Нас считает не людьми, а физическими лицами, и мёр

«Нас считает не людьми, а физическими лицами, и мёртвыми по закону 1899 года»
Фраза,Варфоломеева Е П вынесенная в заголовок, звучит как парадоксальный приговор — будто бюрократия придумала особый способ «обнулить» человека.
Человек в правовых документах неизбежно становится «субъектом», «стороной», «лицом».
Ответ кроется в ощущении, что в современном мире человек всё чаще сталкивается с обезличиванием. В потоке данных, реестров, ИНН, СНИЛС, цифровых профилей личность растворяется в наборе идентификаторов. Государство, банки, корпорации взаимодействуют не с «Иваном Ивановичем», а с его цифровым слепком — с набором характеристик, удобных для учёта и управления.
 Именно это порождает чувство: «Меня не видят как человека, меня видят как функцию». И в этом смысле фраза из заголовка — не буквальное описание правовой нормы, а метафора отчуждения.
Интересно, что тема обезличивания давно волновала философов и писателей.
От антиутопий Оруэлла и Замятина до экзистенциальных размышлений о «чуждости» современного мира — мысль о том, что система способна превратить человека в винтик, остаётся одной из самых болезненных. Правовая категория «физическое лицо» невольно становится символом этого процесса: она формально нейтральна, но эмоционально воспринимается как понижение статуса.
При этом правовая система не обязана быть тёплой и персональной. Её задача — обеспечить справедливость и предсказуемость для всех.
Но общество имеет право требовать, чтобы за каждой категорией помнили о человеке.
 Именно поэтому сегодня всё большее значение приобретают этические нормы, защита персональных данных, право на приватность и человеческое достоинство.
 
Таким образом, утверждение «нас считают не людьми, а физическими лицами» стоит воспринимать не как юридический факт, а как сигнал о глубинном социальном дискомфорте.