От первого лица

Нет, я не Байрон, я другой
Судьбы неведомый избранник!
М. Лермонтов

Да, я не Бунин, я иной
Родной кириллицы охранник;
Нет, я рифмованной слюной
Не брызжу в ближних или в дальних,

Курю я «Беломорканал»
/Да, Люлин курит папиросы!/;
Ещё я отроком узнал,
Что есть «проклятые» вопросы.

Вся жизнь – то шмон, то маскарад;
То немцы, то американы...
Ну, раз такое дело, брат,
То наливай тогда в стаканы!

Теряться нашим именам
В журнальном море не пристало:
Пусть памятником будут нам
Слова из жёлтого металла!

Будь трижды я лауреат,
Предмет для женского восторга, –
Ценней всех премий и наград
Восторг исполненного долга.

Давай, за дядю-моряка,
Да за отца-фронтовика,
За НАШ за герб, за гимн, за знамя,
За всех, кого уж нету с нами...
Плесни мне двести молока,
В котором прячется цунами...

Пусть я не Бунин, я другой
Избранник мыслящей вселенной, –
Пусть и во мне горит огонь
Святой поэзии нетленной!

Поэт не глиняный горшок:
Ведь сам Творец – извольте бриться! –
Светильник разума возжег,
Он сердцу предназначил биться.

Чтоб не хватил тебя удар
Копытом – молнией с подковой, –
Не перепутай Божий дар
С яичницей пятижелтковой.

Жизнь человека утечёт...
И рано или поздно, братцы,
Душе придётся дать отчет:
Погибнуть или оправдаться.

Так не лови раскрытым ртом
Ворон измызганных и серых:
Рай открывается трудом,
Как экскаватором консервы.

Бог в помощь! Божья благодать
Для мастерства и совершенства!
За правду можешь пострадать.
Стать отщепенцем и лишенцем.

Благодарю Тебя, Творец,
За хлеба чёрного горбушку.
За кур, корову, за овец,
За бабу Машу, за старушку;
Что дал не царский мне дворец,
А деревенскую избушку.

Открытым текстом говорю,
Не подстелив пушистый бархат.
И президенту, и псарю,
И дьякону, и патриарху.

Чтоб не растлился русский дух,
Чтоб не испортилась закваска, –
От разговорчивых старух
Я впитывал старины, сказки…

Достойно орать – не орать! –
Поля берёзового ситца;
Бумагу даром не марать;
Светить и даром не сгорать;
Не скурвиться и не соврать
И даром не превозноситься!

Заманным алым кумачом
Сверкают букв заглавных зори;
Владею рифмой, как мечом
Владел мой предок-ратоборец.

Жнецом, целителем, ткачом
Гордятся семьи, кланы роды;
Да и искусным палачом
Гордятся узники свободы!

Затем дана родная речь, –
Чтоб я умел кому угодно
Достойно истину изречь
Глаза в глаза и – принародно.