Геенна 2088. Часть 2

                (глава приводится в сокращении)
               
               
        В душном жёлтеньком зальце на каменных длинных и узких скамейках горбясь сидели, не шевелясь, как замороженные, фигуры голых людей и, адски страдая, скрежетали зубами.
       Перед залом на сцене, сверкая наградами на коричневом мундире, важно расхаживал у рампы  рогатый, хвостатый, пузатый Главчёрт. Большая его страховидная рыхлая морда, цвета горчицы, выражала задумчивость с коварным довольством. Из всклокоченных смоляных волос лихо торчали остриём вверх длинные ржаво-коричневые рога, немного загнутые назад, как у домашней козы.
       В глубине сцены, нажёвывая жвачку, блестя позолоченными аксельбантами на широкой груди, стояли в шеренге четверо его адъютантов, чертей, с мордами такими же большими, горчичными и страховидными. Только в отличие от своего шефа рога у них и хвосты были заметно мельче.
       Главчёрт повернул горчичную морду и уставился тёмными глазами с огненно-красными зрачками на зал (он видел людей насквозь).
       - Заткнитесь, ироды, - прикрикнул он жирным голосом, - развели какофонию.
       Зал вздрогнул, и скрежет зубовный затих.   
       - Поздравляю, - заорал Главчёрт, - вам крупно повезло: вы прибыли в мир сверхсильных личностей! Будьте достойны этого мира! Только что моим мыслительным устройством, - ткнул чёрт пальцем себя в лоб,  - получено с вашей планеты донесение чрезвычайной исторической важности. На поле брани за души людей мы перешли в решительное наступление по всем фронтам и с разгромным счётом одерживаем убедительную победу за победой! Сокрушённый противник бросает свои позиции и спешно отступает. Ещё чуть и в панике он побежит!
       Главчёрт с рёвом чихнул, порылся у себя в карманах в поисках платка, но не нашёл.
        - Ерунда, в жизни не бывает безвыходных ситуаций.
        Зажав ноздрю пальцем, он издал в горле хрюканье с визгом и высморкался на пол, после чего вытер под носом тыльной стороной ладони.
        Отирая ладонь о задницу, рявкнул он:
        - Ностальгия!  Вот раньше были времена! Ах, годы моей резвой молодости и милые сердцу сладкие мерзогадости! Но не скрываю, бывали и промахи. Как-то ночью, помню, забрался я пакостить в избу к попу: хотел подложить попадье в постель дохлую крысу. Проснулась бы, визгу-то было бы, ха-ха! А поп, дрянь человек и пьяница, сквозь сон учуял меня, вскочил, схватил кочергу и в погоню. Правду сказать, едва ноги я унёс. Ну и рожа была у попа, вот так рожа, разбойничья! А голос медный, что колокол, как гаркнет, так аж за пять вёрст от деревни в поле воздух гудел! Что там говорить, были времена.
        Он, прочищая горло, откашлялся и сладкозвучно запел:


                На муки адские навеки обречен
                Я душу дьяволу продам за ночь с тобой.
               

          Улыбнулся. И его отвратная морда стала ещё отвратительней.
          - Сегодня у меня превосходное настроение! Потому что наш Босс, наш Повелитель Сатана дважды меня удостоил назвать "хитрожопой гадиной", - говорил он, ковыряясь мизинцем в ухе. - А услышать из его уст такое - незабываемый комплимент! - Взглянув на отстранённый от уха мизинец, сдул с него крошку. - Конечно, в искусстве позубоскалить я - большой мастак. Но в первую очередь я в философии -  маэстро! Люблю поразмышлять о бытии и обожаю вечные истины. К примеру, что есть человек? Всё просто, как дважды два четыре. Не мудрствуя лукаво, ответить лег-ко, без всякого сомнения: человек - это козёл с отшибленными рогами, наставленными бабой, га-а-а! - заржал. - А что такое баба? Это комолая корова в лифчике или без него, га-а-а!
        Что, венцы творения, с похоронными рожами сидите и смотрите на меня как вошь на мертвеца? Вопрос на засыпку, проверим коэффициент интеллекта: сколько будет два плюс два делённое на два? Кто знает, поднять руку.
