Очевидное, но вероятное

Идиот на батарейках

           Сколько живу на этом свете, всё никак не перестану удивляться, какие удивительные идиоты иногда получают дипломы. Причём не просто получают, а ещё вешают их на стену, надевают костюм и начинают давать людям юридические советы.
По одному делу мне понадобился адвокат. И судьба, у которой иногда весьма специфическое чувство юмора, свела меня с настоящим "идиотом на батарейках". С дипломом, портфелем и, возможно, встроенной функцией автоматического поиска лохов.
Но начнём по порядку.

Увидел я объявление: адвокат занимается как раз такими делами, какое было у меня. Оставил сообщение с просьбой перезвонить.

Через некоторое время звонок.
— Здравствуйте, это адвокат Дима.
— Я вас слушаю.
— У вас какое дело?
— По вине одного человека у меня сорвались контракты. Есть документы, переписка и другие материалы. Я вам всё отправлю.
— Хорошо. Как только получу документы, изучу их и вернусь к вам с ответом.

Всё звучало вполне солидно. Спокойный голос, уверенные интонации. Казалось, человек знает закон, умеет читать и даже способен самостоятельно завязывать шнурки.
Я отправил документы.
Через пару часов звонит адвокат Дима. Видимо, изучил всё со скоростью искусственного интеллекта, кофемолки и бешеного принтера одновременно.

Я ответил.
Он сразу перешёл к делу:
— Я изучил ваши материалы. Могу взяться за дело, но для полного выигрыша вам обязательно понадобится частный детектив. Это будет стоить…

Я не стал дослушивать, сколько именно будет стоить моё полное счастье, духовное просветление и победа над мировым злом. Просто отключил телефон.

Я-то искал адвоката, а попал, судя по всему, в туристическое агентство: "Юридический пакет всё включено — адвокат, детектив, шаман и человек, который ночью сфотографирует мусорное ведро вашего оппонента".

На следующий день "идиот на батарейках" позвонил снова. Видимо, за ночь аккумулятор зарядился.

— Добрый день! Это адвокат Дима. У нас вчера прервался разговор. Я хотел объяснить, зачем вам нужен частный детектив.
— Ну, объясните.
— Вы ничего не знаете о своём оппоненте. Вам неизвестна его судебная история, его финансовые активы, недвижимость…

Дальше последовал длинный монолог. С таким пафосом обычно рассказывают о международном преступном синдикате, который торгует оружием, наркотиками и редкими породами хомяков.
Я дал ему закончить. Не люблю перебивать человека, когда он сам роет себе яму. Вдруг у него талант.
После этого решил немного вернуть его на Землю.

— Практически всю информацию об этом человеке я могу получить бесплатно, просто забив его имя и фамилию в Google. Судебную историю тоже можно проверить. Что касается финансового положения — я был в его слесарной мастерской. Там работают двенадцать-четырнадцать человек, включая членов семьи. Площадь мастерской примерно полторы тысячи квадратных метров. То есть человек явно не ремонтирует табуретки в сарае за курятником. Недвижимость тоже можно проверить через реестр.

На том конце повисла пауза.

Я прямо услышал, как в голове адвоката Димы вращаются шестерёнки, мигает красная лампочка и электронный голос сообщает:
"Внимание! Клиент умеет пользоваться Google. Стандартная схема продажи детектива под угрозой".

Поняв, что первый раунд он практически проиграл, адвокат решил пойти ва-банк.
— Даже если вы соберёте всю эту информацию, вы не сможете правильно её отсортировать и проанализировать. Именно для этого и нужен частный детектив.
Тут я уже не выдержал.
— Чувак, я гуманитарий. Сортировать и анализировать материалы — это практически половина моей специальности. У меня к тебе один вопрос: этот детектив твой друг или родственник?

Теперь трубку бросил он.
Вот так закончилась моя консультация с адвокатом Димой — настоящим "идиотом на батарейках", который, судя по всему, работал в паре с частным детективом, а возможно, по вечерам сам надевал плащ, тёмные очки и шёл фотографировать чужие балконы.
Самое удивительное, что в Израиле диплом адвоката купить нельзя.
Значит, он действительно учился.













Развод и девичья фамилия.

Выходной. Лежу, отдыхаю, никого не трогаю. Параллельно лениво ищу адвоката по одному делу.
Вижу в группе комментарии одной адвокатши. Пишет уверенно, отвечает бойко, создаёт впечатление человека, который знает законы, судей и, возможно, лично составлял Тору.
Написал ей в личку.
Не прошло и секунды:
— Скиньте ваш номер телефона.
Я скинул.
Зря.
Она позвонила моментально, словно сидела возле телефона в полной боевой готовности, с гарнитурой, папкой документов и заведённым бронетранспортёром.
— Вы женаты?
— Разведён.
— Дети есть?
Я только открыл рот, но мой ответ ей уже был не нужен.
— Я всё поняла. Развод, дети остались с бывшей женой, ситуация тяжёлая. Но я могу предложить вам решение проблемы. Она пьёт?
— Вообще-то…
— Судя по вашему молчанию — пьёт.
Я хотел уточнить, что молчу исключительно потому, что она не даёт мне вставить ни одного слова.
— А мужчины к ней ходят, когда дети дома?
— У меня немного другое…
— Вы опять молчите. Значит, ходят. Я так и думала.
За первые две минуты разговора моя бывшая жена успела стать алкоголичкой, хозяйкой подпольного борделя и угрозой нравственному развитию детей, которых у нас с ней вообще нет.
Но адвокатша уже неслась дальше, не снижая скорости.
— Мы соберём доказательства. Свидетели, фотографии, переписки, частный детектив. Докажем в суде, что детям лучше жить с вами. Какая у вас зарплата?
Я назвал сумму и наконец попытался перехватить управление этим юридическим экспрессом:
— Вообще-то я обращаюсь совсем по другому делу…
— Поняла! Она повесила на вас алименты!
— Нет.
— Мне знакома такая картина. У меня был клиент, которому жена повесила чужого ребёнка. Никто из адвокатов не хотел браться. Все боялись. А я взялась!
— Но у меня нет…
— И выиграла дело! Полностью! Ребёнок оказался не его!
На этом месте я начал подозревать, что ещё минут через десять выяснится, что ребёнок вообще не принадлежал человеческому виду, бывшая жена состоит в международном преступном синдикате, а я двадцать лет незаконно выплачиваю алименты семье из Беэр-Шевы, с которой никогда не был знаком.
Адвокатша продолжала говорить. Я уже не участвовал в разговоре. Я был слушателем подкаста "Семейное право и другие катастрофы".
За час она успела придумать мне бывшую жену, двоих детей, алименты, любовников, алкоголизм, спор об опеке, сомнительное отцовство и почти выигранный судебный процесс.
Не хватало только раздела яхты, виллы на Кипре и совместно нажитого верблюда.
Мне пришлось выключить телефон.
Теперь лежу, смотрю в потолок и думаю: на фига я ей вообще написал?
У меня же совсем другое дело.
Хотя, судя по всему, это уже неважно. Где-то в её кабинете уже формируется папка с моим именем, заказывается экспертиза ДНК, а частный детектив следит за женщиной, на которой я никогда не был женат.







Адвокат-нытик
После всех моих приключений с адвокатами я уже думал, что видел всё: адвоката-следователя, адвоката-психиатра, адвоката-бизнесмена и даже адвоката, который пытался продать мне частного детектива раньше, чем понял, о чём вообще дело.
Но сегодня мне попался новый экземпляр — адвокат-нытик.
Позвонил я ему по своему делу. Уже с первых слов стало понятно, что это за чудозавр. Не успел я толком поздороваться, как он тяжело вздохнул, словно защищал меня уже лет десять и успел проиграть все судебные инстанции, включая Страшный суд.
— Вы должны понимать, что можете проиграть, — мрачно сообщил он. — И тогда вам придётся заплатить большую сумму. А если выиграете, то тоже всё не так просто…
— А если я вообще не подам в суд?
— Тогда вы будете всю жизнь жалеть, что не подали.
Сильный человек. При любом развитии событий у клиента всё плохо.
— Кроме того, — продолжил он голосом врача, обнаружившего у пациента редкую африканскую болезнь, — вам ещё придётся доказать причинно-следственную связь между инцидентом и вашим ущербом.
— Вы же адвокат. Вот вы её и докажите.
На том конце провода повисла тишина. Кажется, адвокат не ожидал, что клиент потребует от него заниматься адвокатской работой.
— Вы не всё понимаете, — наконец сказал он. — Это нужно подтвердить документально.
— Какие документы нужны?
— Ну… я не знаю. Возможно, заключения специалистов.
— Есть. Целых три заключения. И фотографии места происшествия тоже есть.
Он снова тяжело вздохнул. Видимо, мои документы рушили его стройную концепцию безнадёжности.
— Это, конечно, хорошо… Но мало для доказательства. Нужно больше.
— Что ещё вам нужно?
— Свидетельства сторонних лиц.
— Есть свидетели.
Адвокат замолчал. Я почувствовал, что загнал его в угол фактами.
— Этого всё равно может быть недостаточно, — упорствовал он. — Нужны дополнительные доказательства.
— Какие именно?
— Ну… дополнительные.
Железная юридическая формулировка. Почти статья закона: "Доказательства должны быть доказательными, а дополнительные доказательства — дополнительными".
— Пришлите мне документы, — обречённо сказал он. — Я их изучу.
Документы я отправил. Наверное, изучает.
Сидит сейчас где-нибудь в кабинете, смотрит на три заключения, фотографии, свидетельские показания и думает:
"Нет, ну почему у этого клиента всё есть? Как с таким вообще работать?"
Говорила мне мама:
— Иди в адвокаты.
Еврейская мама плохого не посоветует.
Был адвокатом — сам сидел сейчас в удобном кресле, тяжело вздыхал в трубку и объяснял людям, почему наличие доказательств ещё ничего не доказывает.


















