Сквозь призму времени

Часть 12. Женская линия. Мама

Мама… Это слово живет в тебе от рождения до самой смерти. В минуты радости и жизненных невзгод мы держим это слово как талисман спокойствия, успеха и надежды. И детская вера не иссякает с годами. Кажется, что стоит прижаться к родному человеку и станет легче. Надеюсь, что для большинства людей это так и есть.
Иллюзия безопасности твоей жизни держится на плечах этих женщин, дающих нам жизнь. Но время беспощадно разрушает детские иллюзии. Мы улетаем из родного гнезда, и мамина защита становится просто символом нашей прежней жизни.
Какой была моя мама? Разной!  Я родилась, когда ей было 20 лет. Одна с маленьким ребенком в голодное военное время, с единственной целью – выжить любой ценой, с жаждой жизни, которая бывает только у совсем молодых людей. Для мамы, моя бабушка, не работавшая в военное время, была обузой. Но это была и возможность скинуть заботы о совершено не вовремя появившемся ребенке, и попытаться самой встать на ноги. Ей было 20, она работала в карточном бюро, бегала на свидания, и даже ее поклонники удивлялись, как она спокойно уходила из дома несмотря на отчаянный плач ребенка.
Потом она вышла замуж. Родился второй ребенок. Бабушки уже не было рядом, но была няня, был любящий заботливый муж на 13 лет старше ее. Я так и оставалась на втором плане. С момента рождения второго ребенка она нигде не работала. Муж обеспечивал всю семью. О детях заботилась няня. Она скучала. Сейчас  меня больше всего  удивляет, что в этот благоприятный период жизни у нее не возникло даже мысли, что можно было работать или получить какое-нибудь образование. Так продолжалось с 1947 по 1958 год, когда она родила третьего ребенка. И все бы ничего, но ребенок был не от мужа. Еще хуже было то, что она поехала с другим мужчиной на теплоходе из Тюмени в Тобольск, взяв с собой своего 10-летнего сына. Мальчик стал невольным свидетелем этой измены. Скандалов в семье не было. Муж все понимал, но молчал. Ему исполнилось 50 лет и его уволили из НКВД по выслуге лет. А осенью 1960 года он умер на руках сына от инфаркта. Сладкая жизнь для мамы закончилась.
Я написала, что мама была разная. Это так! Вот теперь это была совсем другая женщина. Вдова с тремя детьми в 38 лет. Без работы и фактически без образования. Я только что поступила в институт, братьям 12 и 2 года. 2 комнаты в коммунальной квартире, печное отопление. Ее приняли временно на работу в Госбанк пересчитывать деньги на время денежной реформы. Младший сын пошел в детский садик, старший учился в 6 классе. После увольнения из Госбанка ее взяли на время декретного отпуска сотрудника в Областную торговую инспекцию. И это стало спасением для всей семьи, т.к. после испытательного срока она осталась в штате.
Чем была торговля в шестидесятые – восьмидесятые годы? Даже не знаю, как точно ее охарактеризовать. Эпоха тотального дефицита в стране. Торговля владела миром, жизнью людей. Все, чего не было на полках магазинов, продавалось и покупалось за большие деньги. И можно себе представить какие колоссальные возможности были у торговой инспекции. Инспекторы были грозой для начальников отделов снабжения, так называемых ОРСов и УРСов, складов и баз. И, конечно, инспекторы пользовались своим положением.
Я не знаю всего, поэтому напишу лишь то, чему была сама свидетелем. Сначала это были маленькие «привилегии». Еле заметные, скорее похожие на дружеские отношения. Когда я приезжала к маме, то редко видела ее на кухне. Она работала. В обед мы встречались обычно возле облисполкома. Заходили в здание со служебного входа и проходили прямо в VIP-зал. Нас уже ждали. Прекрасный обед сопровождался длинными разговорами, улыбками, всевозможными комплиментами. А уходили мы после обеда с полной сумкой продуктов, деликатесами, разнообразной выпечкой «на ужин». Со временем я стала замечать, что мы ни за что не платили.
Иногда маме требовалось купить что-то из вещей: сапоги, пальто, меховая шапка. И мы ехали на какой-то склад под Тюменью. Для таких поездок использовались мы, наша машина. Ну и, конечно, в этом случае и нам что-то перепадало из дефицита.
Последняя наша поездка закончилась покупкой новой машины для нас. Машины продавали по талонам. Самим купить было невозможно. Но платой за машину была покупка для тещи дубленки.
За эти 15 лет работы в инспекции в доме появилось все от мебели до 1-комнатной квартиры для младшего сына в Надыме, на севере Тюменской области.
На пенсию она ушла в 55 лет в 1977 году. Не знаю, добровольно или принудительно. Пенсия в советское время у нее была хорошая, но все изменилось с распадом Союза. На жизнь пенсии не хватало.  Остаток своих накоплений она вложила в какую-то финансовую пирамиду и потеряла все.
