Парадоксы антимира продолжение Гл. 14

Глава 14 ФАНТСТИЧЕСКАЯ ВСТРЕЧА

Марина позвонила в 11.30. Феликс машинально взглянул на часы, как бы отдавая дань многовековой традиции, потом взял телефон.

- У телефона, - произнёс он с ленивой важностью.

- Привет! Вот и прекрасно! – бодро прозвучал Маринин голос в трубке.

- Что, прекрасно? – осторожно поинтересовался Феликс.

- Прекрасно то, что не утратил юмора.

- А должен?

Марина рассмеялась в ответ, журча, как ручеёк, а потом, как-то странно вздохнула и сказала, уже совсем серьёзно:

- Я скоро буду, дождись меня обязательно.

- Хорошо.

Феликс отвечал коротко, потому что; во-первых, он уснул поздно и всё-таки здорово надрался, и во-вторых… а во-вторых он чувствовал обиду и это было совсем несвойственно для него.  Такая чувствительность не отвечала его напористой и даже циничной натуре.

«Мнительный ты стал, Сидор!» - сказал он, мысленно обращаясь к себе, цитируя киношного атамана, из фильма его детства. Или этот фильм был из детства его родителей?  Взгляд его упал на забытую на столе рюмку и тут же пришёл ответ на причину хандры – похмельный синдром.

Он ощущал неясную тревогу, путаницу мыслей и брожение чувств. И в то же время присутствовало в душе некое смятение и обычным похмельем это не объяснить.

Но не для Марины. Она отлично понимала его состояние, более того, была к этому готова и даже имела чёткие инструкции, как действовать, когда у Феликса станет течь крыша. Разумеется, Феликс даже не подозревал об этом. Конечно, он, как продюсер, человек циничный и практичный, иллюзий на счёт устройства мира и роли женщины в нём, не питал, и всё-таки и на старуху бывает находит, что-то там….

А вот Марине он доверял. Возможно тут, сработал психологический аспект, ведь Маринка была не просто красивой женщиной, а ещё и умной. И ещё она была родом из его детства, как сказал бы психолог.

*****
Когда он открыл дверь и впустил её, то все его тревожные мысли испарились. Он ждал любовницу, а тут, вдруг, страстно захотелось увидеть в ней сестру-утешительницу. Он чувствовал, что испуган, но, ни за что бы в этом не признался, даже себе.

Марина чмокнула его в щёку, прильнув на секунду, и он почувствовал, как мгновенно улетучились три четверти его сомнений и половина терзаний.

- Как ты? – спросила она просто, но именно эта банальность и была ему необходима. Он махнул рукой.

- Выглядишь помято. Бухал, небось?

- Уснул поздно.

Он собрался провести её в комнату, но Марина сказала:

- Пойдём на кухню. Чайком угостишь, а лучше кофе.

Феликс включил чайник и достал кофе. Марина уселась за стол, пристроила сумочку.

- Я тебя слушаю, с сердечным вниманием, - сказала она, и его царапнул ледок её интонации, но она продолжила, и ледок быстро растаял. – Я подчёркиваю эту двойную позицию; внимательно – как учёный и сердечно – как близкий человек.

- Да, что рассказывать? По сути ничего конкретного, даже не знаю с чего начать…

- Так, понятно. Тогда я буду задавать вопросы, а ты постарайся расслабиться и отвечай, как можно подробнее и не скупись на эмоции. Итак, на тебя нахлынули воспоминания?

- Да, и очень яркие и какие-то… неестественные, что ли…

- Что значит, неестественные?

- Ну, непонятные, необъяснимые, как бы и не мои…

- Ты обнаружил путаницу в хронологии воспоминаний, как будто важная часть твоего недавнего опыта была отключена, а вчера, вдруг вспомнил что-то?

- Верно! – подтвердил Феликс. – Точнее, вспомнил о чём-то важном, что случилось со мной… но смутно... не до конца.