Решала Second Hand
Мне с адвокатами определённо везёт.
После очередной встречи я понял, что предыдущие два экземпляра — Идиот на Батарейках и Разводчица — на фоне нового персонажа выглядят скромными пионерами, которые после уроков помогают старушкам переходить дорогу.
Но всё по порядку.
Вчера я позвонил очередному труженику Фемиды. Голос у него был уверенный, бархатный и дорогой — таким голосом обычно говорят:
— Мы выиграем дело!
А через десять минут добавляют:
— Но сначала продайте почку.
Он назначил мне встречу на сегодня, и я пришёл.
Меня встретил человек возраста "Любовь, комсомол и весна". На нём был костюм. В израильскую жару. Уже одно это должно было насторожить.
Костюм когда-то был чёрным, но за долгую и насыщенную жизнь успел побывать серым, коричневым и цветом "усталый асфальт". Покрой — из коллекции "Привет из девяностых". Пиджак явно был куплен в секонд-хенде со скидкой пятьдесят процентов, а до этого, возможно, принадлежал директору овощной базы, карточному шулеру и покойному тамаде.
Галстук держался на честном слове и, судя по всему, тоже имел юридическое образование.
Офис адвоката напоминал нечто среднее между архивом Коробейникова, складом конфиската, бюро находок и лавкой старьёвщика, который однажды решил получить лицензию на адвокатскую деятельность.
Помещение состояло из одной комнаты. В центре стоял стол. За столом — адвокат. За адвокатом — конец цивилизации.
Сзади и по бокам возвышались огромные стеллажи, забитые пыльными папками. Некоторые папки были настолько древними, что, наверное, содержали материалы по делу Каина против Авеля.
Свободные полки были завалены статуэтками, проводами, компьютерными платами, пустыми коробками, старыми дисками и предметами, назначение которых человечество утратило ещё до изобретения интернета.
На одном из дисков фломастером было написано: "АРХИВ".
Я почему-то сразу решил, что там контент для взрослых.
На центральном стеллаже, на огромном шурупе, торжественно висела адвокатская мантия. Выглядела она так, словно по ночам сама спускалась со стены, бродила по офису и допрашивала тараканов.
Адвокат заметил мой ошарашенный взгляд и с гордостью произнёс:
— Это эксклюзивный дизайн. Один известный японский дизайнер делал. Мне огромных денег стоило.
Тут я понял, что у меня дома тоже эксклюзивный японский дизайн. Особенно на балконе. Просто я, тёмный человек, называл это бардаком.
Он занял своё место за столом. Я едва успел присесть на стул, который жалобно скрипнул и, видимо, попросил политического убежища, как адвокат начал:
— Я внимательно изучил ваши документы. Могу сказать одно: есть над чем работать и есть с чем работать.
Он выдержал театральную паузу и посмотрел на меня как хирург, который уже выбрал себе новую машину.
— Ваш случай уникален по двум причинам. Первая причина — сам случай. Вторая — ваш оппонент. Это же классический Эбенезер Скрудж! Но я и не таких обламывал!
Он откинулся в кресле и сложил пальцы домиком.
— Я вспоминаю одно своё дело. Несколько лет назад защищал женщину. Она задолжала хозяину квартиры круглую сумму. Ситуация была безнадёжная. Но я прямо в зале суда перевернул всё с ног на голову! В итоге хозяину квартиры надели наручники за сексуальные домогательства!
Я попытался понять, как долг за квартиру превратился в сексуальные домогательства, но мой мозг отказался участвовать в этом процессе без адвоката.
А тот уже разогнался:
— За тридцать лет практики у меня масса интересных кейсов! Вот недавно я отсудил у одного блогера за клевету шесть миллионов шекелей!
Шесть миллионов он произнёс буднично. Как будто не деньги отсудил, а купил три помидора на рынке.
— Можно взглянуть на решение суда? — спросил я. — Или хотя бы узнать номер дела?
Адвокат вздрогнул так, словно я попросил показать ему свидетельство о рождении инопланетянина.
— Что вы! Это секретная информация!
— Решение суда?
— Абсолютно секретная! Там такие люди замешаны… Такие фамилии… Вы даже представить себе не можете!
Я представил. Наверное, блогер, японский дизайнер и Эбенезер Скрудж.
— По вашему делу, — продолжил он, понизив голос, — я могу выбить сумму такого же порядка.
— Шесть миллионов?
— Возможно, даже больше. Но у меня есть принцип: я всегда беру аванс пятнадцать тысяч шекелей. На текущие расходы.
— Какие расходы?
Он начал загибать пальцы:
— Подготовка стратегии. Анализ доказательств. Изучение судебной практики. Кофе. Бензин. Парковка. Мне нужно лично пообщаться с вашими свидетелями. Возможно, провести психологический анализ оппонента. Нанять экспертов. И, конечно, частного детектива…
И тут в моей голове зажглась красная лампочка.
Не просто красная. Она завертелась, завыла и голосом диспетчера объявила:
"Внимание! Частный детектив снова вышел на линию! Всем покинуть помещение!"
Словосочетание "частный детектив" я за последнее время слышал от адвокатов чаще, чем "здравствуйте".
Наверное, у них там партнёрская программа. Приведи клиента — получи детектива в подарок. Накопи десять детективов — один идиот на батарейках бесплатно.
Я встал.
— Слушай сюда. Платить я тебе ничего не буду.
Он перестал улыбаться.
— Простите?
— Так и работай — бесплатно. На энтузиазме. Свои понты про шесть миллионов оставь для баб в кабаке. Может, там прокатит. Я тебя раскусил через пятнадцать минут.
— Вы не понимаете уровень моей работы!
— Уровень я понял сразу. Особенно по японскому дизайнеру и диску с архивом.
Он тоже поднялся.
— Без меня вы проиграете дело!
— С тобой — да. Без тебя у меня хотя бы остаётся шанс.
— Вы ещё пожалеете!
— Возможно. Но на пятнадцать тысяч шекелей дешевле.
Я вышел из офиса.
Мантия на шурупе слегка качнулась мне вслед. Возможно, хотела уйти со мной.
Я сел на ближайшую скамейку, закурил и задумался.
Нет, они точно не появляются естественным путём. Их где-то собирают на конвейере.
Один рабочий прикручивает дешёвый костюм.
Второй вставляет модуль "тридцать лет практики".
Третий загружает стандартные фразы:
— Дело уникальное.
— Я и не таких обламывал.
— Можно отсудить миллионы.
— Нужен частный детектив.
На выходе каждому выдают старый портфель, фотографию на фоне зала суда и сертификат японского дизайнера.
Осталось только узнать, где находится этот ****ский завод.
Узнаю — взорву к чёртовой матери.
А ведь всё начиналось красиво.
Реклама. Солидный портрет. Он стоит на фоне зала суда, скрестив руки на груди. Взгляд суровый, подбородок приподнят. В подписи написано:
"Ваше право — моя работа".
Теперь я понимаю, почему зал суда был на заднем плане.
Скорее всего, его туда просто не пустили.












