Глава 2. Хина

     За рядом павильонов и палаток, бочком, по стеночке, ухватив двумя пальцами подол платья так, будто брезговала собственную вещь, Хина шла к своей торговой точке. Брезговала она, разумеется, не любимое одеяние, а всё, что её окружало. Фантики, упаковки,  одноразовая посуда, обломки аппаратуры хрустели под ногами. А ещё тут можно было запросто вляпаться в лужу от пролитых напитков, технических жидкостей или чего-нибудь похлеще.
     Мусор — не тот, что валяется, а тот, что уже пищит и разбегается... М-да. Грызунов, слава звёздам, на станции пока что не развелось, а вот сомнительных и небезопасных личностей хватало, даже с лихвой. 
    Торговка напряжённо вертела головой и тщательно выискивала взглядом Крутяка, смотрящего за этим сектором — чтобы ни в коем случае не нарваться на встречу.
     Прозвище он получил до того, как сколотил отряд и стал смотрящим. Молодой качок, не слишком удачливый мошенник, любил повторять по поводу и без повода, выражая таким образом довольство и одобрение:
     — Крутяк!
     Это слово к нему и прилипло, теперь уж не отклеишь.
     Кретин он, а не Крутяк. Другой бы сходу понял, что Хина — баба неподходящая, и старая она, и делом занята, и вообще тут никому ничего не светит. А этот упёрся, как баран. Ну, как же, классно же, два в одном — и баба  постоянная, и доход постоянный. Значит, всё это должно принадлежать ему и тоже постоянно. Ну, он же Крутяк, ему не отказывают!
     Потому Хина и озиралась, потому и подобрала подол повыше. В платье, конечно, убегать менее удобно, чем в брюках, но уж очень хотелось ей одеваться красиво. Тем более, что она могла себе позволить красивое, ведь умела делать его своими руками.
     Хинина палатка стояла в самом дальнем, почти необитаемом секторе. Зато тут была обзорная палуба с панорамным окном, и свет газового гиганта озарял товары, выгодно подчёркивал их достоинства. Так что этот закуток для торговой точки — вовсе не глупость, зато место дешёвое.
     А опытные покупатели, завсегдатаи Дыры, во-первых, смотрят на план станции, на котором обозначены все палатки и товары, и копии которого висят на каждом шагу, а во-вторых, давно выучили этот план наизусть.
     Женщина отперла палатку и осторожно заглянула внутрь, прежде чем войти. Экзотические питомцы, которыми на ярмарке тоже торгуют, иногда убегают от своих хозяев.
     Как-то Хина собралась позавтракать прямо на рабочем месте, достала рюкзак, в котором колбаса… теперь уже была*. Хищная орхидея сожрала её вместе с упаковкой, да ещё торговец живностью потребовал компенсацию за потраву. Крутяк, надо отдать ему должное, тогда вступился…
     Едва Хина подняла металлические жалюзи и уселась за прилавок, как подошли первые покупатели. А может, просто любопытствующие.
     Она узнала эту парочку, некоторое время шла следом, наблюдала, как они глазели на всё подряд, но ничего не покупали. Затем она обогнала их, когда они застряли возле концертантов-развлекантов. 
     Торвальдбек прочёл надпись на вывеске — простой пластиковой планке, не голограмме — и раздражённо фыркнул.
     Надпись гласила: «Элитный дизайн. Эксклюзивные товары с Земли».
     — С Земли-и-и? — насмешливо протянул он. — Не верю! Ни один идиот не станет возить товары за три-девять галактик, это не окупится даже близко, особенно тут, где «дешевле только украсть»!
     Он презрительно процитировал рекламный слоган ярмарки и снова фыркнул.
     — Подделки, обман потребителей!
     — Напрасно не веришь, — Хина приняла безразличный вид и ответила мужчине совершенно спокойно. Первое правило торговца — при любых обстоятельствах делай морду кирпичом.
     — Все товары действительно земные и действительно эксклюзивные, и дизайн элитный, от самых известных фирм и лучших модных домов.
     Обычно никого не интересовало, каким образом доставлен товар. Земной? Земной. Эксклюзивный? Эксклюзивный. Ну и замечательно, остальное неважно. Подлинность же отлично проверяется аппаратурой.
     А этот, ишь ты, придрался. Но он не торговый инспектор, никто не обязан перед ним отчитываться.
