Неизвестная война. Гл. 5

Глава 5. Город, который держался сам

Представь себе Ван — древний город на берегу одноимённого озера, центр области, где веками мирно соседствовали армяне и мусульмане, а к 1915 году сгустилась та же тревога, что и по всей Восточной Анатолии. Правит здесь Джевдет-бей, губернатор вилайета и одновременно родственник Энвера-паши, — человек, чья ненависть к местным армянам не составляет тайны ни для кого в округе.

Осада

Когда по всей Турецкой Армении разворачивается разоружение армянских солдат и первые расправы над мирным населением, ванские армяне, ожидающие неминуемого поголовного уничтожения, принимают решение, которое турецкая пропаганда позже назовёт мятежом, а по существу оно было отчаянной попыткой выжить: они берутся за оружие и готовятся оборонять собственные кварталы. Джевдет-бей стягивает к городу регулярные части и вооружённые отряды курдских ополченцев и приступает к осаде.
Силы сторон несопоставимы: у обороняющихся — несколько тысяч слабо вооружённых мужчин, женщин и стариков, у осаждающих — регулярная армия с артиллерией. Но ванские армяне держатся почти месяц, превратив свой квартал в подобие крепости — с баррикадами на улицах, тайными ходами между дворами, круговой обороной, которую организуют, по сути, гражданские люди, ещё вчера бывшие торговцами и ремесленниками. Вокруг города турецкие и курдские отряды тем временем вырезают армянские сёла — счёт идёт, по позднейшим оценкам, на сотню разорённых деревень.

Отчаянный сигнал

Руководитель ванской обороны Арам Манукян отправляет через линию фронта связных к русскому командованию с отчаянной просьбой о помощи: город осаждён, десятки окрестных сёл уничтожены, силы защитников на исходе. Известие доходит до генерала Юденича, командующего Кавказской армией, — того самого военачальника, чьё имя вскоре станет одним из главных на этом фронте.

Юденич реагирует без промедления. Пятнадцатого апреля 1915 года из Эривани в сторону Вана выступает Араратский отряд добровольцев под командованием Вардана, которому поручено, перевалив через горы, прикрыть фланги наступающих регулярных русских частей. Задача — не просто военная операция по расширению фронта, а спасательная экспедиция, гонка со временем: каждый день промедления означает новые сожжённые сёла и новые жертвы среди осаждённых.

Освобождение

К началу мая объединённые силы русской регулярной армии и армянских добровольческих дружин подходят к Вану и снимают осаду. Турецкие и курдские отряды отступают, оставляя город измождённым, но не сдавшимся защитникам. Генерал Николаев, а вслед за ним и сам Юденич утверждают Арама Манукяна губернатором освобождённого Вана — редкий для того времени случай, когда воюющая держава доверяет управление занятой территорией не собственной администрации, а представителям местного населения.

На землях, занятых русскими войсками в северо-восточной части Османской империи, возникает временное образование, получившее название Администрация Западной Армении, — попытка дать хоть какое-то подобие порядка территории, до основания перепаханной войной и резнёй. Манукян наводит в Ване элементарный порядок: пресекает мародёрство, восстанавливает работу мельниц и пекарен, налаживает снабжение хлебом для тех, кто уцелел.

Качели войны

Но военное счастье на этом участке фронта переменчиво. Турецкие войска предпринимают контрнаступление, и русским частям приходится временно оставить Ван. Манукян и его соратник Самсон Арутюнян организуют новую эвакуацию — на этот раз в Вагаршапат, вглубь российского Закавказья, спасая тех, кого только что удалось отстоять. Лишь к зиме 1915 года турецкие войска вновь отступают, и Манукян возвращается в город, чтобы возглавить его во второй раз.

Эта качель — освобождение, отступление, новое освобождение — станет закономерностью всего Кавказского фронта на протяжении следующих двух лет: судьба уцелевшего армянского населения будет напрямую зависеть от того, в чьих руках в данный момент находится конкретный клочок земли. По позднейшим оценкам исследователей, за годы войны русская армия и организованные ею потоки эвакуации спасли от гибели порядка трёхсот пятидесяти тысяч османских армян — притом что справедливости ради стоит признать: мотивы российского командования были не только гуманитарными. Военная целесообразность, стремление ослабить тыл противника и укрепить собственный фланг лояльным населением значили для штабных расчётов не меньше, чем сострадание. Но для тех, кто в буквальном смысле остался жив благодаря русским войскам, оказавшимся в нужном месте в нужный час, эти расчёты штабистов уже не имели значения.

Дальше на фронте наступает временное затишье лета 1915 года, а за ним — новая, куда более масштабная кампания, нацеленная уже не на отдельный город, а на главный оплот турецкого владычества в этом регионе — крепость Эрзерум.

Продолжение следует…