Месяц на двоих. Незнакомцы. Первая правка

Проснувшись, Анна, приподнялась на локте. Она придержала другой рукой одеяло чтобы оно легло на её грудь, прикрывая её, словно кто-то мог заглянуть в иллюминатор или внезапно войти в каюту без стука. Ни того, ни другого не должно было случиться: яхта стояла на якоре в укромной бухте, вдали от чужих глаз, а единственным спутником был Сергей, двоюродный брат Павла, спящий в кают-компании. И всё же это был естественный жест для Анны, скромной женщины, привыкшей, что на неё можно смотреть только её Павлу. Её Павлу, который сам был такой стесняшка. Вчера вечером он раздевался в полумраке так по-солдатски быстро, почти суетливо, а сейчас, когда проснётся, наверняка покраснеет и будет одевать бельё под одеялом. Анна улыбнулась этим мыслям – это было так мило, так трогательно.

Павел, слово то какое  – муж, её муж, высокий, стройный физик-теоретик, ведущий здоровый образ жизни, был в её глазах героем. Он был солдатом где-то далеко-далеко, наверняка очень храбрым и отважным. Он – её защитник. И он же – маленький принц из сказки Экзюпери, такой чистый и наивный. Ну как не любить это чудо? Её персональное, необыкновенное чудо, которое она встретила вроде бы год, точнее заметила для себя всего год назад, в то время как Павел то знал о её существовании с её детства и ждал, когда девочка подрастёт, потом когда выучится на математика и вот теперь она вышла замуж за этого удивительного человека, который осознанно ждал её всю свою жизнь. Когда он учился сам, бегал с автоматом по пескам Африки, он знал что она уже сеть в этом мире. Их брак, заключенный скорее по велению родственных душ, нежели по страстному порыву, был необычен. Оба девственники, они не спешили с близостью, предпочитая наслаждаться духовным единением и медленно, с особым трепетом, распалять друг друга, предвкушая грядущее. Это было их маленькое тайное соглашение, их способ прожить любовь, каждый день открывая новые грани друг друга, как будто каждый рассвет приносил новую главу в их сказке.

Чтобы не стеснять мужа при утреннем свете, Анна, пошевелившись, также одела бельё под одеялом. Затем она встала, надела спортивные штаны и футболку. Пока Анна причёсывалась у зеркала, наводя порядок в своих светлых волосах, она слышала, как за её спиной проснулся её Паша, её Пашка-милашка. И действительно, он, как она и предполагала, надел бельё под одеялом. Анна видела это в зеркале, но не стала смущать мужа. Она лишь улыбнулась сама себе – какая же она счастливая, какие необыкновенные, почти сказочные у них отношения. Сказка, волшебная сказка, которую они писали вместе, как два добрых волшебника.

«Очки… где же очки?» – донёсся сквозь сонливый туман голос Павла. Вечером он положил их на кучу снятой одежды, небрежно брошенной у койки. Ночью Анна вставала тихонько, специально, чтобы переложить их, спрятать за зеркало, чтобы с ними ничего не произошло. В полумраке, в свете луны, пробивавшемся сквозь иллюминатор, она тогда полюбовалась и собой, и своим пушистым мужем, сопевшим как ребёнок, только пушистый ребёнок. Сейчас, улыбаясь, она вручила ему его очки. Павел покраснел, как и предполагала Анна, но смущение быстро ушло, сменившись тёплой благодарностью в глазах. Он не знал про её ночную заботу, но чувствовал её вездесущее тепло.

Тем временем на палубе, где ветер к утру сменил направление, Сергей уже бодрствовал. Он ночевал в кают-компании на откидном диванчике, привыкая к походным условиям, как и полагается майору ФСБ, пусть и временно находящемуся "в отпуске". Он сварил себе крепкий индийский чай, чтобы быстрее проснуться, и поднялся на палубу раньше остальных. Проверил якорный конец, убедился в его надёжности и немного убавил качку, подтянув якорную цепь. Затем снова включил радио, настроив его на привычную волну. Ровный голос диктора, вещавший о погоде и морских новостях, смешивался с мелодичным хлопаньем флажка на мачте. На досках палубы блестели капли ночной сырости, отражая утреннее, ещё несмелое солнце.

Он стоял у борта с кружкой чая, глядя на берег. В памяти вдруг всплыла бывшая жена. Когда-то она уехала, оставив ему двоих сыновей, а позднее выбрала себе в новые мужья обеспеченного человека и его банковский счёт. Сергей нечасто позволял себе думать об этом, но сегодня воспоминание пришло само – вместе с образом большой яхты у берегов Ниццы, где она, вероятно, проводила время с новым спутником. Сергей, сам того не замечая, перевёл взгляд вниз, вглубь яхты, туда, где находилась дверь каюты его брата. Он надеялся, что Паша, брат, с которым столько дорог пройдено вместе, выбрал правильный путь. Ему было видно, какими влюблёнными глазами на Павла смотрела Анна. Умная и задорная по сути ещё девчонка, она выглядела младше своих лет, трудно было поверить, что в кармане у этой девочки диплом математика. Её острый ум, её способность к анализу были ценны не только в повседневной жизни, но и в их текущем, весьма необычном путешествии. Сергей, используя молодую пару для прикрытия своей операции по наблюдению за каким-то контрабандным грузом, перемещаемым по воде, видел, как искренне Анна хотела помочь.