- И чем сильнее ты напрягаешься, стараясь вспомнить окончательно, тем       быстрее воспоминания ускользают, - подхватывает Марина...

- И утекают, как вода меж пальцев! – заканчивает Феликс.

Они долго смотрят друг на друга; он удивлённо, она понимающе. Потом грустная улыбка трогает её губы.

- Я тоже проходила через это, - тихо говорит Марина.

- Да? - удивляется Феликс – Положим так, но… что, чёрт побери…

- Тихо, тихо, – прерывает его Марина. – Успокойся и возьми себя в руки. Твоя паника иррациональна, и именно это вызывает беспокойство и даже страх. Надо просто успокоиться и внимательно выслушать объяснения.

- Хорошо.

- Вот и славненько! – улыбается Марина и целует его в лоб. И тут словно спадают с него последние оковы недоверия. Ему надоело лгать и притворяться, хотелось просто любить и верить. Хотелось быть собой и не играть множество чужих ролей.  Раньше он спокойно понимал и принимал непримиримый закон гламура – скрывать истинные чувства и не скупиться на лесть. Теперь всё сползало с него, как змеиная кожа.

Феликс шагнул к ней и крепко обнял, прижавшись щекой к её душистым волосам. Чувство, охватившее его, было странной смесью нежности и испуга. Сейчас ему больше всего нужно было доверие. Впервые в жизни. Просто необходимо.

Он взял её двумя руками за плечи и посмотрел прямо в глаза, как бы ожидая ответа на безмолвный вопрос сердца. Ему казалось, что он уловил этот отблеск в её глазах, отблеск надежды. Он обхватил её лицо ладонями и стал страстно целовать лоб, глаза, губы…

Уже позже она сказала ему:

- С тобой происходят важные сдвиги.

- Что за сдвиги, и почему они важные?

Он хотел добавить что-то ещё, но она прикрыла его рот ладонью.

- Поверь мне; мы не виноваты, и ты не виноват, в том, что с тобой происходит. Просто ты уже родился с такой, скажем так, конфигурацией энергетического тела. У тебя особый талант, хоть ты о нём не подозреваешь. Ты способен менять рельсы своего восприятия. Сам переводить стрелку. Без «железнодорожной» аналогии, прости, не обойтись. На самом деле, таких людей не мало. Мало тех, кто способен осозновать это. Тем более научиться самостоятельно переводить стрЕлки.

Феликс лишь, молча, кивнул. Он слушал её внимательно, но смотрел в сторону.

- Так, что ты уже сделал выбор и теперь необходимо действовать.
 
Феликс повернул голову и пристально посмотрел ей в глаза. Он не искал в них корысти или скрытого обмана. В ту секунду ничего подобного даже не могло прийти ему в голову. Он искал в них сочувствие, поддержку и… капельку любви

Марина смотрела ему в глаза влажным взглядом.  И такая ласка, и нежность струились из-под её ресниц, что он почувствовал, как повлажнели его глаза. В то же время ему стало легко и весело, словно расставание с прежним миром уже состоялось.

- Чего смеёшься? – спросила Марина.

- Да, так, - уклончиво ответил Феликс. – Пришли вдруг стандартные слова об утрате чего-то важного, скажем, большой любви, как рушится мир, и вдруг, случается чудо и приходит новая любовь и рождается новый мир… и новый хит.

- Лучше прежнего! - подхватывает Марина, смеясь. – Ты неисправимый романтик и непревзойдённый… - она замерла на секунду, -  врунишка!

Потом путанные разговоры закончились и до вечера они целовались, смеялись, пили вино и опять целовались.  А вечером она потащила его в ресторан. Потащила буквально, потому что Феликс не хотел никуда идти.

- И не возражай! – заявила она в ответ на его умоляющую гримасу. – Тебе именно сейчас надо максимально абстрагироваться от всех недавних переживаний, а места лучше ресторана, для этого нет. И Феликс был вынужден с ней согласиться. Он притворно вздохнул и поплёлся в ванну.


