Биовоин

Роман Голомазов. Биовоин.
Пролог. Энергетический луч.
День защиты детей в этом году был очень погожим и жарким – словно кто – то приоткрыл заслонку печки и жар прорывался наружу, обжигая все вокруг. В этом мирном провинциальном городе не происходило ничего особенного – да, 1 июня, начало лета, но, рано или поздно будет его конец, и начнется новый цикл: всем было наплевать, по большей части, словно жар, ниспосылаемый Богом каждый летний сезон нечто само собой полагающееся.
На тихой улочке молодая мама с коляской быстро катила своего ребенка по направлению к дому – был уже третий час дня и ребенку давно пора спать, но идеальное отцовство и материнство на то и называют идеальным – на практике его редко когда выполнишь; одинокий алкоголик справлял нужду в ближайших кустах, думая, где ему устроиться поспать – может в этих же самых кустах. Идеальный провинциальный пастораль – сверх этого ничего не скажешь.
Из крыши полузаброшенного пятиэтажного здания стал бить непрерывным потоком, пестрый, отливающий всеми цветами радуги, энергетический луч, который словно пронзил небо, сгущая палитру ультрамарина небес и делая ее темно –синей, словно собирается дождик; но дождика не было – а было пятно темно – синего цвета на небе, которое потихоньку стало расползаться, делая небо темно – синим, как во время сумерек. Солнце стояло высоко, но, вдруг сложилось ощущение, что оно, как бы тускло потемнело, став мрачней.
Алкоголик закончил свои дела и улегся спать; мама с коляской прошла опасное место с энергетическим лучам, даже не посмотрев вверх, а малыш подремывал в коляске – они ничего не заметили, словно энергетический луч, вырвавшийся из крыши пятиэтажного, полузаброшенного здания был обыденным, в порядке вещей, а не выходил из ряда вон, за пределы человеческого восприятия. Они просто проигнорировали это.
Но кто – то обратил на произошедшее внимание: новый универсал марки «лада» быстро подъезжал к нужному дому, из которого пробивался энергетический луч, который сейчас стал выглядеть скорее бело – серым с желтыми всполохами – что это был за луч понять, пока, было невозможно, но водитель и пассажир «лады» уже остановились у подъездной дорожки к зданию и вышли наружу. Собственно, разбираться в подобных делах было их работой – они были спящими оперативниками «Альфы», эфэсбешной группы антитеррора, которая, по новой доктрине безопасности, должна была иметь подобных спящих агентов во всех городах и городках с населением от ста тысяч человек: на случай теракта или восстания – Россия – матушка вечно благодарна чекистам.
Бойцы альфа, пока ничего не говоря, а лишь поглядывая вслед ушедшей мамаше и инстинктивно срисовывая спящего в кустах человека, выпившего много алкоголя, стали быстро доставать из просторного багажника свое оборудование: автоматы, пистолеты, штурмовые и светошумовые гранаты, взрыв – пакеты, броню и тактические шлемы. Один из них был высокого роста, под метр девяносто, но худой с начинающимся прибиваться брюшком, больше похожий на мулата, чем на русского; второй же, шатен чуть выше среднего роста с зелеными глазами, был обычного телосложения, худой и поджарый – он держал в своих руках тактический автомат и проверял, как работает затвор – вполне вероятно, скоро им придется воспользоваться этим оружием. И убить еще одного человека, подумалось человеку чуть выше среднего роста.
Быстро экипировавшись, два спящих агента альфы быстро побежали к объекту – дому с энергетическим лучом в крыше, на ходу, при помощи тактических очков, вмонтированных в шлем, проверяя наличия других гомо сапиенс в соседних домах. Была пятница, достаточно жарко, и, по большей части безлюдно – все еще были на работе – работать в 2047 году от Рождества Христова было очень почетно; но есть профессии, которые предполагают опасную, сложную работу – как, например, служба в спецслужбах.
Быстро забежав за угол дома, к ближайшему окну, пара вооруженных людей остановилась, и шатен, прикрываемый метисом, быстро установил локальное взрывное устройство на стену дома, дал знак отойти, и, удалившись на три метра, активировал заряд.
Звук взрыва как удар кнута взрезал близлежащий воздух. Оперативники кинулись внутрь – это оказался туалет – заброшенный и грязный, которым давно не пользовались.
-Смерть в туалете! Шутнул метис, но шатен не ответил – он смотрел вглубь помещения, в которое им предстоит идти.
Они пошли дальше, в надежде выяснить природу этого энергетического луча и уровень его опасности для населения этого провинциального городка в Среднем Поволжье. И уровень опасности энергетического луча для самих себя – ведь ни на острие иглы и сейчас, если это какой – то новый тип теракта, то удар достанется им: если, конечно, они не смогут остановить врага.
Эта двойка спящих агентов провела здесь, в этом городе лишь месяц – май, - и ничего не заметила: они патрулировали улицы, получали полицейские и армейские сводки по цифровому радио, но никаких приготовлений к энергетической диверсии не заметили, хоть и были всегда настороже. Собственно, их вообще хотели перевести в региональный центр, т.к. этот городок не представлял какой – то важной единицы и можно было не так тщательно его охранять от гипотетических опасностей, но, пока они здесь, бойцы должны защитить мирных жителей от надвигающейся опасности.
Двое двигались в центр здания, которое было не таким уж и большим по площади – что здесь было раньше, бойцы альфы, честно говоря, просто не знали – жилой дом, школа, склад, - но, сейчас, это была обитель врага, из которой в небо поднимался луч странной энергии, прототипа которой на Земле, пока, не было, и кто – то впервые его применил.
Шатен и метис вошли в большую комнату, соединенную из трех или четырех комнат поменьше, в корой все потолочные перекрытия были убраны; из центра этой комнаты – прямо из пола! – выходил на этот раз бело – серого цвета луч странной энергии и били в потолок пятого этажа. Луч был холодный – никакого жара от него не исходило; он давал тусклый свет, почти не разгоняющий тьму и при все при этом ни пол, ни потолок здания не были повреждены – луч словно проходил сквозь них. И была еще одна особенность, на которую альфовцы обратили внимание: насекомые.
Везде, на полу, на стенах, на потолках проходимых бойцами антитеррористами комнат было множество самых разных насекомых – тараканы, клопы, муравьи, пауки и множество им подобных жуков в огромных количествах наличествовало там; они разбегались от идущих людей, но, стоило им пройти, тут же возвращались назад – словно их влекло сюда. Скопление насекомых иногда бывает у разорвавшихся снарядов с биологическим оружием – нужно приманить насекомых, чтобы они разнесли заразу на многие километры в тыл врага, и оба бойца об этом вспомнили, но вслух не сказали – сейчас у них стояла иная задача: нужно было попасть под пол, к источнику энергии луча и остановить его – ведь как ни обговаривай ситуацию в режиме реального времени, а этот луч нужно остановить – негоже, чтобы в небо нашей прекрасной Родины устремлялись непонятного происхождения лучи.
-Минируй пол. Резюмировал брюнет – метис.
Шатен быстро стал расставлять компактные мины около пробивающегося из – под пола луча, благодаря Бога, что счетчик Гейгера молчит, и, удивляясь тому, что нет других людей в этом здании, а лишь множество насекомых, которых уже, пожалуй, скопилось, чуть ли не по лодыжку и они словно сманивались какой – то силой сюда.
Шатен устанавливал последнюю мину, чтобы вскрыть пол и попасть в подвал или на технический этаж – сейчас его напарник находился ровно на противоположенном конце комнаты: они были по разные стороны луча, но на одинаковом расстоянии, - как, вдруг пол стал проваливаться сам собой – словно какая – то сила превратила бетон и кирпич в подобие песка из муравейника, на который пришлось слишком большое давление; сначала пол просел около энергетического луча, а потом провал, как рябь на воде, распространился дальше, захватывая в свои руки двух не случайно оказавшихся там людей и словно пожирая их.
И шатен, и метис скатились, теряя оружие и спецснаряжение, в огромную яму в центре комнаты, из которой вырвался луч странной энергии, и полетели прямо к этому самому бело – серому энергетическому лучу, под которым была одна сплошная бездна, попали прямо в него, успели закричать и…
…И я проснулся.












































Глава 1. Кун – фу вечером в деревне.
Автобус старого образца – без кондиционера и удобных сидений,- медленно спускался с горы – ну ладно, с холма, - и очень скоро въедет в большое село близь провинциального города в Среднем Поволжье. Было около восьми вечера – 3 июня, воскресенье, 2047 год. Это я все помнил, но никак не мог вспомнить, как именно я попал в этот автобус и что это был за кошмарный сон, так близко напоминавший реальность, в котором я, с каким – то другим человеком провалился под пол здания –  ловушки? И куда я еду? Или к кому? И что означает эта странная амнезия, при которой целые куски моей жизни словно вынули из моего мозга и независимо от желания его владельца, утилизовали? Я никогда с таким не сталкивался, но знал, что справлюсь с этой проблемой – на то он и я.
Ленивая муха билась в мутноватое окно – наползали тучи: видимо будет дождь или не будет – лето предстояло долгое и жаркое, но складывалось такое впечатление, что, хоть и Солнце жарит, но особого тепла нет. Нужно будет сходить на близлежащую речку обновить купальный сезон, да заодно узнать какая температура воды.
Смотря на муху, я невольно вспомнил тот фрагмент сна, в котором мы с тем брюнетом провалились под пол и как на нас навалилась куча насекомых…Но так далеко сон не снился: по всей видимости, я уже добавил что - то от себя; вот и думай теперь, сон был это, конфабуляция или реальность, похороненная мозгом из – за шокирующих обстоятельств? Одно я знаю наверняка – я никогда не служил в спецназе ФСБ или даже армии, а уж тем более никогда не был спящим элитным агентом, который защищает свою страну от террористических угроз.
Роман Викторович Алексеев, 2020 года рождения, место рождения – Саратов. Закончил школу с медалью, поступил в МГУ на биофак, закончил с отличием, не стал оставаться в столице и вернулся в родную провинцию, поступил учителем средней школы в небольшое село в Среднем Поволжье. Такова моя краткая биография. Или не совсем…
По моему сознанию словно пробежали какие –то искажающие память волны, что – то препятствующие мышлению – так бывает, когда долго не спишь или напряг мозг в сильной интеллектуальной деятельности, но сейчас это было нечто странное, словно принесенное извне. Так, как бы если кто –то упомянул какой – то ложный факт и заставляя вас в него поверить, но только у вас в голове.
Я напрягся, прилагая силу воли и фиксируя в голове исчезающие останки воспоминаний за три первых летних дня, изо всех сил стараясь их удержать в памяти. Но они ушли – факт остается фактом: первые три дня лета этого года исчезли из моей памяти. Автобус подпрыгнул на лежачем полицейском и въехал в село, названное в честь реки. Готово, я почти дома.
Еще десять минут времени я провел в нагревшейся консервной банке на колесах, а потом прошел к выходу – а живу почти в самом конце маршрута, около предпоследней остановки, в небольшом тупике, где начинается яблоневый сад. Воспоминания о доме были ясными и четкими, словно какой –то умелый художник – натюрмортист нарисовал его яркими красками на холсте; и тут я прожил уже четыре года. Дом милый дом, иду к тебе!
Заплатив касанием многофункционального браслета, я вышел из автобуса и огляделся. Было какое – то странное ощущение, словно идешь во сне, так, как иногда бывает на грани сна и бодрствования, в каком – то сумеречном, пограничном состоянии. И это ощущение не проходило.
Я уже хотел вызвать из браслета на правой руке голографическую карту с навигатором, подключенным к спутнику, но автобус, стоящий передо мной, проехал и открыл противоположенную сторону дороги. Там стоял человек.
Это был невысокого роста пожилой человек с седыми баками и небольшой козлиной бородкой. Он курил трубку с едким табаком, запах которого прилетал даже сюда за пять метров от него; он был раздет по пояс и на его торсе ясно выделялись, какие –то синие татуировки – словно кто – то помешался на синем цвете и православной символике. Этот дед стоял и смотрел прямо на меня, словно меня гипнотизирую.
Да, старикан был тот еще – я его никогда здесь прежде не видывал: возможно, какой – то недавно освободившийся из мест заключения субъект, приехавший пожить у дальних родственников, пока не найдет работу или пока снова не сядет…Да, веселая компания.
Я развернулся и пошел в нужном мне направлении, оставив деда с бородкой за кильватером, удивляясь тому, что в родной деревне хотел использовать голографический навигатор, для того, чтобы найти свой дом – что – то я переработал по – моему. И тут я впервые обратил внимание на свое физическое состояние, свои физические кондиции: я был крайне утомлен – буквально, на последней стадии истощения. Когда я ехал в автобусе из города в деревню, я заснул видимо именно из – за того, что был истощен, и, тот, кошмар, что мне приснился был ни чем иным, как следствием утомления. Но, как я смог потратить так много энергии ничего не делав при этом? Это был вопрос без ответа; единственный ответ, который мне приходил в голову – это спорт.
Я прекрасно помню, как родители привели меня в пятилетнем возрасте в секцию каратэ и там я провел ровно тринадцать лет, до времени своего поступления в лучший вуз страны, где тоже продолжал тренировки, пускай и не так интенсивно, как в школе. Самое интересное, что мой отец, видя вокруг себя целое облако популярности смешенных боевых искусств, отдал меня не туда, а в традиционную школу каратэ, изучив которую можно очень легко попасть в лапы сильного борца и он тебя просто уничтожит в партере, предпочтя дать сыну классическое ударное спортивное образование. У меня был хороший тренер и ближе к десяти моим годам, он стал нам объяснять, как сопротивляться борцам – если таковые попадутся, конечно – и это много раз потом пригодилось, пускай и в потешных боях (в уличных драках я никогда не участвовал, не то время), целью которых было похвалиться своей дюжей силой перед красивыми сокурсницами.
Тут почему – то в голову мне пришла Катя – Екатерина Ивановна Федотова, учительница младших классов, - симпатичная двадцатипятилетняя брюнетка с зелеными глазами, с которой я познакомился в мае этого года, которая, как это не странно, тоже закончила МГУ, а потом приехала в свой родной город и устроилась тут работать по специальности; если все будет хорошо, мы должны с ней завтра увидится.
Как же я устал!.. Глаза просто слипались, мускулы горели огнем, а во рту словно прошлись наждачной бумагой по языку и небу – словно я не пил часов двенадцать или больше. Чем именно таким я занимался, чтобы достичь такого рода угнетения? Вот вопрос, может я повторил все ката из каратэ, стоя на жарком Солнце, или разбил пятьдесят кирпичей одной рукой, а потом пятьдесят же кирпичей другой? Не знаю. Одно знаю – так утомляться в будущем нельзя…
Повернув на нужную тропку, ведущую к моему дому, я на секунду закрыл глаза, и перед моим внутренним взором предстал бело – серый луч направленной вверх энергии, который был мне прямо в лицо, а потом, когда я упал в него, прошел сквозь меня, заряжая злой, чужеродной силой.
Я проснулся. Видимо, я заснул стоя и снова погрузился в кошмар с лучом энергии на окраинах этого провинциального городка, из которого я приехал, и который сейчас мирно отдыхал в лучах, гаснувшей звезды. Я даже посмотрел на город, чтобы убедиться, что никакие лучи не бьют в небо: естественно, там ничего не было. Либо эти парни (из которых один был точно я) три дня назад сделали свою кропотливую работу на отлично, спася целый город неизвестно от чего, но от очень плохого, либо мне снилась одна их моих прошлых жизней.
Я улыбнулся и втянул в себя воздух летней, надвигающейся ночи – было приятно. Яблоки на дереве еще только сформировались, и есть их было пока рано, поэтому я просто провел по ним рукой, испытывая приятные ощущения при контакте кожи пальцев с зарождающимися плодами. Этой природы мне очень не хватало на протяжении тех четырех лет в Москве, ведь, по – настоящему оценить красоту природы можно только в сельской местности, а не выезжая по выходным в Ботанический сад. Да это было приятное ощущения и приятные мгновения жизни, которых не так много, как нам бы хотелось.
Еще раз вдохнув вкусный воздух, я пошел в направлении своего дома, который находился чуть в глубине улицы, в небольшом тупичке, где стоял мой дом – одноэтажный, добротный, сельский дом, где я жил, и почти сразу увидел их – четверку колоритных личностей, которые что – то забыли на моей улице, которые, словно ждали здесь кого – то. Ну что ж, будучи фаталистом, можно сказать, что их ожидание завершилось – они дождались, хотя бы, меня. Но, все же, не будучи фаталистом и не веря в судьбу, я пошел в их сторону – здесь мой дом и здесь я живу.
Эта четверка в лучах заходящего июньского Солнышка казалось, словно слепком из прошедшей эпохи, о которой никто не хочет вспоминать: худые, вертлявые, с многочисленными татуировками, смысл которых и сами не понимают, развязные, наглые, с плохими манерами и худшими ожиданиям в отношении ближнего своего; одним словом – шпана. Мог ли я их обойти? Нет, не мог: по двум причинам: материальной и моральной. Фактически эти четверо просто напросто забаррикадировали проход к моему дому и мне нужно, чтобы пройти домой, лезть по их головам, а морально я не был трусом.
Я не буду говорить, что каратэ или какой – то другой стиль имеет явное преимущество в уличной драке – это было бы ложью, - но преимущество над этими людьми я имел: по большей части уличая шпана, всегда дохляки, плохо подготовлены и в драке один на один ничего сделать не могут; берут числом, а не силой. Да, если я их изобью, то меня, скорее всего, ждут последствия – даже вполне возможно, меня они прикончат – нож или перцовый аэрозоль всегда могут переломить ход уличной драки, это так, но как чесались кулаки. Я невольно скосил взгляд на свою правую кисть и заметил на суставе указательного пальца какой –то рубец – словно я много раз тер этим пальцем о что – то твердое (автоматный затвор?), а потом, чуть размяв шею, направился к группе из четырех особей мужского пола, одна из которых была чуть выше и татуированней. Вот именно он и заговорил:
-Вали отсюда. И добавил непристойную фразу.
Я остановился. «Ничего не себе» чуть не вырвалось у меня – надо ли с ними говорить? А, была, не была:
-Дорогу уступи.
-Пошел…И мат.
Мы бы еще немножко поговорили, но один из этих шустриков зашел сзади, а точнее, попытался, и оказался у меня слегка за правым плечом, в слепой зоне, видимо надеясь нанести удар в голову, сбить им меня на землю, а потом всем скопом запинать. Моя правая нога была обращена к нему. Что ж, поехали!
Я выполнил движение, которое обычно в уличных драках не выполняют, так называемую, «полуторную вертушку» - удар ногой с разворотом ровно на пол оборота больше чем обычная вертушка, который пришелся точно в челюсть хулигана – и падать он начал не просто мешком, а каким –то мерзким, осевшим кулем, еще, при этом выплюнув пару зубов, осел на пыльную дорогу в придорожные кусты, так красиво здесь расцветшие. Один был вырублен, исключен из уравнения, но остались еще трое и надо не дать им времени перегруппироваться, иначе мне настанет конец.
Но они уже пошли вперед – эти ребята были бойке и организованные: скорее всего, сказались проведенные в тюрьме годы, когда эти еще молодые парни изменили свой характер и образ мыслей на плохой, чтобы делать зло; что ж: кто делает зло, тот злодей.
Я выбросил снова выпад ногами. На этот раз парный удар ногами в прыжке, но не по головам, а в пах, и, этот синхронный удар в пах пришелся как в то место, куда надо. Оба нагнулись, хватаясь за гениталии; первого я вырубил ударом ребра ладони по затылку – качественно и хорошо, он рухнул наземь, - а на второго прыгнул и ударом колена сбоку, что есть мочи врезал ему в черепную коробку с максимальной мощью; он тоже рухнул наземь – толи в нокауте, толи в сильном нокдауне, толи просто испугавшись – сейчас это уже не имело никакого значения, т.к. остался последний, самый массивный противник. И он достал нож.
Когда в уличной драке дело доходит до ножей, всегда, если ты один, надо убегать – слишком высок риск быть убитым, и было очень много случаев в истории японского будо, когда многочисленные самураи и ниндзя погибали, выходя против ножа, но я решил драться, хоть и мог убежать – благо дорога за моей спиной давала простор для тактического отступления, но что – то внутри меня этому воспротивилось, я остался стоять на месте. Противник сделал выпад.
Это был классический обманный выпад ножом (финским, как я заметил), который, сначала, отвлекает внимание длинной нисходящей дугой – тут противник делает подшаг вперед - , а потом идет резкий, концентрированный толчок ножом в торс. Я быстро сделал шаг вперед, захватил руку на уровне своего лица – противник был чуть выше меня и с более длинными руками: но мне удалось схватить его руку,- и резко развернулся вокруг своей оси с вражеской рукой с ножом в ней, опуская локоть врага на свое правое плечо, ломая ему этим приемом локтевой сустав (мне почему – то подумалось, что в школах каратэ такому, все же, не учат – так откуда я взял этот прием? Еще мне запомнился тот странный запах от противника: не пот и не анаша, а что – то смердящее – земное, первобытное, словно эксгумированное из недр Земли), а потом, резко разворачиваясь для выпада ногой, чтобы оттолкнуть противника от себя – бой практически был выиграна, я почти победил…
Когда я развернулся к кричащему от боли противнику и нанося ему при этом таранный боковой удар ногой, я обомлел, моя нога зависла в воздухе – передо мной стояло чудовище, персонаж из фантасмагорических снов, снов разума; чудовище внешне очень сильно напоминающее гигантского таракана серого цвета, но с очень сильными нижним и верхними конечностями, одну из которых этот монстр баюкал, поддерживая ее более тонкими лапками, которые, в количестве четырех – по две с каждой стороны, - росли из его боков. Головы не было – человеческой головы не было, а на месте глаз были желтые, смотрящие с ненавистью глаза и жвалы пасти расходились в безмолвном крике (ну да, конечно, подумал я тогда, тараканы не могут кричать, а вот смотреть с ненавистью могут), рожки на голове, в виде серых антенн, топорщились и, казалось, передавали боль хозяина в сломанной руке, которую это существо ощущало каждой своей клеткой; то серое на черном теле гигантского таракана, что я сначала принял за его оригинальный окрас, было татуировками, которые каким – то образом перенеслись на хитиновый панцирь. Мне никогда не приходилось драться с тараканами в серых штанах (это идиотское наблюдение, я знаю: но я обратил внимание на то, что мой противник одет в серые штаны и сандалии, а на пальцах руку и ног нет ногтей – просто черные веточки), но, если я сейчас дам слабину, то проиграю бой, а возможно, потеряю и свою жизнь – ведь кто знает, сколько еще подобного рода чудовищ обитает здесь, в кустах этого замечательного, родного мне села?
На самом деле я смотрел на обезрученного таракана, который мне казался не столько тараканом, а сколько гибридом между насекомым и человеком, т.к. тараканы не носят одежды и стоять прямо не умеют, всего лишь пару секунд; я потерял инерцию удара, поэтому провел другой прием: ударил ногой в пах – ну, по крайней мере, в то место, где должен быть пах у мужчины, про тараканов не скажу, а потом сильно ударил левой ногой в согнувшуюся голову со жвалами. Моего противника словно отбросило в придорожные кустики, но я понял, что тот просто уклоняется от боя, сбегая с места сражения – то, что мне хотелось сделать изначально, пятнадцать секунд назад, сделал мой противник, метнувшись, уже чисто по – тараканьи, т.е. лежа на животе, через огороды подальше от меня.
Я не хотел больше искушать судьбу, поэтому подхватил из пыли валявшийся финский нож и что есть силы вонзил его в одну из яблонь, потом стер рукавом майки следы своих отпечатков на рукоятки и, частично, свои ДНК и быстро пошел к своему дому, впервые обратив внимание на то, какой грязный и вонючий я – словно побывал в дренажной канаве (и как меня в автобус пустили?!). Но это была вещь поправимая – у меня дома достаточно одежды и есть вода – пора идти домой. И я пошел, а заходящее Солнце 3 июня 2047 года било мне приятно в глаза, что создавало дополнительные приятные ощущения, словно лето обещало быть очень хорошим.
Лишь дойдя до своей калитки, а впустил в мозг, то, что видел – я подрался с гигантским тараканом! Как в это поверить?! Я давно отбросил версию о безумии или диком розыгрыше, но оставил мысль об обращении в таракана этого человека через сильную боль – видимо перелом локтя и был тем катализатором, что вызвал превращение. Нечисты здесь дела, и нужно будет во всем этом разобраться – но на свежую голову.
Входя в калитку своего дома, я поймал себя на мускульных ощущениях, что, буквально, падаю от усталости – словно апофеозом неизвестной мне физической нагрузки, стал этот скоротечный бой. Да, пора отдыхать. А пока – добро пожаловать домой!








































Глава 2. Дом…незнакомый дом…
Калитка за моей спиной захлопнулась с приятным звуком – словно линия безопасности отделила меня от остального мира (и от мира гигантских насекомых) и дала силы и уверенность, так, словно я проснулся перед началом очередного, очень успешного дня.
Я осмотрелся; заходящее Солнце почти село, и, представившийся мне вид был  приятен: тени били по стенам высокого, добротного, деревянного забора и дом, расположенный как бы в центре участка был словно древний замок, который возвышался над вассальными владениями и давал приют каждому нуждающемуся.
Меня, наконец, перестало трясти после встречи с гигантским насекомым (мерзким тараканом!) и я еще раз оглядел свой участок и одноэтажный дом. Свой родной дом! Но почему у меня ощущение, что я вижу этот пейзаж впервые? Словно эта информация о моем обиталище только – только появилась в моем мозгу и тут же занимает бланки долговременной памяти, словно всегда там и была. Это было вдвойне странно и подозрительно еще и потому, что появился первый тревожный звоночек, так, как бы кто смог пролезть в мой мозг и подвергнуть  меня гипнозу. Дело было еще и в том, что я не верил гипнозу,  на меня он не подействует – у меня нулевая гипнабельность , - но я не помню почти неделю своей жизни, а тем воспоминания, которыми я владею, были словно кусочки горного хрусталя с отраженными в них событиями моей жизни – блестящие и далекие, не отображающие правды, - да еще эта усталость, которая появилась не после драки, а именно была на протяжении всего этого вечера, как я пришел в себя в автобусе.
Да, подумалось мне, попал – пойти к доктору в поликлинику, если не пройдет усталость за ночь и пожаловаться на провалы в памяти? И что он пропишет – препараты, стимулирующие работу мозга и память или нечто подобное? Да, не завидная перспектива все лето провести, поглощая гипероксиды или нечто подобное, но если надо, то надо.
А что с этими уголовничками? Снова подумалось мне: у меня было стойкое чувство, что я с ними еще увижусь – ведь эти люди устроены так, что если одна камера не справилась с мастером боевых искусств, то тут же присоединяется вторая камера, а после третья и четвертая и так далее, словно их сила в единстве, а на самом деле – они просто трусы, пасующие перед каждым сильным противником, способным дать жестокий отпор.
Но хватит на сегодня переживаний – пора отдыхать. Я пошел к своему дому, на ходу, доставая ключ из – под горшка с геранью – идеальное место для хранения ключей – и встал на не скрипнувшую под моими ногами небольшую веранду и осмотрел участок.
Все же дом не прилегал вплотную к центру участка, а был чуть отстранен от него – стоял скорее не в середине, а чуть с краю, у входной двери; на самом участке не было ничего посажено – видимому я ботаник, а не садовод, - а лишь засеяна газонной травой, которую пора покосить (может сделаю в понедельник, если проснусь раньше двенадцати), а немного цветов было посажено около дома и чуть ближе к забору – розы, бархотки, герань росли в порядке и добавляли красоты этому дому (моему?). Чуть поодаль, уже наклонившись на западную сторону, стоял сельский туалет, который непонятно каким образом попал в 2047 год, когда канализация есть даже у бабы Глаши – его, наверное, просто лень было снести, и этот реликт возвышался над окрестностями, прилегавшими к нему.
Я вошел в дом, обратив внимание на то, что ключ очень плавно вошел в скважину – словно замок был новый, а не запользованный годами эксплуатации, - и автоматически включил свет. Мне думалось, что рука не найдет выключатель или он будет сенсорным или еще что, но свет загорелся – выключатель был в привычном месте, и это меня порадовало – хватит на сегодня психоделической чуши про гигантских тараканов и потерю памяти, все на своих местах…
Чуть приглушив свет, я прошелся по своему дому. Три комнаты: первая кухня, совмещенная с тренажерным залом, в котором было все необходимое для тренировки: боксерский мешок, макивара, турник; вторая комната столовая с санузлом – туалетом и душем, который мне очень сильно хотелось принять; а третья комната спальня и кабинет. Добротный хороший дом, родное гнездо…который кажется мне абсолютно чужим, хоть здесь и полно моих вещей.
Я разделся, быстро принял душ и пошел выключить свет на кухне, хоть и мог это сделать дистанционно. На столе меня ждало сюрприз: помахивая длинными черно – рыжими усами там сидел таракан. Я навел палец на этого чувака и выстрелил; насекомое убежало, словно его спугнул не человек, а воображаемый выстрел. Перед моим взором пронесся огромный таракан со сломанной рукой, но я тут же плюнул на это, выключил свет и улегся в постель.
И меня накрыл сон.











































Глава 3. Они пришли утром…
Луч этой странной энергии словно поглощался двумя человеческими телами, словно парящими, а не падающими над бездной; черной мрачной бездной, не имеющей конца, безначальной, как мрак. Два человека, попавшие в центр этого бело – зеленого луча словно попали в невесомость – их полет сильно замедлился, что – то их останавливало, меняя естественные законы природы, ломая устоявшуюся веками гравитацию и превращая падение в медленное пикирование, словно давая им шанс спастись…или геройски погибнуть.
Двое мужчин больше не кричали, но и не разговаривали друг с другом: их цель была найти выход из этой ситуации, и, хоть антитеррористический спецназ ФСБ России к таким ситуациям, все же, не готовили, но эти два парня никак не могли себе представить ситуации и из которой не выйти – такого рода ситуация была только смерть и ничего более: из нее уже никак не выйдешь.
Из – за замедленно падения им казалось, что прошло не меньше двадцати минут, как они падали и, впервые за это падения смогли увидеть из какого места пробивался этот странный луч, который пронизывал их насквозь. «Будь это радиация или нечто подобное, думал шатен, то сюда слетелась бы половина спецназа Среднего Поволжья, так какого же здесь происходит?» Нечто подобное думал и метис, и они оба вместе смотрели на источник луча (оба давно уже приняли положение, соответствующее прыжку с парашютом из того лихорадочного клубка, какими были в начале падения, как они провалились через пол заброшенного здания, и сейчас лежали в воздухе вниз лицом с чуть задранными вверх руками и ногами. Похожее упражнение они делали в аэротрубе на тренировках и пару раз в Рязани, где отрабатывали сверхнизкие прыжки с парашютом, что отложилось в их памяти, и в мускульной памяти тоже), который, сейчас на глубине около километра под землей – именно столько они пролетели, - казался уже не белым или грязно – белым, а скорее зеленым с голубоватыми прожилками, которые, словно молнии, иногда охватывали его. Вот к этому самому источнику и падали двое героев, растеряв при этом почти весь свой арсенал.
Последние сто метров падение ускорилось, и спецназовцы, на секунду потеряли надежду на выживание – у них не было с собой парашютом или хотя бы встроенных в одежду дельтапланов, на которых можно было бы спланировать и плавно опуститься на землю, да и куда здесь планировать – ведь кругом беспроглядная тьма?!
И тут луч энергии исчез. Просто пропал, словно не было никакого столба, бьющего в небо над мирным городом и двух людей, попавших, толи в ловушку, толи расстроивших план врага; все поглотила тьма.
Грязно выругавшись, метис стал готовится к смерти; грязно выругавшись про себя, шатен стал готовиться к смерти, но оба, при этом, сжались в комок, превратившись в сцепление перетруженых мышц и нервов. А потом они врезались в пол.
Со всей силой, не достаточной для того, чтобы превратится в лепешки: какая – то сила, словно самартизировала их падение, да, плюс ко всему, поверхность была не каменная или бетонная, как могло бы быть, провалившись они в заброшенный бункер, а земляная. Рыхлая земля прокатила двух эфесбешников на пару метров вдаль, словно они попали на водяную горку, а потом оба они замерли, анализируя свое состояние и судорожно соображая, какое оружие и снаряжение еще осталось при них. Встать они не могли – толи шок, толи что – то еще удерживало их от молниеносного подъема и броска на врагов Родины – они были не в состоянии ничего сделать.
Шатен перевернулся на спину и спросил своего напарника:
-Ты жив Серж?
-А ты ботаник?
-Я биолог, я не ботаник. Вот повезло – мы могли разбиться в лепешку.
Оба на этих словах шатена передернулись, словно скидывая со своих плеч (в очередной раз) саван смерти, и стали осматриваться, но ничего не видели – их окутал мрак. То отверстие в полу, через которое они сюда попали, висело над их головами и, как какая нибудь недосягаемая звезда, уже не указывала путь, а просто издевалась над заблудшим путником, грозя ему, что совсем исчезнет. И вдруг, из темноты послышалось какое – то шелестение, а потом клацанье, а потом удары, словно кто – то ломал дерево или вышибал из стали сталью же искры и что – то крушил.
Но последние звуки уже не были частью моего сна – я полностью проснулся на постели своего дома, под самое утро понедельника 4 июня 2047 года от Рождества Христова. Мне это уже не приснилось – эти звуки не была частью сна – кто – то ломал мой забор топором или кувалдой и пытался проникнуть на мой земельный участок, и я прекрасно знал, кто эти названные гости – те самые криминальные элементы, которых я обидел намедни – пришла пора расплаты. Но для них – не для меня: я, почему – то, их не боялся, да еще после ночного сна чувствовал себя полностью отдохнувшим и бодрым и в таком состоянии мог дать отпор целой армии криминальных элементов, а не только одному звену.
Быстро одевшись – майка, спортивные штаны, куртка, - и обувшись в простые кроссовки, я почему – то подумал, что, возможно, в этом доме есть оружие – даже примерно вспомнил, где оно может храниться (сейф под кроватью), но пока не стал к нему прибегать. Я был боевой машиной и со своим опытом мог раскидать человек сорок за один прием.
Плавно открыв входную дверь, я выскользнул наружу прямо в сухое июньское утро, такое хорошее и погожее, что о драках с себе подобными вообще не думаешь, но вот эти подобные кувалдой пробивают мой забор со стороны леса, ну не леса, а пустыре, к которому прилегал мой дом – он был тупиковый и за ним никто не жил на протяжении многих сотен метров: там, действительно, начинался лес, и находилась река, в честь которой назвали деревню; видимо они немного подумали перед нападением и решили напасть все же с тыла, а не выносить насквозь калитку с забором. Видимо они не были лишены творческой жилки в исполнении своих черных замыслов, а может просто боялись меня, боялись снова получить по зубам – но, если они попытались бы пройти с парадного хода и сорвали с петель хлипкую калитку, то застали бы меня тепленького и не проснувшегося, но ни поступили иначе, давая мне время одеться и обуться и произвести предварительную рекогносцировку – чего бы профессионалы никогда бы не допустили.
Я уже видел, что забор с дальней стороны участка просто расщеплен до дыры, и в него с трудом протискивалась человеческая фигура, держа что –то в опущенной правой руке. Особо ни о чем не думая, я побежал к этой фигуре, и, когда расстояние стало идеальным, впрыгнул в воздух и нанес удар ногой в голову – благо в каратэ был этот прием и сейчас он мне здорово пригодился. Фигура рухнула, все еще не отпуская оружия – огромной кувалды, при помощи которой этот человек пытался пройти на мой участок. Я не стал подбирать оружие, а остановился в трех метрах от дыры в заборе, через которую, пока никто, что –то не стремился пролезть – видимо участь друга показался им наставительной. Но вот они снова пришли в себя, обнаглели и полезли в пролом, на этот раз прикрывая друг дружку. Их было четыре человека.
Я схватил одного из них за грудки и нанес четыре сильных удара коленом в серии, направляя удары в пах и мочевой пузырь, одновременно с этим прикрываясь своим противником, после первого же удара, обвисшего и превратившегося в тряпку, как щитом от остальных троих, и лишь после четырех ударов, которые прошли быстро, я выпустил его.
На меня кинулись сразу трое, думая, что я буду пятится под их напором, но этого не произошло: я пошел вперед, пробивая по крайнему справа противнику комбинацию из прямого удара ноги в живот и апперкот в подбородок, одновременно с этим уклоняясь вправо и заходя им в тыл. Да – очень приятное начало утра и выигранная драка (почти выигранная!), что может быть лучше!
Третьего и четвертого противника я тоже вырубил – одного ударом ребра ладони по загривку – тот очень медленно поворачивался и открыл для меня свой затылок, - а второго с красивого удара ноги в голову – красиво и эффективно. Но расслабляться я не стал – в пролом в заборе – а некоторые и через него! – протискивались все новые и новые нападающие, падающие от моих ударов ногами, руками и головой. Вокруг закружилась кровавая каша из рук, ног, тел, холодного оружия и выбитых зубов, звуков ударов, сопровождаемых вскриками, отключающихся людей и зарождающимся страхом. Я победил – противники разбегались: некоторые, поняв, что ничего им не светит, просто метались обратно в проем и убегали, выбрасывая свои дубины, ножи и цепи в придорожную пыль и бурьян. Как я потом посчитал, я вырубил четырнадцать человек, а сам при этот лишь схватил черенком лопаты по левой скуле, получив лишь легкий синяк, который сходит за пару дней – достаточно приложить бодягу. Но бой был еще не окончен – оставался финальный противник, тот самый, которому я сломал руку и который сейчас прячется в каких – нибудь кустах и думает, что делать, ведь атака захлебнулась. Что ж вперед: если гора не идет к биологу, то биолог идет к ней! Тут мне впервые пришло в голову, что нападающие вели себя как высокоорганизованные насекомые – тараканы или что - то в этом роде, - напали ровно, как положено хорошо организованным солдатам, и отступили во время, словно освобождая путь для других бойцов – более сильных или более умных…Ну что ж, вперед!
Я подбежал к дыре в своем заборе (теперь придется чинить – благо я знаю хороших строителей, которые все это ликвидируют за пару часов) и сделал полет – кувырок в проем, не оцарапавшись при этом и ничего не задев своим телом. Пока я летел, над моей головой просвистело что –то, от чего отразились блики восходящего Солнца. Топор. Кто - то пытался меня обезглавить, и, не сделай я кувырок, то сейчас лишился бы головы – в прямом смысле слова, а не в переносном; я даже представить себе не мог, что у этих бывших зэков все так серьезно – что непременно надо убить своего обидчика, хоть они и начали первыми, что очевидный факт, но, как я понял (я мог бы понять и раньше!), эти люди ставили человеческую жизнь ни во что. Да и что они собирались сделать, вломившись ко мне в огород, на мой личный участок этого лета, просто поговорили бы или забили бы до смерти? Скорее второе, чем первое.
Я мягко приземлился и перекатом ушел еще дальше в сторону – тут пролегала небольшая тропинка, и я своим телом плюхнулся прямо на нее, а не в заросли непонятно чего, растущие рядом. Мне почему – то подумалось, что я плохой биолог – даже не знаю названий половины трав, растущих в средней полосе России, но, при этом только что вырубивший чуть ли не двадцать человек, и сейчас готовящейся вырубить главного из них. Но эти странности можно списать на ранний подъем, встречу с человекообразными насекомыми и прилив адреналина в крови, так что, легкие пробелы в знаниях всего лишь естественное следствие произошедшего ранее.
Выходя из кувырка и переката, я сразу принял бойцовскую стойку и стал изучать своего противника. Высокий, почти под два метра с хорошо развитой мускулатурой рук и ног, раздетый по пояс, он сейчас стоял ко мне полубоком, выдергивая топор из дерева с обратной стороны забора. Тот, кому я сломал руку, был пониже и позлее, но эта враг, что стоял сейчас в пяти метрах от меня была выше и еще более злее; а топор он держал, развернувшись ко мне, как раз в правой, сломанной руке. Но это был он, он! Те же татуировки, тоже лицо и взгляд, только кожа стала какой –то серой, блеклой – померкли даже его тюремные татуировки, которыми он очень гордился – этот был тот же человек, которого я вчера искалечил, только его рука зажила и он сильнее и выше, что никак не объяснить, потому что стероиды не могут, если их принять, удлинить кости, а лишь прибавляют массу тела – жировую или мышечную, как получиться, - но не делают выше и уж тем более, не вылечивают за неполные шесть часов сломанные кости. Но этот человек (?) как – то исцелился, стал злее, выше и собрал целую банду себе подобных, от которой уже ничего не осталось, благодаря мне, но одно дело собрать банду, а совсем другое самому видоизмениться. Что – то странное здесь происходит…И мне подумалось, а не превратиться ли он снова в гигантского таракана, как один раз уже сделал, испытав сильную боль в сломанном локте? Да, ответ даст практика.
Меня словно окатила легкое касание Смерти – холод прошел по костям, но я сразу понял, что смерть здесь не при чем – просто в воздухе стало холодно, словно кто – то открыл форточку зимой, и морозный воздух выстуживает комнату. Но я на это не обратил внимания – противник стоял прямо передо мной, и мне предстоял трудный бой.
Ну что ж, вперед!












































