По ту сторну рампы

 
 Константин Сонголов. « Ночь в театре». Т. б. 30/40 см. 1996.
 ПО ТУСТОРОНУ РАМПЫ______________________
Странное эссе о театре. 

1.Как я попал в театр. – 3.
2.Истоки моего театрального мышления. – 4.
3. Странствия по театрам. – 12.
4. Кино – внебрачное дитя театра. – 14. 
5.Театральные байки. – 18.
6.По ту сторону рампы. – 38
7.От Болоньи до Байкала. – рассуждения о высшем образовании – 47.
8.Ковидный гамбит. – Текст по мотивам магистерской диссертации – 50.
9.Краткая история изобразительного искусства. – 55.
10.История сценографии –62.
11.История театра – 68.
12.Жанры и стили – 76.
13.Устройство сцены  80.
14.Куклы, маски и амплуа. – 86.
15.Виды сценографии – 92.
16.Проблемы сценографии – 94.
17.Спектакль – 97.
18.Будущее театра – 100.

КАК Я ПОПАЛ В ТЕАТР
 Большинство людей посвятивших себя театру, со временем, спустя годы, ко-гда страсти ос¬тыли, ревность прошла, а эмоции превратились в пепел воспо-минаний, стараются понять, почему это случилось. Как и когда они очутились в театре, которому посвятили свою жизнь. Жизнь в театре не бывает скучной или пресной, скорее она может оказаться токсичной, ужасной, нево-образимой, но никак не однообразной. Всегда найдётся, что вспомнить. На-берётся немалое количество историй, радостных, смешных, грустных, пе-чальных, во всяком случае, занимательных.
 Вот и автор данных строк, попытается поведать собственную историю. Моё попадание в театр, полагаю не было случайным, как говорят – предопределе-но свыше. Иногда это называют: фатум, судьба, рок, карма или если угодно, причинно-следственные связи. Связи, длинными, путанными, замысловатыми путями приведшие меня к написанию этих строк. О театре написано, немало и ещё достаточно чёр¬ной краски будет потрачено, на то, чтобы поведать всем страждущим о таинствах Мельпомены. Я же буду излагать свою, надеюсь занимательную историю.
 Впервые в театре я оказался зимой 1977года. Мне было тогда семь лет,  со-ответственно, был первоклассником, и это было время новогодних каникул. Театр, оказался русским драматическим в Улан-Удэ. Запомнились красные мягкие кресла, вращающийся круг сцены, зеркала, мрамор и, конечно, буфет. Буфет в театре, он, пожалуй, важнее, нежели гардероб, во всяком случае, в детстве. Газировка, как бы та же самая, но, в театральных стаканах кажется вкуснее, ароматнее и пузыристее. Пирожные: заварные, песочные, бисквит¬ные, кремовые цветы, большая добрая тётя, в чём-то белом и кружевном. А запахи, кулинарные, парфюмерные и ещё какие-то, присущие только театру. Той его части, предназначенной дорогим товарищам зрителям. Спектакль, кстати назывался «Кот в сапогах».
  Спустя десять лет в том же театре русской драмы имени Н. А. Бестужева, мне дове¬лось ощутить другие запахи. Как говорится, вдохнуть пыль закули-сья. Это были времена Пере¬стройки, Советский Союз, чувствовал себя пре-красно и был полон сил и надежд. Так же как и мы, участники конкурса ху-дожественной самодеятельности ПТУ. Я тогда учился на ювелира,  впослед-ствии избрал несколько иные сферы деятельности, но также связаннее с изо-бразительным искусством.
 Нас примерно с пол¬сотни оболтусов, организованно доставили в театр, к служебному входу. Вели мы себя, наверное, так же как ведут себя подростки во всём мире. Потом, повели нас длинными коридорами, то тёмными, то светлыми, естественно, по странным,  замысловатым лестницам. Театр не те-атр, если в нём нет, хотя бы с полдюжины лестниц, ведущих неведомо куда. В этом, безусловно, есть нечто мистическое, так же как и старинные теат-ральные трюмо, с помутневшими зеркалами. Они, как я понимаю, представ-ляют собой, нечто вроде порталов в потусторонний мир. И некоторые из те-атралов после смерти попадают именно туда. Но, это несколько иная история и писать об этом не всякий возьмётся.
 Наконец, мы достигли цели – оказались в стране закулисья. Со своим ни с чем несравнимым запахом. С таинственными людьми, бесшумно переме-щающимися в разных направлениях. Запомнился живописный поясной порт-рет не¬известной дамы, вернее, её внушительный, обнажённый бюст. Длинные, пыльные полотнища ткани, свисающие, откуда-то из тёмной бездны над головой. Собственно это и были кулисы, и видимо, этой пылью я тогда и от-равился. Хотя, какое-никакое закулисье мне было уже знакомо.
 Лет мне тогда было семь-восемь, мы жили в Иволгинске, мама работала преподавателем в техникуме, а старший брат в нём учился. Мало того, он за-писался в художественную самодеятельность, и, там, совместно с соратника-ми, пластически изображал красных кавалеристов. Я же, на правах важного маленького человечка, обладающего большими привилегиями, был вхож всюду, за исключением кабинета директора. Вероятно, вид скачущих кавале-ристов так меня впечатлил, что навсегда отпечатался в моей зрительной па-мяти.
 Все студен¬ческие праздники проходили у меня перед глазами.  В одном из них я дебютировал, это был Новый год, с 1976 на 1977 год. В новогоднем ме-роприятии были вокальные и музыкальные номера, хореографические этюды и разные конкурсы, в одном из них я принял посильное участие и заработал свой первый гонорар. Я прочёл двустишье: села муха на варенье, вот и всё стихотворение. ; Был некий ажиотаж, не скажу, что фурор, но приз я получил – Царь колокол. Он, был, небольшой, поместился на моей детской ла¬дошке. Память о первом творческом гонораре остаётся в моём немолодом уже сердце, и согревает его холодными зимними ночами.
  Что же, касается большой сцены, то нашему сводному хору довелось от-крывать вышеупомянутый конкурс. Взгромоздившись в несколько ярусов, на уже смонтированные подмостки, мы разом грянули: Союз нерушимый, весь зал встал, а затем исполнили песню Бухенвальдский набат. Аккомпанировал нам на аккордеоне училищный сантехник с татуировками на всех пальцах рук. Дирижировал отставной боцман подводного флота. В результате, хор нашего училища занял почётное второе место.
ИСТОКИ ТЕАТРАЛЬНОГО МЫШЛЕНИЯ               
  В детстве, примерно, в возрасте моего первого дебюта, здоровье резко ухудшилось. Вероятно, жизнь в студенческом общежитии и необходимость каждый день топать почти километр в школу оказали пагубное воздействие на самочувствие. Из-за этого, довольно часто и  подолгу приходилось пребывать дома в постели, либо на приёме у врачей. Встречаться с врачами никто не любит, а поваляться под одеялом, вме¬сто школы это просто шик. Все за-видуют, как могут, правда цифра два, как-то сама собой прописы¬вается в дневнике, за, что приходится иметь грустный вид. На следующий год мы пе-реехали в однокомнатную квартиру, жизнь, безусловно, стала удобнее, но со здоровьем по-прежнему не ладилось. И время от времени у меня случался постельный режим. Лежать целый день в кровати занятие удобное, классное, но скучное. Дабы чем-то развлечься я рисовал, либо потихоньку осваивал непростое умение читать печатные буквы. Ближе к концу третьего класса я научился читать быстрее всех, чем поверг в уныние всех записных отличниц.