А на следующий день они направились к Николаю. И снова Феликс пытался возражать, но Марина была непреклонна.

- Это необходимо! – заявила она. – С тобой сейчас всё хорошо, просто отлично. Но это не повод валяться в постели.

- Твоё эмоциональное состояние само придёт в норму, - её рука неожиданно вцепилась ему в пах. – Но необходимо чуть поправить фокус.

Рука её нежно ласкала его устройство, а говорила она при этом отрешённо. Феликс ощутил себя каким-то устройством, который настраивают равнодушные и ловкие руки механика.

Казалось, что Марина мгновенно улавливает малейшие нюансы его настроения.

- О, уже надулся! – воскликнула она. – И пошутить уже нельзя. Ты же артист, Феликс Борисович, а всё принимаешь за чистую монету. Она обхватила его руками и зарылась лицом в грудь. – А на самом деле - она говорила, не поднимая лица, и поэтому голос её звучал глухо.

-  я же переживаю и волнуюсь за тебя… - Она прильнула щекой к его плечу и совсем по-детски посмотрела на него снизу-вверх. Феликс не удержался и наградил её покровительственным поцелуем в лоб.

Марина, вдруг, отстранилась. Ей пришлось даже упереться ему в грудь. Феликс уже собрался возмутиться в шутку, как увидел в её глазах весёлых чертенят и понял – его ждёт сюрприз. Пока он терялся в догадках, Маринка выдержала томительную паузу и выпалила, вытаращив глаза:

- Хочешь, увидится и поговорить с Денис?

- С кем? – опешил Феликс.

- С Денис Джоплинн, разумеется.

- Было бы неплохо, – осторожно подыгрывает Феликс. – А нет ли кого-нибудь попроще, Мерелин Монро, например.
 
- Да хоть, Мата Хари. Просто, ты ведь музыкальный продюсер, и я подумала, что тебе будет интересно. Помнишь, нашу встречу в баре «Белый блюз»? Когда я пришла, там как раз Джоплин пела.

- Так это Иван, хозяин бара любитель, да и зачем всё это?

Феликс принял правила игры, но отвечал осторожно. Он уже повидал кое-что, на грани фантастики и неизвестно ещё, сколько, её там, этой фантастики. И, всё-таки спросил:

- А зачем?

- А затем, чтобы ты понял, что нет ни прошлого, ни будущего, а есть вечное настоящее.

- И Денис там, в вечном настоящем?

- И Денис, и Демис и Джимми.  И многие другие.

- Что-то вроде рая для музыкантов? – Феликс уже откровенно стебался, но Марина оставалась серьёзной и невозмутимой.

- Это всё выдумки, которые выдумывают продюсеры, чтобы снять фильм. На деле всё по-другому. Всё реально и никакого кино. И реальность эта настолько реальна, что наша реальность по сравнению с ней болотная тина. – Она замолчала. Потом хмыкнула чему-то и добавила:

- Говорят некоторые мистики сидели в грязи, и утверждали, что именно это приводит к просветлению. Так сказать – на контрасте. Они утверждали, что видят оттуда благодать, –  она помолчала и добавила. -  Вот именно, видят… краем глаза. Этого мало. Этого ничтожно мало. Надо войти туда полностью, а не просто, пройти по краю.

- Ну, об этом сейчас трындят и некоторые учёные, не только мистики.

- Вот именно – трындят, - согласилась Марина.

На этом разговор закончился. Они уже подъезжали к дому Николая.


- Не чаял увидеть тебя так скоро, - со старомодной скукой на лице, протянул Николай.

- Это ты к чему? – сразу насторожился Феликс.

- Прекрати паясничать, Коленька, - тоном строгой училки, сказала Марина. – Феликс хочет сообщить тебе что-то важное.

- Вот как! – оживился Николай, - ужасно интересно!