Суд AI
Вот пошли они на суд,
Судьи мундями трясут.
Фольклор

Давайте представим недалёкое будущее.
Суды, министерства, муниципалитеты и прочие государственные органы полностью переведены на искусственный интеллект.
Никаких чиновников.
Никаких секретарш.
Никаких адвокатов, которые забыли прочитать дело.
Только ИИ.
Правда, для обслуживания искусственного интеллекта пришлось нанять в три раза больше чиновников, секретарш и адвокатов, но это уже технические детали.
Итак, начнём.
Жил-был человек. Назовём его условно Миша.
У Миши был крупный контракт. Хороший контракт. Денежный. Такой контракт, после которого человек начинает смотреть на цены в ресторане не слева направо, а сразу заказывает мясо.
Но в результате действий третьей стороны контракт благополучно улетел к Бениной маме.
Миша решил подать в суд.
Поскольку адвокаты к тому времени тоже стали искусственными, Миша зарегистрировался в системе "ИИ-АДВОКАТ 7.3 — ПРАВОСУДИЕ БЕЗ ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО ФАКТОРА".
Человеческий фактор, правда, остался в разделе оплаты.
Миша загрузил договор, переписку, свидетельства, фотографии, заключения специалистов и ещё тридцать семь документов.
На экране появилась надпись:
"Документы приняты. Ожидайте".
Ниже мелким шрифтом:
"Срок ожидания может составлять от трёх минут до окончания срока исковой давности".
Миша ждал.
Через три дня он снова вошёл в личный кабинет.
На экране светилось:
"Для продолжения юридического анализа необходимо оплатить 20% от суммы иска".
Миша удивился.
Но поскольку он был законопослушным гражданином и уже потратил два вечера на загрузку документов, то оплатил.
Система задумалась.
Потом написала:
"Спасибо. Ваш платёж очень важен для нас".
Через несколько дней Мише пришло сообщение:
"Виртуальное судебное заседание назначено через три месяца".
Миша обрадовался.
Через неделю пришло новое сообщение:
"Суду непонятен ваш запрос".
Миша вошёл в кабинет ИИ-адвоката, скопировал туда сообщение суда и нажал кнопку "Получить консультацию".
Система зависла.
Миша перезагрузил страницу.
Система снова зависла.
Он перезагрузил компьютер.
Система сообщила:
"Обнаружена подозрительная активность. Вы слишком часто интересуетесь своим делом".
Через час Мише всё-таки удалось снова загрузить сообщение суда.
ИИ-адвокат думал сорок минут, после чего выдал ответ:
"Ваше дело очень серьёзное".
Миша напрягся.
Следующая строка гласила:
"Для углублённого анализа необходимо дополнительно оплатить 10% от суммы иска".
Миша оплатил.
После оплаты дело немедленно перестало быть серьёзным и перешло в категорию "обычная гражданская ерунда".
Настал день суда.
Миша надел очки виртуальной реальности.
Перед ним возник классический зал судебных заседаний: дубовые панели, огромные колонны, государственный герб и портрет неизвестного седого человека, которого система сгенерировала для солидности.
Судья сидел в чёрной мантии и белом парике.
Адвокаты тоже были в мантиях и париках.
Даже виртуальный секретарь суда был в парике.
Парик был и на электронном гербе.
Изображение слегка подтормаживало, поэтому судья периодически проваливался в стол, а адвокат ответчика разговаривал, не открывая рта.
СЕКРЕТАРЬ СУДА. Всем встать! Идёт загрузка суда!
Все встали.
Появился значок:
"Обновление системы правосудия. Не выключайте устройство".
Через пять минут суд возобновился.
СУДЬЯ. Рассматривается дело гражданина Миши против гражданина С. Истец требует компенсацию за сорванный контракт, упущенную выгоду, моральный ущерб и два месяца общения с юридическими нейросетями. Последнее требование суд считает наиболее обоснованным.
АДВОКАТ МИШИ. Господин С., вы своими действиями привели к тому, что у моего подзащитного сорвался крупный контракт. Вы готовы возместить причинённый ущерб?
ГОСПОДИН С. Я ничего не сделал.
АДВОКАТ МИШИ. Именно это мы и утверждаем. Вы должны были сделать, но не сделали.
ГОСПОДИН С. Но я не знал, что должен был сделать.
СУДЬЯ. Незнание того, что вы должны были сделать, не освобождает вас от последствий того, чего вы не сделали.
ГОСПОДИН С. Я запутался.
СУДЬЯ. Суд тоже. Но у суда платная подписка "Премиум", поэтому он запутался юридически грамотно.
АДВОКАТ ГОСПОДИНА С. Мой подзащитный не мог предвидеть последствия. Кроме того, истец сам был должен.
СУДЬЯ. Кому?
АДВОКАТ ГОСПОДИНА С. Пока неизвестно.
СУДЬЯ. Сколько?
АДВОКАТ ГОСПОДИНА С. Система ещё рассчитывает.
СУДЬЯ. У вас есть доказательства?
АДВОКАТ ГОСПОДИНА С. Пока нет. Но при покупке пакета "Защита Плюс" они могут появиться в течение трёх рабочих дней.
АДВОКАТ МИШИ. Возражаю! Ответчик пытается приобрести доказательства непосредственно во время заседания.
СУДЬЯ. Возражение принято. Покупка доказательств во время заседания допускается только через официальный судебный магазин.
На стене зала появилась реклама:
"СУДЕБНЫЙ МАРКЕТПЛЕЙС.
Свидетели, экспертизы, ходатайства.
Каждое пятое алиби — бесплатно".
СУДЬЯ. Господин С., вашим бездействием был сорван крупный контракт. Более того, семь человек лишились работы.
ГОСПОДИН С. Я не знал, что там работают семь человек.
СУДЬЯ. Теперь работают шесть. Седьмого система случайно удалила из материалов дела.
АДВОКАТ ГОСПОДИНА С. Прошу вызвать удалённого гражданина в качестве свидетеля.
СУДЬЯ. Невозможно. Он находится в корзине. Корзина суда очищается автоматически раз в тридцать дней.
Судья поднял виртуальный молоток.
Молоток завис в воздухе и начал вращаться.
СУДЬЯ. Суд удаляется для принятия решения.
Судья исчез.
На его месте появилось сообщение:
"Ваше решение формируется. Перед вами ещё 146 дел".
Через две минуты судья вернулся.
Теперь у него было три руки и два парика.
СУДЬЯ. Суд постановил: взыскать с ответчика сумму, равную стоимости сорванного контракта.
АДВОКАТ МИШИ. А моральный ущерб?
СУДЬЯ. Отказать.
МИША. Почему?
СУДЬЯ. Согласно нашим данным, после общения с ИИ-адвокатом мораль уже отсутствовала, следовательно, повредить её было невозможно.
АДВОКАТ ГОСПОДИНА С. Мы будем обжаловать!
СУДЬЯ. Для подачи апелляции необходимо оплатить 30% от суммы решения.
ГОСПОДИН С. А если я не оплачу?
СУДЬЯ. Тогда решение автоматически вступит в законную силу.
ГОСПОДИН С. А если оплачу?
СУДЬЯ. Тогда вступит через шесть месяцев.
ГОСПОДИН С. В мою пользу?
СУДЬЯ. Нет. Но медленнее.
Судья ударил молотком.
Зал суда исчез.
На чёрном экране появилась надпись:
"Спасибо, что выбрали государственное правосудие.
Оцените качество суда от одного до пяти.
Ваша оценка ни на что не повлияет".
Миша снял очки.
Наше время.
Я открыл глаза и посмотрел на телефон.
На экране было сообщение от очередного адвоката:
"Завтра в 12:00 я вас жду. Не забудьте принести все документы".
Я посмотрел на огромную папку, лежавшую возле кровати.
— Приснится же такое, — подумал я.
Телефон снова пискнул.
"И приготовьте аванс".
Хищница.
Попал я как-то к одному адвокату-специалисту. Это было настолько незабываемо, что после первых же её слов я понял: как пел один известный исполнитель, "вошёл не в ту дверь". Хотя тогда я ещё не догадывался, насколько именно не в ту.
Как я уже рассказывал, встречу мне назначили на двенадцать дня. Захожу в офис...
И понимаю, что попал в храм поклонения одному человеку.
На стенах — фотографии хозяйки.
Вот она в адвокатской мантии.
Вот в деловом костюме.
Вот с дипломом.
Вот с другим дипломом.
Вот рядом с какой-то голливудской звездой.
Вот рядом с политиком.
Вот рядом с человеком, которого, судя по выражению его лица, просто поймали возле лифта.
У меня возникло ощущение, что если открыть холодильник, то и там окажется её портрет с автографом.
Через несколько минут дверь кабинета распахнулась.
На пороге стояла женщина лет тридцати пяти — сорока.
Рост — почти метр восемьдесят.
Лицо — будто Элизабет Тейлор решила родиться натуральной блондинкой.
Белая блузка, державшаяся исключительно на героизме последних трёх пуговиц. Чёрная мини-юбка. Чулки. Шпильки такой высоты, что ими можно было подписывать судебные решения прямо через стол.
— Проходите.
Я прошёл.
Сел.
Она внимательно посмотрела на меня и улыбнулась той самой улыбкой, после которой обычно люди либо подписывают договор, либо завещание.
— Я изучила ваши документы. Такие дела — моя специализация. Дело выигрышное. У оппонента шансов нет. Недавно я выиграла процесс на сумму... с семью нулями.
Она сделала эффектную паузу.
— Не верите?
Не дожидаясь ответа, вскочила, наклонилась через стол так, что мой внутренний юрист немедленно заявил самоотвод, достала папку и положила передо мной решение суда.
Документ выглядел так, будто его распечатали пять минут назад на принтере, который до последнего сопротивлялся.
Я сделал вид, что внимательно изучаю бумаги.
Даже пару раз одобрительно кивнул.
Она забрала листы, снова эффектно наклонилась и торжествующе произнесла:
— Теперь вы понимаете, почему ко мне очередь.
Я понял.
Правда, не совсем то, что она имела в виду.
Она поднялась и начала медленно ходить по кабинету.
Мне показалось, что траекторию она рассчитывала при помощи военного спутника: куда бы я ни посмотрел, она всё равно оказывалась в центре кадра.
— Мы завалим вашего оппонента письмами... звонками... претензиями... Потом подадим иск на такую сумму, что бухгалтер ответчика сам попросит пожизненное.
— Более того, подключим моего брата.
— Кто брат?
— Частный детектив.
— И сколько стоит?
— Для вас бесплатно.
Вот тут я испугался.
Бесплатный частный детектив звучал примерно так же убедительно, как бесплатный адвокат или честный риэлтор.
— Он найдёт компромат. Узнает банковские счета. Недвижимость. Машины...
— С машиной могу помочь, — говорю. — Последний "Мерседес". Квартиры в Тель-Авиве и Кейсарии.
Она на секунду зависла.
Потом улыбнулась.
Исчезла из поля зрения...
И вернулась уже с расстёгнутой ещё на пару пуговиц блузкой.
— Знаете... — сказала она почти шёпотом. — Иногда с клиентом надо установить доверительные отношения...
После этих слов она совершенно невозмутимо устроилась у меня на коленях так, словно это был обязательный этап израильского гражданского процесса.
В тот момент я окончательно перестал понимать, где нахожусь.
То ли в адвокатской конторе.
То ли на кастинге в сериал.
То ли мне в кофе что-то подсыпали.
Дальнейшие события я, как воспитанный человек, оставлю за кадром.
Скажу только одно.
Юридическая консультация оказалась... весьма убедительной.
Когда я уже выходил, она улыбнулась и сказала:
— Милый... я тебе завтра позвоню.
И ведь сдержала угрозу.
На следующий день звонок.
— Завтра приходи. Будем подписывать доверенность.
Не пойду.
Не потому, что мне не понравилось.
Наоборот.
Я просто боюсь, что на третьей встрече она предложит зарегистрировать брак, открыть совместную адвокатскую контору и усыновить моего ответчика.










