Поезд жизни 41

Незаметно пролетел январь, а за ним и февраль, в конце которого пришли небывалые морозы. Соседские мальчишки, которые зиму не просто любили, а просто её обожали и, вернувшись домой из школы, выходили на улицу кататься на лыжах или коньках, сейчас сидели дома и ждали, когда потеплеет. Над домами в Ромашково стоял дым, столбы которого уходили прямо в небо.

Юля подбрасывала в печку березовые поленья. Их всё-таки ей привезли из города после беседы с заведующим районо, хоть она и отказалась. Наверное, начальнику было дано указание отчитаться об оказанной помощи. Поэтому и привезли ей в один из дней целый прицеп колотых дров.

Маленький Стёпа спал, свернувшись калачиком, обняв плюшевого мишку, а Юля сидела за столом, собираясь написать весточку мужу. Но сначала взяла письмо от него самого и в который раз начала перечитывать.

Фёдор писал, что у него всё хорошо. Товарищи по несчастью хорошие. Вместе они работают, а по вечерам перечитывают письма от родных.

"Одно плохо, писал Фёдор, что не могу вас со Степкой крепко обнять, а очень бы этого хотелось. Ты спрашивала, Юленька, не замерзаю ли я. От чистого сердца скажу: меня любовь греет, которую я к тебе и к сыну нашему ношу. Она в лютый мороз спасает и силы придаёт. Берегите себя, мои родные. Ваш Фёдор".

Юля написала обо всех новостях в Ромашково, упомянув, что председатель при встрече всякий раз даёт надежду, говорит, что скоро всё изменится. Но когда Курдычёв проколется, только одному Богу известно. Если до весны ничего не изменится, Юля обязательно приедет на Полесье, чтобы увидеться. Фёдор просил не отправляться в дорогу зимой, и Юля ждала, когда же наступят тёплые деньки.

А они пришли в начале марта, как раз к Международному женскому дню. Мороз отступил, снег стал рыхлым, и ребятня лепила снеговиков. Стояли они вдоль дороги и таяли, напоминая, что календарная зима уже закончилась, а значит, нужно уступить дорогу долгожданной весне.

Юля шла из школы в садик за Степой. Находились оба здания в одном дворе. Возле забора стоял Александр Григорьевич. Его вид говорил о том, что он поджидал её, Юлю.

- Я так и знал, Юля, что ты сейчас выйдешь и отправишься за сыном. Но погоди, нам поговорить надо. У меня новости хорошие для тебя, точнее, для всех нас.

- Боюсь спрашивать, Александр Григорьевич, но раз вы меня ждете, значит, дело сдвинулось...

- Так точно! - отрапортовал председатель. - Ты не представляешь, как я рад, ведь вину свою чувствую. Можно сказать, что сделать так, чтобы справедливость восторжествовала, было делом моей чести. В общем, попался Курдычёв. Как говорится, попался волк на своей добыче.

- Только бы он не отвертелся и в этот раз. Знаете, Александр Григорьевич, я поняла одно: нашей местной власти всё нипочём до тех пор, пока не "прижмут" сверху.

- Поэтому мы с моим товарищем, Юленька, привлекли Народный контроль, а это дело серьёзные. Так что могу с уверенностью заявить: в этот раз Курдычёву не отвертеться! Расскажу тебе вкратце. Он ведь несколько поставок сделал честно. Какой лес получил, такой и привёз. Но потом желание нажиться взяло верх. Снова в одну из деревень привёз партию некачественного леса. Думал, что в глубинке и таким бревнам рады будут. Как позже стало известно: ни одного бревна с клеймом не было. Привезли в деревню сырой сучковатый лес, который явно срубили браконьерским способом. А качественные бревна "налево" ушли. Куда именно, я не знаю, но это и не моё дело. С этим пусть милиция разбирается.

- Александр Григорьевич, я так боюсь, что среди людей в погонах у снабженца найдутся "свои". Боюсь, что они прикроют его, снова обвинив невиновного, - взволнованно произнесла Юля.

- Поэтому мой товарищ из области задействовал Областной Комитет Народного Контроля Белорусской ССР. И здесь Курдычёв при всём своём желании ничего не сможет сделать, сколько бы ни старался. А ещё против него свидетельствовать Гришка Мокрый будет. Дело вести, надеюсь, будет не Хмырёв. Это он пропустил мимо ушей Гришкино признание о подкупе "Агдамом". Дали Мокрому вина, а он и рад стараться. Но теперь против Курдычёва даст показания.

- А если нет? От него ведь не знаешь, чего ожидать, - не совсем верила Юля.

