Бесстихийница Глава 2. Князь

«Если человек чего-то не знает, он этого боится. Но если вы чего-то не знаете — это не значит, что этого не существует. Это значит лишь то, что пространство оставило для вас место для магии».
— Ксения Меньшикова

ГЛАВА 2. КНЯЗЬ

Во сне я с восторгом рассказывала маме о поездке в Красноярск:
— Мама, мама, я качалась на качелях с настоящей невестой! А еще она взяла меня покататься в машине! А потом мы с бабушкой ехали в поезде и шли по большому-большому мосту. Там были настоящие паровозы!

Я снова видела себя маленькой девочкой, которую бабушка крепко держит за руку. Мне было всего три с половиной года. Так совпало, что в начале июля родилась моя младшая сестрёнка, а бабушку с дедушкой родственники из Красноярска как раз пригласили на свадьбу.

Папа был очень молод и только учился ответственности. На радостях от рождения дочери он попросту оставил меня в ночной группе детского сада — в советские годы это было официальной практикой на случай вот таких экстренных семейных ситуаций. Узнав об этом, бабушка с дедушкой решительно забрали меня к себе прямо перед своим отъездом.

Мы ехали ночным поездом. Он ритмично стучал колесами: тук-тук, тук-тук. Вагон мягко покачивался, убаюкивая пассажиров. А утром перед самым прибытием всех разбудил проводник. Я открыла глаза и сразу прижалась носом к стеклу.

За окном вагона вырос ОН — стальной великан, перекинутый через могучий Енисей. Передо мной стремительно замелькали его огромные ажурные фермы, навсегда впечатываясь в мою детскую память.За рекой, сколько хватало глаз, высились невероятные горы, окутанные утренней дымкой. Мечтательные и безмолвные, для меня они были живой сказкой, охраняющей этот сонный край.

Много позже я узнаю, что это знаменитый Красноярский железнодорожный мост — настоящий шедевр инженерной мысли, созданный выдающимся инженером Лавром Проскуряковым. В 1900 году на Всемирной выставке в Париже его модель получила Гран-при и Золотую медаль, наряду с самой Эйфелевой башней.

А потом замелькали шумные, счастливые молодожёны, пышное белое платье невесты, взлетающее к синему небу на качелях, и залитая солнцем машина, которая везла нас вглубь незнакомых улиц. Это был самый первый, неосознанный подарок, который сделал мне город — ощущение абсолютного праздника. Этот сон укутал меня таким теплом, что, когда на рассвете зазвенел будильник, мне долго не хотелось просыпаться.

Пока шла по улице в студию пилатеса, в голове крутились слова Князя. Морозный воздух казался непривычно тяжелым. Полгорода еще спало, а в моей душе уже вовсю шла невидимая борьба между здравым смыслом и тем, что я пережила у подъезда. «Ладно, вечером приду домой и отыщу старые городские хроники», — пообещала я себе.

Моя рутина специалиста по движению началась ровно в восемь утра. Привычные команды, позы, контроль чужого дыхания и движений — всё это требовало моей концентрации. Тело механически выполняло свою работу, но мысленно я то и дело возвращалась в пустую прохладную квартиру, где остался Тёмочка.

В обеденный перерыв я устроилась с книжкой у окна в «Академии кофе». Мне нравится это атмосферное место: звуки кофемашины, аромат кофе и выпечки, янтарный солнечный свет из больших окон — всё это приятно заземляет. Потом сходила домой, покормила кота, отдохнула и к шести вечера снова вернулась на работу.

Без пяти восемь раздался привычный звук домофона. Ко мне шёл Паша — каждый вторник и четверг по традиции заканчивались тренировкой с ним. Через пару минут я открыла дверь, и на пороге показался он.
— Привет!
— Привет! Проходи. Сейчас я приготовлю оборудование, и начнём.

За два года общения мы незаметно сблизились до глубоких, душевных разговоров. Мы обсуждали всё на свете: погоду, работу, медитацию, мораль книг и семейные истории, делились впечатлениями от прошлых поездок.
Наши занятия часто затягивались — вместо положенного часа мы могли провести вместе два, а потом ещё минут тридцать простоять в дверях перед прощанием.
Он всегда уходил по-особенному: выходил из студии спиной в подъезд и неотрывно смотрел мне в глаза.

Мы оба голубоглазые. Летом мы превращаемся в смуглых, загорелых аборигенов. На фоне моих длинных каштановых кудрей его короткая стильная стрижка и королевское бритьё выглядели особенно эффектно. Рядом с ним я чувствовала себя малышкой. Хотя при моей спортивной комплекции меня трудно назвать хрупкой, Паша был по-настоящему высоким и мощным.