Тут уже и Феликс не выдержал, щёлкнул пальцами перед носом у профессора и сказал:

- Коля, выйди из образа! – Сказал и задумался, а поможет ли? А профессор свёл напряжённый взор в кучу, взлохматил волосы и стал лихорадочно строчить в воображаемом блокноте.

- Да он накурился как слон! – заявила Марина, обличающее, – ты только посмотри на него!

- Шеф, докладываю; ганджюбас убойный.

- Уволю, козёл! Я говорю серьёзно.

- Ну, вот опять! Все говорят исключительно, серьёзно, – сокрушается Николай. – Я ведь и покуриваю иногда, чтобы разбавить всю серьёзность бытия, иначе жизнь становиться невыносимой.

- Я тебе устрою невыносимую жизнь, - прошипела Марина.

- Феликс! Скажи уже ему…

- Конечно, - вклинивается Николай. - Феликс, скажи мне, как артист, артисту! Ты анашу куришь, или предпочитаешь кокаин?

Марина длинно вздохнула, делано закатила глаза и сказала, обращаясь к Феликсу:

- Ты хоть понял, что всё это представление для тебя?

- Да, маэстро! – подхватил Николай, - как оцениваешь мою интермедию?

- На три бала, - сказал Феликс, и осторожно добавил, - с половиной.

- Спасибо, маэстро!

Марина как-то по-особому, взглянула на Феликса и спросила с усмешкой:

- Ты ведь тоже, несомненно, покуриваешь?

- Что значит, несомненно? – вскинул голову Феликс. – Ну, случается иногда в компании… да и то, далеко не в каждой.

- Ладно тебе отмазываться! – ухмыльнулся Николай. – Ты не в эфире, да и мы не пресса.

- Ты также похож на журналиста, как архиерей на кота Бегемота! – выпалил Феликс, и тут же сообразил, что острота получилась, несколько, витиеватой.

Николай слушал его, открыв рот и выпучив глаза, а когда Феликс закруглился, он с деланным восхищением проговорил:

- Старик, ну ты выдал, хотя… -  он замялся, как бы подыскивая слова. – Начал ты здорово. Разбег, толчок, полёт, но до пика не долетел, понимаешь? И спланировал как-то корявенько, булгаковщина ещё эта… да-с… ну ничего, это мы сейчас поправим. – И он полез в карман.

- Я вам поправлю! – грозно одёрнула Марина.

Феликс в очередной раз открыл рот, не зная, как реагировать на учёный совет двух докторов. Наконец он откашлялся и робко предложил:

- Может по пивку?

Марина повернулась к нему. Глаза её блестели.

- Браво! – воскликнула она. – Невозмутимость и непосредственность, вот важнейшие грани восприятия, когда сталкиваешься с откровенной глупостью.

- А ты мне нравишься, господин продюсер! – уважительно проговорил Николай. – Спокоен и невозмутим. Именно таким и должен быть навигатор бесконечности!

- Ну, хватит уже! – сказала Марина.
 
- Ну, почему же, - возразил Николай. – С поразительной лёгкостью перенести смену полюсов восприятия, и не уйти в депрессию…

- Скажи ещё, в прострацию! – язвительно вставила Марина.

- Не важно. Именно из такого теста судьба лепит колдунов, медиумов…
 
- И шаманов! – подхватывает Феликс их игру.

- Ты медиум, Феликс, и это факт, -  сказала Марина совершенно серьёзно. – Это значит, что твоё энергетическое тело может мгновенно перемещаться в пространстве и времени. И делаешь ты это виртуозно. Единственное, что мешает твоему полному раскрытию – раздвоенность твоего внимания.

- Может, перейдём к делу? – сказал Феликс.

- Ну, ну, не ершись, - ласково проговорила Марина, коснувшись его плеча. – Факт в том, что приборы показали спонтанное увеличение частот именно магического спектра. Так мы называем некоторую область подсознания. Вернее, часть этой обширной области, центр которой – тимус.

