Записки профессора философии, 74-х лет. Часть 10

Десять лет, которых у нас нет

В своей непростой, но очень интересной жизни я видел, как великие слова становятся то знамёнами, то музейной пылью. Много было поучительного. Я помню времена, когда мы ещё со школьной парты заучивали цитаты вождей, веря, что в них спрессована истина. И только теперь, на закате, понимаю: всё гораздо проще — истина не в букве, а в том ужасе и надежде, которые эти буквы пробуждают в сердцах людей.

Есть одна фраза, которая не отпускает меня уже много лет. А сегодня, как мне кажется, она стала ещё более злободневной. Её произнёс Сталин в феврале 1931 года: «Мы отстали от передовых стран на 50–100 лет. Мы должны пробежать это расстояние в десять лет. Либо мы сделаем это, либо нас сомнут». Коротко и ясно.

В то время она звучала как грозный приказ, как оправдание жестокой спешки. Потом — как проклятие системы, не умевшей иначе. А сегодня, когда моим детям уже за сорок, а внуки спрашивают, зачем мы вообще бежали, я слышу в этих словах не идеологию. Я слышу приговор самой логике истории. Точнее, вывод о том, что никакой пощады эта логика не знает.

Потому что бег не закончился. Он просто стал другим. И если я что-то и хочу оставить своим детям, так это не столько воспоминания, сколько ясное понимание: враг больше не стоит у ворот. Он давно внутри. И он не стреляет. Его даже не сразу увидишь. Но он есть, и это факт.

Конечно, Россия не отстала на 50–100 лет, как в 1931-м. У нас есть то, чего не было у той страны: ядерный щит, космическая слава, всеобщее образование, богатейшие недра, талантливые инженеры, писатели, учёные. У многих стран этого нет и сегодня. Но вот парадокс: чем больше мы гордимся этим, тем труднее нам защитить своё будущее. Своё право быть самими собой. Потому что отставание сегодня измеряется уже не десятилетиями, а критическими точками невозврата.

В 1931-м нужно было строить заводы и учить людей грамоте. Сейчас — овладеть искусственным интеллектом, микроэлектроникой, биотехнологиями, новыми материалами, станкостроением, точной фармацевтикой. Это не просто отрасли. Это нервная система нового мира. Тот, кто не управляет ею, становится не субъектом, а объектом — тем, что другие используют, обходят или списывают со счетов.

Раньше «сомнут» означало — придут танки, разорят, оккупируют. Сегодня, когда у нас есть ракеты, танки нам не грозят. Но нас могут смять иначе.

Нас могут смять через зависимость от чужого «железа» и чужого кода. Через мучительные проблемы в создании собственного гражданского самолёта или современного станка. Через неготовность родить и воспитать достаточное число мыслящих, здоровых, дерзких и любящих Россию людей. Через информационную пустоту, где чужие смыслы вытесняют наши. Через превращение страны в сырьевой придаток, который продаёт нефть, чтобы купить чипы и лекарства, а в промежутке теряет веру в себя.

Сомнут не танками, а необратимостью отставания.

Мне страшно, что мы до сих пор не поняли: время не просто ускорилось. Оно сжалось, как пружина перед ударом. Если в 1930-е десятилетие казалось целой эпохой, то теперь технологии обновляются каждые три-пять лет. И если мы сегодня отстаём в критической области на 10–15 лет, это не просто «догоняйте» — это почти приговор. Потому что через десять таких лет отставание уже не нагнать: лидеры уйдут так далеко, что дистанция станет пропастью.

Что нам нужно сделать в ближайшие пять-семь лет? Я перечисляю это, как молитву, — не для того, чтобы пугать, а чтобы помнить самому и передать детям:

• Микроэлектроника. Без неё всё остальное — домик на песке.

• Искусственный интеллект. Не как игрушка, а как инструмент управления, обороны, познания.

• Станки и средства производства. Нельзя построить завод, если сам не умеешь делать станок, который делает станок.

• Гражданское авиастроение и двигатели. Огромная страна не может быть связана чужими крыльями.

• Фармацевтика и биотехнологии. Здоровье нации — это не только больницы, но и суверенитет над молекулами.

• Человеческий капитал. Образование, демография, смысл. Без этого всё — прах.

Но вот что я вынес из своей долгой жизни: главный враг не за рубежом. Он не в том, что нам не продают чипы или не пускают на рынки. Главный враг — наша собственная успокоенность, наша имитация бурной деятельности, наше неумение соединять в одно целое науку, производство и волю людей. Талантливых от природы.

Сталин был прав в одном: период мирной передышки — это время для рывка, а не для самоуспокоения. Но сегодня «передышка» обманчива. Война идёт постоянно: не на фронте, а в лабораториях, в конструкторских бюро, в университетах, в демографической статистике, в культуре. И эта война проигрывается незаметно — не громом орудий, а тихим оттоком умов, неспособностью родить второго ребёнка, нежеланием резать правду в глаза.

Я часто думаю о своих детях. Они выросли в мире, где нет железного занавеса, но есть зависимость от чужого железа. Они живут в стране, которая ещё может позволить себе мечтать о величии, но уже не всегда может позволить себе само величие. Я боюсь не за себя — моё время уходит. Я боюсь, что однажды они проснутся в стране, которая больше не может выбирать свою судьбу, потому что опоздала к старту забега, начавшегося ещё до их рождения.

И всё же я не теряю надежды. Потому что надежда — это не вера в чудо, а воля к действию. Нам не нужно пробежать 50–100 лет за десять. Нам нужно за несколько лет пробежать те несколько шагов, что отделяют нас от пропасти. Шаги болезненные, но вполне возможные. И даже если мы их не сделаем, нас не сомнут танками. Нас может смять лишь то, что мы станем пассивными зрителями собственного угасания.

Мои дети, мои внуки — я пишу это не для истории. Я пишу для вас. Не ждите, пока враг подойдёт к воротам. Он уже давно внутри. Он зовётся иллюзией, что всё ещё можно будет исправить «когда-нибудь потом». Но «потом» не будет. Есть только «сейчас» — и это «сейчас» сжимается, как шагреневая кожа.

Пройдите тот путь, что должны. Пробегите его. Не ради вождей, не из-за страха. Ради того, чтобы у ваших детей осталась страна, великая страна, в которой они смогут бежать — но не от безысходности, а к мечте.