Иногда он не успевал переодеться после работы и приходил прямо в офисном костюме, напоминая голливудского мачо. Непросто, наверное, его коллегам-женщинам находиться с ним рядом — такие мужчины чертовски волнуют кровь. Вот и я поймала себя на том, что испытываю к нему глубокую, совсем не рабочую привязанность.

Ближе к концу занятия начались те самые душевные разговоры. Паша увлечённо рассказывал, как прошёл его день и какие острые моменты случились на работе, а я в подробностях расписывала ему свои недавние ночные поиски ключа.

— Помнишь, я говорила, что осенью потеряла чип от домофона? Пришлось сидеть на качелях и ждать сына из колледжа, потому что не могла попасть в подъезд, — улыбнулась я.
— Да, помню, — отозвался он.
— Знаешь, как детям в детстве рукавички на резиночке через рукава продевают, чтобы не терялись? — я не сдержала смех.
— Точно! У меня в детстве такие же были.
— Вот и мне, похоже, пора ключ на резиночку пришивать, чтобы не теряла.
— А сын надолго в Питере? — неожиданно спросил Паша.
— На пару недель точно, обратный билет уже на руках. Но, может, и дольше останется — его ведь всегда можно поменять.

Про то, как отчаянно просила помощи у князя города К., я предпочла умолчать. Слово за слово, и вот я уже тянусь за телефоном, чтобы показать ему видео с той самой новогодней ночи. Это было совершенно безумное, ни на что не похожее приключение. О таком точно не услышишь каждый день. Слушайте. Я сейчас и вам расскажу.

— До новогодних праздников оставалось всего два дня. Сын запланировал себе кучу мероприятий, а я настраивалась провести эти дни дома с котом. Вечером тридцатого декабря перед сном захотелось позаниматься йогой. Выключила свет в комнате, чтобы дать глазам отдых и сконцентрироваться на ощущениях в теле. Оставила лишь тонкую полоску света из прихожей. Расстелила коврик, подышала, мягко прошлась по асанам: собака мордой вверх, вниз… слушала свое дыхание. Практику закончила шавасаной, поэтапно расслабляя все суставы, мышцы, нервную систему и сердечный ритм.

Эту технологию расслабления я изучила по трудам Сатьянанды Сарасвати и Тирумалая Кришнамачарьи, и всегда с благодарностью вспоминаю об этих великих учителях.

Лежу, голова абсолютно ясная, мыслей нет... и вдруг тишину нарушило бряканье телефона. Я открыла сообщение и удивлённо воскликнула вслух: «Счастливые люди! Вот бы и мне так! Тоже хочу билеты на самолёт за две тысячи!» Новость пришла в телеграм-канал с распродажами билетов из Москвы.

«А вдруг мне повезёт, и я найду что-то подобное из Красноярска?» — промелькнула шальная мысль, и я тут же открыла приложение «Аэрофлота». Куда лететь? Из Сочи вернулась всего неделю назад. В Москву не тянуло, а вот в Питер — с огромной радостью. Я крутила даты, перебирала рейсы, и с пятой попытки мне всё-таки удалось забронировать билеты туда и обратно за невероятные 4048 рублей!

Был, правда, один нюанс: на всё про всё в Санкт-Петербурге у меня оставалось около двенадцати часов, а сам вылет стоял всего за несколько часов до боя курантов. Как только бронь подтвердилась, я подскочила с коврика и от волнения принялась буквально бегать по квартире.

— Мам, у тебя всё в порядке? — раздался сонный голос сына из спальни.
— Да, всё хорошо! Сын, ты не против, если я в новогоднюю ночь улечу в Питер, а утром вернусь?
— Нет, конечно, я же всё равно уеду к друзьям, — отозвался Алекс.
— Я нашла супердешёвые билеты, бронь подтвердилась. Это шанс исполнить мечту! Приготовлю тебе праздничный ужин и уеду в аэропорт, хорошо?
— Ок! — легко согласился он.
— Я познакомлюсь с городом и открою путь для тебя,чтобы ты смог полететь туда в феврале, — сказала я и оплатила бронь.

Тут же, затаив дыхание, написала приятельницам. Ася перебралась в Санкт-Петербург ещё в пандемию, а Люда уже несколько дней находилась там со своим мужчиной в романтической поездке. Я собиралась лететь в город мечты впервые, поэтому педантично выпытывала у девочек каждую деталь: как добраться из аэропорта до метро, как потом дойти до Дворцовой площади, чтобы пересечься с Людой, и каким маршрутом ехать к Асе.
Через час у меня уже был готовый план в деталях. Я перенесла его на лист бумаги, вырванный из тетрадки, и положила во внутренний карман парки.

