Ростовские монстры. Спецборт из Москвы

28 августа 1990 года

Ростов, СССР

В этот изначально ничем не примечательный день на аэродром 157-го отдельного Краснознамённого бомбардировочного авиаполка, вооружённого пусть и не новейшими, но вполне ещё боеспособными бомбардировщиками Су-24, прибыл спецборт из Москвы.

Из внушительного чрева трудяги Ан-12 – многие десятилетия основной «рабочей лошадки» транспортной составляющей советских ВВС – осторожно, но уверенно выкатилась знаменитая «буханка» стандартно-армейского цвета хаки.

УАЗ-452 – основной полноразмерный автофургон как армейского, так и гражданского назначения. К тому времени уже практически легендарный, ибо был и остаётся единственным полнотоннажным фургоном повышенной проходимости в Стране Советов.

Которому и полметра снежного покрова нипочём, а грузоподъёмность составляла впечатляющие 800 килограмм.  Это если официально. А неофициально и тонну возили без проблем.

На этот раз полезная нагрузка была существенно меньшей – четыре человека в повседневной военной форме советских ВВС и несколько мест груза – сумки, чемодан и даже один внушительного размера ящик.

Водитель и три пассажира были, как ни странно, старшими офицерами, причём – что ещё более странно, двое из них были женского пола (что в ВВС Советского Союза было огромной редкостью).

В высшей степени странным был ещё один примечательный факт – номера на «буханке» были гражданскими, причём не московскими, хотя прибыл УАЗ из советской столицы. А ростовскими – по месту назначения (военный аэродром находился совсем недалеко от границ Ростова-на-Дону).

Выкатившись из чрева авиатрудяги, «буханка» медленно, соблюдая все правила аэродромного движения, покатила в направлении штаба авиаполка. А в высшей степени умелые и опытные техники (полк провёл немало времени в составе ограниченного контингента советских войск в Афганистане) приступили к выгрузке основной части прибывшего груза (если судить по тоннажу).

Шестнадцати 500-килограмовых так называемых зажигательных блоков, а, на самом деле, зажигательных авиабомб, ЗБ-500. Разработанные и принятые на вооружение почти четверть века назад, они до сих пор были грозным оружием. Ибо триста кило напалма (баки были последней модификации – РТ) это вам не корова чихнула…

В соответствии с полученным от комполка приказом, блоки были немедленно перевезены на «особый склад», предназначенный для хранения секретных грузов (хотя чего может быть секретного в игрушках времён ещё Вьетнамской войны, авиатехники решительно не понимали). После чего бойцы БАО (батальона аэродромного обслуживания) немедленно выставили вокруг склада весьма впечатляющее оцепление.

К то времени Колокольцев, оставив своих спутников в «буханке», уже входил в по-армейски спартанский кабинет комполка Василия Степановича Левашова, подполковника авиации.

Комполка поднялся из-за ещё более спартанского стола, дабы поприветствовать высокого гостя… ибо не каждый день полковник из самого Генштаба прибывает в их, в общем-то Богом забытую дыру (пусть и на окраине областного центра).

Протянул руку… и замер в совершеннейшем изумлении. Так на официальном приёме в МВД коллеги смотрели на фронтовика-орденоносца, разведчика Володю Шарапова (в фильме Станислава Говорухина «Место встречи изменить нельзя»).

И было от чего – более чем. Два ордена Ленина. Два ордена Красного Знамени. Два ордена Красной Звезды. Медаль «За отвагу». И самая высокая награда Родины – Золотая звезда Героя Советского Союза.

Такое созвездие даже в Афгане было не заработать. Даже спецназу – не говоря уже об авиации (у самого комполка за год безупречной службы накопилась всего-то одна «красная звёздочка»).

Видимо, высокий гость повоевал (вид у него был самого настоящего фронтовика) очень много где. Причём совершенно непонятно, где – ибо на вид ему было не более тридцати пяти (а уже полковник!). Но очень и очень интересно – не телепортировался же он сквозь время с полей Великой Отечественной…

Полковник неожиданно рассмеялся. Расхохотался даже – причём по-юношески звонко и приветливо:

«Да, почти всё это не за Афганистан. Там я только одну «звёздочку» заработал – в смысле, Красную. И нет, мне не тридцать пять лет – хотя мне очень многие дают этот нежный возраст – а несколько больше…»

О, если бы подполковник Левашов знал, насколько больше… да и его безумная мысль насчёт «телепортации с полей» была не такой уж безумной, на самом деле.

Полковник между тем протянул руку и представился: «Кольцов. Михаил Евгеньевич…» Это не было его настоящим именем, но звучало достаточно близко к оригиналу, чтобы ему было… комфортно.