- Даст, как миленький всё расскажет, у нас с ним уговор. А если нет, то... - замялся председатель. - Но об этом тебе не нужно знать, Юленька. Ты ступай за Степаном, и оба ждите возвращения своего мужа и отца. Надеюсь, что расследование не затянется. В любом случае: к лету Фёдор вернется!

... Прошло ещё три недели - и Юля узнала от председателя ещё одну новость: дело передано в суд.

- Значит, Фёдор вернётся не летом, а весной, так ведь? - с надеждой спросила она.

- Курдычёв на допросе дал признательные показания. И Гришкино признание о попытке запутать следствие принято во внимание. Теперь этот жук не отвертится. А вместе с ним ответят и те, кто ему помогал. По крайней мере, я очень на это надеюсь! Будем ждать возвращение нашего Фёдора!

... Новость о том, что Юлин муж очень скоро вернется домой, разлетелась по Ромашково. Сам председатель сказал об этом рабочим, а они обсуждали радостную весть с соседями. Все были едины во мнении: справедливость должна восторжествовать очень скоро.

Юля выходила с сынишкой на улицу каждый вечер после работы. Так надеялась она, что вот-вот увидит, как её Фёдор шагает по этой дороге, но пока его не было... И Юля показывала своему любимому Стёпушке проталины и почки на деревьях. Вместе они наблюдали за вернувшимися из теплых стран грачами.

В субботу в деревню приехала Олеся. Вместе со своей Оленькой она тоже вышла на улицу. Водила дочь за ручку, боялась, что маленькая Оля может в любой момент упасть.

Юля встретилась с бывшей подругой на улице. Олеся сама подошла к ней и начала разговор:

- Я смотрю, что ты вся светишься. Мама моя сказала: Фёдора должны отпустить? Это правда?

- Да! Осталось совсем немного - и наш папа вернётся! - с высоко поднятой головой ответила Юля. - Правда, Стёпушка?

- Папа, мой папа, - ответил Стёпа. А Олеся состроила недовольную мину. Выглядела она плохо. Круги под глазами говорили о том, что Олеся или не высыпается, или много плачет.

- Вот смотрю я на тебя и понять не могу: почему у тебя всё идёт как по маслу? И ребенка ты смогла отстоять, и муж любящий скоро вернется, и сама вся светишься. Почему одним всё легко достаётся, а другим, таким, как я, всё "вырывать" приходится? Где справедливость? Почему одним всё, а другим ничего? Может, ты секрет какой-то знаешь? Если так, то поделись со мной, - не скрывая своей зависти и злости, сказала Олеся.

Юля сразу не ответила. Посмотрела на бывшую подругу с жалостью. Да и что было той объяснять, если она ничего не поняла сама. Но всё-таки Юля сказала:

- Счастье, Олеся, нельзя выиграть в лотерею и купить в магазине тоже нельзя. Но самое главное - украсть счастье не получится. Его самим создавать надо, понимаешь? Самим, а вместо нас этого никто не сделает.

- Ты говоришь "украсть", значит, до сих пор злишься на меня? - усмехнулась Олеся. - Если тебе легче станет, то можешь успокоиться. Не жизнь у меня с Митькой, а сплошное мучение. Хочу развестись, но боюсь. Пусть какой-никакой, а мужик. И у Оленьки батька родной есть, без отца ведь совсем плохо. Это я по себе знаю.

- Не обижайся, Олеся, но ты сама себе противоречишь. Говоришь, что плохо тебе с ним, но ничего предпринимать не собираешься. А он ведь догадливый. Понимает, что всё ему простишь, вот и делает всё, что захочет.

- Как бы ты на моём месте поступила? Неужели бы оставила ребёнка без отца? - поинтересовалась Олеся.

- Я бы насильно никого на себе не женила Олеся. Тогда бы и разводиться не пришлось, - честно ответила Юля.

Олеся побагровела, но ничего не сказала. Только подхватила дочку на руки и быстро зашагала по тропинке, даже не попрощавшись.

Юля продолжила гулять по улице с сынишкой, а ему было интересно всё, что происходит вокруг. Стёпа находился в том возрасте, когда дети задают вопрос за вопросом. И Юля только успевала отвечать, забыв о неприятном разговоре с Олесей. У бывшей подруги была своя жизнь, знать о которой Юле было вовсе не интересно. Она вместе со Стёпушкой дошла до конца деревни, а потом вернулась назад. Уже у калитки оглянулась и увидела, что с горки спускается... Фёдор.

Продолжение следует