На следующее утро я рванула в магазин за правильной обувью под коварную питерскую погоду. В Street Beat мне повезло отхватить суперклассные, высокие и стильные кеды от французского бренда — тёплые, как сибирские валенки. Они оказались настолько идеальными, что за всю поездку я ни разу не натёрла ноги (и позже, уже вернувшись домой, без раздумий купила себе точно такие же, вторые).

Больше всего меня грела одна безумная мысль. Я сотни раз видела у блогеров в сторис, как они умудряются отпраздновать Новый год дважды за ночь: сначала на высоте одиннадцати тысяч метров, а затем в городе прилёта. Этот трюк с разницей часовых поясов казался мне настоящим волшебством. И мне до бабочек в животе хотелось пережить это самой.

В аэропорт я выехала в режиме строжайшей секретности. Я до конца не верила, что свой 2024 год встречу в Санкт-Петербурге — уж больно низкой была цена за билеты. «Никому ни слова, пока не сяду в самолёт», — упрямо твердила себе. Дорога до терминала промелькнула легко, до начала посадки оставался целый час. Я успела звякнуть сыну, а после уютно устроилась в кофейне. Праздничную безмятежность разрушило объявление из динамиков: буквально за пять минут до начала посадки рейс задержали.

Зал ожидания тут же загудел на сотни тревожных голосов. К счастью, паника оказалась преждевременной — на посадку нас пригласили уже через пятнадцать минут. Но этого времени мне хватило, чтобы познакомиться с двойняшками из Красноярска. Сёстры были моими ровесницами и походили друг на друга как две капли воды.

 — Девочки, вы ждёте самолёт в Питер? — спросила я.
— Да! Меня Нина зовут, а это моя сестра Юля, — улыбнулась одна из них.
— Будем знакомы, я Ольга, — рассмеялась я. Слово за слово, мы быстро разговорились.

Оказалось, девчонки тоже ухватили «счастливые билеты», как и я, только их обратный рейс был через сутки. Они регулярно летали в Санкт-Петербург с пятнадцати лет и знали его наизусть. Мы сошлись на том, что в Пулково держимся вместе и берём одно такси на троих до центра — так и бюджетнее, и быстрее.

Уже в самолете, устроившись в кресле, я написала сыну, поздравила сестру и брата. Сразу после моего сообщения на экран вывелся входящий от брата:

— Тётя Оля, ты где сегодня празднуешь? — раздался в трубке его голос. Он всегда меня так в шутку называет.
— Я в самолёте сижу. Твоя сумасшедшая сестра летит на одну ночь в Питер, а утром обратно. Передавай всем привет и мои поздравления!
— Удивила! С Новым годом, сестра! Оставайся такой же неугомонной. Ты нам такой нравишься!

Проводница провела инструктаж, и самолёт взлетел.
— С Новым годом по красноярскому времени, дорогие пассажиры! Вас поздравляет командир экипажа, — ворвался в полудрёму голос пилота.

В ту же секунду салон взорвался аплодисментами. Совершенно чужие люди, как один, хлопали в ладоши, выкрикивали поздравления и улыбались друг другу. Но вспышка ликования быстро угасла. В салоне приглушили свет, пассажиры потянулись к подушкам, и всё стихло. Лишь за бортом ровно и убаюкивающе пели двигатели. Самолёт шёл идеально, без единого намёка на турбулентность. Посадка была мягкой, под новые дружные овации — уже в благодарность экипажу.

До Нового года, теперь уже по питерскому времени, оставался всего час. Стрелки часов неумолимо поджимали. Прямо у трапа нас ждало маленькое чудо: Дед Мороз и Снегурочка угощали пассажиров мандаринами. Люди вокруг были взволнованы и, вдыхая морозный цитрусовый воздух, спешили поскорее разъехаться кто куда. В терминале Пулково мы быстро отыскали друг друга в толпе, подхватили багаж и запрыгнули в вызванное такси.

Переодеваться в тёплое пришлось прямо на ходу, в салоне машины, изрядно смущая водителя. Мы пытались побыстрее натянуть на себя свитера и куртки: родной Красноярск провожал нас ласковыми минус тремя, а Петербург с порога обжёг суровыми шестнадцатью градусами ниже нуля. Я жадно прильнула к стеклу, пытаясь рассмотреть в ночной темноте ускользающие детали города.