«Левашов. Василий Степанович» – представился подполковник, пожимая руку гостя. Рукопожатие полковника было совершенно обычным. Для офицера ВВС, разумеется. «Располагайтесь, пожалуйста…»

Он махнул рукой в сторону видавшего виды кресла. Причём такие виды, что он мысленно пообещал себе изловчиться и выбить наконец, из интендантов мебель поприличнее. Чтобы впредь не краснеть перед высокими гостями…

«Нет, я не умею читать мысли» – объяснил Колокольцев своё объявление. «Просто я уже давно изучил, как именно на меня реагируют незнакомые офицеры Вооружённых Сил. И потому отлично знаю, какие вопросы у них возникают…»

Вздохнул и продолжил:

«Ладно, давайте сразу к делу. А то у меня очень мало времени». С этими словами он достал из планшета (обычное лётное имущество, ничего выдающегося) лист бумаги с напечатанным на нём стандартной штабной машинкой текстом.

Протянул подполковнику: «Ознакомьтесь и подпишите…»

Левашов быстро прочитал текст (благо читать было особо нечего), вздохнул, пожал плечами… и подписал уныло-стандартное обязательство о неразглашении гостайны и о том, что в случае разглашения его ждёт… вплоть до высшей меры.

Ничего удивительного он в обязательстве не нашёл, ибо в штабе округа (а именно оттуда пришла информация о спецборте), его предупредили, что задание гостя секретное, а приказы его надлежит выполнять как будто бы они исходят лично от главкома ВВС СССР, заместителя министра обороны СССР, генерал-полковника Евгения Ивановича Шапошникова. Что, кстати, было чистой правдой.

Кольцов удовлетворённо вздохнул, вернул уже подписанное обязательство в планшет, после чего достал оттуда же тонкий пакет, запечатанный личной печатью главкома и протянул Левашову:

«Ознакомьтесь»

Подполковник сломал печать и достал из пакета снова один-единственный лист бумаги. Это был приказ главкома, от которого у него чуть глаза на лоб не полезли. Ибо он ожидал чего угодно, но только не такого…

«Не волнуйтесь, Василий Степанович» – успокаивающе произнёс полковник. «Я гарантирую Вам, что ни люди, ни даже животные не пострадают…»

Это было чистой правдой – в этом Кольцов ни секунды не сомневался. Ну, а о том, что в нашем грешном мире обитают и другие живые существа, кроме животных и людей, подполковнику авиации Левашову знать было не нужно совсем.

Кольцов достал из планшета четыре копии обязательства, положи на стол перед Левашовым и неожиданно жёстко приказал:

«На задание отправите два Су-24. Лучшие экипажи – мне нужна точность. Все четверо – пилоты и бомбардиры – должны подписать обязательство. После подписания вернёте мне. Да, и предупредите всех – спецборт никогда к вам не прибывал, меня и моих коллег здесь никогда не было и никакого задания никогда не выполнялось. Место там пустынное, так что никто ничего не заметит…»

А если вдруг и заметит, то точно болтать не будет. Ибо Колокольцев не сомневался, что место имеет в округе определённую репутацию. Зловещую.

Полковник поднялся, дав понять, что разговор окончен. Пожав подполковнику руку, Колокольцев быстрым шагом спустился на первый этаж, вышел во двор… и через считанные секунды уже сидел рядом с водителем.

«В прокуратуру» – скомандовал он.

Женщина в военной форме с погонами майора авиации (первое такое облачение в жизни Лидии Антоновны Крамер) кивнула и включила зажигание (ибо в великолепной четвёрке она была самым лучшим водилой).

«Буханка» тронулась с места. Через пару минут машина покинула военный аэродром, через десять минут он остался далеко позади, а ещё через несколько минут УАЗ повышенной проходимости свернул с дороги в некое подобие леса (Ростовская область оными как-то небогата).

Отъехав достаточно от дороги, чтобы стать невидимой для автотранспорта, «буханка» остановилась. Все трое выбрались из автофургона и по-военному быстро переоделись в гражданское. Летние рубашки, лёгкие и удобные туфли, тонкие летние брюки и хлопковые куртки, достаточно плотные и объёмные для того, чтобы скрывать личное оружие.

Три 13-зарядных Браунинга Hi-Power под патрон 9х19 мм парабеллум (по одному на каждого – минус не признававшего оружия после Первой Великой войны доктора Вернера Шварцкопфа-Блоха). По два запасных магазина к каждому. По одному запасному стволу; 9-миллиметровому Вальтеру РРК под тот же патрон (с запасным магазином). Плечевая кобура для Браунинга и поясная – для РРК.

Военную форму тщательно упаковали в чемодан, после чего вернулись в фургон. Лидия включила зажигание, «буханка» тронулась с места, выехала на трассу… и менее чем через полчаса остановилась у здания Ростовской областной прокуратуры по адресу Халтуринский переулок, дом 101.