 Семья наша на моё счастье оказалась читающей, выписывали две газеты, и несколько журналов, да и мы с братом были записаны в библиотеку. Мама книги в библиотеке не брала, она их просто покупала, вернее доставала. Во времена тотального дефи¬цита, книги были не только товаром. Иметь в за-стеклённой мебели собрание сочине¬ний, желательно иностранного писателя, было вопросом престижа. Брат любил фантастику, и мировая  классика жанра оказалась в моём распоряжении. Сам же я с самого раннего детства был склонен к милитаристской тематике. Выписываемые журналы «Техника мо-лодёжи» и «Моделист конструктор», и позднее «Зарубежное военное обозре-ние» давали богатую пищу для ума.
 Рисо¬вал я почему-то всегда войну, а это дело такого рода, что не всякий справится. Пейзаж пейзажем, машинки машинками, домики домиками, даже портреты, всё это, как правило, статика. Батальная сцена подразумевает ди-намику действия, фактически драматургию и сценографию, опять же вопросы реквизита.
 Буйная фантазия писателей-фантастов также способствовала расширению сознания. За пытливый ум в любом возрасте приходится расплачиваться. Лет в девять один мой одноклассник заявил: скорей бы коммунизм. Я как-то ис-коса на него поглядел и поинтересовался: а тебе зачем? В ответ он вы¬пучил на меня глаза и заявил: как зачем? Тупой что ли? Пошёл в магазин, набрал себе игрушек, мороженого, пирожного, газировки, ну и ещё чего-нибудь. И встал с таким важным видом, как будто всё это уже произошло.
 Я тогда продолжил любопытствовать: а кто-то же должен всё это произво-дить, привозить, раскладывать. – Он опять выпучил глаза и ничего не смог сказать, с тех пор, отно¬шение окружающих к моей персоне изменилось. Стал чем-то наподобие священного безумца, и по моим скромным наблюдениям продолжаю им оставаться.
 Действительно, умение про¬фессионально рисовать, и при этом ухитряться сочинять стихи, это выход за рамки приличий. Да ещё иметь безрассудство замахнуться на святое, на прозу и драматургию, это уже ни в какие во¬рота не влезает. Так не бывает и не должно быть. Профессионалы в узких областях рассуждают именно так. Вероятно в контексте творческой ревности.
  Если не считать каких-то постановок в пионерских лагерях, с театром и во-обще со сценой, дол¬гое время у меня отношений не было. Конечно, приходи-лось постольку поскольку заниматься на¬глядной агитацией, вплоть до того что снимали с уроков. Майские праздники, ноябрьские, новый год, какие-то годовщины, стенгазеты, позже боевые листки, поздравления, афиши всего не перечесть.
 Уже, будучи подростком, увлёкся брутальной культурой тяжёлого металла. Со всей соответствующей атрибутикой: черепами, цепями, шипами, культом смерти, сатанизма, и рассуждениями о всякой всячине, включая конец света. Вся эта с позволения сказать культура, носит подчёркнуто коммерческий ха-рактер, в контексте шоу-бизнеса. Но всё, же, данная эстетика, основанная на мастерстве иллюстраторов, плакатистов и сценографов, и прочих иже с ними, неким образом поспособствовала сближению со сценой, вернее с тыльной её сто¬роной. Как говорится по ту сторону рампы.
 В начале девяностых, мне довелось познакомиться с музыкантами, испол-нявшими тяжёлые мелодии. Я им был интересен как художник, понимающий их творчество, можно сказать собрат. Вот собственно с ними я и начал ос-воение сценографии, хотя на тот момент такое слово в моём лексиконе от-сутствовало. О том, что я буду серьёзно писать, как-то не задумывался. Хотя когда в возрасте десяти лет меня спросили: кем я хочу стать, я отве¬тил: писа-телем. Вероятно подтвердив тезис о священном безумии.
 Я тогда начал писать роман о Великой Отечественной войне, написал целых полторы страницы. Стоить добавить, с учительни¬цей русского языка и лите-ратуры, мне не повезло. Иногда, в дневнике в разделе литература, кра¬совалась гвардейского роста цифра один, а в скобочках надпись: единица. Учительница очень гор¬дилась тем, что знает, что слово: свиное пишется с одной эн. А английское слово спортсмен, она интерпретировала, так: спортивная смена. Помимо этого больше всего, как и многие учительницы любила поразглагольствовать на разные отвлечённые темы, например, некий Лев Толстой, прославился богатым литературным наследием. И, что, спросите, а то, получите ответ, он понимаешь такой-сякой, днём пописывал сидя едва ли не за обеденным столом, а его несчастная супруга, по ночам переписывала все его каракули на чистую бумагу. Но этого мало, с утра он перечеркивал половину написанного, и несчастной, забитой женщине вновь, ночью, когда все спят, приходилось при пламени свечи переписывать всё заново. В итоге выясняется, что не будь у Льва Толстого жены, то, никакого Льва Толстого в мировой культуре не было бы. 
 Помнится, как она требовала от нас, чтобы мы произносили название знаме-нитого произведения Н. В. Гоголя «Шинель», именно так как оно пишется. Каким-то образом она ухитрялась это делать, на удивление всем ученикам, потому как никому повторить чудеса её ораторского мастерства не удалось.
 Однажды, после написания изложения на тему: золотая осень, она выставила меня на всеобщее посмешище. Была представлена репродукция кого-то  из передвижников, и там был изображён пейзаж – ясный солнечный день, сен-тябрьская листва и то тонкое элегическое ощущение чего-то щемящего. Как обладатель ассоциативно-образного мышления я представил, что где-то воз-можно за рамкой картины могут лететь с печальным курлыканьем журавли, не забыл про бурого медведя ищущего себе зимнюю квартиру, и что-то там ещё в том же духе.
 Учительницу это привело в упоение, она читала моё изложение вслух, зло-радно комментируя моё неумелое творчество – дети, а вы видите, где нибудь здесь летящих птиц, а? А может где-то тут медведя кто-нибудь видит. Весь класс ржал и катался по полу. Это событие отбило у меня желание, писать, почти на тридцать лет. Мало того, с тех пор я со скепсисом стал относиться к школьной учёбе. А потом и вовсе перестал делать домашнее задание за, что, конечно, имел неприятности. И по сей день к учительницам разных дисциплин отношусь сдержано.
 Спустя четверть века,  в упоении влюблённости я начал писать стихи. На тот момент я работал ночным сторожем, что оказалось, весьма кстати, в плане творчества, ; сидишь всю ночь, делать нечего, самое дело для поэта. Вот, собственно оно и есть:
СТРАЖ  ЖДУЩИЙ