Глава 4. Разделение.
Мой противник был высокого роста – почти за два метра, - с широкими бедрами и развитыми бицепсами рук, которые бугрились и топорщились, словно он только что сделал подход со штангой. Вся его кожа словно посерела, вымертвела, стала чужеродной – он был само воплощение зла: а острый топор, который он сжимал в руке, еще больше добавлял агрессии к его образу. Если до того, как я посмотрел в его глаза, у  меня были какие – то сомнения насчет намерений этого человека, то теперь они исчезли – мне предстоял жестокий бой на выживание, в котором мне первым же ударом снесут голову или отрубят конечность; да, когда появился пистолет, нож или топор, то ставки однозначно высоки – ваша жизнь или жизнь ваших близких – не дай Бог никому такого испытать! Он сделал шаг вперед.
Собственно, я не боялся противника – да, он высокий и вооружен, но мне, почему –   то в таких случаях вспоминается танк, который снабжен уникальной броней, способной отражать ракеты и пули, огонь и лазер, абсолютно неприступный для любого пехотинца, но и его уничтожают! Нужно лишь грамотно попасть ракетой в нужное звено его механизмов и он замрет, как парализованный, а, потом, этот, уже мертвый, практически, танк можно будет уничтожить еще одной ракетой (или запросить поддержку с орбиты Земли, и военная станция уничтожит этот танк нисходящим потоком лазера) и дело завершено. Вот и сейчас была такая же ситуация – передо мной стоял противник (уже не стоял: уже топал ко мне), практически неуязвимый для обычного человека – высокий, рослый и опасный, да, ко всему прочему еще и вооруженный топором, которым, правда, не умел пользоваться – иначе, на мне уже не было бы головы, - и среднестатический боец или человек вообще без подготовки никак не смогли бы с ним справиться. Никак. Но я не был среднестатическим бойцом – я был хорошо подготовленным и обученным бойцов, и обучали меня не только кирпичи ломать ребром ладони, а выходить и против таких монстров и побеждать их. В каком – то смысле слова, на этой исторической прямой мой истатуированный соперник встретил свой камень преткновения.
Над моей головой пронеслось лезвие топора с гулким, неприятным свистом: т.е. над тем местом, где у меня была шея – я сделал кувырок через правое плечо и оказался за спиной сероватого гиганта, быстро поднялся и ударил его ногой в подколенный сгиб, от чего мой враг чуть присел на левой ноге. Я ударил еще раз, тоже по ноге, но по другой и другим ударом, более разрушительным – когда имеешь дело с такими огромными бойцами, стреножить их – это один из тактических ключей к победе: ведь враг с ограниченной подвижностью лишается тактического превосходств, и, если он не может быстро передвигаться, то и его удары будут опаздывать, а это означает, что дистанция за мной, и, такого врага можно легко атаковать или просто убежать от него, пригнувшись в нужный момент от броска топора, который он стопроцентно применит. Но я не собирался бежать – они напали на мой дом и заслуживают расплаты. Я решил – не хватало мне еще прогибаться перед какими – то криминальными личностями со странными способностями превращаться в насекомых. Интересно, подумал я, сколько этот типчик выдержит боли, прежде чем превратиться в таракана? А то, что эта метаморфоза последует, а ни на секунду не сомневался – закон подлости работает, иногда в обратном направлении, если мы того захотим; это была моя ситуация.
Противник развернулся, наотмашь, сильно ударил топором по стоящему за его спиной врагу, отбившему ему колени. Отклонись я назад, выставляя перед собой для защиты руки, то я лишился бы пальцев – но, вместо этого, я сделал кувырок через левое плечо и снова оказался за спиной дровосека, быстро отбив ему при этом по очереди сначала одну, а потом и вторую ногу. Как бы не был силен противник, он, все же, тоже имеет жилы в коленных суставах и скоро они, под воздействием моих ног в кроссовках, порвутся – дайте только срок.
И мой враг дал мне такой срок. В общей сложности, после почти пяти красивых уходов кувырков с линии атаки и захождения за спину, мой противник уже не мог ровно стоять или быстро поворачиваться за своим более ловким, легким противником – вскоре топор станет его обузой и я смогу провести контрприем. Я разорвал дистанцию – топор почти достал мою щеку, - и стал поодаль, сохраняя бойцовскую стойку – я даже не вспотел, а вот мой противник тяжело дышал и топор его был опущен в уставшей правой руке, которую я вчера сломал, и, которая, уже зажила, и вряд ли он притворялся, что устал – он и правда сильно устал и, как мне показалось, начал чувствовать страх. Я шагнул вперед, чтобы добить этого блатного Голиафа, но остановился – что – то было не так. Я всмотрелся: с моим противником происходило нечто странное, не объясняемое земной наукой – он стал меняться. И меняться к худшему.
Вчера, когда я его впервые встретил и покалечил, это был обычный криминальный элемент с богатым послужным списком, который решил избить очередного случайного прохожего, потом принять наркотик и завалится к своей очередной боевой подруге, но получил жесточайший отпор и даже стал на какое – то время инвалидом – я сломал ему руку; но сейчас это был уже другой человек: выше, сильнее и опасней. Какое –то безумие исходило от высокой и рослой фигуры, которая, в лучах зарождающегося дня, превращалась в нечто нечеловеческое.
Вчера, когда я сломал ему локоть, и он первый раз обернулся тараканом, этот процесс прошел очень быстро – вспышка боли заставила его преобразиться, - но сейчас эта трансформация шла медленнее, более плавно – но я видел это собственными глазами и не мог им не верить! Передо мной, после полуминуты метаморфозов стоял почти трехметровый субъект – человек сросшийся с тараканом! (Тут мне впервые в голову пришла мысль, что эта встреча на окраинах села с этими людьми – бандитами, как их еще назвать? – не была простой случайностью.)
Сначала кожа этого субъекта почернела – она превратилась в хитин, тот материал, из которого состоят тела насекомых, - слегка пошла волнами и стала блестеть, как темный рубин; на этот раз все его татуировки исчезли – их поглотил покров насекомого. Из боков вылезло по две лапы насекомого, а именно – таракана, - и эти ручки тоже были длинными и сильными, только не держали в руке топора – его он сжимал в правой человеческой руке. У моего врага стали больше ноги, и человеческие пальцы на ногах исчезли, срослись: они стали сначала раздвоенными, как копыта у рогатого скота, а потом на месте пяти пальцев появилось лишь три странных пальца без ногтей и серого цвета; тапки в которых был этот персонаж лопнули, и он стоял босиком, поигрывая топором, который, в руках этой трехметровой фигуры, казался зубочисткой. Последней изменилась голова: исчезла шея, череп как бы втянулся в корпус, появились рожки из головы, рот и нос исчезли – остались лишь намеки на них, а сам рот теперь был полон жвал – таких челюстей у насекомых, которыми эти жуки поедают свою, даваемую им Богом, пищу. А вот глаза в его глазницах, хоть и сияли красным огнем, который хорошо был виден в темноте, но так и остались злыми, ненавидящими – глазами человека, перенесшего злую обиду, и, сейчас мстящего за нее. Да, это было полное превращение – передо мной стоял огромный, человекоподобный таракан! Вот так – кого только не встретишь утром в понедельник!
Те секунд до боя, который вот – вот состоится – а меня уже наполняла клокочущая ярость, я себя уже не мог контролировать – хотелось броситься вперед и порвать это существо! – я задумался над вопросом «что передо мной?» Мутант, пришелец, активный галлюцинаторный бред или нечто другое? И как все это связано с моими снами, теми снами, что относятся к началу этого лета и которые очень реальны? Реальны настолько, что мне даже захотелось сдуть пыль со своего военного билета и проверить, не служил ли я часом в армии. Ха. Шутка была плохой – передо мной сейчас стоял сильный и опасный, вооруженный противник и готовился меня убить, надо сначала справиться с ним, а потом уже писать свою автобиографию. Что ж, вперед что ли?! Но мой противник стоял на месте – он не атаковал; вполне возможно, он хочет подхватить мою атаку и контратаковать, убив меня при этом, либо топором, либо одной из своих дополнительных тараканьих лап. Хорошо это будет выглядеть в протоколах полиции и в интернет – СМИ: местного биолога убил гигантский таракан! Но почему же он не нападает, что не так! И тут я почувствовал волну страха, исходящую от моего противника, и понял, что пора. И я побежал в атаку.
А пока происходило наше с врагом позиционирование, вокруг происходило нечто странное: трава пожухла, стало очень холодно – даже появилась изморозь на траве и кустарниках, - и Солнце перестало светить в этот конкретный участок планеты, где мы находились вместе с человеком – тараканом, словно какой – то фильтр наложился на окрестности и задерживал солнечный свет. Все это происходило, начиная с нашей с врагом дуэли взглядов, но, причем, очень быстро и как бы спонтанно – и тогда я не обратил на это никакого внимания, заметил лишь позже, когда все было кончено.
Я побежал на гиганта, который хитро метнул мне навстречу топор – метнул из под руки, целясь мне в грудь, и, даже если бы топор попал в меня топорищем, а не лезвием, то, все равно, скорее всего, сломал бы мне грудную клетку. Я избежал удара уклоном вправо, но потерял скорость разбега – таракан сделал первый шаг в моем направлении – между нами была дистанция всего в пару – тройку метров, и я понял, что не смогу ударить ногой – слишком близко: просто не успею разбежаться. Вот же щ, придется бить рукой.
На бегу я сжал свой правый кулак, вынося его немного назад и мысленно посылая в него всю свою ярость, злобу и (страх?) ненависть, а так же мысленно стараясь вложить в удар и еще и т.н. «внутреннюю энергию», при помощи которой я один раз разломал дюймовую сосновую доску на уроках каратэ – это должно помочь сразить противника; ну, должно в теории, как будет на практике, я не знал. Мои ступни оторвались от земли –я прыгнул.
Мой противник просто не успел среагировать – он был тяжелый и медлительный, словно какае – то высеченная из гранита гора, да и морально он не ожидал такого нападения – чтобы один какой – то человечишко напал на гигантского таракана – для него это было в новинку, и он уступал перед моей яростью. Или было что –то еще, что – то, что сдерживало моего противника, пугая его, погружая в некий – к счастью для меня, - не боевой транс, т.е. деморализуя его, делая его менее опасным.
Рука нашла цель – крепко сжатый кулак – мой собственный кулак, кулак опытного каратиста, - попал таракану прямо под дых, но это был не апперкот, а удар кулаком сбоку – по всей видимости, это был нокаут – сейчас враг упадет на землю (думал я еще в полете) и я его добью его парой ударов и сломаю ему пару его тараканьих лап в часть науки на будущее. Мой кулак, который врезался в солнечное сплетение трехметрового врага, окружало какое – то белое с черными пятнышками энергетическое, силовое поле – что  странно слилось с моей правой рукой. Когда мой кулак, окруженный странным белым с черными точками силовым полем,  врезался в противника, время побежало очень медленно – три секунды стали тремя минутами.
Из солнечного сплетения врага вырвался поток белого с черными же точками света, и, находящийся передо мной противник стал разделяться – направо от меня вылезал гигантский – но не трех метровый – двухметровый не больше, - таракан с шестью ножками и меркой мордой, а налево от меня стал выходить уголовник, которому я вчера сломал руку. Их общее тело словно вырывалось одно из другого – это было похоже, как если кто – то пытается отодрать жвачку от густых волос – их кожа, отделялась одна от другой – желтовато – белая кода человека и черно –серая хитиновая поверхность таракана, отслаивались одна от другой и узелки плоти, отрывались одна из другой – они разделялись друг с дружкой, и виной этому разделению был я, а, точнее, мой кулак с незнакомой мне энергией – уж точно не внутренней: та так не проявляется, – врезавшийся в этого гигантского таракана.
Все это я смог рассмотреть, когда сильно толкнувшая меня, неизвестная науке энергия, отбросила меня на пару метров назад, но я не упал, а приземлился на ноги, проехав пару метров на носках своих кроссовок. Зрение так обострилось, что разделение этого гибрида – человека и гигантского (разумного?) таракана,- я смог рассмотреть в деталях – видел даже кусочки хитина, крошащиеся от туловища этого мерзкого насекомого. Так получилось, что этих двух голубчиков, отбросило одного от другого на пару метров – видимо взрыв все же был, но беззвучный – выброс белой энергии имел кинетический, отталкивающий эффект. Я обратил внимание, что уголовник остался в штанах, а его вторая личность – физическая, не ментальная, - сейчас валялась на спине в бурьяне. Мой враг сейчас лежал недобитый, но очень скоро я это исправлю. Я кинулся на врага.
Видимо это гигантское насекомое, после разделения с человеком – физическим носителем? – пребывало сейчас в каком – то ступоре и не пыталось убежать,  а, иначе мне его было бы просто не догнать –  тот случай вчера, когда я увидел это насекомое, которое потом убежало, ясно убедил меня в их скорости передвижения, запредельной для человека. Сейчас двухметровый таракан лежал гигантским кулем с открытыми своими мерзкими глазками, горящими зеленым огнем – видимо и вправду процедура разделения человека и насекомого была толи болезненной, толи мало приятная для насекомого, лишая его  мобильности,- и не пытался ничего сделать. Зато я пытался.
Бить ногами я не мог – таракан сразу бы убежал: это не те маленькие насекомые, которые встречаются на кухне вечером, которых удобно топтать, а непонятно что из странного источника происхождения, который, как мне думалось на будущее я все же за это лето установлю; поэтому я просто рухнул на противника и стал бить его ребром сжатых кулаков по голове с мерзкими жвалами и усиками, растущими из головы, надеясь проломить ему его хитиновый череп.
Сначала ничего не происходило: противник лежал как мертвый и принимал мои удары, потом, когда я чуть ускорился, вколачивая свои кувалды в голову врага, насекомое попыталось выбраться из – под меня, используя для этого все свои шесть конечностей. Этот гигантский таракан пытался скинуть меня и убежать! Ну нет, сказал я себе – тебе пришел конец! Ну что же такое сделать, чтобы убить тебя?! И тут я понял.
Мои руки словно вела какая – то природная, скрытая глубоко во мне сила – та часть меня, которая спала и которая помнила еще охоту первых европейцев на саблезубых тигров – первобытная ярость ее имя. Но, в отличи от безумной истерии берсеркера, эта холодная ярость четко и ясно направила меня и указала что мне надо делать.
Я схватил голову таракана обеими руками и резко крутанул вверх и влево. Послушался хруст – что – то сломалось. И в этот самый миг в мою голову проник страшный крик – но таракан не мог кричать, просто не мог! Я отпрянул в сторону, свергнутый с моего противника этим криком – телепатическим или иным каким, сейчас это было не важно – и очень во время: таракан издыхал и какая – то белая энергия отходила от его тела, поднимаясь вверх над полутрупом, где секунду назад сидел я.
Я очень внимательно всматривался – по сути это облако белой энергии, которое исходило от умирающего гигантского насекаемого (Пришельца? Биологического оружия? Галлюцинаторного бреда?) точно обрисовывало его облик – это был таракан, но, как бы сотканный из белого, плотного тумана, полностью повторяющего его очертания, только глаза были пустыми и не горели больше зеленым огнем. Видимо, его душа отлетала.
А потом из земли – прямо из травы вытянулись какие – то зеленые, мерцающие щупальца в виде кусок энергии и обхватили душу таракана со всех сторон; это были даже не щупальца, а просто куски странной зеленой энергии, которые прокрыли белый образ умершего таракана. Они потянули его к земле – крик в моей голове надломился и почти затих. Земле словно поглотила то, что осталось от этого нового биологического вида – таракана гигантского и разумного (?), - и втянула в себя.
И белый слепок души таракана и зеленая энергия, втянувшая его в землю, исчезли, а остался только труп гигантского насекомого, и тихое безмятежное утро понедельника, ставшее свидетелем этой эпичной битвы человека против насекомого. И человек победил – как может быть иначе!
Я поднялся с земли и отряхнулся. Одежда была местами порвана – это постарался таракан своими колючими лапками, - а сквозь нее просачивалась какая – то беловато – черная с серыми вкраплениями энергия, окутавшая мое тело. Что это такое было, я не знал – этот вопрос можно решить позже; а сейчас надо прогнать с моего участка незваных гостей, которые очень уж обнаглели.
Я повернул голову и посмотрел на человека, который слился с тараканом, и, которых я разделил. Он был все еще там, а у моих ног валялся труп гигантского насекомого, которое слилось с человеком и превратило их обоих в странный гибрид – смесь насекомого и человека, новый эволюционный вид, который я только что прикончил. Ну, или хотя бы половину из этого вида – убивать людей, все же нехорошо. Так меня в школе учили.
А еще меня в школе учили, что покушаться на убийство - это тоже плохо; поэтому я вырубил простым ударом с правой уголовника, который прибывал в каком – то трансе – сидел и раскачивался, а потом направился в сторону своего злополучного участка, выгонять незваных гостей.
А те как раз оклемались, но, увидев меня, почему – то не ринулись в повторную атаку (пережить которую я вполне мог), а стали быстро покидать мой участок, так словно лицезрели саму Костлявую. А тех, кто по тем или иным причинам не мог ходить, волоком выносили с моей частной собственности. Через три минуты все опустело: о состоявшейся баталии свидетельствовала только дыра в моем заборе, кое-где оставшиеся пятна крови и несколько выбитых зубов. Нет, было еще кое – что: странная бело – серая с черными вкраплениями энергия, окутавшая мое тело. Мне нужно было зеркало.
В ванной комнате было достаточно высокое зеркало, отражающее почти меня всего, и, когда я предстал пред ним, то понял, почему криминальные элементы ретировались. Передо мной стоял человек в странной маске из той самой бело – серой энергии, окутавшей мои руки, которая закрывала лицо – имелись небольшие щели для дыхания, - и, по всей видимости, глаза, т.к. они светились красным огнем, и я не видел своих глаз. Я разделся до трусов.
Все мое тело словно поразила какая – то энергетическая короста – от ключиц до ступней я весь находился в этой странной энергетической броне, которая прилегала почти вплотную к телу – отступала всего на сантиметр от моего кожного покрова, - и светясь черноватыми точками, и создавалось такое впечатление, что она постоянно перемещается, словно какой –то участок ее всегда и почти все время находится в соприкосновении и сообщении с другим.
Смотря на себя такого, мне не было страшно. Да, я был весь облеплен странной броней, но это не самая большая странность – всего пять минут назад я убил гигантское насекомое, которое – я почему – то склонялся к этой версии, - скорее всего, было инопланетянином и подавило волю и чувства носителя (или же направило их в нужное русло: я пока не знал) и сейчас, благодаря моим усилиям, сдохло. Теперь надо как – то снять эту энергетическую броню – иначе, как мне выходить за молоком?
Понимая, что связь моего тела с этой броней (тут мне впервые пришла в голову мысль, что таракан – дровосек, видимо меня такого и испугался – видимо знал что –то такое про эту броню) скорее всего ментально – энергетическая, а значит полностью мне подвластна; на это намекало и то, что я не испытывал страха или боли, словно это состояние было для меня естественным. Я сел на пол ванной комнаты и закрыл глаза.
Перед моим внутренним взором взорвались мириады черно – белых точек и я стал мысленно «снимать» энергию со своего тела, отправляя ее в свое солнечное сплетение – как я знал по учению йогов, один из энергетических центов человека. Сначала снял бело – серую броню с рук и ног, потом с торса; напоследок оставил маску – мне хотелось увидеть, как это произойдет, как снова покажется мое лицо.
Я сконцентрировался и открыл глаза. Все тело было обычного цвета – энергетический щит исчез, лишь голова была окутана еще защитной маской – а возможно и не только защитной, но и еще с какой – то функцией, - которая, правда, словно подернулась туманом. Я мысленно снял с себя маску и отправил ее в солнечное сплетение. Маска исчезла, сверкнув напоследок красными глазами. Я встал с пола и осмотрел свою одежду и конечности.
Да, досталось мне не слабо, но большинство повреждений я получил, убивая пришельца, а та криминальная рать нанесла мне всего лишь пару синяков – тот ущерб, наличие которого никак нельзя избежать. Как я уже сказал, не повреждения, а царапины – пару капель йода все исправят.
Я посмотрел на свою скомканную одежду, потом на свое отражение в зеркале и задался вопросом, что же мне теперь с этим со всем делать?
И я не знал ответа на этот вопрос.











































Глава 5. Моя типовая тренировка в субботу.
Если это полномасштабное инопланетное вторжение, то не могло оно укрыться от радаров Российской Федерации или блока НАТО – кто – нибудь обязательно увидел бы что – нибудь, никак эти жуки, эти мерзкие тараканы не смогли бы прилететь на Землю незамеченными. Ну вот никак!
Одиннадцать.
Если исключить другие варианты – а теперь я полностью исключил как биологическое оружие, так и мутацию простого таракана в разумное насекомое, способное подавлять волю человека и сливаться с ним в одно целое; также я отмел и шизофрению – мою раны после борьбы с разумным, гигантским насекомым свидетельствовали, что это всерьез, а не плод моей фантазии, не злостная идея фикс, из – за которой меня не взяли в армию, - то остается одно, один неутешительный вывод: пришельцы как – то смогли обойти систему радаров и приземлились здесь, в России, в этом маленьком провинциальном городке и прилегающему к нему селу в Среднем Поволжье, летом 2047 – ого, или даже раньше. А что если все же, эти жуки прилетели пораньше и устроили все так, чтобы уничтожить целую планету – или они это уже не впервой делают?! В тех снах, что мне снились, я и еще один спецназовец упали в тот самый энергетический луч и, возможно, как – то получилось, но это была не радиация. Но, если не радиация, тогда что? Голову сломаешь.
Пятнадцать.
И, если я и вправду оперативник антитеррористического подразделения, то как так получилось, что я еще и школьный учитель, пускай и никак пока не взаимодействующий с местной системой образования, т.к. пока просто нет уроков? Все это было очень странно. Плюс ко всему я поймал себя на мысли, что не могу вспомнить целых блоков своих воспоминаний – от школы до вуза, и от вуза до устройства работать сюда учителем биологии. Меня это немного даже пугало – я даже осмотрел свой череп на предмет трепанации или сильных ушибов и воздействия электрического тока, который, тоже, может стирать воспоминания, но ничего не нашел – в мою голову не лазили – в физическом смысле слова, - а это означало, что блокировка воспоминаний ментальная: через гипноз или еще что, какую – нибудь гадость. Но я твердо знал, что воспоминания обязательно вернуться – они просто не могли не вернуться…
Восемнадцать.
Пот просто катился градом – было утро субботы, и я делал свою обычную субботнюю тренировку, легкую и, как бы, завершающую недельный тренировочный цикл. Мои раны заживали, то истощение, с которым я пришел домой, полностью прошло, а мерзкие алкоголики – наркоманы – тунеядцы – блатные субъекты, так и не пришил за реваншем, в этом плане я был спокоен.
Девятнадцать.
На этом повторении подтягиваний прямым широким хватом, я лишь с большим трудом достал подбородком перекладину и, после, приложил максимальное усилие, чтобы сделать последнее, двадцатое повторение. Вообще, каратисты плохо подтягиваются – нас больше учат отжиматься от пола, чем бегать и подтягиваться на турнике, но я был из таких каратистов, которые могут практически все. В физическом плане, естественно, а не в метафизическом.
Двадцать.
Последнее повторение, последнее подтягивание на этой недели прямым широким хватом – надеюсь не последнее в моей жизни.
Я мягко опустился на пол. Руки чуть дрожали, дыхание сбилось, но вдруг я словно почувствовал некую пробуждающуюся во мне силу и снова вспрыгнул на турник, зацепившись за него обратным хватом, а потом повис на одной руке. Я умел подтягиваться на одной руке, но после двадцати типовых подтягиваний, сделать это уже было невозможно. Я отдал команду телу, и мышцы стали сокращаться, как будто некая энергия, покоившаяся в моем теле, дала мне резерв для физического усилия, завершая типовую субботнюю тренировку – я подтянулся сначала на одной руке, потом на другой, слез с турника и вытянул перед собой руки. Они не дрожали. Я чувствовал силу и уверенность – может быть это именно та штука, которую я использовал в понедельник, чтобы убить таракана – пришельца сейчас дала мне силу и возможность сделать сверхнагрузку, причем сделать легко. Что – то внутри меня словно кивнуло, соглашаясь с этой мыслью – я был готов к драке хоть с легионом разумных жуков, готов был рвать их в клочья и испепелять. Потом это чувство прошло, и я почувствовал усталость – это как обкатать новый мотоцикл: проверил все его функции, а в конце прибавил газу; вот так и сейчас, та сила, которую я поглотил чуть больше недели назад, дала себя опробовать, как в битве с бандитами, возглавляемыми гибридом человека и разумного таракана, так и сейчас, на тренировке. Да, эта сила так просто не отстанет, пока я не уничтожу это зло; но пока можно было об этом не думать, т.к. меня ждало нечто приятное. Нечто приятное по имени Катя. Я мысленно послал ей воздушный поцелуй и пошел смывать с себя пот – сегодня у нас должно состояться наше третье свидание, и всей душой верил, что нам обоим будет хорошо.
Стояла суббота, 9 июня и все было очень спокойно, тихо и спокойно – как и должно быть в провинциальных городах и селах.



































Глава 6. Истории жуков – 1. Мальчик и жук.
Знание редко бывает объективным – это наблюдение многие ученые считают ересью, но, то, что сейчас факт всего сорок, а то и двадцать лет назад было всего лишь мифом. Объективное научное знание никогда не рождается равномерно – оно всегда бывает, словно роса на траве, чье рождение и появление скрыто; а, т.к. это так, то и для того, чтобы увидеть эту росу нужен зоркий глаз.
Не каждый человек сможет стать ученым: можно прочитать сотни книг, сдать все дисциплины на «отлично», но, при этом ничего не привнести в свою науку, будь то биология, психология или криохирургия. Это обидно. Но это так – ведь родятся ученые или становятся, этого еще никто не знает, и ответ на этот вопрос вряд ли будет дан. Но есть предрасположенность к научному труду, и, она состоит не из сто процентной логики и непрестанного математического анализа. Нет, это более глубинные, базовые чувства, словно что – то заложенное внутри самого человека – причем заложенное еще при его зачатии, - потом полно раскрывающееся, когда он познакомиться с академической наукой – в школе или вузе, это не так важно, - и захочет посвятить ей свою жизнь по тем или иным причинам.
И настоящий ученый всегда бессребреник – тот человек, который живет ради науки, живет ей и часто прогорает в своей любви к научному познанию мира, отдавая этому свое время, силы и даже ставя в угоду точного научного познания мира свое семейное счастье (но последнее бывает редко, т.к. за гения выходят замуж обычно те девушки, которые уже просчитали варианты) и иногда, все же, выигрывают. Та грамота, отпечатанная на простой картонке с цветным покрытием является полноправной наградой таких трудов, и на некоторые достижения нетрудно положить и всю свою жизнь, чтобы достичь цели или умереть пытаясь – но о последнем обычно не думают – ведь участь человека жизнь, а не смерть.
Впервые о жуках двенадцатилетний Федор Антонов стал задумываться еще в ранние года – ему нравились эти насекомые, нравилось за ними наблюдать, изучать их поведение и образ жизни, словно узнавая больше о жуках, Федя узнал больше и о себе. В марте 2047 – ого ему исполнилось 12 и он стал догадываться, что некоторые жуки разумны и, хоть потом биофак МГУ, аспирантура и докторантура пытались выбить из него это его личное познание, он все же остался верен себе, правда, не говоря в своих лекциях этого прямо, а ссылаясь на гипотезу – не доказанную теорию, - и споря с коллегами об этом до умопомрачения.
Как – то идя вечером после школы – снег почти сошел и закатившееся мартовское Солнышко чуть подтаяло лед, - он встретил разумного жука – тот спокойной сидел себе на верху серо – бурого сугроба и смотрел на Федю. Это был таракан. И он не убежал, когда подросток подошел ближе, а наоборот как бы потянулся к человеку, и ребенок, сняв варежку, погладил этого жука, на что тот не противился, и решил забрать его домой. И Федя Антонов так и сделал: забрал жука домой, накормил его сахаром и хлебом – он уже тогда примерно знал, что едят тараканы и какая самая вкусная для них пища, - и даже отвел ему коробочку для спанья – он на сто процентов был уверен, что утром не найдет своего нового друга на его месте, что тот уйдет к своим тараканьим друзьям и бросит Федю…
Но жук был на месте – он словно понял, о чем думал подросток и исполнил его волю, не подчинившись своей коллективной программе, своему инстинкту, который, вообще, принуждает одно животное искать подобное себе.
Этот таракан потом прожил с молодым ученым почти два года, многократно превысив уровень своей жизни (что вполне могло иметь своей причиной хорошее питание, т.к. обычно тараканы голодают) и доставил своему человеческому другу много радости.
В ту ночь, когда он умер, подросток – будущий доктор энтомологии – проснулся и увидел некое зеленоватое сияние в коробке, где жил его ручной таракан. Федор подошел ближе, потирая заспанные глаза, но было уде поздно – жук был мертв, и зеленое сияние, охватившее его, исчезло. Утром – а как раз было утро воскресенья – будущий энтомолог похоронил своего друга и немного поплакал по нем. Это была чудесная история дружбы человека и жука, которая включала в себя и прогулки летом в парке, и совместное купание и, даже, поедание сахарной ваты вместе. Да, у Федора еще будут друзья, но самым преданным его другом был таракан.
Смотря на ребенка, играющего с ручным тараканом на кромке фонтана в парке, я думал о своих отношениях к тараканам – смогу ли я когда нибудь посмотреть на это животное без неприязни или ненависти, и что делать, если сейчас со всех концов парка этого мирного провинциального городишки, примыкающего к моей деревни, повалят гигантские тараканы, стремясь меня убить?
Но эти мысли развеяло появление моей девушки – моя подружка Катя Федотова была уже здесь – шла через парк, улыбаясь мне. И нас ждал очень хороший вечер.








































Глава 7. Катя Федотова.
Заходящее Солнце ложилось своими косыми лучами на близлежащие деревья, и через их листву падающий свет красил темные волосы Кати в необычный, почти медный цвет. Девушка сидела напротив меня и болтала о том, что им в школе приходится много работать – не со всей работой справляются суперкомпьютеры, многое приходиться делать самим педагогам, что требует многих лишних часов работы: а, практически, бумажной рутины. А немного ее пожалел, заглядывая в ее зеленые глаза, а потом поцеловал. Это был не первый наш поцелуй, но на этот она ответила; не робко и неуверенно как первокурсница, а вполне себе твердо, как смелая молодая девушка.
Екатерина Игоревна Федотова впервые появилась в перекрестье моего прицела в конце мая, а, точнее, за две недели до конца мая – она с группой младших школьников – детей лет семи –восьми,- прогуливалась в городском парке, ведя эту детскую, веселую ораву на очередной прикольный мультик в местный кинотеатр; оттуда их должен был забрать автобус и отвезти снова в школу. Что я там делал, честно признаюсь уже не помню, но мы познакомились именно там, в фойе кинотеатра, обменялись номерами телефонов и профилями социальных сетей (последнюю я посещал лишь изредка) и договорились встретиться на выходных. Возник вопрос куда идти, и я предложил посмотреть новый шпионский боевик в этом самом кинотеатре, где мы познакомились; она согласилась, и там прошло наше первое свидание. А до событий этого странного лета 47-ого мы смоли встретиться лишь один единственный раз, и вот, это было наше третье свидание.
Катя Федотова не была стопроцентной брюнеткой, как мне обычно нравилось, нет – она была скорее темной шатенкой, темные, но не черные волосы, собранные обычно в хвост на работе, или, как сейчас, распущенные в замысловатой прическе, но блондинкой она уж точно не была. Глаза были зеленые, оттенка темного изумруда, на солнце иногда казались кошачьими с таинственным блеском. Она закончила педагогический вуз два года назад и пошла работать в начальную школу к маленькими детьми; в принципе работа ей нравилась, но пока у нее не было парня, а тот, что был в вузе, уехал из этого города и, как она догадывалась уже не приедет обратно. Когда она рассказывала о работе с детьми, я вспомнил частичные – вроде бы читанные, не слышанные, - рассуждения об идеальных педагогах, о людях, которые любят детей и хорошо умеют с ними справляться, получая удовольствие от такой работы. Конечно, это в основном женщины, и, по моим наблюдениям – все же я имею высшее образование! – эти прирожденные женщины – педагоги не одевают на работу вечерних платьев или мини-юбок, у них есть свой дресс – код, но в остальном, это красивые и умные женщины. Главное, чтобы бы не были слишком умнее меня – тогда я согласен встречаться!
Что я рассказал ей о себе? Почему – то я не сказал ей, что работаю педагогом в сельской школе или нечто подобное, но сказал, что переехал сюда недавно и пока не устроился, но зато много рассказал ей про свои занятия каратэ, и ей даже пришлось меня остановить вопросом «почему я нигде не выступал?» Как только она задала этот вопрос, перед моим внутреннем взором зажегся беспощадный люминесцентный свет, освещающий татами – борцовский ковер в дзюдо, - на который из какого – то непонятного темного места выходили все новые и новые противники, которых я нокаутировал различными движениями рук и ног; а на ее вопрос я просто ответил, что выступал, будучи подростком, но не пошел в профессионалы, а в моем возрасте – до тридцати, все верно! – выступать уже поздно. На том и условились: я не гружу ее рассказами про набивку на макиваре, а она не рассказывает, как выбрала цвет для своего последнего маникюра (хотя насчет последнего я просто шучу – почему – бы не поговорить с девушкой про то, что ей нравится и про то, что она делала целый день). Но, иногда, я срывался и снова бросался в технические подробности, отличающие один прием в каратэ от другого. Но на нашем третьем свидании я почему – то этого не делал – отгоняя дурные мысли после драк с гибридами насекомых и человеков (хотя люди ли те криминальные личности, которых я избил, я не знал) – об этом могли сказать даже мои руки, но как ни странно, новых повреждений на них не появилось после тех драк.
Итак мы сидели в парке и ели мороженное – она – клубничное, я – банановое, которое выбрал из – за цвета, а не из – за вкуса, - и болтали обо всякой ерунде. Мне немного испортило настроение то, что перед нами покупали мороженное два типа, очень сильно напоминающих уголовников, и я поделился этим с ней.
-Их вообще стало много в городе, сказала Катя, как мухи на мед…
-Ты про уголовников?
-Да. Немного помолчав, она заговорила снова: Их словно притянул сюда какой – то магнит. Этих людей сейчас очень много в городе, но их хватает и в селах около города. Словно какая – то мобилизация у блатных. Но при всем при этом, они ведут себя очень грамотно, дисциплинированно: никаких драк или распития алкоголя в местах отдыха. Никого пока не изнасиловали, но мне рассказывала подружка, что ее сестра чуть не стала жертвой изнасилования - какая – то образина преследовала ее почти до дома. Жутко. Плечи Кати передернулись; она сказала: И полиция ничего не делает. К ним обращались, но они говорят, что сделать ничего нельзя, пока не будет явных правонарушений – ведь эти субъекты не нарушают закона, а просто живут здесь, а правило сто первого километра уже давно не работает – сейчас не Советский Союз, о чем я, лично, не жалею. Полицейские, по моему, лишь добавили пару машин патрулей в ночное время и не больше. И вообще все это странно. И знаешь еще что странно?
Она на меня посмотрела; я спросил:
-Что?
-Бабочек нет. Ответила Катя.
-Бабочек? Немного удивился я.
-Да, бабочек. Подтвердила девушка. Уже скоро вторая половина июня, а ни одной бабочки нет – словно этот биологический вид кто – то хочет стереть с лица Земли – ну, или в нашем регионе хотя бы. А вот тараканов полно – эти мерзкие насекомые заполонили почти все квартиры и отрава против них не действует. Какой – то мрак!..
Я немного помолчал, обдумывая услышанное – это и правда было странно: насекомые, как правило, не вытесняют один другого с их законной территории, но, следуя вложенным в них инстинктам, живут себе мирно, но, если бы какой – то вид насекомых нарушили бы баланс, то это привело бы к краху системы. Вполне возможно, что эти гигантские разумные тараканы – пришельцы как – то влияют и на обычных тараканов, заставляя их без меры плодиться, словно князи увеличивают количество крепостных крестьян – незаменимых работников и будущих воинов. Я даже немного приуныл: и самое поганое было то, что рассказать Кати про случившееся я не могу – иначе ее, как минимум, потеряю.
-Хочешь шутку? Девушка словно пыталась развеять мое плохое настроение, после размышлений о множестве моих врагов – я даже подумал, сколько именно есть на свете разумных тараканов – пришельцев и могут ли ни размножаться и что это за зеленая вспышка, поглотившая душу таракана?
-Давай.
-Я однажды увидела, чем питаются уголовник.
-Да, ладно, не удержался я от улыбки,  чем же?
-Один купил себе клюквенное мороженное, а другой вишневое. А в магазине выпечки один такой тип из их банды купил себе сладкие слойки. Ты представляешь?
-Ничего себе, экспрессивно ответил я и добавил: Кстати, сладкое и хлебные изделия – это любимая пища тараканов, ты знала?
-Нет. Ответила девушка.
-Как не странно. Может быть, уголовники перенимают привычки братьев своих меньших – т.е. тех, от кого они произошли?
Мы немного посмеялись, поговорили еще и стали собираться домой – я провожу Катю Федотову домой, а сам успею на последний автобус в мое родное село, к моим родным полям и яблоневым садам.
Мы решили немного срезать путь и пошли напрямик. Мы свернули в подворотню, и только тогда я понял, что совершил ошибку – в подворотне была осязаемая тьма, в которой что –то пряталось; и это что – то уже шло навстречу нам.














































Глава 8. Таракан из подворотни.
Огненный, ярко – рыжий шар Солнца почти закатился за горизонт, но та тьма, что стояла в подворотне, куда мы с Катей свернули, была никак не следствием сумерек – это было нечто иное, почти мистическое, потустороннее. И стало заметно холоднее – причем, опять же, не из – за надвигающейся ночи, а именно по неизвестным причинам. Вообще, подворотня не была такой уж глубокой и такой уж страшной, когда мы сюда свернули – хотели лишь срезать путь до квартиры Кати Федотовой, - но сейчас, как только мы с девушкой вошли сюда, та стала казаться длиннющим туннелем, которого конец необъятен.
Я крепче сжал руку девушке, ничего не видя в пределах одного метра – причем как спереди, так и сзади. Мы остановились в глубокой мгле, и я явственно почувствовал враждебную угрозу, которая исходила, как мне показалось, именно спереди – из того прохода подворотни, который мы должны были пройти с Катей уже пятнадцать секунд назад, если бы нас не остановила тьма (и холод – как холодно для лета!).
Если бы впереди был грабитель, то все было бы кристально ясно – он бы отобрал все наши деньги и сотовые – последние для того, чтобы мы не смогли сразу вызвать полицию, - а потом бы скрылся вон в красивой воровской шапке. Но не один грабитель на Земле не может вызывать самопроизвольно для своей работы кромешную мглу – это невозможно! Но впереди что – то было – я был в этом на сто процентов уверен, и это что – то неотвратимо приближалось к нам. Сейчас что – то будет…
Я мягко завел тело девушки себе за спину, прикрыв беспомощного человека, и стал ждать, наблюдать и слушать приближающуюся проблему – будучи мастером каратэ, я мог надеяться не только на свое зрение, но и на слух – почти бесполезный навык, который уже в самой Японии перестали считать обязательным. Я явственно услышал щелчок, который прозвучал слева и чуть впереди. Больше я не сомневался. Пора.
Я кинулся навстречу руки с ножом, схватил чье – то запястье, на ходу продолжая атака: боднул головой в то место, где должна быть голова и пнув коленом в то место, где доложен быть пах, а потом, простым и четким движением сломал руку. На все ушло не больше трех секунд, и эта сломанная руку с кнопочным, выкидным ножом была уже вторая в сезоне – да, я жгу.
После перелома локтя последовал утробный крик – словно кому –то самурайским мечом отрубили руку по плечо и обрубок прижгли факелом. Как только раздался крик, вся мгла словно вылетела из подворотни, как будто черный дым был разогнан включившимся вентилятором, и прямо передо мной, согнувшись в четыре погибели, стоял, хватаясь за сломанную правую руку, гибрид человека и таракана – еще одни пришелец, который решил мне, по – видимому, отомстить – дождался, когда я сверну в темную подворотню, все просчитал и напал – как блатная Одесса сорок первого, могут прирезать из – за мотка ниток.
Таракан беззвучно развевал свои жвала, но его почти предсмертный крик ясно звучал в моей голове; дополнительные руки – лапы застыли в воздухе – это от парализовавшей пришельца боли; а его торс без одежды – на нем лишь были какие –то серые непонятного фасона штаны, - был живописно расписан татуировками, которые почему  то отображались на телах разумных гигантских тараканах и не зарастали хитином – я даже подумал, а не украшение ли это и для пришельцев тоже! – ведь кто – то же считает татуировки классными; одним словом, он пока был безопасен и деморализован, но скоро но справиться с болью и, либо убежит, либо кинется в атаку или, что еще хуже позовет подмогу. На полсекунды я представил себе эту картину: из всех щелей выбегает множество насекомых и больших и маленьких и разрывают нас с Катей на части!.. Мне стало тошно от этого представления – да, этот таракан заслужил смерти, но нет ли какого –  то способа снова разделить пришельца с человеком, сделать так, чтобы из этого гибрида появился пришелец отдельно и отдельно человек?
Я стал интенсивно думать, вспоминая свои ощущения во время драки с гигантским насекомым, с гибридом насекомого и человека, и понял, что нанес ему своего рода энергетический удар, который мне дала та энергетическая броня, что поселилась во мне – возможно, после облучения лучом внеземной энергии, - и когда это происходило, я был очень зол – в состоянии ярости, говоря точнее,- и надо, всего лишь, снова впасть в состоянии ярости, и я смогу разделить пришельца и человека: пришельца убить, а человека избить, но не до смерти и не до инвалидности: а, может, этот человек – уголовник, который хотел вскрыть мне горло выкидным ножом, - сможет даже убежать, пока я расправляюсь с тараканом – вряд ли он дал обет верности своему инопланетному сюзерену, а то, что таракан управляет человеком я был на сто процентов уверен. Что ж, за работу!
Стоящий передо мной противник не был каким – то жутким гигантом да, он имел рост под метр девяносто и шесть рук, но, все равно, он не мерился ростом с тем гибридом, который я разделил с неделю назад – возможно, не было какой –то дикой волны агрессии, которая, иногда, решает исход боя. Этот человек, или таракан в нем, не был сильным бойцом – да, как – то он смог навести локализованную тьму, темень практически, и попытался убить меня ножом – нож, я на сто процентов был в этом уверен, летел мне в горло,- но, сейчас, лишенный прикрытия тьмы, лишившись одной из шести своих рук, этот серый полу – кто – то был обычным, среднестатическим противником, для победы над которым не нужно впадать в боевой транс. Я ударил.
Выбив ему пару зубов и сломав одну из жвал, я услышал в голове немой крик – боли и разочарования. Я ударил снова, но ярость не зажигалась – можно начать вспоминать обиды – от отмены дня пионерии до лишения Аляски статуса ядерного базирования- но все равно мне не достичь нужной степени каления, чтобы мои рефлексы сделали все за меня – надо лишь направить себя на нужный объект для уничтожения. И что же делать? Подумал я, ломая ребром кулака хитин таракана в том месте, где у человека находиться печень – вытекла какая – то сукровица; но ярости не было. Сейчас этот портативный пришелец опомниться и даст деру.
И тут я понял, что делать. Я встал в левостороннюю боевую стойку из каратэ, опустив свой правый кулак вниз к бедру – так, словно я хочу пробить сильный прямой удар кулаком в лицо; потом почувствовал какую – то силу, которую я представил себе в зеленом свете, стремящуюся через мое правое бедро в правый кулак, а потом ударил своим кулаком сильный и короткий прямой удар в солнечное сплетение врага.
Взрыв сбил меня с ног. Стало очень холодно, как будто в этой подворотне наступил ноябрь и подули холодные ветры – я даже увидел изморозь на стенах. Но главное сейчас было не в этом – главное было то, чтобы убить пришельца – таракана – это насекомое не должно убежать.
Я увидел свою цель: как и предыдущий раз, человека отбросило в одну сторону, а хозяина – гигантское насекомое – в другую, но на этот раз пришелец упал не очень удачно – его верхние лапы сломались об стену подворотни и лишили его мобильности; я пошел к нему. Сейчас пришелец стал еще меньше ростом и как будто усох, он был моего роста, но, как я знал намного легче. Я резко наклонился нал брюхом гигантского таракана – тот лежал на спине и не делал попытки подняться – просто смотрел на меня своими зелеными глазами, он даже не кричал телепатически – настолько испугался,- и, схватив его за плечо и пах, поднял высоко над собой, а потом обрушил этого несчастного – несчастного, потому что встретился со мной, - на свое правое колено. Раздался хруст, вскрик без использования губ и началась та же фантасмагория, которую я наблюдал при смерти первого пришельца: из разумного гигантского таракана вылетала его душа в виде белой сущности, внешне похожей на умирающего пришельца – таракана,  а потом ее поглотило нечто зеленое, вылезшее из земли – прямо из асфальта на этот раз. Бандит, который слился со злым насекомым, просто сидел на земле и баюкал сломанную руку – все было кончено – я победил.
Это не было сложным боем или каким –то сражением насмерть – да, я и моя девушка могли погибнуть от ножа, но все обошлось, благодаря моим чудесным навыкам в боевых искусствах, да, невероятно. Катя – пронзила меня внезапная мысль, что с ней? И я стал искать глазами девушку, на глазах которой, разыгралось это сражение с пришельцем.
Катерина Федотова стояла в двух метрах позади меня и выглядела явно потерянной – она прижала кисти рук к губам и ее широко раскрытые глаза выдавали не просто страх – ужас – так она была напугана. Может быть я чем – то смогу ей помочь? Пару слов, которые все исправят; пара слов, которые объяснят молодой учительнице начальных классов, почему разыгралось это невиданное доселе сражение с гигантским жуком, который сейчас даже перестал поддергивать лапками – видимо, полностью сдох, - и почему ее парень оказался таким уж крутым каратистом, что смог победить инопланетянина в почти честном бою. Да, где найти такие слова? Я пошел ей навстречу.
Девушка словно не замечала меня – просто стояла в той же позе, что и прежде, и, когда я оказался на расстоянии вытянутой руки, не изменила положение своего тела и внешне никак не отреагировала на то, что к ней кто-то подошел – видимо шок был очень сильный: сейчас начнется истерика, но этого было нельзя допустить – нам нужно уходить отсюда, ведь с минуты на минуты сюда могут прийти товарищу убитого насекомого или товарищи уголовника со сломанной рукой, который сейчас просто сидел и баюкал сломанный локоть, ничего не говоря при этом (на секунду мне даже стало его жаль и я подумал, не вызвать ли скорую, но потом отмел эту мысль) – так что пора убираться. Внезапно я понял, что надо делать.
Я протянул пальцы обеих рук к висках девушки и нежно коснулся ее пышных, почти черных волос на висках, потом чуть усилил контакт и, как мне показалось упал куда – то вперед – в омут чужих воспоминаний и страхов – я проник в ее сознание! Это было невероятно, словно какая – то внешняя – созидательная, а не разрушительная, как мне показалось! – сила открыла для меня сознание девушки, и я полностью погрузился в него. Потом я увидел себя глазами девушки и вздрогнул – на мне снова была та самая энергетическая броня, которая впервые появилась после битвы с гигантским насекомым. Надо ее убрать, иначе Катя Федотова никуда со мной не пойдет, а убежит прочь.
Я вернул свое сознание в свое тело и усилием воли убрал бело – серую с черными точками – всполохами энергетическую броню в свое солнечное сплетение, подумав при этом, что, возможно, когда – нибудь с ней расстанусь навсегда, а пока она еще не исполнила своего предназначения до конца.
Когда броня исчезла – я вместе с ней и страшная маска с красными глазами, я снова вернулся в сознание девушки и стал «подчищать» ее воспоминания, сам при этом не зная, что именно делаю, а полагаясь лишь на инстинкт и новое знание в манипуляции чужим сознанием. Мне понадобилась всего пару минут, чтобы убрать из краткосрочной памяти своей девушки странную сцену битвы с жуком, когда я разделил его с человеческим носителем и потом убил (как это ни странно, но в воспоминаниях девушки, через мою правую ногу и вправду прошла какая – то зеленая энергия, вырвавшаяся из земли – будет о чем подумать недосуге), а вместо нее оставив в ее памяти лишь нарезку сцен драки с уголовником, как слайд – шоу на компьютере. А потом я привел ее в чувство.
Тормоша подругу за левое плечо своей правой рукой, я пытался вернуть ее в чувства, и вскоре девушка ожила. Катя сначала посмотрела на меня, потом на уголовника со сломанной рукой – тот все еще сидел, тупо таращась в никуда, - а потом вздрогнула – сейчас она напоминала человека, которого в своей квартире в три часа утра разбудил гром. Пользуясь этим ее состоянием – возвращением в реальность, - я взял ее за руку и повел из подворотни. Но мы пошли не от врага, а к нему – через зло нужно переступать,  а не бежать от него – гряди по мне сатано. Я прошел вплотную к уголовнику со сломанной рукой, а девушка прошла  вплотную к гигантскому разумному, но уже мертвому таракану, не обратив на него никакого внимания – видимо в ее сознании его просто не существовало. Мы вышли из подворотни, в которую, как нам показалось, вошли целую вечность назад, и пошли к дому Кати.
В ту ночь, засыпая в постели рядом с Катей, которая очень хорошо отблагодарила своего спасителя за избавление от напавшего на нас в подворотне уголовника, я вполне серьезно подумал обратиться за помощью к психиатру – мне пришла в голову мысль, что если все происходящее со мной – безумие и ничего не более,- то еще есть шанс вернуться, стать прежним человеком. Или уехать отсюда. Или…
Уже погружаясь в сон, меня осенила мысль, что рано еще искать помощи, а бежать уже поздно – нужно решить эту проблему.
С этой мыслью я и заснул.










































Глава 9. Вызов.
Плотная, непроглядная тьма – тьма, у которой нет ни начала, ни конца, словно тот осязаемый мрак, что некогда окутала египтян. И в этой кромешной тьме скрывается враг. А вполне возможно, что и не один – множество врагов, притаившихся в темноте и ожидающих своего часа, чтобы напасть и оборвать жить двух человек, как бы случайно попавших сюда из внешнего мира – мира, который, пока, не знает войны и разочарования от потери близких. Но эти люди – метис и шатен, - точно знали, что иногда всего лишь горстка людей бывает преградой для такой вот непроглядной и непролазной тьмы, стремящейся захватить мир и уничтожить людей: собственно, именно к этому их и готовили многие годы, как в теории,  так и на практике, а подготовка в антитеррористическом спецназе очень хорошая – тому пример множество мертвых террористов, так и недонесших огонь к запалу. Вот поэтому эти двое и не испугались, попав в абсолютно непредвиденную ситуацию – просто к такому, их, правда, не готовили: но, вполне возможно, когда они выберутся отсюда, победив врагов, пустивших в небо над их зоной ответственности, непонятный энергетический луч, и сдадут рапорт о случившемся, то нечто подобное включат в учебные тренировки групп спецназа.
Первым делом в такой ситуации нужно найти оружие, которое, в данном случае падало с тобой почти километр и не разбилось; о том, что орудие в порядке, и метис и шатен знали на все сто процентов – эти автоматы могут упасть с летящего на трехкилометровой высоте самолета и не повредится. Дело осталось за малым – найти оружие, что в такой тьме, без тактических очков с ночным видением в т.ч., будет сделать непросто.
Прежде всего шатен исследовал карманы разгрузки и проверил нож, которой он хранил на пояснице – остались два пистолета: один набедренной кобуре правого бедра, а второй под левой подмышкой; ни штурмового автомата, ни более маленького и компактного, предназначенного как раз для боя в условиях города, многозарядного пистолета – пулемета не было – видимо они куда – то исчезли при падении, но, как надеялся спецназовец, все же их удастся найти – энергетические лучи сами собой не выпускаются, а остановить тех людей (или не людей?!) надо сейчас, пока они не попробовали второй раз.
Для подобной ситуации – например, при ночном десантировании, когда ты по какой –то причине потерял свое оружие, есть свой протокол – опасный, но есть; спецназовец нажал на небольшой рычажок, находящийся с правой стороны груди, на одной из бронепластин, и стал ждать. Есть! Ухо бойца уволило слабый, но устойчивый писк, исходящий откуда – то из темноты – это активировался акустический маячок автомата и, скорее всего, валявшегося рядом с ним пистолета – пулемета – осталось только забрать их.
Шатен быстро поднялся и осторожными шагами, но максимально быстро – насколько это было возможно, - пошел в ту сторону. По пути он достал крупнокалиберный пистолет из набедренной кобуры и осматривался – было темно, и напарника было невидно, но боец знал, что тот тоже ищет свое оружие – у них был почти один и тот же уровень подготовки, за исключением того, что у шатена был некоторый боевой опыт, о котором он ее хотел вспоминать, но который, ему все же предстоит повторить.
А вот и оружие! Под ногами альфовца что –то пищало, он нагнулся и пошарил рукой по земляной поверхности – складывалось впечатление, что это место – километр вниз под землей, под городом, - словно вырыли из недр земли, но как такое можно сделать, чтобы этого никто не услышал, он не знал.
Есть! В руку легла удобная чуть прорезиненная рукоять пистолета – пулемета, который может сыграть сверхглавную роль в процессе выживания. Приводя оружие в боевую готовность, шатен подумал, почему их противники не стреляют, почему медлят? Не запаслись огнестрельным оружием или хотят взять их живыми? Или же, настолько напуганы, что сейчас пытаются перегруппироваться и напасть? Ответы на эти вопросы появятся всего через пару минут – и боец антитеррористического спецназа был в этом на сто процентов уверен.
В темноте раздался шум, и человек, слившийся воедино со своим оружием, повернулся в нужную сторону, левой рукой, придерживая фонарик на цевье пистолета – пулемета, который хотел включить, когда враг подберется поближе. Шум стал ближе – всего метрах в пяти, - и шатен включил фонарик, а потом, секунду спустя, похолодел от ужаса: перед ним стоял гигантский таракан с горящими зеленым светом глазами. Спецназовец нажал на спусковой крючок пистолета – пулемета и его врага в виде гигантского таракана прошила очередь свинцовых пуль; противник рухнул и заметался по земляному полу, вереща и крича, так, словно его погрузили в кислоту.
Я проснулся, прислушиваясь к тихому шуму наступающего утра. Утро воскресенья – в провинции самое тихое время недели, то время, когда все, по большей части, еще спят; мне тоже еще нужно поспать – ведь я, как герой спас вчера свою девушку от ужасного монстра, чудовища из открытого космоса. Да, приятно чувствовать себя нужным. Я посмотрел на лежащую рядом девушку.
В свете зарождающегося дня ее волосы казались почти черными с редкими рыжеватыми вставками, лицо было безмятежно – словно кто – то ее защищает от плохих снов, какой – то Ангел – хранитель бережет мою девушку от дурных снов. На это было приятно смотреть: словно полная безопасность проникла в эту квартиру и хранит нас обоих. Или только меня – ведь я один сражаюсь с гигантскими, разумными тараканами из космоса, да, пора найти себе напарников! Может и правда позвонить в ФСБ, пусть они с этим разбираются? Только вот кто мне поверит – напали гигантские тараканы, конечно: добро пожаловать в палату номер шесть! Ха! Даже пытаться бессмысленно…И тут мое внимание привлек какой –то предмет, стоящий на журнальном столике, который я раньше не видел или не обратил внимания на него.
Я присмотрелся – восходящее Солнце уже освещало эту сторону многоквартирного дома, где жила Катя Федотова, но, то, что я увидел на журнальном столике, по всей видимости, требовало более внимательного осмотра – и я не был уверен, что этот предмет принадлежит Екатерине.
Я выбрался из – под простыни, накрыв ей почти обнаженное тело девушки, и тихонько пошел к журнальному столику и стал во все глаза смотреть на этот артефакт, непонятно как попавший сюда.
Это был небольшой – не больше двадцати сантиметров в высоту и семи в ширину, - круглый цилиндр с экзотической выделкой: на его стенах были выжжены японские иероглифы, из которых я понимал только два: «смерть» и «искусство». Крышки не было, и внутри что –то лежало; какая – то свернутая бумажка. Прислушавшись к своим ощущениям – трогать или не трогать этот цилиндр – контейнер с бумажкой – посланием, как я понял, относящимся до меня, и не почувствовав ничего опасного, я смело достал бумажку, и открыв, стал читать.
Это было послание, написанное детским почерком из заглавных букв со множеством орфографических ошибок и без знаков препинания, суть которого сводилась к тому, что меня после завтра – ранним утром во вторник, - ждут на площади перед сельским клубом для выяснения отношений за убитых друзей. Подписи не было: вместо нее стоял непонятный иероглиф, который, по всей видимости, обозначал что – то очень устрашающее.
Прочитав послание – бумажку, я скомкал ее и взял в руки цилиндр – контейнер с посланием – не найду ли чего в нем еще, - но тот был пуст. Какое – то время я смотрел на покачиваемые легким ветерком шторы окна, выходящего на балкон – Катя жила на втором этаже, - и думал, что за мерзкий паразит пробрался сюда пока мы спали, и какой опасности я подвергал Катю. Но потом оставил эти мысли и подумал о том, надо ли принимать вызов. В одной из строчек это малограмотного письма говорилось «буду драться честно» и «приходи один». Вряд ли у меня вообще был какой –то выбор – я оказался на такой стадии противодействия этим пришельцам – тараканам, что сейчас, про них, практически, ничего не знал: ни о количестве, ни об их целях. Сна про двух спецназовцев, одним из которых являлся, по всей видимости, я – шатеном, метис был моим напарником, - давали мало информации. Так что получалось, что мне так и так придется прийти через двое суток на рандеву со своим злейшим врагом, который хочте мне отомстить за двух убитых мной его друзей – тараканам свойственна мстительность…
Я вышел на балкон, держа в одной руке цилиндр с посланием, а в другой само послание записку; первый смял усилием кисти и запустил далеко во двор – пусть дворник завтра уберет,- а записку порвал на множество частей и пустил по ветру. Неприятно было начинать воскресный день с таких новостей, но это уже случилось, и как мне кажется эти два дня до дуэли, следует очень хорошо.
Я вернулся в постель к Кати и, прижавшись к ней, попытался уснуть. Сон скоро пришел – легкий и незапоминающийся, без тараканов, темных мест и потерянных напарников, хороший и приятный, каким и должен быть сон, когда у вас все хорошо.








































