Из разных миров

 
           Я думала, что Кира Игнатьевна  «предвоенная», в то время как я сама  «послевоенная», и считала   её глубокой старухой оттого, что уж больно согнули её годы, а оказалось, что мы ровесницы!  Узнав же, что моя соседка по прилавку, торгующая, как и я,  сегодня помидорами,  до пенсии  работала  врачом-хирургом,  была удивлена.  Сначала не понимала – почему удивлена? Потом поняла, какой вопрос хотела бы ей задать.
          Сидели мы как-то снова на рынке с помидорами, покупатели к нам не ломились, и время поговорить было.
        - Как удивительно, что В ТО ВРЕМЯ вы сумели получить высшее образование! – сказала я ей. – Ведь когда мы родились, тогда ещё даже не все умели просто писать, страна боролась с безграмотностью! А у вас – ВЫСШЕЕ ОБРАЗОВАНИЕ!  Девочки и мальчики тогда шли в ПТУ, в ФЗО, вот  и у меня  всего средне-специальное...
         - Как? Да в то время все были одержимы получить высшее образование! У нас весь класс учился очень хорошо, и все поступили в институты, стали специалистами! А какие учителя у нас были! Настоящие учёные! Ведь тогда  здесь было очень много сосланных Сталиным химиков, физиков, литераторов! Многие стали учителями, и у нас в школе такие были!
          Мы беседуем с Кирой Игнатьевной, и она вспоминает, кто из её одноклассников кем стал – это учителя, врачи, инженеры, конструкторы, технологи и редакторы газет...
           - А в какой части Петропавловска вы родились и где жили? – спрашиваю я.
           - Мы жили в центре. Мать у меня была врач, отец преподавал в школе литературу...
           «Вот что значит среда!» - думаю я...
           - А у меня отец был шофёр, а мать уборщица, - сказала я, и замолчала, осмысливая услышанное. Оказывается, мы родились с разницей в два месяца, и  жили, в общем, недалеко друг от друга... Только... нас разделяла  железная дорога! И... ещё что-то. Моя собеседница жила  в центральной части города, а я в так называемом «Рабочем посёлке». Оказывается, Транссибирская магистраль, проходящая через наш город, делила не только город, она делила людей! Образ жизни у них был разный, разные  приоритеты, и девочек такими редкими именами, как «Кира», в Рабочем посёлке не называли!  У нас всё больше Люды, Веры, Любы и Кати...
            Нас рожали в  железнодорожном роддоме барачного типа, ровеснике Транссибирской магистрали, прошедшей через наш город в конце позапрошлого века. Там родились моя мать, я сама, и моя первая дочь. Одноэтажное типовое здание  день-деньской сотрясалось от проходящих составов. В таком же здании – бараке неподалёку находилась и моя первая начальная школа, тоже у самой железнодорожной линии... Умела Советская власть строить бараки! Они и до сих пор, не гниющие, построенные из шпал, пропитанных креозотом, ядовитые, стоят и кому-то служат второе столетие...
             В подобных бараках жили (и живут) и многие жители  нашего Рабочего посёлка.  У нас, за железной дорогой, керосиновая лампа и резиновые сапоги были необходимым предметом обихода очень долго, потому что чаще отключали свет, асфальта не было в помине,  потому  что дороги по весне и после дождей были непроходимы и непроезжие... Школы были похуже, до больниц было дальше, люди жили проще...   
             Каждый выходной они устраивали себе праздники, горланили песни, потом бывшие фронтовики колотили жён, таскали их за волосы,  бегали за домочадцами с топорами... Иногда догоняли, а потом садились в тюрьму... Кто-то ходил на железную дорогу работать, а кто-то грабить – там было чем поживиться, особенно когда переформировывали составы... Людям  отрезало руки, ноги, они становились инвалидами и уголовниками... Такие приблатнённые парни  часто были предметом девичьих мечтаний...
             Мне тоже это казалось романтичным, и мой первый поцелуй в шестнадцать лет был отдан вот такому пареньку Вовке Шабарчину, который вскоре и «загремел» на первый свой лесоповал... У меня хватило  ума не связывать с ним свою судьбу, но  издали я продолжала интересоваться его жизнью – вся жизнь его прошла по тюрьмам, в конце концов он сгорел по пьянке в родительском домике...
             Вспоминая своих одноклассников, я соображаю: Мишка Баталов вечный «тюремщик», прожил всего лет  сорок пять, был убит...  Серёжка  Миронов убил жену, за что дали ему десять лет. Потом сидел за воровство и разбой... Сашка Лаптев замёрз на крыльце у друга, когда после тюрьмы зимой жена домой его не пустила, и даже друг дверь не открыл... Витька Наумов восемнадцати лет убил своего ровесника на танцах, когда тот не захотел отдать ему понравившийся Витьке шарфик... Витька Поздняков пьяный свалился со стройки с пятого этажа, но чудом уцелел. Через год он же свалился с третьего этажа и погиб. Было ему лет сорок... Толька Максимовский жил долго и пил много. Так надоел своей семье и сам себе, что повесился... Саша Колпачков восемь раз женился, остался без носа – вместо него была посреди лица просто дыра с розовыми внутренностями, так и загнулся на трубах теплотрассы... И так – почти все... Единицы уцелели и стали достойными людьми... 
              Поскольку, подросшим, дома дорожить нам было нечем, мы мечтали вырваться из Рабочего посёлка в большую жизнь. Мы ехали на БАМ (как мои подруги-соседки) или вербовались на рыбную путину (как я)! И, правда, обретали другую жизнь. Другие, более инертные, оставались на месте. Парни работали и пили по примеру своих отцов, девушки выходили за них замуж, рожали девочек и мальчиков, у которых образец жизни был перед глазами...
   
              У Киры был другой образец жизни перед глазами, она закончила десять классов, потом поступила в институт, где и познакомилась со своим будущим мужем, парнем, тоже получающим высшее образование в Авиационном институте...
              Я общалась с людьми другого качества, другого образования, других взглядов, и моим мужем стал простой парень, молодой морячок с Дальнего Востока... Я и его с трудом  добыла, завербовавшись на рыбную путину на Камчатку, потому что замуж не торопилась, и пареньки из местного окружения были все расхватаны теми девушками, которые надеялись  в замужестве стать счастливее.
 
              Разные приоритеты, разные люди вокруг, разные сферы общения были у нас... Но теперь мы сидим по-соседству на рынке, торгуем помидорами, и подводим итоги:  РОДИЛИСЬ МЫ С КИРОЙ В ОДНОМ НЕБОЛЬШОМ ГОРОДЕ И В ОДНО ВРЕМЯ, НО ОКАЗАЛИСЬ ИЗ РАЗНЫХ МИРОВ!..