        Зал даже не шелохнулся. Сидели все, сгорбленные, и прятали глаза от чёрта.
        - Повторяю, - заорал он, - сколько будет два плюс два делённое на два. Кто правильно ответит, тому... так и быть, сюрприз - бесплатный звонок домой.
        Зал вздрогнул, словно очнулся ото сна, всколыхнулся... и вмиг вырос, бурно качаясь, лес рук:
        - Я, я, я, я, я, я!..
        - Ожили насекомые. - Главчёрт остановился взглядом на красно-синей расплывшейся туше в первом ряду и кивнул ей: - Ты, порадуй меня ответом.
        Вскочила красно-синяя туша и, вздрагивая, волнительно пропищала:
        - Два получится!
        - Писклявый какой, как комар, аж в ухе раззуделось, - поморщился Главчёрт и дёрнул себя за ухо.
        Туша оправдывалась:
        - Не взыщите. Наверно, от волнения.
        - Садись, недоносок. Неуд тебе. Арифметическое действие нарушил. Рискну спросить ещё одного.
        Тянулись, тянулись и тряслись руки. Скалясь, орали, хрипели сухие зубатые рты:
        - Я, я, я, я, я, я!
        Особенно выделялся лопоухий здоровяк со второго ряда, ревущий громче всех:
        - Я-я, я-я! Дай скажу, командир!
        - Дай скажу, командир, - передразнил Главчёрт. - Всем заглохнуть!
        В наступившем гробовом безмолвии он воткнул свои горящие красные зрачки в фигуру, которая, высохшая и тёмная, сидела рядом с красно-синей расплывшейся тушей и была как тень. Он повёл мордой вверх, и тень, испуганно ойкнув, оторвала задницу от лавки и встала. Высокая, тень порядком сутулилась, и голова, утопая в туловище и выдаваясь вперёд, едва торчала затылком над плечами.
        - Ну-с, теперь, ты, порадуй меня ответом, - злобно-насмешливо сказал Главчёрт.
        - Три, - тихо отозвалась тень.      
        - Во как, - удивился он. - Ничего не попишешь, гм... Что ж, дуй ко мне за сюрпризом.
        Послышались шёпотки:
        - Обманет, не даст.
        - Издевается.
        - На то он и чёрт.
        Тень, клацнув зубами, потопала к лестнице. Взойдя на сцену, направилась к чёрту. Как вдруг споткнулась на ровном месте и растянулась с глухим стуком на полу.
        Хлюпая носом, тень с трудом поднялась.
        - Что ж ты так неаккуратно? Эх, не бережёшь себя совсем, - пожурил Главчёрт, - нос ведь можно расквасить или шишку на лоб посадить. - И повернул морду вбок: -"Трубу" ему.   
        Подойдя сзади из глубины сцены, адъютант сунул в дрожащую руку тени "трубу" - громоздкую чёрную телефонную трубку, в середине которой, вместо привычного диска для набора номера, была квадратная пластина с квадратными отверстиями.
        Тень, недоверчиво разглядывая, покрутила трубку и боязливо спросила:
        - Можно начинать?
        - Можно.
        - А ка-кой код набирать?
        - Три шестёрки, а потом свой номер.
        - Три шестёрки... - скорбно прошептала тень и вздохнула судорожно.      
        Набирая, тень с трудом попадала прыгающим пальцем в отверстия пластины, которая,  при вращении, резко трещала. Зал, в молчаливом и напряжённом ожидании, не сводил с телефона глаз. Зазвучали длинные громкие гудки вызова.
        Фигуры на лавках затаили дыхание.
        А чей-то изумлённый голос в середине зала воскликнул:
        - И вправду звонит!      
        Вызов шёл долго. Наконец трубка сухо щёлкнула и влажным женским голосом, полным сладостной истомы, расслабленно произнесла на весь зал:
        - Хеллоу!
        - Дорогая, здравствуй! Не пугайся, это я! - торопливо закричала тень. - Ты не поверишь, это невероятно! Но я попал в ад! Из него и звоню!
