Заброшенный дом. 11

**Глава 11. «Утро после шторма»**

Часть 1. «Тёплый свет в гостиной»

Марфа осталась на ночь в появившейся гостиной — будто сама комната не хотела её отпускать. Это было частью убежища, и только здесь могли происходить такие тихие чудеса: гостиная словно вырастала из самого дома, тёплая, пахнущая деревом и спокойствием.

Сначала Марфа наготовила мне целую гору блюд: тушёную картошку с золотистой корочкой, рассыпчатую кашу, от которой шёл густой, уютный запах, и горячую выпечку, пахнущую ванилью и мёдом. Пока я ела, бабушка стояла рядом, подкладывала ещё кусочек, улыбалась и всё приговаривала:

— Ешь, ешь, тебе силы нужны. В этом доме тепло должно быть не только в стенах, но и внутри.

Я кивала. И верила. Прямо сейчас верила во всё хорошее.

Потом мы снова подошли к двери, сквозь которую было видно море. Волны накатывали ровно, будто отсчитывали спокойный ритм, а небо над водой переливалось всеми оттенками розового и сиреневого.

— Знаешь, — тихо сказала Марфа, глядя вдаль, — когда я была маленькой, мне казалось, что море — это огромная книга. И если долго смотреть, оно начнёт рассказывать тебе истории.

Мы уснули прямо в гостиной, укутавшись в старые, но удивительно мягкие пледы. А утром бабушка снова меня накормила, будто боялась, что за ночь я растеряю все силы.

Потом Марфа собралась к Шервину и доктору. Я проводила её до порога, а когда дверь закрылась, вдруг почувствовала, как дом будто выдохнул и стал совсем моим.

Я надела тёмную футболку и джинсы, привычно проверила, всё ли на месте в карманах, и решила не идти через корабль. Вместо этого я задумалась, как хорошо было бы оказаться прямо в своей комнате в приюте. Нажала кнопку — и мир на мгновение расплылся, как акварель под дождём, а потом собрался заново.

И я очутилась в комнате приюта. Здесь ничего не менялось. Всё было одинаковым, спокойным, без сюрпризов: кровать с жёстким, ровно заправленным одеялом, простой шкаф без узоров, окно, всегда закрытое по правилам, и даже запах тут был такой же, как всегда, — чистый, но безликий, будто его специально делали таким, чтобы никто не привязывался.

«Опять тот же самый вид», — подумала я, чуть улыбнувшись. И в этой неизменности вдруг тоже было что-то надёжное.

А вот в убежище всё было иначе. Там дом позволял себе тихие перемены: шкаф мог вдруг обзавестись тонким узором, будто кто-то провёл по дереву тонкой кистью, окно чуть приоткрывалось, и в комнату залетал лёгкий ветерок, шепчущий что-то на непонятном языке. Только там всё каждый раз было одновременно родным и новым. Но сейчас я была не там. Сейчас я была в приюте, где мир оставался на своих местах, и от этого становилось уютнее. Помолившись, я вышла из комнаты.

---

**Часть 2. «Новый одноклассник»**

Я ещё немного постояла в комнате убежища, любуясь узором на шкафу — будто это был маленький секрет, который дом доверял только мне. Потом вышла в коридор и почти сразу наткнулась на друзей: Ворха, Анда, Роса и Стинга. Они оживлённо переговаривались, размахивали руками и то и дело поглядывали в сторону лестницы.

— Марус! — радостно выкрикнул Стинг, заметив меня. — Ты как раз вовремя! Тут такое…

— Да тише ты, — шикнул Ворх. — Не надо, чтобы он сразу понял, что мы про него болтаем.

— Кто «он»? — спросила я.

— Новый одноклассник, — пояснил Анд, понизив голос. — Викт. Так его по документам провели, так его и представили ученикам. Говорят, он откуда-то издалека. И, кажется, очень серьёзный.

— Ну, серьёзность — это не приговор, — улыбнулась я. — Главное, чтобы не зануда.

Ребята засмеялись, и мы, продолжая болтать, спустились в столовую. Пацаны тут же показали мне на Викта — он сидел чуть в стороне, будто старался не привлекать к себе внимания, но это только делало его заметнее.

В убежище я уже наелась, поэтому в столовой просто взяла компот. Ничего больше не хотелось — только посидеть, послушать, как ребята болтают, и посмотреть на нового парня, который будто пришёл из какой-то другой истории.

Потом я подошла и сказала по-русски:

— Виктор?

Он изумлённо поднял глаза:

— Ты тоже из СССР?

— Нет, — рассмеялась я. — Я из России. СССР у нас давно развалился.

Друзья тут же обступили нас.

— Вы с одной планеты? — хохотнул Стинг.

— Да, — ответила я, закатив глаза. — С одной. Просто история у всех разная.

— Сейчас уроки, пойдём, Викт, — позвал Ворх. — А Марус — на занятия с Джеки.

Виктор посмотрел на меня внимательно, будто пытался разгадать какую-то загадку:

— Если я тут — Викт, от имени Виктор, то Марус… — он замолчал и посмотрел на меня, ожидая ответа.

— Оставь догадки при себе, потом, — сказала я по-русски. — Иди, опоздаешь.