Меня слегка лихорадило от сладкого предвкушения, а в голове крутился чёткий праздничный маршрут. Сначала — на Дворцовую площадь, к величественному Зимнему дворцу. Там меня уже ждала влюблённая пара — тоже земляки. А после полуночи я собиралась нырнуть в метро и умчаться к Асе, для которой везла особенный подарок из дома. План казался безупречным. Вот только у судьбы на эту ночь были совсем другие виды.

— И вот мы на Невском проспекте, — продолжала я, заново переживая те эмоции. — С одного его конца было совершенно не разглядеть, где он заканчивается. Мы оказались на самой обочине колышущейся толпы, пестрившей шапками, пальто и пуховиками всех мастей. Что удивительно — никто не толкался локтями. Все были в ожидании курантов.

До Нового года оставалось ровно пять минут! У девчонок с собой были маленькие бутылочки шампанского из дьюти-фри и пара пластиковых бокалов. Игристое разлили в мгновение ока. Мне тоже плеснули глоток — за компанию. В полночь толпа взорвалась и запустила гул, как огромный пчелиный рой.
Сотни рук одновременно вскинулись вверх, взрывая хлопушки, и улица как один человек выдохнула: «С Новым годом!»

Мы с радостью подхватили этот сумасшедший порыв:
— С Новым годом, Красноярск! — во весь голос крикнула Нина.
— С Новым годом! — в один голос отозвались мы с Юлей.

Я достала телефон из кармана и принялась снимать на видео эту невероятную сцену. Представь — сотни людей ликуют, обнимаются и поздравляют друг друга! Повсюду хлопают пробки шампанского, с треском рассыпаются искры бенгальских огней. Весь город в эту секунду казался огромной, живой, светящейся декорацией. Было светло как днём и невероятно красиво!

— Но сказка быстро столкнулась с суровой реальностью, — вздохнула я, глядя на Пашу, и продолжила свой рассказ. — Из-за мер безопасности концерты отменили и весь центр Санкт-Петербурга был перекрыт. Повсюду курсировали полицейские патрули. Чтобы попасть на Дворцовую площадь к главной новогодней ели, пришлось отстоять огромную, медленно двигавшуюся очередь.
 
Прежде чем нас пропустили, мы пережили досмотр вещей и прошли сквозь рамки металлоискателей. Все эти кордоны безопасности растянулись больше чем на час, и мой идеальный план окончательно рухнул. С Людой встретиться так и не удалось: Дворцовую разделили ограждениями, и она со своим мужчиной наглухо застряла с совершенно другой стороны площади. Пробиться друг к другу сквозь оцепление было нереально.

Зато с сестрами оказалось удивительно надежно и душевно. Поняв, что к Асе среди ночи я тоже уже не доберусь, я приняла спонтанное решение остаться с двойняшками до самого утра. Мы пешком обошли всю историческую часть города.

Ночной Питер обжигал морозным ветром. Хорошо, что некоторые заведения работали круглосуточно. Мы то и дело ныряли в уютные кофейни и ресторанчики-гриль, чтобы погреться и отдохнуть.

— Атмосфера там была совершенно особенная, — заворожённо продолжала я. — Представь: вокруг люди общались на самых разных языках мира, пили кофе вместо алкоголя. Улицы были украшены так помпезно и торжественно, словно мы каким-то чудом окунулись в эпоху правления Екатерины Великой. Это был не просто город, это был город-бал!

 Величественный Казанский собор, сказочный Спас на Крови, подсвеченный огнями Дом книги, замерзшая Мойка и, конечно, царский Зимний дворец...
Всё вокруг сияло, кружилось и дышало историей.Заячий остров, Петропавловская крепость, Фонтанка... И всё это мы успели обойти всего за одну ночь!
Яркие моменты я снимала на камеру.

Я топала прямо по разделительной полосе Невского проспекта в своих новых французских кедах и улыбалась. Мы с девчонками шутили: «Какая разница, какие у тебя кеды, если ты гуляешь в них в новогоднюю ночь по центру Питера!»

Ранним утром спустилась в метро, затем пересела на автобус, и через пятнадцать минут уже стояла в терминале аэропорта. Обратно долетела без происшествий. Почти всё время в воздухе я настолько крепко спала, что даже шея затекла. Когда самолёт коснулся полосы в Красноярске, на дворе стоял глубокий вечер. По пути домой забежала за продуктами в «Командор» и наконец-то обняла своих любимых мальчиков. Я положила мобильный на подоконник и посмотрела на Пашу. Наша тренировка уже давно подошла к концу.

