Часть 12. Боль прошлого

Утро начиналось как обычно в последнее время. С жары. Как будто за ночь весь кислород выветрился из комнаты через открытую форточку, и пространство наполняла вязкая теплота, даже дышать становилось трудно. Лето заканчивалось. Август. Но это не приносило облегчения. Лорд еще спал у кровати на коврике, приткнув пушистые тапочки себе под голову. Опустила руку с кровати, по голове погладила. Подумала :"Ох, и не завидую я тебе, Лорд, сейчас такую шубу на себе носить. У меня хоть сарафанчик есть, а у тебя..." Тапки свои у него не забрала. Босиком по полу ступать - хоть какое-то облегчение. "Сейчас кофе сварю себе, чтобы проснуться, холодного молока тебе налью, чтобы ты тоже ото сна очнулся и и пойдем на озеро с утра, ибо к обеду даже вода не спасет."
Я с ним всегда разговариваю. Привыкла уже и кажется, что он речь человеческую понимает. Или к интонациям моим привык. Через минуту сидел уже у стола, дожидаясь обещанного молока.

Поверхность озера дышала утренней прохладой. Покой наполнял пространство. Ни щебета птиц, ни шума волн, как будто мир замер. Бросила на траву коврик, достала книгу. Лорд устроился рядом. Взглянув на меня, положил голову свою на мои колени. Взгляд его теперь убегал вдаль, куда-то к линии горизонта. Вдруг из камышей какие -то люди вытащили лодку, устраивались в ней. Рыбаки, наверное. Резко заработал мотор, взревел как будто, и лодка стала отрываться от берега. Сначала медленно, потом ускоряя движение. Лорд вздрогнул, встрепенулся, неожиданно метнулся к кромке воды, как будто опомнился, как будто этот рев мотора заставил его вспомнить то, что казалось уже забытым давно. Он метался вдоль берега по мелководью, лаял вслед уходящему суденышку. Брызги разлетались во все стороны, а он продолжал метаться, уходя глубже на шаг, потом еще. Когда-то в художественных текстах читала фразу: "Сердце пропустило удар..." Не задумывалась, как это бывает. А сейчас у самой было такое ощущение, что сердце совсем замерло внутри, остановилось от страха за собаку. Оцепенела от ужаса, что еще мгновение и он поплывет за лодкой на середину озера. Бросилась за ним, не соображая уже, какая там глубина, какие слова ему говорить. Хотела одного - быть рядом там, в воде, с ним, поймать за ошейник, остановить, удержать. "Лорд, Лорд...- говорила ему тихо, обняв за шею, удерживая, гладила мокрую шерсть, увлекая к берегу. Его тело мелко  содрогалось от возбуждения. Он как будто мыслями своими был уже в той лодке.  Догадалась я теперь. Мысль эта пришла неожиданно.

- Ты вспомнил, Лорд, хозяина своего вспомнил. Как он уплывал в тот день, тебя на берегу оставив. А ты не понимал, почему он тебя бросает. С тех пор год прошел, а ты ничего не забыл. Вот этот звук мотора вырвал из твоей памяти силой те тяжелые дни твои.

Теперь под нашими ногами была почва, мягкая трава. Надо было с ним разговаривать, уводить подальше от воды, интонацией успокаивать. Усадила его, мокрого, снова на коврик, обняла за шею, не отпускала, все говорила ему, говорила...

- Прошлогодний август. Бархатный сезон. Одинокое побережье моря и ты на камнях, как изваяние. Сам как скала. Никаких эмоций. Беззвучен. Мне казалось, ты ничего не хочешь и ничему рад не будешь, замкнутый в петле своего одиночества. И все же, Лорд, ты со мной разговаривал тогда. Без слов, беззвучно. Разговаривал взглядом. Даже провожал меня к домику, а потом снова уходил к морю. Тосковал. Вот, год прошел, и это не морское побережье, а тихий берег озера...И все же вода кругом. И ты вспомнил. А мы с тобой до сих пор не знаем, где твой бывший хозяин, и жив ли он.

Солнце поднималось выше. Не смотрела я на часы. Не до этого было. Просто сидели рядом, я все гладила и гладила его по голове. Шерсть подсыхала. Некуда было торопиться. Потом сама замолкала. Думала. Вспоминала то прошедшее лето. Говорят люди: время лечит. Так ли это? Время притупляет боль. Сглаживает острые углы, но не удаляет боль из памяти. Иногда тот шов, казалось бы зажившей раны в душе, вот так может рваться. И снова душа на куски. И снова эта боль, как в первый раз. И снова...Как это лечится? Никак. Надо просто быть рядом. Просто быть, чтобы не страшно было одному оставаться наедине с этой болью. Ничто, никакие слова не успокоят. Никаких обезболивающих средств быть не может. Просто находиться рядом. А душа...- она у собаки человеческая, она живая. Именно... душа. И болит. Как у людей. Как у самой. Вдруг вспомнится какой-то эпизод... Обида сожмет в тиски сердце,  захочется плакать. Нет. Не плачешь. Перетерпишь. Уговоришь себя дверь закрыть в то пространство, где боль до сих пор живет. Еще подождешь, потом себя заставишь ключ достать, закрыть эту дверь на замок. Продолжаешь жить. Ибо так надо. Ни рассказывать, ни жаловаться кому-то нет смысла. Просто... надо перетерпеть. Хорошо, если есть кто-то  рядом.  Молча. Чтобы никаких слов не произносил, ни вздохов, ни сочувствия. Ибо не может ближний, даже тот, кому доверяешь, знать градус этой боли.

Так просто сидели мы с Лордом еще какое-то время. Сил не было ни вставать, ни двигаться, ни решать какие-то мелкие проблемы.  Мелкое отошло на задний план. А трещина сегодняшнего дня ныла. И линия горизонта, где небо смыкалось с поверхностью воды не приносила успокоения. Нужно было избавиться от нее.
 
- Пойдем домой, милый. Пойдем. Устал ты сегодня. Пойдем,- шептала ему на ухо,- надо обед разогреть, надо крепкий чай заварить. Солнце, наконец, за облака спряталось. Жарко не будет, пойдем домой Лорд. Пойдем.

Свернула коврик, книжку, сегодня не открытую, в траве нашла, ошейника его коснулась, увлекая. Он шел снова рядом, не оглядываясь. В том была разница: год назад, проводив меня, он возвращался к морю. Сейчас мы с ним оба возвращались домой, эту боль прошлого отложив на верхнюю антресоль своей памяти.