Старички-разбойники.
Тут со мной произошла история, после которой нормальный человек скажет, что у меня крыша улетела. Причём не одна — вместе со вторым этажом, чердаком и спутниковой тарелкой.
Но начнём по порядку.
Мне дали телефон одного адвоката.
— Это акула! — сказали мне. — Он оппонента сожрёт и даже не подавится.
Слово "акула" мне понравилось. Именно такая тварь мне сейчас и была нужна.
Я позвонил.
Ответил приятный женский голос. Женщина представилась секретаршей адвоката Аарона, поинтересовалась сутью дела и назначила встречу.
В назначенный день я приехал по адресу.
Контора находилась в старом здании в Тель-Авиве. Не просто старом, а таком, где, судя по состоянию лестницы, ещё британский мандат оставил записку:
"Ремонтировать не стали. И так сойдёт".
Я нашёл нужную дверь, вошёл — и понял, что попал куда-то не туда.
Вместо привычной секретарской стойки стоял массивный письменный стол времён основания Рима. Возможно, именно за ним Юлий Цезарь подписывал заявление на отпуск.
На столе стоял телефон.
С диском.
Настоящим!
Рядом находился телефонный коммутатор времён Октябрьской революции. Я почти уверен, что именно по нему Ленин звонил в Смольный:
— Алло, товарищи! Зимний уже взяли?
— Владимир Ильич, соединяю!
Дальше стоял компьютер. Судя по внешнему виду — Pentium 166. С огромным монитором, способным при необходимости заменить противотанковое заграждение.
И венчал всю эту археологическую экспозицию новенький iPhone.
Я посмотрел на него и понял: временной континуум окончательно разорван.
За столом сидела старушка лет… Не знаю. В определённом возрасте цифры перестают иметь значение.
Одета она была в великолепное платье, явно сшитое на заказ. Причёска идеальная. Осанка королевская.
— Здравствуйте, я к Аарону.
— Проходите. Он вас ждёт.
Я вошёл в кабинет.
И тут понял, что секретарская была всего лишь прихожей музея юриспруденции имени Тутанхамона.
Вдоль стен стояли металлические стеллажи, забитые книгами на иврите, английском, французском, немецком и русском.
В основном юридическая литература.
Но почётное место занимало полное собрание сочинений Достоевского.
Тридцать, мать их, томов!
Издание пятидесятых годов.
Я посмотрел на Достоевского.
Достоевский посмотрел на меня.
В его взгляде читалось:
"Беги".
Но было поздно.
В глубине кабинета стоял ещё более массивный письменный стол. Если первый был времён Рима, то этот, похоже, достался хозяину лично от Сократа.
За ним, утопая в огромном старинном кресле, сидел дедуля возраста ледникового периода.
Мне показалось, что он не просто помнил динозавров.
Он составлял им брачные контракты.
Я из вежливости сел напротив на венский стул.
Дедуля медленно посмотрел на меня.
— Я получил ваши документы. Хотя почта в последнее время работает не очень хорошо…
Я хотел сказать, что отправлял документы по электронной почте, но решил не разрушать человеку привычную картину мира.
— Дело у вас непростое, — продолжил он. — Но судебная перспектива есть. Думаю, мы легко докажем несостоятельность ваших требований.
Я замер.
— Простите… чьих требований?
Дедуля завис.
Прямо натурально.
Экран погас.
Процессор перестал отвечать.
Где-то внутри него Windows 95 издала характерный звук ошибки.
Прошла минута.
Система перезагрузилась.
— Извините. Оговорился. Мы не оставим камня на камне от их требований!
Я осторожно уточнил:
— Вообще-то требования предъявляю я.
Снова пауза.
Где-то в недрах адвоката происходило обновление базы данных.
— Тем более! — наконец заявил он. — Тогда мы не оставим камня на камне от… кого надо.
Вот тут мне стало значительно спокойнее.
— Я работаю адвокатом больше шестидесяти лет, — продолжил он. — И поверьте, многое повидал. Вот как сейчас помню дело 1968 года. Рубинштейн против Малера…
Я приготовился услышать историю великой юридической победы.
— Там были великолепные судебные перспективы. Но я проиграл.
Я моргнул.
— Зато гонорар получил полностью! Что, согласитесь, самое главное.
Я перестал моргать.
— Понимаете, молодой человек, главное в профессии адвоката — не защитить клиента. Главное — получить законный гонорар. А если клиента ещё и защитили — это приятный бонус.
В этот момент Достоевский со стеллажа, кажется, тихо заплакал.
— Поэтому предлагаю следующее, — продолжил мэтр. — Мы подадим иск и постараемся добиться минимальной для вас выплаты.
— Какой выплаты?
— Минимальной.
— Это мне не заплатили!
Дедуля задумался.
— Совершенно неважно. Выплаты будут настолько маленькими, что вы их даже не почувствуете.
— Но платить должны мне!
Он посмотрел на меня с лёгким раздражением профессора, которому студент мешает читать лекцию ненужными подробностями.
— Вы слишком концентрируетесь на деталях.
Я начал медленно понимать, что "акула юриспруденции" действительно может кого-нибудь сожрать.
Вопрос только — кого именно.
— Сейчас приглашу супругу, она составит доверенность.
Дедуля неожиданно бодро вскочил. Я даже удивился. Видимо, слово "доверенность" действовало на него лучше дефибриллятора.
Он открыл дверь:
— Хана! Надо составить доверенность! Дело о банкротстве!
Я похолодел.
— Каком банкротстве?!
Но Хана уже ответила из приёмной:
— Сейчас!
Вот тут организм включил древнейший инстинкт самосохранения.
Бежать.
— Простите, — сказал я, вставая. — Пока вы составляете доверенность, я на минутку выйду. Освежиться.
— Конечно, конечно.
Из офиса я вышел спокойно.
Дверь закрыл аккуратно.
А дальше летел по лестнице как снаряд из гаубицы.
Мне кажется, на втором этаже я обогнал собственную душу.
Минут через десять я сидел в кафе.
Заказал пиво и гамбургер.
Пиво принесли первым.
Я сделал большой глоток и понял, что жизнь прекрасна.
Я жив.
Я свободен.
Я не банкрот.
По крайней мере пока.
Принесли гамбургер.
Я только собрался откусить, как за спиной раздался знакомый женский голос:
— Здравствуй, милый! Куда пропал?
У меня внутри всё оборвалось.
Я медленно обернулся.
Передо мной стояла та самая адвокатша-хищница из предыдущей истории.
Та самая эффектная блондинка, после встречи с которой я долго пытался понять, нужна ли мне юридическая помощь или программа защиты свидетелей.
Одета она была практически так же, как в прошлый раз.
Она без приглашения села напротив.
Посмотрела на меня.
Потом на моё пиво.
Взяла бокал.
И совершенно бесцеремонно отпила половину.
— Привет, — сказал я. — Работы много.
— Это хорошо.
Она поставила бокал.
— У меня с собой твоя доверенность.
Я поперхнулся картошкой.
— Что?!
— Доверенность. Подпишешь — и будем дальше воевать.
— С кем?
Она задумалась.
— Разберёмся по ходу.
После сегодняшнего Аарона этот ответ показался мне образцом юридической компетентности.
Она достала новенький iPhone, несколько раз ткнула пальцем в экран и протянула его мне.
— Вот здесь распишись.
Я посмотрел на экран.
Потом на неё.
Потом вспомнил Аарона, Хану, банкротство, Pentium 166 и Достоевского.
И подписал.
Потому что в тот момент был готов подписать доверенность даже на захват Польши — лишь бы больше не возвращаться в тот офис.
Что происходило дальше, подробно описывать не буду.
Скажем так: юридическая консультация неожиданно перешла в стадию неформального урегулирования сторон.
Утром я открыл глаза.
Потолок был незнакомый.
Кровать тоже.
Я лежал абсолютно голый.
Рядом совершенно голая спала адвокатша.
Я закрыл глаза.
Открыл снова.
Нет.
Не исчезла.
Я попытался восстановить хронологию событий.
Аарон.
Достоевский.
Пиво.
Доверенность.
Адвокатша.
Провал в материалах дела.
Пока я пытался понять, в какой момент Гражданский процессуальный кодекс превратился в семейный, она открыла глаза.
Улыбнулась.
— Доброе утро, милый.
— Доброе…
Она потянулась, посмотрела на меня совершенно серьёзно и сказала:
— Я тут решила. После суда мы поженимся.
Я сел на кровати.
— Чего?!
Она спокойно поправила подушку.
— Протесты отклоняются.
— Но…
— Ходатайство отклонено.
— Я вообще-то…
— Суд удаляется на завтрак.
Она встала и направилась в сторону кухни.
Я остался сидеть на кровати.
И вдруг понял страшную вещь.
Вчера утром я всего лишь искал адвоката.
К вечеру чуть не стал банкротом.
Ночью получил невесту.
А утром выяснилось, что решение уже вступило в законную силу.
И ведь предупреждали:
"Адвокат — акула. Сожрёт и не подавится".
Просто никто не уточнил, какой именно адвокат.
Суд перед свадьбой