Глава 10. Жук – самурай.
Воскресенье тянулось медленно и неспешно – словно время остановилось, и огненный круг Солнца завис над нашими головами и не стремиться к своему западу – это было отличное воскресенье, которое мы с Катей провели вместе. Спали до полудня, потом заказали завтрак в службе доставки и не спеша его съели; хотели пойти купаться, но было слишком жарко – жара стояла почти под сорок градусов, а ведь был еще только июнь! Мы остались дома и отдыхали.
Вечером мне все таки пришлось собираться – Катя Федотова была учительницей начальных классов и ей предстояло завтра пойти на работу и следить за детьми – хоть и было лето, но малышей сдавали на руку учителям, чтобы родители могли спокойно отработать свой трудовой день, - а мне пора было готовиться к битве с гигантским разумным насекомым – инопланетянином, вызвавшим меня на дуэль за убийство двух (или больше?) его товарищей. Поэтому я проверил наличие денег на электронном браслете, которым расплачивался  в магазинах, такси и общественном транспорте и посмотрел на Катю, которая, лежа на постели, минуту назад читала книжку; сейчас девушка отложила чтение и смотрела на меня. Она сказала:
-Уже собираешься?
-Да – Солнце садится, а мне еще надо успеть в пару магазинов.
-Где ты научился так драться? Спросила Катя – к теме нападения в подворотне мы почти не возвращались, и я не знал, что именно осталось у нее в памяти: ведь, вполне возможно, та работа с ее сознанием, что я провернул, доверившись наитию, все же сохранила в ее памяти смерть гигантского таракана. Ты служил в спецназе?
Я невольно улыбнулся – она затронула тему, которую мастера боевых искусств предпочитают избегать, т.к. общенародно считается, что только служа в спецназе можно научиться драться, а это не так.
-Нет, ответил я, ни в каких спецназах я н служил, а к сегодняшнему бою я просто готовился с шестилетнего возраста – именно тогда родители отдали меня на каратэ…
-Но то, что ты там сделал, было не каратэ – ты уж извини, но мой бывший парень любил фильмы про боевые искусства и научил меня отличать ушу от каратэ и диммак от харакири.
-Да, тебя не проведешь, еще раз улыбнулся я, Да, кстати – у нас еще есть время…
-Ну, так чего же мы ждем?..
Трясясь в автобусе, едущем в родное село, я одной рукой прижимал к себе коробку с покупками, а в уме представлял себе Катю. Я отдавал себе отчет, что напади сейчас на меня враги, вряд ли я был бы способен эффективно реагировать, но ничего не смог с собой поделать – зарождающееся чувство к этой молодой женщине проявляло себя, и я не был против него – наоборот, очень даже за.
С этими мыслями я чуть было не проехал нужную остановку. Сойдя с автобуса, я невольно посмотрел на то место, где всего с вечность назад увидел старичка с козлиной бородкой и татуировками зеков на теле – там было пусто: видно этот абориген обитает где – то в другом месте, а по вечерам приходит сюда лишь изредка.
Неся коробку с покупками, я не останавливаясь прошел то место, где впервые увидел гибрида и сломал ему руку – видимо я не избавлюсь от этих воспоминаний, привязанных к этому месту, уже никогда, но я не был против: пока эта история не завершиться, мне нужны такого рода напоминания для мотивации.
Зайдя в дом, я опустил коробку с двадцатью баллончиками дихлофоса, малярной маской, стеклянными стекляшками и большим количеством металлических мини – конструкций, из которых хотел приготовить оружие, на кухонный стол, а сам пошел принимать контрастный душ – поездка в душном автобусе от города до села словно окатила меня литром пота. Стоя под струями душа, я не мало не заботился о своей безопасности – тот жук, что проник к нам с Катей раним утром в воскресенье пока мы спали, вполне мог убить нас с девушкой, но не стал, а это означает еще и то, что он не убьет меня раньше оговоренного срока – утра вторника, - и за это можно было не переживать. Да и вообще эти враги мало напоминали вражеских диверсантов – они действовали грубо и бездарно по моим прикидкам, так, как действует шпана.
Вытерев тело и надев трусы, я прошел в банных шлепанцах на кухню и невольно провел рукой по двадцати баллончикам с отравой для тараканов – успел взять последние двадцать баллончиков: их раскупали с дикой быстротой, что могло быть объяснено большим количеством тараканов, расплодившихся в городе. А это в свою очередь могло быть объяснено появлением пришельцев – тараканов – взаимосвязь природы и нарушение баланса при появлении посторонней переменной. Я вздохнул и принялся за работу – мне хотелось сделать все до ночи, а потом выспаться, т.к. утром во вторник вставать ни свет, ни заря. И почему этот жук не назначил битвы на четыре утра? Видимо, из конспиративности – хотел сохранить эту дуэль в тайне; или был просто настолько уверен в себя, что и правда придет один. Интересно, на что он полагается: дробовик, два топора, два ножа или даже боевой пистолет, который блатным сейчас просто невозможно достать? Поживем, увидим. Но эта странная коробка – цилиндр с посланием, облепленная японскими иероглифами, да, тут что – то было.
А тем временем, пока я размышлял о грядущей битве, под моими руками готовилось смертоносное оружие: на этот раз я решил прийти подготовленным – полагаться на одну энергетическую броню мне уже порядком надоело, нужно иметь какой -то веский козырь для разговоров с инопланетянами, иначе тебя убьют. Я готовил дихлофосовые бомбы: для этого, через специальный переходник выливал из баллончиков яд для насекомых и закачивал в стеклянные двухсот миллиграммовые тары под давлением. Когда такая тара лопнет, из нее повалит едкий, удушливый дым – стоит вдохнуть, и легкая степень отравления тебе гарантирована; а, чтобы самому не надышаться, я купил малярную маску, через которую не проходил яд, а только один чистый воздух.
Потом я из подручных вещей изготовил что –то вроде наручного арбалета – он крепиться на правое предплечье и пуляет тарами с ядом, которые должны подействовать на этого разумного таракана, на этого жука – самурая – как можно его назвать из – за его знания японских иероглифов!.. Ха. Этот арбалет я спрячу под длинным рукавом майки и применю в самый подходящий для этого момент, оглушу своего противника. Я хотел взять что –то еще – какой – нибудь японский кинжал или огнестрельное оружие, которое у меня имелось, но н стал – ведь, это только третий пришелец, проявивший себя, а что, если их всего трое? Вот бы было правда так. Я улыбнулся своим мыслям и пошел выбирать обувь для боя – найдя нужные кроссовки, я отставил их особо и пошел спать, открыв окно для того, чтобы выветрился дихлофос, которого, как я ни старался, натекло достаточно и теперь моя кухня полностью обеззаражена от насекомых.
Почти весь понедельник я шлялся по селу – а село это достаточно большое, почти как два спальных районов городка, - и пытался увидеть своих врагов – хорошо законспирированную группу пришельцев, пытающихся захватить Землю, - но никого не встретил. Не было даже блатных – словно они куда – то попрятались, как получившие команду из уст главаря не попадаться на глаза мирным гражданам.
Вечером – я решил лечь пораньше, - позвонил Кате; мы вместе встретили закат по телефону. А потом я лег спать, поставив будильник в наруче на полчетвертого утра.
Я проснулся за минуту до звонка будильника, быстро оправился, умылся и стал собираться. Надел крепящийся ремнями арбалет на правое предплечье и вставил в него легко бьющиеся склянки с ядом, поверх этой непристойности надел майку с длинными и очень широкими рукавами, потом обул специальную обувь и был готов. Я вышел на улицу.
Ночной свет уходящей ночи и зарождающегося дня как – то странно преломлялся в зеленом свете – я понял, что вижу в темноте. Я вернулся в дом и посмотрел на себя в зеркало: на меня смотрела макса с красными глазами – энергетическая броня сама собой покрыла мое тело, и дала способность видеть в темноте.
Я снова покинул дом и пошел в сторону сельского клуба – вокруг не было ни души: люди крепко спали, а собаки обычно гавкают на тех, кто их боится, а на тех, кого они боятся, просто рычат, но, все же, я не встретил ни одной по пути к месту рандеву. Придя на условленное место, я взглянул на часы и зевнул, а потом стал ждать незнакомца, который так ловко пробрался в нашу с Катей спальню и мог убить нас обоих во сне – что ж, я был готов, осталось только победить врага! И последний не заставил себя долго ждать.
Сначала я его даже не услышал – мой оппонент в этой смертельной драке шагал абсолютно бесшумно. В сумраке приближающегося утра проявилась невысокая мужская фигура – тонкая и худая, - одетая в какую – то робу с капюшоном – по-видимому, из какой – то религиозной секты, т.к. на ней были вышиты драконы и японские иероглифы. На левом боку роба – плащ топорщилась, и можно было видеть ножны самурайского меча – мой противник был вооружен катаной! Я многое повидал на своем жизненном пути, а особенно за последние две с половиной недели, но жука, вооруженного катаной, еще не встречал. Этот тип остановился в десяти метрах от меня, по – видимому, тоже меня изучая, а точнее мою энергетическую маску.
Лицо его было скрыто капюшоном, но он его откинул, и стала видна желтая кожа азиата из Средней Азии и почти полное отсутствие черт насекомого. Последнее настолько меня удивило, что пару мгновений я был смущен, но потом понял, почему так – почему этот бандит (а бывают и бандиты претворяются мастерами боевых искусств) не похож на насекомое: видимо его личная воля подавляла трансформацию и, хотя он обладает силой жука – инопланетянина и его ментальными способностями – сейчас я на сто процентов был уверен, что никто из лей нас не видит: для них все происходящее на площади перед сельским клубом покрыто туманной дымкой, - но подавляет полное слияние, что повлияло и на его рост – будь он насекомым, то был бы выше. Да, странный гибрид! Но хватит уже стоять и пялиться друг на друга – пора поговорить.
-Послушай, недомерок, сдайся и расскажи, кто ваш главный, где ваша база и какой у вас план, и я не буду слишком сильно тебя мучить. Сдавайся!
Мой оппонент резко покачал головой, его голос оказался тонким и слабым, но в нем чувствовалась плохо скрываемая ярость:
-Ты убил Дровосека и Тимошу – я тебя уничтожу!
-Послушай, фанат фильмов про восточные единоборства, тебе не справиться со спецназовцем из группы антитеррора – нас слишком хорошо готовили, и твоя зубочистка тут не поможет.
В его глазах мелькнул страх, но этот человеко – таракан, жук – самурай его хорошо скрыл – я сказал волшебное слово «спецназ», а ничто так не пугает самодельных мастеров, как рукопашный бой спецназа, который как таковой, в принципе отсутствует – я хорошо владел каратэ, и мне ставили этот стиль, добавляя нужное количество практических элементов. Я обратил внимание на то, что моя память почти полностью ко мне вернулась – полностью, но не вся: те три дня в начале лета я еще не мог точно вспомнить. Возможно, воспоминания придут во сне… Я попробовал снова:
-Послушай, карлик азиатский, тебе сейчас будет очень больно и твое мудо тебя не спасет. Сдавайся, я замолвлю за тебя слово прокурору.
Последние слова его разозлили; он скинул мешающему ему биться с полной скоростью робу, обнажив худое, но жилистое тело и он прокричал, видимо преодолевая личный страх перед спецназовцами и прокурорами и разжигая в себе боевую ярость:
-Скоро не будет ни прокуроров, ни тебя! Будет один лишь Гвоздь!
И он кинулся на меня.
Не то чтобы я не ожидал очередного неуравновешенного противника, просто то, что он мне сказал секундой назад, добавило элемент в головоломку: есть «Гвоздь», и скоро будет его время…Что они готовят? Государственный переворот? Если выживу, то надо больше данных на их организацию – террористическую, я уже не сомневался! – и больше данных о лидере; если пойду сейчас к своим, меня и правда, отправят в психбольницу. Нужно разобраться в происходящем и дать хороший рапорт с изобличающими уликами. Да, попал же в ситуацию.
А пока в моей голове с быстротой суперкомпьютера проносились мысли, на меня, не с меньшей быстротой бежал вооруженный острейшим (самодельным) японским мечом псих, решившийся вспороть меня как свинью, мстя за убитых мной разумных гигантских тараканов – своих друзей. Тут мне впервые пришла в голову мысль, что при разделении гибрида – человека от таракана, - вполне возможно что – то плохое происходит и с человеком. Да, будет о чем подумать на досуге, а пока меня ждал бой – жаркий и упорный.
То, что я сделал секундой спустя, мой противник явно не ожидал: когда в его голову полетели дихлофосовые бомбы, он не успел даже закрыться. Потом он отхаркивался, выгоняя из легких ядовитый дым – не выпуская при этом меча, естественно, - я быстро сбросил с предплечья арбалет и полетел на своего противника, нанося ему жестокий удар в область печени ногой с разворота в прыжке – это был один из самых моих эффектных ударов во всей моей технике, и предоставился шанс его применить – почему бы и нет? Малярная маска мне не пригодилась – дым от яда для насекомых отлично изолировала от меня моя энергетическая броня. Да, хорошо.
Меч противника мелькнул справа, намереваясь располовинить меня от плеча до пояса; я отбил его блоком предплечья – энергетическая броня выдержала и тут, не допустив отсечения мой правой руки, - а сам ударил жестокий лоу – кик, нанося в ногу противника, в его колено удар, способный его сломать. Собственно, мне и нужно это было – замедлить противника, утомить, потом выбить меч, спеленать и допросить.
Вот только мне не удавалось это сделать – этот жук – самурай был очень силен не смотря на свой низкий рост и почти полное отсутствие признаков пришельца во внешности, что внешне делало его слабым, но в данном случае хищник маскировался под травоядное. Но я не был обычным человеком: та вспышка памяти, которая сейчас, увы, ушла, ясно открыла мне, что я кадровый оперативник антитеррористического спецназа и обладаю достаточной подготовкой для того чтобы голыми руками убить вооруженного противника. Эти воспоминания о моей истории жизни меня очень взбодрили, и стало над чем подумать; но сейчас, отбивая очередной удар острейшей катаной, я понял, что сейчас надо думать о том, как закончить этот бой – и у меня был единственный шанс завершить его своей победой. Я должен убить своего противника – это был мой единственный шанс выжить. Да, передо мной гибрид человека и пришельца и я никак не могу разделить одного от  другого, чтобы убить жука, а человека оставить в живых, и это будет именно убийство со всеми вытекающими отсюда последствиями; но, как я понял, я очень скоро лишусь головы. Пора.
Когда самурай в очередной раз замахнулся мечом, надеясь пробить мой блок (руки от ударов меча уже сильно болели, хоть я и избежал порезов, благодаря энергетической броне), я произвел заднюю подсечку – присев и подбив с разворота своей ногой переднюю ногу моего врага; тот упал в поднятую нашими смертельными танцами пыль, не выпуская из рук меч. Он подумал, что я полезу к нему в борьбу, но, увидев, что я отступил на два шага, стал резко подниматься, становясь на колени. И, когда он стоял на коленях, я нанес сильный и быстрый удар правой ногой ему в нос, вогнав хрящ в мозг и убив его на месте – моя обувь со свинцовыми вкладками на подошвах очень для этого подходила. Мой противник был мертв – он рухнул на спину, сжимая своим мертвыми руками меч, который так и не сослужил ему хорошей службы.
А потом он стал верещать…Мне было дико на это смотреть – все тело гибрида словно плавилось – его покрыла зеленая пленка и безмолвный крик этого еще живого жука в мертвом теле человека – носителя, был отчаянный, полный боли и бессильной ярости. И страха. Видимо, когда сначала умирает человек – носитель с жуком внутри, то смерть последнего более мучительна. И я не мог сказать, что не рад этому.
Но мне пора было уходить – вставало Солнце, а на ментальный крик этого пришельца вполне может подойти народ и кто – то может запомнить, что здесь был сельский учитель, живущий по такому – то адресу. Я точно не знал, какие именно будут последствия, что именно предпримет милиция в данном случае, как заработает данный вопрос, но, вполне возможно, дотошным следователям каким – нибудь образом удастся на меня выйти – а я этого не хотел. Пока, по крайней мере. Поэтому я просто убежал с места драки, где совершил убийство, огородами дошел до своего дома, и, войдя внутрь, стал перед зеркалом и убрал мысленно энергетическую броню. Я снова видел свое лицо и понял, что Катя теперь в безопасности – больше никто из жуков не осмелиться на нее напасть после того, как я расправился с тараканом – фехтовальщиком. Правда, я ничего не узнал о тараканах – захватчиках, но для этого есть еще целое лето, не правда ли?
Я посмотрел в окно, в приятное летнее утро с жарким Солнцем, которое уже освещало нашу грешную Землю, а потом пошел спать. Засыпая, я подумал, что трех из них мне все же удалось прикончить и пора переходить к наступательной тактике и нападать самому. Вполне возможно, что я так и сделаю. Наверное – я не знал просто с какого бока начать. А потом я заснул.




































Глава 11. Милиция начинает расследование.
Утро для лейтенанта Сидорова было начато с того, что его ни свет, ни заря разбудил его помощник сержант Кривцов, который тарабанил во внешние створки окон Антона Сидорова, местного участкового. Когда лейтенант, наконец, открыл дверь, сверхвозбужденный сержант Федор Кривцов пролаял:
-У нас убийство!
Не воздержавшись от матерного слова, милиционер быстро вошел в дом и стал собираться – как ему показалось бесконечно долго, - ища при этом радиотелефон для связи с начальством в городе: хоть городок, прилежащий к селу, и был маленьким, но имелись определенные процедуры на такой случай. А случай был – ЧП! Убийств за полугодовую карьеру Сидорова еще просто не было – это было первым.
Застегивая рубашку, милиционер мельком взглянул на часы: пять утра. Почему убийства всегда случаются не вовремя? Он вышел из дома – он жил один, - и почти побежал за видневшийся в предрассветной дымке синей рубашкой сержанта, который по пути выдавал факты произошедшего – к его чести, четко и вполне профессионально.
Оказывается, жители ближайших к клубу домов, услышали крики и вышли посмотреть. Их удивило то, что в том месте было очень темно, хотя Солнце почти встало. А перед сельским клубом – практически, на центральной площади этого достаточно крупного села, - остывал труп. Рядом валялся меч – самодельная японская катана и какая – то роба с капюшоном, которую толи сорвали с убитого, толи он сам ее скинул перед жарким поединком на мечах. Никого рядом не было – убийца скрылся, и знакомый Кривцова пошел будить своего друга,  а последний, убедившись, что это, правда, труп, а не перепившийся сельчанин, уже пошел будить Сидорова.
Собственно, когда Антон Сидорова прибежал на место, то увидел именно ту картину, которая ему была описана: в лучах восходящего, уже жаркого Солнца на площади перед сельским клубом лежал мертвый, не очень высокий мужчина со странного оттенка кожей –серого, словно ему в лицо и торс плюнули  угольной пылью, которую он плохо отмыл; рядом с трупом валялся самодельный самурайский меч и какая – то одежда, которой, как подумалось милиционеру, можно будет накрыть тело после первичного осмотра. Также здесь были какие – то осколки и почему – то воняло отравой для жуков – видимо, детки баловались, хотя это тоже надо будет занести в протокол. А теперь осмотр. Начать с тела.
Из боков трупа торчали четыре – по две с каждой стороны, черных отростка, выходящих прямо из ребер, лицо было деформировано, и нижняя челюсть была разделана – зубы исчезли, а она сама напоминала какие – то жвалы; надо лбом, опять же, прямо из тела росли какие – то небольшие рожки. Смотря на это, лейтенант подумал – он потом забыл эту мысль, - что словно что –то пыталось выйти из человека. Кожа, как милиционер заметил раньше, была болезненно – серого цвета. Узнать кто это, что с ним сделали и, что самое главное – найти убийцу, - пока представлялось невозможным: настолько странной была эта картина.
Накрыв труп его же балахоном, Антон пошел звонить начальству – дело важное, возможно, как ему подумалось – эту мысль он не забыл, - идет речь о применении какого – то нового вида биологического оружия: после терактов двадцатых годов и формирования Плеча, все почему –  то ожидали нечто подобного, какой – нибудь пакости, которую эфэсбешники из Плеча – как в народе называли локальные группы антитеррора, - могли проморгать. «А что, вполне возможно, что и здесь спящие агенты спецслужб?! Думал Антон Сидоров, вводя в спутниковый телефон нужный номер, чтобы связаться с центром, Возможно даже, он это и сделал…Кому же еще обладать такой техникой, как не профессиональному убийце из спецназа?! Да, вот денек!» Ему ответил и начался долгий и местами пустой разговор, чтобы в село из города вызвали группу криминалистов и договорилось о вскрытии.
В тот вторник лейтенанту удалось попить чай лишь после часу дня – он находился почти на грани эмоционального и физического истощения, т.к. именно на его участке этот мечник откинул копыта и именно в его дежурство, и надо точно установить, что же именно тут произошло. Когда начальство уехало, забрав тело и криминалистов, началась нудная, но очень часто дающая хорошие результаты, рутинная работа – на данном этапе опрос людей, односельчан, живущие здесь и могущих что либо знать.
Ко мне милицейский лейтенанта по имени Сидоров Антон Иванович зашел узе после пяти часов вечера – мой дом находился далеко от сельского клуба, но я с самого начала – как мой утяжеленный каблук вогнал нос в череп пришельца – самурая, - не лелеял надежды, что милиция ко мне не зайдет. А вот и они!
Услышав звонок в калитку, я бойко натянул шорты и, поместив ноги в сланцы, вышел из дома и открыл дверь – на пороге стоял усталый лейтенант милиции.
-Да?.. Почти робко спросил я.
-Лейтенант Сидоров, отрапортовал милиционер, Я – местный участковый, собираю показания.
-Может, в дом пройдете?
Его глаза странно блеснули, но он согласился. Я провел его на кухню и предложил чаю – сам я собирался готовить ужин из замороженных технологических полуфабрикатов – противоречит диетологии, но отлично насыщает, когда лень готовить вкусную закуску или Катя не со мной; вспомнив о последней, я чуть не потерял смысл приглашения участкового в свой дом – я хотел вытянуть из его какие – нибудь подробности, что –то о совершенном мной убийстве – пускай и жука – инопланетянина, но убийстве! – и попытался на основании этих данных дать себе отсрочку в уголовном преследовании: потому что я полагал, что сейчас передо мной оголился лишь самый верх айсберга, но большая его часть пока от меня скрыта.
Миллионер с чашкой чая расслабился, и, даже задавая мне стандартные вопросы – фамилия – имя – отчество, место работы, образование, дата и место рождения, служба в армии, состояние в браке, - не был очень суров. Мне почему – то в этот момент вспомнилась школа –  как нас учили доверять милиции, хоть и были такие ученики, которые даже ее боялись, не говоря уже о доверии.
Я сказал милиционеру, что утром слышал какие – то странные крики, что меня разбудило: в частности это и было правдой: я действительно мог услышать крики умирающего таракана в мертвом теле человека, ведь, когда я огородами добрался до своего дома, то его крики преследовали меня; скажи я, что ничего не слышал, то это выглядело бы странным.
-А не помните, в котором часу услышали крики?
-Толи четыре, толи пять утра – точно не помню, через какое –  то время я снова заснул.
Еще пара вопросов. А потом он спросил, застав меня врасплох:
-Почему у вас так сильно пахнет дихлофосом?
На кухне и правда воняло, и мне понадобился весь мой почти двадцатидвухлетний опыт занятия боевыми искусствами, чтобы не выдать себя.
-Проклятые тараканы – все заполонили! Плюс еще один баллон взорвался.
Милиционер кивнул и внес мои голосовые показания в свой офицерский мини – наруч, что носил на левом запястье. Мне показалось, что он хотел сказать, что на месте преступления пахло также, но воздержался – я на сто процентов был уверен, что он это забудет, но немного помог ему в этом: дотронулся своим разумом до его сознания и стер эту мысль, ставшую воспоминанием.
Потом он задал еще пару вопросов, допил чай с плюшкой, которая отыскалась в моих съестных запасах и, предупредив меня об опасности нарваться на банды отморозков, которых словно магнитом намело в это село и близлежащий город, попрощался и пошел к выходу. Когда он ушел, я облегчено вздохнул – милиция все хочет сложить на разборки между уголовниками, этими криминальными элементами, заполнивших эту часть Среднего Поволжья! И слава Богу! Как же я лопухнулся с дихлофосом – да, такого больше повторять нельзя, ни в коем случае нельзя.
Варя хинкали на ужин, я все же пытался понять, сколько моей памяти очистилось от гипнотического туман пришельцев – ведь я, похоже, все же попал в их руки, как мне казалось, - но, к своему удручению понял, что вспомнил лишь общие фрагменты, а моя долговременная память еще под сильным телепатическим блоком. Что ж – чем ближе я к цели, т.е. уничтожения пришельцев на своей родной планете, тем больше моя память возвращается ко мне. И это было здорово – плюс ко всему, мне удалось убить еще одного пришельца – таракана, а это само по себе уже было добрым знаком.
Я сел ужинать и отмел все плохое, случившееся со мной за этот день: так и надо поступать – концентрироваться на хорошем, а плохое подавлять, а то можно не дожить до шестидесяти. Я начал есть.










































Глава 12. Истории жуков – 2. Питомец.
Понимают ли нас животные? Понимают ли они человеческий голос или просто хорошо угадывают эмоциональное к ним отношение? Как говорят некоторые ученые, это вполне возможно – возможно и вправду некоторые животные – вроде кошек или собак, - понимают человеческую речь или почти поминают: по крайней мере, слушаются человека, что само по себе уже неплохо.
Есть и мене разумные животные: например: птицы или большие рыбы, млекопитающие, обитающие в океанах; они тоже, вполне возможно, понимают человека и устанавливают с ним эмоциональный контакт и даже привязываются к нему. И подчиняются, естественно – эту власть дал человеку Бог по сотворении, и, хотя прошло уже много веков, но сыны Адама до сих пор имеют власть над животным миром; речь идет даже не о мирном, гармоничном сосуществовании, а именно о гегемонии человека нал животными – настолько сильно человек возвышается над животным миром.
Случившиеся летом 2047 – ого на территории Среднего Поволжья, в принципе выходило за рамки общепризнанных догматов или описательных попыток, опирающихся на логику – появилось что –то новое, зловещее. Но, как и всегда бывает – с изобретением микроскопа или еще раньше, - это новое легло в прокрустово ложе логики, и было осмысленно, а сами события разобраны по полочкам и рассмотрены. Но были последствия, о которых официальный курс не сообщил.
Однажды летом того зловещего 2047 – ого, маленький восьмилетний мальчик нашел на задах своего сельского дома, в котором проживал с отцом, матерью и маленькой сестрой, необычное животное – очень крупного таракана, который сидел и, шевеля усиками, смотрел на ребенка, который в удивлении стоял перед этим найденышем. Таракан был размером с кошку и имел очень большое брюхо – из последнего, мальчик сразу понял, что этот таракан любит поесть. И взял его себе.
Сначала он накормил таракана обедом – давал ему суп с ложечки, а потом, когда последний вроде как наелся и его стало клонить ко сну, отнес животное в свою комнату и уложил на свою постель, а сам лег поспать в зале на диване, дожидаясь возвращения родителей с работы, которые, как он надеялся, разрешат ему оставить жука. Перед тем, как погрузиться в свой детский, чистый сон, мальчик подумал, а не убежит ли его новый питомец, но решил, что нет: ведь он его накормил и дал ему постель.
Скоро вернулись родители и они немного поспорили, но, когда они увидели этого пузатого таракана с умным, как казалось, лицом, который словно все понимал, что относилось к нему, и, поняв взрослым умом, что их ребенку нужен питомец – чтобы было о ком заботиться, - разрешили оставить этого пузатенького жука.
Жук прожил в их семье почти два года; за это время все успели к нему привыкнуть. Он играл с детьми, много ел, и всегда создавалось такое впечатление, что понимает обращенные к нему слова. Это было необычно – почти чудо: ведь это и вправду было разумное насекомое, не меньше! И этот таракан сильно привязал всех к себе – все его на самом деле полюбили.
Когда умирает кошка или собака, их, конечно, жаль: особенно, если они прожили долго с людьми; и, когда умирал пузатенький таракан, то всем стало грустно. Два дня он болел, почти ничего не ел и чах на глазах. Хотели отвезти его к ветеринару, но не стали – из соображений безопасности – вдруг кто – то узнает, что у них есть такой питомец; это было не безопасно, действительно.
В свой последний час, таракан прижался к мальчику и кивком своей уже не молодой головы указал на подоконник. Мальчик понял – таракан хотел увидеть небо. Он аккуратно поднял своего любимца и положил на подоконник, где в сумерках марта падал метеоритный дождь, как и в марте 47 – ого перед нападением пришельцев на Землю. Мать позвала его по какому – то делу на кухню; жук остался один. Возвращаясь в свою комнату, мальчик увидел под дверью какое – о зеленоватое сияние и вошел в комнату, но его любимый пузатенький питомец – таракан был уже мертв, в нем уже не было жизни.
Его похоронили на следующей день на участке под старой яблоней, плоды которой, он очень любил есть, как и все сладкое в принципе.
А, чтобы как – то скрасить смерть питомца, который стал другом для мальчика, родители купили ему котенка – пусть заботиться о нем: ведь достоверно известно, что если человек умеет заботиться о беззащитном существе, то он должен вырасти хорошим человеком.















































Глава 13. Подслушанная цель.
Тьма была абсолютной – наступала со всех сторон и тот маленький лучик света, что производил тактический фонарь, был подобен маленькой свечи в ураган.
Когда тропу гигантского таракана перестал дергаться, спецназовец по кличке Био наконец – то смог выдохнуть; он направил луч фонаря на тело и всмотрелся повнимательней. Это было именно тело крупного – очень крупного! – таракана, который, перед смертью знатно помучился, хоть и должен был умереть от пуль из пистолета – пулемета очень быстро – мощности хватало, - но не умер сразу.
Спецназовец подумал, что же здесь все таки происходит – начало какого – то непонятного плана врага по вторжению на территорию России или же просто утечка радиоактивных отходов, которая породила гигантских насекомых, стремящихся уничтожить человечество и пославших в небо странной природы энергетический луч? Пока ответов на эти вопросы не было, и эфесбешник стал искать своего напарника.
Но тот исчез – словно в воду канул – ни на звук голоса, ни на излучение сонара, который мог найти союзника даже под слоями льда Северного полюса не отзывался. Спецназовец немного побродил по той площадке, где они десантировались, не убившись при падении с почти километровой высоты, и увидел штурмовую винтовку своего напарника и его патронташ – небольшую сумку со спаренными обоймами, которых было столько, что можно перестрелять целую дивизию, а то и полк, если стрелять метко. Еще чуть вдалеке лежал его дробовик и армейский титановый нож – боец по кличке Сержант (или сокращенно «Серж») всегда предпочитал дробовик пистолету – пулемету на средних дистанциях – да и дальнобойность этого оружия была очень приличной – почти пятьдесят метров, так что дробовик почти стоял на равных с пистолетом - пулеметом при бое на близкой дистанции, а его убойная мощь на дистанциях меньше двадцати метров – это нечто; так что выбор был правильный. Но самого бойца не было.
Био (или «Биолог» как полностью читалась его кличка, которую он получил, закончив заочно биофак МГУ) задрал голову и посмотрел вверх на маячившее наверху пятно света, через которое они попали сюда; пятно света было нечетким и, отражаясь на радужке глаза, представлялось скорее иллюзией, чем настоящим выходом из этой западни.
Что же теперь делать? Думал спецназовец, собирая оружие и патроны своего друга и напарника, с которым вместе они стали патрулировать улицы этого тихого провинциального городка с мая 47 – ого и так попали в переплет как раз в начале лета, а они думали, что, когда их сменят в октябре, то они наконец – то смогут поучаствовать в серьезных спецоперациях. При воспоминании о спецоперациях, Биолог чуть взгрустнул – все же убивать людей не очень приятно, но иногда приходится их убивать, что бы они не убивали беззащитных – был у него такой опыт: этот убитый жук не был его первым жмуром, были и до него…А вот Сержант – или Антон Стеклов, - еще никого не убивал, потому что никогда не участвовал в настоящих спецоперациях в составе боевой группы, но это он наделся исправить, отправившись на охоту за террористами из Средней и Юго – Восточной Азии; он сам об этом сказал Романа, и Биолог ему поверил – в элитные подразделения отбирали очень строго, но, как правило не брали убийц – последними бойцы становились уже на службе, по долгу службы так сказать. Так что опыт эти молодые еще спецназовцы получали уже в поле, но никто из них – ни Роман, ни Антон, - не думали, что в этом провинциальном городке Среднего Поволжья их ждет нечто подобное случившемуся – да и надеялись всегда на мощь своего оружия, которым был полон их легковой автомобиль – они могли в одиночку покромсать банду террористов человек из ста, нем меньше.
Собрав оружие и патроны, сержант спецназа выпрямился во весь рост и погасил тактический фонарь – он хотел проверить одну вещь, которая, возможно, скажется на его выживании. И проверил: он и вправду видел в темноте! До этого момента он не обладал ночным зрением – лишь через прибор ночного видения, но сейчас, видимо побывав в энергетическом луче и облучившись этой странной, бело – серой энергией, получил эту способность – что было очень хорошо, т.к. заряд тактического фонаря кончится через шесть часов, а так, хотя бы, можно различить в абсолютной темноте приближающегося врага – человека или гигантского таракана, неважно, - и среагировать. Вздохнув и окончательно погасив фонарь – тьма стала зеленоватой, мерцающей, - Био поднял ствол тактической винтовки – для начала он решил вооружиться ей,- и шагнул в темноту, которая, словно, расступилась перед ним.
Я медленно возвращался из липкого, наполненного страхом сна – была пятница, конец недели, - и прошло ровно два дня с поединком с тараканом – самураем, и я знал, куда двигаться вперед.
Собственно, приход милиционера меня сильно подстегнул – если меня закроют в КПЗ, то моя миссия по предотвращению вторжения пришельцев будет сорвана – я просто никак не смогу повлиять на эти события, которые, как мне кажется, скоро наступят. Я подумал, что неплохо уде сейчас – а был вечер вторника, - отправиться на разведку, но не стал этого делать: просто поужинал, посмотрел новую кинокомедию по мегасети и лег спать в обычное время, позвонив Кате, и согласовавшись с ней встретиться в субботу, когда она закончит свои педагогические дела (я подумал, что у многих маньяков были даже жены с детьми, а не просто подружки – а то, что меня можно принять за маньяка очевидно, ведь я убиваю людей (иногда) находящихся в тараканах или тараканов находящихся в людях. Попробуй разбери!). Я удовлетворился пока этим, но утром в среду после обычной для меня утренней разминки, поддерживающей мышцы и рефлексы в тонусе, отправился узнавать, где именно базируются эти тараканы – пришельцы, убив которых вместе с человеком, получаешь для них смерть в жесточайших мучениях, противоречащих физиологии.
В среду я ничего не нашел. Я бродил по селу, потом поехал в город. Видел много блатных, которые кучками по пять шесть человек заполнили, казалось, весь город, но они вели себя мирно, а подслушать их беседу не удавалось – стоило к ним подойти и они тут же выставляли заслон: самый крутой из них тут же выдвигался в твою сторону. Кто –то конечно скажет, что здесь страшного – один мужик в плохой физической форме, - но, видимо, тюрьма их все таки чему – то учит – как мне думалось тому, что если тебя вырубят, то на твое место тотчас встанет еще один блатной «брат», а если вас много, то наслаждайтесь вседозволенностью как можете.
И в их сознание я не мог проникнуть – никак. Словно кто –то поставил мощнейший блок; кто -то, более опытный в телепатии, чем я.
Но в четверг мне повезло. Было уже шесть часов вечера и я находился на автобусе, едущем в мое родное село, на который я сел на смой дальней остановки от цели моего следования, чтобы как можно больше послушать мыслей других людей – моя телепатия на простых людей работала, - в надежде узнать хоть что –то – а у меня было очень поганое чувство, что что – то грядет, как тень какой –то приближающейся бури; очень свирепой бури, несущей уничтожение.
Но мне не пригодилась телепатия, от которой я уже подустал – погано слышать мысли продавщицы, когда покупаешь у нее пачку шоколада, - а контролировать ее пока не мог: два чуть подвыпивших – хоть стоял только вечер четверга, - человека очень активно говорили с собой. А вот то, о чем они говорили, представляло для меня крайний интерес.
Исключая из их разговора маты и идиомы, я узнал следующе: на границы полей пшеницы в моем районе, ближе к северу от этих полей, нашли огромную дыру в земле, чуть ли не двухэтажную, засыпанную каким –  то мусором, но, по всей видимости, ведущую куда – то вглубь земли. На это обратили внимание люди, которые работали там и те, кому принадлежали эти поля. Вызвали милиции, но последняя приехала, посмотрела и уехала – по всей видимости просто возбудив дело о порче имущества, но не полез внутрь, под землю.
Да, это все могло быть пустой байкой, просто басней, и никакой дыры под землю в том месте просто нет – а какая – нибудь лужица или углубление, но было два фактора, подчиняясь которым, я понял, что мне надо найти эту яму и спуститься под землю. Первый: слишком невероятным я посчитал то, что это случайность; а втрое: один из этих мужчин был комбайнером, нашедшим дыру; я зашел в его сознание, как бы коснувшись его ментальной рукой, и проник в его воспоминания – словно перед моим мысленным взором, стило мне прикрыть глаза (от телепатии надо избавляться!) возникал картинка этой самой дыры в подземье и я увидел еще то, о чем мужчина не рассказал – не рассказал ни потому что забыл или утаил, а просто потому, что не обратил на это внимания. Там было много тараканов. Эти маленькие насекомые просто кишели там. Это был последний довод, я выбрал свою цель.
Сегодня наступила пятница, и можно отправиться на край поля пшеницы к северу от села безбоязненно – никто меня не остановит; пора начинать готовиться. Я вспомнил, что завтра, в субботу, у нас с Катей Федотовой свидание, и я сделаю все, что вернуться из этой вылазки и сходить на него.







































Глава 14. Трансмутация.
Я поднялся с постели, слегка потягиваясь – зарядку я сегодня решил не делать, т.к. силы мне еще понадобятся. Было раннее, прекрасное утро, но мне пришла в голову мысль, что следующее утро я могу не увидеть, и Катя Федотова пойдет (через какое – то время) на свидание с кем – нибудь другим; но это было в моей власти – воспрепятствовать злу и уничтожить его. И, как и много раз до этого, я точно знал, что справлюсь – иначе и быть не могло, иначе я не был бы самим собой.
После плотного завтрака – нужны были силы, - я стал готовиться к ночной вылазке: я планировал пойти поздно, часам к десяти, когда уже все уляжется и на полях пшеницы останутся лишь вражеские бойцы. Как мне казалось, на инопланетян работают криминальные элементы; я уж не знаю, что именно обещали им разумные тараканы, но, что блатные замешены во вторжении пришельцев – тут я был на сто процентов уверен. Возможно, что и дыру в земле, вход, ведущий, наверное, к космическому кораблю жуков, тоже будут охранять криминальные элементы.
Имел ли я право их убивать? Нет, это не вопрос про тварь дрожащую – просто убивать гражданских в мирное время не рекомендуется – лишний шум и замарывание своей честной репутации – я убил всего лишь одного – хоть он и был слит с пришельцем! – а уже ко мне пришла милиция – пускай и ко всем она приходила, - так что надо поберечь этих любителей  странных татуировок, выполненных синей тушью. Да еще я знал то, что у меня не было никаких доказательств – реальных доказательств, - что пришельцы, разумные тараканы, способные сливаться в симбиозе с человеком, на самом деле готовят вторжение; так что пока, как говорят блатные «без мокрухи», а потом будет видно – в конце концов, в этом городке есть и ОМОН, пусть они решают вопрос с гражданским населением (не террористами), а я буду решать вопросы с террористами. А то, что жуки вполне могли готовить нечто подобное – теракт в десятки тысяч человеческих душ, - я допускал; но, вряд ли они успеют его осуществить – по их следу шел я – сержант антитеррористического спецназа по кичке Био.
Пора было подготовить оружие. Нажатием кнопки, я опустил жалюзи, а потом задернул и шторы – так, чтобы свет не проникал нутрь мгео дома; конечно, меня можно было увидеть и через тепловизор, но я надеялся, что такие игрушки выдают только под расписку. Потом я сдвинул кровать, но которой хорошо бы полежать с Катей, и, пройдя в самый угол спальни, убрал с пола сегмент половицы, под которой была кодовая панель. Немного подумав, я ввел последовательность из шести цифр (хотел для кода взять дату смерти Ленина, но решил остановиться на цифрах «05.03.54» - так проще запомнить), что – то щелкнуло, и почти половина пола в моем доме отъехала назад, открывая глазам большое количество оружия. Ура: я и вправду спецназовец, и те воспоминания, что у меня были, о службе в «Альфе» не конфабуляция.
Я стал не спеша доставать оружие. Прежде всего, я взял многозарядный скорострельный дробовик для ближнего боя с особыми патронами, стреляющими пучком смертоносных игл, которые били почти на сорок метров, а при выстреле вплотную превращали противника в решето. Погладил рукой т.н. «лазерный» пулемет – пулемет с патронами на обеденном уране, которые хранились в двух полукруглых обоймах, способными пробить брешь в бетонной стене,- но его брать не стал – пусть пока полежит до другого раза. Взять пиявку – небольшой, многозарядный пистолет с усыпляющими дротиками, - который мне очень пригодится, когда я буду иметь дело с гражданским населением для не летального их устранения со своей дороги. Взял пару ножей в ножнах, один из которых повешу на пояс, а второй на голень правой ноги. Взял также «голубой конверт» - спецоружие, которое могло пригодиться; автоматически отметил, что «красного конверта» нет – видимо я использовал его в той западне, в которую попал с напарником, Антоном Стекловым (Где его интересно носит! Я выбрался, а он, что, нет?). И подумал на этом ограничиться – это просто разведывательная миссия, зачем таскать с собой килограммы си – 7, надеясь подорвать космический корабль, который пока еще даже не видел? Легкая разведывательная миссия – попытка окунуться в неизведанное и опасное, выход на территорию врага. Что ж, с Богом!
Я еле дождался вечера – когда сумерки легли на Землю, я стал собираться, думая при этом, как мне пройти к нужному полю пшеницы через село с дробовиком и пистолетом в набедренной кобуре, но решил, что и с этим как – нибудь справлюсь – вполне вероятно, что та инопланетная энергетическая броня, что живет у меня в солнечном сплетении, обладает каким – нибудь режимом невидимости или нечто подобное имеет в себе, как базовые настройки костюмов спецназа, в которых тебя не видно и не слышно. А вот если меня увидит, то дело швах – моя миссия будет завершена; но я надеялся на лучшее, да и плюс ко всему, большая часть дороги к нужному месту шла через лес возле реки – очень удобно и скрытно, большего и желать нельзя. Правда, я все же надеялся, что энергетическая броня включит само собой – без моей команды – режим невидимости, и я стану полностью защищен от случайных или любопытных взглядов. Кстати, пора надевать броню.
Я стал в центре комнаты, весь обвешанный оружием – дробовик висел за спиной, пистолет – парализатор в набедренной кобуре на правой ноге, - и мысленно, сконцентрировавшись, достал броню из района своего солнечного сплетения и облекся в нее. Я посмотрел в зеркало. Класс! Я весь был окутан серо – белым мерцанием,  а моя голова покрылась маской с красными глазами – видимо, я, наконец, научился использовать броню осознано, полностью ее контролирую, но у меня также возникло чувство, что до полного контроля мне еще очень далеко. Когда маска закрыла лицо, в комнате стало как – то светлей – я понял, что включилось ночное зрении – бесплатная, но очень полезная функция энергетической брони, которую мне, в принципе, мог заменить и тепловизор или прибор ночного видения в тактических, офицерских очках, но раз есть, так есть – зачем отказываться?
Я вышел из дома и пружинистой, чуть расхлябанной походкой направился, сориентировавшись, к пшеничным полям. «Над пропастью в пшенице». Пришла идиотская мысль, но я ее отогнал - уже не было места юмору или несобранности: дело предстояло очень серьезное, и, если там и правда космический корабль, то, возможно, это еще и перелом в борьбе с пришельцами – взорву их корабль, и им, в принципе, конец. Но сначала надо узнать что там, под землей…
Моя память почти полностью восстановилась – я не помнил пока только некоторых вещей, утерянных и нужных для моей работы – например, телефон моего куратора полковника ФСБ Белова, с которым я должен связываться каждую неделю или чаще – если возникнет такая надобность, - но которому, уже не звонил очень долго. А так, помимо фактов, связанных с работой, я почти все вспомнил – тот ментальный блок, что наложили мне в начале лета, похоже, был полностью уничтожен кем – то или чем – то, и я знал, что память обязательно вернется и надеялся, что вернется полностью и я ничего не забуду, но все вспомню.
Подходя к нужному месту – как раз там, где была незасеянная земля между двумя полями пшеницы, - я услышал голоса и хохот – это охранники из бандитов так рьяно держали вахту у входа в дыру, ведущую под землю (к космическому кораблю!), и этим полностью себя демаскировали. Мне захотелось взять дубину и просто, по – русски, прогнать их куда подальше, но вместо этого я стал действовать, как профессионал – все же меня этому учили очень долго, и ученик я был способный.
Точно определив их местонахождение – трое мужиков с синим тарировками, которые на фоне звездного неба казались черным орнаментом на коже, сидели возле небольшого костра на корточках; один из них рассказывал какой – то анекдот – потому что все смеялись и это был именно анекдот, - у одного в руке была бутылка с чем –то алкогольным, а третий баюкал на коленях одноствольное ружье. Что ж, с тебя и начнем, стрелок!
Я быстро достал из набедренной кобуру «пиявку» и выстрелил в грудь человеку с ружьем – ночь была жаркой и все трое были без маек, а, наверно, еще и потому, что хотели показать свои татуировки, которые для них были как знаки различия у военнослужащих, показывая чин и место человека в этой иерархии, - а, еще до того, как тот упал, выстрелил в плечо каждому из оставшихся. В шею стрелять не стал – будет слишком мучительное пробуждение – я сохранил крупицу гуманизма. Все трое охранников рухнули на землю почти одновременно, и путь под землю был свободен.
Я подошел к этой искомой дыре, которая, действительно была дырой в земле приличных размеров, и вгляделся. Теперь не было уже никакого мусора при ней, и я понял, а, вернее, почувствовал, что здесь совсем недавно кто –то проходил, а значит и мне пора пройти внутрь матушки – Земли и посмотреть, что же там находится. Я шагнул внутрь, убрав парализатор в кобуру, и достав дробовик и приведя его в боевое состояние: я не знал, что меня там ждет, но был готов ко всему. Поймал себя на мысли, что боюсь: но это естественно, ведь все мы умрем и предстанем перед Создателем; но для меня это случиться не сегодня.
Я стал быстрым шагом спускаться под землю – этот туннель имел ровные, кругловатые края и очень высокий потолок – почти под четыре метра,- который, в теории, мог проложить садящийся космический корабль пришельцев, разумных, гигантских тараканов, стремящихся захватить всю Землю, и я иду их остановить. Послушал бы сейчас меня наш военный психиатр, то сразу вколол бы мне хлорпромазин – тут вообще без вариантов! Немного мысленно посмеявшись, я пошел дальше, держа на прицеле перед собой пустое, пока, пространство – тактический прицел с фосфорными элементами показывал мне направление моего движения – туннель был ровный и прямой, без изгибов или ответвлений, словно шоссе под землей, которое проложили очень старательные рабочие. Тут, пройдя около четырехсот метров вглубь земли – проход был под уклоном примерно сорок пять градусов, я впервые стал сомневаться, что иду к космическому кораблю: видимо происхождение этого туннеля другое, не выжженное моторами инопланетного судна; здесь было что – то другое. Я подошел к стене и дотронулся до нее: сухая земля, местами смоченная какой –то слизью, которая еще не успела полностью высохнуть – космический корабль не оставил бы такого, если конечно, разумные, гигантские тараканы не прилетели сюда на огромном колорадском жуке. Ха! Я пошел дальше.
Я прошел почти километр в темноте – но не для меня: в энергетической маске я видел все! – и по прикидкам спустился вниз ровно на семьсот метров – это подземное убежище уже стало меня напрягать, - и услышал голоса впереди – кто – то вел оживленный диалог, но самих слов было не разобрать. Я пошел осторожнее, стараясь ступать бесшумно – что мне удалось, т.к. энергетическая броня, в которую я был облечен, скрадывала звуки и шорохи моего продвижения вперед на вражеской территории. И это было важно: мне не хотелось себя демаскировать и начать отстреливать тараканьи головы раньше времени – приоритет миссии: разведывательный, и это надо помнить. А вот впереди показался свет; я остановился на самом краю света и тени и стал вслушиваться и вглядываться.
Впереди меня, освещенное двумя горящими бочками с бензином, было большое помещение с высоким потолком и стенами – выше стен и потолка самого туннеля, по которому я сюда пришел; свет от горящих бочек не давал мне различить дальний конец этого помещения, и, даже, мое, улучшенное энергетической броней, зрение не позволяло мне увидеть конец помещения. Одна из бочек было от меня на расстоянии тридцати метрах,  а вторая чуть поодаль, как бы в центре этой подземной храмины, но и ее света не было достаточно.
Голоса шли из темноты – трудно разобрать о чем говорили, но мне надо было как – то спрятаться и послушать, да и посмотреть, скорее всего, что именно там происходит – ведь кто еще мог здесь находиться, кроме врага. С холодной головой я осмотрелся и увидел, скрытый в темноте, небольшой уступ примерно в двух метрах от меня, почти над моей головой; не долго думая, я закинул дробовик за спину и одним прыжком впрыгнул на уступ – высота прыжка была такая, что я коленями ударился об уступ – никогда в жизни так высоко я не прыгал. Потом я развернулся и стал смотреть, баюкая в своих руках смертоносное оружие, очень надеясь на то, что меня не слышно и не видно – если бы можно, я даже и думать бы перестал, чтобы этим себя не выдать (я слышал от профессиональных снайперов, что они владели подобной техникой остановки мыслей и полной концентрации на цели – это очень помогало при снайперских дуэлях, но сам так я не умел), но это было практически, невозможно, оставалось надеяться, что моим врагам не придет в голову поглядеть на потолок. А вот и они! Из мрака туннеля перед моим лицом вышли четыре фигуры в темных одеждах: две высокие, почти под два метра, одна обычных размеров и габаритов, похожая еще на человека, а одна в мантии с капюшоном, невысокого роста и с властной походкой.
Вот на эту – то фигуру я и навел свой дробовик – это был лидер, а, если хочешь обезглавить группу врагов, начинай с лидера. А еще у меня было неприятное чувство, что мне уже где –то попадались схожие черты – лицо было закрыто плотным капюшоном, но тело и походка были знакомы – вполне возможно, я встречался с этим разумным жуком в теле человека. Два огромных детины с мощными плечами и развитыми грудными мышцами, скорее всего, были близнецами, т.к. очень походили один на другого, вплоть до микродвижений; единственное, что их различало это цвет волос – один был брюнет, другой блондин. А вот четвертая фигура с меня ростом шла как – то неуверенно, словно сомневаясь, нужно ли делать следующий шаг или это повлечет что –то плохое. Мне показалось, что он не был пришельцем.
И тут меня осенило: сейчас мне предстоит увидеть не космический корабль разумных, гигантских тараканов, а то, как в человека вселяется жук. «Ох, ты ж, черт! Пронеслось у меня в голове, это даже лучше: знаешь тайны врага, и можешь его остановить, надавливая на нужные болевые точки…Ура! Не напрасно я сегодня поднялся с постели.» И тут мое предположение подтвердилось – ведомый, уже зажатый между двумя пришельцами с серой кожей – они уже превращались в гигантских тараканов, - проскулил что – то жалобное и попытался убежать, но его не отпустили: вместо ласки и понимания, гигантский брюнет взял его под руку и повел к месту, находящемуся между двумя кострами, тому месту, на которое я не обратил вначале внимания, потому что там ничего не было – а, теперь, я увидел там небольшой, низкий стол с матерчатыми зажимами для рук и ног. Вот на этот – то стол и уложили клиента; его майка порвалась – он отчаянно сопротивлялся, - и показались его тюремные татуировки – он был из криминального мира, свой для того насекомого или человека, что так хорошо махал мечом и для его мертвых друзей. Почему они выбрали именно блатных, что, у них больше ненависти к государству?
И тут мне пришла еще одна чудесная идея – просто серия откровений! – а что если лидер этой группы – невысокого роста пришелец в капюшоне, - и есть Гвоздь, тот самый лидер, после которого ничего уже не будет?! Я правильно выбрал цель.
-Не хочу! Не хочу! Не хочу! Орал привязанный к столу человек, срывая себе голос – скоро он станет пришельцем и в нем поселится разумный таракан, который будут им полностью управлять.
Я вздрогнул. Из темноты послышалось какое – то шуршание и выполз огромный, с человека ростом таракан, виляя своими усиками и играя жвалами. Но что – то было не так – он полз, а не шел. Может, он не был разумным или, пока, они не проникали в человеческое тело, их разум спал: я где – то читал – в одном из университетских учебников, - о коллективном разуме насекомых, который есть у термитов, например, но так ли это – пока это просто гипотеза; но у этих пришельцев явно были потуги на захват мира – и этот захват они решили провести не с города Москвы или Нью – Йорка, а с тихого мирного никому не известного городка в Среднем Поволжье, где я нес свою вахту. Или география вторжения зависела не от них, а покорились случайности – ведь тараканы есть по всему миру, эти пришельцы везде бы были своими, тут можно не сомневаться!
А внизу происходило действо. Выползший из мрака гигантский жук сначала быстро подполз к ногам мужчины в капюшоне и как бы поласкался – мужчина в ответ погладил его по морде и присел рядом с ним на корточки, его мантия при этом чуть качнулась, открывая, что он одет в обычные синие джинсы. Потом он встал и кивком головы указал таракану на обездвиженного человека, и, хотя голоса слышно не было – проклятые пришельцы общались телепатически, - я на сто процентов был уверен, что он сказал ему «начинай».  И таракан начал.
Сначала это чудище, порожденное скорее мозгом безумца, чем гения, залезло на затихшего от страха человека и легло на него, а потом из головы и панциря гигантского насекомого стала выделяться энергия серо – белого цвета в виде листьев дерева не известного науке. Человек стал кричать, но было уже поздно – таракан стал, буквально, поникать в свою жертву, как бы растворяясь в ней, словно плавился, как пластмасса на огне, а потом я услышал своим мозгом дикий крик, и трансмутация завершилась: таракан наполовину проник в человека и дальше не смог; они были как расплавленные куски двух разных физических тел, которые, под действием силы тяжести, вросли один в другое. И оба были мертвы.
Если бы я не боялся шевельнуться, то сейчас утер бы пот с лица, но я твердо решил прикончить главаря – чуть повел ствол тактического дробовика и нацелился на грудную клетку человека в балахоне – с такого расстояние его легкие превратятся в фарш, но что – то  меня остановило, я стал слушать. И тараканы стали общаться между собой телепатически – они стояли вокруг мертвого пришельца и мертвого уголовника и обсуждали произошедшее. Они не разговаривали вслух, но я улавливал эхо их безмолвной беседы. Я чуть расслабился – пульс сразу стабилизировался тело стало лучше подчиняться; я не нашел космического корабля (возможно, уже и не найду), но я слышал планы врага и мотал на ус.
-Опять не получилось, Гвоздь. Сказал высокий брюнет, цвет кожи которого напоминал старую, покрытую плесенью картошку. (Гвоздь! Я мысленно поблагодарил Бога – у меня есть шанс закончить все одним плавным спуском курка. Я чуть пошевелился и навелся на лидера.) Еще одного погубили.
-Наплевать, сказал лидер (он тоже бандит? Авторитет? Вор в законе?) Как скоро мы снова наберем достаточно энергии для экзотерраформирования?
-Не больше недели осталось. Ответил ему брюнет – блондин молчал, полуобернувшись к Гвоздю – этому маленькому человечку, которого я сейчас убью.
-Как с восстанием, все готово? Снова спросил лидер.
-К среде или пятнице все будет готово. Уверил его брюнет – правая рука босса.
Еще и восстание – вот почему так много уголовников в городе и селе, да плюс есть еще из кого выбирать в кошмарные эксперименты для соединения людей с разумными, гигантскими тараканами – все тридцать три удовольствия. Хватит уже болтать; я плавно потянул спуск.
Но случилось совсем не то, чего я ожидал. Прогремел выстрел, время чуть замедлилось, и я успел увидеть как острые, раскаленные иглы проникают в черное пятно, появившееся на месте Гвоздя – это один из гигантских тараканов – пришельцев, многие из которых, как я понял, прятались в темноте, закрыл своим телом главного пришельца – преступного авторитета Гвоздя, в теле которого – я был уверен, - обитает пришелец. Насекомое сдохло, а я скатился с уступа, на котором облюбовал себе наблюдательный путь и понесся, отстреливающий направо и налево неизвестно откуда появившихся пришельцев в виде тараканов с меня ростом, к своей цели – Гвоздю.
Но последний уже свернул в один из земляных туннелей вместе со своими напарниками, которые, наверное, были и его телохранителями. Барабан дробовика был пуст, и я быстро заменил его на новый, отбросив использованный барабанный магазин во тьму, и, уже с готовым оружием, шагнул во тьму туннеля. Энергетическая броня, окутавшая мое тело, давало возможность видеть в темноте не хуже чем как через тепловизор, и я увидел злую троицу, стоящую в тридцати метрах от меня; они не бежали. Расстояние чуть больше, чем нужно, но я прицелился и стал выжимать слабину спускового крючка, снова целясь в лидера.
Сзади раздался какой –то звук – полушуршание, полуцоканье, - и я обернулся. На меня неслось какое –то огромное существо с раскрытой пастью без зубов и высотой почти с двух этажный дом. Я выжал слабину спускового крючка дробовика и, т.к., он был установлен на автоматический режим, то добрая часть магазина полетела в сторону моих врагов, но потом я повернулся к приближающемуся чудовищу лицом и попытался выстрелить в него, но не успел: существо сожрало меня, и я оказался во мраке зловония, отчаяния и страха смерти.








































