Янтарь в кресте

Янтарь в кресте»

Когда июль роняет знойный факел,
И воздух стынет, пахнущий вином,
Август кладет на розовый овраг
Печать свою, горящую огнем.
Еще поля не скошены, но злато
Уже не то, что в яростный расцвет;
Земля, усталая, лежит богато,
Приняв в ладонь прощальный, кроткий свет.
И в этот час, меж небом и землею,
Где тени удлиняются, спеша,
Проходит Спас — с открытой, ясной мглою,
С целебной ложкой, полною до края.

Он не гремит, как гром в грозу Ильи,
Не плещет водой, как крещение в реках,
Он тих, как вздох, как шелест пыльцы,
Что пчелы собрали в полях далеких.
Смотри: на соты, в медовую глубину,
Где время вязнет, сладкое, как лето,
Ложится луч — и движется волну
Внутри янтарного, живого сета.

Здесь каждая капля — застывшая нота,
Что пели цветы, поднимаясь с корней,
Здесь тайна полета и тайна почета
Пред ликом природы, пред вечностью дней.
Смешались тут мята, душица и липа,
И клевер, и донник, и горький полынь,
И в этом меду, словно в недрах скрипа,
Дрожит остывающая синь.

Я вижу, как старый пасечник, согнувшись,
Склоняется к раме, как к алтарю,
И дым клубится, в воздухе коснувшись
Той сути, что я, торопясь, творю.
В его глазах — не жадность, а кручина,
Любовь к труду, что был благословлен,
Ведь каждый взяток — будто бы былина,
Что на губах оставит сладкий плен.

А церковь вдалеке белеет строго,
И колокол, налившись медным звоном,
Плывет над миром, узкая дорога
Ведет к кресту, где все смешалось сонмом.
Здесь язычество с верой обнимается,
Здесь маковки горят, как соты, в вышине,
Здесь Русь, скрестив ладони, улыбается
Навстречу солнцу, тонущему в окне.

О, Спас Медовый! Ты — не просто праздник,
Ты — перекрестье, мост из дня вчерашнего,
Где сладкий дар, как самый верный сказочник,
Смывает горечь скорби, но не ложной.
Ты — память крови, что текла когда-то
За то, чтоб колос вырос и налился,
За то, чтоб сад был яблоками сжатым,
И чтобы дух в телесном не разбился.

Вкушаю мед — и чувствую, как жилы
Наполняются не сахаром, а светом,
Как в каждой соте, белой и унылой,
Есть сила, данная небесным заветом.
Я слышу гул — не пчел, а древних струн,
Что натянула осень в тишине,
И этот гул подобен звону струн,
Что пели славу майской стороне.

Благослови, Господь, пчелиный труд,
Усталые ладони, медный взгляд,
Пусть в этом мире, где так много смут,
Останется вот этот сладкий сад.
Пусть на губах — не горечь, а нектар,
Пусть в доме — мир, пусть в сердце — тишина,
И пусть Август, как царственный гусляр,
Сыграет так, чтоб дрогнула весна.

Я поднимаю ложку — в ней заря,
Что затерялась в пыльце золотой,
Она горит, как пламя алтаря,
И мир стоит за этой простотой.
Мед — это солнце, сжатое в кристалл,
Мед — это лето, сжавшееся в точку,
Тот, кто его хоть раз в жизни достал,
Тот не закроет внутреннюю строчку.

Он лечит раны, что наносят дни,
Он утешает тихим, теплым словом,
Он — как молитва, что в ночной тени
Звучит, когда усталость гнет покровом.
И если в мире есть хоть капля чуда,
То в Спас Медовый чудо разлито,
Оно прозрачно, как небесный студень,
И вязко, как забытое битье.

Гляжу на воск — он плавится, стекает,
Как время с пальцев, с летних тонких свеч,
И тень от церкви медленно вздыхает,
И колокол пытается пресечь
Бегущий день. Но день бежит упрямо
В багрянец, в золото, в густую синеву,
Где Спас стоит с расширенной рамой,
И мед смеется, падая в траву.