Феликс вздохнул, с деланным облегчением.

-  Вот теперь я всё понял, дорогая. Просто проснулся мой энергетический двойник, и он желает подкрепиться.

 - Будем считать, что вы со своим двойником, познакомились заочно, - вставил Николай.

- Жаль с ним нельзя выпить за знакомство.

- Во, чудак! Это ты и есть. Когда твоё время, хочешь, пей. Когда время твоего двойника, делаешь другие вещи.

- Какие, летаю что ли?

- Ну, это вообще пустяки. Зачем куда-то лететь, когда можно – раз, и…

- Хватит уже! – Марина резко, по-начальственному осадила Николая. – Пора уже к делу. Надо снять параметры и произвести коррекцию. И сравнить с прежними данными, но главное – коррекция.

- Это важно? – осторожно поинтересовался Феликс.

- Это нужно, даже необходимо, - жёстко подчеркнула Марина. И уже с мягкой иронией добавила, - какой ты чувствительный, кто бы мог подумать.

- Да ладно тебе, - проворчал Феликс – не забывай, я же музыкант.

- Не в этом дело. Хотя тут тоже задействованы струны. Так что, это тоже творчество, но творчество другого уровня.

- Звучит интригующе.

- Интрига, брат, в том, - вмешался Николай – что человеческое восприятие можно настроить как сложный и великолепный синтезатор.

- Иди уже, готовь оборудование, - осадила его Марина.

Николай исчезает, а Марина подходит к Феликсу, не сводя с него того странного, влажного взгляда, и, взяв его руки, неожиданно садится перед ним на корточки. Теперь её глаза на уровне его глаз.

- Ты чудо как хорош! – проникновенно произносит она, глядя на него. – Ты невероятно пластичен и готов принять другой мыслеобраз, как свой собственный… - Она раскрыла его ладони и прижалась к ним лицом, целуя пальцы. Её волосы упали ему на руки, как тонкое и шелковистое облако, и он застыл в истоме, совершенно не вникая в сказанное.

Она подняла лицо и, глядя ему в глаза с какой-то мольбой, сказала:

- Если я отстану в пути, ты обождёшь меня?

- Я не знаю, что происходит, - еле слышно, одними губами произнёс Феликс. Он наклонился к её лицу и близко-близко увидел её распахнутые глаза, как два тёмных озера, в глубинах которых струились красноватые сполохи. «Это всё свет неоновых джунглей», пропел он про себя, покрывая поцелуями запрокинутое лицо.


Полчаса спустя он полулежал на низко откинутом кресле, наблюдая за неторопливыми передвижениями, «профессора Ники», почему-то пришло в голову, и он вяло и самодовольно усмехнулся.

- Всё в порядке, всё чудесно, молодой человек, а иначе и быть не может. Ваше физическое состояние великолепное, - мурлыкал «профессор», возясь с проводами.

- Мы сейчас подходим к решению проблем психологического состояния? – спросил Феликс, как бы ни о чём так, чтобы попасть в русло непринуждённой беседы. Мерина рассмеялась, а Николай важно ответил:

- Психологическое состояние тоже отличное, о чём свидетельствует ваша тонкая ирония, - заметил Николай.

- Не такая она и тонкая! – возразила Марина.

- …ваша толстая ирония, - послушно поправился он. Феликс улыбнулся и сказал:

- Ну, слава богу! А я думаю, с чего это меня преследуют галлюцинации?

- Это всё от несварения желудка! – поднял палец Николай. – Пьёшь много вина и ешь много устриц. Перейдёшь на кашку с молочком, всё как рукой снимет.

- Доктор, а можно вместо каши… - начал, было, Феликс, но Николай прерывает его:

- Успокойтесь, больной! Я пропишу вам кашу с гашишом.

- Ну, хватит уже придуриваться, Ник, -  устало бросила Марина, - меру надо знать.

