Благодарный шкаф

642 и не думал о лидерстве, а просто стоял себе спокойно, скромно притулившись к садовому магазинчику на маленькой площади-парковке у станции самой обыкновенной деревушки. Чего ему было ждать в сельской местности? Деревня как деревня, с чего тут особо-то набраться благотворительности.

И все это было бы чистой правдой, если бы не СНТ рядом, а значит и недостойные благоразумного шкафа мысли о каких-то там достижениях. Так что сплетни вокруг его персоны, вероятно, были обоснованы куда больше, чем может показаться на первый взгляд.

Так или иначе, 642 неизбежно шел к тому, чтобы стать лидером, потому что от богатых подношений глотка его все чаще была так переполнена, что разноцветные языки штанов, платьев, свитеров, блузок, ремешков, скатертей то и дело выглядывали из пасти. Мало того, иногда виднелись голенища кожаных сапог на натуральном меху и края мутоновых шуб!

Кто мог предположить, что почему-то вдруг именно теперь дачники начнут разбирать старые чердаки и освобождаться от складов ненужных вещей.

А может быть, они потому и начали, что 642 тут появился, зеленый расписной красавец с тяжелой ручкой. Но такое заявление было бы подменой причин и следствий. Сначала все началось, потом продолжилось, потом развилось, и только тогда неизвестные конструкторы были озадачены новым проектом, а когда справились с задачей, то вестники нового мира разлетелись по городам и селам, что кофейные автоматы, только назначение их было скромно просить для тех, кто пострадал, в том числе от автоматов.

642 забурел, его приходилось опорожнять все чаще, запрошенные блага нескончаемым потоком лились, будто из рога изобилия, в пузо его ожидаемого обилия и дальше, куда следует.

«642 себя еще покажет!» - говорили благотворители, с трудом перекидывая ручку.

Даже помойка вздохнула с облегчением: «Наконец-то помощник появился, - самодовольно размышляла она, - вот он пускай и жрет это «что получше», а то наваливают, наваливают, не продохнешь! Никакого порядка, только вывезли, опять двадцать пять – это мы в ящик класть не будем, это может пригодиться кому, это жалко, а это еще крысы не сожрали! Тьфу! Вот пускай теперь этот благотворитель безбирочные нужные вещи перерабатывает!» Она, конечно, была глупа, что с нее возьмешь – старая помойка! Сама крыс боится, вот и наговаривает на честные новые и чистые шкафы!

Впрочем, шкаф ее все равно не слушал никогда. Он же, как на исповеди, целые истории жизни принимал в драгоценных «что получше» и оторванных от сердца жертвах слышал - «может кому пригодится», он ведь все же был благодарным шкафом!
И зря те грязнули замасленное свое автокресло под боком у него бросили – это уж на оскорбление было похоже!

«Ладно бирки, которых не было, даже старый самокат – ладно! Кто-то тут же на нем и уехал, я вообще ни при чем, - думал шкаф, - но это вонючее автокресло… Да как в нем вообще можно было ребенка возить! Что они с ним сделали-то? Я вам что, помойка какая-нибудь, несите, вон, в крупногабаритную! Я-то причем?»

Но бывалая помойка не обижалась: «Ты еще пороху не нюхал!» - говаривала она.
«Много ты знаешь о нашей сети, дура, молчала бы про порох лучше», - втихомолку подумывал шкаф.

И вот 642 вышел в лидеры. Так ему и сказали!
«Что же теперь будет?» - с замиранием сердца ждал он.

А стало вот что: в другом конце площади поставили 1284. Улыбчивый и доброжелательный, он всем обещал моральное удовлетворение правильностью доброго поступка. Потому что конца изменившейся реальности не было видно.