Суд и прочее…
Прошло полгода.
Я живу с самой лучшей, самой красивой и, что немаловажно, самой опасной хищницей по имени Вика. По совместительству она моя адвокатша.
Мы готовимся к свадьбе.
А свадьба, между прочим, завтра.
Сегодня — суд.
Что может быть романтичнее?
В суд мы приехали за полчаса до заседания и сидели возле зала, весело пикируясь, как нормальная влюблённая пара накануне бракосочетания.
— Милый, скажи честно: если мы проиграем суд, ты будешь удовлетворён, если я закажу киллеру твоего оппонента?
Я задумался.
— Буду несказанно рад. Потом напьюсь и станцую на его могиле неприличный стриптиз.
Вика посмотрела на меня с осуждением.
— Стриптиз станцую я. А ты — джигу.
— Я танцевать не умею.
— Научу.
Вот за это я её и люблю. Человек заранее продумал культурную программу.
В этот момент в коридоре появилась адвокатша моего оппонента.
Забегая вперёд, скажу: это был не адвокат.
Это было стихийное бедствие с дипломом юридического факультета.
Она увидела нас, резко изменила траекторию движения и направилась прямо к нашей скамейке.
Остановилась перед Викой, приняла позу прокурора Нюрнбергского процесса и тоном, не допускающим существования иных форм жизни во Вселенной, заявила:
— Считайте, что ваше дело проиграно! Я не оставлю от вас даже белья! Мой клиент прав! Это ОН должен!
И ткнула пальцем в меня.
Я посмотрел на палец.
Потом на неё.
Потом на Вику.
Мне резко захотелось закурить.
Очень.
Но в здании суда курить нельзя.
Выйти тоже нельзя.
Потому что, если я сейчас оставлю их вдвоём, курить потом, возможно, придётся уже на поминках.
Вика медленно повернула голову к адвокатше.
Ничего не сказала.
Просто посмотрела.
Адвокатша каким-то древним, первобытным органом, расположенным, судя по всему, в районе пятой точки, мгновенно почувствовала приближение опасности.
Возможно, она заметила и тяжёлую папку с делом у Вики на коленях.
Папка была страниц на четыреста.
Ею можно было не только выиграть процесс, но и остановить небольшого носорога.
Адвокатша резко вспомнила, что у неё где-то есть срочные дела, и растворилась в коридоре.
Через минуту появился мой оппонент.
Увидев нас, он сразу потерял уверенность в завтрашнем дне.
Шёл вдоль стены так осторожно, словно надеялся слиться со штукатуркой.
Добрался до своей адвокатши, сел рядом и периодически косился в нашу сторону.
Особенно на Вику.
Правильно делал.
И вот настал момент икс.
Нас пригласили в зал.
Мы вошли.
Появился судья.
Я посмотрел на него.
Он посмотрел на меня.
Слегка улыбнулся.
Я тоже улыбнулся.
Вика мгновенно заметила этот обмен дипломатическими сигналами.
Все встали.
Она наклонилась ко мне и прошептала:
— Ты откуда его знаешь?
— Я у него после универа работал.
Вика секунду смотрела на меня.
В её глазах читалось:
"Интересно, какие ещё скелеты у тебя в шкафу и почему они все работают в судебной системе?"
Судья Яков занял место.
Мы сели.
Он открыл дело, полистал несколько страниц и без всяких прелюдий обратился к моему оппоненту:
— Ответчик, объясните суду, почему вы заключили контракт с истцом, а затем не произвели оплату в установленный срок?
Оппонент открыл рот.
Но сказать ничего не успел.
Его адвокатша взлетела со стула, словно под креслом сработала катапульта.
— ВАША ЧЕСТЬ! МОЙ ПОДЗАЩИТНЫЙ НИЧЕГО НЕ ДОЛЖЕН!
Яков поднял глаза.
— Я пока спросил ответчика.
Но остановить адвоката Фельцман было уже невозможно.
Поезд ушёл.
Причём без машиниста.
— ОН НЕ ПРИЗНАЁТ ЭТОТ КОНТРАКТ! ОН НЕ ДОЛЖЕН ИСТЦУ НИ ШЕКЕЛЯ! ВЫ НЕ ПОНИМАЕТЕ! МОЙ ПОДЗАЩИТНЫЙ — УВАЖАЕМЫЙ БИЗНЕСМЕН! У НЕГО СЛЕСАРНАЯ МАСТЕРСКАЯ! САМАЯ КРУПНАЯ В ГОРОДЕ! И ОН НЕ ОБЯЗАН ПЛАТИТЬ!
Последние слова она произнесла уже где-то в диапазоне, доступном дельфинам.
Яков снял очки.
— Адвокат Фельцман.
— Да, ваша честь?
— Если вы ещё раз будете кричать в моём зале, я закончу заседание и удовлетворю иск полностью.
Тишина.
Даже кондиционер, кажется, стал работать осторожнее.
Вика сидела рядом совершенно спокойно.
Я знал этот её вид.
Так крокодил лежит в воде, высунув наружу только глаза.
— Я всего лишь пытаюсь объяснить суду, как истец поступил с моим подзащитным! — уже значительно тише сказала Фельцман.
Яков заинтересовался.
— И как же он с ним поступил?
Адвокатша торжественно выпрямилась.
— Истец путём шантажа заставил моего клиента подписать контракт!
Яков даже отложил ручку.
— Любопытно. И чем именно истец его шантажировал?
Наступила пауза.
Я почувствовал, что сейчас произойдёт что-то историческое.
Адвокатша Фельцман набрала полную грудь воздуха.
И выдала:
— Он сказал, что поможет ему с его квартирой!
Повисла тишина.
Яков замер.
Я посмотрел на Вику.
Вика посмотрела на меня.
Секретарь суда уткнулась в компьютер.
Кажется, чтобы не заржать.
Яков несколько секунд боролся с лицом.
Победило судейское самообладание.
— Понятно, — произнёс он. — Истец, ваша версия событий?
Вика поднялась.
Поправила блузку.
Сегодня, кстати, застёгнутую.
На ней были строгие брюки, туфли и выражение лица человека, который пришёл не спорить, а оформлять результат.
— Ваша честь. Ответчик обратился к моему клиенту с просьбой организовать для его знакомой, Оксаны, запись музыкального альбома, съёмку клипа и участие в концерте "Новые звёзды". Общая стоимость контракта составляла восемьдесят тысяч шекелей.
Вика положила перед собой документы.
— Ответчик подписал договор, но не перевёл деньги в установленный срок. В результате мой клиент понёс прямые финансовые убытки. Пятнадцать студийных смен по тысяче шекелей каждая. Двадцать пять тысяч — оператору, режиссёру и монтажёру. Были заключены договорённости с музыкантами, арендованы площадки и—
Тут адвокатша Фельцман опять взлетела.
На этот раз — будто её в задницу ужалил тайпан.
— ТЫ ВРЁШЬ!
Яков медленно повернул голову.
Но Фельцман уже неслась к обрыву.
— МОЙ ПОДЗАЩИТНЫЙ — ЖЕНАТЫЙ ЧЕЛОВЕК! ОТЕЦ ТРОИХ ДЕТЕЙ! ДЕДУШКА ДВУХ ВНУКОВ!
Я тихо спросил Вику:
— А это к оплате студии каким боком?
— Сейчас узнаем.
Вика невозмутимо достала планшет.
— Ваша честь, раз уж сторона ответчика сама подняла вопрос характера отношений между ответчиком и Оксаной, прошу разрешения продемонстрировать материалы из открытых источников.
Яков кивнул.
Вика подошла к судейскому столу.
— Видео номер один. Пикник в Ашдоде. Ответчик и Оксана.
Листает.
— Видео номер два. Караоке-бар. Ответчик снова с Оксаной.
Листает.
— Видео номер три. Ответчик вместе с Оксаной заходит в отель. Видео сняла сама Оксана для своих социальных сетей. На следующем рилсе она уже снимает номер отеля.
Я посмотрел на своего оппонента.
Он постепенно приобретал цвет несвежего майонеза.
Адвокатша Фельцман вскочила.
И заорала так, что где-то в здании, наверное, автоматически включилась система оповещения о землетрясении.
— ЭТО ИИ!!!
Яков моргнул.
— Что?
— ОНИ СГЕНЕРИРОВАЛИ ЭТИ ВИДЕО! ЭТО ИСКУССТВЕННЫЙ ИНТЕЛЛЕКТ!
— А страница Оксаны?
— ТОЖЕ!
— Отель?
— ВОЗМОЖНО!
— Ашдод?
Она задумалась.
На секунду мне стало страшно, что сейчас и Ашдод окажется продуктом нейросети.
Яков закрыл папку.
Очень спокойно.
Это была та самая страшная судейская спокойность, после которой кто-то обычно начинает платить.
— Адвокат Фельцман, заседание окончено.
— Но ваша честь—
— Я удовлетворяю иск истца в полном объёме.
Фельцман замерла.
— Кроме того, с учётом представленных доказательств и причинённого истцу ущерба суд присуждает дополнительную компенсацию в размере ста пятидесяти тысяч шекелей.
Мой оппонент схватился за край стола.
— Что?!
Яков даже не посмотрел на него.
— А вам, адвокат Фельцман, назначается штраф четыре тысячи шекелей за неоднократное нарушение порядка судебного заседания.
— Но—
— И материалы сегодняшнего заседания будут направлены в комиссию по этике Коллегии адвокатов.
Вот теперь наступила настоящая тишина.
Такая, что было слышно, как где-то далеко у адвоката Фельцман умирает карьера.
Мы вышли из суда.
Вика сияла.
Я сиял.
Оппонент, судя по его лицу, мысленно продавал слесарную мастерскую, квартиру, машину и, возможно, одного из внуков.
— Ну что? — спросила Вика. — Джигу вечером репетируем?
— После такого решения я готов даже балет.
Мы спустились по лестнице.
Телефон пискнул.
Сообщение.
Я достал его.
Яков.
Открыл.
Там была одна строчка:
"Одобряю. Завтра приду к вам на свадьбу".
Я молча показал экран Вике.
Она прочитала.
Посмотрела на меня.
Потом ещё раз на сообщение.
— Я в тебе не ошиблась.
— В смысле?
Она взяла меня под руку.
— Возобновляй адвокатскую лицензию.
— Зачем?
— Будем работать вместе.
Я остановился.
— Вик, мы завтра женимся.
— Вот именно.
— И ты хочешь ещё и работать со мной?
Она улыбнулась той самой улыбкой, после которой нормальные люди проверяют, подписали ли они завещание.
— Милый, семейный бизнес.
И, подумав, добавила:
— Ты будешь разговаривать с клиентами.
— А ты?
— А я — с их оппонентами.
Я посмотрел на неё.
Да.
Свадьба завтра.
И внезапно я понял, что семейная жизнь обещает быть очень интересной.


