В 1998 году она пошла получать пенсию. Это было совсем недалеко. Когда она возвращалась домой, в подъезде ее ударили по голове, но она успела вставить ключ в замочную скважину, прежде чем потеряла сознание. Сумку с деньгами украли, но квартира была на сигнализации, приехала охрана и увезли ее с черепно-мозговой травмой в больницу. Травма оказалась не серьезной, гораздо хуже был психологический шок от нападения. Она позвонила сыну. Мне она не позвонила и не написала.
Миша, мой брат, к тому времени был полковником в отставке. Окончив Новосибирское военно-политическое училище, женился, служил в Хабаровске, там родилась его дочь Наташа.  Учился в Москве в Военно-политической Академии имени Ленина, потом служил в Монголии, в Абакане, в начале 90-х получил назначение в город Омск. С распадом Союза полит.органы в армии были упразднены. Миша закончил службу в должности замполита дивизии.
После маминого звонка Миша с женой приехали в Тюмень, продали нашу семейную 3-хкомнатную квартиру в центре города и перевезли маму в Омск. В центре Омска, недалеко от квартиры брата купили для нее 1-комнатную квартиру. Деньги успешно поделили и только тогда мне позвонила мама и сказала, что она уже живет в Омске. Я отлично поняла, что они сделали, но попыталась сохранить нормальные отношения.
1998 год был для нас непростым. У меня постоянно болел желудок решили, что надо заняться здоровьем и в первую очередь нормально питаться. От работы до дома было далековато, поэтому обедала я в лучшем случае бутербродами. Валера решил, что надо поменять квартиру поближе к моей работе, чтобы я обедала дома, и нашел отличную 4-хкомнатную квартиру с окнами на юг и огромной лоджией. Владельцы этой квартиры согласились на обмен нашей 3-хкомнатной квартиры с доплатой 1 тысячи долларов. Денег  у нас не было. Муж взял в долг у сослуживца. Это был июнь 1998 года. Мы переехали. А в августе  грянул дефолт. Доллар стоил 6 рублей и за несколько дней стал 30. Планировали рассчитаться за месяц, а теперь надо было копить полгода. Самым простым решением было занять у мамы и брата, они только что продали квартиру. Я поехала в Омск и получила вежливый отказ: мама ссылалась на брата, брат на маму. Денег мне не дали. Приехала домой совершенно разбитая. На работе рассказала, что «кредитор» волнуется, боится, что мы не вернем долг. И тут совершенно неожиданно начальник отдела администрации города достает из сумочки 1000 долларов и говорит: «Вернете, когда сможете».  Она копила деньги на мебель, но сказала, что сейчас не время для покупок, мебель подождет. У меня из глаз слезы брызнули. Никаких просьб, никаких расписок, просто человеческое понимание ситуации.
В Омске мама жила одна в своей 1-комнатной квартире. С 2000 года она начала жаловаться, что деньги все «ушли», а жить на пенсию тяжело. Стала отправлять ей ежемесячно небольшую сумму, чтобы хотя бы покрыть расходы на коммунальные услуги. В 2007 году ей исполнилось 85 лет. Мы с мужем приехали в Омск на машине. Привезли подарки, но брат ничего не организовал, юбилей провели дома, мы явно не вписывались в их компанию.
В марте 2011 года позвонил Миша, сказал, что мама совсем плоха, надо решить вопрос ухода за ней. Я приехала и была в ужасе, маму было не узнать, лежала уже трое суток, не вставала. Я нашла социальную службу, заключила договор по уходу, оплатила на месяц вперед, сказала, что буду платить ежемесячно. И тут мама попросила меня забрать ее из Омска, она хотела переехать ко мне. Ирония судьбы! 2011 год. Мужу 70 лет, мне 68,  мы оба работаем. У нас 4 этаж, дом без лифта. В машине нужно везти лежачую больную 1 000 км. И я сказала: «Нет, ты сделала свой выбор». Тут пришла сиделка, начала хлопотать возле нее. На следующий день я уехала.
1 апреля 2011 года рано утром раздался звонок. Мамы не стало. Я поехала на похороны. Как рассказала мне соседка мамы, жена брата в течение нескольких лет «обрабатывала» маму, чтобы завещание было оформлено только на Мишу. Но, видимо, у нее не получилось.  Я сходила к нотариусу, т.к. половина  ее однокомнатной квартиры была моей по завещанию.  Квартиру Миша продал, в договоре купли - продажи квартиры в центре города Омска была «смешная цена», примерно в 2 раза ниже рыночной стоимости. Спорить я не стала. Через 6 месяцев забрала свою половину и отдала эти деньги дочери. Последний раз я приезжала в Омск на ее 100 лет в июле 2022 года. Приехала утренним поездом, Миша встретил на вокзале, поехали сразу на кладбище, а оттуда опять на вокзал, у меня уже был обратный билет.