Маленький сторож,
За жёлтым столом,
Тусклая лампа,
Мебельный сумрак,
Ленивое время,
Наморщенный лоб.

Воспоминанья о марте,
Апрельский озноб.
Ночь,— господин.
В макинтоше индиго.
Мысли как тетрис,
Природный инстинкт.

Путепроходчик кирпичных пустот.
Молекулы пыли,
Блики эмали.
Кто-то придумал карму,
Наверное, грешник великий,
Не к ночи б сказать…

Как на тефлоне
Бессонных сюрреализмов
Суицидальная вера,
Но вера куда?
Выбор сегодня,
Интрига десерт.

Монета лезгинку
Рисует торцом.
Маленький сторож,
Странник покорный
Для интеллекта судьбы.
Про выбор не думать.

Суицид не решенье,
Просто фетиш.
Психоанализ, удача, весна.
Впрочем, ночь,
Уходит как Бэрримор.
А может, ты ей не безразличен?


 Помимо ночной работы литературному творчеству способствовала, как го-ворится: шерше ля фам. Молодая дама обладала уникальной особенностью, во-первых, у неё были огромные глаза, менявшие цвет в зависимости от на-строения. От зелёных как дорогой изумруд или как молодая трава, в отлич-ном настроении, до жёлтого медового оттенка, когда всё шло ровно, и ледя-ные серые в момент дурного расположения. Наша с ней влюблённость про-длилась ровно один год. Познакомились в новый год, и ровно через год, в следующий новый год мы расстались. Это было весьма болезненно, впрочем, как семейная пара мы вряд ли продержались бы дольше. К счастью, уда¬лось сохранить дружеские отношения. После расставания написал вот это, теперь я не уверен, что стоило, но коли уж написано, то написано:

     ПЬЯНЫЙ СОН
  ( Не то быль, не то небыль)


Был Новый год, очередной.
Всё начиналось как обычно,
Вино, шампанское, закуска.
Блеск мишуры и запах ели.
Двубортные костюмы, декольте.
Большая суета, бокалов
Перезвон и радостные лица.

Речь президента отзвучала.
Сошлись две стрелки,
Вертикально; куранты дрогнули.
С ударом пробок  в потолок,
Пушистый хлынулся поток
В пучину чешского стекла.
Улыбки, смех, блестящие глаза.

Так начинается всегда.
Потом  икра, жаркое, оливье;
Вино, настойка, водка.
Разгромлен стол, и хочется курить.
Разрезан, торт неверною рукой;
Кладутся руки на колени,
И смех уже не тот,
А следом анекдоты.

Играет громче музыка,
В глазах туман, объятья танца,
Калейдоскоп сверкающих огней.
Затем вперёд, на свежий воздух,
Куда-то срочно ехать надо.
Как оказалось в психбольницу,
Зачем туда? Да кто бы знал.

В Бедламе тоже Новый год.
И водки тонкий ручеёк
Иссякнет лишь к утру.
Такси доставит нас обратно.
Но что-то мы не все,
Сюда вернулись, быть может,
Кто дорогою отстал?