 – Пусть у Павла с Анной всё получится, – негромко сказал он, видимо обращая свои слова как молитву за брата к небу. Он был циником, но в отношении Павла, своего бывшего подчинённого, солдата , а ныне просто двоюродного брата, к которому он испытывал особенную привязанность со времён службы того солдатом под его началом на гражданской войне в Анголе, в нём просыпалась нежность. Павел, сам того не осознавая, стал для Сергея своего рода якорем, напоминанием о простых человеческих ценностях, которые так легко растерять в его профессии.

Дверь из каюты, где спали Павел и Анна, наконец открылась, и в кают-компанию вошла Анна. Выглядела она бодро и уже искала глазами карту, блокнот или любую задачу, которую можно было решить до завтрака. Её математический ум, привыкший к постоянной работе, не мог долго бездействовать. Она прошла через рубку к выходу на палубу, где прохаживался Сергей.

– Радио с палубы слышно даже внутри, – заметила Анна, поднимаясь по трапу и глядя снизу вверх на Сергея.
– Проверяю приём, – ответил он, шутливо. Она улыбнулась.

Следом за ней появился Павел. Он достал альбом и снова начал рисовать. Это была его, можно сказать, физиологическая потребность: выражать свои чувства на бумаге. Анну у борта, низкий берег, сосны и полоску воды – всё это оживало под его карандашом. Писать стихи, рисовать, так выражать свои чувства – для Павла это было естественно, как дыхание. Его душа физика-теоретика, способная объять бескрайние просторы Вселенной, умела находить и красоту в самых простых вещах.

Через несколько штрихов он остановился. На противоположном к яхте берегу, чуть поодаль от бухты, незнакомая семья натягивала палатку. Мужчина расправлял тёмное полотнище, женщина раскладывала вещи, подросток придерживал дугу, а девочка пыталась вогнать колышек в плотный песок. Обычная картина для отдыха на природе, но Павел, обладавший тонкой интуицией, почувствовал неладное.

– Новые соседи, которые могут быть тут неспроста... – сказал Павел, не отрывая взгляда от наброска.
–Или случайное совпадение, – уточнила Анна, её взгляд был прикован к берегу, а ум уже строил первые гипотезы. – Но проверить стоит. Сначала выясним время прибытия, состав группы и причину стоянки. Без выводов заранее.
Сергей оторвал взгляд от берега. Его профессиональный инстинкт мгновенно ожил. Он, конечно, уже заметил новых соседей, но ждал реакции Павла и, особенно, Анны.
–Можно подойти на резиновой лодке и познакомиться. Если они не против, пригласить мужчину на яхту.
–А если откажутся? – спросил Павел.
–Поблагодарим и вернёмся. Наблюдение не требует вмешательства, – ответил Сергей, его голос был ровен и лишён эмоций. Он давно усвоил главное правило своей работы: минимум вмешательства, максимум информации.

Павел закрыл альбом. Анна уже оперативно спускала на воду лёгкую резиновую лодку, проверяя клапан и вёсла. Её быстрая реакция и практичность всегда восхищали Павла. Сергей выключил радио, и тишина на яхте сразу стала плотнее, словно уплотнив предвкушение.

–Я пойду первым, – сказал Павел, глядя на берег.
–Вместе, – ответила Анна. – Так корректнее.
 Её математическая логика подсказывала, что пара выглядела бы менее угрожающе и более естественно, чем один мужчина.

Они сели в лодку и оттолкнулись от борта. Ветер, усилившийся за утро, быстро развернул лёгкое судно боком, грозя унести их прочь от намеченной цели. Павел поймал весло, Анна взяла второе, и их движения стали слаженными, привычными. Но течение потянуло лодку к каменистой полосе у берега.
–Левее, – коротко сказала Анна, её голос был спокоен и чёток. Они выправили курс.
На берегу мужчина поднял руку, но не помахал. Сначала он посмотрел на яхту, потом на Павла и Анну, словно пытаясь понять причину визита. Подросток остановился рядом с ним. Женщина позвала девочку к палатке, словно отводя её подальше от незнакомцев. Лодка уже вошла в узкую полосу прибоя, и незнакомец поднял ладонь, приглашая их ближе. Разворачивалась какая-то новая игра. Павел и Анна, два добрых волшебника в своей сказке, не знали, что их сказка только что приобрела остросюжетный поворот, где им предстояло сыграть в новых главах далеко не второстепенные роли.