Глава 15. Голубой конверт.
Я сначала даже не понял, где нахожусь: когда животный страх после поглощения меня каким –то подземным чудовищем, прошел, я стал осматриваться, и очень скоро пришел к неутешительному выводу – меня схомякал гигантский червь. Это было настолько очевидно, что даже мой диплом биолога здесь не нужен был.
Прежде всего, восстанавливая в памяти самые последние секунды до того, как я оказался в пасти чудища, я ясно помню морду гигантского животного меня съевшего – это была морда червя; все произошло очень быстро, но это был именно червь, не что – то иное – я увидел ясно. Как только я это понял, то тут же возникло сразу два вопроса – причем почти одновременно, - как мне выбраться отсюда – из пищеварительной системы гигантского дождевого червя ! – и, второй : куда именно сейчас ползет червь? На последний я не хотел получать ответ, а, точнее, пытался избежать ответа на этот вопрос – ведь чем дольше я думаю, оставаясь в бездействии, тем все глубже и глубже я проникаю в нашу матушку Землю (мне подумалось, что скоро мы с этим червем изжаримся от огня магмы – настолько глубоко мы можем спуститься вниз, к центру Земли), рискую потом, покинув червя, просто не найти выхода наружу, на верх, к Солнцу… Пора было действовать!
Дробовик я потерял еще в самом начале нашего путешествия – маска энергетической брони хорошо защищала мои рот и нос от перевариваемой червем земли, но никак не могла стать оружием; пиявка на бедре тоже куда – то исчезла – на ее месте была слизь; нож здесь не поможет, ведь червь такой плотный, что здесь не поможет даже лазерный меч, прототипы которых  появились еще в 42- ом и были доступны некоторым бойцам спецназа, но с собой такого оружия у меня не было… Или было?..
Я схватился руками за свою грудь, как иногда делает человек,  у которого начался сердечный приступ, но цель была не унять боль в сердечной мышце, а достать т.н. «голубой конверт», и, на мое счастье, он был на месте. Слава Богу – теперь у меня есть призрачный шанс выбраться наружу из этой теснины!
Мой вестибулярный аппарат подсказывал мне, что я вишу вниз головой – это помогали определить тренировки этой чудесной системы организма – вестибулярного аппарата, - но для активации голубого конверта, мое положение не имело никакого значения – единственное, когда все закончится, я рухну вниз. Пора!
Я с трудом прижал руки к груди и, надавил нужную кнопку, чуть убрав при этом энергетическую броню с указательного пальца – сканер ДНК быстро сличил мои данные и активировал оружие, которое, по своей силе и инновации, было уникальным. Когда я активировал конверт, который в жизни, и вправду, имел голубоватый цвет (для того, чтобы отличать от т.н. «красного конверта», который, я, уже, по – моему использовал где – то, т.к. на месте его не было), вокруг моего тело создалась плотное облако лазерно – ионной энергии, которая, как нам на лекциях объясняли ученые, младшие начнрые струдники военных НИИ, бывает при взрыве сверхновой – мне даже тогда подумалось, что это первый боевой прототип оружия темной материи, хоть и в меньшем масштабе и с другим принципом действия, - и мое тело покрыл шар из этой энергии голубого цвета, исходящей из голубого конверта. Потом свечение стало более интенсивным, во все стороны из голубого энергетического шара, выбрасывались лучи лазеров, которые просто перепахали все вокруг в диметре десяти метров. Я снова стал видеть человеческими глазами без маски из инопланетной, скорее всего, брони – т.к. когда я видел, режим зрения становился обычным без модификаций – это лазер и зарождающийся огонь освещали подземелье. Потом я услышал крик и, отверг услышанное – ведь черви не кричат; но этот кричал – я слышал его крик у себя в голове. Лазер еще с десяток секунду поизлучался, и работа оружия под простым названием «голубой конверт» завершилось. Движение прекратилось, и я упал головой в земляной пол прорытого гигантским дождевым червем туннеля,  успев при этом подставить руку для амортизации падения, и какое – то время лежал, приходя в себя.
Над моей головой искрились голубоватые светлячки – это ионная энергия оседала, исчезая в атмосфере планеты: примени я такое оружие на поверхности, то сейчас сюда уже летели бы истребители с ядерным оружием на борту, подумав, что началась ядерная война или же произошел локальный атомный взрыв, но глубина скрыла это от внешних датчиков. Что, возможно, и было мне на пользу. Что ж, я выбрался из червя – я ясно видел в тускнеющем свете земляного туннеля его двигающиеся останки – крик в голове тоже исчез: видимо, его владелец издох, - и мне захотелось увидеть, что сталось с этим земляным червем, гигантом, поглотившим человека и вырывшем тот самый туннель в земле, в глубине которого разумные тараканы проводили свои опыты по соединению человека и разумного таракана. Я поднялся на ноги и пошел в том направлении, в котором раздался крик умирающего животного.
С меня стекала мутная жижа, оставшаяся от пищеварительного тракта гигантского дождевого червя, и я почти из – за ее запаха не ощущал другого, более неприятного запаха паленого мяса. Мне почему – то вспомнилось одно из лет, которое я провел в деревне у бабушки, как мы будучи еще детьми поймали и сжигали на огне колорадских жуков; мне это тогда уже не нравилось и я не делал этого в своих личных играх, и сейчас мне подумалось, что, возможно, некоторые жуки требуют, чтобы их сожгли; но это относится только к разумным насекомым – тараканам, а не к неразумным гигантским дождевым червям, которые просто (как я понял) исполняют их приказы.
И я увидел голову червя. Это действительно был дождевой червь, но очень огромный, как два вагона поезда в высоту, а длиной, наверное, метров сто. Большая часть его тела, когда я активировал лазерное оружие, находилась сзади меня и, когда голубой конверт заработал, почти вся часть его тела находившаяся позади меня, изжарилась. Я, по сути, отрубил ему голову – вспомнил свои безумные рассуждения во чреве червя о лазерных мечах: осталось добавить сюда размышления о спасении чудесных принцесс из лап чудовищ (или волшебных башен), и мой образ современного героя из конца второй половины двадцать первого века сложиться. (На самом деле я не хотел, чтобы Катя Федотова хотя бы даже видела этих чудищ, не то, чтобы они ее похищали – очень уж она мне сильно нравится, и я приложу любые усилия для ее охраны).
Освещения земляного туннеля постепенно тускнело – это останки энергии выброшенной голубым конвертом исчезали в атмосфере планеты, - а мне пора было выбираться. Окинув взглядом направление движение червя, я пошел в направлении хвоста мертвого чудовища, надеясь выбраться таким образом на поверхность, предполагая то, что червь унес меня, все же, недалеко – ведь на деле прошло всего пара минут от того момента, как меня съело чудовище до того момента, как я освободился – червяк просто физически не мог за это время уползти далеко, и, вполне возможно, я еще встречу в конце прорытого им туннеля своих недоброжелателей, которые, по видимости, могут увеличивать земных животных и управлять ими – если только, конечно, они не привезли гигантского дождевого червя с собой на своем космическом корабле или как там они попали на Землю.
Когда я вышел на то место подземелья, где всего с двадцать минут назад произошла ужаснейшая трансмутация, то там уже никого не было, но тело человека, с которым пытался слиться таракан – пришелец осталось – видимо у оставшейся здесь в живых троицы просто не было времени его утаскивать и предавать земле. Я еще раз внимательно осмотрел помещение с высокими стенами, которое, как мне теперь стало ясно, прорыл гигантский, ныне мертвый червь, и понял, что эта глава моего противостояния с гигантскими разумными тараканами закончена – здесь уже никого не было. Исчезли даже маленькие таракашки, которых лидер этой группы злодеев мог превращать в гигантских , но, как я убедился, не очень разумных насекомых; и это давало мне надежду – вполне возможно, что число разумных пришельцев, все же, ограниченно и мне будет просто их уничтожить – особенно тогда, когда они соберутся в одном месте. Как бы там не было, пятница прошла, и наступили первые часы субботы – нужно вымыться, выспаться и встретиться с Катей. Ведь личная жизнь солдату необходима – иначе перегоришь на работе.
Подходя к самому выходу из этого подземелья, я чуть приостановился, присматриваясь и, ничего не заметив, спокойно двинулся вперед. Костер дозорных бандитов догорел, но самих блатных не было видно. Заряд пиявки таков, что все еще должен был удерживать их в состоянии сна, значит, жуки не стали их оставлять здесь, а забрали с собой: трое дозорных на трое пришельцев. Хотя один из этих громадных близнецов с разномастным цветом волос, вполне мог один поднять с земли сразу двоих, если не троих обычной комплекции человек. Я невольно передернулся от холодка, прошедшего по коже – справлюсь ли я с такими бойцами, в телах которых живет не только стероидная мускулатура, но и многократно усиливающий их разумный таракан – пришелец? А потом пришла злоба: прилетели на мою планету, хотите поработить мою страну, мой народ и так нагло себя вести! Нет уж, вы дадите ответ, я вас остановлю!
И я пошел дальше в ночь к ближайшему знакомому пруду – смыть с себя последствия пребывания в пищеварительном тракте гигантского дождевого червя, - зачем же являться на свидание с запахом худшим, чем у бродяги?! Ха.
А в спину мне светили далекие звезды, и я не знал с какой именно на мою родную планету прилетела эта нечисть в виде разумных тараканов, которых я должен остановить.


































Глава 16. Принял не за тех.
Вечер субботы был очень приятен – Солнце уже клонящееся к западу, легкий бриз в ветвях деревьев, навевающий, вполне возможно, дождь, которого не было уже с месяц, и, самое главное – красивая молодая девушка, сидящая передо мной. Катя Федотова сегодня и правда была прекрасна: волосы убраны в замысловатую прическу, локоны которой она иногда то крутила, то поправляла пальцем, а новое платье (как я догадывался, купленное именно к этому случаю) приятно облегало ее стройную, худую фигуру; я был рад и стопроцентно счастлив. Мы сидели в кафе «Ирис» и только что сделали заказ - решили вечер субботы провести здесь, а на ночь и до понедельника пойти к ней. Где – то билась какая – то попсовая мелодия, но я мало обращал внимания на музыку – передо мной сидела красивая девушка, и, похоже, начинались чувства. И я не был этому против: кто – то – скажет – он убийца, сержант антитеррористического спецназа и вообще этой девушке не подходит, но я подходил, на сто процентов, полностью, безвозвратно подходил ей. Как Екатерина подходила мне.
В конце концов, мне 26 – передо мной целая жизнь и, хотя, если я не смогу остановить вторжение пришельцев, которые задумали нечто очень плохое для россиян – а потом, я был уверен, и землян, - то нашему счастью не суждено свершиться; это как если бы полковник спецназа НКВД в 41 – ом имел невесту и ему было за кого сражаться, за кого убивать, за кого проливать свою и чужую кровь; вот так и сейчас – в этом плане, история, действительно, циклична.
А почему я пошел на свидание с девушкой, а не пошел лазить по всем окрестностям, выискивая логово жуков - пришельцев? Три причины: эмоциональное выгорание – нужно было отдохнуть перед делом, которым я займусь в понедельник; второе то, что никакой активности от блатных, да и пришельцев не будет до пятницы, так что можно не особо не спешить – город и деревня слишком маленькие чтобы я их не нашел; а третья и главная причина, почему я пошел на свидание вместо работы – мне нравилась Катя, мне нравилось находиться в ее обществе, смотреть на нее, слушать ее, обладать ей. Да – ставлю себе диагноз: летняя влюбленность. Переживет ли она это лето?
-Этот метеоритный дождь в марте над городом был такой сильный, что мы специально поднимались на крышу и снимали, а потом выкладывали видео в социальные сети – такого не было никогда. Рассказывала девушка, покручивая локон. Показать видео? Или ты тогда был здесь?
Я немного отвлекся на группу подвыпивших мужиков в углу заведения, которые начали орать блатные песни (и не я один – этот контингент никому никогда не нравится, если только ты не один из них), но не во весь голос, но сказанное Катей вдруг навело меня на одну мысль. А тем временем на столе перед пятью бывшими уголовниками (бывших уголовников не бывает) появилась вторая бутылка водки и они стали радоваться жизни с чуть более высоким градусом, что многими посетителями было воспринято в штыки – две парочки даже ушли. Я ответил Кате:
-Нет, я тут тогда не был. Покажи видео.
Она развернула на телефоне проекцию ночного, мартовского неба, и это небо стало расчерчиваться падающими звездами – метеоритами, обломками чужих, инородных планет, плавающих в холодном и мрачном ближнем и дальнем космосе, и с одной из которых, вполне возможно, и прилетели разумные тараканы – им даже для этого не понадобился космический корабль: достаточно плотно уцепиться за осколок планеты. Но как они стали такими огромными? Возможно, я еще получу ответ на этот вопрос, но пока я лишь знал, что пришельцы имеют способность увеличивать простые формы жизни вроде тех же тараканов, которых я немало отстрелял под полем из пшеницы, в той самой норе, в которой меня съел гигантский дождевой червь (хорошо, что мне удалось отмыться от вони его желудочно – кишечного тракта), но они были всего лишь глупыми насекомыми – хоть и большими! – пустышками, управляемыми извне, а настоящий кукловод – тот самый Гвоздь, прячется где – то вовне.
Я услышал звук разбитого стекла и увидел странную картину для 47 – ого, для лета в небольшом провинциальном городке, в одном из его летних кафе: начиналась драка. Собственно, это была даже не драка – так, как говорили раньше «наезд», причем вербальный: один из уголовников стал задевать девушку явно превосходившего его в габаритах парня, который не стерпел и подошел к их столу, не смотря на то, что его девушка интенсивно уговаривала его уйти. «Хорошая девушка, пронеслось у меня в голове. В таких случаях всегда надо уходить и ехать домой. Но, то, что она не позволила своему накачанному парню драться – явный плюс для нее; возможно,  у них что – то даже получится в отношениях. Интересно, Катя такая же? Или ей нужны острые ощущения перед тем, как отправиться со своим парнем в постель? Нет, не думаю…» Я незаметно для самого себя слегка покачал головой – со мной крайне редко бывает такое – я привык контролировать себя полностью, вплоть да мимики, да, уходит больше энергии, но привычка есть привычка; полной самодисциплине учат боевые искусства, и сейчас это покачивание головой было для меня спонтанным, хоть я и умею выражать подлинные эмоции. Девушка, сидящая напротив меня, заметила мое движение головой и спросила:
-Так ты согласен со мной?
«В чем?» хотел я сказать, но во время сдержался и покачал головой – если бы я ее не слушал и показал бы ей это, то она бы обиделась, а так, я, свей невербальным ответом, поддержал разговор. Катя стала говорить что –то другое, а мое чутье било тревогу – что – то тут н так – не мог я из – за простой ресторанной драки – не со мной причем! – так напрягаться. Я присмотрелся внимательно.
Один из бандитов поднялся – самый крупный из них, что задирал качка, но, при этом был худее и ниже его: видимо, наделялся на друзей, - и у них состоялся матерый разговор со мнениями о матерях и конкретных адресах проживания; еще двое товарищей уголовника тоже готовы были вступить в драку. Но это все было ерундой – качка или побьют или он побьет их, если помимо фитнесса занимается еще  какими – нибудь видом боевых искусства – боксом или айкидо: сейчас это было неважно, - важно было то, что я не буду ввязываться в это действо, и, когда все завертится, мы с Катей тихо ретируемся, чтобы не писать потом свидетельских показаний приехавшей милиции. И тут я весь напрягся как струна – один из парней уголовников – хлипкий и маленький с редеющими черными волосами и орлиным носом, явный аутсайдер этой компании, - показал на пару секунд боевой пистолет – старый, престарый ТТ, который он проверил под майкой, видимо готовясь его применить. Что ж – вот теперь я не могу не вмешаться: не хватало еще, чтобы на вверенной мне территории еще и палили из боевых стволов!..
Я перегнулся через стол, поцеловал Катю и кинулся к группе уголовников, а точнее не к группе, а к тому худому субтильному парню, что прятал пол майкой пистолет. Как только я подбежал к их столику и стал выпрыгивать в красивом прыжке, вынося ногу для удара, качок, абсолютно спонтанно ударил своего противника в голову огромным кулачищем, получив при этом от его дружков тоже кулаком и тоже в голову. Драка началась! Сейчас пойдут в ход бутылки, тупые ножи для хлеба (это место еще и считалось пиццерией, там готовили хорошую пиццу и к ней давали ножички для ее разделки) и вилки – ну прям как раньше!
Моя нога выбила правое плечо черноволосому уголовнику – он вскрикнул и упал наземь, накрыв своим телом пистолет, который теперь не мог использовать, а стоящий с ним дружок пропустил от меня сильный удар ребром кулака со стороны мизинца в подбородок и упал в лицом в пиццу (не в салат – иначе было бы эпичней), а его товарища я вырубил ударом ребра ладони со стороны мизинца в боковую поверхность шеи – это движение снаружи – внутрь было моим самым коронным и любимым движением из ударов ребром ладони в каратэ, и этот, хорошо поставленный удар дает почти сто процентную эффективность, когда речь идет о том, чтобы «отключить» противника. Я повернул корпус, чтобы двигаться дальше, но драка уже закончилась – пока я вырубал своих оппонентов, качок вырубил последнего противника размашистым хуком с правой, этим полностью нивелировав мое мнение о себе как о бойце – видимо, он только качается, а к груше в зале не подходит, но его размашистый правый боковой нашел свою цель – лоб противника,- и опрокинул его наземь.
Когда я увидел, что драка закончена, то быстро подошел к лежащему словно мертвец, не состоявшемуся стрелку и аккуратно перевернул его фигуру на полу так, чтобы видеть пистолет – ТТ лежал, посверкивая своей отполированной до блеска рукояткой. Пистолет был боевой, но заряжен или нет -  я сейчас не стал проверять, хоть мои инстинкты и требовали этого; нет, я просто повернулся к бледной официантке и сказал:
-Вызовите милицию. Тут у него ствол.
Девушка закивала, а потом пропищала:
-Уже...
-Вот и ладушки.
И тот я поймал взгляд Кати. Наверное, таким взглядом смотрит на Конана Рыжая Соня, когда ему удается совершить особо опасный подвиг и прославиться этим. Да, надо срочно добраться до кровати…
Уже засыпая рядом с Катей в ее кровати – мы давали показания милиции почти два часа – дело было и вправду серьезное: тот пистолет был заряжен боевыми патронами, а его хозяин состоял в общероссийском розыске, о чем он своим подельникам не сказал (как я узнал потом, его после того, как вправили – насколько это было возможно, - плечо, то сразу задержали и отвезли в тюрьму) и был человеком отчаянным, хоть и физически слабым и мог бы открыть пальбу прямо в кафе, что могло привести, в т.ч. и к смерти Кати Федотовой, чего мне не хотелось, - я подумал, что принял их не за тех. И невольно произнес эти слова вслух. Девушка не спала и спросила меня:
-А за кого ты их принял?
-Я думал – они гигантские разумные тараканы с Марса или откуда – то еще…В сонной оторопи сказал я, находясь на грани между реальностью и сном – свой самоконтроль я отключил; я ей полностью доверял.
Катя помолчала; а потом сказала:
-Я думаю, у тебя еще будет шанс спасти мир…
-Я тоже так думаю…
Потом мы оба заснули.





















Глава 17. Вита.
Туннели, проложенные под этим небольшим, провинциальным городом, устремлялись в разные стороны на многие десятки километров – если не сотни! – и, попавший в них оперативник спецназа по кличке Био, очень скоро заблудился.
Он шел, изредка включая ночное видение  в очках и понимал, что безвозвратно заблудился; плюс ко всему его напарник – Антон Стеклов – тоже куда – то делся – как в воду канул: вот он был, а вот его уже нет. «Фокусник проклятый, подумал Био, я всегда знал, что служу с трусом – я не удивлюсь, что он перешел на сторону врага, и сейчас вместе с этими гигантскими насекомыми охотится за мной. Ему только дай шанс!..»
Но, помимо отсутствия напарника и карты этих туннелей, высота которых, иногда, достигала почти двухэтажного дома, была еще одна проблема. Тараканы. Эти пакостные, мерзкие насекомые размером с человека среднего роста (спецназовец Био был чуть выше среднего роста) постоянно угрожали бойцу смертью; а то, что они не подружиться хотят – это спецназовец понял сразу, еще при первом боестолкновении с этими мутантами (или пришельцами или, даже, нанороботами –он пока еще не знал кто они и откуда пришли и есть ли они наверху, или полноправно правят здесь под городом, и что это был за луч непонятной энергии, в которую они, два сержанта спецназа ФСБ упали? Вопросов было больше, чем ответов – но когда было иначе?), когда застрелил одного из них, и это существо умерло мучительной смертью. Ему удалось пристрелить еще двух похожих существ, причем одно, с оторванной правой рукой, смотрело на него со смесью страха и ненависти, а потом сдохло (это было неприятно, но спецназовец тут был не виноват – просто прицел сбился и оторвал противнику руку, а не разорвал легкие) в конвульсиях и безмолвном крике. А потом появились пустышки.
Да, внешне это были именно тараканы размером с человека, и они накидывались на сержанта со всех сторон, пытаясь его уничтожить, буквально разорвать на части, но, при своей смерти они просто подыхали, не выдавая смертных мук и безмолвного крика, отдающего в голове, как первые убитые им жуки – просто подыхали. Это навело антитеррориста на мысль, что, скорее всего, это просто именно тараканы – жуки, мерзче которых нет, - которых просто увеличили в объемах при помощи какой – нибудь (инопланетной?) технологии и, управляя ими дистанционно, заставляя нападать на человека. А, когда он убил уде сотню таких – патронов пока хватало, - боец решил их поберечь. Патроны, а не тараканов. И стал убивать попадающихся ему по пути насекомых ножом и голыми руками. Это стало походить на странную компьютерную игру без определенного смысла – просто иди вперед и убивай попадающихся тебе на пути противников, которыми, сейчас, являются гигантские жуки. И вот, закинув оружие за спину или в кобуру, Био покрепче взял нож и пошел по этим жутким, воистину лавфкрафтовским, скрывающим ужас, туннелям внутрь их, разыскивая то, чего сам не мог знать (или не хотел знать – незнание, иногда, лучшая зашита от ужаса), надеясь, что все, в итоге, будет хорошо.
Но прошло восемнадцать часов – почти сутки как он под землей, в городке наверху сейчас полдень субботы, второго дня лета 2047 года от Рождества Христова и чудесный день многие, используют для отдыха и собирания сил на предстоящую рабочую неделю, - но ничего не поменялось. Он не спал и не ел почти сутки – вместе со Стекловым они успели только пообедать в ресторане неподалеку от этого зловещего дома, в котором оказался портал в осязаемый ад, - и сейчас боец спецназа находился в крайней степени истощения – еще немного и организм начнет отказывать: начнет клонить в сон и ты просто заснешь, а проснешься уже трупом или, что еще хуже, тебя пленят. Био никак не мог этого допустить и упрямо шел вперед по туннелям, проложенным врагом, к цели, которой не было.
Он однажды думал над тем, выжить – это цель или нет? И пришел к выводу, что выжить – не цель, а вот победить – это цель. И никак иначе. Да он почти обессилил, его можно взять голыми руками, но он еще повоюет – либо применит перед смертью все свое оружие, которое еще может держать, либо стены туннеля рухнут, залив все водой из ближайшей реки – хоть их стены и казались абсолютно сухими, но недалеко была река и грунтовые воды, всякое может случится, - да, или просто умрет. Нечто подобное может случиться, но этот упрямый воин верил – и знал! – что он умрет завтра, не сейчас.
Тараканы не напали на него уже почти два часа подряд, и Био ускорил шаг – видимо что – то изменилось, раз насекомые сюда не заползают, вполне возможно, что их что –то отпугивает – какой – то фактор природного или антропогенного характера. И тут он увидел зеленый свет – в глубине туннеля мерцало что – то издавая зеленоватое, приятное для глаза, и не отпугивающее свечение. Спецназовец пошел в ту сторону, надеясь узнать, что же он такое нашел, что скрыто в катакомбах врага, и, прагматичней, какая ему от этого польза.
Свечение – зеленоватое, какое – то пульсирующее, словно кто – то дышал или бился пульс какого – то зеленого великана, - шло из небольшой по высоте ниши, которая была не вырыта, а, видимо, выдолблена в скальной породе – это было необычно, т.к. ходы, по которым путешествовал оперативник ФСБ, были именно вырыты, а не являлись естественными, как тот проход, из которого шло зеленоватое мерцание.
Био остановился перед входом и на короткое время включил фонарик; его почти погасший луч отразился от миллионов изумрудов какой – то зеркальной поверхности и высветил также высокий потолок и нечто напоминающее скальный уступ у противоположенной стены. Это было подземное озеро с мерцающей зеленым – причем во всем диапазоне: от изумрудного до темно – малахитового, от салатного до просто зеленого как в светофорах, - водой. И эта была отдельная пещера – хода из нее не было: достаточно большое по площади озеро заканчивалось скальной породой со скальным уступом примерно в двух метрах над водой. Ни одного жука внутри не было, и спецназовец решил войти внутрь.
Как только он вошел внутрь, за его спиной послышался какой-то звук, как звук захлопывающейся пневматической двери. Он обернулся: на входе в пещеру, прямо за его спиной возникло зеленоватое свечение, закрывающее выход из пещеры с озером. Это была ловушка, но Био не спешил пока паниковать – еще было не ясно, что это – ловушка или же, наоборот, помощь от того, что могло проникнуть извне, пока он купается в струях зеленого, подземного озера.
Мужчина (ему не было еще и тридцати, но он был именно мужчиной – много повидавшим и имевшем специфический жизненный опыт, но при этом не утративший способности верить другим и желание помогать людям, хоть при своей работе, он, как правило, лишал жизни или свободы некоторых людей, чтобы защищать беспомощных, тех, кому хотели причинить вред) прислушался к другим своим ощущениям. Было сухо и не было ужасного запаха мерзких тараканьих существ, готовых его разорвать на куски; озеро мерцало равномерно по всей своей площади и это мерцание успокаивало глаза – словно смотреть на новогоднюю елку, горящую разноцветными гирляндами и ждать праздника; тут не было холодно, хоть орн и был уверен, что само озеро ледяное. «Радиация? Подумал спецназовец, делая первые робкие шаги к озеру, Почему оно мерцает? Да еще зеленым цветом? И этот зеленый барьер, загородивший выход – защита или я в смертельной ловушке? И почему я не чувствую угрозы, что странно?»
Вода озера была у самых его ног, и Био почувствовал волну какой –то теплоты, исходящей из его вод – словно что –то хорошее ждало его там – нужно было лишь окунуться и все сразу станет хорошо (или он получит невыполнимую миссию, от которой не сможет отказаться) и вся эта ситуация с энергетическим лучом в небе, гигантскими тараканами – пришельцами и пропавшим напарником очень быстро и просто разрешиться – надо лишь зайти в озеро.
«А что я, собственно, теряю? Подумал боец, выход я все равно найти не смогу, если пройдут еще сутки, то просто умру от истощения – у меня нет желания есть гигантских насекомых, хоть они и источник белка – байка про то, что спецназовцы могут съесть горсть несъедобного и остаться после этого в живых, всего лишь байка…Но что это за озеро, и почему оно светиться зеленым? Словно наполнена какой – то энергией, какой –то силой; причем естественной силой, не иноземной, какой – то родной и манящей…Да я ничего не потеряю, окунувшись в него – да и напиться можно…»
Спецназовец снял со своего тела оружие – автомат и то оружие, что не переносило воду, - но оставил бронежилет и нож и глубоко упрятанный т.н. «красный конверт», который, вполне возможно, ему еще пригодиться, стал на краю каменного берега – с этого ракурса дна не было видно, и, казалось, что озеро бездонно, доходит до самих глубин Земли, - и прыгнул в воду.
Бойца должно было обдать холодом. Но этого не случилось: зеленоватая вода словно изолировала его тело от холода и усталости – почти плетущийся человек с трудом сжимающий свое оружие, сейчас, при первом погружении в воды этого необычного озера, стал полон бодрости и сил – словно хорошо отдохнул: поел и выспался.
Спецназовец поплыл к середине озера – он знал, что ему нужно попасть именно туда, к центру этого воднго источника, и там он найдет…Найдет что – то, что поможет ему победить, не просто выжить, а именно победить и уничтожить всю военную машину врага – пусть и враг теперь не человек, а насекомые.
Доплыв до центра озера – теперь оно стало нестерпимо ярким – зеленый цвет словно десятикратно пропустили через усилитель и выпустили наружу так, что он просто заполнял все пространство вокруг себя. Этот необычный эффект создавал впечатление, что озеро живое, полное какой – то доброй силы и готово ею поделиться с одиноким антитеррористом, которому, возможно, без этой помощи, осталось жить лишь пару часов или даже меньше.
Достигнув географического центра озера, Био перевернулся на спину и стал ждать – чего именно он не знал, но знал, что будет что –то хорошее, а потом это наступило.
Из глубин вод вырвался поток зелено – белого света и поднял его в воздух над водой – словно этот поток зеленого света обладал разумной силой. Мужчина сначала напрягся, но потом расслабился: а то, как быстро ему удалось расслабиться, явно указывало на то, что этот зеленый свет – его друг, помощник, а не враг – все же в руках врага не расслабишься, хотя ему приходилось читать про людей, которые и во время пыток оставались спокойными и расслабленными, хоть себя он к такой категории и не относил.
Что – то удерживало тело человека в воздухе, и через организм человека проникал зеленый свет: через все его поры, клетки, молекулы, насквозь – так, словно сливался с человеком в единое целое. И, вися в воздухе над водами зеленого озера и окруженным светом, столь нестерпимо ярким, сколь и приятным, он понял, что это за озеро и что это за свет – это была Вита, жизненная сила планеты Земля, которая хоть и не обладала полноценным разумом, не могла говорить с людьми, но также, как и разумные люди чувствовала зло. И сейчас зло исходило не от людей – оно исходило от гигантских разумных тараканов, которые попытались экзотереформировать планету, сделать ее пригодной для своих организмов и уничтожив на ней все живое. Уничтожить жизнь. И, если бы эти два спецназовца антитеррористического подразделения ФСБ не оказались на месте во время, то, скорее всего, уже к этому времени планета была бы мертва со всем дышащим на ней.
Это открыла ему Вита; а еще она ему кое – что дала. Сначала он даже не понял, что произошло – просто зеленое свечение исчезло и он бухнулся в холодную, почти ледяную воду. Био не растерялся, всплыл, подгреб к тому самому скальному выступу, который заприметил, еще входя сюда, в эту пещеру, и, приложив минимальное усилие, вскарабкался на него, краем глаза отметив, что защитный барьер еще стоит на своем  месте - зеленое свечение до сих пор охраняло вход в пещеру, словно мать или иной близкий родственник охраняют сон ребенка. Человек лег на спину и стал замедлять сердечный ритм – натруженное сердце бухало, как паровой молот, - потом, когда сердце успокоилось, спецназовец достал невесть откуда взявшийся шоколадный протеиновый батончик, который пережил все эти перипетия вместе с хозяином, и съел его. Сразу стало легче. А потом боец сосредоточился на своих ощущениях.
Очень сильно хотелось спать – словно этот голый камень превратился в сказочную перину и звал ко сну. Но было кое – что еще, какая – то твердая уверенность, что все будет хорошо. И мысль, что Вита – жизненная сила планеты – наделила его чем – то полезным, дала какой – то дар от себя в помощь против врагов, была так ярка, что именно с этой мыслью он провалился в сон…
А я проснулся. Спальня уже наполнилась светом, и Катя тоже проснулась  и улыбнулась мне. Я улыбнулся в ответ.
Я знал, что воскресенье пройдет идеально – а потом я начну поиск. Осталось очень мало времени до часа икс, который намечен на пятницу и мне надо успеть найти (и ликвидировать?) лидера вражеской террористической группы и остановить нечто очень плохое. «Гвоздь, я иду за тобой!» Подумал я. А еше я подумал, как бы было хорошо найти себе помощника, а еще лучше нескольких – видимо именно поэтому оперативники Плеча работают по двое или даже большими группами.
Я прижал девушку к себе и поцеловал ее. День обещал быть прекрасным.




































Глава 18. Ассасин.
Когда везде тьма и нет ни намека на солнечный луч, то на душе всегда плохо – это первый вариант; но, когда везде свет и яркое Солнце, а на душе тьма – это второй, более редкий вариант. Когда у человека случается беда, то, как правило, он обращается за помощью к близким – родственникам, друзьям, второй половнике, - но бывает и так, что и к хорошим людям нельзя обратиться за добрым советом, потому что ты прекрасно понимаешь, что совет тебе дать не могут, а могут, скорее, воспрепятствовать твоему делу. Твоей миссии. Миссия, на которую ты положил жизнь…
Архип Грядунов, будучи еще в возрасте двенадцати лет стал ходить на каратэ, где многое узнал и многое почувствовал, но так и не нашел на уроках этого японского единоборства ничего важного или стоящего – он так и не научился убивать своего противника с одного удара рукой или ногой, и, по своему собственному мнению, попросту впустую потратил время. Да, занятие «японским боксом» сделали его чуть жилистее, в росте он хорошо прибавил и к пятнадцати годам был достаточно привлекателен для противоположенного пола и, вследствие этого, даже подумал пригласить одну девочку на свидание. Но все было не так – ему хотелось настоящего боя: чтобы как в кино или видеоигре он, как герой выступал против толпы вражеских бойцов и всех победил.
В марте эта мысль стала просто нестерпима, и, смотря на звездопад (так получилось, что они тогда собрались группой на крыше высотного дома и смотрели за падающими метеорами), он понял, что ему пора начинать подготовку. Он тогда еще не читал Достоевского, но понимал, что, если не приложить труда и свободной воли, то зло будет лишь произрастать и шириться, что приведет чуть ли не к краху вселенной – что он, естественно, не может допустить!
И Архип стал готовиться. Прежде всего он купил по интернету холодное оружие – турецкий нож курку – сильное оружие ближнего боя, напоминающее букву V, но чуть более раскрытую, как чаша цветка (такое оружие было в его любимой видеоигре), - и начал с ним тренироваться, параллельно с этим изнуряя себя бегом и силовыми упражнениями без отягощения, стремясь к лету – он почему – то знал, что его навыки пригодятся ему именно летом, - стать очень сильным. Его родители одобряли поведение сына; правда мама чуть за него переживала, чтобы «не утрудился» как она говорила, но отец с гордостью смотрел на сына – самурая и уж тем более не препятствовал его тренировкам.
В мае Архип Грядунов, каратист из города в Среднем Поволжье проиграл чемпионат России, заняв второе место, и получил черный пояс первый дан по тому виду каратэ, которым занимался – он действительно был готов: физически и морально, вот только не было цели.
Лето наступило, и целей стало много. Его родной город просто заполонили бандиты всех мастей, но не те преуспевающие гении криминала, что носят дорогие костюмы и ездят на дорогих машинах, а какие – то, толи полубездомные, толи вчерашние арестанты, которые только что вышли из тюрьмы. Что они собрались в его городе со злой миссией, подросток понимал, и понимал также, что его цель, цель его тренировок, его жизни, его образа мыслей – остановить зло, пока оно не дало глубоких корней. Да и готов он к этому – ведь вряд ли его противники могут сделать сто отжиманий за подход!
Но были и разумные доводы против: нельзя убивать людей, калечить из – за каких – то уродов свою жизнь, да плюс и рисковать самим сделаться, как они после систему пеницитарных учреждений. Когда голос разума удалось заглушить – это случилось не сразу, прошло почти три недели июня 47 – ого года, - то подросток встал очень рано в тот день – Солнце только только вставало, - (родители подумают, что он пошел бегать, а он станет героем!), чуть размялся, и, одевшись в удобную для драки одежду и обувь, и захватив с собой оружие, покинул квартиру родителей, отлично при этом понимая, что может в нее не вернуться на очень долгий срок.
Цель нашлась моментально. На спортивной площадке около дома Грядунова, которая, кстати, не сильно отдалялась от детской площадки, полусидели – полустояли криминальные личности в количестве пяти человек – день для них был закончен, хоть сами они этого еще и не поняли. Подросток – мститель достал оружие и пошел вперед. Сзади него мелькнула какая – то тень, руку с куркой от запястья до плеча пронзила острая боль, заставившая разжать пальцы (но звука упавшего оружия молодой, несостоявшийся убийца не услышал) с ножом, и сзади него раздался уверенный мужской голос:
-Ты что это задумал парень. А чуть попозже, уже с ноткой негативизма, голос добавил: Оставь это дело профессионалам.
Покинув Катю рано утром в понедельник, и забежав в свой домик в деревне и захватив немного оружия, я принялся за поиск. И мне не везло: проходив весь первый день недели, я так ничего и не нашел – ни намека на подпольную криминальную организацию, готовящую что –то очень плохое через четыре дня. И я не нашел Гвоздя – этот мифический персонаж словно провалился под землю, уйдя в свою естественную среду обитая. В тень. Но я тоже жил в этой тени, и, рано или поздно, мы с ним встретимся.
Окрыленной этой надеждой, я приехал домой на последнем автобусе, думая при этом, что хорошо бы найти нашу со Стекловым машину, которую мы оставили у логова жуков – так намного удобней передвигаться, чем на такси и автобусах; плюс ко всему – возможно, и, почти вероятно, - эта машина укажет путь в логово врага. В свое время укажет – я никак не мог вспомнить, где мы ее оставили: словно сильный ментальный блок не давал мне вспомнить и увидеть место начало это почти месячной эпопеи, когда один человек – я! – пытается остановить крах всей планеты, потому что, захватив Россию, эта зараза двинется дальше по всему миру. А как удобно начать революцию в маленьком городке, а не в столице или крупных городах, где развитая сеть информаторов и оперативников ФСБ, просто не даст такому случиться. Или даст? Возможно, эти жуки, прилетевшие сюда – именно сюда, в это место, где мы с Антоном Стекловым несли службу – на метеорите, просто не смогли выбрать места получше для своих враждебных человечеству и лично мне целей. Что ж, надо искать дальше…
Проснувшись во вторник в час ночи – лег я очень рано: еще заходило Солнце, мне нужны были силы, - я быстро оделся и обулся в удобную одежду и обувь, взял с собой оружие и вышел из дома, доедая яблоко – свой завтрак (более серьезную пищу съем позже в одной из точек общепита: сейчас на это просто нет времени), - и думая при этом где искать дальше? Просто ходить по улицам и надеяться, что столкнусь с Гвоздем, лица которого даже не видел или положиться на интуицию, на инстинкт и прочесать те районы города, в которых еще не был? Я решил остановиться на последнем варианте; поэтому, вызвав такси, поехал в район города, который еще не прочесал.
Я сразу их заметил – пять сумрачных фигур, собравшихся на спортплощадке, но, отнюдь не для занятий спортом или распивания алкогольных напитков, нет. У меня создалось впечатление, что все криминальные личности, которых я встретил за последний месяц ведут себя просто идеально: не вызывают подозрений у милиции или мирных граждан, но при этом явно агрессивны. Да, те события с блатными, которых я сам был участником, показывали, что мир в психике этих людей очень хрупок, но в моих руках была сила их остановить. Пока была: в пятницу, если я не уничтожу эту организацию, будет поздно.
Эта нечестивая пятерка меня не заметила, как и не заметила подростка лет пятнадцати – шестнадцати, который шел прямо к ним с обнаженным клинком, который, по – моему, называется курка или как – то так – нам показывали при практической подготовке такого рода редкие клинки. Но этот подросток, сюда по глазам – маниакальному блеску в них – вряд ли хочет спросить, где ближайшая библиотека, а намерен их всех убить не понятно по какой причине, и мне нужно его спасать – зачем портить жизнь ребенку, допустив его до столь откровенного нарушения закона, за которым последует многие годы в тюрьме?
Поэтому я тихо подошел сзади, выломал ему правую руку – вот же ассасин, откуда они только берутся? – и, подхватив на лету его миниатюрный меч, попытался успокоить его словами. Парень был высокий – выше меня почти на голову – и жилистый, но все же слабее меня – так что я легко его удерживал, не давая возможности освободится; потренировать его пару лет и станет прекрасным оперативником спецназа, если до этого не убьет никого. А пока это все происходило, криминальная пятерка обратила на нас внимание, и один из них встал с сидения для накачки пресса и подошел ко мне, все еще держащим руку юноши – ассасину в болевом приеме, и, окинув нас злобным взглядом, сплюнул на землю у наших ног. Может он знает, где Гвоздь? Подумалось мне. Надо это проверить. Я уже даже знал, что именно скажет этот персонажу, и, наконец – то отпустив многострадальную руку подростка, я вышел вперед, не выпуская, правда, из своей руки обнаженный клинок, и спросил, стараясь говорить максимально вежливо – что у меня плохо получалось, когда я имею дело с бандитами:
-Вы случайно не знаете, где я могу найти Гвоздя?
И он мне ответил – мерзкое, местами богохульное (как мне показалось) ругательство слетело с губ этого человека, а секунду спустя моя левая нога вонзилась ему в печень, и, еще до того, как все его оставшиеся четверо товарищей накинулись на меня, я успел вывести из строя еще двоих: одному попал ногой в шею – он думал, что я снова ударю в корпус, - а третьего нападавшего вывел из строя хорошим ударом в пах. Нас осталось лишь один на двоих; конечно, кто –то бы сказал, что и это нечестно – нужно драться один на один, но попробуй им что –нибудь скажи…
Я резко мазнул пальцами свой правой руки по глазам человека с преступными татуировками, который был ближе и, заметив на лице последнего, пятого противника, легкое недоумения что ему делать, тут же сблизился с ним и сильно ударил его коленом в солнечное сплетение; того подбросило в воздух от моего удара. Я, конечно, мог получить удар ножом в живот – случалось и такое, - но эти тридцатилетние развалины, не могли похвастаться хорошей техникой боевых искусств или вооруженностью – они были просто отребьем, которое, как это ни странно, не хочет говорить мне, где прячется их лидер – мифический Гвоздь, персона из блатной тени…
-Я знаю, где ты можешь найти Гвоздя…Это был голос мальчика – маньяка, которого я сегодня спас из большой беды. Я обернулся и посмотрел на него; Солнце уже вставало, и я впервые хорошо рассмотрел его лицо – обычный парень, а чуть не стал убийцей, тоже мне ассасин, ему бы жить и жить!
-Где я могу найти Гвоздя? Процедил я – надежда росла и ширилась: если этот, практически, еще ребенок, даст мне нужную информацию о местоположении этого неуловимого персонажа по кличке Гвоздь, лица которого я пока еще не видел, то моя вылазка сегодня с утра полностью оправдана и, возможно, в пятницу у них ничего не получится.
-А я не могу пойти с тобой? Робко спросил подросток, на что я отрицательно помотал головой; он продолжил: Если он бандит, то есть только одно место, где он может быть регулярно – это подпольное казино, где собирается вся эта братия…Он кивком указал на вырубленных мной бандитов. Там у них что – то вроде Генштаба; там они собираются с наступлением сумерек и, если Гвоздь – криминальный лидер, - то ты найдешь его там с наступлением ночи.
Потом подросток назвал адрес – я мог найти это место, просто открыв голографическую карту города; адрес запомнился мне на всю оставшуюся жизнь. Я спросил:
-Это место охраняется?
-Я точно не знаю…Он немного смутился, словно действительно этого не знал. Но если и охраняется, то силами блатных – милиционеров – охранников там точно нет. Мы один раз проходили рядом, нас прогнали, и, по – моему, у одного был пистолет под курткой, хоть и было очень жарко, как сейчас. (Знал бы этот несостоявшийся убийца, что я ношу под курткой, сильно бы удивился!) А так информация верная – на сто процентов. Никак нельзя пойти с тобой? Я мог бы помочь…
-Это я тут помогаю – и тебе в том числе – тебе что, хотеться сидеть в тюрьме с такими уродами как они, лишь потому, что тебе их внешний вид не нравиться? Ответь мне!
-Ну, должен же хоть кто – то что – то делать – иначе зло победит…
-Зло не победит – оно всегда остается проигравшим, ты уж мне поверить: моему опыту и убеждениям. А, теперь, иди домой.
Но подросток еще помялся – словно был в какой –то нерешительности, как будто хотел сказать что –то. Я сделал вопросительное выражение лица, и он спросил:
-Курку отдайте?
Посмотрев на свою левую руку, все еще сжимающиеся грозное оружие, я пару секунд подумал, а потом вернул оружие ребенку, который сегодня получил важный урок – даже если лезвие и хорошо заточено, на нем не должна появляться кровь. Он взял холодное оружие из моей руки; мы какое – то время смотрели друг на друга, а потом пошли каждый в свою сторону: он, как я думал, к родителям, а я по своим делам, разыскивать лидера преступной организации.
А кругом наступал новый, прекрасный, летний день, и все невзгоды, казалось, были нипочем.




