        Трубка на это известие, испуганно и высоким голосом коротко вскрикнув "а", учащённо задышала, и ещё донёсся из трубки отдалённый мелодичный баритон:
        - Милая, что там?.. Я хочу выпить джина, а тебе принесу бокал вина.
        Тень, простонав, завопила истошно:
        - Ещё не успел мой труп остыть в могиле, а ты уже себе завела кобеля!
        - Не визжи, - сказал Главчёрт и томным женским голосом пропел:


               Девушкам из высшего общества трудно избежать одиночества.
 

        Поглядывая на чёрта, тень прикрыла ладонью рот и трубку и злобно торопливо зашептала:
        - Ты не представляешь, что здесь творится. Ты мне обязана помочь. Вытащи меня отсюда любыми средствами! Денег не жалей. Отдай всё, что есть, церкви и попам. Пусть молятся за меня день и ночь...
         - Пока не позеленеют, - добавил Главчёрт, - пусть молятся.
         - Добейся аудиенции у самого Папы Римского...  Сделай же что-нибудь!
         - Тебе у нас не нравится? - ёрничая, вскинул кустистые брови Главчёрт. - Ты меня расстраиваешь.
         - Если ты мне не поможешь, - продолжала тень, косясь на чёрта, - тогда я буду каждую ночь приходить к тебе привидением и высасывать из тебя мозг! Обещаю, я тебя сведу с ума!
         - Творческая идея! - одобрил Главчёрт и выхватил у тени трубку, сказал в неё: - Не только мозг, но и глаз у тебя высосем, корова. Я помогу. Будем два упыря приходить, он и я, и высасывать из тебя.
         Трубка взвизгнула и истерично разрыдалась, и тут же, покрывая рыдание,  трубка разразилась гневным баритоном:
         - Что за гнусный розыгрыш! Мерзавцы, я вас вычислю, я вас достану из-под земли! Ещё не знаете, с кем вы связались и чем для вас закончится!
         Главчёрт смачно хмыкнул и пробасил:
         - Это ты, глиняное чучело, не знаешь, с кем  связался и чем закончится для тебя. И тебе глаз  высосем, комолый урод... - Короткие гудки перебили чёрта.   
         Опять сутулилась сильно тень и повесила ошалелую голову на грудь. Хлюпая носом, вздыхая, едва слышно, слезливо спросила:
         - Можно мне идти?
         - Отнюдь не пешком. Доставлю с комфортом, как на ковре-самолёте. Нагибайся задом ко мне. В рай полетишь, хэрувим.
         - Я вообще-то... - произнесла тень, нагибаясь.
         Главчёрт швырнул трубку адъютантам и довольно потирал руки.
         - Эх, тряхну стариной! В прошлом я неплохо играл в бильярд. Ставь,  хэрувим, палец над лбом, будет мушка прицела. Что как неживой?
         Тень вытянула палец над лбом. Главчёрт направил её головой на пустующее место на скамейке в первом ряду, которое она до этого занимала, и отошёл назад. Щурясь, целясь, ещё немного словесно подкорректировал тень. Разминаясь, имитируя пинок, он два раза резко выкинул ногу вперёд. Наконец, глухо крякнул и с разбега пнул по заднице: и тень, дрыгнув ногами в воздухе, мелькнула со сцены и точно, впритирку, как шар в лузу, влетела меж двух фигур на своё место, головой воткнувшись в брюхо сидевшего на следующем ряду.
         - Есть ещё кипящая смола в моих жилах, - проворчал довольно Главчёрт и кинул адъютантам через плечо: - Учитесь, дуралеи!
         Гоготали они и корчили сальные рожи, пихали друг друга в восхищённом удивлении:
         - Наш-то, заслуженный мудозвон, какие финты выделывает!
         Жирный голос Главчёрта разлетелся по залу:
         - Кстати, кто мне скажет, а где находится этот Бог, так называемый Создатель? Самый большой неудачник и шарлатан в истории беспредельного космоса! Состряпал, безмозглый кретин, никудышную Вселенную с одними изъянами, распустил лживые слухи о будущем вечном Рае, а сам укатил неизвестно куда, неизвестно зачем и даже носа не кажет уж сколько времени. Оставил вместо себя какой-то нелепейший Дух Святой, который при ближайшем рассмотрении превращается в чушь.