Я помню: в детстве бабушка шептала,
Что в этот день вода в колодце — мед,
Что пчелы не кусают, а летало
Над ульями незримый, дивный плот.
И верилось: есть рай в земном просторе,
Есть свет, который дарит сладкий пот,
И что за каждым крошечным укором
Стоит прощенье, что пчела несет.

Теперь, когда седины в волосах
Сверкают, как иней, как пыльца на сотах,
Я понимаю: Спас — в самих глазах,
Внутри, в душе, в остывших поворотах.
Не нужно ждать особенного знака,
Чтоб ощутить, как мир дрожит и тает,
Ведь мед — он везде: и в горечи, и в злаке,
И в той звезде, что в небе угасает.

Август стоит на страже тишины,
Разлитой в поле, в лесе и в домовине,
И капли сота — капли той волны,
Что нас несет к небесной Палестине.
Прими, земля, янтарное тепло,
Разлей его по жилам, по оврагам,
Чтоб все, что было серым, зацвело
В огне святом, в просторе благом.

Я напишу медом на черном хлебе
Три буквы: «Бог есть Любовь».
И съем. И станет легче в судьбе,
И мягче ляжет бровь.
Потому что сладость — не бегство,
Не обман, не дурман, не уход,
Это — встреча, где небо и детство
Собирают свой медовый год.

И в этом круге — воск, и пламя,
И дым кадильный, и твой взгляд,
И то, что мы зовем словами,
И то, что пишет звездопад.
Спасибо, Август, за науку:
Брать и дарить, гореть и плыть,
За эту сладкую разлуку,
За то, чтоб верить и любить.

Медовый Спас, как книга, что закрыта,
Но если ты открыл ее — читай,
В ней каждая страница медом свита,
В ней каждый звук — потерянный рай.
Здесь шорох крыльев, здесь дыханье чаши,
Здесь свет, что нам оставили отцы,
И, пригубив янтарной влаги нашей,
Мы становимся мудрее и младцы.

Пусть же стоит над Русью этот запах —
Прополис, мята, воск и ладан, и зола,
Пусть в каждом доме, в радости и в шрамах,
Хранится ложка светлого числа.
И когда мир покажется пустым,
Когда слова растают, как туман,
Ты вспомни: Спас прошел с даром святым,
И в этом даре — целый океан.

Так пейте, люди, этот мед густой,
Пока он теплый, пока льется солнце,
Пока над полем ветер кочевой
Не сбил росу с последних озерных донцев.
Вкушайте Спас, как истину и явь,
Как знак того, что все не зря, не мимо,
Что есть еще в нас нерастраченная стать
И сила быть по-русски, без фальшива.

И в час, когда закат нальется кровью,
И первый лист упадет на песок,
Я прокричу сквозь время и любовь:
«Христос-Спаситель! Слаще Твой глоток!»
И эхо дрогнет в сотах золотых,
Рассвет слизнет остывшую росу,
И мы поймем: из мелочей земных
Мы соткали великую красу.

Спас Медовый — не день, а состояние,
Это сердце, открытое в лето,
Это вера, что наше призвание —
Быть сладкими, несмотря на это,
На дожди, на печали, на ветер,
На разлуки и эти пороги...
Спасибо, Господь, что на свете
Есть мед и простые дороги.

Аминь. И пусть звенит струна,
И льется свет из каждой капли воска,
Чтоб не кончалась эта тишина,
Где даже боль становится так просто
Целебной, сладкой, утренней, хмельной,
Как тот глоток, что я вбираю снова,
Чтоб в мире этом, вечно молодой,
Звучало вечно Маково слово.

И если спросят: «Что ты взял с собой
Из лета, что уходит безвозвратно?» —
Я протяну янтарь, налитой
Теплом и солнцем, нежностью и статью.
Я откушу кусочек этого дня,
Где сок деревьев спутан с воском сот,
И тихо молвлю: «Это у меня,
Мой Спас, мой свет, мой золотой полет».