Глава 19. Подпольное казино.
День был страшно жаркий – я, даже, немного пожалел людей, которые, сейчас, находятся на работе: пожарных, милиционеров, военных, спецназовцев, и, не смотря на жару, несут свою вахту. Вот и я, в опускающихся на город сумерках молча лежал на раскаленной крыше дома и наблюдал в монобинокль за злополучным казино «Сломанный руль»; ну, то есть, конечно, это было не казино, а клуб – шикарный клуб для элитной части граждан, легко соприкасающейся с бандитским миром. Подросток – ассасин меня не обманул – по указанному им адресу, почти у самой реки, я, и вправду нашел огромный трехэтажный дом – хоть и старой постройки, но добротный, - за фасадом которого, как я очень сильно надеялся, скрывается подпольное казино, а не только клуб.
Первый раз пройдя около этого места – было около девяти утра – и жуя на ходу уличную пищу (завтракать тоже надо – мы, спецназовцы, тоже люди и нам нужна энергия для нашей, насыщенной энергозатратами деятельности), я обратил внимание на не меньше семи камер видеонаблюдения, которые были разбросаны по всему периметру этого трехэтажного здания; разбросаны неумело, но слепых зон, все же, не оставляющие. Пробраться сюда можно будет лишь с наступлением вечера, и, поэтому я закупив еды и огромную канистру чистой воды, залез незаметно для владельцев на крышу пятиэтажного дома и оттуда, почти на протяжении десяти часов наблюдал за объектом. По словам подростка, ночная жизнь тут наступала именно к вечеру и, поэтому, я особо ничего и не делал: лежал, ел, спал, наблюдал и справлял малую нужду в углу крыши (за что собственники этого дома на меня пожалуются, но таковы издержки профессии) и снова наблюдал. Я даже удивился: как от такой жары патроны в моем пистолете – пулемете еще не взорвались, сдетаниров от жары: но в этом плане все было хорошо – пистолет – пулемет был очень надежный, малокалиберный, но надежный, плюс я захватил с собой достаточно обойм и одна, даже, была особенной – надеюсь, она мне не пригодиться. Я уже решил, как именно проникну в казино – не через центральный вход, т.к. на мне нет смокинга, да и кто бы меня – оперативника спецназа ФСБ ко всему прочему вооруженного, - пустили бы в элитный клуб «Сломанный руль»; вот поэтому я проникну туда с наступлением ночи, со стороны реки.
Да, камер там много и охрана есть – хорошо хоть не милиционеры – не хочется убивать милиционеров в случае чего – но нас учили преодолевать преграды и покруче этой сопки. Мне очень сильно захотелось иметь напарника на этом задании или, даже, группу, которой бы командовал толковый офицер, а не быть одиноким воином в поле – но, видимо, я перешел на другой этаж оперативности – стал чем – то вроде специального агента, который способен в одиночку уничтожить целую террористическую ячейку. Или предотвратить госпереворот…Что именно сделает Гвоздь через два дня, в пятницу? Что он задумал и как тут замешены бандиты, которые, уже с наступлением сумерек, в очень больших количествах приходили на территорию подпольного казино?
Да, этот фактор тоже надо учитывать – блатных в этом казино море, все они состоят в элитном клубе?! Вы смеетесь! Одетые чуть ли ни в рубища, без машин, с зоновскими татуировками и очень злые, эти люди не создавали впечатление богачей или счастливчиков по жизни – они были скорее, голодными волками, а не состоятельными гражданами, и мне надо как можно скорее найти их лидера – пока не стало слишком поздно.
Постепенно смеркалось. Рядом с казино проехало за час пара милицейских патрульных машин, но ни одна не сбавила скорость и не остановилась – видимо или милиция не знает про казино – игорный бизнес в этой области России запрещен, - либо делает вид, что не знает – такое вполне возможно, что какой – то высокий милицейский чин покрывает это место. Что ж, увидим…
Пора было выдвигаться. Как же плохо без напарника – видимо всех военных людей так учат – чтобы рядом был товарищ, чтобы мы не подумывали о бунте, - а куда делся Антон Стеклов я ума не приложу – просто исчез, растворился в туннелях под городом и пропал навсегда (?). Все же у меня было чувство, что мы с ним еще встретимся: только вот будем ли мы на одной стороне, это пока было для меня неясно.
Я плавно спустился с крыши и пошел в ближайший парк – этот городок, вообще, был очень хорошо благоустроен – всего в нем было в достатке, - и посидел там на лавочке, пока не наступила ночь, а потом пошел к своей цели – подпольному казино, в которое я должен проникнуть и найти там свою цель – криминального лидера по кличке Гвоздь (которую, вполне возможно, он получил из – за фамилии) и, скорее всего, убить. Да, на место отрубленной головы может вырасти и другая, но я всего лишь предотвращаю нечто глобальное и очень плохое, а не борюсь с мафией – пусть с ней борется милиция. Но, почему – то у меня возникал мысль, что, если, сегодня, я немного прорежу ряды мафиози, то это будет неплохо.
Собственно этот объект – на вывеске частный клуб, а внутри запрещенное игорное заведение, - не был столь уж сложным с точки зрения проникновения в него: да, здание имело охраняемый вход, к которому сейчас уже подъезжали дорогие отечественные и зарубежные автомобили, из которых выходили холеные люди в дорогих одеждах и украшениях, с реки оно тоже охранялась, а охрана, как я заметил, вполне могло иметь огнестрельное оружие; но, не смотря на все перечисленное, это был просто гражданский объект – никаких мин – ловушек, которые, перед тем как взорваться, подпрыгивают на уровень твоего лица и отрывают тебе голову или электрической шоковой сети, которую невозможно взломать удаленно. Нет, таких фокусов здесь нет: вот поэтому я и решил зайти со стороны реки и не мудрствовать особо. Перед тем, как выдвигаться к казино, провел рукой по оружию – что – то мне подсказывало не показывать сейчас пистолет – пулемет – какое – то чувство меня остановило («Возможно, за мной наблюдают.» Подумалось мне), и я просто пошел по колдобинам к лодочному причалу, у казино, который, казалось, почти достает до середины реки в этом месте. Причал в этот час ночи был пустой – лишь одна утлая моторная лодка была пришвартована у самой воды – идеальный план отхода. И тут я услышал голос:
-Стой, гад!
Обращались явно ко мне. Голос пришел сзади и справа, но я не стал оборачиваться – я уже понял, что попался – я почти провалил проникновение на объект: похоже, за мной и вправду наблюдали…На каком этапе я провалился: на этапе своего проникновения, на этапе слежки или просто сейчас охрана начеку? Теперь это было уже неважно: я был одним из тех людей, которые не считают прошлое изменчивым тестом, но меняют будущее. И сейчас был только один единственный шанс проникнуть на нужный мне объект – это убить охранника.
Да, это был гражданский, плюс ко всему, скорее всего, не имеющий никакого отношения к моему делу – просто преграда, но человек вполне мирный, хоть, скорее всего, он сейчас держит меня на мушке. И этого человека – гражданского, в мирное время, - мне, сержанту ФСБ, придется убить или конец миссии. Тут я услышал второй голос – моложе первого, примерно из того же места – еще один охранник; они обсуждали, куда именно меня лучше отвести на допрос, сдабривая свои наблюдения смачным матом. Это было уже через чур – власть мафии возможно только и осталась в такого рода объектах: нелегальных казино, борделях и притонах наркоманов, и то, лишь потому, что милиция берет взятки. Что ж немного уменьшу численность мафиози в данном конкретном федеральном объекте России. Вперед!
Я быстро развернулся через левое плечо, на ходу доставая из – под куртки пистолет – пулемет с встроенным глушителем – сейчас я действовал на опережение, т.к., стоит одному из них выстрелить, то я себя демаскирую – и я не собирался их жалеть – лишь хотел, чтобы мои пули попали точно в цель и не задели невиновных.
Первый охранник (как и второй) был вооружен обычным двуствольным ружьем, которое знавало и лучшие времена, ему было около сорока и его пшеничные усы уже имели седые нити; второй, выше его ростом на полголовы и моложе лет на двадцать; эти люди имели на своем лице какой – то налет, словно были испорчены чем – то, какую – ту чернуху, как каинова печать или внешний след развратности у проституток. Что ж, видимо, пожив в их мире, получаешь такие метки.
Борова с усами я расстрелял, всадив ему в грудь не меньше десяти пуль – он не успел выстрелить, - а второго, стоящего чуть левее высокого молодого вражеского бойца убил, снеся ему пол – черепа очередью. Оба этих разини так и не успели выстрелить – а, может, и не собирались, - как бы оно там не было, теперь путь в казино для меня был открыт, и, хоть у меня и не было смокинга, таким приглашением я, все же, воспользуюсь!
Поднимаясь по деревянным ступенькам ко служебному входу в казино, я обернулся назад, присмотрелся и хмыкнул – так получилось, что в том месте, где я расстрелял двоих охранников был легкий подъем дороги и все пули, не попавшие в их тела,  врезались в землю, не причинив вреда мирным гражданам, которые во вторник вечером не ездят пить, играть и изменять супругам. Я пошел дальше.
Я ясно видел служебный вход, но, прежде чем войти, немного постоял, поперемещал кое – что из своей амуниции в карманы и обратно, и только потом вошел. Да, я наконец – то проник на территорию подпольного казино! Ура! Дело за малым: найти и убить Гвоздя, бандитского лидера, готовящего либо крупный теракт, либо госпереворот, а то и еще что покруче, вроде экзотеррафикации планеты Земля, желая превратить ее в среду, не пригодную для человека, но оптимально подходящую к обитанию в ней разумных жуков. Кстати, подумалось мне, что – то давно я не видел гигантских разумных тараканов – куда они все подевались, тоже будут участвовать в перевороте или нет?
Пройдя технические помещения, где обслуга готовила пищу и на меня не очень то взирала – видимо, приняв за охранника, - я вошел в главный зал этого трехэтажного казино и на секунду обомлел от блеска и яркости увиденного – да, это было настоящее казино и не каплей меньше!
Прежде всего, мне бросилось в глаза освещение: огромная люстра изливала волшебный свет, а множество светильников, казалось, прогоняют любые тени и мрак. Множество официантов сновали туда – сюда, раздавая, в основном, бокалы с алкоголем – я взял один такой, н не стал пить, - а среди них я насчитал пятерых охранников – высоких молодых людей в черных костюмах, с той же печатью принадлежности к блатному миру, что и у их убитых товарищей. Да, как они отреагируют на то, что я убил их друзей?
А вот люди в казино это было нечто – словно попал на съемки голливудского фильма про ограбление казино: пестрая толпа искрилась бриллиантами, золотом и красивыми мужскими фраками, один из которых я почему – то зарекся себе купить: возникло сильное желание.
Перед тем как погрузиться в очарование игорного дома, я быстро – и, надеюсь, незаметно, - установил некоторые сюрпризики в нужных метах этого зала, которые в случае чего, будут моим планом Б, а потом пошел искать нужную мне цель – Гвоздь был где – то здесь, я это чувствовал. Видимо, разумных жуков связывала какая –то сила – телепатия, или что –то в этом роде, - используя которую, они могли видеть мысли других людей, или, даже, управлять ими. Вот и сейчас эта остаточная сила (телепатия?) проникала и в мой мозг, и я, присматриваясь к людям, видел их насквозь, словно читал отчет об их деятельности в сети интернет с защищенного эфэсбешного компьютера. И тут были очень разные люди!
Например, капитан – тюремщик, который продавал заключенным в местной тюрьме героин и никогда не вставал при появлении начальства, да и сам уже попробовавший наркотики; жена местного миллионера, которая раньше была проституткой, но скрыла это от мужа и даже смогшая родить ему ребенка; или чиновник из систему школьного образования, который хотел растлить ребенка (еще раз убеждаюсь, что педофилы не могут себя контролировать, в отличии от гомосексуалистов, которые прекрасно понимают, что делают) и, если его не остановить, то сделает это.
Но я пришел сюда не за ними, не за этой ничего не стоящей шушерой, про которую хорошему писателю даже лень написать роман – мне нужен был лидер криминальной организации, и нужен срочно: до часа икс осталось, практически, два дня. И то, при том условии, что час икс не наступит раньше. Стоп! А это еще кто? Вот этих колобков я знаю – по лестнице, ведущей на второй этаж, спускались братья – близнецы, которые сопровождали фигуру в балахоне во время моего с ними рандеву в логове червя! Эта двое – брюнет и блондин (мне показалось, что они снова перекрасились, став один брюнетом, а другой блондином) были моим ключом к нахождению лидера организации, Гвоздя, для поиска которого, я сюда и пришел. Пора было начинать действовать.
Мои закладки, которые я установил в нужных мне местах этого игорного дома, пока были не активны; я нажал – незаметно для окружающих – кнопки их активации на своем наруче, и началось.
Прежде всего, раздался высокий звук сирены – почти горна, - словно кто – то включил тревогу от ядерной бомбардировки; а, следом за этим, по всему залу стал распространяться едкий дымок – еще одна закладка выбросила его на страх и ужас собравшимся. Оглушенные люди сначала ничего не поняли – нужно было повысить градус, поэтому я быстро извлек пистолет – пулемет из кобуры под курткой (в которой было так жарко ходить летом, но оно того стоило – ради маскировки оружия) и выпустил почти всю оставшуюся обойму в люстру над одним из самых больших игровых столов. Люстра рухнула, разбившись на сотни осколков. Началась паника. Люди начали протискиваться, прорываться к выходу; я шел через толпу к двухметровым близнецам, которые явно не понимали, что происходит. И тут они заметили меня – я себе демаскировал: уж я не знаю, по фигуре ли они меня вычислили или какими – то иным (телепатическим) путем, но я понял, что они меня узнали – человека, который был в пещере червя и пытался убить Гвоздя, их лидера. Это было погано – ведь я потерял эффект внезапности, и, теперь не смогу взять их врасплох, но надо работать с теми картами, которые выпали на руку, изменять реальность через свою волю и силу – я это умел. Я вспомнил одно из первых канонических правил спецназа – «сила ломает силу»; да, я был один (проклятый Стеклов так и не дал о себе знать, исчезнув почти сразу после нашего с ним падения в логово жуков; сдержат еще за это ответит), но я стоял двадцати таких как они – найдутся ли у них хотя бы автоматический пистолет, который не заклинит после первого выстрела, не говоря уже о тактическом, штурмовом автомате (мой лично дожидается меня в тайнике под кроватью)? Да, мафия совсем похилела – у них нет даже автоматического оружия. А вот гладкоствольные ружья у них, все же, есть – трое бодрых, не смотря на панику, охранников бежали ко мне, на ходу поднимая свои охотничьи ружья; близнецы стояли и смотрели на это, не делая никаких попыток вмешаться – словно смотрели интересное шоу; я мне предстояло их немного повеселить и, как я надеялся, разозлить –ведь эмоционально неуравновешенный человек моет допустить кучу ошибок.
Энергетическая броня уже рвалась наружу, но я ее удержал – сейчас не время и не место творить бой на смерть, ведь мне нужно допросить одного их этих братьев близнецов (кстати, вполне возможно, что они никакие не братья – просто выглядят похоже: какая женщина смогла бы родить таких богатырей, одного за другим?!), а не снести им полтуловища каким – нибудь подручным предметом – к примеру, ручку от барной стойки, которую вполне можно использовать, оторвав сначала, как кен. Я прицелился и начал отстрел.
Первого снял хорошо – режим ручного пистолета – пулемета был включен на три пули, и первые три пули раздробили правому охраннику правую ключицу, и он рухнул на пол, обливаясь кровью; после этого выстрела я сразу уклонился, перекатившись вбок и чуть вперед. В то место, где я стоял попала крупнокалиберная пуля, жиган, и я вынужден был признать, что стрелять они умеют. Я поднялся из укрытия – небольшой металлической вазы с папоротникообразным растением, название которого знал – просто, сейчас, было не до ботаники, которую изучал в вузе, - и взял на прицел второго бойца и нажал слабину спускового крючка…Но тут случилось нечто непредвиденное: один из срочно эвакуирующихся из казино граждан в дорогой одежде, не специально толкнул меня в руку и сбил прицел, так что три пули попали охраннику в живот, а не в руку, разворошив его внутренности, как на столе патологоанатома, после вскрытия. Не обратив на это внимания, я вывел из строя последнего бойца – на этот раз вполне благополучно, снова простелив ключицу. Потом я не спеша перезарядил обойму, которых у меня было еще в достатке, и посмотрел на близнецов. Да, мне предстояла жаркая битва! И был к ней готов.













































Глава 20. Близнецы.
Едкий дым – почти безвредный для здоровья, просто едкий – продолжал выходить из моей закладки – сюрпризика и наполнять подпольное казино, в центре которого – в географическом центре, - стоял я, а передо мной, в двенадцати метрах впереди, около спуска с лестницы, стояли мои смертельные враги близнецы; и я не строил иллюзий – стоит мне ошибиться или сделать слабину они убьют меня: я для них враг. Я не мог воспользоваться ручным огнестрельным оружием – пистолет – пулемет может убить их обоих, а допрашивать мертвецов спецназ пока не умет – так или иначе мне предстоит жаркий мордобой с двумя громилами, которые, сейчас, слившись с пришельцами внутренне и став очень злыми и серыми с виду, достигли почти трех метров роста – сколько они весят, я не хотел, даже думать – благо не приемы борьбы я собираюсь против них применять…
А мои оппоненты начавшие медленно двигаться в мою сторону, и правда, изменились. Прежде всего кожа на их лицах и открытых участках рук посерела, словно их иссушила какая- то космическая радиация, руки стали длинными и ноги тоже – словно их что – то растянуло, так, чтобы стать еще мощнее и эффективнее в драке; но дополнительных рук пришельца, который симбиотически находился  в их организме, не появилось – видимо тут был либо какой- то новый уровень контроля, либо другой тип симбиоза – точно скажет только какой – нибудь патологоанатом из МГУ с десятком ученых степеней за плечами, но факт оставался фактом – эти люди полностью контролировали пришельца и, хоть и были исполнены силы от слияния с инопланетным тараканом, управляли собой сами. Я не хотел разделять их с пришельцами – играть в столь опасную игру почти бесполезно, потому что то, что получилось против слабых и плохо себя контролирующих врагов, не получиться против этих близнецов – иначе бы добро всегда побеждало. Да, без ярости будет трудновато…
И без энергетической брони, подумалось мне, но было уже поздно: близнец – блондин, находящийся по левую сторону от меня, поднял одной рукой игральный стол и метнул его в меня через всю комнату. Черт! Вот силач!
Вместо того, чтобы сделать сложный акробатический пируэт чтобы избежать смерти, я просто высоко подпрыгнул и в стиле прыгуна – каратиста разбил на щепки летящий в меня деревянный предмет – щепки посыпались в разные стороны, ножки полетели по неизвестным траекториям, а я, прорываясь сквозь облако щепок и пыли, уже кинулся на блондина.
Нет, их рост, конечно, был ниже трех метров – два метра сорок сантиметров, это просто от общего впечатления они казались такими махинами, - но, достать до их голов, я не мог, иначе драка закончилась бы очень быстро – значит, надо заставить их пригнуться, чуть оступиться или даже – что почти великолепно! -  упасть. Я со всей силы воткнул свой правый кулак, который выбросил в прыжке, в левый бок блондина, прямо ему в печень. Я как – то бил голой рукой по мешку, наполненному стальными шариками, так вот сейчас ощущения были таким же, только под рукой были не стальные шарики, а, в теории, человеческий организм. Но блондин охнул и отступил на шаг; я быстро обошел его сбоку, выбрасывая на ходу удар ребром кулака по почкам – словно толкнул своего оппонента в автобусе, пытаясь пролезть побыстрей к выходу, опаздывая на свою остановку; он снова охнул, и это было хорошо – пора было заняться вторым.
Но второй сам мной занялся – брюнет уже ждал меня за спиной своего брата (?) и ударил меня сильным ударом ноги в сторону, целясь мне в бок. Это было, как если бы стальную балку подвесили на веревках, чуть подняли, а потом опустили на стоящего человека, в его хрупкое тело – вот какой был по силе удар. Меня спасло лишь то, что я знал этот прием, сам им часто пользовался и сейчас, вместо того, чтобы отступить назад, инстинктивно отшатнуться, я пошел вперед и чуть вбок – и так получилось, что энергия удара ногой не убила меня на месте, а просто, сбив с ног, отбросила меня на пару метров. Понятное дело, что они не остановятся – продолжат нападать, и рано или поздно, прикончат; а сюда по тому, как они работают в спайке, у них есть и опыт и сила для работы в паре – вероятно, много практиковали, убивая своих соперников в уличных драках. И эти близнецы скоро станут моими последними противниками, которых я не смог пройти. Мне оставалось единственное решение в данной ситуации, хоть я и не хотел к нему прибегать: мне нужно задействовать энергетическую броню иначе мне конец. И это произошло.
Еще в полете, падая наземь от удачного удара ноги моего врага, мое тело покрылось бело – серой с черными крапинками энергетической броней, глаза загорелись красным и появилась дикая, всепоглощающая ярость – тот вид ярости, когда хочется метать и крушить налево и направо, но, которая сейчас для удачного продвижения моего дела, мне просто не нужна: но другого выхода не было – иначе меня убьют…
Заведя руки за голову и скользя по паркетному полу игорного дома, где мне пришлось схлестнуться с двумя близнецами – пришельцами, я сильно оттолкнулся, превратив свое тело в подобие стальной пружины, которая сейчас распрямилась, и выпрыгнув с земли, стал на ноги. Я готов был ко второму раунду – да, ребра были ушиблены, честь каратиста попрана, но и мои враги, увидев мое перевоплощение, стали чуточку менее уверенными в себе. И я кинулся на них.
Они стояли почти рядом – блондин по правую руку от меня, а брюнет по левую, на расстоянии, возможно, в полтора метра; и я решил этим воспользоваться. Быстро подбежав к ним, я оттолкнулся правой ногой и провел двойной, боковой удар ногой в прыжке в разные стороны: правая моя нога пришлась в поясницу блондину с приятным для меня хрустом, а левая нога ударила брюнета в область селезенки и, по всей видимости, сломала ему пару ложных ребер. Меня, инерцией удара, вынесло за моих противников, но я быстро развернулся и наградил скорчившегося блондина, держащегося за поясницу, сильным ударом ноги в подколенный сгиб – тот рухнул на пол, а брюнет резко поворачивался ко мне, готовясь к атаке.
На данном этапе боя я уже определился со стратегией – мне хотелось сначала вывести из строя брюнета, как более сильного и опасного противника, а потом убить и блондина – я все больше отдалялся от своей миссии в плане допроса пленных врагов, но другого выхода просто не было: начни я с ними сюсюкаться, то они меня просто забьют насмерть или сделают что еще похуже – ведь я тоже могу попасть в плен. Поэтому я резво кинулся на брюнета, который заносил через разворот, левую руку для удара, который, вполне возможно, если я его пропущу, отправит меня в нокаут, не смотря даже на то, что я одет в энергетическую броню.
Я сильно оттолкнулся правой ногой от пола и влетел своей правой ступней прямо в нижнюю часть живота брюнета; тот инстинктивно согнулся, хватаясь за живот – по всей видимости, я разорвал ему мочевой пузырь своим ударом – тут уже нужен хирург. А потом я, став сбоку от него сильно ударил ребром ладони со стороны мизинца по траектории сверху – вниз по его шее. Шейные позвонки хрустнули, обмякшее тело, которое уже казалось не таким большим и устрашающим, упало на землю, не выдав тех конвульсий и судорог, которые были у умирающего таракана – самурая – видимо эти близнецы и правда какой –то новый симбиот человека и пришельца; пора было заканчивать со вторым – и наплевать, что миссия сорвалась, ведь я убил очень сильных бойцов противника, а это уже хорошо.
Блондин все никак не мог подняться, но мой удар ребром кулака наружу в основание черепа, все же, отразил. Что ж, попробуем нечто другое. Я прыгнул уму на спину и, закрыв замок руками, стал душить, и, хоть он был крепче и сильнее обычного человека, стали обмякать и задыхаться, не имея возможности скинуть меня со своей шеи. Я душил изо всех сил, считая секунды: на восьмой мой противник потерял сознание, на десятой все еще был жив, а на двенадцатой секунде его шейные позвонки сместились и он умер под моим удушающим захватом, но, прежде своей смерти, смог меня порадовать – в моем мозгу ясно запечатлелась картинка: слепок улицы, как фотоснимок, который показывал фасад дома около небольшого магазинчика, находившегося там еще с прошлого века и спину человека, заходящего за калитку дома. И этот человек был мне знаком: именно он в пещере червя ставил опыты по смешению человека и гигантского таракана, но лица видно не было. Но было место – его дом или явочная квартира преступников, где его можно найти сегодня утром – видимо моя инопланетная, энергетическая броня, счастливым обладателем которой я стал, смогла как – то вытянуть эти воспоминания из мозга умирающего блондина, чем сильно облегчила мою миссию. Но пора было уходить – как я знал, сейчас сюда уже ехал милицейский спецназ, а стычки с ним мне не хотелось.
Я выпустил тело мертвого противника и осмотрел помещение. Все оно было заполнено дымом – сирена не переставая выла и создавала ощущение большой угрозы – одним словом, пора было уходить.
Я кинулся бегом по знакомому мне маршруту: через служебные помещения, кухню к лодочному причалу, на котором стояла одинокая моторная лодка, которую я решил использовать по ее основному назначению – плавать. Ключей не было, но своими сильными пальцами я легко вскрыл замок и запустил лодку, предварительно вырвав с корнем лодочную цепь, которой лодка крепилась к причалу. Я поплыл вниз по реке, возвращаясь в город – подпольное казино стояло почти за его чертой, и мне надо было, если я хочу по зорьке найти Гвоздя, максимально приблизиться к месту его обитания – небольшому домику, локализацию которого я хорошо знал, т.к. в магазине, который напротив него, мы с напарником часто закупались продуктами, когда лень было пойти в ресторан (Где ты Стеклов?), и это теперь мне поможет в завершении миссии, в, как я думал, предотвращении государственного переворота, который хотели устроить криминальные личности. Ну, еще, не также надо уничтожить оплот тараканов – пришельцев, но сначала, надо выполнить свою непосредственную задачу – спецназ ФСБ отвечал и за такого рода штуки, вроде госпереворотов, и сейчас я выполнял свою первоочередную функцию, несмотря на то, что убил нескольких гражданских. Вообще, когда ситуация экстремальная и идет вопрос о жизни и смерти, то как точно взвесить то или иное действие: можно убить или нет; но я знал, что остаться в живых – это первоочередная задачи, т.к. умри я и пожалей гражданского, то последний, скорее всего, с удовольствием меня прикончит. Это особенность антитеррористического спецназа: ведь террористы не всегда носят бороды и орут фразы на арабском. Да, как мне однажды сказали – как раз после моего первого убийства, когда я принял решение застрелить террориста и всадил ему в грудь половину рожка пуль, - «фронта больше нет, война идет повсюду». И эти слова были верны.
Засыпая в уютно колышущейся от еще не разошедшихся волн, поднятых мотором, лодки, я подумал о том, что возможно, сейчас, выполняю ту задачу, для которой и пошел в спецназ. Тут у меня не было сомнений.
















Глава 21. Истории жуков – 3. Гвоздь.
Ипполит Иннокентиевич Гвоздев никогда не мог похвастаться хорошим психическим здоровьем – почти с самого начала подросткового возраста он был, как сказал бы клинический психолог «склонен к девиантному поведению», но этой классификации он не получил, потому что в том же почти возрасте начал практиковать криминальную жизнь.
Родившейся в семье простого путевого обходчика и домохозяйки Ипполит Гвоздев был всегда нервным и злым ребенком: любил мучить слабых существ и воцарятся над морально более слабыми  противниками, избегая сильных. Он не был дико силен – обычного роста, даже чуть меньше среднего, обычной комплекции – не какой – нибудь спортсмен или силач, но злоба, живущая в нем, иногда выходила на поверхность в приступах неуправляемой ярости, которые, вор в законе Гвоздь, все же научился контролировать.
Он никогда не хотел садиться в тюрьму, но пришлось: первый срок он получил в шестнадцать лет, когда снес соседскому мальчишке половину лица попавшейся под руку корявой палкой. Тогда он уже стоял на учет в детской комнате милиции, а его родители, ничего не могущие противопоставить системе – они были бедны, - с удивлением узнавали на суде своего Ипполита. Но вышел он скоро.
Потом были еще сроки. Сближение с криминальными людьми, которые управляли криминальной жизнью России. Коронация. Из своих 57 лет он почти двадцать провел в тюрьмах и местах лишения свободы, был настоящий криминальный лидер, за головой которого не брезговало охотиться само ФСБ, т.к. он и вправду был очень опасен, а налаженный им сбыт наркотиков на территории Среднего Поволжья был так идеален, что попавшиеся мелкие дилеры просто не знали, от кого именно получают синтетические наркотики, и кто и где их производит – настолько вор в законе по кличке Гвоздь организовал это дело.
Мать его овдовела и, похоронив отца, Ипполит Гвоздев на время впал в депрессию: он никогда особо не пил, но, начав с февраля, почти по самый март впал в запой, а потом, смотря на красиво падающий метеоритный дождь, принял решение, остановить запой и снова заняться делом. Но это не помогло сохранить то хрупкое психическое здоровье, которое подрывалось годами отсидки – с ним стали говорить тараканы.
Сначала он не обратил на это внимания – думал, что работает телевизор у соседей или радио у проехавшей машины; но потом понял – какой еще телевизор или радио, ведь их с матерью дом стоит почти у самого конца участка, вдали от домов соседей (поэтому тут так удобно иногда собираться с другими бандитами и организовывать совещания по криминальным делам) и телевизор так далеко не услышишь? Это были разумные тараканы.
Они прилетели с Нептуна и хотели захватить власть на Земле, экзотеррафицируя ее и сделав средой своего обитания, а его, Гвоздя, если он согласиться с ними дружить и исполнять их волю, впустив пришельца в себя (так и сказали «в себя», без уточнений), сделают царем Вселенной.
Сначала вор пытался сопротивляться происходящему – пил выписанные врачом таблетки, не пил, старался больше спать. Но все это не помогало – тараканы, которых развелось очень много на его участке, телепатически общались с ним, и так его достали, что он выбросил телевизор в сад через окно и потом, взяв лопату, стал убивать этих юрких насекомых с криками, матами и проклятиями на глазах у всех соседей, которые позвонили в скорую. Гвоздя доставили в психиатрическую больницу – его осмотрел и психиатр, и нарколог, и оба сошлись во мнение, что у Ипполита Иннокентиевича Гвоздева после смерти отца случился не только алкогольный делирий, но и легкая форма шизофрении, которой этот человек страдал; одним словом, Гвоздя отправили на лечение.
Но и тут были тараканы. Какие бы таблетки он не пил, какие бы уколы ему не делали, какую бы психотерапию не проводил клинический психолог, лучше ему не становилось, потому что разумные насекомые с Нептуна немного сменили тактику – стали открывать мысли и настроения других людей, да так, что бедный вор в законе читал окружающих, как открытый компьютерный файл. Это было его проблемой, но и решением – он уже знал, что один из врачей ворует психотропные препараты, и решил сыграть на этом и выйти из психиатрического заключения (один день пребывания в психушке приравнивается к одному дню пребывания в тюрьме) досрочно, используя свои навыки шантажиста и манипулятора – к тому же Гвоздев был уверен, что оказался в больнице лишь из – за запоя, а голоса в голове пройдут – надо лишь пить лекарства. И он, действительно, вышел досрочно из больницы, но только не совсем так, как планировал.
Однажды, войдя в палату, в которой помимо него были и еще пациенты – уже наступал вечер, чуть потемнело за окном – честный вор увидел, что на его кровати кто –то лежит, и почувствовал такую лютую ненависть к этому субъекту, что не думая, сжал правый кулак, а левой рукой сдернул одеяло, под которым лежал нарушитель его собственности. Посягнуть на место вора в законе: в преступной иерархии за столь грубое нарушение следовала смерть, и пусть это всего лишь психушка, но закон один для всех. Одеяло вместе с пододеяльником слетело с постели, и Гвоздь онемел от ужаса – на его кровати сидел таракан!
И таких он еще никогда не видел – размером с собаку с блестящими зеленым глазками, топорщащимся усиками и весь рыже – бурый, и, как понял Гвоздев, это был лидер разумных тараканов – инопланетян, прилетевших на Землю с Нептуна с метеоритным потоком, которые располагали его примкнуть к ним. Повинуясь инстинкту, Гвоздь поднял голову, и волосы на его голове зашевелились: на потолке, держась за углы комнаты, находились два огромных, черных таракана, длиной почти два метра каждый; их глаза блестели зеленым и по их внешнему виду можно было понять, что разделать матерого преступника на части – если он попытается что –то сделать с их лидером, - для них плевое дело.
-Что вам….Попытался прокричать Ипполит.
«Говори про себя и не ори.» Был мысленный ответ рыжего таракана лидера.
«Отпустите меня…Зачем я вам?» Прохныкал мысленно смотрящий по наркобизнесу на территории Среднего Поволжья, замечая при этом то, что остальные пациенты, находящиеся в этой палате, стараются не дышать – зачем погружаться в чужой кошмар, когда и своих хватает?!
«Согласись быть с нами и ты получишь все.» Ответил разумный таракан.
«Что все? Внезапно вскипел Гвоздь. Я в сумасшедшем доме, ты меня сюда доставил…Я найду на тебя управу!..Ты…»
«Ты хочешь быть главным вором в этой стране?» Этот вопрос прозвучал так внезапно, что Гвоздь, впервые за этот диалог с инопланетянином, решил подумать над ответом, прежде чем внутренне выкрикивать эмоциональную реплику. «А ведь этот малыш и вправду может меня сдать царем – достаточно просто…Мысли спутались (виной тому были не только нейролептики или прошедший запой, а, скорее, отсутствие склонности к логическому мышлению и желание брать чужое силой), но зерно было посеяно. И очень быстро взошло.
-Что я должен делать? Тихо спросил Гвоздь.
«Прежде всего, нам нужно тело – мне, моим людям. Потом – место, где мы могли бы создать армию; не на виду, где – нибудь в глубине и мраке, там, где вечная тьма. Я знаю: ты знаешь такие места, сам часто в них бывал. Так ты согласен, поможешь? Что ты замолчал? Отвечай!»
Гвоздь задумался – возможно, впервые за всю свою жизнь: такой шанс! Суперсила, телепатия, знания будущего (эти тараканы уже успели обмолвиться, что они из будущего: из 29 – ого, что ли века) и тотальное господство над всем человечеством.
-Да! Я согласен! Прорычал Гвоздев, и, повинуясь какому – то гипнотическому чувству подошел к рыжему таракану размером с собаку и, нежно взяв его на руки, поднял с постели.
А потом они соединились. Для Ипполита Иннокентиевича Гвоздева это не было столь уж необычно – в нем и раньше жили некоторые другие личности, особенно Черный Мертвец, бывший когда – то рыцарем (он так усердно придумывал эту байку для следователя, чтобы меньше получить, что и сам поверил в это); но в этот раз инопланетянин, как будто расплавившись и издавая зеленый свет, проник в грудь человека и поселился там, оставив после себя ощущение сделанного дела и будущего всевластия. Огромные двухметровые тараканы бесшумно покинули палату, видимо как – то выбрались из здания, чтобы их никто не увидел, т.к. паники не было, а через две недели Гвоздя выписали, и, первое что он сделал – это позвонил Грифам, братьям – близнецам, которые были его правой рукой – для начала он все решил рассказать им. Для начала – да и не было никого более преданного ему, чем эта парочка, которые на самом деле были братьями – близнецам и даже служил в какой –то военной части, но попытались продать оружие и попались. Гвоздь нашел их в тюрьме и наставил на праведный путь – и, теперь, они были его доверенными лицами, телохранителями и просто друзьями (иногда дружат и преступники); и вот именно им он и рассказал все. Какое – то время оба молчали, потом младший брат Аркадий Грифонов сказал:
-А тебе не почудилась вся эта ерунда, пахан? Ведь бред несешь…Немного помолчав добавил он.
Эти два хорошо физички развитых человека обладали одной чертой, которой в воровском мире практически отсутствовала, честностью. Эти люди умели говорить правду, и Гвоздь это понимал, но ему нужны были доверенные лица из людей, т.к. с этими пришельцами той каши, что он хотел, не сваришь. Вот поэтому, для убеждения, он позвал тех самых гигантских тараканов, что проникли в больницу и убежали обратно – Гвоздев надеялся, что увидев пришельцев, Грифы ему охотней поверят.
Гвоздь пока не понимал, как устроена трансмутация, т.е., в данном случае,  слияние человека и пришельца,  но тот таракан, что вселился в него упомянул, что нужно согласие жертвы. И, в данном случае, не жертвы скорее, а равноправного партнера – да еще ко всему, разумным гигантским тараканам нужны были тела, чтобы путешествовать по Земле: на Нептуне они привыкли к азотной атмосфере и не могли долго находиться в обычной земной; под землей этот эффект пропадал и потому одной из задач вора в законе было найти им подходящее местопребывание (он уже даже знал какое). А вот Солнце им просто не нравилось – оно никак ни них не влияло, просто на Нептуне его почти нет и световой день там совсем другой. Также как понял Гвоздев из разговоров тараканов между собой – попробуй расскажи такое психиатру, выпишут из больницы к китайскому Новому году! – они бояться не успеть: они стареют и хотят экзотеррафицировать Землю как можно быстрее. А захватить Россию, подчинить страну своей, воровской воли, Гвоздь хотел еще сильнее, чем тараканы хотели захватить и переделать атмосферу планеты под себя.
Вот поэтому сейчас, сидя в кресле и поглаживая бородку, он с удовольствием созерцал немую сцену, когда молчаливые Грифы поднялись напротив гигантских жуков и очень внимательно их рассматривали. Теперь они верили – коллективных галлюцинаций не бывает. А потом и эти двое прошли обряд посвящения в касту избранных: в них вселилось по таракану. Гвоздь впервые видел эту сцену со стороны и она ему не понравилась, но потом он многих подверг такому и посчитал это поучительным для себя.
Таракан обнял человека – высоченные Грифы были чуть меньше ростом, но казались более крупными в плечах, чем пришельцы – тараканы, - и стал словно вплавляться в него, постепенно уменьшаясь в размере,  а потом и совсем исчез в человеческом теле, не оставив внешних следов. Это случилось и с Иваном и с Аркадием – теперь они тоже стали чуть сильнее обычного человека и чуть умнее; у них не появилось телепатии – они были просто к ней не склонны, и пришельцы не стали ее развивать в них, - но соображать они стали быстро.
Эта троица советовалась, обсуждала, и, уже через два дня они нашли идеальное место для жилища тараканов – заброшенное здание на окраине города, рядом с селом, где резидентствовал Био – именно там они решили сделать гнездо тараканам, а пока подбирали из своих ближайших знакомых людей, решившихся на трансмутацию (ну, может, не совсем решившихся, а чуть подтолкнутых к ней), которые в последствии станут костяком организации государственного переворота и почти богами; но пока они должны решить насущную проблему.
-Как нам прорыть пещеру под зданием? Спросил Аркадий, задавая вопрос в пустоту.
И Гвоздь словно услышал ответ: он присел, провел левой ладонью над землей и из нее засветилась зеленая энергия с редкими черными вкрапинами, а потом земля задрожала, и показалась десятиметровая в окружности голова дождевого червя – каким – то образом эти инопланетяне могли еще и увеличивать живых существ с планеты Земля!
-Он справиться. Эффектно кивнул Гвоздь на творение своих (ну ладно – чужих!) рук. А пока собирайте в район всех бродяг и честных воров: нам нужны люди. Мы должны развернуться…
-А эти тараканы, Иван чуть задумался, что внутри нас, не будут против?
-Я думаю, нет – иначе мы уже были бы мертвы – будем надеяться, что нас не постигнет участь обратного разъединения с пришельцем, об этом страшно и подумать…
Заговорщики немного помолчали,  а потом пошли заниматься каждый своим делом, а гигантский дождевой червь, которого впоследствии убил Био голубым конвертом, стал вгрызаться в недра Земли, готовя дом и родовые отделения для пришельцев.
Стоял конец марта 2047 – ого года.






























Глава 22. Красный конверт.
После купания в подземном озере и встрече с Витой, спецназовец Био стал более собран, но, перед тем, как настроиться на боевую задачу (он уже не чувствовал, что проиграет или умрет сегодня – его до краев переполняла уверенность в своих силах), он разрешил себе с полчаса полежать на камнях подземной пещеры и подумать о приятном. Этому трюку его научил один из инструкторов: он рассказывал, как во время одной из войн заснул прямо на пересечении двух танковых колон – своей и врага. Он был так истощен и отчаялся, что понимал – срочно нужно что –то предпринять, а, единственное, что он мог предпринять – это был отдых. И тогда будущий майор спецназа ФСБ просто заснул на крыше одной из высоток; он проснулся вечером, когда пала тьма на землю и прибился к своим; но факт оставался фактом – иногда даже спецназовцу нужен отдых.
Зевнув во весь рот, Био наконец – то поднялся с пола и осмотрел свое оружие – он прикинул время: сейчас было, скорее всего, начало утра воскресенья – в этом проклятом месте – логове врага – он пробыл почти двое суток. Пора поставить точку, пора положить этому конец.
Перебирая оружие и проверяя его, боец понял, что видит в темноте – этой не приобретаемой способности у него никогда не было, но купание в озере как – то передало ему такую возможность – будет больше тактического превосходства над врагом: ведь видеть в темноте – это то еще тактическое превосходство, хоть его противники всего навсего подросшие тараканы (пришельцы, подумал он) и справиться с ними легко. Проверив все стрелковое оружие, боец проверил и то оружие, которое, вероятно, очень скоро применит, называемое просто «красный конверт» - небольшой железный конверт красного цвета размером с титановую пластину, которой прикрывают сердце в бронежилете. Этот небольшой предмет мог потеряться или просто где – нибудь выпасть, но он до сих пор находился в амуниции эфесбешника, а это означало, минуя некоторые логические рассуждения, что это оружие ждало, чтобы его применили.
Проверив все свое снаряжение, боец достал дробовик с глушителем и шагнул в темноту, в которой теперь также хорошо видел, как и кошка, даже не смотря на то, что солнечного света здесь не было. Куда идти он пока не знал, но рассчитывал найти врага уже очень скоро – никто не будет выбрасывать луч нехорошей энергии, которую видели почему- то они одни со Стекловым, - если у тебя нет армии, способной подтвердить твои слова. И сейчас эта армия станет меньше или же совсем исчезнет с лица голубой планеты – боец в этом не сомневался. Только вперед!
И тут он услышал. Из бокового, каменного, не земляного, ответвления доносился странный шум, как будто сотни пустых пластмассовых бутылок трутся одна об другую, создавая странный звук –полугул, полушипение. И туда он направился, но во время остановился, увидев часового: прямо над проходом, из которого просвечивала черно – белая энергия: пучками, словно волны плещущегося черного моря с белыми вкрапинами, во весь рост стоял гигантский разумный таракан. И это был именно разумный вражеский боец, а не сотни пустышек, которых Био прикончил по пути сюда. Таракан его пока не видел, не слышал, не обонял и не прочитал его мысли – идеальное время, чтобы снять часового!
Эфесбешник приподнял дробовик, переключил на нужный режим и, приблизившись, на нужное расстояние – пять метров – выстелил лазерной дугой – бесшумной – которая отделила голову таракана от его тела. Чудовище умерло мгновенно, не издав никаких ужасающих ревов или иных звуков – как – будто выключил лампочку, бац и готово. Немного постояв над телом мертвого врага, Био прислушивался к звукам извне и наконец, набрался сил переступить порог той каменной пещеры, которую охранял уже мертвый таракан. И он обомлел – человек словно попал в гигантский улей или муравейник, которые могли привидится лишь безумцу в самых его страшных ночных кошмарах, но, который, своей реальностью был страшнее любых кошмаров или порождений безумия. Он попал в родовую палату тараканов.
Это была очень большая пещера с каменными стенами, уходящими высоко вверх и от входа которой начиналось понижение ее пола – углубление, плавно уходящее вниз на значительную глубину: словно воронка от метеорита; по сути это был аналог озера, в котором Био встретил жизненную силу планеты Землю, только сухое и во многие разы больше. Но, не совсем сухое. Оно было заполнено тараканами.
Это был настолько завораживающие зрелище, что спецназовец окаменел – никогда ничего подобного он не видел. Огромное по площади сухое озеро кишмя кишело тараканами – от небольших насекомых, которые бегали по верху копошащейся массы насекомых, тараканов размером с собаку до огромных, двухметровых огромных тварей; и вся эта масса росла и кишела. Мелкие тараканы размером с собаку становились больше, постепенно росли, а те, что были обычными становились тоже больше, а совсем внизу этого озера – словно, и правда, родового отделения для разумных насекомых, своего рода утробы, - находились готовые сильные и высокие особи солдаты, готовые пожрать и разорвать насмерть любых своих противников. «Если эта масса жуков выльется в город, то они просто уничтожат все его население – разорвут его на части, подумал Био, тот луч, исходящий из заброшенного здания должен был экзотеррафицировать Землю, а потом это войско добьет остаток человечества, если кто – то выживет в азотной атмосфере как на Нептуне. И, теперь, я должен остановить эту армию и, кажется знаю, как…» Как он узнал об назначении луча и намерении врага – об этом сержант ФСБ особо не думал: за последние трое суток произошло столько странного, что можно исписать три тома рапортов (возможно, так и будет), но сейчас нужно было выполнить конкретную боевую задачу – уничтожить противника.
Био вскинул дробовик, включил его на режим скорострельной работы – с минимальными промежутками между выстрелами, - но на него особо не рассчитывал – сейчас настала пора применить красный конверт – то особое оружие, которое было дано каждому бойцу особо и являлось его секретной позицией в этой войне (Стеклов рассказывал, что ему выдали самонаводящиеся ракеты, которые достигают маркированную цель), и, по своей убойной мощи ровнялась небольшому атомному взрыву. Это оружие и вправду внешне чуть напоминало почтовый конверт – небольшой металлический с красным цветом и небольшой кнопкой в центре; это было прототипом лазерного оружия, которое, правда, стабильностью еще не обладало, но как рассказали Био инженеры, сдавая ему два конверта – голубой и красный – однажды этим «конвертом» взорвали вражескую подлодку, только оператор, приведший в действие конверт, не выжил – он сварился заживо в морской воде, ставшей кипятком. Вот поэтому была придумана личная защита оператора, активирующего этот тип оружия – своего рода энергетический щит, тоже из лазеров, но такой, что сквозь него не проникает никакая энергия или видимая материя; он активировался чуть раньше самого конверта и сохранял жизнь человеку, использующему этот новейший прототип, разработанный отечественными военными инженерами. Био решил прыгнуть в самую массу – лучше ближе к центру этого озера, для надежности – и активировать оружие. Он начал движение, но остановился - что – то вдали привлекло его внимание, какой – то свет…Еще он посмотрел на стену – ночное зрение отлично работало безо всяких очков – и увидел, что это не стена даже, а просто пласт насекомых (тараканов), которые ползли по ней во все стороны, но преимущественно вверх, чтобы потом рухнуть в озеро, в утробу, где они потом вырастут и станут бойцами против человечества.
Вдалеке – не меньше чем в четырехстах метрах стояла фигура гигантского разумного насекомого и испускала из себя – из центра своей груди – бело –  серый поток света, энергии, которая устремлялась к потолку пещеры, соединяясь еще с двумя такими же лучами, которые шли слева и чуть дальше – от самого конца пещеры; а с потолка пещеры, с ее стен и пола самые мерзкие в мире насекомые – тараканы – проползали в сухое озеро и, получая силу от пришельцев, становилось больше. Это безобразие Био решил прекратить, но сначала спецназовец решил убить одного из тараканов – батареек, которые, своей бело – серой энергии давали жизнь целой армии пришельцев, изменяя Богом данную структуру этих насекомых, делая их больше и злее. И чтобы этого достичь, спецназовец бросился вперед, поднимая дробовик, но, уже настраивая его не на скорострельную стрельбу, а на стрельбу лазерной волной, которой он отстрелил голову часовому – теперь настала пора еще одному разумному таракану умереть, отдав свою разумную душу толи Создателю, толи еще кому.
Био пробежал двести метров, сопровождаемый ужасным громким звуков тараканов в озере по левую от него руку, трущихся друг о друга – словно попкорн лопался в микроволновке; вот только это был не попкорн, а армия пришельцев, стремящаяся убить человечество, которое он должен любой ценой защитить. Его заметили!
Часть выросших тараканов стала выбраться из своей инопланетной утробы, из сухого озера и попытались напасть на земного воина, но не получилось: спецназовец ловко вильнул вправо, прижавшись на доли секунды к стене кишащей насекомыми, и побежал к своей цели – таракану – батарейки, сбить работу которого он решил. Лучи энергии чуть дернулись – словно те, из чьих тел они выходили, переглянулись, но потом стали на свое привычное место и, даже, как – то сильнее, более ярким; но их свет отдавал тьмой: то серое вкрапление было злым, неземным, отталкивающим, как мечты некрофила.
Следующую преграду на своем пути Био снес одной метко пущенной лазерной волной, и, мчась вперед, проверил заряд батареи дробовика – на один выстрел. А вот и жук! Инопланетянин с человеческим носителем внутри стоял, расставив все свои руки, и выпускал из центра груди белый луч энергии, устремляющийся в потолок. Эфесбешник быстро прицелился и выстрелил, но, в самый последний момент его кто –то толкнул и он отстрелил лазерной дугой лишь одну из ложных лап разумного насекомого. Тот зашипел и кинулся к барахтающемуся под грудой жуков Био – на того напали семь или восемь тараканов больше его ростом, которых он сейчас ножом, руками и ногами сталкивал с себя, но спецназовец своего добился: один из энергетических лучей прервался.
Подбежавший разумный таракан, бок которого все еще дымился, и культя одной из его рук, наверное, жутко болела, схватил землянина за разгрузку и поднял высоко вверх – Био не сопротивлялся: он понял, что инопланетянин хочет сделать – и  это будет ему на руку. Со всей силы разумный таракан, который был очень крупным и высокими – за два метра ростом, - что, вероятно, объяснялось находящейся в нем инопланетной энергией, кинул его в центр сухого озера, кишащего тараканами. На верную смерть.
«Вот никогда не думал, что когда – нибудь смогу применить прием айкидо – благо я базовый каратист. А тут применил целый принцип айкидо: «уйти в пустоту» и «используй силу своего противника». Да – я разносторонне подготовленный человек!» Успел подумать спецназовец, нажимая на кнопку, находящуюся на красном конверте. Кнопку активации оружия.
Тут же его тело покрылось небольшой, не очень ровной сферой – защитным лазерным, упругим саркофагом, который защитил его от тысяч острых лап насекомых, которые тянули его на дно озеро, к бездне – куда именно и стремился попасть этот боец. Он не боялся смерти, но умирать не хотел, поэтому, когда по его подсчетам опустился на достаточную глубину, отпустил кнопку активации оружия, чуть скосил глаза – вокруг было темно от фигур увеличенных энергией пришельцев тараканов – и, заметив, что кнопка стала красной, нажал на нее еще раз, на этот раз активируя лазер, и, во все стороны из этого небольшого предмета – красного конверта – высыпали во множестве лазерные лучи, испепеляющие и перерубающие все, что им встречалось.
Они были не очень толстыми – не больше гвоздиков, которыми прибивают рейки, но это был лазер и он резал податливую органическую плоть насекомых; да в добавок ко всему лазерные лучи еще и двигались, как лучи в дискошаре на школьной дискотеке, и уничтожали все. Стало пахнуть паленым, но Био, все еще находившейся в защитном саркофаге, пока не чувствовал этого запаха. Оружие било почти на полкилометра во все стороны, а в конце – оно было активно не больше двадцати секунд: пока мощность компактной батареи не позволяла использовать красный конверт дольше, - выпустило разрушительные лазерные лучи почти на километр во все стороны и прекратило свою работу. Красный конверт был применен, и применен успешно: это русский спецназовец понял, когда плавно опускался, все еще защищенный саркофагом на каменный пол пустого ныне озера – вся армия пришельцев была уничтожена. Уничтожена не кем иным, а им – Био! Да, это большое достижение и он испытывал законную гордость от произошедшего – все же, как никак, он смог выполнить задачу – остановить инопланетное вторжение; а теперь пора отсюда убираться.
Боец огляделся. Останки некогда могущественных насекомых теперь тлели красно – оранжевыми глыбами по всей протяженности этого озера, которое, почти, стало им материнской утробой, мелкие жуки, которых не покромсало как больших и средних по размерам, просто истлели – их прах висел в воздухе. Дышать было трудно, пахло паленным и пахло неприятно – Био решил выбраться, и так получилось, что он совсем недалеко от себя увидел небольшой гребень, ведущий к одному из краев озера – видимо, даже, не края, а противоположенного от входа в эту пещеру берега; он пошел по нему и стал подниматься над раскаленным, теперь, кладбищем армии разумных тараканов. «Да, я оказался не рассчитываемым фактором, фактором икс, который невозможно предсказать. Подумал боец, Но, как мне теперь выбраться на земную поверхность – пройди я еще немного вглубь Земли и попаду в Китай! Да, интересная задачка!»
Поднимаясь по каменному гребню, спецназовец совсем не думал об опасности – его переполняло чувство радости от соделанного, от победы и он расслабился, забыл об осторожности.
Когда Био достиг берега озера – каменного, как и все почтит вокруг, - то увидел фигуру человека, одиноко стоящую в семи – восьми метрах от него, которая напомнила ему его напарника, Антона Стеклова. Не помня себя от радости – и задание выполнил и напарника спас! – Био кинулся к другу. И фигура обернулась. Это был не Стеклов.
Из груди человека невысокого роста с козлиной бородкой вырастала вторая фигура, по грудь – фигура рыжеватого таракана, не очень крупного, рыжего со сверкающими зеленым глазами; его верхние лапы метнулись к вискам спецназовца, который от неожиданности замер на месте, и коснулись их. Как только состоялся тактильный контакт, сознание русского бойца словно закружилось, завертелось, затуманилось и…
Я проснулся на дне лодки, как всегда пытаясь удержать сон или хотя бы вспомнить, какое лицо было у носителя этого рыжего таракана – видимо это и был Гвоздь, которого я искал. Да, невероятно, я в одиночку уничтожил армию пришельцев, но расслабился и попался. Что потом со мной сделал этот таракан? Да, частично стер память – это факт, но было что – то еще, что – то, что пока ко мне не пришло. Но придет и, вполне возможно, даже и не во сне. Эта история в любом случае заканчивается – и побежу я и одолею врага или же не сделаю этого, но сегодня в любом случае кто –то умрет. И это буду не я.