     Лана пожирала взглядом всё представленное. Какой странный ассортимент, от одежды, обуви, аксессуаров и ювелирки до холодного оружия и даже мебели. На открытой объёмной странице голографического каталога красовался интерьер: столик с прозрачной витражной столешницей, резной буфет с витражами в дверцах, окно, застеклённое опять же витражами…
     Лана с трудом оторвалась от витрин, чтобы подёргать Торвальдбека за рукав. Подёргать не удалось, пальцы скользили по гибкой технологичной броне, но внимание девушка привлекла.
     — Тор, прекрати! Что это ты вдруг завёлся? Нам же товар нужен, а не ответы на твои вопросы!
     Он умолк. Она сказала «Тор», значит, не сильно разозлилась. Вот когда назовёт его Беком...
     — Мы хотим купить платье.
     Хина скосила взгляд на вешалки, не выпуская из виду покупателей.
     — Которое?
     Лана протянула руку к торговке, показала, что называется, не одним, а всеми пальцами.
     — Это.
     Хина покачала головой, но жест могли не понять, поэтому она пояснила:
     — Не продаётся. Я его для себя вязала, и второго такого нет, так что ничем помочь не могу.
     Лана обрадовалась. Платье точно эксклюзивное!
     — Миллион кредитов! Три! Пять! Десять!
     Хина смотрела с сочувствием, но всё так же качала головой.
     — Назови твою сумму! Это платье мне очень нужно!
     Теперь уже телохранитель схватил артистку за рукав из паучьей кисеи.
     — Лана, ты дура? Зачем призналась? Сейчас она заломит такую цену, что даже ты с твоими деньгами…
     — Но я уже сценический номер с ним придумала и песню почти написала!
     Тем более, что оно — единственное в своём роде. И такое красивое!
     Лана приподняла ногу, чтобы топнуть, но тут же передумала и аккуратно поставила ногу обратно.
     — Не продаётся, я же сказала.
     Артистка внимательней присмотрелась к торговке, подыскивая неотразимый довод.
     Фигура стройная и подтянутая. Осанка прямая, естественная. Кожа свежая… ну, почти. Глаза ясные, но возле них залегли тонкие морщинки. Улыбка лёгкая, с долей ехидства, и усталый взгляд умудрённой жизнью женщины. Волосы завиты, а не кудрявые от природы, некоторые прядки распрямились под собственным весом, дешёвая укладка не держится долго. Руки натруженные, с выступающими венами.
     Ну, ей же нужны деньги, например, на очередной сеанс обновления в медкапсуле! Так какого коллапсара?!..
     Может, репутация важнее?
     Лана горделиво выпрямилась, торжественно поднесла руку к своему уху и притронулась к серёжке — отключила голографическую маску.
     — Ну-у? Ты меня узнала? Да, это я, Лана Старлайт, собственной персоной. Теперь продашь платье?
     Торговке должно быть лестно и даром отдать вещь такой знаменитой особе, а тут хорошие деньги предлагают...
     О-о-о, какие люди в Голливуде! Тьфу, вот ведь привязалось присловье. Где теперь она и где тот Голливуд? Гудбай, Америка, о, где я не буду никогда… Разумеется, Хина узнала певицу-барда. Нельзя не узнать лицо, которое то и дело мелькает по галанету. Ретранслятор сети воткнули даже здесь, на задворках Вселенной. Хотя, почему даже? Торговцам важно знать свежие новости.
     Хина в очередной раз покачала головой и взялась за планшет. Двое упрямцев явно будут здесь топтаться ещё долго, распугивая других покупателей, так она в это время хотя бы поработает.
     Торвальдбек хищно прищурился. Что делает торговка в своём гаджете? Подсчитывает прибыль? Или убытки? Или крутит некие мутные схемы, которыми можно будет её шантажировать, чтобы Лана заполучила, наконец, вожделенную шмотку?
     Он плавно отступил за спину артистки и без малейшего шума двинулся вокруг палатки. Это вам не павильон, в любой композитной ткани можно прорезать щель ножом с мономолекулярным лезвием.
     Но щель там уже была — готовая.
     Торвальдбек раздвинул жёсткую ткань и заглянул через плечо торговки в её планшет.