Ага, двоих пыл страсти захватил.
Они пошли искать уединенья.
А мы себе вина нальём,
Потом ещё, ещё…
Вот кто-то первый пробудился,
За ним второй, другой,
Веселье снова началось.

Затем вернулись двое,
Вполне довольные собою.
Вино, настойка, водка,
Грибы, солянка, сервелат.
Дрожанье рук, о боже,
В глазах двоится,— бал вампиров.
И только громче музыка гремит.

И снова водка, снова танцы;
А в чём же суть, поэт?
А суть то в том, чёрт побери,
Скажу,  вам, не таясь:
В меланхолизме главного героя
И в том, что, был
Испорчен Новый год.

 К счастью, стихи писать не бросил, хуже того, замахнулся на поэму и не-сколько лет её писал и переделывал. Поэма, конечно, была о наших с ней взаимоотношениях, и последую¬щем разрыве и расставании. Она слишком объёмная, чтобы здесь её публиковать – четыреста с лишним строк и полторы тысячи слов, название – «Влюблённый паяц».
 В какой-то момент, связанный с гибелью подлодки «Курск», потрясённый этим событием, попробо¬вал писать песни и вообще, осваивать батальную ли-рику. Смею признать, занятие нелегкое, если отно¬ситься к нему честно. Ино-гда приходилось переписывать текст по двадцать, а в некоторых случаях по тридцать раз. В целом полагаю, удалось, за двадцать с лишним лет смог на-писать сборник стихов и песен под общим названием «Плацдарм. Ниже то самое произведение:
ПАМЯТИ ПОГИБШИХ СУБМАРИН

Задраены люки,
Заполнен балласт.
За бо;ртом со всплеском
Сомкнулась морская поверхность.
Команда стоит по местам.
Шумит мировой океан –
Тебе мы вверяем себя,
И может просторы твои
Последней обителью станут.

Припев;

Мы верим в удачу,
Мы верим в судьбу,
Мы верим в надёжность
Креплений стальных.
Бессчётные мили
Пройдём автономно,
Не страшен нам ветер
Не страшен тайфун.
Спасение наше:
Большие глубины,—
Холодный пугающий мрак.

Припев;

Заглушен реактор;
В стальную пластину
Колотим кувалдою СОС.
Услышьте же нас,—
Вокруг нас вода,
И воздуха негде нам взять…
…летают над пенной равниной
Бессмертные души погибших на море,
Их бренные мощи
Погрёб мировой океан.

Припев:
Подводные лодки уходят  в поход,
Подводные лодки уходят под воду.
Подводные лодки  не тонут,
Подводные лодки ложатся на грунт.
 Идея написания брутальных структурно рифмованных текстов поглотила меня можно сказать с головой. Не имея должного опыта на голом энтузиазме писать стоящие стихи, занятие не для слабонервных. Склонность к перфек-ционизму характерна для сочинителей не для всех, разумеется. Но в случае со мной оказалось именно так, нижеследующее произведение писалось не-сколько лет и переписывалось более тридцати раз, пока не приобрело закон-ченную форму, вот оно:
 
 ХАЛХИНГОЛЬСКИЙ ВАЛЬС.

Тысячи наших солдат
На сопках маньчжурских остались лежать.
Сквозь горечь суровых времён
Триумфально сверкал Халхин-Гол.
Под небом монгольским
Мы Гоби прошли и Большой Хинган.

Последним аккордом великой войны
Был дальневосточный поход.
Гремели бои за Берлин,
Европа пылала в огне.
Но в край Забайкальский
Отборные части резерва
По рельсам звенящим Транссиба,
Эшелонами шли номерными
На степной Чойбалсанский плацдарм.

Нехоженным краем, раскинулись
Знойное марево Гоби
И дикие кряжи Большого Хингана.
Мы огненным смерчем
По сопкам маньчжурским прошли.
Пред нами раскрыли ворота
Мукден, Ляоян и Далянь.
С поверженных стен Порт-Артура
Пустили мы в небо победный салют.

Бросали клинки и знамёна
Бригады, полки, эскадрильи
Японских ударных частей.
Божественный ветер бессилен,
Разбита Квантунская армия в прах.
Признанием наших побед
На палубе верхней линкора,
Закончился дальневосточный поход.

Тысячи наших солдат
На сопках маньчжурских остались лежать.
Сквозь горечь суровых времён
Триумфально сверкал Халхин-Гол.
Под небом монгольским
Мы Гоби прошли и Большой Хинган.

 После десяти примерно лет написания удалось создать сборник или скорее антологию батальной лирики «Плацдарм». Было свыше двух десятков попы-ток издать ее, но всё оказалось безрезультатно. На момент написания данных строк антология «лежит на полке».
 