Глава 23. Погоня.
Еще немного полежав в лодке, я аккуратно поднялся и огляделся. Спал я недолго – всего часа полтора, но за это время успело взойти Солнце, и показался легкий, приятный туман над рекой, который через час уже исчезнет. Проверил и перезарядил оружие, потом зевнул и почему – то посмотрел на свои руки – энергетической брони на них не было. Пригодится ли она мне сегодня, эта супер – сила русского богатыря из антитеррористического спецназа или я справлюсь сам? Честно, не знал ответа на этот вопрос, но жалел о том, что это энергетическое оружие (практически наш бронекостюм антитеррористического спецназа группы «Альфа»!) пока еще мной недостаточно освоено, чтобы владеть им в совершенстве. Вот больше бы практики…
Я вышел из лодки, вытащив ее на берег еще выше, наплевав на то, что ее могут найти и в ней мои отпечатки и ДНК – теперь игра уже шла по крупным ставкам, и боятся преследования милиции – дело лишнее, а то и попусту напрасное; но все же, перед тем как пойти с бега реки в город – я был почти рядом с нужным мне домом, я чуть осмотрелся. Пустынно – видимо, все еще спят («или так хорошо спрятались, что мне их невидно, пришла в голову паническая мысль, еще шаг, и взлетят вверх пиропатроны, ослепляя меня и жестокие руки скрутят меня и наденут наручники.»), а вот спит ли моя цель, которой сегодня не станет? Я сделал шаг наяву, поежившись от мысли о группе милицейского спецназа, которая охотится за террористом, расстрелявшим казино, т.е. за мной – но все было тихо и я без труда, встретив лишь пару – тройку человек, которые не могли видеть моего оружия, пришел на нужное место – именно туда, куда привело воспоминание убитого мной близнеца. Небольшой домик около магазина, торговавшего тут еще чуть ли не с середины прошлого века, в который мы один раз с Антоном Стекловым зашли, и, который пережил многие экономические спады и подъемы. А потом – словно какая – то внешняя сила мне благоволила, - я нашел удобный наблюдательный пункт – скамейку перед соседним домом,  откуда мог наблюдать за домом легендарного Гвоздя, который мне, наконец, попался – человек, подготовляющий государственный переворот, жил в добротном доме, почти на отшибе, что было мудро – проще улизнуть, сложней перехватить. Хотелось есть, но голод я мог утолить лишь чудом оказавшемся в моей куртке энергетическим батончиком. Воды не было, хотелось умыться, побриться, принять душ и сменить одежду. Я на секунду позавидовал армейскому спецназу, привыкшему жить в степи, горах, лесах, непроходимых топях, практически, в гармонии с природой, а нам, антитеррористическому спецназу, устраивающему засады на террористов среди обычных городов, в плане единения с природой было труднее. Калитка нужного мне дома открылась и оттуда вышли трое человек. Я напрягся и вгляделся – это был он, Гвоздь: тот самый дедушка с козлиной бородкой и множеством зековских татуировок, который встретился мне в то воскресенье, самое первое воскресенье этого лета, когда я приехал на автобусе в родную деревню! Этот проклятый криминальный элемент стоял у истока моей амнезии и, возможно, и сам не знал, зачем встретился со мной тогда – возможно, хотел проверить, как хорошо работает поставленный им ментальный блок, который сейчас, почти полностью исчез; и этот человек – старичок с козлиной бородкой невысокого роста и  тюремным прошлым, и был лидер восстания, в котором, возможно, будут участвовать все блатные России. Пора его прикончить.
Но меня заметили. Я уж не знаю как – шестым чувством, наверное, - но Гвоздь вдруг резко остановился и, обернувшись, посмотрел в мою сторону – тогда я еще просто сидел, чуть оттопырив куртку, где хранился мой верный пистолет – пулемет, - и лицо его изменилось: сначала исказилось от гнева – он понял зачем я здесь, - потом появился страх, а потом несвойственное его возрасту волнение и энергия деятельности, подчиняясь которой, он повернулся к своим сообщникам и проорал:
-Убейте того хмыря в куртке. Он – мент!
Так сильно меня в жизни еще никто не обзывал; я стал на колено и прицелился в голову Гвоздя – эта очередь расколет ему голову. И тут рядом со мной, обдав меня песком и землей, буквально в тридцати сантиметрах от моего левого бока, приземлился жиган, т.е. крупнокалиберная ружейная пуля. Черт! А эти блатные умеют стрелять. Только теперь я заметил, что двое сообщников Гвоздя одеты в поношенные пиджаки и достали из – под них обрезы – у одного был даже не обрез, а самый настоящий дробовик последней, компактной модели, - и стали палить по мне. А пока это все происходило, мой клиент кинулся что есть мочи прочь, непрерывно, в темпе хорошей алгебрарической прогрессии увеличивая расстояние между собой и смертью. Начинается погоня – чего я не хотел, естественно, но погоня, так погоня; и погоня бы началась – но, сначала, надо избавиться от задерживающих факторов.
Я легко перекатился по земле, полоснув очередью по ногам того бандита, который держал простое ружьем – он, оседая, крича и хватаясь за бедра, успел сделать выстрел в небо. Потом я, еще раз перекатившись, прицелился во второго бойца, но увидел, что он тоже в меня целиться – этот ловкий малый, не сумевший поразить цель на расстоянии тридцати метров, теперь сопя целился в меня, совмещая прицел и мушку. Да, задача( и опять я подумал про армейский спецназ, главный лозунг которого «пленных не брать» в отличии от нас, эфесбешников, которые, за жертвы среди гражданских могут лишиться не только погон, но и свободы). Я прицелился и выстрелил – моя пуля попала в компактный дробовик, разрушив его, сделав непригодным для стрельбы, но одна из металлических деталей вылетела из него и вонзилась вражескому бойцу в лобную кость над левым глазом, и он умер. «Умнее он не стал, подумалось мне, и стрелять лучше уже не будет. Где проклятый Гвоздь?!»
А искомая цель была уже далеко – Гвоздь успел добежать почти до перекрестка и, если бы я сейчас не посмотрел в его сторону, но благополучно бы скрылся с глаз долой. Я пулей полетел за ним – у меня не было какого – то определенного плана, лишь жажда предотвратить госпереворот, который, начавшись в этом провинциальном городе, вполне может поджечь всю Россию; да еще я знал, что пришельцы в этом тоже замещены, но, пока всю инопланетчину можно отвести на второй план – сдержать агрессивных уголовников сейчас важнее. А, т.к., эти люди понимают лишь язык силы, то я его им и предоставлю – убью их лидера, вряд ли Гвоздь останется жив во всей это передряге.
Гвоздь завернул в очередной проулок – я пока не понимал, куда именно он бежит, но лишь понял, что он бежит к реке – это было очевидно, потому что мы бежали на запад, а река в этом городке находится на западе, проще простого. Да что ж это такое! Цель снова вильнула вклинившись в какой –то непонятный проулок и так ускорился, что я подумал, не пришелец ли придает ему силы – тот самый рыжий таракан, что выжил после уничтожения мной своей армии? Это было пока не понятно, но то, что было понятно сейчас, меня тревожило: на улицах было все больше и больше людей и они обращали внимание на двух бегунов, стремительно друг дружку догоняющих – кто – то мог по ошибке позвонить в милицию. А, скорее всего, кто – то уже позвонил – потому что у моих врагов не было глушителей на их ружьях.
И тут по мне открыли огонь. Волна раскаленных пуль почти прошила мне грудь – я так увлекся бегом, погоней, что перестал смотреть по сторонам, а Гвоздь завел меня целенаправленно в ловушку – в небольшой улице на десяток домов, из чердака одного из них по мне открыли огонь сюда по звуку из раритетного пулемета, скорее всего системы Дегтярева, что было не очень приятно – убить могло. Видимо, преследуемый мною бандит просто позвонил по наручу и отдал приказы и мной занялись его люди. Ладно, кто кого – где наша не пропадала!
Изворачиваясь от пулеметного огня, как уж между раскаленными вилами, я наконец, нашел подходящее место и, прицелившись послал длинную очередь в чердачное окно. Пулемет умолк – неважно, убит был стрелок или нет, это не штурм Берлина, - но я почувствовал какую – ту опасность справа от себя. Скосил туда глаза и увидел просто деревянный, некрашеный, но новый забор, и полоснул по нему очередью. Тут сработал просто инстинкт – первобытный или, что вернее мной благоприобретенный за свою короткую жизнь, - но, когда забор расщепило на кусочки за ним оказался раненый в живот человек, сжимавший в опушенной ныне правой руке американский полицейский дробовик марки «ремингтон» - вот как они вооружены! Я избавил его от мучений, яростно полоснув по груди, заменил обойму и погнался за Гвоздем, который, я чувствовал, рядом.
И я его увидел: этот невысокий, немолодой уже человек бежал с явным натягом (возможно, обманывал меня), и теперь, когда домов почти не осталось, все мои сомнения по поводу того, куда он бежит, исчезли – Гвоздь бежал к реке Что ж – это даже лучше: совершить хладнокровное убийство вдали от посторонних глаз, это было лучше, чем расстрел мирного человека на глазах у десятков свидетелей; поэтому я повременил пока стрелять и кинулся за ним, понимая, что через минуту – другую догоню его.
Подбежав к реке, Гвоздь остановился; рядом не было ни лодок, ни плотов, ни катамаранов – ему было не сбежать. Пора. Я прицелился и стал выжимать слабину спускового крючка – через секунду мой враг будет мертв, миссия завершена, да и мне пора будет покинуть этот регион – единственное по чему буду скучать, это Катя Федотова, которая задела мое сердце. Но, может быть, с ней как – то удастся еще встретиться? Я отогнал эти мысли и снова прицелился.
 А тем временем Гвоздь подошел к самому краю воды и, стоя спиной ко мне, развел руки широко в стороны, словно выполнял какой –то сложный религиозный обряд, а потом я обомлел: из его груди вылетел зеленоватый круг энергии, который, постоянно меняя свою форму – от идеального круга до какой –то абстрактной геометрической фигуры с острыми внешними и внутренними углами, - упал в реку. Вода, в месте падения этого круга энергии, забурлила, и вскоре на свет Божий появилось странное создание – с высокими ногами, маленьким телом и еще меньшей головой! Я не мог поверить своим глазам, но из воды этой реки вышла каким –то образом гигантская, двухметровая водомерка! Это было невероятно: я зачарованный смотрел на это чудесное творение Божие высотой с автобус и не понимал чего больше во мне сейчас – удивления или страха.
Пользуясь моим замешательством, преступный лидер кинулся вброд к этому существу – гигантской водомерке и неловко на него взобрался; глаза этого насекомого горели зеленым огнем – видимо то кольцо энергии не только увеличило это маленькое плавающее существо – водомерку, которые могут бегать по поверхности воды, - но и подчинило его воле человека (или пришельца внутри него –сейчас не время разбираться), сделав покорным и послушным. Гвоздь забрался на водомерку, которая стояла и ожидала своего наездника, а потом, видимо, повинуясь его мысленной команде, водомерка поплыла вверх по реке. Сначала медленно, а потом все быстрее. Когда расстояние между нами стало больше положенного для прицельной стрельбы, я понял, что упустил цель – если только ко мне не приплывет еще одна гигантская водомерка, которую я смогу использовать как средство погони за человеком, намеривающим совершить госпереворот.
И водомерка приплыла.














Глава 24. Погоня на водомерках, или какие жуки водятся в воде.
Сначала я услышал шум приближающегося ко мне водного мотоцикла, а потом – Солнце уже встало – увидел и самого наездника. Это было просто перстом Божиим: моя цель уплыла от меня на гигантской, водоплавающей водомерке, а скоро к этому месту, к месту моего фиаско (потому что я мог убить цель, не засмотревшись на красивые энергетические кольца), подплывет водный мотоцикл. И это явно не везение – по-моему кто –то не хочет, чтобы инопланетные жуки экзотеррафецировали Землю, ну, или чтобы бандиты пришли к власти в России путем госпереворота.
Перебежав немого в кусты, я занял более удобную позицию для стрельбы – меня не было видно ни с реки, ни, практически, с берега; стрелять было необходимо: не выстрели я, Гвоздь навсегда покинет мои сети. Но я не буду убивать – этот незадачливый водный мотоциклист получит просто дырку в руке, не больше… Надеюсь не больше – убивать ни в чем не повинного человека мне все же не хотелось, я еще не превратился в психопата.
Увидев сине – белый водный мотоцикл, который сейчас прошвырнет на двадцать километров вверх по течению, а потом спустится вниз гордый, показываясь всем подряд, как всадник на белом коне, я переключил режим огня на одиночные – мне не хотелось никаких эксцессов – один выстрел: мотоциклист выбывает из игры, а я захватываю его игрушку, только так. Помоги мне Бог. Стрелять по движущейся цели с такого расстояния из оружия без оптики и постараться лишь ранить, а не убить – да, кошмарнее лишь попасть комару в клюв из револьвера с шести метров. Способен ли я на такое? Сейчас узнаю.
Я прицелился и выстрелил. Пуля попала точно в правое предплечье (как я потом узнал, она даже не задела кость, пролетев между костями предплечья и выйдя наружу, не задев также и вторую руку или торс наездника) и выкинула ездока из седла. Водный мотоцикл не перевернулся, и я, закинув пистолет – пулемет за спину, побежал к реке, вошел в воду, потом поплыл и, под оглушительные вопли человека, с окровавленной, дико болящей рукой, которого по – хорошему, нужно отбуксировать на берег, быстро залез на водный мотоцикл и поехал вверх по течению, догоняя свою цель, которая уже скрылась за излучинами этой реки. Мне было немного совестно за гражданского, но погоня продолжалась: теперь на водомерках.
Гвоздя я догнал минут через семь – он не успел так уж далеко отплыть, да и подумал, наверное, что погоню я продолжить не в силах и поэтому опасаться по большей части нечего. Еще, как мне показалось, этот преступный лидер, хотящий стать большим папой, сейчас думает о том, где бы ему остановиться и по какой дороге быстрее всего попасть в город; и от этих наблюдений мне стало чуточку не по себе – по видимому перевороту быть, и это не простое совпадение, что охранники этого бандита были вооружены, и еще у них был даже пулемет, когда я попал в ловушку. Да, погано. Но, если исходить из того, что переворот они назначили на пятницу, а сейчас утро среды, то у меня в запасе для предотвращения переворота еще почти двое суток. Главное сейчас его не упустить – ведь все что угодно можно ускорить, в т.ч. и государственный переворот.
Расстояние между нами сократилось, и я стал целиться. Толи мой сфокусированный взгляд, толи звук мотора водного мотоцикла привлекли Гвоздя, но он обернулся, и моя пуля почти раскроила ему череп – пуля пролетела около его левого уха, - а вторая и третьи не выстрелили, потому что режим стрельбы так и остался одиночным – я забыл его перевести. Гвоздь, увидев меня, побледнел и спал с лица, а потом, казалось взнуздав свою водомерку, понесся во всю прыть вверх по течению реки, а потом, снова подняв руки, стал выпускать из своей груди энергетические круги, которые падали на правый и левый берег реки. И из них возникали тараканы – много тараканов, много высоких и рослых тараканов, выше человека и намного злее его, которые, хоть и не были пришельцами, но полностью подчинялись воли бандита воссоздавшего их для службы себе. А служба была простая – убить меня. Вот только Гвоздь одного не учел: тараканы плохо плавают, все же они сухопутные насекомые, и вряд ли мне, пока я на водном мотоцикле стоит опасаться всерьез их нападения – да и не опасался я – страхов и так хватало.
Гвоздь улепетывал, поднимаясь вверх по течению, по обоим берегам реки было почти по сотни тараканов справа и слева – злых и огромных, готовых разорвать на куски любого и защитить своего лидера: их пылающие зеленым глаза, выдавали их ментальный настрой; но подо мной был водный конь, в руках оружие, а мой ментальный настрой был на уничтожение врага – поэтому я быстро перевел режим стрельбы на пистолете – пулемете на три выстрела на одно нажатие спускового крючка, и что есть сил погнался за Гвоздем.
Мне пришла в голову мысль: какие насекомые водятся в воде? Но в данный момент на этот вопрос ответить я не мог – слишком высок был адреналин погони, хоть и такой необычной – погони на водомерках.
Прежде чем мне удалось выйти на удачную прицельную дистанцию, прошло минуты две – эта река была самой извилистой в мире!.. Я прицелился и выстрелил; Гвоздь вильнул на своей водомерке, словно спиной увидел мой маневр – что, возможно, было правдой – ведь толпа увеличенных им жуков бежала сейчас по обоим берегам реки и горящими зеленым глазами смотрела на меня, вполне возможно, они как – то телепатически передавали ему увиденное. Хорошо, попробую катаньем.
Еще более сблизившись с врагом, я выстрелил по его плавсредству – мне было жалко водомерку, но надо это прекращать – погоня слишком затянулась: мы слишком далеко отплыли от города (единственный плюс был в том, что нас почти никто не видит), да и вообще, пора заканчивать – психологически пора поставить точку. Одна из ног водомерки отлетела в сторону после моего выстрела, но гигантское, увеличенное инопланетной силой животное, не упало в воду, а, чуть замедлившись, продолжило плыть. Мысленно я почувствовал его крик – мне было неприятно и на пару секунд я отвлекся.
Гвоздь чуть развернулся в мою сторону, кинул что –то в реку позади себя, по которой расходились следы от ног водомерки, и тут же выпростал из своей груди зеленое, энергетическое кольцо, и что –то стало увеличиваться в воде на пути моего следования. Я так разогнал водный мотоцикл, что сбавить скорость не успевал; ко всему прочему это было очень узкое место и мне волей неволей пришлось столкнуться с тем, что сейчас всплывало со дна реки – и я уже догадался, что это очередной жук.
Так и оказалось: на моем пути показался огромный почти с четырехэтажный дом колорадский жук, еще живой – видимо он упал в воду недавно, а Гвоздь его выхватил из нее и увеличил, мне назло. Не особенно задумываясь о последствиях, я выпустил очередь в полмагазина в это создание; пули пробивали дыры в его бело – черных крыльях, но особого урона не нанесли – нужно больше свинца, и жук подохнет. Расстояние между мной и колорадским жуком стало критически малым, и мы врезались друг в дружку – я, на полной скорости, а он, с вытекающим из левого бока желтоватой жижей, пытающийся отползти – отплыть к правому берегу реки.
 Водный мотоцикл врезался в преграду. Меня сильно дернуло за руки – пистолет – пулемет я успел закинуть за спину, он мне еще пригодится, я чувствовал, - непреодолимая сила вырвала меня из седла, и я полетел вверх и немного вправо. Позади меня, почти одновременно с тем, как я покинул водный мотоцикл силой лобового столкновения, произошел взрыв, и меня обдало пламенем – но сгореть я не боялся – я боялся сломать себе шею, падая с восьми метровой высоты.
Я падал. Мое тело вдруг покрылось энергетической броней, но, на этот раз не вокруг моего тела,  а чуть поодаль, одев меня как шаром – я понадеялся защитным. Я летел к воде вниз головой – после столкновения мне удалось перепрыгнуть колорадского жука, а не застрять в его внутренностях, - закрываясь руками и напрягая все тело. Краем глаза я заметил, что мой враг Гвоздь прируливает на своей калечной водомерке к левому берегу реки – неплохо бы и мне туда попасть. Я приготовился к удару.
Вопреки моим расчетам и надеждам, энергетическая броня новой конфигурации – а именно, как я ощущал – энергетический щит (о котором мне почему – то подумалось, что он еще может мне пригодиться – вот бы научиться его применять произвольно, а не спонтанно в экстремальных ситуациях), - не погасила полностью силу удара – я почувствовал удар, меня немного покидало по воде, а потом вышвырнуло на левый берег реки, где за какими – нибудь кустами прятался Гвоздь.
Я ударился головой о сухое дерево, стоящее чуть поодаль от реки, и на некоторое время потерял сознание.














































Глава 25. Учительница и змея.
Проклятое сухое дерево о которое я ударился, как это ни странно, не оставило на моем черепе ни следа: проведя рукой по мокрым от пота волосам (палило все же нещадно), я не обнаружил ни крови, ни источников боли, свидетельствующих об ударе – видимо, энергетическая броня меня оберегла от травмы, я просто получил легкое сотрясение мозга и потерял сознание. Я точно не знал, какое именно время пролежал беспомощный и беззащитный, но ничего фатального пока со мной не произошло – просто погоня стала пешей – из воды перенеслась на землю. Хотя, Гвоздь, удирая от меня, мог снова увеличить водомерку и плыть хоть до Северного – ледовитого океана лишь бы мне не попасться в руки – человеку, жаждавшему его души; но, как я понял, этот бандит хочет вернуться в город, т.к. там ему через два дня нужно начать госпереворот, который я хочу остановить превентивными мерами – т.е. убийством организатора этого переворота. Что качается угрозы от пришельцев, то я пока об этом не думал: будет еще время, и этим займусь – сначала надо делать то, что необходимо.
Я быстро поднялся с песка, взглядом нашел свое оружие – мой бедный, перегревшийся за сегодня пистолет – пулемет валялся наполовину закопанный в прибрежном песке – он мне еще пслужит! – и, подняв, быстро проверил его – все было в порядке. Я взял оружие наизготовку и пошел искать проблем, зная и то, что на меня и зверь бежит. То, что я шел по песку, наводило на мысль что это какой – то сельский пляж – их специально завозят песком, и люди здесь купаются. «Насколько же далеко я от города?» Подумалось мне. Впереди я услышал нечто, что меня немного удивило, т.к. я уже позабыл, что такое встречается – впереди я услышал детский смех.
Аккуратно поднявшись на косогор, чтобы меня не увидели, я в упор смотрел на группу из тридцати малышей – детей не старше семи – восьми лет – и молодую блондинку, которая, вероятно всего была учительницей, выводящая детей на прогулку к реке из ближайшей школы: школьный год закончился, но детей оставляли в школе в летних группах продленного дня – чем – то подобным занималась и Катя Федотова. Но, в отличии от Кати, эта блондинка была чуть с более лучшей фигурой и примерно ее возраста, и – я подивился своему орлиному зрению – не носила обручального кольца. Дети  играли и шутили – хоть и в воду не заходили: это было запрещено, - молодая учительница присматривала за ними, и вся эта орава из тридцати детишек и одного взрослого не требовала моего внимания. Или требовала?..
Если бы я меньше глазел на девушку, то заметил бы, что вся противоположенная от реки часть леса кишмя кишит гигантскими тараканами, которые, впрочем, по какой –то непонятной мне пока причине не нападают на детей – и причина эта не педагогическая. Что – то их удерживало. Или кто – то.
«Где ты Гвоздь? Куда спрятался? Проявись!» И он проявился. Где – то в дебрях леса, который отдалялся от пляжа метров на двести в противоположенное от деревни, по всей видимости, направление, я увидел знакомое зеленоватое сияние. Какую подляну он готовит мне на этот раз: гигантского муравья или огромного жука – навозника? Сейчас узнаю…И, прежде чем увидеть ту тварь, что скоро выйдет из леса, я сначала ее услышал. Шипение, змеиное шипение.
Из леса, неторопливо и грациозно раздвигая своим гигантским телом, выползая гадюка, горящие зеленым глаза которой ясно давали понять, что они пришла по мою душу…и по душу этих ни в чем не повинных ребят. Что ж, я хотел быть героем – вот шанс им стать. Вперед!
Змея была огромная, увеличенная в размере обычная гадюка, которую легко забить палкой, теперь представляла собой настоящую машину смерти – из ее полуоткрытого рта текла струйка яда, ее чешуйки блестели на Солнце, создавая ложный ореол тепла и радости, которые эта тварь не несла; длиной она была метров двадцать, толщиной метра три. И тут мне стало интересно – ее клетки, после попадания в увеличивающую энергию пришельцев, стали множиться и делиться или просто стали чуть больше в объеме, но сохранив свое количество? Это была важная мысль, которая с началом боя, как я знал, меня покинет, потому что если верно первое утверждение, то это спасание планете Земли от голода – достаточно лишь найти способ увеличивать плоды земли или съедобных животных и рыб и пищи хватит на всех; а во втором случае, если клетки змею просто стали крупнее, то это всего лишь идеальная военная технология, но ничего больше.
Дети, увидев гигантскую змею, завизжали от страха, а учительница, выбежав вперед детей, попыталась их как – то прикрыть от надвигающейся опасности – гадюка неумолимо подползала к песчаному пляжу. Что ж, мой выход!
Прежде всего надо защитить детей – а это значит, отвлечь чудовище на себя. Я вскочил на ноги, взял оружие наперевес и стал, стреляя на ходу, полусбегать – полускользить с косогора, который вел к пляжу. Почувствовав мои первые выстрелы, которые вырывали кусочки мяса из ее тела, змея повернула голову в мою сторону; глаза ее горели зеленым, демоническим огнем и мне впервые стало по настоящему страшно, но я напряг волю и это ощущение прошло – я почувствовал также, что в этом гигантском животном что –то надломилось – гадюка не смогла выдержать мой взглядом и сломалась: я ее переиграл взглядом.
Камни под мои ногами вперемежку с песком выбивались  в стороны – я стремительно бежал к врагу, краем сознания понимая, что упустил свою цель – Гвоздь теперь был очень далеко от этого места, и, добравшись до города, спрячется в такое место, что мне его просто не найти, но я не мог позволить погибнуть детям и этой смазливой блондинке, которая, хотя и испугалась гигантской змеи, но не убежала, а попыталась защитить детей – что было хорошо, естественно, и вот ей за это помощь – я.
Достигнув уже самого песчаного пляжа, и расстреляв в змею, которая сейчас вилась кольцами метрах в двадцати от меня (я – последний рубеж: умру я, умрут и дети с учительницей), почтит два магазина, я понял, что просто не успею убить это чудовища выстрелами из пистолета – пулемета – мне просто не хватит времени, потому что мои пули причиняли ей вред, но недостаточный, чтобы она сразу сдохла («Будь у меня АК – 40, ты бы сдохла сразу!» Подумал я о своем штурмовом автомате, который хранился в моем домике в деревне, и который я обязательно возьму с собой в пятницу – в день, на который Гвоздь, преступный лидер, назначил госпереворот.), и я понял, что нужна хитрость, чтобы победить врага.
Я перестал стрелять, остановился перед врагом, из пасти которого стекал яд, и быстро проинспектировал свои обоймы к пистолету – пулемету (жалко – их много осталось) и, найдя нудную, с красной полосой на боку, вставил ее в пистолет – пулемет и передернул затвор, а затем посмотрел на змею. Та, увидев, что человек больше не посылает на нее ядовитых шершней – или что могла подумать змея с ее примитивным мозгом, - и, воодушевившись этим, ринулась ко мне – что мне было и нужно.
Как только змея оказалась на расстоянии атаки, она, сначала запрокинув голову, а потом, напрягая все тело и раскрывая пасть с ядовитыми клыками, попыталась меня укусить. Я чуть согнул колени и выставил перед собой пистолет - пулемет, и, когда пасть гадюки была уже почти у моего лица, нажал гашетку, выпуская пару пуль в пасть чудовища. Гигантская змея отпрянула в левую от меня сторону и я, вместо того, чтобы тоже отпрянуть рванулся к ней и, воспользовавшись удачным случаем, когда пасть гадюки была открыта, метнул в нее свой пистолет – пулемет, а уж потом, кинулся от нее ничком – почти сработало, я почти победил!
В практике спецназа наше оружие иногда попадало к врагу, и, чтобы избежать фатального урона из собственных автоматов, которые намного мощнее и опаснее кустарного оружия, произведенного не зная где, наши военные ученые придумали взрывающейся магазин, который активировался после пары очередь и взрывался, уничтожая врага; вот именно такой магазин, я и вкинул в пасть зверя – практически, я накормил ее бомбой. Голова гигантской гадюки взорвалась, разбрызгивая кровь, яд и кости вперемежку с плотью; враг был повержен, дети спасены – но я потерял свое самое сильное оружие на сейчас, и оставшиеся у меня магазины можно смело сдавать в утиль – теперь они бесполезны.
Я поднялся на ноги, отряхиваясь; меня немного трясло – ведь я тоже человек и не каждый день убиваю десятиметровых, гигантских змей. Я посмотрел на учительницу и группу детей – ту цель, что мне удалось спасти, то ради чего живу – защищать других людей от зла: сильный защищает слабого – принцип любого государства еще со времен древних римлян. Я пошел к детям с учительницей, большинство из которых уже успокоились и смотрели на меня скорее с интересом, а не со страхом. Как и учительница – последняя смотрела на меня с любопытством. Я подошел к ним и заговорил:
-Не бойтесь, вам ничего не угрожает – я сотрудник Федеральной службы безопасности. Опасности нет.
Учительница со странным выражением лица посмотрела мне в глаза и спросила:
-Вы из Плеча?
Я передернул плечами и сказал:
-Я сам не люблю это название – мне нравиться думать, что я – сержантский состав ФСБ.
Тут одна девочка, набравшись храбрости, вышла чуть вперед и спросила, внимательно глядя мне в глаза:
-Дядя, а такая змея больше не покажется?
-Нет, девочка, присел я на корточки перед ребенком, а потом, распрямившись, сказал: Больше таких змей не будет («Проклятый Гвоздь – чуть не пожертвовал жизнью тридцати детей и красивой училки, чтобы оторваться от меня.» Подумалось мне), но вам нужно идти домой.
Учительница, поняв меня, сказала детям чтобы они построились, и детки – некогда напуганные до полусмерти, а сейчас явно чуточку радостные от пережитого избавления от смертельной опасности, - построились парами и пошли в стороны деревне. Я схватил учительницу – блондинку за руку и задал давно интересовавший меня вопрос:
-Как называется населенный пункт?
Она ответила – явно хотела спросить что – то еще – возможно, о произошедшей на ее глазах битве человека с огромной гадюкой, - но промолчала, поняв по моим глазам, что опасность есть – хоть и скрытая, и надо увести детей в безопасное место; я был ей за это весьма признателен.
Пока дети уходили, поднимаясь со своей учительницей на песчаный косогор, у меня осталось пару мнут чтобы подумать и я, подойдя к останкам гадюки, избавился от лишних обойм к пистолету –  пулемету: они мне были теперь просто не нужны – я выкинул их прямо в труп гадюки, а потом проверил свое снаряжение. У меня осталось два пистолета, обоймы к ним и нож. Не густо…А враг силен, многочисленен и скоро нападет – я уже просто чувствовал ярость увеличенных Гвоздем тараканов, которые, пока, вполне возможно, испугавшись гадюки, сидели в лесу. Да, конечно, я могу вступить в бой и сделать примерно то, что я сделал под городом, когда мы со Стекловым попали в ловушку, т.е. покромсать всех гигантских тараканов в клочья с использованием подручных предметов. Но я не стану это делать по трем причинам: у меня с собой нет сильного, штурмового, огнестрельного оружия; мне понадобятся силы на предотвращения переворота, который, скорее всего, и правда произойдет через сутки – двое и еще у меня просто не было времени. Значит, единственное, что мне оставалось – это обратиться за помощью в ФСБ, но идити в местное УФСБ мне не хотелось. Вспомнив карту и соотнеся местонахождение свое, города, который я защищаю и близлежащих поселков, я принял решение отправиться в городок на расстоянии ста километров от моего города и на 135 километров от того места, где я сейчас, в котором есть местное отделение Федеральной службы безопасности, и там выйти на связь со своим командиром. Что ж, мне не хотелось это произносить вслух, но мне придется исполнить маневр «тактическое отступление для перегруппировки», т.е. спасаться бегством.
Приведя пистолеты в боевое состояние, я выбрал нужную дорогу – ту, по которой две минуты назад скрылись дети, - и быстрым шагом пошел по ней. Было жарко, полдень, но у меня мороз проходил по коже – какие еще создания может материализовать Гвоздь с пришельцем внутри – гигантские скорпионы, гигантские крысы, гигантские пауки?.. Я должен его остановить – теперь это вопрос принципа.
Взойдя на косогор, я увидел дорогу к населенному пункту – там точно есть автомобили, мотоциклы или хотя бы лошадь, которые помогут мне добраться до места перегруппировки; а потом я обернулся и посмотрел на лес: из него выбегало не меньше тридцати гигантских тараканов, явно метнувшихся в мою сторону. И я прибавил ходу – началось тактическое отступление.










































Глава 26. Тактическое отступление.
Солнце жарило нещадно, освещая пыльную дорогу, меня и армия неприятеля, которая,  маскируясь в высокой траве и подступающих к дороге деревьях медленно, но верно приближались ко мне – я был обречен. Но, как мне казалось, еще повоюем – просто нужно найти способ добраться до отделения местного ФСБ и там получить помощь. Правда, сейчас за мной гналось не меньше сотни гигантских, разумных тараканов, которыми управлял мой злейший враг, но я как – то с этим справлюсь – у меня с сбой два пистолета и нож: вполне достаточно для подготовленного человека – с таким оружием можно победить армию!. Я надеялся…
Тараканы словно опасаясь чего –то не вылазили из своих теневых укрытий, а сопровождали меня, отстав метров на двести и давая мне пройти вперед; но я знал – как только я открою огонь, они ринутся на меня, разрывая меня на части…А может это и хорошо, что пришельцы именно тараканы: не гигантские муравьи, к примеру, которые могут разъесть вас своей кислотой, а тараканы – одни из самых сильных и живучих представителей мира насекомых. А что потом, после переворота сделает Гвоздь, этот беспощадный преступный лидер: увеличат миллионы насекомых и создаст армию, или экзотеррафицирует Землю, чтобы на ней могли жить одни насекомые, а земляне будут выживать в убежищах или еще что похуже?! Возможно, я сейчас стою у начала очень плохого времени для России и всего мира в целом, и, если я не потружусь исправить это зло – изгладить его, уничтожить, - то все будет очень плохо. Но мне нужна помощь, и, причем, не помощь энергетической брони, которая поселилась в моем теле после того, как я попал в экзо – луч, а помощь людей – таких же как я профессионалов, которых учили бороться со злом, а уж предотвратить государственный переворот для сотрудников Федеральной службы безопасной – это раз плюнуть! По крайней мере, я на это надеялся…
Один из гигантских тараканов осмелел настолько, что подошел по обочине дороги ко мне на расстояние в сорок метров – т.е. прицельной дистанции для стрельбы из моего типа пистолета; я выстрелил. Когда я выстрелил, произошло две вещи: во – первых, как я и предполагал, тараканы ринулись на меня; а во – вторых, из деревни послышался рев мотора мотоцикла – что мне было и нужно, т.к. до нужного мне провинциального городка было почти двести километров и неразумно преодолевать их бегом.
Я бежал навстречу звуку мотора – едущему ко мне мотоциклисту, который, вполне возможно, едет купаться или рыбачить, - отстреливаясь по пути от армии жуков. Стрелял я метко, и тараканы вскоре поняли, что ко мне лучше не лезть – я успел прикончить не меньше десяти из них, посылая пули из пистолета с встроенным глушителем прямо им в головы, и тараканы чуть подотстали. А вскоре на дороге показался и мотоцикл.
Это был относительно новый гоночный мотоцикл японской марки, но собранный в Китае, чуть пыльный и слегка гудевшим мотором – признак умирающего железного коня; седок на нем был без шлема и я увидел озабоченное лицо этого человека, который подъезжал ко мне и, подъехав почти вплотную остановился. Какое – то время мы смотрели друг дружке в глаза, а потом я поднял пистолет, который прятал в руке за спиной, и прицелился ему в лицо. Я сказал:
-Я – сотрудник Федеральной службы безопасности, мне нужен ваш транспорт.
Он аж скривился – видимо хотел сказать что – то, но передумал – по –моему, до него только сейчас дошла вся опасность его положение: один, на сельской дороге, без свидетелей – убей я его и спрячь тело, никто даже и не узнает. Поэтому всадник этого металлического коня, просто слез с мотоцикла и передал его мне. Садясь в удобное сиденье японского мотоцикла, я сказал, пытаясь успокоить ездока, день которого начался так плохо:
-Обратитесь в ФСБ и вам выдадут компенсацию.
Мужик хотел что – то сказать, но вместо этого лишь махнул рукой и долго смотрел мне вслед, видимо до сих пор не веря, что лишился своего любимого железного коня. Орд бегущих за мной теперь на полной скорости гигантских тараканов, он, как мне показалось, просто не заметил – толи был так потрясен, что его мотоцикл угнали, толи телепатия пришельцев скрывала их от него. Кстати, именно телепатия, вполне возможно, так хорошо скрывает и пришельцев, и криминальных личностей от внимания властей – они здесь почти четыре месяца, а никаких прецедентов пока не произошло. Это еще одна причина, почему мне надо попасть не в родной, хранимый мной город, а в другой, соседний, где телепатии будет поменьше и там получить помощь. Думая о том, где сейчас Гвоздь, я сжал ручку газа, и тактическое отступление началось – я убегал от врага со всех ног, как бы постыдно это не звучало!
Вообще, меня учили иному: драться до последнего, стоять до самого конца, защищая невиновных и слабых от сильных и злых мира сего; но сейчас мне и вправду нужна была помощь – нужно было натравить власти на Гвоздя  - т.к. сам я не справился, иначе госпереворот может и вправду произойти и прольется много крови. А за мной, прямо по моим следам бежала армия из не меньше чем ста гигантских жуков – причем самых отвратительных – тараканов. Почему - то я вспомнил вузовское образование, что даже тогда я ненавидел этих насекомых – они мне были неприятны что ли, как – то естественно отвратительны, что делало их неприкасаемыми. И уж никогда я не предполагал, что когда – нибудь буду сражаться с гигантскими насекомыми, с гигантскими тараканами – инопланетянами (хотя насчет другой планеты здесь было чуточку преувеличено – ко мне в голову лезли воспоминания этих существ, и я понимал, что очень скоро вся картина моего существования в первые три дня июня сложиться как пазл – легко и просто; очень скоро), и как на них навести ФСБ, я пока не знал.
А жуки, тем временем, почти догнали меня; перехватив поудобней руль, я начал отстрел. За первые десять минут мне удалось прикончить – выстрелом в голову, только так! – не меньше двадцати особей. А потом они стали умнее, и я, перезаряжая пистолет, увидел, что они уже не бегут организованной толпой справа и слева от дороги, по которой я ехал, а перегруппировались и избегают моих прямых попаданий. Но все равно – до того как я выехал на прямой участок дороги, ведущий к нужному мне городу, на котором можно разогнаться, я успел застрелить еще тридцать гигантских тараканов, которые, подергивая своими лапками навсегда остались на враждебной им планете. Я понимал, конечно, что это просто увеличенные инопланетной энергией тараканы, но воспринимал их как врагов, а не как дары природы – и самый главный враг – Гвоздь – пока избежал моих рук. Жалко…
Когда километры дороги уносили меня от вверенного моей защите города, люди в машинах и грузовиках яснее стали видеть чудовищных пришельцев – тараканов, бегущих с фантастической скоростью за мотоциклистом, регулярно убивающим их – я слышал крики, машины съезжали с обочины, и люди в паники и изумлении приникали к окнам, стараясь рассмотреть дивное и новое явление природы; многие снимали, но чтобы эти съемки не попали в сеть, есть свои способы. Подумав об этом, я все решил на главное действо – предотвращение госпереворота, который, как я понимал, без меня не обойдется - одеть маску – наивно, но надо.
Один жук быстро обогнал меня, потом, взобравшись на едущий чуть впереди грузовик, резко от него оттолкнулся и прыгнул прямо на меня, хищно вытянув свои хитиновые лапы – поймай он меня в свои объятия, мы оба бы погибли – и жук, и человек. Но выстрел очередью из пяти пуль и остановила движение пришельца – таракана: тот упал на горячий асфальт и задергал лапками. Палило нещадно – почти три, а Солнце все еще светит очень жарко и без грозы – может она наступит скоро или нет? Увидим.
Когда я подкатил уже на изрядно чихающим и кашляющим японском мотоцикле к нужному мне городу, то за мной гнались теперь лишь семь жуков, и я решил их немного обмануть: перед въездом в город было круговое движение, и я им воспользовался, привстав над сиденьем мотоцикла, как на седле лошади и, стреляя из двух автоматических пистолетов сразу с двух рук. Я смог убить четырех тараканов, но на этом мои боеприпасы иссякли – остался только нож, - и я убрал бесполезные разогретые куски металла под куртку, решив не разбрасывать пистолеты по мирному городу, и ловко въехал в так чаемый мне город, пытаясь вспомнить на какое улице находится здание ФСБ. А по моим следам, распугивая людей, бежали три живых и огромных тараканы, которые, как я понял, теперь жаждали меня убить уже из принципа - возможно, желая отомстить за товарищей. Да ко всему прочему мой железный японский конь заглох, больше не подавая признаков жизни и не желая заводиться – по всей видимости, такой перегон для него это просто была его лебединая песня; но как бы там оно ни было – я достиг нужного маленького провинциального города и уничтожил почти всех врагов при этом! Теперь осталось лишь вспомнить адрес нужного места и получить помощь. Да, за мной хищно вытянувшись бежали пришельцы – тараканы, но я еще повоюю!
Дотащив – докатив до обочины заглохший мотоцикл, я обернулся и в этот момент таракан – гигант, преследующий меня, сделал рывок и кинулся на меня с нечеловеческой скоростью – я не успевал среагировать…Проезжавший рядом автомобиль с сухим треском и неприятным чавкающим звуком сбил это гигантское насекомое, избавив меня от еще одного противника (таракану тараканья смерть – ха!); заскрипели тормоза, закричали люди (когда кого – нибудь сбивают всегда рядом есть кричащий – это как древний обряд оплакивания умерших), а я стал и искать глазами еще троих пришельцев в виде двухметровых гигантских тараканов с очень острыми лапками, в головах которых билась одна единственная мысль – убить меня. И я их увидел.
Один из зловещей троицы сейчас бежал скачками прямо на меня, но я не уходил: двое других были на другой обочины дороги, и, видимо не понимали, что случилось с их товарищем и как он погиб, быв сбит машиной – интеллекта им не хватало: они были живыми игрушками Гвоздя, мерзкого криминального лидера, захотевшего стать Богом. Когда до таракана – пришельца осталась всего пару метров, и он стал подниматься на задние лапы, чтобы задрать меня как медведь – шатун задирает свою жертву, мне пришла в голову мысль чуть схитрить и я начал.
Я быстро достал все еще теплый пистолет с пустой обоймой и навел его на врага – последний не знал, что обойма пуста – откуда ему. Инопланетное насекомое остановилось в замешательстве очень близко от меня – метрах в полтора, - видимо ожидая огня из оружия землянина и неминуемой смерти – огня я обеспечить ему не мог, но смерть вполне мог подарить. Я резко сделал выпад левой рукой, держащей нож, при этом приближаясь к противнику, и отсек ему почти полностью голову – она со своими мерзкими жвалами и мелкими, злыми глазками отлетела назад, обдавая меня – хоть я и смещался вправо – брызгами белой крови. Сзади послышались крики, и я обернулся – мои последние два противника в открытую переходили улицу, встав на задние лапы – видимо для них это был последний рывок: они знали, что скоро умрут и решили захватить меня с собой. Не получиться. Я убрал ненужный пистолет – я уже раскрыл блеф, показав пришельцам, что у меня нет патронов в оружии – иначе они были бы уже мертвы, - и приготовил нож. Шагнул вперед – возможно, это моя последняя битва и я скоро умру мучительной смертью, но я был счастлив –ведь я умираю в бою, а это высшая доблесть для воина!.
Тараканы избрали простую тактику: один отвлекает, второй бьет, поэтому они шли ко мне на равном расстоянии, чтобы я не мог напасть на обоих сразу. Да, признаюсь, это была хорошая тактика, но я был тот еще стратег и знал, что, чтобы выиграть, надо бить, и лучше бить первым – «сила ломает силу» – базовый принцип всех спецопераций и удачных военных кампаний. И я напал.
Кинулся на таракана справа от меня, заметив краем глаза, что его напарник тоже ринулся на меня – желая тои помочь, толи спасти своего корешка от смерти. Времени не осталось – нужно переломлять ход боя, иначе конец; поэтому я не стал тыкать своим острым боевым, с усиленным сплавом ножом в живот или грудь стоящему на задних лбах гигантскому жуку, а смело прыгнул на него, замаскировав прыжок ложным шагом – словно хотел пройти посреди двух врагов, - а сам выбрасывая вооруженную руку. Удар пришел именно туда, куда я хотел – в темечко этому жуку, - но было нечто, что меня немного расстроило и поставило на грань смерти: мой чудесный, с усиленным сплавом боевой нож, не выдержав нагрузки, сломался, навсегда оставшись в черепе пришельца, а мне оставил свою рукоятку. Я оказался в поганейшей ситуации – живой опасный противник и нет оружия! Да, очень погано, но все равно нужно выбираться из ситуации: я вспомнил, что под землей убивал тараканов – пришельцев голыми руками, приемами каратэ и здесь такое тоже может получиться – в конце концов, я еще не так обессилен, чтобы меня можно было брать голыми лапами. Да, я еще повоюю, и, вполне возможно, в этом мне поможет моя инопланетная энергетическая броня. Да – рано сдаваться. И я повернулся к последнему, оставшемуся в живых моему противнику, который уже пер на меня, с безумной (если только тараканы умеют думать), блестящей яростью в глазах. Что ж пора – смертный бой.
Все же, перед самым началом боя, я успел увидеть в горящих зеленым глазах этого гигантского насекомого нечто вроде ехидства – он остался последний из группы и тот, кто его вел, очень хорошо понимал, что скоро убьет меня. Делал ли это Гвоздь дистанционно, телепатически или вложил в своих тараканов боевую программу, как мы программируем умные ракеты, я не знал – вполне возможно, в этом разберутся ученые после, когда им удастся захватить живого гигантского таракана – пришельца. Я напал.
Первый же мой удар – простой удар ногой сбоку в область селезенки, - был так слаб, что таракашка, этот милый двухметровый жучок просто никак не прореагировал; тогда я ударил левой ногой в его правый бок, где у человека находиться печень. Опять никакой реакции, но эта простая комбинация приемов – раз – два – казалось, лишила меня сил. Таракан атаковал.
В первую секунду мне показалось, что он просто скопировал мою матрицу движения – ударил нижней лапой, ногой. Удар был такой страшной силы, что даже подставленный мною блок из двух расположенных параллельно предплечий, в которые пришелся удар, не помешал этому чудовищу сбить меня с ног: я кубарем улетел в цветочную, хорошо облагороженную клумбу, распугав сидящих там бабочек. Бабочки…Бабочки! Бабочек не было в городе под моей охранной юрисдикцией: я не увидел там ни одной их них за все время моего там пребывания – это как – то должно помочь? Я не знал, но понимал, что в данной ситуации это не поможет никак – возможно позже: мой противник шел на меня с явным намерением прикончить. Как же его остановить, чем? Тут мне под руку попался камень, за который я тут же схватился и что есть силы метнул в неприятеля, мысленно думая, что легче так остановить деревянной палкой ил сбить самолет рогаткой, чем убить пришельца камнем!
Пока камень был в полете, загремела автоматная очередь: из тела гигантского насекомого брызнули струйки белой крови и сероватого вещества – наверное, его внутренности. Очередь была долгой и насыщенной – я уже увидел двух сержантов милиции и бежавших к месту чп – к месту, где я счастливейшим образом избежал смерти, в одиночку прикончив 99 пришельцев – тараканов, а на последнего не хватило сил, но помогла доблестная милиция. Умирающий таракан с разочарованным блеском зеленых глаз рухнул подрубленный еще одной очередью почти в упор – это молодой двадцатилетний парень в милицейской форме стрелял в это животное, в это чудовище и не мог убрать палец со спускового крючка автомата.
Я медленно поднялся: не хотелось спешить, т.к. в запале боя иногда убивают и своих, и мне не хотелось стать случайной жертвой этого бравого стрелка в милицейской форме. Второй сержант, с уже остывающим автоматом, подбежал к нам и остановился, оглядывая меня, а потом спросил, по – видимому обращаясь ко мне, словно я мог развеять все его надежды:
-Что это такое было?
-Мой ночной кошмар, наверное. И, пока милиционеры, охранявшие – видимо патрулирующие – город, не пришли в себя спросил, перехватывая инициативу: Где здания УФСБ? Я сержант спецназа ФСБ. Мне нужно туда попасть.
Тут я краем глаза заметил, что сержант милиции, который расстрелял почти вплотную гигантского таракана, навел ствол на меня и повернулся к нему:
-Отставить, сержант. Я – свой!
Второй милиционер быстро опустил рукой автомат своего напарника в землю и, словно извиняясь, сказал:
-Хорош, Юрик – это свой. Плечо?
Я кивнул.
-Я не знал, что вы теперь отохотитесь на мутантов. Он криво усмехнулся, показав острые, чуть кривоватые зубы. Я вас отведу в местное ФСБ – это всего через две улицы отсюда. А ты, Юрий, вызови подмогу и охраняй тут. Еще такие есть?
Это уже ко мне – он кивнул на мертвого жука, который уже даже лапками не подрагивал; я сказал:
-Этот был последний.
-Вы вооружены?
-Я боец спецназа «Альфа», как ты думаешь, мы гуляем с зонтиками и детскими лопаточками? Зло бросил я, понимая, что теряю время, но одновременно с этим осознавая, что этот долгий день – среда,- приблизившийся к своему самому жаркому часу – двум часам  дня,- для меня еще не кончен.
Сержант, проглотив обиду, закинул автомат за спину, забыв поставить его на предохранитель, и, хлопнув своего напарника по плечу, кивнул мне:
-Пойдемте, товарищ сержант, я отведу вас в ФСБ.
И мы пошли по почти безлюдной улице, а беспощадное Солнце расплавляло воздух в марево, и казалось, что человек с автоматом и убитый им пришелец – таракан всего лишь мираж пустыни. По крайней мере, мне хотелось так думать: цель была достигнута, и мне удалось живым добраться до места назначения: соседнего города, где я надеялся получить помощь у местных эфесбешников; надеялся, но понимал, что объяснять придется очень много – благо у нас – людей из Плеча – были свои способы убеждать провинциалов.

