          От своей великой значимости Главчёрта распирало. Он запустил руки под мундир, сделал свободнее на несколько дырок брючный ремень и разорался исступлённо:
         - Кто вы, спрашиваю? Вы не пчих, вы не пшик и не вжик, вы даже не тень от тени и не жалкое подобие её. Вы - мерзкий, абсолютный нуль! Как личности, вы не числитесь в списках Вселенной и не существуете в природе вещей. В так называемую Книгу Жизни этого безмозглого кретина Всевышнего - вы не вписаны. Никому-то вы, господа абсолютное ничто, не нужны. Ваши пропащие душонки, как обломки разбитых вдребезги кораблей, бессмысленно бы носили космические ветры по Вселенной. И только благодаря гению великого Босса, то бишь Сатаны, вы спасены - ваши дрянные элементарные частицы и волны уловлены, восстановлены и опять обрели свои былые плоть и дух.
         Прислушайтесь, вы, хомо сапиенс, слышите вопли и стоны, которые доносятся из глубин бездны? Спустившись туда, мне так и хочется схватиться за кисть и передать всю красоту и блеск, весь свой восторг - и малевать, малевать до опупения всё в кровавый цвет. А не будет кисти, схватить свой хвост, обмакнуть его, и хвостом, кровавым хвостом по полотну! С кого, спрашивается, в глубинах шкуру снимают? Так, тьфу, неудачники мелкие, троглодиты. Что на Земле они были неуважаемой мелочью, что у нас не смогли заделаться приличными сволочами, не справлялись с заданием. Одним словом - быдло. То ли дело вы - удачливые, состоявшиеся должностные личности. Большому кораблю - большое плаванье! И людишек-то вы, своих собратьев, уничтожали предостаточно, и сеяли зло  всюду немерено. Почёт вам за это и уважение! Поэтому Властелин всех миров, видимых и невидимых, превеликий наш Сатана удостоил вас чести пожинать плоды своего поприща и стать добровольными воинами его непобедимой армии. Хочу вас порадовать: среди бесов вы будете занимать далеко не последние должности. А особо успешных, отличившихся я заберу в свой прославленный легион, чёрную гвардию головорезов, которая выполняет самые ответственные поручения. Ребята там у меня в основном молодые, горячие, способные и развитые не по годам. Рожи у моих гвардейцев круче, чем у носорогов, плечи - в двери не пролазят, кулаки - с таз. Чуть что не по их нраву, когти в глаза противнику запустят и вырвут, тазами своими как махнут - так голова сразу с плеч долой,  шкуру сдерут, потроха выпустят. Но это у них считается так, ерунда, невинные шалости, мелкая разминка по сравнению с тем, что они вытворяют на самом деле. Где бы они ни появились - выжженная пустыня после них! Но я вас не хочу пока излишне шокировать и восторгать, поэтому больше не буду хвастать геройством своих головорезов. Сами всё увидите, узнаете и испытаете на собственной шкуре.  Чёрт возьми, опять я увлёкся, пылкая натура, и отошёл от темы.
         На Земле у вас так называемая культурная элита, что превозносит в первую очередь, что почитает за благо? Тьфу, погань классическую одну: музыку, живопись, литературу, театры, кино, выставки и прочую чепуху просвещения. Только попусту жизнь свою тратить! То ли дело у нас, первозданная красота, вот она, перед вами, видите, слышите! Жизнь кипит, га-а-а... На Земле кровь кому пустил или ещё какую великую мерзость сотворил - прячься, бойся, дрожи, что найдут, сволочи, и упрячут за решётку, да ещё на пожизненно, а то и пулю в лоб получишь или на электрическом стуле зажарят. Ну что это за жизнь такая, поганая, вечно под страхом. То ли дело у нас, рай Сатаны и место абсолютной свободы! Пожалуйста, друг друга насилуйте, пытайте, убивайте - чем больше, тем лучше. Никто и не пискнет в осуждение и взгляд мимолётный жалостливый не кинет, потому что в Геенне невозможно появиться такому уроду, - проревел Главчёрт, и взметнувшаяся его рука, рубанув вниз, угрожающе просвистела в воздухе, как сабля. - Нет ничего ненавистней на свете, чем жалость с её выкидышами - состраданием и милосердием, которые препятствуют человеку преодолеть в себе всё человеческое и выйти на уровень сверхсущества! Всё гнилое, хилое, больное берёт начало только из жалости. И сверхличность, даже когда попадает в бедственное положение и принимает помощь от каких-нибудь жалостливых, сердобольных дурачков-добрячков, потом просто обязана их отблагодарить плевком в рожу, га-а-а! Правильно мыслю? Не слышу ответа.