- Хорошо, хорошо, - быстро согласился Николай, и уже, обращаясь к Николаю. – Ну, вот, я закончил. Мы уходим, а ты не скучай, больной.

Феликс не удостоил его ответом. Он поудобней устроился в кресле, ощущая приятные прикосновения рук Марины, которые пристраивали крохотные датчики к голове и к груди, в области сердца. Затем она ловко поправила положение кресла.

- Всё, – сказала она - теперь расслабься. Можешь закрыть глаза, но это не обязательно. То, что звучит – не музыка, а тщательно подобранный набор частот, соответствующий резонансу основных органов.

Феликс слушал её негромкий голос, лёгкое посапывание, когда она возилась с датчиками, а затем спросил:

- Что ты делаешь сегодня вечером? – и глупо улыбнулся. Банальный вопрос вырвался у него сам собой. Вот так, взял и выскочил с лёгким хлопком, повиснув в воздухе бессмысленным образованием. Феликс хотел было рассмеяться, но вдруг застыл в ужасе, глядя на вполне реальное мутное облачко, качавшееся перед ним. Он закрыл на секунду глаза и когда открыл их, то уже ничего не было. Он повернул голову и обнаружил, что Марина уже вышла. И тут он понял – вся наша жизнь забита подобными пузырями навязанного тебе уродливого восприятия, искажая картину мира.

Это открытие болью отозвалось где-то в глубине его сути, и он испугался. Ему показалось, что он распадается на части… и в это время зазвучала божественная музыка, мгновенно исчезли панические мысли, унесённые струями мягкого света. Вот он уже плывёт по чудесной реке и это его река, его родная стихия.

Феликса охватил восторг. Музыка и аранжировка оркестра была неземной красоты. Ради такого события стоит жить, ведь он тоже там, в этом оркестре, с тромбоном в руках.

Сначала музыка казалась мощной волной, невидимый оркестр звучал слажено и стройно, а где-то в его глубине звучал и его тромбон. Затем партии стали приглушенными, всё более затихая, и вот оркестр уже вдалеке, как фон. И в этот фон, более похожий на радиоэфир, стали вплетаться звуки, к которым он привык, которые жили в пульсе его вен с раннего детства.   

Это звучали голоса, как и артистов соотечественников, так и зарубежных звёзд. Это были те, кто оставил след в его юном сердце, которых он буквально боготворил.

Когда зазвучал голос Денис Джоплин, он уже не удивился. Он не являлся её фанатом, но искренне уважал её безусловный талант. И услышав её голос в «волшебном эфире», он по-новому ощутил все непередаваемые обертона её голоса, скрипучие, сипящие и невыразимо прекрасные. Это было то волшебство, что привносит в музыку человеческий голос. Именно этому волшебству преданно служит и он, Феликс Рубан.

Одновременно со звуками музыки перед ним возникал ряд визуальных образов, но поначалу он не обращал на них особого внимания. Музыка Денис, её неповторимый голос проникли с самые укромные уголки его души, и он понял её суть. Суть маленькой, неказистой бунтарки, полностью отдавшей себя пению. И в это время он безумно любил Денис.

А потом он понял, что она обращается к нему. Вот так спрашивает запросто, на чисто русском языке:

 – Ты знаешь, кто я?

А потом и увидел её. Чуть растрёпанная, в тонированных очках, со всяких хиповыми фенечками на руках. Нет, скорее её голос и образ возникли одновременно.

- Да, конечно! – произнёс Феликс беззвучно, но Денис услышала его.

- Это просто здорово, – улыбнулась Денис – что ты знаешь и помнишь обо мне? Здесь это имеет большое значение.

- Где, здесь?

- На небесах, родной! – рассмеялась она с фирменной хрипотцой, а Феликс почему-то отметил глупость протекающей беседы. Он хотел спросить о чём-то важном, но в голове было пусто.

- Ну, ты не напрягайся так. Лучше скажи, тебе нравятся мои песни?