Небесная канцелярия
Я открыл глаза от яркого света.
Нет, не так.
От неприлично яркого света.
Всё вокруг было стерильно-белым: стены, потолок, пол, стулья. Свет лился отовсюду, но ни одной лампы я так и не обнаружил.
Первая мысль была:
— Или я умер, или меня наконец положили в очень дорогую израильскую больницу.
Оглядевшись, я понял, что вариант с больницей отпадает.
Я находился в огромном зале ожидания. Несколько рядов стульев были забиты людьми самого разного вида: европейцы, азиаты, африканцы, индусы, пигмеи, какой-то тип в римской тоге, женщина в викторианском платье и совершенно голый мужик с копьём, которого, судя по всему, сюда доставили прямо из каменного века.
Все сидели тихо.
По лицам было видно: ждали давно.
В дальнем конце зала стояли кабинками несколько столов с перегородками. За ними сидели служащие и работали на странных ноутбуках — прозрачных, без клавиатуры. Над каждой кабинкой висел номер.
Я обнаружил себя возле автомата электронной очереди.
Рядом с ним стояла девица лет восемнадцати-девятнадцати: чёрные волосы, чёрная помада, чёрные ногти, пирсинг везде, где позволяла анатомия, и выражение лица человека, которого всё человечество достало ещё при сотворении мира.
Она ткнула пальцем в стеклянную панель.
— Правую ладонь на сканер.
— А если левша?
Она посмотрела на меня так, будто решала, можно ли убить уже умершего человека.
— Правую. Ладонь. На. Сканер.
Я приложил руку.
Аппарат задумался, что-то пискнул и выплюнул талон.
568.
— Нормально, — сказал я. — А сколько сейчас?
— Семь.
Я посмотрел на неё.
Она впервые улыбнулась.
Мне стало страшно.
Громила-охранник размером с хороший двухкамерный холодильник указал на свободный стул.
Я сел.
Сколько прошло времени — не знаю. Час? День? Триста лет? Часы здесь отсутствовали, окна тоже.
Люди постепенно исчезали: подходили к кабинкам, что-то обсуждали, после чего одни растворялись в белом свете, других уводили куда-то ангелы, третьих отправляли обратно с папками документов.
Одному вообще сказали:
— Земля. Ещё сорок семь лет. Недостаточно страдали.
Мужик заплакал.
Наконец в зале остались двое.
Я и мужчина лет пятидесяти с небольшим.
Он был передо мной.
Я уже начал клевать носом, когда услышал знакомый голос:
— ЭТО ЕЩЁ ЧТО ТАКОЕ?!
Я вздрогнул.
Нет.
Не может быть.
Я пересел на два стула ближе.
В кабинке номер 12 сидела Фельцман.
Та самая ненормальная адвокатша из прошлой истории.
Значит, я точно умер.
Потому что представить себе, что эту женщину добровольно взяли работать в рай, я не мог.
Перед ней стоял тот самый мужик лет пятидесяти. Спокойный, невозмутимый, как сапёр, который уже всё видел.
Он протянул ей белоснежный лист с тремя печатями.
Фельцман взяла бумагу двумя пальцами, словно дохлую крысу.
— Так… — медленно прочитала она. — "Справка о банкротстве души и освобождении от дальнейшей отработки кармы…"
На слове "кармы" её лицо начало наливаться краской.
А потом она заорала:
— ВЫ ЗАЧЕМ МНЕ ЭТО ПРИНЕСЛИ?! Я ЭТИМ НЕ ЗАНИМАЮСЬ! ВАМ В КОМНАТУ 130 ЗА СПРАВКОЙ!
Мужик молча полез во внутренний карман пиджака.
Достал сложенный вчетверо лист.
Развернул.
Протянул.
Фельцман пробежала глазами.
— Это справка из 130-й?
Мужик кивнул.
— Всё равно не ко мне! Вам в 113-ю комнату за подписью!
Мужик ткнул пальцем в нижнюю часть листа.
Там стояла подпись.
Фельцман прищурилась.
— Тогда в 165-ю за печатью!
Мужик снова ткнул пальцем.
Печать тоже была.
Я начал получать удовольствие.
Фельцман дёрнула щекой.
— А письмо о банкротстве души?!
Мужик полез в другой карман.
Достал письмо.
Протянул.
Фельцман прочитала.
Её глаз начал подёргиваться.
— А подтверждение, что вы не верблюд?!
Мужик достал подтверждение.
— Справка об отсутствии задолженности по грехам?!
Ещё бумага.
— Сертификат о прохождении чистилища?!
Есть.
— Копия свидетельства о смерти?!
Есть.
— Оригинал?!
Есть.
— Заверенный перевод на арамейский?!
Есть.
— Нотариально?!
Есть.
Я смотрел на мужика с восхищением.
Он пришёл подготовленным.
Фельцман уже дрожала.
— ВЫ МЕНЯ ЗАДОЛБАЛИ!
По залу прошёл лёгкий ветерок.
Где-то далеко звякнула люстра.
Хотя люстр здесь не было.
— Вам в сотую комнату! К секретарю Небесной канцелярии! Поставить печать на бланке 156!
Мужик полез в третий карман.
Я начал подозревать, что пиджак у него бездонный.
Он достал бланк 156.
С печатью.
Фельцман даже не посмотрела.
— Почему печать круглая?!
Мужик молчал.
— ДОЛЖНА БЫТЬ КВАДРАТНАЯ! ПЕРЕДЕЛАТЬ!
Мужик спокойно наклонился к окошку и ткнул пальцем в печать.
Фельцман посмотрела.
Замолчала.
Её лицо вдруг стало совершенно белым.
Даже белее стен.
Она ещё раз посмотрела на печать.
Потом на мужика.
Потом снова на печать.
И уже совсем другим голосом спросила:
— А… откуда у вас это?
Мужик пожал плечами.
На печати крупными буквами было написано:
"КАНЦЕЛЯРИЯ ВСЕВЫШНЕГО. ОКОНЧАТЕЛЬНО. ОБЖАЛОВАНИЮ НЕ ПОДЛЕЖИТ".
Фельцман сглотнула.
— Отправляетесь… в зону восстановления души.
Мужик слегка улыбнулся.
И исчез.
Просто — хлоп! — и нет его.
На табло загорелось:
568.
У меня внутри всё упало.
Фельцман подняла голову.
Увидела меня.
Её глаза расширились.
— Ты?!
Я улыбнулся.
— Здравствуйте.
Она отшатнулась.
— А где жена?!
Я хотел ответить, но за моей спиной раздался знакомый голос:
— Здесь.
Фельцман медленно подняла глаза.
За мной стояла Вика.
Фельцман побледнела ещё сильнее.
Казалось, сейчас она сольётся со стеной.
— Нееееееет!!!
— Любимый, вставай.
— Что?
— Вставай!
Я почувствовал губы Вики на своих.
Открыл глаза.
Спальня.
Утро.
Никакой небесной канцелярии.
Никакой Фельцман.
Рядом лежала Вика в коротком халатике, который мне немедленно захотелось снять зубами.
Но выражение её лица говорило, что сначала придётся выполнить государственную программу минимум.
— Любимый, сегодня наша свадьба. Марш в душ. Мыться, бриться, приводить себя в человеческий вид.
— А кофе?
— После душа.
— А завтрак?
— После душа.
— А поцеловать жениха?
— Если через тридцать секунд не встанешь, жених будет покойный.
Я встал.
С Викой лучше не спорить.
Особенно после сна о загробной жизни.
Минут через двадцать я вышел из душа и замер.
Вики не было.
Передо мной стояла совершенно другая женщина.
Свадебное платье, причёска, макияж…
Я просто уставился.
— Закрой рот, — сказала она. — Муха залетит.
— Ты…
— Я.
— Офигеть.
— Я знаю.
Я рванул к шкафу.
Смокинг.
Рубашка.
Бабочка.
Носки.
Ботинки.
Через несколько минут я стоял перед Викой почти приличным человеком.
Она подошла, поправила мне бабочку и внимательно посмотрела в глаза.
— Любимый…
— М-м?
— А что тебе снилось?
Я подумал.
Перед глазами снова появилась Фельцман, орущая про квадратную печать.
— Ерунда.
— Какая?
— Фельцман.
Вика вздохнула.
— Даже во сне покоя не даёт?
— Зато там её уже пристроили на подходящую работу.
Мы взялись за руки и спустились вниз.
Возле дома стоял огромный чёрный лимузин.
Я галантно открыл Вике дверь.
Она улыбнулась.
Села.
Я сел рядом.
Машина тронулась.
Несколько секунд Вика молчала.
Я уже подумал, что наступил великий исторический момент и моя будущая жена решила ни к чему не придираться.
Но нет.
Она посмотрела в окно и сказала:
— Водителя уволю.
— За что?!
— Он мне дверь не открыл.
— Я открыл.
— Ты жених. У тебя другая должностная инструкция.
Я посмотрел на неё.
— Вика, у нас сегодня свадьба.
— Вот именно. Я сегодня добрая.
Я почему-то вспомнил Фельцман.
И мысленно пожелал ей удачи.
Потому что, судя по моему сну, у неё сегодня тоже был очень тяжёлый рабочий день.