 Помнится, любил писать стихи, сидя в ванне. Приоткрывал пробку для того чтобы вода из крана текла непрерывно. Звук текущей громко журчащей воды, может быть, задавал некий ритмический рисунок и через темпо-ритм возникали креативные ассоциации. Писал я на крашеной масляной краской стене простым карандашом. Однажды когда особенно хорошо писалось, в творческий экстаз как-то боком пробрался некий диссонанс. Что-то странным образом изменилось, пришлось возвращаться в текущую реальность. Оказалось воды набралось по край ванны, и она стала утекать на пол – вот откуда возник посторонний звук, вырвавший меня из мира грёз.
 Это был период, когда начало получаться и творческий азарт просто подстё-гивал, как кучер клячу. Длилось это несколько лет, и то, что было написано в это время переживёт меня. Как гласит мудрое изречение – всё имеет своё на-чало и свой конец. Вот и я в какой-то момент почувствовал, что потребность сочинять стихи утихла, не угасла, нет, но желания писать стихи больше не возникало. Возможно, мне удалось убедить самого себя в том, что я вполне освоил этот род творчества.
 Пришла пора пробовать своё перо в прозе. Но проза так просто не даётся, те, робкие попытки написать что-либо стоящее, превращались в такую графома-нию, что самого оторопь брала. И я не решался её кому-либо показывать, чтобы не упасть лицом в грязь, чувствовалось, что не настал ещё мой час. В этот период я совсем забросил изобразительное искусство, переключившись на литературное творчество.
 Случилось это не само собой, однажды я получил два ножевых ранения. Но, поскольку на тот момент я был достаточно изворотливый, то оба пришлись в правую руку. Одно из попаданий попало в локтевой сгиб – оказались переби-ты нервы. Рука сохранила работоспособность, для простых операций, но, чтобы быть хорошим художником-иллюстратором, необходимы неординар-ные возможности.
 На почве стресса, начали возникать суицидальные фантазии, как человек творческий, стал придумывать особо изощрённые способы. Например, встать на перила балкона в его угловой части, сбалансироваться, потом оттолкнуться ногами, так, чтобы траектория падения привела к падению на голову. Во время полёта планировалось, взяв в обе руки нож и вогнать его под рёбра в область сердца. Этакое, знаете ли, двойное самоубийство в воздухе – термин из лексикона японских лётчиков-камикадзе. Чтобы совершить, то, что я на-фантазировал, необходима хорошая физическая форма.
 В сочетании с неумеренным количеством спиртного, подобные кульбиты маловероятны. Можно либо шлёпнуться навзничь, либо в полёте потерять ножик и просто шлёпнуться на асфальт и что-нибудь себе сломать. Да и, на-верное, инстинкт самосохранения, перенаправил непомерный творческий по-тенциал в нечто более созидательное. Например, то, что я с самого детства много читал, вот подсознание и направило в иллюстративный, визуальный ряд через буквенное написание. Конечно, я пытался рисовать и попутно пи-сать тексты, но всё это не так просто.
 Хорошо писать и хорошо рисовать, это не одно и то же, даже если писать и рисовать не слишком талантливо. Дело всё равно не пойдёт, это разные спо-собы мышления, синхронно они не функционируют, вернее, могут, но для этого необходимы нешуточные навыки. И от этих навыков серьёзно портится и без того не сахарный характер, особенно если кто-то брякнет какую-нибудь глупость или гнусность, в момент когда переключаешься с одного типа мышления на другой.
 С точки зрения академической науки, такое умение, называют расщеплением сознания.  Явление неоднозначное, но если уж научился, то количество поклонников и завистников ощутимо прибавится. Такова универсальная плата за достижения, в любой сфере деятельности, тем более в искусстве. Кстати расщепление сознания по-гречески звучит потрясающе – шизофрения.
               
