Великие. Женский взгляд на историю. Гл. 33

 Эпоха просвещения, меценатства и увядания Речи Посполитой

Глава 33. Последняя из Вишневецких

Представь себе Старый Чарторыйск на Волыни, 13 февраля 1705 года. В доме князей Вишневецких — рода древнего, гордого своим происхождением от Гедимина, — рождается девочка, которой суждено стать последней в этой фамилии. Никто ещё не знает, что она войдёт в историю не как продолжательница знатной линии, оборвавшейся на ней, а как первая женщина-драматург на белорусских и польских землях — и что перо в её руках однажды будет значить не меньше, чем родовой герб.

Дочь оратора

Франциска Урсула росла в доме, где творчество было не роскошью, а воздухом, которым дышали. Отец, князь Януш Антоний Вишневецкий, слыл одарённым оратором и литератором, писал духовные трактаты, панегирики и религиозные песни; при его дворе в Чарторыйске держали собственную капеллу. Дядя, Михал Сервацій Вишневецкий, содержал придворный театр и, по преданию, сам пробовал перо драматурга. В такой атмосфере обучение девочки не свелось к рукоделию и молитвослову: она получила отличное домашнее образование, овладела несколькими европейскими языками, была начитана во всемирной литературе и рано начала пробовать силы в стихах.

Так, ещё не выйдя из отцовского дома, будущая хозяйка несвижского двора уже носила в себе главное наследство рода — не земли и не титул, которому предстояло угаснуть вместе с ней, а редкую для женщины той эпохи привычку мыслить пером.

Сватовство у Белого Родника

6 февраля 1725 года в Чарторыйск к князю Янушу Вишневецкому приехал свататься молодой магнат — Михаил Казимир Радзивилл, которого в семье и среди современников звали Рыбонькой. Смотрины прошли удачно, и уже 23 апреля того же года у Белого Родника сыграли свадьбу. Франциске Урсуле было двадцать лет; она покидала родовое гнездо Вишневецких, чтобы стать княгиней в одном из самых могущественных домов Великого княжества Литовского.

После венчания Михаил Казимир повёз молодую жену по своим родовым владениям — и конечным пунктом этого пути стал Несвиж, замок, которому предстояло на десятилетия сделаться главным делом её жизни.

Хозяйка разорённого Несвижа

Несвиж встретил молодую княгиню не блеском, а разрухой: замок и город ещё не оправились после разрушительных войн со Швецией, растащивших библиотеки, обескровивших казну и оставивших родовое гнездо Радзивиллов в упадке. Другая на её месте могла бы ограничиться ролью хозяйки дома при часто отлучавшемся по государственным делам муже. Франциска Урсула выбрала иное.

Она взялась восстанавливать замковую типографию, заново обставила и привела в порядок запущенную библиотеку, заказывая книги за границей. А в 1730-х годах, когда российские войска не раз наведывались в окрестности Несвижа, княгиня участвовала и в организации обороны города — том самом деле, которое веком раньше принесло славу другой героине этого цикла, Анастасии Слуцкой, хотя здесь речь шла уже не о татарской коннице, а о новых, куда более многочисленных армиях наступающего XVIII столетия.

Мужу, часто отсутствовавшему по делам государства, она писала письма в стихотворной форме — соединяя роль верной супруги с ролью поэтессы уже в самой переписке. Несвиж медленно, но верно превращался из разорённого имения в один из культурных центров всей Речи Посполитой — и главной движущей силой этого превращения была женщина, которую весь род Вишневецких оставил после себя единственной наследницей.

Но собранная по крупицам библиотека и возрождённая типография были лишь прологом
.
 Настоящее призвание Франциски Урсулы — сцена, перо и несвижский театр, которому предстояло стать первым светским профессиональным театром на белорусских землях, — было ещё впереди.

Продолжение следует…