— А как ты отпраздновал? Мы ведь с тобой так особо и не поговорили на эту тему, — спросила я.
— Да как-то... особо рассказывать нечего, — уклончиво ответил он.
— Ну что, совсем было скучно в Геше? — с улыбкой поддразнила его я.
— Да нет, почему же, — Паша пожал мощными плечами и начал делиться своими впечатлениями от поездки.
Он рассказывал о заснеженных склонах Шерегеша, а я смотрела на него, слушала его голос и улыбалась.

Уже дома перед сном я забралась под одеяло вместе с пушистиком и занялась изучением истории места, на котором вырос Красноярск. Город К. поднялся на землях Тюлькиной землицы, там, где когда-то жило свободолюбивое племя аринцев.

Ими правил легендарный князь Тюлькю по прозвищу Лиса. Он искусно лавировал в политике между енисейскими кыргызами, монгольским Алтын-ханом и русскими казаками. Местные племена жили на богатых сибирских просторах, но были истощены постоянными набегами.

Князь Тюлькю миролюбиво встретил отряд Андрея Дубенского, поднявшийся по течению Енисея в поисках места для нового оборонительного острога. Но казаки не защитили племя от поборов. Напротив, аринцам пришлось платить тройную дань. Оставшись на родных берегах под этим тяжелым гнетом, некогда свободное племя со временем постепенно перестало существовать. Аринцы растворились среди качинцев.

Забылся их редкий язык, стёрлись кочевья, и только древние названия, которые мы, современные красноярцы, произносим каждый день, до сих пор хранят их невидимые следы. Остров Татышев, речка Бугач, урочище Кум-Тигей — всё это было их домом.От этих мыслей мне стало грустно.

Я погладила кота и продолжила читать. На светящемся экране открывались всё новые подробности. Оказалось, аринцы сильно отличались от привычных нам коренных народов Севера: историки описывали их как людей европеоидного типа, высоких, светлоглазых и светловолосых. Я представила, как эти свободолюбивые люди ходили по тем самым местам, где я люблю гулять. Передо мной из древности проступал совсем другой Красноярск — шаманский, полный легенд и тайн.

Оценив дружелюбие местных племён и стратегическую выгоду этих земель, Андрей Дубенский понял: крепости здесь быть. Казаки остановились у слияния рек Енисей и Кача. Поражённый суровой красотой этого края, воевода отправил в Москву чертёж и грамоту царю Михаилу Фёдоровичу Романову со словами:

«На яру место угожее, высоко и красно, и лес близко всякой есть, и пашенных мест и сенных покосов много, и государев де острог на том месте поставить мочно».

Строительство крепости велось силами трёхсот отважных казаков. Всего за две недели, с шестого по восемнадцатое августа, они возвели малый деревянный острог. И уже на следующий день, девятнадцатого числа, он был официально заложен.В первых государственных грамотах его именовали Новым Качинским острогом, но в народе сразу прижилось другое, поэтичное имя — Красный Яр. Так Дубенский назвал эту землю за красоту здешних склонов и алые глиняные обрывы речного берега.

Сейчас на территории бывшей крепости раскинулась площадь Мира. Она возникла на пепелище после того, как в 1773 году старый острог окончательно сгорел. Позже город начали восстанавливать по строгому проекту и подобию Санкт-Петербурга, дав ему чёткую линейную планировку. Пространство крепко связало эти два центра невидимыми стальными нитями времени.

Много позже я узнаю, что именно из Санкт-Петербурга придет еще один сакральный знак: 5 октября 1822 года там будет подписан императорский указ, по которому Красноярск официально признают столицей огромной Енисейской губернии.

А ведь всего через два года после основания город едва не исчез. В 1630 году из Москвы пришёл суровый приказ — снести острог как неперспективный. Молодую крепость посчитали бесполезной обузой для казны, а енисейские воеводы засыпали столицу доносами. Дубенскому пришлось уехать, чтобы отстаивать своё детище на суде.

Город спасли сибирские расстояния — пока царская грамота месяцами шла по таёжным тропам, кочевники снова пошли в набеги. Соседние воеводства первыми забили тревогу, понимая: без Красного Яра падут и они. Москва отступила. Андрей Дубенский отвоевал свой острог на бумаге, доказав, что эта земля — нужна.


Сегодня историческое место основания в народе зовут Стрелкой. На нем высится величественная Триумфальная арка, возведенная в 2003 году к 375-летию города — в память о тех самых трехстах казаках, изменивших судьбу этой земли.
И каждый вечер на здании музейного центра зажигается слово «Свобода». Впервые я замечу его, когда пойду бродить по набережной после новогодней поездки в Питер. Теперь эта традиция обрела для меня иной смысл. Я живу в городе, который когда-то вопреки всему появился на карте и подарил многим свободу.