Он кивнул, ещё раз взглянул на меня, будто запоминая, и пошёл за ребятами. Уже у двери он вдруг резко вскинул руку вверх — так, будто хотел поймать что-то в воздухе. Жест вышел неожиданно резким, почти театральным, и я невольно улыбнулась: вот он, маленький Виктор Цой, будто репетирует невидимый концерт.

---

**Часть 3. «Танец-бой и вертикальный шпагат»**

Я переоделась в спортивное и вошла в зал. Джеки стоял посреди спортзала в бежевой футболке и тёмных широких штанах. Матовый потолок, синие стены, кольца, свисающие с потолка, и серебристая тонкая перекладина, на которой я столько раз пыталась удержать равновесие.

Сегодня зал казался особенно просторным, будто специально ждал, когда я начну двигаться.

Я побегала, чтобы разогреть мышцы, потом отжималась, повисела с переворотом на кольцах, чувствуя, как воздух обнимает меня на долю секунды, прежде чем я снова окажусь на твёрдой земле. Потом стала медленно и плавно садиться на шпагат.

Джеки хлопнул в ладоши:

— Марус.

— Учитель, вы ведь догадались, что я — девочка, — перебила я.

Джеки улыбнулся:

— Сначала было что-то, что цепляло взгляд. А вот когда мы стали изучать танец-бой, тогда убедился.

— Учитель, очень прошу вас никому этого не говорить, — попросила я.

— Только я не понимаю, почему ты это скрываешь? — спросил он мягко.

— Я не хочу быть похожей на девочек, — выпалила я. — Обсуждать тряпки и замуж я тоже не хочу. Я привыкла быть своей для мальчиков. Этих причин достаточно?

— Более чем, — спокойно ответил Джеки. — А теперь подойди и немного потерпи.

Я встала рядом.

— Теперь вытяни ногу как можно выше, — сказал он.

Я вытянула. Джеки взял меня за щиколотку и медленно стал поднимать ногу ещё выше. В какой-то момент боль стала острой, почти невыносимой — это был вертикальный шпагат. Я чуть не заплакала, но сдержалась, только зубы стиснула.

— Дыши, — тихо сказал Джеки. — Боль — это просто голос тела. Он говорит, что ты становишься сильнее.

Потом я чередовала упражнения: равновесие на перекладине, танец-бой, растяжку. Движения сплетались в один длинный, плавный узор, и на несколько минут весь мир сузился до зала, до дыхания, до ощущения собственных мышц.

Даже друзья подошли заниматься. Вместе с ними пришёл и Виктор — он сел на синюю скамью и просто наблюдал, будто пытался понять, как это вообще возможно: держаться на тонкой перекладине, крутиться на кольцах и не бояться упасть. Иногда он чуть наклонял голову, будто прислушивался не к звукам, а к самому ритму движения.

А мои друзья тем временем тренировали блок: вытягивали руки и совершали круговые движения, будто рисовали в воздухе невидимые круги. Виктору очень понравилось, он даже чуть подался вперёд, будто хотел вскочить и попробовать сам, но сдержался.

Я снова посмотрела на Джеки, и он едва заметно кивнул: «Помню, не скажу».

---

**Часть 4. «Светящиеся ярусы»**

Мы вышли на свалку. Тут пахло пылью, старой резиной и горячим металлом, будто солнце весь день жарило ржавые листы, и теперь они отдавали накопленное тепло. Ветер гулял между обломков, поднимая мелкую сухую пыль, и шептал что-то своё, урбанистическое.

Мы уселись на корабельные остатки — они уже почти стали частью этого места, будто выросли из земли, как странные, угловатые деревья.

Мы болтали о занятиях, о том, кто что понял, а кто — нет. Виктор не стал притворяться всезнайкой.

— На обычных уроках, — признался он, чуть хмурясь, — я не всё понимаю. Там эти планшеты со встроенными столами… будто сидишь внутри чужой головы, и она тебе всё объясняет, а ты всё равно не успеваешь. Но мне нравится, что тут всё по-другому: ты видишь движение, чувствуешь его. Тело будто быстрее понимает, чем голова.

Стинг фыркнул:

— Вот это да! Викт философствует!

— Не философствую, — спокойно возразил Виктор и снова резко вскинул руку, будто отметая шутки. — Просто говорю, как есть.

Пацаны всё говорили, как им нравится заниматься у Джеки, и не раз повторили, что он выделяет меня, учит чему-то особенному. И каждый раз называли меня просто: «Марус».

Виктор внимательно посмотрел на меня, будто пытался увидеть что-то за этим коротким именем. А потом, задрав голову, спросил:

— А что там? — он смотрел на светящиеся ярусы, где летали машины и флаеры, похожие на яркие искры в темноте.

Мы засмеялись. Виктор замолк, не понимая, чем вызван смех.

— Не переживай, — успокоила я. — Я тоже когда-то спрашивала то же самое. Там живут люди. На втором ярусе — мастерские, кафе, всякие интересные места. И чем выше, тем богаче люди и дома. А на самом верху — космопорт, и там живут самые богатые.

Виктор призадумался, будто складывал в голове новую карту мира.

— Получается, небо — это тоже город, — тихо произнёс он.

— Получается, да, — улыбнулась я.

Мы ещё немного посидели, глядя вверх, где огни сплетались в узоры, похожие на созвездия. Потом встали и пошли отдыхать, чувствуя, что день подарил нам не только новые движения, но и новые взгляды на привычные вещи.

1 глава http://proza.ru/2026/08/10/1594
12 глава