         - Правильно, правильно... - нестройно отвечали могильные голоса.
         Главчёрт  молодцевато, на показ - вот, мол, каков я! - лихо спрыгнул со сцены в зал и оправил мундир. Адъютанты, усмехаясь, с выражением "ну, дебил", спустились по лестнице вразвалку. Шеф их не спеша прошёл вдоль сцены, завернул в широкий проход у стены и продолжил идти мимо рядов, скользя взглядом по фигурам на лавках. Недалеко позади держались адъютанты и засучивали рукава чёрных рубашек на своих огромных, как брёвна, руках.
          Остановившись, Главчёрт  желчно уставился на плешивого хилого человека, который отвернулся и прикрыл ладонью своё лицо.
          - Ну-ка, ты, тошнотик, убери руку. Что оглох?
          Хилый, сидевший в ряду пятым с краю, огорчённо вздохнул и опустил руку.
          - Опять ты затесался, - ядовито сказал Главчёрт, покачивая мордой.
          - Ну и глаз и память, скажу, у вас, - польстил хилый, вставая и  натягивая на себя улыбочку. - Если на Земле у меня не удалось пробраться в высшие круги, так хоть здесь, в Геенне, хочу к ним примкнуть и стать сверхсуществом.
          - А нужен ты высшим кругам? - сказал Главчёрт. - Пошёл вон.
          - Прошу оставить меня и не гнать.
          - Брысь, дерьмо!
          Ни жив ни мёртв, Хилый выбрался меж скамеек по ногам к проходу и поплёлся понуро.
          - Бегом, я сказал! - топнул Главчёрт. Он догнал хилого и сходу пнул ему по заднице, говоря: - Уходя, уходи!
         Пролетев несколько метров и растянувшись на полу, тот сейчас же вскочил и, под свист и визжание чертей, пулей понёсся к выходу.



            
           Главчёрт шлёпнул по голове седовласого старика, с дряблым лицом и тонкими полукруглыми складками кожи под глазами. Старик сидел безжизненно, как истукан. Две тягучие длинные нити тянулись с его отвисающей челюсти к ногам, и третья свисала из носа до пола.
          - Ты ли это? - притворно удивился Главчёрт. - Какие лица! Даже не верится, что наше скромное заведеньице посетил собственной персоной знаменитый финансовый воротила, политикан и один из самых могущественных людей на Земле. Хочу у тебя вот что, старче, спросить: а достиг бы ты такого головокружительного успеха, если бы не наше с Сатаной упорное старание? Что как воду в рот набрал или от радости дыханье спёрло? Каждый раз убеждаюсь, какой всё же подлый род человеческий! Ни слова благодарности за оказание неоценимых услуг. Эх... - Чёрт, как бы в расстроенных чувствах, шлёпнул опять по седовласой голове. - Ты уж не обижайся на меня, старый пердун, что тебя потревожил.               
          Старик поглядел с ледяной ненавистью на чёрта и пустил ещё одну длинную нить с отвисающей челюсти.  Заскрежетав зубами, он повесил голову и уставился на свою ладонь, которую жгла огненная печать - красный зверь с числом 666, испещрённый мелкими знаками.