Часть 13. Черная полоса 2011-2015г.г.

С 2011 года началась очередная черная полоса в нашей жизни. Сначала 1 апреля 2011 года в Омске умерла моя мама. Ей было почти 89 лет. Потом 2 мая 2012 года у Валеры был инсульт и 5 лет все мои силы были растрачены на то, чтобы поставить его на ноги.
26 ноября 2013 года умерла от инсульта последняя сестра Валеры – Галя, которая жила в Кемерово. Там остался ее сын Эдуард Франциевич. Живет по-прежнему в бывшей нашей квартире. С женой давно в разводе, сын живет в Питере.  Эдик на инвалидности, давно не работает. Помогают ему выжить бывшая жена (думаю, надеется, что сын их получит в наследство квартиру), иногда высылает деньги Таня, дочка Риты, в память о тете Гале, сестре ее рано ушедшей мамы.
30 октября 2014 года в Омске умер мой младший брат Сергей. Умер в омской больнице, куда его привезли из деревни в реанимацию. Миша похоронил его рядом с могилой мамы.
В 2015 году у Миши, полковника в отставке, принимавшего участие в ликвидации последствий аварии в Чернобыле, обнаружили закупорку сразу нескольких сосудов. Он перенес ряд операций сначала в Омске, а потом в Москве, в госпитале им. Бурденко. Осенью 2017 года Миша приезжал к нам в Заречный. Вроде чувствует себя неплохо, но регулярно пьет таблетки.
В Омске живет с женой Раисой, с которой они поженились в 1971 году сразу после того, как Миша окончил военное училище. Там же живет их единственная дочь Наталья и ее сын, внук Миши, Саша. Наташа развелась с мужем, когда Саше было 3 года. Миша купил для нее 2-х комнатную квартиру в Омске недалеко от своей квартиры. Саша до окончания института жил в квартире дедушки с бабушкой. Сейчас живет с мамой, работает, увлекается музыкой. Он играет на ударных инструментах и ездит на гастроли. Владеет английским языком.
В последнюю нашу встречу с мамой мы горестно обсуждали, что все мы -  «бесприданницы». У моей бабушки Александры Сергеевны было приданое, старинный кованый сундук высотой со стол и длиной с кровать. На этом сундуке спала моя мама в Ишиме. Это девичье приданое помогло ей выжить в самые трудные годы жизни.
Мама моя осталась вдовой с 3-мя детьми в 38 лет. Много лет жила в коммунальных квартирах с подселением. Только к 55 годам, вырастив детей, мама обрела нормальное жилье, мебель и одежду. Я хорошо помню, что приезжая в Тюмень в свои студенческие годы, с горечью смотрела на старенькие растоптанные много раз починенные туфли моей мамы. А ведь ей было только 40 лет!
Мне выпала судьба все в жизни начинать с нуля. Но у меня был муж, было высшее образование, которое давало надежду, что когда-нибудь все в моей жизни будет хорошо. Однако, в моих поступках не было свободы. Всю жизнь меня сковывал страх потерять последнее. Ведь рассчитывать на помощь не приходилось. Я благодарна моей маме, что она завещала свою однокомнатную квартиру в Омске нам с Мишей. Она хорошо знала, что такое быть бесприданницей. И пусть напоследок, но дала мне почувствовать, что я не сирота.

(Продолжение следует)