 СТРАНСТВИЯ ПО ТЕАТРАМ
 Году в 2012 у меня возник, а скорее достиг  апогея кризис среднего возраста. Рисовать и живописать у меня уже не получалось, по причинам вышеуказан-ным. С научной точки зрения это именуется: синдром эмоционального выго-рания. Большинство мужчин через это проходит. Темы для стихов иссякли, проза не сочинялась, да и к тому же, одновременно писать стихи и прозу за-нятие авантюрное, из-за этого, можно вообще не протрезветь. Что-то надо было делать. И тут, я почув¬ствовал, то, что можно охарактеризовать как зов театра. В своё время, один наш видный театро¬вед, по понятным причинам избегаю обозначивать инициалы разных лиц, тем более покинувших мир жи-вых.
 Так вот, данный театровед, видимо разглядев во мне некое полезное зерно, попытался приобщить меня к театру. Я вежливо отклонил его предложение, под тем предлогом, что если уж идти в театр, то идти, а в тот момент я ещё не был готов нырнуть в омут.
 И наконец, однажды, почувствовал зов театра. Собрав, резюме и портфолио, отправился в театр оперы и балета. Там, вполне благосклонно был принят художественным руководителем, но не нашёл отклика от других ответствен-ных лиц. По причинам сугубо субъективным, мне было отказано.
 Жизнь дала тре¬щину, и эшелон рассудка начал катиться под откос. Спустя месяц или полтора, когда удалось вы¬нырнуть на поверхность, я привёл себя в относительный порядок, положил во внутренний карман военный билет и отправился в военкомат.
 Там имел продолжительную беседу с отзывчивым во¬енным, облачённым в тесный для него пиджак. Он отнёсся ко мне с пониманием, но на тот момент мне оказался сорок один год, а это значило, что контрактная служба, пускай даже в самом гибельном месте, сказала мне туту. Надо было придти на год раньше. Поэтому пришлось пожать на прощание руку военкому и идти дальше.
 Выйдя из военкомата, я с досадой плюнул под ноги: даже помереть, по-человечески не получается. На тот момент война на Кавказе была уже поту-шена, а Донбасс ещё даже и не собирался полыхнуть. Посмотрев на небо, я направил свои стопы в центр занято¬сти. И там, в перечне вакансий, попалась заявка на монтировщика сцены, в бурятскую драму. Это уже отдавало мисти-кой – не попасть на войну, чтобы, оказаться в театре?
 Ну, раз так, пойдём в театр, сказано, сделано, и примерно через неделю я на-чал знакомиться с той частью театра, которая скрыта от глаз большинства простых смертных. В действительности, всё  оказалось далеко не так роман-тично как ожидалось. Выяснилось, что люди служащие в театре далеко не такие одухотворённые, как об этом думают многие. Большинство представи-телей художественно-постановочной части оказались уроженцами сельской местности, с коридорным образованием и соответст¬вующими манерами.
 Несмотря на это было очень интересно, взглянуть на театр изнутри, как го-ворится с той стороны рампы. Постепенно я влился в коллектив в некотором смысле буквально. В те времена проникнуть в театр не было большой слож-ностью, это несколько позднее театры превратились в подобия тюрем, и те-перь в театр постороннему лицу даже если он народный артист приходится проникать. И предпосылок к свободе театрального пространства пока не предвидится.
 Было интересно изучать внутренне устройство театра, он только-только от-крылся после реконструкции, и в нём оказалось много интересных новинок. Правда, не все из них должным образом функционировали, в первую очередь это относилось к вращающемуся кругу сцены. С ним получилась це¬лая исто-рия, но об этом чуть позже. А пока, мне пришлось изучать новые для меня термины, не¬смотря на то, что, каким-никаким профессиональным опытом я уже обладал. А именно, опытом работы в кино.
КИНО – ВНЕБРАЧНОЕ ДИТЯ ТЕАТРА
 Однажды мне довелось поработать в кино. Попал я туда тоже как-то само-произвольно. Шёл по одной из улиц, настроение было так себе, скажем пря-мо, на душе кошки скребли. Вообще-то настроение у меня не всегда минор-ное. Просто рассказывать о том, как я вёл себя иногда в прекрасном распо-ложении духа и тела, иногда неудобно, а порой просто стыдно. Шёл я значит, себе да шёл, и тут встретился с од¬ним давнишним знакомым, скорее даже с хорошим знакомым, художником. Говорить: случайно, внезапно, спонтанно, совершенно неожиданно, велением небес, как будто самой судьбой назна-ченное, довольно скучно, все эти фразы настолько избиты, что от прочтения их хочется зевать.
 Сам по себе, знако¬мый тот, художник, оригинал такой, что даже среди ху-дожников поискать. А день был осенний, пасмурный, скучный, как пыльная марля на форточке, куда меня несло? Сейчас уже и не вспом¬нишь, смею по-лагать, какие-то инфернальные силы оторвали меня от дивана, и при помощи футбола послали туда, где я оказался.
 Это оказался центр народного творчества, нарочно не придумаешь. Встрети-лись, поздоро¬вались, закурили, завели диалог: что делаешь? Ответ был ба-нальнее некуда – ничего не делаю, пью, курю, распутничаю и вообще разбо-гатеть хочу. – Ты кино лю¬бишь? ; Допустим, ну, я так-то с детства мечтал побывать на съёмочной площадке. Не как актёр, а именно в съёмочной груп-пе. – Короче, твоя мечта сбылась, завтра подходи в кукольный театр, бу¬дешь декоратором. ; Завтра, конечно, наступило, и я познакомился с разными ин-тересными людьми, за, что судьбе, конечно, благодарен.