Ах, эта свадьба.
Лимузин забрал нас от дома и повёз в Старый Яффо, где на первой локации уже нервно переминался фотограф Игорь.
Я вышел первым, и подал Вике руку.
Она появилась из лимузина так, словно не на свадебную фотосессию приехала, а собиралась принимать капитуляцию небольшого государства.
Игорь защёлкал фотоаппаратом.
— Отлично! Вика, чуть левее… Павел, ближе… Да! Вот так! Супер!
Он попятился, выбирая ракурс, зацепился ногой за камень, взмахнул руками и чудом не навернулся вместе с камерой.
Вика совершенно спокойно заметила:
— Игорь, ты аккуратнее. Так и шейку свернуть можно. Мне же потом твоей семье компенсацию выбивать придётся.
Игорь немедленно перестал ходить задом.
Снимал теперь исключительно стоя на месте.
Мы вернулись в лимузин и поехали на следующую локацию.
Потом ещё на одну.
И ещё.
Через какое-то время я перестал понимать, где мы находимся, который сейчас час и не является ли весь Старый Яффо одной огромной свадебной фотостудией.
Наконец Вика сказала:
— Любимый, я голодная.
Это была не просьба.
Это было официальное уведомление перед началом чрезвычайной ситуации.
Мы велели водителю остановиться возле небольшого ресторанчика.
Я пошёл к стойке, заказал нам что-то перекусить и стал ждать.
И тут ко мне подошли двое.
Один маленький и толстый.
Второй худой и длинный.
Я посмотрел на них и сразу вспомнил мышей из мультфильма про кота Леопольда.
Не хватало только полосатых маек и фразы:
"Леопольд, выходи, подлый трус!"
Маленький внимательно посмотрел на мои часы.
— Эй, мужик… Подари нам часы.
Оба заржали, безмерно довольные своим тончайшим чувством юмора.
Я посмотрел на них.
Потом на часы.
Потом снова на них.
— Чуваки, я бы подарил. Правда. Но есть маленькая проблема.
Они перестали смеяться.
— Какая?
— Это подарок жены.
— Ну и что?
— А жена у меня адвокат.
Возникла пауза.
Я продолжил:
— Поэтому после передачи вам часов существует два наиболее вероятных сценария. В первом она вас найдёт, кастрирует без наркоза, а потом убьёт. Во втором — сначала посадит в казённую квартиру с решётками на окнах, а кастрирует уже потом. Я не знаю, какой вариант она выберет. Она сегодня замуж вышла, настроение хорошее, может проявить фантазию.
Толстый посмотрел на длинного.
Длинный на толстого.
Где-то внутри их голов две прямые извилины столкнулись друг с другом и попытались выработать решение.
В этот момент мне отдали заказ.
— Всего хорошего, мальчики.
И я спокойно вышел.
На улице меня ждал Игорь.
Белый.
Нет, не белый.
Прозрачный.
— Павел… Ты знаешь, кто это был?
— Кто?
— Тамир и его команда!
— Тоже мне, Тимур и его командос. Обычные мелкие гопники.
— Ты не понимаешь…
— Игорь, успокойся. Если что — у меня жена адвокат.
После этой фразы ему почему-то стало ещё хуже.
Мы сели в лимузин и поехали в зал.
Сначала была хупа.
Раввин, балдахин, кольцо, все положенные слова.
Мы поженились официально.
Теперь пути назад не было.
Под марш Мендельсона в исполнении двух скрипачек мы вошли в зал.
Потом начался наш первый танец.
Вика заранее выбрала All for Love.
Ди-джей включил песню.
Мы вышли на танцпол.
И понеслось.
Причём в буквальном смысле.
Якова я знал много лет, но до этого дня даже не подозревал, что он умеет так танцевать.
В какой-то момент он исполнил движение, после которого я начал подозревать, что в молодости он тайно гастролировал с балетом.
Отдельный стол мы предусмотрительно выделили для нашей юридической кунсткамеры.
Там сидели:
Идиот на батарейках.
Нытик.
Адвокатша по разводам.
И Решала.
Я посмотрел на этот стол и подумал:
"Если сейчас сюда попадёт человек с нормальной психикой, через полчаса он либо станет адвокатом, либо попросит политического убежища".
А потом началось.
Один мой друг увидел симпатичную женщину и решил с ней потанцевать.
Проблема была в том, что женщина оказалась замужем.
А её муж оказался Отелло.
Причём Отелло не шекспировским, а районным.
Муж приревновал.
Друг что-то ответил.
Через тридцать секунд они уже собирались выяснять отношения прямо на танцполе.
Яков, которому традиционно было больше всех надо, решил вмешаться в качестве миротворца.
Он поднял руки:
— Мужики! Спокойно! Давайте поговорим…
И тут ему прилетело.
Яков сел на стул.
Подумал.
И философски произнёс:
— Вот поэтому я обычно никуда не вмешиваюсь.
Я быстро растащил участников конфликта по разным углам.
Главное было убрать их подальше от Вики.
Если бы моя любимая жена узнала, что на её свадьбе кто-то устроил драку, зал плавно превратится в место преступления.
Я уже почти навёл порядок…
Но тут к нам устремился юридический десант.
Первым прибежал Идиот на батарейках.
Он схватил моего друга за руку:
— Я как друг Павла могу помочь вам подать иск против ревнивца! Мы его разденем! Лишим квартиры! Машины! Денег! При необходимости гражданства!
— А гражданства-то за что? — спросил я.
— В процессе разберёмся.
Следом возник Нытик.
Он подошёл к ревнивому мужу, положил ему руку на плечо и доверительно произнёс:
— Я могу подать иск против вашего обидчика на очень хорошую сумму.
Муж заинтересовался.
Нытик тяжело вздохнул:
— Но мы можем проиграть.
— Почему?
— Всё в руках Господа.
И посмотрел в потолок.
В этот момент в зал влетело торнадо.
Адвокатша по разводам.
Она подлетела к ревнивому мужу, схватила его за подбородок, внимательно посмотрела в глаза и заявила:
— Я как женщина вам совершенно точно говорю: ваша жена вам изменяет.
— Чего?!
— Сто процентов. Я такие вещи чувствую. Давайте я вас разведу. Недорого.
Муж открыл рот.
Она добавила:
— А потом могу выйти за вас замуж.
Муж закрыл рот.
Наконец очнулся Решала.
Он поправил пиджак, важно вышел вперёд и поднял ладонь.
— Коллеги. Я опытный юрист и профессиональный медиатор. Предлагаю всем сторонам конфликта примириться. Назначим встречу. Желательно у меня в офисе. Предварительная консультация…
Я не выдержал.
— МЕСТО!!!
Юридическая стая мгновенно разбежалась.
Идиот на батарейках исчез за столом.
Нытик пошёл обратно медленно и печально, словно уже проиграл этот процесс.
Адвокатша по разводам по дороге успела сунуть ревнивому мужу визитку.
Решала сделал вид, что вообще проходил мимо.
Я вернулся к Вике.
— Всё нормально? — спросила она.
— Абсолютно.
— Мне показалось, там дрались.
— Парни так танцевали.
Она прищурилась.
— Паша…
— Очень модный.
Вика посмотрела на меня ещё секунду.
— Ладно. Потом расскажешь.
Свадьба продолжилась.
И вроде бы дальше ничего особенно интересного не произошло.
Хотя нет.
Был один момент.
Я поднялся на сцену.
Поставил перед собой микрофон.
Взял гитару.
В зале стало тише.
— Эту песню я хочу спеть для моей жены.
Посмотрел на Вику.
И начал "Двадцать лет спустя".
Я пел только для неё.
Через несколько секунд перестал видеть гостей, столы, официантов.
Была только она.
Вика стояла возле сцены.
Сначала улыбалась.
Потом глаза у неё заблестели.
А потом по щекам потекли слёзы.
Когда песня закончилась, я поставил гитару и спустился.
Вика подошла ко мне, обхватила за шею и буквально впилась в мои губы.
А потом тихо сказала:
— Любимый… Мне никто никогда не пел.
— Теперь придётся привыкать.
— Это угроза?
— Семейная традиция.
— Тогда я согласна.
Прошло две недели.
Медовый месяц.
Тропический остров.
7Бунгало почти у самого океана.
Пальмы.
Белый песок.
Тёплая вода.
Романтика.
Правда, за первые несколько дней остров мы практически не увидели.
Потому что из постели почти не вылезали.
Зачем было вообще платить за вид на океан — загадка.
Утром я проснулся от того, что рядом подозрительно тихо.
Открыл глаза.
Вика уже не спала.
Она лежала на животе поперёк кровати в моей футболке с огромным Дартом Вейдером на груди, болтала ногами и читала книгу.
Увидела, что я проснулся, отложила книгу.
Улыбнулась.
Подползла ко мне.
Поцеловала.
И совершенно будничным голосом сказала:
— Любимый, я сделала тест.
Я ещё окончательно не проснулся.
— На что?
— На беременность.
Сон исчез мгновенно.
— И?..
Она расплылась в улыбке.
— Две полоски!!!
Я несколько секунд молчал.
Посмотрел на неё.
На футболку.
На Дарта Вейдера.
Снова на неё.
— Вика…
— Что?
— Мы две недели женаты.
— Я умею работать быстро.
— Ты же адвокат, а не репродуктолог!
Она рассмеялась, легла рядом и положила голову мне на грудь.
Я обнял её.
За окном шумел океан.
Где-то орали тропические птицы.
Солнце вставало над пальмами.
А Дарт Вейдер с Викиной футболки сурово смотрел на меня так, словно хотел сказать:
"Теперь ты понимаешь истинный смысл слов: „Я твой отец“".
P.S. Адвокатша по разводам всё-таки развела своего Отелло. А потом вышла за него замуж.