     Она ничего не подсчитывала и не крутила. Она рисовала! А это значит…
     Хина оглянулась на слабый шум. В щели, недавно прорезанной Крутяком, торчал миндалевидный карий глаз, округлившийся от удивления.
     — Это не фирмы и модные дома! Это ты!
     Телохранитель артистки тоже вздумал подглядывать. И тоже догадался.
     — Я, — спокойно призналась Хина. — Но я ничего не подделываю. Просто на Земле таких корпораций не существует.
     — Но зачем? Престиж?
     — Репутация. У неизвестного одиночного производителя никто ничего не купит. А так — товары действительно земные, я ведь землянка. И действительно эксклюзивные.
     — И всё это — ты сама, одна? И одежду, и оружие, и мебель?
     — Да. То есть, все эскизы — мои.
     — Но почему? На Земле миллиарды покупателей, ты могла бы добиться гораздо большего!
     — Нет. Там весь рынок давно поделен между крупными игроками, мне никто не дал бы не только развернуться, но даже — начать.
     Она вдруг подумала о том, что… А может, ей и удалось бы выплыть? Это ведь её тогдашний молодой человек, мелкий бизнесмен, убедил вообще не лезть в данную сферу, мол, задавят на старте, а если не удастся заграбастать в своё предприятие, попросту уберут. А может, он всего лишь не хотел дать денег на материалы для первой коллекции? Или ещё проще — ему была нужна подруга-домохозяйка, а не самостоятельная карьеристка?
     — И всё-таки, это — обман!
     Ну, разумеется. Хина безразлично пожала плечами. Вот ещё, моралист нашёлся. Ещё одно первое правило торговца: не обманешь — не продашь.
     — Бек! — с нажимом бросила Лана. — Не вздумай шантажировать даму! И не ссорьтесь мне тут, лучше, раз уж я представилась, давайте все познакомимся!
     — Хина, — просто сказала Хина. К чему это всё? Сгладить ситуацию?
     — Торвальдбек, — буркнул телохранитель, с большим интересом уставившись на торговку.
     Хина и бровью не повела.
     — А вот и ещё одно доказательство. Ты вовсе не землянка! С такими-то фарами — как минимум эльфийка-полукровка! И в имени моём тебе ничто не показалось необычным!
     Лана тихонько хихикнула. С подачи кого-то из землян расу остроухих блондинов все стали называть эльфами.
     — А что в нём необычного? — хмыкнула Хина. — Звучит красиво, значение хорошее — «Князь, обладающий силой Тора». А то, что одна половина — скандинавская, а другая — тюркская, так люди изобретательны.
     — Да я просто вот этак пошутил, — Торвальдбек вроде как смутился. — Мой папа — скандинав, а мама — азиатка. Вот я и придумал себе такое имя. А настоящее и знать никому не нужно.
     — Ну-у, я-то действительно Лана, Светлана. А Старлайт — это для сцены. Звучит же — Звёздный Свет!.. Так что насчёт платья? За какую сумму продашь?
     Опять двадцать пять. Хина возвела глаза к потолку.
     — Ни за какую. Мне не нужны за него деньги.
     Значит, нужно что-то другое?
     — А звездолёт? Маленький, но с гипер-приводом!
     Хина остро взглянула на Лану и внезапно задумалась.
     — Бери. Ты сможешь отсюда улететь.
     Все трое подскочили.
     — Хаврул! — обрадовалась Хина.
     Торвальдбек подобрался, а Лана просто удивилась, она не ощущала опасности. Как этот гуманоид сумел незаметно к ним подобраться на пустой и просторной обзорной палубе? И к какому виду он относится? Девушка ни разу ещё не видела, чтобы в одном облике сочетались шерсть, — простите, конечно же, волосы, — перья и чешуя. Гуманоид выглядел старым — и волосы вперемешку с перьями, и чешуя на висках и запястьях побелели.
     Хаврул слабо улыбнулся. 
     — Я драфекорн, как говорит Хина. Дракон, феникс, юникорн, то есть, единорог — мои любимые ипостаси. И гуманоид, разумеется. Я метаморф.
     Он внезапно посерьёзнел и словно бы к чему-то прислушался, а его зрачки стали быстро-быстро менять форму — вертикальные, круглые, квадратные, треугольные и ещё, космос знает, какие.
     — Сюда бежит Крутяк, он в ярости и он — с отрядом.