- Да, конечно! – заверил её Феликс. И тут ему страстно захотелось поведать ей обо всём; о своих метаниях и поисках, о своём творчестве. Поведать, как достала его всё попсовое окружение, их пошлость и фальшь. Всё это он тут же запальчиво выложил, тотчас испытав стыд и раскаяние.

- Фигня всё это! – небрежно отмахнулась Денис, – думаешь в рок-н-ролле по-другому? Как бы не так! Понимаешь, когда дело касается денег, больших денег… Короче, те же интриги, та же зависть… - Она замолчала, глядя в сторону. Потом повернулась к нему, и сказала, улыбаясь:

- А ты ничего. В нашей тусовке ты бы не затерялся.

- Спасибо, конечно, только я… - он замялся. – Ну, в общем, другого поля ягода. Тут Денис рассмеялась от души.

- Мне начхать, какого ты поля, зато ягодка – загляденье!

- Значит, ты меня видишь?! – спросил он, ошеломлённо.

- Как себя в зеркале! – смеётся Денис. Она наклонилась вперёд, - представляешь, вот мы с тобой общаемся, вроде как, в реальном времени, а находимся даже не в разных краях вселенной. Мы с тобой находимся в разных слоях, или полях энергии. Как тебе рок-н-ролл?

- А как ты меня видишь? – не успокаивался Феликс, представив себя бледного и опутанного проводами.

- Не волнуйся, ты выглядишь клёво, – она задумалась, ненадолго, подыскивая слова, - мы с тобой общаемся в реальном времени, но разделены в пространстве. Понимаешь? Но это пространство не нашего мира. Мы не просто на расстоянии, мы на разных диапазонах частот, каждый на своей волне.

- А как же тогда мы настроились друг на друга.

- Очень просто. Я перешла на твою волну.

- Действительно просто, - задумчиво произнёс Феликс. Тут по изображению перед ним пробежала рябь, и он увидел себя, красивого и жизнерадостного, но, как бы в зеркале. Опять раздался голос Денис, и одновременно исчезло его изображение и появилось её лицо.   

 - Представь, что мы с тобой общаемся по видеосвязи, - сказала она.

- По скайпу, машинально поправил Феликс.

- Как ты сказал? – оживилась Денис.
 
- Скайп. Способ цифровой видеосвязи. Или что-то в этом роде. Я не очень силён в технических определениях.

- Скайп. Прикольно! Значит, мы с тобой трепемся по скайпу! Ха-ха-ха.

Это новое для неё, судя по всему, словечко, развеселило Денис. – По скайпу и по кайфу! – пропела она. – Шикарный блюз может получиться… Представляешь, двое влюблённых, находятся в разных измерениях и общаются только по скайпу.

- Пусть слёзы льются виртуально, но сердце тоскует до боли реально, - пропел шутливо Феликс.

- Круто!  Ты, надеюсь, не против, если я поработаю над твоей идеей?

- Нет! Разумеется, не против! – пылко откликается Феликс.

- Спасибо, чувак! Выручил, а то я тут охреневаю  от скуки в вечной благодати.

Феликс уже намеревался, вставит и что-то от себя лично, как застыл с открытым ртом. Он забыл напрочь, о чём шла речь до этого. Он хотел, было, задать наводящий вопрос, как Денис, (её изображение) зарябило, сдвинулось, распалось на цветные пиксели.  Но голос, звучал чётко и без помех:

- Заметил помехи? – спросила она. - Это значит, что наше свидание заканчивается, – её голос стал серьёзным, – на самом деле, тут любое общение строго регламентировано. Но, надеюсь, ещё пересечёмся. - Тут она пропела – по скайпу и по кайфу,-  и пропала с экрана вместе с помехами.  А Феликс остался где-то в полумраке, или переместился обратно в кабинет, или он вообще никуда не двигался, что, скорее всего. Словом, он опять в кабинете, раскладное кресло, тихая музыка, провода

(продолжение следует)