 Началось всё с могучего застолья, растянувшегося на несколько дней. Съё-мочная группа собирается с миру по сосенке, если это не профессиональная киностудия. Люди знакомятся друг с другом, рассказывают о себе, слушают разные истории, произносят тосты, строят планы съёмочного процесса. В конце концов, режиссёр рассказывает свои планы, все вежливо слушают, ки-вают головами и пытаются понять чего же, на самом деле хочет режиссёр. В действительности режиссёр и сам может не совсем ясно представлять, что получится из всей этой затеи. 
 Понятно, в кино я был малоопытным, но старатель¬ным и добросовестным работником. С удовольствием слушал кинематографические байки, изу¬чал технические подходы, вникал в тонкости специфического искусства. Потом внезапно для окружающих принёс раскадровку – изображения базовых ми-зансцен. В итоге в определённый момент оказался уже не декоратором, а ху-дожником-постановщиком. Случилось это после того, как в меня поверил оператор-постановщик, человек опытный, мудрый и внешне похожий на че-ширского кота.
 Наконец дело сдвинулось с мёртвой точки, и как говорится, лёд тронулся. По старинной уже традиции о штатив кинокамеры была торжественно разбита тарелка, осколки её участники процесса разобрали себе на память, и съёмка началась. О кино, можно рассказывать бесконечно, но поскольку речь всё же, о театре, то о кино, пользуясь моментом, можно рассказать подробнее о самой ленте.
 Фильм называется «Эхо» и относится к категории артхауса, и предназначен скорее для кинофестивалей, то есть для широкого проката едва ли подойдёт. Речь в фильме идёт о некоем молодом человеке, попавшем в прошлое. Чело-век по имени Зая, наш современник, с друзьями разного пола, на берегу реки Селенги, после совместного принятия горячительных, после потасовки с од-ним из персонажей теряет сознание. Время действия данного сюжета поздняя осень или ранняя зима. Главный герой приходит в себя ночью, на голове большая гематома, озирается, пытаясь понять, где он находится – безуспеш-но. Пытается звать дружков, но в ответ слышит только эхо собственного го-лоса.
 Шатаясь, бредет, куда глаза глядят, но в темноте единственным путеводным ориентиром оказывается полная луна. Изредка слышен волчий вой, Идти приходится по пересечённой местности, иногда попадаются полуразрушенные изгороди. Перебравшись через одну из них, видит перед собой силуэт небольшого дома. В небольшом окошке виден свет лампады.
 Зая стучится в дверь по-русски и по-бурятски просит запустить его. Наконец дверь приоткрывается и женский голос спрашивает: что вам нужно, уже ночь, мы давно легли спать, уходите. – Дверь захлопывается и слышен звук засова. После долгих объяснений главный герой оказывается внутри жилища.
 В маленьком зимовье живут старуха, внучка её маленький сынишка. Гостю помогают раздеться, обмывают рану, накладывают повязку и поят чаем. По-сле недолгого разговора гостя укладывают спать.
 Утром проснувшийся гость после знакомства с обитателями зимовья, вклю-чая небольшую собачку, и  пытается разобраться, где именно он находится. Все расспросы ни к чему не приводят. Постепенно он подружается с маль-чишкой его мамой, и благосклонно на него смотрящей пожилой женщиной. Спустя несколько дней он обнаруживает под дверью кем-то засунутую газету. Она датируется 1956 годом, на его недоумённые вопросы женщина, её мать и мальчишка, заверяют его, это действительно давно минувший день.
 Той же ночью Зая тихо одевается и, ни с кем не прощаясь, покидает госте-приимное жилище. Выйдя наружу, долго смотрит на полную луну, ему ка-жется, что она увеличивается, становится огромной всепоглощающей. Нахо-дясь в прострации, бредёт, не разбирая дороги.
 Утром Зая просыпается у себя в квартире, вместе с женой. Собравшиеся друзья пытаются выяснить, где именно он отсутствовал, целую неделю. От-ветить внятно ему нечего, жена в ярости, друзья в недоумении. Зая собирается и уходит, хлопнув дверью.
 Каким-то образом главный герой находит дорогу к тому зимовью, где он провёл, прошедшие несколько дней. Зимовьё изменилось до неузнаваемости, сруб просел, покосился, окон нет, крыша порушена, печная труба осыпалась. Войдя внутрь, видит рассыпавшуюся печь, сломанную мебель и перевёрнутые кровати. Подойдя к стоящему у окна столу, видит лежащие на поверхности акварельные краски мальчишки, с которым они упражнялись в живописи. И тут его взгляд натыкается на лежащую на этом же столе пожелтевшую газету, она именно того числа, что и была принесена. В ужасе он бросается прочь наружу.
 Эпилог. По льду замерзающей реки идут Зая, его друзья, подруги, жена с ко-торой они может быть помирятся. Уходят вдаль, а за ними следуют, бабушка, её дочь, внук и собачка. Конец.
  Различия кино и театра многими деятелями культуры обсуждаются, осмыс-ляются и иногда расплывчато резюмируются. В двух словах:  кино, как пра-вило, съёмочная группа собралась, поработала, всё сделали и расстались. В театре же, люди сотрудничают годами и даже десятилетиями. Театр, это сре-доточие человеческих эмоций, амби¬ций, зависти, ревности, любви, ненависти, сладострастия и прочих человеческих пороков, и с тру¬дом сохраняемых достоинств. Такая ситуация имеет место быть в любом театре, даже если театр состоит из одного человека. В память о сотрудничестве с кино мною написана песня:
Фильмы братьев Люмьер