          - Ты, вижу, чем-то серьёзно расстроен, - со змеиной радостью проговорил Главчёрт. - А взглядом-то ты меня, своего старинного приятеля, одарил, что анаконда, которой прищемили хвост! Посмотришь на тебя и поневоле поверишь во вздорную теорию, что Землёй управляют рептилоиды. - Главчёрт звучно щёлкнул пальцами. - Теперь-то я понимаю, насколько она недалека от истины. Но не буду пока тебя отвлекать от глубоких раздумий, наслаждайся своим положением. Как-нибудь потом мы с тобой  обязательно встретимся и поговорим. Нам с тобой есть что вспомнить!
         И приказал соседу  старика, губастому с волевым подбородком:
         - Встать.
         Отрешённо взглянув на чёрта, губастый, с затравленным видом на белом, как хлорка, лице, медленно поднялся. И напротив него, спереди, со следующего ряда, тоже поднялся, с лицом длинным, тяжёлым, маскоподобным, цвета пепла, и с мёртвыми глазами. Его безвольно опущенные по бокам руки, обезьяньи-большие, заросшие густо светлыми волосами, доставали до колен.
          - А ты чего вылез, генерал, и торчишь передо мной, как хрен собачий? Ты был хорошим тюремщиком и садистом. О твоей жестокости ходят легенды, и заслуги твои на благо процветания ада неоспоримы. Много ты душ загубил. Сядь, генерал, и не беспокойся. Достойное местечко, в моей чёрной гвардии головорезов, тебе обеспечено. Сядь, говорю, хрен собачий.
          Главчёрт пятернёй провёл ему сверху вниз по лицу и надавил на плечо. Генерал сел.
          Дыша хрипло и со свистом, Главчёрт достал из глубокого кармана брюк глянцевый журнал, скрученный в трубку, и сказал стоявшему смирно губастому:
          - Ты был преважной персоной, коварным министром, так?
          - Был коварным министром, да весь вышел, - подтвердил губастый деревянным голосом, избегая глядеть на страховидного, жуткого чёрта.
          - Любил деньги и кровь?
          - Любил деньги и кровь.      
          - Что ты как попугай. И вид у тебя, как у барана на скотобойне. - Чёрт ударил его наотмашь журналом два раза по лбу и нахлестал по толстым щекам. Лицо губастого приобрело цвет ржавой селёдки. - Пойдёшь добровольцем в мой легион?
          - Альтернатива есть? - осведомился губастый.
          - Есть - превратиться в кровавый бифштекс.
          - Тогда пойду.
         Главчёрт медленно шёл по проходу. За ним следовали адъютанты и жуткими рожами поглядывали на сгорбленные фигуры оцепеневших на скамейках людей. Иногда слышались осторожные вздохи и шорохи.
         Кто-то проскулил; у кого-то сорвалось с хрипотцой и взвинченно:
         - Где мне найти Сатану?
         Вышагивающий Главчёрт обернулся.
         - Опять ты, деятель. Что ж, гм, твоими успехами на благо процветания ада можно только гордиться: неимоверное количество душ ты загубил! В данный момент ты в этом зале, считай, чемпион. Вряд ли кто может похвастать лучшим результатом. Но это не значит, что у тебя есть право нарушать установленную дисциплину. Ко мне шагом - арш! Заодно обсудим тему "розыгрыша".
         - Я лишь поинтересоваться... - вставая, пролепетал растерянно зелёный деятель и шмыгнул носом. - Мне Сатана обещал огромные дивиденды.
         - Раз Сатана обещал, обсудим и дивиденды.      
         Зелёный деятель с трудом протискивался между тесными рядами и каждый раз, громко шмыгая носом, затаскивал его на щеку.
         - Это вы на Земле, клоуны, позарез нужны Сатане, - распространялся Главчёрт. - Это там Сатана заявлялся к вам без приглашения и начинал обхаживать, тенью становился вам, как клещ впивался, без мыла в жопу влезал. А в преисподней вы нужны ему... - загоготал он.
         Деятель встал в двух шагах от чёрта. Со смятенным видом и руками подрагивающими.
         - Клоун, почему нарушаешь дисциплину? - мрачно спросил Главчёрт.
         - Я...
         - Замолчи, выродок, и запомни. Любая человеческая вопиющая наглость разлетается об непоколебимую мою, как стекляшка об скалу.