Глава 27. Белый чемодан.
Комната начальника местного ФСБ была маленькой и тесной -  в ней было сильно накурено; но сейчас я не обращал на это никакого внимания – мне наконец – то удалось попасть в нужное место и, не смотря на усталость и сонливость – я держался из последних сил – я был рад сложившимся обстоятельствам, которые выкинули меня в этот город, как иногда выбрасывает подлодку на льдины после взрыва глубоководной торпеды, запущенной с вражеского эсминца. И вот сейчас я должен убедить сидящего передо мной человека – капитана ФСБ Семенова Виктора Андреевича – что опасность действительно реальна, и нужно задействовать его ресурсы. Собственно, я и начал именно с этого, с опасности государственного переворота, который хотят устроить криминальные личности в вверенном моей защите городу, полностью избегая темы пришельцев и инопланетного вторжения, которое сейчас было очень ясно – ведь на улице города остывал труп гигантского жука, застреленного милиционером.
Капитан – из – за местности расположения это отделение ФСБ не имело старших офицеров – лишь этот капитан, - меня внимательно слушал, не задавая вопросов; я был уверен, что он записывает разговор – он несколько раз притрагивался к наручу, но меня сейчас это мало заботило: если человек хочет подстраховаться на будущее, пусть так и делает как хочет – у меня же, возможности подстраховаться не было: если я проиграю, то падет целый город, целый регион, целая страна…
-Вот это вкратце: готовиться попытка государственного переворота, подытожил я, и мне нужна помощь: людьми, ресурсами, транспортом…
-Почему не оружием? Немного помолчав, спросил Виктор Семенов. А, когда я не ответил, чуть улыбнувшись, сказал: да, ты же из Плеча – этого добра у вас хватает. А потом словно рубанул, сказал: я не могу тебе помочь сержант – нужна санкция начальства. Да и людей у меня нет: в моем подчинении четыре бойца: два снайпера, стрелок и пилот.
-Какой корабль? Невольно перебил его я.
-Обычная «стрекоза» со стандартным боезапасом, так мелочи. Слушай, сержант, как же нам все – таки убедить выше стояших, что угроза есть? Нет, я понимаю, у блатных появилось новое оружие – гигантские тараканы, как ты и сказал, но армию сюда никто не пришлет из – за этого, а, если и пришлет, то они будут собирать останки этих странных насекомых по всей длине трассы, на корой ты их расстрелял, от и все. Ты можешь позвонить вышестоящему начальству, вы ведь должны намертво помнить эти ваши коды и пароли, не так ли? Ты можешь позвонить Волку?
При последних слова капитан Семенов чуть оживился – видимо он лишь слышал об этой мистической фигуре – главе Плеча, генерале – полковнике Андроновом Илье Петровиче по кличке Волк, - но в живую его никогда не видел и не слышал; в отличии от меня, который давал присягу служить Родине и спецназу как раз в его присутствии. Это был невысокого роста жилистый человек, который стал заведовать программой антитеррористической охраны России еще в звании полковника, а сейчас, чуть ли не двадцать пять лет спустя, был единственным человеком после Президента, кто был посвящен во все тонкости секретных спецопераций, которые мое подразделение – группа «Альфа» - иногда проводила и за рубежом. Ходила такая байка, что однажды четыре офицера на пляже Флориды приняли звонок Волка (они там отдыхали, а позвонил он на обычный сотовый) и перешли в его операторное подчинение и смогли предотвратить крупный теракт, получили благодарность от американского правительства и даже какую- то награду от нашего, но их имена не попали на киноэкраны. Как не попадет и мое, если я смогу предотвратить сначала госпереворот, а потом вторжение пришельцев, но о последнем я пока никому еще ничего не сказал – я знал что справлюсь и с этим. Куда же я денусь?!.
-Нет, сказал я, Волку мы звонить не будем – он не любит, когда его отвлекают по пустякам всякие сержанты и капитаны. Но мы добудем достаточно веские доказательства готовящейся попытки госпереворота и сделаем это быстро – скорее всего, завтра утром это и произойдет.
-Как именно?
-Мы активируем «белый чемодан».
Мой собеседник, казалось, на секунду застыл, а потом нехотя потянулся к селектору, связываясь с секретаршей и вызывая какого – то Родиона, а потом, когда женщина – секретарша подтвердила, что поняла просьбу, недовольно проворчал:
-Да, лучше бы позволили Волку, чем активировать этот проклятый «белый чемодан».
Я промолчал, сам прекрасно понимая, настолько радикальное средство для сбора доказательств мы решились применить – но выхода не было: нужно было быстро достать нужную нам с капитаном информацию, и другого пути, кроме активации «чемодана» я не видел.
«Белый чемодан», в полном смысле этого слова, был всего навсего шпионской программой. Но программой, установленной на каждый сотовый телефон, каждый компьютер и ноутбук – одним словом на все электронные устройства, - каждого россиянина, что позволяло следить за каждым. «Чемодан» редко применяли, но его применению всегда сопутствовал дикий разведывательный эффект – попробуй объясни, почему прослушиваешь и просматриваешь телефон цветочника на углу, в квартире которого, как оказалось, живут террористы из Средней Азии. Эта программа была абсолютно секретной, и ее применение санкционировалось свыше – вышестоящим начальством, на которое, в случае чего, падала вся ответственность; но, избегая долгой юридической казуистики, мы с капитаном Виктором Семеновым решили применить это средство, т.к. я, как боец спецподразделения, приданный на охрану вверенного мне и моему напарнику города, имел право в экстренных ситуациях прибегать к «чемодану» - и я на сто процентов был уверен, что надо его применить. Кстати, название «белый чемодан» это устройство тотальной слежки государства за собственными гражданами в благих целях, получило от того, что самый первый прототип программы слежения был помещен для презентации Президенту и важным шишкам из силовых ведомств в белого цвета военный ноутбук, а, потом, это название сохранилось за этой разработкой – да и название хорошее: не чета названиям «программа зет» или «программа браво». И вот, сейчас компьютерная программа будет следить за 170 000 человек, чтобы найти оперативные доказательства готовящегося госпереворота, и, как я надеялся, и доказательства нахождения на территории города пришельцев – тараканов, которое я в будущим будут позиционировать  как «биологическое оружие» и никак иначе – не хватало еще лишиться доверия, неся всякую ересь об инопланетном вторжении! Вот сделаю дело, остановлю инопланетян и тогда уже расскажу своему начальству эту сказку на ночь!..
В кабинет капитана вошел высокий двадцатилетний юноша с абсолютно лысой головой и весь в черной одежде – от шнурков ботинок до кепки без эмблемы, которую он держал в руках и из – за этого я смог рассмотреть его гладко выбритый череп; это был хакер Родион, который, выслушав приказ начальства, кивнул и попросил нас пройти в комнату оперативной подготовки. И я, и капитана Семенов вышли вслед хакеру; по пути я кивнул секретарше Виктора Семенова – еще относительно молодой блондинке лет тридцати, которая носила свои белые волосы убранными в хвост, она кивнула мне в ответ, и больше я эту девушку не видел.
Комната оперативной подготовки представляла собой небольшой конференц – зал с рядами кресел и – что самое главное! – шестью огромными компьютерными мониторами, на которых плавал логотип ФСБ. Родион не говоря больше ни слова – не болтливый хакер: редкое исключение! – сел за центральную консоль и запустил программу. Стоящий сзади меня капитан ФСБ ровным голосом сказал:
-Тебе надо отдохнуть, сержант. Теперь уж мы сами.
Я обернулся: капитан достал из кармана светлого гражданского пиджака ключ – карту и, протягивая ее мне, сказал:
-Через три двери от этой комната, комната отдыха. Поспи, поешь. Мы тебя разбудим.
-Спасибо.
-Да не за что – тебе вскоре предстоит битва, отдохни.
Я кивнул, от усталости засыпая стоя на ногах, и пошел к комнате отдыха, думая о том, что мне предстоит узнать из своих снов, и о том, что покажет «белый чемодан». Даже слегка зашевелились в глубине души сомнения – а вдруг показалось про госпереворот, как и вся эта история с пришельцами? Но я быстро отогнал эту мысль и заснул, едва коснувшись головой подушки.












































Глава 28. Истории жуков – 4. Происхождение.
Когда тот рыжий гигантский разумный таракан – пришелец, переживший «красный конверт», дотронулся до моей головы, то наши разумы, два наших сознания как бы слились в одно – странное и неприятное чувство внешнего контроля, которое возникает иногда у людей, хорошо противостоящих гипнозу, при попытке их загипнотизировать – к каковым отношу я и себя,- и это существо – пришелец, - дал мне увидеть очень многое. А потом, когда рекрутировать меня в свои клевреты ему не удалось, он частично стер мне память, наложив на мою психику ментальный блок, полностью удалив события этих трех полных суток, которые потом ко мне возвращались во снах. Иногда такого рода амнезия бывает при черепно-мозговых травмах, но в моем случае потеря памяти носила психически – ментальный, а не физический характер, и, к тому времени, когда я провалился в сон в комнате отдыха ФСБ соседнего города, набираясь сил и восстанавливая четкость ума перед важным делом, я уже почти все вспомнил. И не только о себе: я вспомнил и историю жуков, историю их происхождения – это случилось потому, что наши два разума слились в один, и этот пришелец – телепат пустил меня к себе в голову слишком глубоко –видимо  правда надеялся, что я приму его доктрину и будут служить ему, как Гвоздь. Не получилось – оперативный сотрудник спецназа ФСБ остался верен самому себе.
Эти жуки – пришельцы – тараканы, - не были в полном смысле слова инопланетянами: они родились на Земле в 24 веке, в котором наступил процесс освоения ближнего космоса и этих насекомых в огромных количествах один нью-йоркский ученый погрузил на космический корабль и повез на Плутон, где у него была экспериментальная база. Большинство тараканов сдохло по дороге – все же как никак перегрузки, космическая радиация и отсутствие земной гравитации делали свое уничтожающее дело, - но те, что остались оказались очень живучими и никак не хотели умирать, хоть и не могли размножиться. Вот над этой кучкой насекомых и проводил свои опыты ученый, которого они считали своим отцом.
Как они стали телепатами, мне точно не известно – возможно, ученый был телепат и бежал с Земли на Плутон именно из – за этого и непринятия своих идей в кругах коллег- ученых и передал тараканам свою способность; или же они, эти живучие насекомые, вступили в контакт с Праной – жизненной силой Нептуна, как я вступил в контакт с Витой, жизненной силой планеты Земля, которая помогла мне выжить и  укрепила меня, - которая сделала их и сильными и умными и способными читать чужие мысли и управлять ими, заставляя мыслящее существо подчиняться. Это была история, покрытая мраком и недоговорками, о которых сами тараканы старались не упоминать.
Когда ученый умер, небольшому количеству разумных уже тараканов удалось бежать с остывающей космической базы на Плутоне. Они смоли активировать космический челнок под названием «Космическая бабочка» (как бы смешно это не прозвучало, тараканы именно поэтому не взлюбили бабочек, уничтожая этих существ в моем городе – видимо так сильно в их памяти отложились последующие события), который должен был вернуть их домой на Землю, которую они уже тогда планировали захватить, чтобы на практике реализовать те экологические и биологические программы, которые создал их отец и современная научная среда отвергла – немного насилия, и мир будет спасен – в нем установиться покой и благодать. Но так получилось, что на голубую планету они тогда не попали: пролетавшая около Плутона комета своим хвостом из звездной пыли кинула этих отчаянных букашек – завоевателей в черную дыру, находящуюся на границе нашей Солнечной системы, и они попали в нее, а когда вынырнули обратно и долетели до Земли, в метеоритном дожде рухнув на тот городок, что мне было вверено охранять, поняли, что попали в прошлое, в 21 век. Их отец тогда еще не родился, и экология планеты была в норме, но почему бы не начать благое дело прямо сейчас, не дожидаясь сильного отклонения в сторону зла? Так они и поступили: нашли Гвоздя, создали почву для экзотеррафикации планеты, а своему сановнику, криминальному лидеру Гвоздю, дали как ребенку в руки игрушку, тешиться идеей по реализации госпереворота, который я теперь должен предотвратить, т.к. это – первоочередная задача: люди не должны погибнуть в кровавой бойне, да и саму бойню надо предотвратить. И я предотвращу – есть у меня в заначки методы и на такой случай. А уж потом постараюсь предотвратить превращение земной атмосферы в атмосферу Плутона с азотом вместо кислорода и полным прекращением всяких производств на вех заводах, электростанциях и котельных по всей планете и создания на южном полюсе Земли зоны кислородного отчуждения, где могли бы обитать выжившие люди – последнее тараканы придумали для того, чтобы, в случае если родится их отец – телепат, то в будущем, они могли бы воссоединиться с ним.
Я уж не знаю точно, где именно они всего этого набрались – возможно, побывав в черной дыре, их теперь не спросишь, да и они не ответят, - но я знаю точно, что их идеи ошибочны – Землю не надо экзотеррафицировать, а правящий строй свергать! Чтобы последнего не случилось (или, чтобы не случалось слишком часто) и придумали чекистов, к которым я принадлежу, к их боевой прослойке, которая, собственно и нужна для активных действий.
Кстати про действия. Я посмотрел на часы: пятнадцать минут второго ночи – пора бы уже моим радушным хозяевам меня будить, наступил четверг – день Ха. Но, пока меня не позвали в конференц зал, нужно сделать один звонок – я должен позвонить Кате Федотовой и предупредить свою девушку, чтобы бы она не выходила из дома во время этой заварушки. Но надо ли говорить ей о том, что я сотрудник Плеча – спецназа ФСБ? Я сомневался ровно секунду, а потом набрал ее номер.
Катя ответили после десятого гудка – ее голос был сонный, но не злой – мы не созванивались несколько дней и сейчас этот звонок в неурочное время был для нее приятен – возможно ей даже снилось что –то приятное; сейчас я разрушу эту идиллию.
-Привет.
-Привет.
-Почему ты позвонил так поздно, сейчас ночь?
Я секунду помолчал, потом сказал:
-Не выходи завтра из дома.
-Почему? Я не поняла…
На этот раз пауза длилась дольше; потом я сказал:
-Намечается нечто плохое – тебе сегодня лучше оставаться дома и никуда не выходить, поверь мне. Я тебя очень прошу.
Девушка тоже немножко помолчала, а потом сказала с чуть странной интонацией:
-Ты про новый вирус, вызывающий пневмонию, что ли? Но это бред сейчас н июня и он локализован.
-Нет, дорогая, на этот раз я был уверен в своих словах и почувствовал ее напряженине: напряжение и, одновременно, доверие. Тебе, правда, нужно сегодня весь день провести дома – придумай что – нибудь для начальства – тот же самый новый вирус: скажи, что у тебя температура. Я тебя очень сильно прошу – останься дома; сегодня или завтра я к тебе заеду.
-Я где ты? Спросила Катя.
Я назвал город.
-Что ты там забыл?
-По работе…
-Конференция биологов, да?
-И даже лучше. «Какая умная девушка – свела все к шутке и не стала задавать много вопросов: определенно, отношения с Катей Федотовой надо поддерживать!.. Но, после того, как все эьо завершиться, мне придется все ей рассказать.»
Мы обменялись еще парой незначительных фраз. Я повернулся к двери; в этот самый момент она открылась, и вошел капитан Виктор Семенов и кивнул мне.
-Мне пора, дорогая – поздняя конференция, меня зовут. А ты ложись  в постель и отдыхай, скоро увидимся.
-Ладно. По голосу я понял, что она улыбается. До скорой встречи.
-До скорой встречи.
Я повесил трубку и пошел вслед за Семеновым, который вышел из комнаты отдыха и шел в сторону конференц – зала; я спросил его:
-Нарыли что – нибудь, «белый чемодан» помог?
Виктор обернулся и как – то странно на меня посмотрел; он сказал:
-О, да, сержант, кое – что действительно есть.
И мы вошли в конференц – зал, где, как я наделся штатный хакер ФСБ Родион проведет для меня хорошо поставленную и собранную компьютерную презентацию – и я, практически, не ошибся. Немного неожиданно для меня было то, что в комнате находилось еще четыре человека, с короткими стрижками, в военной форме и обуви, походили друг на дружку как монозиготные близнецы – и я понял, что это те самые сотрудники местного ФСБ, что были в подчинении у Семенова. Мы кивнули друг другу; я прошел к компьютерным мониторам и, найдя глазами хакера Родиона, кивнул и ему, и тот, развернувшись к мониторам, запустил нечто напоминающее слайд – шоу на компьютере – картинки и записи с камер моего города – города, оперативный контроль над которым я, практически, потерял. Стоявший за моим правым плечом капитан Виктор Семенов стал объяснять появившиеся на экране кадры, и стало совсем плохо – такого даже я не ожидал. Из приоткрытого окна несло ночной свежестью и прохладой – по запаху я определил, что ночью или вчера вечером шел дождь – возможно, это как – то поможет: в моей голове стал складываться план.
-Мы вычислил больше шести тысяч человек на территории города, говорил капитан, которого сейчас слушали все находящиеся в комнате, которые прибыли туда чуть меньше трех недель назад. Все они с криминальным прошлым, у многих огнестрельное оружие – оружие огнестрельное примерно у каждого четвертого, но холодным ворожены все. А это. На экране появилось изображение одного из убитых мной братьев – близнецов, сверхприближенных к мистической фигуре Гвоздя, главного уголовника в этом районе, их командир и, что самое странное – это тоже он. Родион, покажи.
Экран моргнул и появилось изображение разумного таракана пришельца, слившегося с человеком: по две лапы из каждого бока и деформированное тараканом – пришельцем (я продолжал их называть так, хоть и знал их тайну) лицо человека с зародышами жвал и глазок; смотреть было мерзко, но, всем кроме меня это было в новинку. Я решил перехватить инициативу – мне не хотелось рассказывать все какому – то капитану из захолустья, который, во – первых, припишет все себе, а, во – вторых, будет вставлять мен палки в колеса, расскажи я ему историю происхождения жуков, а счет пошел уже на часы. Поэтому я сказал:
-Это не он, не их лидер. И этот человек мертв.
-Что он такое, наконец – то? Раздался вопрос из задних рядов – спросил один из четырех эфесбешников, которые, скорее всего, скоро поступят в мое распоряжение и полетят со мной предотвращать госпереворот, и, чтобы не сильно врать, я просто ответил:
-Сверхсильный, сверхбыстрый противник, которого трудно убить, а потом, повернувшись, добавил: если увидите такого не цацкайтесь, сразу убивайте.
-Ясно. С немного растерянным видом ответил эфесбешник, задавший вопрос.
-Если он не лидер, то кто – этот проклятый «белый чемодан» выявил его, как лидера? На этот раз озадачено спросил капитан.
-Лидер некто Гвоздь – тщедушная душа, возомнившая себя Богом. Он хочет устроить госпереворот в провинции,  в таком месте, где предотвратить его невозможно – или почти невозможно…Мы его остановим.
-Нас шестеро…семеро…Как? Чуть ли в отчаянии проговорил капитан Виктор Семенов.
-А вот эту часть предоставь мне. Мне нужен транспорт до города и хотя бы один снайпер – я уже понял, что эти криминальные уроды собрались делать: еще есть шанс их остановить. Эти четыре красавца, как я понял, поступают в мое оперативное подчинение?
-Да, сержант, они…
-Подожди, я перебил капитана, будет еще время познакомиться. Сейчас все решает оно – время. Через пару часов тебе позвонят – это стандартный отзвон после применения «белого чемодана»,- и тебе нужно убедить начальство, что дело швах. Когда спросят про меня, назови мою кличку. Био.
-Как?
-Био.
Он кивнул, потом сказал:
-Мои люди поступают в твое оперативное подчинение. Два снайпера, стрелок и пилот «стрекозы» со стандартным набором функций (тут я невольно скривил губы в улыбке: стандартный набор функция для боевого вертолета «стрекоза» включал очень много всего в диапазоне от ракет до огнемета). Я тоже лечу с тобой.
-Капитан, не летишь.
-Почему? Я присягу давал…
Понимая, что он серьезно, я объяснил:
-Одна ошибка и будет бойня – я сделаю все безошибочно. Сколько у вас оружия?
-Только штатное, ответил боец чуть покрупнее, в котором я безошибочно узнал стрелка.
-Идеально. Улыбнулся я. Хватайте его и за мной. Капитан, подвезешь нас до аэродрома.
Семенов кивнул и спросил, проясняя что – то для себя:
-Тебе нужно какое – то оружие, Био?
-Все есть там, на месте – вот почему нужно спешить. Я надеюсь, мы с тобой еще увидимся, капитан.
Через какое – то время мы покинули здание ФСБ и на частных автомобилях покатили в сторону местного аэродрома, который был недалеко – город был маленький и расстояния соответствующие. Мне предстояло выполнить задачу, к которой меня готовили, и, которая случается раз в жизни – мне нужно было остановить государственный переворот. И я имел для этого все средства.






















Глава 29. Вскрытие.
Лейтенант милиции Антон Сидоров участковый в деревне никак не мог уснуть в ночь со среды на четверг. Прошедший недавно дождь, оставивший после себя лужи и грязь, лишь раздражил бравого миллионера – он знал, что нужно поспать, но заснуть никак не мог: ворочался с боку на бок, все время возвращаясь к своему разговору с патологоанатомом, делавшим вскрытие убитого, который имел какие – то непонятные импланты в теле, а лицо его было изуродовано; плюс ко всему везде пахло дихлофосом. Вот именно к этому, последнему аспекту Антон постоянно и возвращался мыслями – что – то точило его мозг, и он понимал, что это что – то – его интуиция, которая, как он знал, в его  работе не последняя вещь.
Как показало вскрытие трупа, погибший (убитый) имел в своем теле некие отличия от обычного человеческого организма – на этом месте описания вскрытия врач стал сыпать мудрейшими терминами, но Сидоров их не понял – он понял, лишь то, что с таким прежде не сталкивался и на курсах повышения квалификации, когда его за отличное поведение перевели из постовых сержантов в офицеры, им тоже ничего подобного не говорили, но для последнего есть вышестоящее начальство: не можешь разобраться сам, отдай дело полковнику, он разберется. Если разберется…
За час до рассвета, все же уснувший Антон, был разбужен пролетевшей над его домом железной махиной – военный вертолет рассек воздух и исчез вдали, перебудив своим появлением пол – деревни. Сидоров посмотрел на часы – наступило раннее утро четверга, и он понял, что больше не заснет; да и возвращаться в свои кошмары ему не хотелось: во снах за ним гнались гигантские тараканы и почти его съели.
Милиционер быстро умылся, побрился и заварил свой любимый час с медом по рецепту своей матери. Он подумал о родителях – как только случится отпуск, сразу к ним…
На кухне царил приятный, уютный полумрак от настенного бра – верхний свет он сейчас не включал, т.к. очень скоро ранний, летний рассвет, который хорошо встречать не одному, а вдвоем с любимой девушкой. Но его девушка ушла к более богатому, чем он, человеку, который даже в армии не служил, на что отслуживший год Антон, посмотрел как на личное оскорбление – пощечину, которую нанесла Марина, его бросив. Он подумал, что им сейчас хорошо в Сочи. Да, подумалось ему, чтобы пережить такое надо много медового чая.
По полу кухни что – то пробежало – маленькое и мерзкое. Таракан. Лейтенант быстро достал из шкафчика под раковиной аэрозольный баллончик дихлофоса и резво опрыснул им таракана, который вроде как не сдох, а пополз куда – то толи умирать, толи восстанавливать силы для очередного набега на чужое мусорное ведро. И, когда он почувствовал запах средства от насекомых, что – то сложилось в мозгу – словно догрузился последний бит компьютерного файла и картинка высветились на экране. Тот человек, что жил в отдаленном домике и, как сейчас показалось Антону, задавший ему странные вопросы, на своей кухни имел запах как раз дихлофоса, которым был обрызган труп, убитого перед сельским клубом, и это не было совпадением как он сейчас понял. По какому – то дикому наитию, лейтенант милиции Антон Сидоров понял, что убийца именно он – тот человек из углового домика с запахом средства от насекомых. Вот так – картина полностью очерчена, осталось найти улики и арестовать преступника; но сначала нужно с ним поговорить. Но только сделать это так, чтобы и его, Антона, труп не пах дихлофосом в случае чего и не имел дополнительных рук и жвал насекомого. Приняв решение, Антон быстро соорудил завтрак – уже становилось светло, но на этот рассвет, на наступление утра четверга, молодой милиционер уже не обращал внимания – у него была цель и он ее достигнет: он арестует особо опасного преступника. Сделав небольшие приготовления перед выходом, Сидоров пристегнул к поясу форменных брюк пистолет, благодарно думая в этот момент о начальстве, которое позволило оставить на неопределенный срок у себя оружие, которое сейчас, было кстати – попробуйте арестовать убийцу без оружия?!
Лейтенант вышел из дома и почапал по лужам в нужную ему сторону. Показавшееся Солнце освещало дорогу, и он быстро прошел почти через всю деревню – тот человек жил на противоположенном ее краю и нашел нужный дом, калитка которого была открыта.
Немного удивившись, молодой офицер подумал, что, скорее всего уличенный им убийца, хочет сбежать, как – то догадавшись, что за ним идут. «Матерый волк!» Подумал милиционер и, расстегнув кобуру с пистолетом, шагнул в проем калитки. Перед домом, к которому он шел, лежали какие - то ящики, которых не было раньше, да и  вообще, вся обстановка как – то изменилась, как бывает, когда брезентовый покров, лежащий на красивой гоночной машине снимается и открывается скоростная красавица.
В ухо служителю закона уперлось что –то холодное, металлическое, цилиндрической формы, что заставило его остановится, а смутно знакомый голос, заглушенный маской спросил:
-Что тебе здесь надо?
Милиционер вздрогнул, поняв, что попал в ловушку – его сейчас пристрелят и труп спрячут и дело с концом; поэтому, не вдаваясь в детали своего визита – не говоря об раскрытом уголовном деле, он сразу сказал о страховке, которую оставил перед своим уходом сюда, на задержание особо опасного преступника:
-Если я не вернусь через час, то мое сообщение получит подполковник Примов…
-Кто получит?
-Подполковник Примов – начальник УВД города.
-У Петра Ильича сейчас забот хватает и без потерявшихся лейтенантов. Сказал я, убирая пистолет с заводским глушителем от органа слуха милиционера, потом добавил коронное: спецназ ФСБ. Повернись!
Бледный как полотно офицер доблестной милиции повернулся и почти сразу узнал меня. На мне была обычная наша полевая форма: бронежилет, зеленая маска (решил взять зеленую – ведь сейчас буйство цвета), разгрузка со множеством всякого разного, сразу три пистолета: один на груди, а два по бокам, в опущенной левой руке штурмовой автомат Калашникова последней модели, а за спиной дробовик, да плюс еше пара единиц холодного оружия и пара сюрпризов, о которых посторонний, взглянув на меня не догадается даже об их наличии. Мы какое – то время смотрели друг дружке в глаза, а потом я кивнул этому бойцу и сказал:
-Пойдем хотя бы поможешь – наверное, твоя помощь пригодиться в одном вскрытии.
-Вскрытии?.
-Да, ты думал, где я храню оружие – в бане?
Милиционер отрицательно покачал головой – он явно понял, что будь я террористом или кем похуже (такие есть?), то давно бы его пристрелил. То, что сейчас было на мне одето, за исключением пистолетов, которые я привез с собой, все хранилось в моем доме в разных местах; особая моя гордость – это штурмовой автомат последней модели, к которому у меня не меньше нескольких тысяч патронов – на всех восстающих на законность российской власти уголовников, патронов, вполне возможно, и не хватит, но, как писал однажды классик «впереди огни», т.е. я был уверен, что меня поддержат местные силы милиции и Федеральной службы безопасности.
Мы прилетели к моему дому за оружием и экипировкой всего сорок пять мнут назад и уже собирались лететь в город, из которого доносились плачевные вести – все было очень плохо, погано, одним словом, и я все это должен был расхлебать. Да, конечно, события могли очень скоро выйти из под контроля – мог начаться самый настоящий государственный переворот, -и, вполне возможно,  и не стоило залетать на час в моем село, но здесь была вещь, при помощи которой, я мог обуздать готовящийся мятеж. Мог обуздать толпу. На территории этого участка была зарыта ЭМИ – пушка.
ЭМИ – пушка была предназначена для того, чтобы, генерируя электромагнитный импульс, который выделяется в момент взрыва ядерной бомбы – но без самого взрыва, естественно! – уничтожать все электронные средства связи и вообще все электронные устройства противника – от мобильных телефонов до военных ноутбуков с кодами активация ядерных ракет. Оружие, как и лазерные конверты, было экспериментальным и Волку стоило немалых усилий выделить его нашей группе (и другим группам, как я понял), но факт остается фактом – у меня в огороде был зарыт пятидесятикилограммовый агрегат, способный извергать электромагнитный импульс, что необычайно сейчас было кстати – особенно, заряд электричества. Как я уже понял, ночью шел дождь, и это еще более упрощало задачу – если уголовники собрались в одном месте, то одного заряда – ну, может, двух! – вполне хватит чтобы вывести всех их из строя. И мы сейчас впятером, отрывали и доставали из земли ЭМИ – пушку, когда подошел лейтенант Сидоров – пусть и он нам поможет, раз уж подошел.
Это оружие, о котором я слышал, что его испытательный прототип вырубил свет на целом американском эсминце, прервав учения американцев в Тихом океане, я хранил в самом банальном, и, потому, самом неочевидном месте, где его никто не догадался бы искать – под сельским туалетом. До прихода милиционера мы уже убрали фасад и сиденье при помощи ручной лебедки и сейчас, уже откопав из - под земли ушки контейнера – хранилища, ломами пытались вытащить вверх это супероружие. Сама пушка – то, из чего стрелять, - весила не больше двадцати, может двадцати двух килограммов – ее удобно было держать на плече, - а вот четыре батареи, которые ее питали и производили электромагнитный импульс весили как она сама – они и составляли большую половину веса этого орудия. Я был очень доволен тем, что удалось применить и красный, и голубой лазерные «конверты», а теперь на практике смогу применить еще и ЭМИ – пушку. Почему мне этого так хотелось? По самой очевидной причине: человек, ушибленный током, лучше мертвого человека, пробитого твоими пулями со стальным сердечником: первого можно арестовать и допросить, когда он выйдет из больницы, а последнего можно лишь похоронить – для дела он бесполезен. Конечно, мне хотелось прикончить Гвоздя и его прихвостней людей – тараканов, но при этом я прекрасно осознавал, как может этот криминальный лидер убеждать людей – я сам был жертвой его телепатии – так почему же ему не употребить это средство для того чтобы подбить шесть тысяч обездоленных уголовников с поломанными судьбами для совершения такого зла, как госпереворот? И куда их только ноги несут?!
При помощи лейтенанта и моей – тут я, кстати, один был так обещан оружием: остальные имели лишь свое штатное оружие и немного того, что еще оставалось у меня (взрывчатку я им не дал, как и боевых гранат – не хочет потом ни за что такое отвечать), и, которое они, наверное, в скором времени применят, - мы очень скоро откопали пушку. Я облил контейнер – хранилище водой из шланга и ловко распаковал оружие; саму пушку взял сам, а батареи отдал пулеметчику и одному из снайперов. Пора было поговорить с лейтенантом Сидоровым.
-Послушайте, лейтенант, начал я, вы должны полететь с нами – сейчас каждый человек на счету…
-Что именно происходит? Спросил этот молодой человек все еще бледный, хоть жаркое Солнце уже почти появилось над горизонтом.
-Плохое дело – бандиты хотят совершить государственный переворот и мы, совместно с силами милиции пытаемся этому воспрепятствовать. Я потому и сказал, что вам нужно лететь с нами: ведь у Примова всего триста человек омоновцев и собровцев – слишком мало, чтобы сдержать преступную рать.
-Я останусь здесь.
-Не понял…Правда не понял я.
Он немного помолчал, а потом сказал:
-У нас в селе стало очень много уголовников – если переворот все же произойдет кто –то должен быть здесь и их как – то сдерживать – так что я остаюсь. Да и помощи от меня вам не будет никакой: я не умею фехтовать на лазерных мечах или наводить орбитальные спутниковые пушки на врага. Летите один. Он назвал мое имя.
-Био. Поправил я его, Мой позывной – Био. Прощай, боец, а, может, и до свидания.
Мы пожали друг другу руки, он мне кивнул. Потом я, весь обвешанный оружием, пошел с командой к лесной прогалине у реки, где мы оставили боевой вертолет, свою «стрекозу», а молодой лейтенант милиции пошел в сторону своего дома, откуда, наверное, позвонит своим подчиненным и двум – трем своим хорошим друзьям и попытается сгладить последствия удавшегося госпереворота или неудавшегося – волны будут большие: потому что, когда гора низвергается в море, всегда идут большие волны и потонет пара, тройка судов.
Я мысленно покачал головой – сегодня этого не произойдет, сегодня жертвы будут минимальны.
Мы погрузились в «стрекозу» и боевой вертолет, повинуясь руки пилота с позывным Гусь, взмыл ввысь и мы полетели в сторону города; почти взошедшее Солнце зловеще било нам в левый борт. Тут я невольно подумал о Кате Федотовой, но прогнал эти мысли – нужна полная концентрация на деле, иначе не сможешь стопроцентно вложиться в предстоящую операцию – а я и вправду хотел, чтобы погибло, как можно меньше людей. Что ж, получиться ли это или будет бойня – теперь все зависело на самом деле только от меня. И я готов был к этой миссии.



































Глава 30. Государственный переворот.
Город неумолимо приближался – в этом чувствовался рок. Мы с моим напарником Стекловым меньше месяца назад влезли в непонятную историю, которая вылилась тем, что мой напарник исчез без следа, а я лечу на вертолете спецназа предотвращать государственный перевороте, который назревает (назрел) в том городе, который нам с Антоном назначили охранять. Я на секунду задумался об Антоне Стекловом – можно ли ему доверять в принципе? Когда мой разум соединился с разумом жука с Нептуна, который хоть и родился на Земле, но, в моем представлении все же, инопланетянин – по крайней мере, по целям; и меня поглотила бесконечность, я смог выбраться жутким усилием воли и убежал из пещеры, где оседал прах уничтоженной мной армии пришельцев – тараканов. Заметив, пробежав с полкилометра по полным черной тьмы туннелям (я какое – то время видел в темноте: непонятный мне эффект, но он был), что одна из стен не каменная, а бетонная, я установил на нее последнюю оставшуюся взрывчатку и подорвал стену. За ней оказался бункер времен холодной войны, в котором я оставил свое оружие, нашел старый душ – пах я как бомж – вымылся, нашел простую одежду, какую – то консервированную еду в банках и стал думать, пытаясь сопротивляться тому ментальному воздействию, что оказал на меня главный таракан –  пришелец, соединенный, как я теперь понимал с Гвоздем, но ничего не вышло… Уже выбираясь по техническим туннелям наружу, я почти полностью потерял память и очнулся только в автобусе, который, вечером 3 июня, воскресенье возвращался в мою деревню. К тому моменту я видел своего напарника ровно двое суток назад; что с ним стало я не знаю, но, то, что он мне не поможет в предотвращении государственного переворота, который, как это ни странно произошел именно в самой глуши – провинциальном городке в Среднем Поволжье – чего никто не ожидал, и, сейчас, расхлебывать эту кашу буду я. Плюс ко всему прочему, где – то ошивается недобитый преступный лидер Гвоздь, которому мне хочется при встрече прострелить несколько раз голову (чтобы уж наверняка), но стала возникать и другая мысль, которую я пока отгонял – нужен козел отпущения, которым могу стать я, если всех убью, или бандит по кличке Гвоздь, если я его поймаю живым…Увы, пока такой возможности нет, а вот проблема есть, и я ее увидел своими глазами.
Мы уже влетели в город, и стрекоза стремительно несла нас к его центру (собственно, жители так и называли этот район «Город»), где по старой привычке находилось здание местной милиции и ФСБ, а также здания администрации и некоторые культурные объекты вроде кинотеатров и библиотек, к которым примыкал центральный парк города; вот именно там, в центральном парке и была проблема. Почти шесть тысяч проблем. Под нами – вертолет летел очень низко: двести, триста метров; по всей площади центрального парка были люди, но это были не праздно шатающиеся горожане, которые в шесть утра в четверг решили пройтись группой по парку – это были хорошо вооруженные бандиты. Я смотрел во все глаза на сканер стрекозы – компьютер вертолета в режиме реального времени сканировал и анализировал получаемую информацию – огнестрельное оружие было у половины преступников, которые сейчас толпились, что – то скандируя на площади перед осажденными ими зданием УВД (кинотеатр, библиотека, здания администрации были в этот час пусты, а здание ФСБ было в режиме изоляции: его окна и двери закрывали стальные пластины и попасть внутрь пока было нельзя) и почти каждый второй держал в руках смертоносную огнестрельную пукалку – либо автомата из 20 века, либо ружье века из нашего, но не автоматическое. Приглядевшись уже без сканера, мне удалось понять их не хитрую тактику: вооруженные бандиты прятались за спинами своих невооруженных коллег по цеху – по госперевороту – и, видимо просто ждали, когда омон пойдет на штурм, ввяжется в рукопашную и его можно будет легко расстрелять и захватить столь вожделенный бандитам склад оружия – и вот тогда уже у них у каждого будет по пушке.
Рядом со зданием милиции стояли кольцом омоновцы, собровцы и, видимо, сотрудники местной Федеральной службы безопасности, перебазирующиеся на время переворота к своим младшим братьям. На крыше здания УВД стоял какой –то офицер в бронежилете и каске и через мегафон пытался заставить толпу разойтись, прося их «не нагнетать обстановку». По этим жалким попыткам взять ситуацию под оперативный контроль, я понял, что мы прилетели вовремя – еще с десяток минут и начнется атака бандитов на здание управления внутренних дел; толпа была распалена как ядовитая кобра, случайно упавшая на горячую сковородку и вследствие этого лишь ждавшая, кого ей ужалить. Да, я определенно попал сюда во время – настало время делать свою работу: возможно, именно ту работа, для которой я и был рожден.
Я подозвал трех бойцов – двух снайперов и одного пулеметчика, - и дал краткую вводную – ту, которую мы уже обсуждали  раньше, просто убедился, что они все помнят; эти бойцы были, может, и не так хорошо обучены, как я, но кое – что они все же умели. Главная задача снайперов: убить как можно тараканов –инопланетян, которые, как я уверен были в толпе – я приказал, как только они получат мой сигнал – три красные вспышки, - тут же ликвидировать обнаруженных людей – тараканов, которых так и назвал; а пулеметчика я планировал всадить на крыше здания милиции, чтобы он своим разнообразным вооружением чуть поддержал наступательную силу почти сейчас захлебнувшейся доброй стороны, т.е. нас, т.к. пока мы еще на стороне добра.
Как только снайпера высадились – один на девятиэтажке к западу от парка, а другой на высотном здании к востоку,- а пулеметчик уверенно стоял, выпрыгнув из подлетевшей к зданию милиции стрекозе, на его крыше, то осталось самое последнее, самое элегантное дело из списка дел по предотвращению государственного переворота – мне нужно было усмирить шесть тысяч человек: шесть тысяч человек распаленных, жаждавших пролить человеческую кровь и получить политическую власть над страной. Выиграй они сейчас, и, возможно (но для меня это было более чем возможно, почти вероятно), будет восстание бандитов по всей России, а если государственный переворот произойдет в таком плохо защищенном месте, как Среднее Поволжье, то, почти наверняка, удастся и в других регионах – вот в этом я уже был на сто процентов уверен. Собственно, от пропасти, в которую может упасть страна, нас отделял лишь один спящий агент спецназа ФСБ и его футуристическая электромагнитная пушка – да, мне определенно пора начинать делать свою работу.
Я приказал пилоту подлететь к северной части парка и зависнуть на пятидесятиметровой высоте, а сам стал ловко подключать батареи к ЭМИ – пушке. Внешне электромагнитная пушка напоминала собой чуть увеличенный в размерах мушкет из жерла которого вырывается энергия, электромагнитный импульс, который, помимо всего прочего, т.е. уничтожения электрических коммуникаций врага, еще и высвобождает шаровые молнии с очень высоким напряжением. Я отдавал себе отчет, что пойди сейчас что –то не так, то делу крах – мы уже никак не сможет малой кровью взять ситуацию под контроль и придется вести бой с шестью тысячами человек; да, пускай плохо подготовленными и относительно плохо вооруженными, но это будет именно бой – общевойсковая операция, - чего бы мне очень сильно не хотелось по многим факторам. И прежде всего освещение в прессе: нас, спящих агентов спецназа Федеральной службы безопасности, представят палачами, маньяками и, вследствие этого, программа «Плечо» может перестать существовать. Да, я уже убил пару человек в этом городе и убью еще, пока не остановлю госпереворот, но и это уже верхний предел – будет больше трупов, будет больше объяснений с моей стороны.
Но было и еще одно – один фактор, который я не мог никак убрать из своего сознания – пришельцы. Да, в попытке госпереворота и вправду участвовали пришельцы, слившиеся в одно целое с местным криминалитетом. Правда их было не так уж много – а благодаря мне их и вообще почти не осталось! – но он пока еще дышали, и так может получиться, что скоро они будут дышать, а мы – люди, - уже нет, т.к. дышать атмосферой Нептуна земляне не могут. Я на сто процентов был уверен, что государственный переворот – всего лишь ширма, за которой пришельцы – тараканы прячут свою настоящую цель: они хотят подвергнуть Землю экзотеррафикации, т.е. превращению ее атмосферы в атмосферу чужеродной планеты с вымиранием живых видов до 90 процентов. И это я тоже должен предотвратить. Но давайте решать проблемы по нарастающей – сначала госпереворот (что легче), а потом экзотеррафикация (что почти невозможно). Такой способ решения проблем – от легкой к более сложной, - был не идеален, но хоть что –то; да, к тому же я теперь обладал большей мобильностью – стрекоза может доставить меня, куда я захочу в радиусе пятиста километров, - но время все же было против меня…Аккумулятор ЭМИ – пушки щелкнул, давая мне знать о том, что оружие готово к работе – значит пора. С Богом!
Вертолет висел ровно, почти не качаясь, давая мне возможность сделать идеальный выстрел – и я этим воспользовался. Я выпустил четыре заряда из ЭМИ – пушки: три как бы вдоль парка, поперек толпы восстающих, а последний, четвертый заряд выпустил почти под самое здание местной милиции, к зданию которой прорывались осаждающие бандиты; потом я три раза моргнул красным фонариком, заметив краем глаза вспышку с одной из высоток – то стрелял один из моих снайперов, - и стал смотреть на разверзшийся под моими ногами ад.
А это был самый настоящий электрический ад – четыре заряда, вырвавшиеся из жерла электромагнитной пушки были похожи на небольшие облачки синеватой энергии, которые, отдаляясь от меня, разрастались и превращались в огромные, с двухэтажный дом шаровые молнии, разбрасывающие вокруг себя электрические разряды в виде молний и более мелких шаровых молний. Люди, попавшие в зону действия электрических разрядов, корчились и дергались – через их тела проходило электричество – ощущения были малоприятными, но после пережитого, человек не мог уже держать оружия, восстающие криминальные элементы были полностью обезврежены. И при всем при этом я выстрелил зарядами на самой мощной – минимальной – мощности – увеличь чуть я заряд, то сейчас на территории центрального парка моего города было бы шесть тысяч (или больше) трупов: но я этого не хотел, потому и стрелял из ЭМИ – пушки минимальными по напряжению зарядами.
И сработало! Почти все госпереворотчики были шокированы и, когда прошла минута другая после исчезновения гигантских шаровых молний и электрических разрядов – ЭМИ – пушка выполнила свою работу, -все еще не могли встать с земли. И началась рутинная работа милиции: ОМОН вместе с СОБРом и, частично, с эфесбешниками, попер вперед, раздавая плюхи направо и налево – осаждавшие здание УВД были оттеснены оттуда, и, те из них, которые не были шокированы электричеством, в ужасе бежали от рук милицейского спецназа, который, собственно, и готовили для разгона незаконных сборищ и демонстраций. А мой пулеметчик, стоя на крыше еще секунду назад осаждаемого здания, поливал особыми пулями – резиновыми с перцовой начинкой – их тылы, где у некоторых еще было в руках оружие, которое бандиты еще могли применить.
Все было закончено: государственный переворот предупрежден, воля восстающих была сломлена, кое – кто убит, а лидеры этого восстания будут пойманы и преданы суду. Я выполнил свою работу, конец – я оказался в нужное время и в нужном месте, чтобы сдюжить с проблемой и выполнить свою работу. Все было кончено – мы победили. Я победил и теперь, как мне кажется, я еще очень надолго задержусь в этом регионе – что было хорошо, т.к. Катя Федотова живет здесь.
Воздух как бы тронулся, всколыхнулся. Далеко на севере – километрах в двух, если быть точным, в небо стал бить столб огромной, серо – белой с черными прожилками, неземной энергии – это остаток тараканов – инопланетян, смешавшихся с местным криминалитетом, стал производить экзотеррафикацию планеты Земля, моей родной планеты. Разумные тараканы не смогли обеспечить криминальному лидеру Гвоздю политическую власть, как обещали, но, наплевав на это, решили сделать ход ферзем – изменить атмосферу голубой планеты и сделать ее непригодной для жизни. По всей видимости, эти жуки – тараканы были еще и своего рода носителями энергии – скорее всего, Праны, жизненной силы планеты Нептун, которую принесли с собой или получили, пройдя через черную дыру на границе нашей Солнечной системы, - и сейчас они полностью зарядились для своей, фатальной для человечества миссии.
Что ж, видимо мне еще рано праздновать – нужно остановить нападение пришельцев. Я опустил на пол горячую еще после использования ЭМИ – пушку и прошел в кабину пилотов. Электроника стрекозы работала – когда стреляешь на минимальной мощности из ЭМИ – оружия, эффекта электромагнитного импульса, который бывает при ядерном взрыве, почти не возникает, и электроника не выхолит из строя, - и пилот с позывным Гусь, получив мою команду, повел боевой вертолет к северу, к хорошо видимому всем (в отличии от первого раза, когда пришельцы – тараканы скрыли экзотеррафикацию своей телепатией) энергетическому лучу, бьющему в небо.
Теперь остался только я и мои враги, а на кону – судьба планеты; и я должен был с этим справиться. Других вариантов я даже не рассматривал.





