Ковалевский и Ковалевская или семейные ценности.
Прошло пять лет.
Мы с Викой стали вполне успешными адвокатами и открыли собственную большую фирму с максимально скромным названием — "Ковалевский и Ковалевская".
Помните ненормальную адвокатшу Фельцман?
Так вот, теперь она работает у нас секретарём.
Жизнь вообще любит пошутить. Иногда очень зло.
У нас с Викой двое детей: дочь Карин и сын Тони. Ещё собака Сюзи, кот и няня Мария, которая, судя по всему, уже заслужила государственную пенсию за работу в зоне повышенной опасности.
В тот день мы пытались примирить стороны до суда.
Наша клиентка Анна — актриса. Продюсер по имени Валерий не выплатил ей гонорар за съёмки. Вся компания собралась в переговорной.
Валерий — мужчина лет пятидесяти, дорогой пиджак, золотые часы, взгляд человека, который уже лет двадцать живёт по принципу: если долго делать вид, что ничего никому не должен, возможно, все действительно забудут.
Рядом с ним сидел его адвокат наш старый знакомый по прозвищу Нытик.
Почему Нытик?
Через пять минут общения вопрос отпадал сам собой.
Он забился в угол с папкой на коленях и всем своим видом демонстрировал полное юридическое невмешательство.
Я сидел во главе стола и наблюдал, как моя жена разделывает продюсера под орех.
Вика стояла напротив него, опираясь ладонями о стол.
— Валерий, вы успешный продюсер. Зачем вам всё это? Вы ведь понимаете, чем дело может закончиться? Представьте: мы приходим в суд, судья смотрит на вас и спрашивает: "Почему вы не заплатили актрисе деньги по контракту?" Что вы ему ответите?
Валерий тяжело вздохнул.
— Она мне не дала.
В комнате стало тихо.
Даже кондиционер, кажется, перестал дуть.
Вика медленно выпрямилась.
— Что именно вам не дала?
— Ну… она обещала провести со мной ночь. А потом не дала. Я мужчина одинокий. Но серьёзный.
Нытик в углу закрыл глаза.
Видимо, начал молиться.
Анна вскочила.
— Ах ты, мразь!
И со всей силы врезала продюсеру кулаком в скулу.
— СИДЕТЬ! — рявкнул я.
Анна мгновенно села.
Даже сам удивился.
Валерий держался за лицо.
— Я заявление в полицию напишу!
— Валерий, — спокойно сказала Вика, — боюсь, это не в ваших интересах. Потому что Анна, в свою очередь, может написать заявление о сексуальных домогательствах.
Валерий убрал руку от щеки.
— Какие ещё домогательства?! Всё было по обоюдному согласию!
Анна снова начала подниматься.
Я поднял палец.
Она села обратно.
— Этот козёл безрогий обещал сделать из меня звезду! Потом в клубе затащил меня в туалет, расстегнул ширинку, показал мне своего змея и предложил…
— Анна, — перебил я, — подробности сейчас совершенно не нужны. Есть что-нибудь по существу невыплаченного гонорара?
— Я как раз по существу! После демонстрации змея он попросил меня, как бы это культурнее сказать…
— Не надо культурнее.
— …пососать.
Нытик тихо простонал.
Я посмотрел на него.
— Вам плохо?
— Пока нет.
Анна продолжила:
— Я подумала: мужчина одинокий, видный, при деньгах…
— Очень интересная система оценки рисков, — заметила Вика.
— Ну и согласилась. Потом он меня трахнул в том же туалете.
Валерий попытался что-то сказать.
— Молчать, — сказала Вика.
Он замолчал.
— Потом, — продолжала Анна, — мы вернулись за столик и подписали контракт.
— В таком порядке? — уточнил я.
— Да.
— Сначала туалет, потом контракт?
— Да.
— Валерий, — сказал я, — у вас очень необычный документооборот.
Нытик начал сползать по креслу.
Анна махнула рукой.
— А через месяц я узнала, что беременна.
Вика достала сигарету.
Посмотрела на Валерия.
— Можно закурить?
Он нервно кивнул.
— Да хоть две.
Вика закурила и вдруг села на край стола.
Её изящная ножка в туфельке на каблуке оказалась подозрительно близко к стратегически важным органам ответчика.
Валерий отодвинул кресло.
Вика пододвинулась.
Валерий снова отодвинулся.
Я решил, что композиции не хватает художественной завершённости.
Достал трубку, набил её, раскурил и встал рядом с женой.
Вика выпустила дым в сторону Валерия.
Я тоже.
Теперь мы напоминали двух паровозов, загнавших несчастного продюсера в тупик.
Цвет лица Валерия менялся быстрее неисправного светофора: белый, красный, зелёный, снова белый.
Носок Викиной туфельки приблизился ещё сантиметра на три.
— Я заплачу! — неожиданно выпалил Валерий.
— Что? — переспросила Вика.
— Я всё заплачу! Сейчас! Банковским переводом!
— Вот видишь, — сказал я, — переговоры всегда эффективнее суда.
И тут у меня зазвонил телефон.
На экране высветилось: Мария.
Наша няня.
Я включил громкую связь.
— Да, Мария?
— Павел, у нас небольшая проблема.
Фраза "небольшая проблема" из уст нашей няни обычно означала, что кто-то уже вызвал пожарных.
— Что случилось?
— Карин нарисовала фломастером на стене.
Вика повернула голову к телефону.
— Что нарисовала?
Мария помолчала.
— Член.
В переговорной снова стало тихо.
Даже Нытик открыл глаза.
— Большой? — зачем-то спросил я.
— Очень.
Вика прикрыла лицо ладонью.
— Что-нибудь ещё?
— У Тони закончились подгузники.
— Купите, пожалуйста, — сказала Вика. — Мы вечером деньги отдадим.
— Хорошо.
Я уже собирался отключаться, но Мария добавила:
— И кот съел половину пластилина.
— Какого цвета?
— Зелёного.
— Тогда наблюдайте.
Я отключил телефон.
Валерий смотрел на нас совершенно потерянным взглядом.
Кажется, после истории про зелёный пластилин он понял, что находится среди людей, которых уже ничем не испугаешь.
Он достал телефон.
— Я сейчас переведу деньги.
— Отлично, — сказала Вика.
Валерий открыл банковское приложение, ткнул несколько раз пальцем в экран и вдруг посмотрел на Анну.
— Аня…
— Чего?
— Выходи за меня замуж.
Я поперхнулся дымом.
Нытик впервые за весь вечер поднял голову.
Вика медленно сняла сигарету с губ.
— Простите?
Анна задумалась примерно на три секунды.
— Да. Я согласна.
Я посмотрел на Вику.
Вика посмотрела на меня.
Нытик посмотрел в потолок.
Видимо, там он пытался найти объяснение происходящему.
— То есть… — осторожно спросил я, — правильно ли я понимаю, что пять минут назад вы ударили этого человека по лицу, потом сообщили нам, что он показывал вам член в туалете, а сейчас согласились выйти за него замуж?
Анна пожала плечами.
— Ну он же отец ребёнка.
Валерий добавил:
— И я человек серьёзный.
— Это мы уже слышали, — сказала Вика.
Телефон Валерия пискнул.
Мне пришло уведомление о переводе.
Я проверил сумму.
— Деньги пришли.
Вика затушила сигарету.
— Прекрасно. Стороны примирились. Гонорар выплачен. Иск подавать не будем.
Нытик осторожно поднял руку.
— А я тогда зачем приходил?
Мы все посмотрели на него.
— Хороший вопрос, — сказал я.
Домой мы приехали ближе к девяти.
Первой нас встретила Сюзи.
Она носилась вокруг, прыгала, махала хвостом и явно радовалась тому, что хотя бы один день мы всё-таки вернулись домой без полиции.
Следом появилась Мария.
Я снял пиджак.
— Ну, где наша наскальная живопись?
— Идите.
Она отвела нас в гостиную.
На белой стене красовался огромный человек.
Голова — круг.
Руки — палочки.
Ноги — палочки.
И между ног — гигантское красное сооружение размером примерно с половину самого человека.
Я долго смотрел на рисунок.
Потом на Карин.
Присел перед ней на корточки.
— Скажи мне, дитя моё… Где ты такое видела?
Карин совершенно спокойно ответила:
— По телевизору.
Мы с Викой одновременно повернулись к Марии.
Мария покраснела.
— Я кино смотрела.
Я медленно повернул голову к телевизору.
На экране висела заставка сериала "Рим".
Я снова посмотрел на рисунок.
Потом на телевизор.
Потом на Марию.
— Маш…
— Что?
— В "Риме", конечно, многое показывают…
Вика подошла к стене и внимательно изучила рисунок.
— Павел.
— Что?
— Мне кажется, она ещё и подписала.
Я подошёл ближе.
Под рисунком неизвестным языком, была выведена неизвестного содержания надпись.
Повисла тишина.
Я посмотрел на дочь.
— Карин…
— Что?
— Что это?
Она пожала плечами:
Вика согнулась пополам от смеха.
Мария убежала на кухню.
Я ещё некоторое время стоял перед стеной.
В этот момент ко мне подошёл кот.
Посмотрел мне в глаза.
И его вырвало зелёным пластилином прямо на ботинки.
Я закрыл глаза.
— Отлично.
Вика, всё ещё смеясь, обняла меня сзади.
— Успешный адвокат Ковалевский?
— Да?
— Тяжёлый день?
Я посмотрел на гигантский красный член на стене, зелёную лужу у ботинок и сына, который в этот момент появился в дверях совершенно голый и торжественно протянул мне использованный подгузник.
— Нет, любимая.
Я тяжело вздохнул.
— Обычный вторник.