         Неожиданно он по-приятельски подхватил деятеля под руку и повёл по проходу, мурлыкающим голосом доверительно говоря:
         - Ты, брат лихой, конечно, себя считаешь бесстрашным героем. Мол, глядите на меня, я никого и ничего не боюсь. Мол, человек - это, понимаешь ли, звучит гордо. Но позволь с тобою не согласиться.
         Они дошли до конца зала, развернулись и пошли обратно.
         - Я тебе готов доказать противное, - говорил Главчёрт. - Человек - это звучит комично. Он явная карикатура на обезьяну.
         Деятель, заметно нервничая, поспешил уверить:
         - Честное слово, я никогда так не думал, что человек - звучит гордо. Я, наоборот, всегда знал, что более подлой твари на свете, чем человек, не существует.
         - Видишь, опять болтаешь много и не даёшь мне выразить мысль. Всем хорошо известно, что человек - это выкидыш обезьяны, ошибка природы, и это неоспоримый научный факт. Поэтому у любого существа во Вселенной, хотя бы мало-мальски здравомыслящего, человек  ассоциируется с голожопой обезьяной. Ведь ты же не собираешься опровергать научный факт?
         - Ни в коем случае! - хрипло сказал деятель и, шмыгая, затащил нос на щеку. -  У меня к вам просьба коротенькая, в двух словах.
         Главчёрт остановился и, с хищным интересом, брови приподняв, посмотрел на зелёного деятеля:
         - Дерзай, мой дорогой друг.
         - Спасибо за понимание. Когда я с Сатаной заключал взаимовыгодную сделку, то он, кроме всего прочего, клялся мне, что я в скором времени получу огромные дивиденды. Я настоятельно прошу вас довести до сведения Повелителя, что я нахожусь в Геенне и хочу встретиться с ним. Я заслужил занять достойное место в вашем мире и получить все блага, которые мне были обещаны.
         - Хорошо, так и быть. Двигай ближе рыло своё, я тебе открою маленькую толику одной неоспоримой истины.
         Деятель осторожно подвинулся. Блеснула зубатая пасть - и нос как бритвой срезало. Любуясь видом поражённого деятеля, Главчёрт выплюнул откушенный нос на пол, отбросил его ногой в сторону.
         - Вот тебе дивиденды! - взвизгнул он со злорадным наслаждением. - А это тебе - все блага. - Вцепившись толстыми пальцами ему в уши, с треском их выдрал и глумливо воскликнул: - Ой, как больно нам!
         Раны дымились. По окаменевшему деятелю багровая кровь сбегала ручейками на пол и расползалась под ногами тёмной лужицей. Он опустился на четвереньки в лужицу, затем лёг на неё спиной, руки сложил на живот, открыл рот и хриплым, одурелым голосом протяжно закричал:   
         - Аааааа.
         - Заткнись.
         - Аааааа, - ровно, хрипло и одурело кричал деятель, безумными глазами уставясь вверх.
         Адъютанты хрюкали и хватались от смеха за животы.
         К ним подлетел Главчёрт, размахивая кулаками:
         - Кто приказал, сопляки, свиньи! Смирно!
         Черти вытянулись.
         Он сам сочно хрюкнул и давай кулаками усердно мять чертям рожи. Распустив слюни, они с нескрываемой ненавистью косились на шефа и тянулись в струнку.
         - Знаю я, - рычал он, - все подлые мыслишки знаю в ваших тухлых мозгах. Власть нужна! Метите, свиньи, на моё место и ждёте удобный момент. Готовы всех перерезать - чужих и своих, да хоть самого Сатану и меня! А потом и друг друга, до последнего, начнёте резать. Ух, задавил бы я вас прямо сейчас, отродье поганое! Ну, подождите, доберусь до вас.
          - Аааааа, -  раздавался всё тот же хриплый одурелый протяжный крик.         
          В зал вбежали два робота, с треугольной головой остриём вверх и с кобурой на боку.
          - Слава Сатане! - отчеканили они, вскидывая правую руку.
          Черти на них даже не взглянули.
          Роботы, беззвучно смеясь злорадными мордами, схватили деятеля за ноги и бегом поволокли к выходу.
          - Ааааааа, - хрипло орал он, - ааааааа...