Глава 31. Экзотеррафикация.
Мы летели совсем недолго – я  только успел привести автомат в боевую готовность и установить на нем многопрофильный прицел, как на лобовом стекле стрекозы появился луч инопланетной энергии, при помощи которой жуки – пришельцы хотели экзотеррафицировать Землю. Вторая цель моей миссии – вторая и последняя: если смогу осилить эту задачу, то меня уже ничего не убьет и никогда – это как Божие благословление только на войне: многие прошедшие через трудные военные мероприятия навсегда оставались верными тому ощущению, что получили во время боя бессмертие. И не стали жить вечно, конечно, но засовывать голову в логово дракона уже не боялись; и вот сейчас и мне предстояло в одиночку предотвратить глобальную катастрофу – потому что, если Земля будет экзотеррафицирована, то примерно 90 процентов населения грубой планеты просто вымрет. Я точно не знал, что говорить своему начальству после миссии – по крайней мере, мои догадки про государственный переворот, который я остановил, оказались истинными, а не бредом параноика (чего, врать не буду, я немного боялся) – вот и теперь на глазах десятков тысяч людей в небо устремился неземной энергетический луч, который, набрав силу распространиться по всей Земле и тогда конец – Землей будет править раса разумных тараканов. И, чтобы не допустить этого, я сюда и прилетел.
В прошлый раз, мы приехали сюда с напарником на машине – и я ее увидел, моментально сделав словно слепок для своего мозга, обязательно забрать кое – что из машины – вдруг пригодиться! К сожалению, моя память после встречи с пришельцем – телепатом  не восстановилась на сто процентов – многое тонуло в тумане и, возможно, пройдут годы перед тем, как все восстановиться. Но это была память на мелкие детали – даты же, события и имена с номерами телефонов я помнил, так что от моей амнезии пост ничего не осталось.
-Высади меня у той машины, я указал пилоту, где хочу сойти, а сам отлети и жди команды.
-Может помочь – там какое – то движение?..
Там и правда было движение: то самое здание, что и в первый раз в начале этого месяца густо было облеплено гигантскими, двухметровыми тараканами, которые охраняли плацдарм для своего наступления. Сотни тараканов – от их присутствия на здании оно стало не серо – белым цвета старого кирпича, а бурым  - в цвет естественной окраски этих насекомых,- но меня они, почему – то не пугали: я уже убил сотни из них и эти легко убиваемы, хоть и гигантские насекомые были уже моим привычным аперитивом перед главным блюдом.
Да, я понимал что Гвоздь – этот выродок! – здесь. Возможно он и излучал сейчас этот белый с черными вкраплениями луч энергии в небо – ведь, как я понял – эти разумные тараканы еще и своего рода носители внеземной энергии, и сейчас они пытаются при ее помощи превратить атмосферу Земли в атмосферу Нептуна. Одним словом, вражеский оплот – ворваться и всех убить. И тут мне пришла в голову здравая мысль, что Гвоздя, этого неугомонного вражеского лидера надо захватить живым – все ж потом будет проще отписываться: пусть он будет козлом отпущения.
-Нет, ответил я пилоту, держись рядом, в бой не вступай, но будь достаточно близко, чтобы, в случае чего, меня эвакуировать.
-Так точно, товарищ сержант, идем на посадку.
Вертолет плавно опустился в пятнадцати метрах от нашей со Стекловым машиной, и я, пригибаясь к земле от взлетевшей за моей спиной винтокрылой машины, быстро побежал к ней – мне перед боем с пришельцами нужно было кое – что из нее достать, кое – что очень ценное и полезное, как мне думалось.
Добежав до нашего казенного средства передвижения, я даже удивился: машина почти ничуть не пострадала! Да, кто – то спустил два колеса, прожег сиденья сигаретой и спер магнитолу, но до отсека с оружием не добрался; ура – это мирный, почти не криминализированный город, в котором совсем недавно – минут семь назад, - был остановлен государственный переворот, который затеяли уголовники, - в котором можно безопасно оставлять машины с открытыми дверцами в малолюдных местах.
Быстро найдя все необходимое, и, почувствовав, что на меня смотрят, я резко обернулся к зданию через крышу которого вырвался поток энергии в виде луча, который уже стал превращать небо над зданием в серо – белое, которое, наверно, так и выглядит на планете Нептуне, если там вообще есть атмосфера; и увидел орду гигантских тараканов, бегущих в мою сторону. Что ж, я не буду отступать, ведь лучшая защита – это атака! Поэтому вперед!
Собственно, мои враги были просто гигантские насекомые – тараканы, которые, подбегали ко мне и пытались, встав на задние лапы, разорвать меня передними лапами: но у них ничего не получалось – пули моего штурмового автомата вырывали из черно – коричневых хитиновых тел куски мяса вместе с жизнью; я был на высоте. Теперь – во время поединка перед домом, внутри которого происходит экзотеррафикация нашей планеты,- в отличии от почти трех суток в туннелях под городом, я не жалел патроны – да, и не просто не жалел, а уподобился какому – то воину против инопланетян, который, наконец, дорвался до своего надежно укрытого от врага арсенала и который теперь можно применить. Это была бойня, одним словом: мои противники, не будь они пустыми внутри жуками без воли и разума, давно бы выбросили бы уже белый флаг. И тут я увидел, что им мешает это сделать.
Недалеко от замурованного входа в это заброшенное пятиэтажное здание стояли двое людей – тараканов с дополнительными конечностями на своих боках и головами, изуродованными жвалами и рожками; и вот эти красавцы, как я понял, занимались именно тем, что телепатически управляли гигантскими тараканами и направляли этих животных на меня для того, чтобы меня уничтожить. Что ж, сейчас это прекратится!..
Чуть расчистив себе поле видимости – уложив при этом почти с два десятка тараканов, которые не ожидали от меня такой меткости, - я тут же прострелил человеку – таракану, стоявшему справа от замурованного входа в дом, грудь, а его напарнику, который стоял чуть левее, полоснул очередью по животу. Раздался дикий (и обычный, и ментальный) крик и боя эти бойца рухнули на землю и скоро их душу (я называл это так, т.к. другого определения и не было) в виде белых их двойников вылетели из них, а потом зеленое свечение поглотило их и втянуло в Землю. Дело было сделано: офицеры были убиты, а, разогнать пехоту без командования проще простого.
Я быстро отстегнул заводской глушитель от автомата и выпустил с четыре очереди поверх голов этих почти двухметровых насекомых, которые, после убийства своих вожаков просто застыли и явно не знали что делать; я наделся, что их тараканья сущность возьмет верх. И она взяла: стоило загрохотать автомату в полную силу звука и выбить кирпичную крошку – иногда прямо вместе с кирпичами, - из стен здания, которое они охраняли, эти, по природе трусливые, насекомые кинулись в разные стороны, убежали от меня, от здания, которое охраняли и от своих проблем. Да, по местным лесам еще очень долго будут ловить гигантских тараканов – или те сдохнут сами, ведь, сколько же надо пищи, чтобы прокормить такую ораву!
Я быстро пробежал к замурованному проходу и установил на стену из белого, отбитого пулями кирпича, небольшой взрыв пакет, отбежал на три метра чуть в сторону, при этом удачно не поскользнувшись на останках одного из людей – тараканов, уголовников, продавших свои души нептунианцам, а потом универсальным взрывателем сдетанировал взрыв пакет. Раздался грохот, во все стороны полетели кирпичи и клубы гари – проход был открыт и я юркнул в него.
Сначала я ничего не разглядел – даже хотел надеть инопланетную броню, чтобы видеть в темноте, но не стал – просто поднес к глазам универсальный прицел автомата. Кругом было тепло – почти все пространство этого коридора в оптики автомата излучало белое тепло: это были насекомые. Причем, как я увидел пока приглядывался и пристегивал глушитель на место, это были не только тараканы – почти все виды животных из царства насекомых прибежали сюда, прибежали поклониться этим царям мира насекомых – тараканам, самыми живучими и – лично для меня, - самым мерзким из всех насекомых, которые сейчас, если я их не остановлю, сделаются еще и царями людей.
По проходу, где я стоял, были кучи ползающих букашек такой высоты, что под ними легко мог покоиться лежачий человек, а то и два; вся эта масса постоянно была в движении, и возникало гадкое ощущение, что тебя хотят съесть. Я подавил в себе брезгливость, вспомнив при этом, что, когда месяц назад мы были здесь со Стекловым, тут тоже было полно букашек, но сейчас их тут стало в разы больше.
Выбрав направление, я пошел по нему, все еще надеясь разрешить эту проблему старыми добрыми дозвуковыми пулями со стальным сердечником – как мне казалось, сделать это было еще возможно.
Почему я пошел именно в этом направлении, я не могу ответить себе и сам, но, видимо, находящаяся в моем организме инопланетная броня каким – то образом притягивала меня к источнику неземной энергии; да и как я полагал, эти жуки – инопланетяне снова произведут свои опыта по экзотеррафикации именно там, где один раз уже проводили ее – в том само месте, где мы со Стекловым в начале этой истории рухнули под пол. Что теперь меня там ждет? Огромные тараканы из сердец и душ, которых вырывается инопланетная энергия или просто злая Прана – жизненная энергия Нептуна,  - которая попала на Землю вместе с жуками? Я не знал, но стоящая напротив меня стена была так раскалена на прицеле автомата, что мне прямо таки хотелось пробраться через нее и посмотреть, что именно там происходит; поэтому я быстро установил три взрыв пакета (три – для отвлечения внимания: чтобы враг не мог точно сказать, куда именно, из какого пролома я появлюсь) на нее и, отступив на пять шагов вдаль по коридору, подорвал стену. Не успела еще гарь и кирпичная пыль осесть, как я уже влетел в помещение, на ходу отмечая, что это именно то помещение, где мы с напарником (бывшим – теперь я один) рухнули под пол. И, войдя внутрь этой достаточно большой по размерам комнаты с дыркой в полу и потолке – через последнюю столп бело – серой энергии с черными крапинками вырывался в наше земное небо,- я застыл на мгновение от неожиданно открывшейся перед моим взором картины.
В центре комнаты, прямо над дырой в полу, висел Гвоздь – тот самый полумифический преступный лидер, который организовал сорванный мною государственный переворот, - из которого – прямо из его груди! – вылез наполовину тот самый рыжий таракан чуть меньших габаритов, чем остальные разумные тараканы, который был лидер жуков – пришельцев, и висели они прямо в воздухе, а над их головой была огромная – метров семь в диаметре – энергетическая полусфера из которой в небо бил энергетический, бело – серый с черными вкраплениями луч, а из четырех углов этой комнаты к этому симбиозу человека и разумного таракана потянулись похожие на веревки нити белой энергии, которые шли – тут я не поверил своим глазами! – из людей – тараканов –вероятно, последних из них оставшихся в живых: тут я постарался. Присмотревшись к последним, я заметил, что человеческое тело было инопланетным носителем как бы сброшено: туловище человека было сильно отклонено назад, а из живота торчал торс гигантского таракана, который, выставив перед собой свои лапы, посылал к своему лидеру инопланетную энергию, который тот преображал для экзотеррафикации; так было со всеми четырьмя людьми – тараканами: пришельцы готовились покинуть их тела, когда процесс превращения атмосферы в их родную полностью завершится. Видимо, этих людей было уже не спасти – возможно лишь убить пришельцев – тараканов, но Гвоздь отличался от остальных своих клевретов – он был первый обращенный и, видимо, выбранный из – за максимальной совместимости с инопланетянином, и с самым крепким для слияния разумом, и его еще можно спасти, если удастся разорвать связь между носителем и жуком.
Я смотрел на это, оценивая при этом, около пяти секунд – мозг работал в режиме холодной и расчетливой боевой машины, - и я знал, что именно надо делать. Быстро подняв автомат, я выпустил четыре коротких очереди по порядку в каждого из четырех питающих Гвоздя и рыжего таракана разумных гигантских тараканов, так, что голова каждого пришельца лопнуло от моих пуль (почему – то краем глаза заметил, что в помещении есть небольшое, чумазое окошко), а, когда это произошло, все еще живые люди, с заключенными в их тела мертвыми инопланетянами, стали кричать и дергаться от боли, пытаясь вытеснить из себя мертвого пришельца. «Им конец.» Мелькнуло у меня в голове.
А потом я навел автомат на слияние двух существ – одного алчного бандита и одного алчного разумного таракана – телепата, - и хотел прошить их очередью из своего штурмового автомата: с такого расстояния, эта, все еще висевшая в воздухе парочка, превратиться в фарш, и я окончательно положу конец экзотеррафикации планеты Земля.
За моей спиной раздался выстрел, и меня сбило с ног. Автомат выпал из моих, на пару секунд ослабевших, рук и юркнул в дыру в полу, в которую я один раз уже падал. Кто – то подстрелил меня! Невероятно! Я же убил всех своих врагов.
С трудом фокусируя взгляд на одном из проделанных мной проломов, и, узнав стоящую там фигуру, я заскрипел зубами от злобы. Это был Антон Стеклов.




































Глава 32. Стеклов.
Антон Стеклов по кличке Сержант стоял в двадцати шагах от меня и улыбался; в руке он сжимал все еще дымящийся американский дробовик марки «ремингтон» - достаточно сильную машинку для убийства себе подобных, из которого уже успел выстрелить мне в спину, в область легких, и, если бы не моя разгрузка с элементами сверхпрочных пластин, то я бы уже умер, а так он лишь наградил меня парой трещиной в ребрах и все. Но это был мой напарник – «бывший» напарник, поправил я себя, - которого я почти месяц не видел после падения в ту яму, в которую сейчас угодил мой автомат, лишив меня наступательного штурмового оружия, и, над которой, сейчас, левитировали лидер разумных тараканов со своим носителем, преступником Гвоздем. Я бы очень хотел отправить в эту яму Стеклова повторно, но понимал, что сделать это не так просто -ведь то оружие, что было за моей спиной – дробовик получше «ремингтона» и намного куда более редкий и дорогой – их раздавали лишь в армии, в спецвойсках – сейчас представлял собой кусок искореженного металла: дробовик частично принял на себя кинетическую энергию выстрела и был уничтожен, а дотянуться до пистолетов при том, что в меня целятся, было бы полным абсурдом. Но было еще одно средство в моем распоряжении, но тут надо было все рассчитать – одна ошибка и мне и правду конец – выжил в туннелях под городом полных кровожадных тараканов, а теперь умирать от обычного заряда дроби? Нет, уж избавьте! Но сначала, перед попыткой убийства своего бывшего напарника надо его послушать – хоть слушать и было мерзко.
Сам Антон мало изменился: он был одет в черную одежду, черные штаны и майку до локтей, черные сандалии и теперь был абсолютно лысый – он и раньше носил короткую прическу, но сейчас побрился наголо, что добавляло какой –то криминальности его образу – его фигура, казалось, сошла с плаката «их разыскивает милиция», и это было тем правдивее, что на теле бывшего бойца спецназа появились новые татуировки, которых раньше было. Вообще, в спецназ ФСБ не брали людей с татуировками; в армейский брали, в фээсбешный – нет. Это были какие – то тюремные татуировки – на кисти, чуть ниже ключиц – татуировку, которую я увидел, когда порыв ветра влетел в помещение через маленькое окошко, - и, наверное, где – то еще по телу. Почепу –то в некоторых местах по одежде Антона Стеклова ползали насекомые, и я понял, как именно мой бывший напарник подкрался ко мне: он прятался под кучей жуков рядом со входом в здание, посмотрев на которую я еще подумал, что тут может укрыться человек – он там и укрывался, сжимая в руках оружие, которое он теперь направил на своего напарника.
Стеклов говорил очень много – слова буквально лились из него потоком, и понять, что он говорит правду, говорит от души, было можно – наболело у парня. Пока он говорил, я тихонько отползал к стене, болезненно морщась при этом и не стараясь дотянуться до пистолетов или подняться на ноги – делал это затем, чтобы притупить бдительность врага (бывшего напарника). И получалось: Стеклов, рассказывая о том, как уверовал в бандитскую доктрину власти над всей вселенной, все меньше меня контролировал взглядом, и, когда я непроизвольным, сопровождаемым болезненной гримасой, жестом поправил разгрузку, он не обратил на это внимания. Все пора.
-Тебя так и так конец, Стеклов. Сдавайся – будешь жить.
-И как ты меня убьешь? Заговоришь насмерть? Не хочешь слушать – не надо. И, вообще, сам ты труп. Чуть обиженно сказал Антон Стеклов, словно школьный хулиган, которому вместо того, чтобы отдать конфеты, дали в морду.
Я вытянул перед собой правую руку в почти трогательном жесте и раскрал ладонь. Лежащий на моей правой ладони прибор в виде небольшого кружка с дыркой в центре испустил невидимый глазу инфракрасный луч, который подсветил, как я знал, в инфракрасном свете фигуру Стеклова, а потом, всего спустя четыре секунды, в помещение, где разыгрывалась эта драма, влетело пять ракет с инфракрасным наведением, которые хранились в багажнике нашей с моим бывшем напарником машине. Это было спецоружие именно для Стеклова, про которое он забыл, и которым я теперь воспользовался.
Раздался взрыв, я во время успел отвернуться и закрыться рукой. Когда гул в ушах прошел, и зрение чуть восстановилось, я посмотрел на то место, где стоял раньше мой враг – от него остались лишь две ступни, одетые в стильные черные сандалии.
Я тряхнул головой, быстро поднялся, при этом чуть поморщившись от настоящей, а не наигранной боли – скорее всего, просто сильные ушибы в области лопаток, не более, - и с сожалением сорвал со спины свой дробовик, и правда, визуально убедившись, что ему конец – он претендовал на слом. Ладно, покончу с инопланетным вторжением простыми пулями из автоматического пистолета со встроенным глушителем – пора положить конец всему этому; Стеклов был лишь временной преградой, но теперь он мертв, и пора позаботиться о Гвозде и рыжем разумном таракане, лидере пришельцев. Я обернулся в их сторону и обомлел – происходило явно что – то не то…
Рыжей пришелец больше не испускал в наше небо энергетический луч – теперь он сам весь искрился от инопланетной энергии – все его тело – голова, туловище, лапы, - как бы искрилось от бело – серой энергии, при помощи которой эти, почти мной уничтоженные жуки – пришельцы, хотели превратить нашу атмосферу в атмосферу своей планеты Нептуну; а бедный Гвоздь, в теле которого все еще был пришелец – они были сцеплены плотной, все истончающейся площадью своих тел, - пытался вырваться из его объятий и как – то избежать смерти.
Я каким – то шестым чувством понял, что сейчас нельзя стрелять, видимо боевая интуиция или что –то в этом роде: поэтому я быстро убрал пистолет в кобуру и, закрываясь рукой от света, исходящего от рыжего полутораметрового таракана, все еще левитирующего в воздухе вместе со своим носителем человеком, медленно и аккуратно пошел к этим двоим.
Пока я шел, Гвоздь пытался руками разорвать связывающую его и таракана плоть: они были соединены где – то в районе бока человека и бока таракана; но у него ничего не получалось – словно связь была настолько прочной, что ее надо было разрезать лазером, а не разрывать руками. Эта жуткая левитирующая парочка словно загипнотизировала меня, привлекла к себе и я, в принципе, не зал что делать – но делать что –то определено нужно, ведь из этого рыжего (который сейчас стал уже не рыжим, а почти белым, сверкающим, как трехсотватная лампочка) таракана сейчас вырвется колоссальный заряд энергии, которую он больше не направляет в атмосферу, а она вся ушла в него – выстрели я сейчас – а я не промахнусь! – то меня, Гвоздя, пилота стрекозы и, возможно, половину этого провинциального городка просто сотрет с лица Земли; а я этого не хотел – я привык спасать, а не уничтожать.
А потом все прекратилось. Жук перестал дергаться – наши глаза встретились. В этих пышущих злобой мертвых глазках таракана я не прочитал ничего хорошего лично для себя, но мне приходилось в своей жизни выдерживать взгляды и похуже, чем тот, которым наградил меня инопланетный таракан. Весь панцирь жука снова стал рыжим – видимо, энергия ушла вглубь него. Но куда именно? И что сейчас будет?
Ответом на мои немые вопросы послужило то, что рыжий полутораметровый таракан стал падать в яму в центре комнаты, утягивая за собой и человека. Гвоздь отчаянно этому сопротивлялся, хватался за край ямы и пытался хоть как – то остановить падение, но не мог: вскоре его затянуло в яму, и я явственно услышал его крик.
Вот проклятье! Главный подозреваемый по делу в госперевороте исчез в километровой яме вместе с последним живым разумным гигантским тараканом –пришельцем. Да, это было погано. Я очень осторожно подошел к краю ямы, в которую один раз уже падал, при предыдущей попытки разумных тараканов экзотеррафицировать нашу планету – в тот раз никто не обратил на это внимания из – за телепатии тараканов, но сейчас – я практически на сто процентов был в этом уверен! – на это место направлены с десяток – другой спутников и, возможно, кто – то даже сейчас снимает все происходящее на телефон, чтобы выложить потом в сеть и стать звездой на час.
Я оказался на краю ямы и аккуратно – чтобы не полетесь вниз, - заглянул в нее, и понял, что мне пора убираться отсюда.
Из глубины черного массива тьмы на поверхность поднималось чудовище. Из глубины тьмы восставал Архижук.














































Глава 33. Архижук.
Все здание, в котором я, пока, находился стало трястись – стены, пол, потолок, казалось, вальсируют в каком – то безумном танце, пытаясь убежать от существа, находящегося под домом, и вырывающегося на поверхность. Та дыра в центре комнаты, ведущая в туннели под городом, стала расширяться, и края ее стали падать вниз; какой – то непонятный, черный обрубок толи дерева, толи металла выскользнул из все увеличившейся дыры на краткую секунду, но на сетчатке моего глаза это словно сделало вечный слепок, который я запомнил навсегда – такого лучше никому не видеть (за исключением Стеклова, пожалуй – этому бойцу я желал вечного ада), и я оказался один на один с этим. Нет, пронеслось в мозгу, ты не один – пилот вертолета тебя отсюда вывезет: надо лишь выбраться из здания, пока оно не рухнуло. И я побежал.
Я еще успел увидеть как в комнату снова вырвалось из – под пола что –то черное с непонятными острозаточенными – как мне показалось, – толи клинками, толи уступами, а потом я завернул за угол и видение исчезло, но здание стало трястись еще сильнее, словно этот процесс – его тряски – ускорили. Проход передо мной завалило и мне пришлось свернуть в узкую боковую нишу, в конце которой я увидел лестницу. Насекомые под моими ногами, как мне показалось, тоже пытались эвакуироваться, чтобы не оказаться погребенными под стенами рухнувшего пятиэтажного дома. Лестница! Я ведь верно – стрекоза может эвакуировать меня и с крыши – а, если, я не найду лаза на крышу, то просто разворочу взрывпакетом потолок и выберусь наружу; пресловутое мышление спецназовца наконец – то снова заработала – я вижу в этой ситуации не смотря ни на что.
Я включил рацию и спросил пилота:
-Прием, Гусь.
Статические помехи, потом:
-Био! Био! Что происходит? Тут…
-Эвакуация. Срочная эвакуация через крышу. Жди меня над зданием. Понял?
-Понял. Эвакуация. Крыша.
-До встречи.
Я выключил рацию и ломанулся вверх по лестнице. На секунду возникло неприятное чувство, что количество лестничных пролетов до крыши растет вместе с пройденными, а не убывает; потом оно исчезло. Я еще никогда так быстро не поднимался по лестнице, даже на учебных занятиях по тактическому поведению в домах, хоть я тогда и был моложе. Наконец ступеньки кончились, передо мной возникло грязное окно, в котором каким –то чудом сохранилось стекло, и через которое падал яркий, солнечный день. Да, я здесь борюсь за свою жизнь, а Солнце светит во всю, и в двадцати километрах от этого места, люди, возможно, купаются и загорают и даже не знают и не догадываются о том, что их миру очень скоро может наступить конец. По крайней мере, для меня наступит конец, если я н покину это здание.
Я быстро подтащил к центру комнату какой –то стол, быстро стал на него, дотянулся до потолка и установил там взрывпакет; потом спрыгнул со стола в самый дальний угол и взорвал компактную взрывчатку. Часть потолка упала, пыль и грохот лишили меня на пару секунд зрения и слуха, но выход на крышу теперь появился – в комнату падал яркий, дневной свет. Я на автомате, на одних инстинктах, подбежал к пролому в потолке, залез на чудом уцелевший после взрыва стол и, прыгнул вверх, ухватился за еще горячие после взрыва края пролома и, подтянувшись, наконец, выбрался на крышу и стал осматриваться.
На мое зло, вертолет завис в полутора метрах над другим концом здания – тридцать метров смертельной дистанции. И я побежал.
Пол – крыша заброшенного пятиэтажного здания – под ногами заходил ходуном: я услышал позади себя очень неприятный звук –   словно кто –то прорвал лист писчей бумаги и сминает ее. Смотреть назад я не стал.
Стрекоза балансировала метрах в трех от рушащегося дома, и я ловко прыгнул, надеясь залететь в вертолет, как залетает в ствол граната автоматического гранатомета – быстро и легко; но крыша под ногами качнулась, меня кинуло вперед, и я полетел ниже открытой задней дверцы стрекозы, но мой Ангел – хранитель был со мной: мне удалось одной рукой уцепиться за край открытого люка. Я на секунду повис на одной руке, на одной же руке подтянулся и забрался в салон стрекозы (вот почему так важно уметь подтягиваться не только на двух руках, но и на одной – сегодня это спасло мне жизнь!), проорав пилоту:
-Взлетай!
Вертолет полетел вверх и подальше от здания, а на обломках рушащейся пятиэтажки появилась гигантская тараканья голова буро – рыжего цвета и две передние лапы этого насекомого, которые не должны быть такими большими – но это было: как мне и показалось сначала, из глубины Земли поднимался именно гигантский таракан – Архижук. Возможно, мой последний противник в этой летней битве (войне) с инопланетянами и бандитами, которую я почти в одиночку вел в июне этого 2047 – ого года от Рождества Христова. И вот сейчас Архижук дал мне возможность рассмотреть себя во всей красе.
Собственно, это был просто обычный таракан, но очень большой – почти шестьдесят метров в высоту и пятнадцать в ширину; его мерзкие лапки с зацепками ловко рассекали воздух, пытаясь нас сбить, но, благодаря мастерству пилота, мы уцелели. Здание, из которого выбрался Архижук, было полностью разрушено – это чудовище обладало такой силищей, что смогло одно разворотить в ноль целое пятиэтажное строение, сколько же еще бед и горя причинит этот пришелец, пока я его не остановлю? И тут мне что – то ударило в голову – вопрос, импульс, толчок или нечто подобное: почему этот гигантский таракан не двигается, а лишь стоит, задрав свою голову с горящими зеленым глазами, и яростно смотрит на нашу стрекозу?
-Почему он не двигается? Услышал я в наушнике голос пилота: в то время я стоял у открытой дверцы заднего люка боевого вертолета и смотрел вниз на Архижука, которого мне вскорости предстоит уничтожить – в голове зарождался дикий по своей наглости и простоте план, настолько рискованный, что даже планировщик отдела специальных операций Главного разведывательного управления России отверг бы его, но я из другого ведомства, и у меня есть кое – что, чего возможно, нет ни у одного человека на планете – энергетическая броня. Но почему этот жук не двигается? И тут я понял.
Из – под обломков пятиэтажки вырывалось странное зеленоватое сияние, которое поднималось по задним лапам Архижука, на которых он стоял, и доходило ему почти до середины пуза – по всей видимости, эта сила (Вита – жизненная сила Земли) как – то удерживало это чудовище от того, чтобы начать разрушать город; но на сколь долго ее хватит я не знал – вполне возможно, это чудовище сейчас брякнется на все свои лапы и побежит к монгольской границе, и ищи его потом. Кстати, если Архижук – это лидер инопланетян, тот самый таракан коричневого цвета, не очень высокий – а то, скорее всего, он сейчас был бы высотой метров сто! – хороший телепат и лидер пришельцев, это понятно, но где тогда Гвоздь? Его завалило обломками здания, он упал на дно километрового туннеля и разбился насмерть или?.. А вот это или мне говорить не хотелось: я допускал такую возможность, что лидер бандитов, этот преступный элемент, сейчас внутри Архижука. Да, незавидная судьба!
-Поднимись на два километра прямо над жуком. Скомандовал я пилоту.
-Есть. Вертолет стал набирать высоту. Какое – то время спустя: Высота два километра, мы прямо над ним. Командир, вы сейчас сбросите на него бомбу, да или что – то подобное?
-Что – то подобное сброшу – лучше бомбы. И запомни то, что сейчас произойдет, ты не видел. Понял?
-Молчу в тряпочку, Био.
Но я знал, что он наблюдает за мной через камеру в салоне стрекозы – но мне было наплевать: пора было задействовать энергетическую броню. И я начал.
Я закрыл глаза, мысленно коснулся энергетического шары инопланетной брони, затаившегося у меня в солнечном сплетении и повелел этим сгусткам бело – серой энергии – инопланетной, неземной, - вырваться наружу. Когда я открыл глаза, все мое тело покрывала энергетическая броня, на голове, поверх каски и маски была маска из энергии, а глаза, как я знал, горели красным.
-Круто! Не удержался пилот.
-И знаешь что самое крутое во всем этом, Гусь?
-То, что ты – крутой Биовоин из будущего в энергетической броне, как в японских комиксах?
Я отрицательно покачал головой – я знал, что он увидит этот жест; потом сказал:
-Нет, самое прикольное – что у меня сегодня день рождение.
С этими словами я выпрыгнул из вертолета.

***
Ощущение свободного падения – это как проживать жизнь на максимум и не знать, будет ли внизу батут или острые камни, умрешь ты или будешь жить. В моем случае меня ждал внизу шестидесятиметровый жук, которого я должен прикончить. Нет, я не хотел пробивать его насквозь и таким образом уничтожить этого нептунианского таракана – план состоял в другом: мне нужно было попасть внутрь этого жука и уничтожить его изнутри – только это давало гарантию победы. Да, этого гигантского разумного живого (пока) таракана можно убить и по – другому: например, подлететь близко на вертолете, спрыгнуть прямо на панцирь и, взорвав хитиновую броню, попасть внутрь или взорвать ракетой из космоса или пустить лазерное оружие на это чудо природы, которое расфитилит его на мелкие кусочки; но мне нужно было воспользоваться именно этим шансом – мне нужно было до конца воспользоваться энергетической броней. Я решительно понимал, что в финальном отчете своему начальству мне придется упомянуть обо всем произошедшем за этот неполый месяц, и о броне – как я ее получил – в том числе. Но это было лишь верхом айсберга – когда все закончиться (мысленно я добавил «в нашу пользу», в пользу людей), то полеты будут разбирать еще долго – в этом городе еще очень долго будет вестись следствие и приводится людей к ответственности: ведь крайне редко бывает одновременно и попытка государственного переворота и попытка инопланетного вторжения! Но как бы оно там не было, мне осталось решить все одну единственную проблему – мне надо убить Архижука.
Моя надежда состояла еще и в том, что в тот раз когда мы с ныне покойным моим напарником Стекловым свалились в километровую пропасть, то перед самым расшибанием об землю, наше падение остановилось, и мы приземлились практически невредимыми – и я дико надеялся, что это сработает и сейчас: я мягко прилунюсь на панцирь гигантского таракана, взорву его в удобном месте взрывчаткой и попаду внутрь этого чудовища, а там дело за малым – надо всего лишь найти сердце…(Кстати, мои слова пилоту были чистой правдой – сегодня был мой день рождения; надеюсь, Катя меня поздравит, и еще надеюсь, что она сегодня осталась по моему совету дома.)
Архижук приблизился – я падал головой вниз, вытянув руки по бокам, - а падение лишь ускорилось; прошла половина дистанции. Я еще более ускорился. Полкилометра. Двести метров. Скорость была такой, что я уподобился околоземной баллистической ракете, которую сбрасывают на мирный город – это было хорошо, но в мои планы не входило – я не замедлялся, антигравитационного эффекта не возникало. Вот уже грудь Архижука – я старался попасть именно туда, поближе к сердцу – прямо передо мной – секунда и все, неизбежное столкновение…
В инстинктивном жесте я вытянул перед собой руки сжатые в кулаки и мысленно распрощался с жизнью. Конец, финал – завершение жизни. В голове принеслась злая мысль: «надеюсь, ты получишь максимальный урон, нехороший жук». Все, скоро удар.
Глаза я не закрыл чисто из принципа и, когда до Архижука оставалось метров пять – секунда лета – зеленоватая вспышка появилась перед моим лицом и вытянутыми руками; я почувствовал, что какая – то сила словно обволокла мое тело и замедлила падение – я плавно и мягко приземлился на грудь гигантского таракана. Чудо! Слава Богу!
Больше не раздумывая о природе этой помощи извне – потому что, я этого не делал: меня спасла какая – то сила (Бог?) и я должен завершить миссию, - я быстро установил взрывпакет на коричневый хитин и, чуть откатившись в сторону, чтобы меня не сбросило с моей цели взрывом, активировал взрыватель, открывая себе доступ внутрь Архижука. Взрыв, во все стороны летит какая – то белая жидкость по консистенции похожая на обойный клей и такая мерзкая, что я понимаю – это кровь таракана – пришельца. Поглядев на открывшийся неровный проем в шкуре насекомого, я вздохнул и прыгнул в него.
Мои руки уперлись во что – то склизкое и двигающееся – расширяющийся и сужающийся, - по которому я стал скользить вниз. Кругом была тьма, но энергетическая маска позволяла видеть тепло – и я хорошо видел перед собой большой мешок, который трепыхался, и за который я держался, соскальзывая вниз. Передо мной было легкое насекомого; я быстро достал нож, и, примерившись, вонзил его в легкое Архижука. Раздался крик, я быстро покатился вниз, распарывая ножом легкое, и, преодолев таким образом метров пятнадцать, вступил ногами на колыхающуюся плевру – пленку, отделяющую легкие от желудка и кишечника. Да, я был на месте – сердце этого гигантского разумного насекомого (врага) висело прямо надо мной на высоте метров десять от меня: это было обычное сердце, которое заходилось в жутких конвульсиях, и его ритм был просто сумасшедшим – оно билось так быстро, что я подумал, а не умрет ли Архижук от инфаркта?! И тут я услышал голос.
-Помогите…
Слабый и тонкий, но человеческий голос. Сначала я подумал, что это Архижук посылает в мою голову телепатические сигналы – я уже навидался телепатии на всю оставшуюся жизнь за этот неполный июнь, - но звук был реален и этот голос, призывающий помощь, тоже был реален. Но кто здесь? Вот же!.. Это Гвоздь!
Быстро достав осветительный пиропатрон, я зажег его и в отблесках красноватого света, увидел, что у самого вспоротого мной легкое Архижука, в стену вмурована человеческая фигура; эта фигура была покрыта белыми слизистыми полосками, которые надежно держали ее привязанной к стенке, но освободить пленника гигантского пришельца – его прошлого носителя, - не было для меня проблемой. Я быстро прошел к фигуре Гвоздя – это был он – я узнал лицо! – и зажгя по пути еще один пиропатрон, я ловкими движениями ножа, зажатого в правой руке, вызволил человека из плена пришельца, и криминальный лидер Гвоздь упал к моим ногам.
Он пытался что – то сказать, но не мог – толи шок, толи попавшие в рот кровь и слизь гигантского таракана, в желудке которого он был погребен, не давали бандиту сделать это; но я и так знал, что он хотел сказать, т.к. это было очевидно. Экзотеррафикации планеты не будет – Архижук потратил всю инопланетную энергию на то, чтобы увеличиться в размерах – возможно, допустил какую –то ошибку,- и все, что осталось от грозной армии пришельцев – один гигантский таракан, сердце которого я сейчас взорву, и при смерти которого погибнет лишь душа пришельца, а сильного взрыва не будет. Я отвернулся от Гвоздя и пошел к сердцу, которое в сполохах догорающих пиропатронов казалось бело – красным, намереваясь и присматриваясь как лучше взорвать его и как лучше установить на нем взрывпакет; про план отхода я тоже не забыл, но что делать с Гвоздем я пока не решил – время покажет.
Я почувствовал сильный укол в области левой почки и моментально развернулся: за моей спиной, сжимая в руках заточку, стоял во всей красе спасенный мной преступный лидер по кличке Гвоздь, который пырнул меня заточкой в область левой почки, и, если бы не энергетическая броня – он попал прямо в незащищенную область, в слабину бронежилета, - я бы сейчас умер. Быстро схватив его за руку, я резким движением сломал ему правое запасться, а потом в легкую наподдал ему головой в переносицу, сломав нос и откинув его на пол, на колышущуюся плевру. Именно в этот момент я принял окончательное решение, не убивать криминального лидера, а оставить его в живых – более того, даже не только оставить его в живых, но и спасти из утробы Архижука, т.к. кто – то должен ответить за то безобразие, что натворили эти блатные элементы в городке, находящемся под моей защитой. Но спасение Гвоздя будет чуть позже – сейчас мне нужно убить Архижука. Мне не хотелось  озвучивать эти мысли вслух, но я надеялся, что его смерть будет болезненной и страшной.
Я достал из – под разгрузки портативный тросомет и стравил немного – метров двадцать – веревки от общего количества находящейся в нем; тросомет очень удобный приор и сейчас он мне просто необходим – в т.ч. и как средство эвакуации; потом я соорудил сложную петлю из прочной капроновой веревки и, прикрепив к ней всю свою взрывчатку за исключением двух взрывпакетов, набросил петлю с бомбой на колышущееся надо мной сердце огромного насекомого, предварительно установив таймер на две минуту. Потом подошел к боку Архижука и установил там два взрывпакета, активировал, пробив выход на свободу из тела обреченного гигантского разумного таракана – пришельца; повернулся к Гвоздю, скомандовал:
-Живо ко мне, если хочешь жить!
Тот быстро поднялся с земли – с плевры – и подбежал ко мне, баюкая сломанную руку. Но как – то он очень уж ее усердно баюкал, поэтому я обыскал его: нашел две заточки и бритву. Выкинув все это и погрозив бандиту кулаком, быстро обвязал его по поясу веревкой, подтолкнул к проему, где до земли было метров сорок – а погода стояла хорошая: жаркая, солнечная, как и всегда бывает после дождя и пережитых страхов, - сам достал тросомет и выстрелил им в виднеющееся вдалеке футбольное поле, которое сейчас было пусто, а, когда веревка вонзилась в землю на футбольном поле, поднял тросомет и закрепил его над собой – держался прочно; все, пора эвакуироваться.
Привязав Гвоздя к себе за пояс, я чуть подтолкнул его – последний, поняв, что я не собираюсь его убивать,  а напротив, спасть, не сопротивлялся, - а потом схватился за ручки тросомета и мы покатились вниз. Четыре секунды безумного падения и механизм тросомета стал замедлять наше падение, чтобы мы не разбились в лепешку; на высоте двух метров от земли, я развязал веревку, удерживающею криминального лидера, ответственного за госпереворот и ходящего в друзьях у пришельцах, и он рухнул на землю. А я, подкрутив нужный рычаг тросомета, лениво спустился на землю. Все, мы были спасены – теперь осталось понаблюдать за смертью Архижука.
Бомба внутри гигантского разумного таракана взорвалась, он чуть поколебался, шатнулся и упал вниз – огромная махина с четыре высотных здания и шириной в одно пятиэтажное, рухнула на землю. Та сила, в виде зеленого свечения, что удерживала чудовище и не дала ему скрыться, засияла ярче и охватила все тело убитого пришельца; и я понял почему – эта сила, жизненная сила планеты Земля, Вита, хотела заполучить душу пришельца. И она это сделала. Как только душа разумного таракана в виде его белого, призрачного двойника стала покидать тело, то ее всю обволокло зленым сиянием и потянуло вниз, в недра Земли. Душа Архижука сопротивлялась, пыталась вырваться, но все было тщетно – вскоре белый призрачный Архижук был поглощен и втянут вглубь голубой планеты; Вита забрала свое. И смотря на это, я понял, что и мне надо встретиться с Витой – я выполнил свою миссию по предотвращению сначала государственного переворота, а потом по предотвращению превращения атмосферы Земли в непригодную для человека, экзотеррафикацию, и теперь должен кое – что вернуть Вите – жизненной силе планеты Земля – мою энергетическую броню.
Настала пора отдать силу.




Глава 34. Отдать силу.
Футбольное поле, на которое мы с Гвоздем приземлились (он неудачно – по  моей воле, а я – удачно), было покрыто зеленой травой; было жарко, дул легкий ветерок; трава стала колыхаться, расти, ветер усилился – и тут я понял: это не трава растет, а от земли исходит зеленое свечение – это пришла Вита, жизненная сила планеты Земля – та самая сила, что дала мне на время – как я теперь понял, - энергетическую броню. Дала именно мне: хоть мы оба со Стекловым попали в инопланетный энергетический луч, но смелости бороться с гигантскими разумными тараканами нашлось только у меня – мой ныне покойный напарник Антон Стеклов чуть запахло жаренными тут же перешел на строну врага – а как было бы легко победить эту инопланетную мерзость – разумных тараканов с Нептуна – вдвоем, объединенными усилиями! А, что теперь об это говорить, только душу травить…Итак, Вита пришла, чтобы я вернул – отдал – силу; и я был не против этого: ведь ничего нет приятного носить в собственном организме инопланетную энергию. Да, были и плюсы – я стал сильнее, мое тело покрывала энергетическая броня, сопротивляющееся воздействиям покруче и получше чем бронежилет, я мог видеть в темноте и даже разделять разумного таракана с его носителем; но это было в прошлом – а сейчас наступил мир – земля успокоилась от войны – и пора заканчивать с этими энергетическими штучками, а то станешь штатной единицей спецназа со сверх способностями – нет, на меня точно хватит!
Зеленое свечение достигло моих бедер – краем глаза я заметил, что Гвоздь – тот самый бандит, что был по уши впутан и в бандитские дела и в инопланетные, - замер от страха: сидел на корточках и таращился на появляющуюся Виту – видимо, они были врагами, ращ он так отреагировал: все же он пытался, практически, уничтожить голубую планету, превратив ее во второй Нептун; но потом я понял, что ему просто страшно. Когда свечение достигло моей груди, меня чуть приподняло в воздух и так держало, к моим рукам, ногам и солнечному сплетению потянулись полоски зеленого, приятного для глаза света, которые проникли в мое тело без боли, наполняя его теплом, а потом из моих рук, ног и солнечного сплетения стала выходить бело – серая с черными вкрапинами энергия – это была Прана, жизненная сила планеты Нептуна, которая сейчас, по всей видимости, будет полностью уничтожена. Нет ничего страшнее, чем вечное забвение, абсолютная аннигиляция. Но это уже были не мои дела – энергетическая броня покинула мое тело и я осторожно был опущен на землю – ровную и мягкую и какую – то родную что ли – было ощущение, что я вернулся домой.
Зеленое свечение с вытянутой из моего тела бело – серой энергетической броней постепенно исчезло, но ощущение, что я дома и абсолютно на своем месте осталось, и я также понял, что если захочу смогу вернуть его в любую минуту своей жизни – это был своего рода подарок от Виты, жизненной силы планеты Земля, как награда за спасение целой планеты, целого мира; но я также знал, что, если бы мне понадобилась бы поддержка именно от Виты без всяких инопланетных вторжений, то эта сила помогла бы – я был на сто процентов в этом уверен. Любит она нас – планета любит людей, живущих на ней.
Но пора было возвращаться в реальный мир: мне нужно отконвоировать преступного элемента Гвоздя в тюрьму, как – то решить вопрос со сдохшим Архижуком – как –то сохранить его тело для ученых, которые очень им заинтересуются; плюс ко всему этому сегодня, до наступления полуночи я должен был съесть тортик – мой день рождения никто не отменял и еще…
-Сержант? Био, вы в порядке? Голос прозвучал неожиданно и явно не принадлежал Гвоздю – я посмотрел на его источник.
Вокруг нас с Гвоздем рассредоточилась цепочка из пяти вооруженных автоматами Калашникова того типа, что я потерял, бойцов в масках и касках; один из них – видимо офицер – назвал мой позывной и спросил о самочувствии. О, да! Наконец – то пришла помощь, но все же надо удостовериться; я спросил:
-Откуда вы парни?
Офицер сказал:
-Спецназ ФСБ. Альфа.
Ничто так не звучало для моих ушей радостней, как это слово. Альфа, антитеррористический спецназ. Я с трудом поднялся: без энергетической брони мое тело было тяжелым и дебелым, отбитая почка, ушиб ребер и растянутое левое плечо – которое я растянул, транспортируя Гвоздя из утробы гигантского насекомого – болели; я понял, что опять нахожусь на грани физического истощения, как в начале этой истории – но только сейчас все завершено.
-Этот человек. Я указал рукой на Гвоздя, который баюкал свою сломанную мной руку. Организовала государственный переворот. Задержите и отконвоируйте его в тюрьму. Будет сопротивляться, сломайте вторую клешню. Я вот с этим безобразием. Я указал жестом на труп Архижука. Тоже надо что – то делать – надо как – то его охладить: поставить полог из термоткани и занести внутрь много холодильников или что – то в этом роде: этот таракан потом понадобиться ученым.
-Хорошо, Био. Кивнул мне офицер, а потом спросил: Зеленое свечение больше не появиться? Это радиация была?
-Нет, свечение больше не появится.
Я хотел сказать, что это была не радиация, но в это время зазвонил мой телефон. Катя. Со словами «личный звонок», я отошел от офицера и ответил Кате Федотовой.
-С днем рождения, дорогой! Счастья, здоровья и чего еше там желают!
Ее голос звучал странно – смесь обиды и коварства: я чувствовал, она скрываете сильные эмоциональные переживания, толи готова расплакаться, толи рассмеяться истерическим смехом. Женщины! Хорошо, что я определился относительно этой персоны – я твердо намеривался взять Катю Федотову в жену; поэтому я ответил, вызывая разговор на правду – подобно могучему пловцу, метающему свое тело в шторм на скалы и надеющемуся при этом выжить:
-Ты ведь не выходила из дома сегодня, как я сказал?
-Нет, не выходила, товарищ майор.
-Да какой я майор – так, обычный сержант, почти солдат (и тут почему –то, когда я назвал любимой девушки свое звание в моей голове впервые появилась мысль, что если все будет хорошо, то, вполне возможно, к новому, 47- ому году я будут уже старшим сержантом; кто знает).
-И работаешь в конторе с вывеской из трех букв?
Я немного помолчал, потом сказал:
-Да ведь все вывески такие: ФБР, ЦРУ, ГРУ…
-И ФСБ?!
-Да, и ФСБ.
Теперь помолчала она.
-Ты хоть правда по образованию учитель биологии или это была легенда?
-Катя, да ты что, какая легенда? Я правда закончил биофак МГУ, но последние два курса уже заочно – я ушел служить в армию, в спецназ, а потом попал в антитеррористический спецназ, в элитное подразделение. В Плечо. (Я впервые произнес это слова без омерзения, а с гордостью – сеть спящих агентов себя, наконец – то оправдала – все же бойцы прошлого понимали ценность долгосрочной стратегии!) И не было никакой легенды – мой напарник перешел на строну врага, и мне пришлось действовать в одиночку. Вот так.
-А тот случай в подворотне, что это было? Спросила девушка.
-Мы тогда были в смертельной опасности – я рад, что мы оба выжили. Просто забудь это как страшный сон.
-Будем считать, что это и вправду был сон. Нашла хорошего парня – без явных проблем, красивого, со стабильной зарплатой, а он оказался – секретным агентом. Что это за шум?
Кругом и правда стало шумно – это прилунялась моя стрекоза, чтобы отвести меня в город: мне придется исписать тонны бумаг перед тем, как смогу поспать и залечить свои раны, ни одна из которых не была фатальной; но я все же надеялся попасть сегодня к Кате Федотовой (надеюсь, ей понравится моя фамилия) и встретить свой день рождения вместе с любимой.
-Это за мной. Транспорт. Если мне удастся вырваться, то я обязательно к тебе загляну. За подарком.
-Ладно, голос девушки смягчился – видимо она чуть оттаяла. Главное, чтобы ты за своими делами не пропустил чудесное лето, которое можно очень хорошо провести вместе.
-Вместе?
-Да, вместе.
-Хорошо. Мне правда пора, Екатерина…
-Тогда пока.
-Пока.
Я повесил трубку.
Катя Федотова оказалась права – увидеться с ней по настоящему у нас получилось только в сентября.



































Эпилог. Осень вдвоем.
Я стоял недалеко от школы, где работает Катя Федотова; накрапывал мелкий осенний дождик, но было приятно – жаркое лето, наконец – то закончилось, и наступала приятная осенняя прохлада. Одет я был в форму младшего лейтенанта ФСБ, и на моей груди блестела мелкая награда – орден мужества. Наступала вторая половина сентября 2047 – ого года – история с жуками завершилась.
Как я потом узнал, мое решение сохранить Архижука для ученых было столь мудрым, что я получил личную благодарность главы одного из секретных НИИ, которые, сейчас, изучали останки этого могучего насекомого, пытаясь найти способ увеличения материи: а если они такой способ найдут, то избавят мир от голода. Отечественные ученые скрупулезно изучали гигантское насекомое, надеясь узнать многое о его природе и происхождении. Собственно, увеличение объекта и вправду может избавить землян от голода, но для этого клетки увеличиваемого объекта должны не увеличиваться,  а именно умножатся, иначе попытка накормить людей хлебом с просто увеличенными клетками, а не размножившимися будет попыткой накормить человека курочкой, напечатанной на принтере. А если гигантский разумный таракан все же именно размножал свои клетки, то это объясняет его интеллект и частично телепатию – его мозг вырос, он стал умнее, а, если его мозг вырос, то почему бы не вырастить, например, человеческое сердце или легкое или кожу – мы стоим на грани великих открытий.
Процесс по делу Гвоздя стал одним из самых громких уголовных процессов этого десятилетия. Обвиняемый, которому грозило пожизненное заключения, пытался симулировать психическую болезнь и официально через адвокатов заявил, что ФСБ его пытала – сломало руку и нос. Я был секретным свидетелем по этому делу.
Меня повысили в звании и оставили в этом городе оперативным сотрудником, но, как я догадывался, мне придется еще много времени провести в этом городе, ведь тут одних туннелей прорытых гигантским дождевым червем под городом не сосчитать! И все это надо исследовать и описать. Да, в этом городе я пробуду долго, но меня это только радовало – ведь тут живет Катя Федотова, с которой, из – за моих дел мы смогли увидится, практически, только к концу лета.
Девушка вышла из школьных ворот и пошла мне навстречу. Мы поцеловались.
-Куда пойдем? Спросила она.
-Ко мне домой. Сказал я – мне дали двухкомнатную служебную квартиру, где я сегодня приготовлю ужин и сделаю моей любимой предложение.
Мы еще раз поцеловались и пошли в строну дома под мелким охлаждающим землю осенним дождем.
Небольшой таракан, вылежавший погреться на уходящем Солнышке, смотрел на эту счастливую пару людей. Потом он пошевелил своими усиками и побежал дальше по своим тараканьим делам, а жизнь текла своим чередом.

28 июля 2025 года – 14 августа 2026 года.
Балашов.