Фильмы братьев Люмьер,
История прожитых дней.
Другие столетья придут,
Но в памяти вечно
Останутся с нами
Фильмы братьев Люмьер.

С прибытием поезда
Новая эра пришла,
Великий немой
Отправился в свой
Кругосветный вояж.
Аккордеона аккорды
И, памятный всем
Перебор фортепиано.
Усатые лица,
Тугие корсажи,
Забавные люди
Прошедших эпох.
Ты нам подарил
Девятнадцатый век,
Волшебный фонарь
Телеграф и авто.
В небо взметнулась
Стальная мадам,
Ликует латинский квартал.
Слух услаждает
Парижский шансон,
Мундиры гвардейцев,
Богемы изысканный вкус;
Беззвучно парит Монгольфьер.

Парижский фасонный шик,
Ушедшая в прошлое жизнь.
Великий немой,
Ты стал совершенно другой.
Ты голос обрёл,
Палитру роскошных цветов,
И индустриальный бюджет.
Другое теперь синема,
Но что-то утрачено
Было напрасно.
Наивное детство
Попало в архив.

Фильмы братьев Люмьер,
История прожитых дней.
Другие столетья придут,
Но в памяти вечно
Останутся с нами
Фильмы братьев Люмьер.


ТЕАТРАЛЬНЫЕ БАЙКИ

 Монтировщик, или по старому, рабочий сцены та ступень, с которой неко-торые особенно отечественные театралы поднялись на сцену и вошли в исто-рию. Особой причины перечислять всех нет, тем более что большинство из них относятся к дореволюционному периоду. Это относится к В. Гиляров-скому, удивительному персонажу отечественной истории.
 Неудобство профессии монтировщика знают те, кто испытал это на собст-венной шкуре. Писать на эту тему особого смысла нет, профессия не такая уж великая. Гораздо интереснее актёрское поприще впрочем, оно подробно описано в различных монографиях, биографиях и мемуарах. А что до театра, то каждый театр отличается один от другого, примерно, как одна психболь-ница от другой. Вроде то же самое, только физиономии разные, а суть одна: нервы, мандраж, сплетни, интриги, и какое-то неописуемое счастье, когда премьера удалась. В этот час все братья и сёстры, и можно простить все ста-рые обиды, хотя бы пока не наступило похмелье.
 И однажды оно наступило. Был юбилей театра бурятской драмы, юбилейный сезон, поверьте, это нелёгкое испытание. Все театры собираются на террито-рии виновника события, делается капустник, произвольные выступления, от-репетированные шутки, юморески, интересные номера, а главное, спонтанная импровизация. Говорится много  пространных речей, виновника хвалят изо всех сил и со всех сторон, вспоминают выдающиеся события, смешные истории и много смеются. В этом плане театральный юбилей классное собы-тие – талантливые люди реали¬зуют свои спонтанные задумки. Если бы это видели зрители из простых смертных, то были бы ошеломлены и, наверняка, попросились бы в театр, ну, хотя бы монтировщиком.
 Юбилей в тот памятный год удался на славу. Все театры подготовили свои интересные сценические программы, разные вкусные шедевры на предмет конкурса и отменно принарядились. Пели песни, говорили речи, пили разные напитки и об¬щались, расслабив галстуки. Собственно, в этот момент я подо-шёл к главному художнику русской драмы и немного посетовал. Как то: вот я такой-сякой, весь из себя художник, а занимаюсь мон¬тировкой. На что он рёк: приходи ко мне, что-нибудь подумаем. На том и расстались.
 Музыки, общения, разных напитков и закусок было море разливанное. Если бы не одно проклятое но, а именно, на следующий день нужно было монти-ровать декорации. Всё бы ничего, но декорации оказались на редкость замы-словатые, а паспорта спектакля, как и следовало ожидать, в наличие не было. Спектакль должен был быть показан зрителям в контексте юбилея, перенести невоз¬можно. Лучше сразу увольняться, и поэтому, прихватив литр водки и пакет закуски я, что называ¬ется, сделал ноги. Из тех соображений, что стоит, как следует выспаться, дабы с утра быть во все¬оружии. Мои коллеги сделали выбор в пользу того, что следует остаться в театре на ночь. Мол, мы тут сразу на месте будем, а ты неизвестно приедешь ли завтра, и вообще, ты кто такой? Разговор на этом прекратился.
 С утра, приняв сто пятьдесят, я был на рабочем месте, открывшаяся кар¬тина меня не слишком впечатлила, в жизни всякого довелось повидать. В созна-нии,  был только заведующий постановочной частью. Все остальные либо не подавали признаков жизни, если не считать сопе¬ния, храпения, бормотания и ещё каких-то звуков. Либо затруднялись пройти в дверной проём. К назна-ченному времени нам всё же удалось смонтировать декорации. Да и актёры к тому времени увидели свет в глазах. Спектакль назывался Турандот и впо-следствии заработал «Золотую маску».
 После юбилея все ещё несколько дней ходили аккуратно, дабы не потерять равновесие, и не расплескать драгоценный сосуд.  А я здорово задумался, что делать, вот так вот взять, запросто уволиться и уйти в другой коллектив?  Это непростое решение, в театральной среде так не принято. По традиционной логике, если ты пришёл в театр, и он тебя принял, то выйти из него ты мо-жешь, либо ногами вперёд, либо если ты такая уж редиска, кубарем, после ус-корения в пятую точку. Переход в другой театральный коллектив, поступок более чем возмутительный.
 Жизнь, конечно, вносит свои коррективы, и, пытаясь их понять, я погру¬зился в некоторую прострацию. Выйти из неё удалось, примерно через неделю. Всё могло бы обойтись, и жизнь пошла бы своим чередом, если бы не моя объяс-нительная, от коей весь театр умирал со смеху целую неделю. Она, видимо, вошла во внутритеатральные байки, и живёт теперь самостоятельной жизнью. Собственно вот она:
                Объяснительная
 Я, Сонголов К.Э.  монтировщик сцены отсутствовал на рабочем месте с 10.10.12 по 17.10.12 т.к. рано утром 10.10 ко мне обратились  соседи по поводу ремонта стояка парового отопления и попросили побыть  некоторое время. Это время растянулось на двое суток. Во время, которых я занимался литературным творчеством, этот процесс увлек меня еще на два дня. В ночь с 13.10 на 14.10 мне позвонил сосед, ветеран Чеченской войны и так как у него наступил день рождения, а с женой они расстались, то он попросил меня выручить его от одиночества и тоски. Закончилось это распитием коньяка неизвестного происхождения. Который, вызвал у меня отравление и аритмию сердца. В таком состоянии на работу не пошел, звонить  тоже не стал.
 Завпост прочитав такое, оторопел и вызвал заведующего монтировочным цехом. Тот, мечтал выучиться на профессионального актёра, вернее режиссё-ра народного театра. Но, одного желания недостаточно, необходимо много читать и уметь заниматься системной умственной работой, а это занятие не для каждого подходит, ввиду многих причин. Ему завпост и показал мою объяснительную, сопроводив вопросительной фразой – ну, и, что с ним де-лать?
 Завцехом, что у него не отнимешь, так это хорошая актёрская память и уме-ние искромётно шутить. С трудом сдерживая смех, он промолвил – увольнять – и поспешил удалиться прочь. Через несколько минут весь театр сотрясался от хохота. А мне завпост предложил написать заявление по-собственному желанию. По всей видимости, он рассчитывал, что я попытаюсь повиниться или хотя бы включу дурака, ни того, ни другого не произошло, и, спустя четверть часа трудовая книжка была у меня в руках, – я снова был свободен.
 Через некоторое время, вместо того чтобы сразу пойти в русскую драму меня занесло в кукольный театр. Зачем? Там у меня были давнишние знакомые, в том числе человек с редчайшей в мире профессией – конструктор кукол. Это не та добродушная тётя, которая шьёт мягкие игрушки, на радость девочкам и коллекционеркам, отнюдь. Это человек, обладающий уникальными способностями, мастер на все руки, способный изготовить куклу ростом да хоть с человека, при этом у куклы будут вращаться глаза, открываться рот, руки-ноги тоже не будут висеть безжизненно.
 В кукольном театре работают, вернее, служат люди, которым не дано стать взрослыми. В этом их особое счастье, сродни горькому шоколаду. Опять-таки мне стало интересно узреть собственными глазами, как придумываются, создаются, и оживляются куклы. Это магия, самая древняя, появившаяся ещё на заре человечества, в неолите, а то и во времена палеолита, и получившая дальнейшее развитие в металлические века. Понятие кукол по сей день наукой до конца не разгадано. 
В театре кукол я поработал недолго. Правда, этот период совпал с новогод-ними мероприятиями. Это значит, что приходилось с раннего утра совершать несколько выездов, то в детсады, то в школы, то в воинские части, то в дома престарелых, на худой конец в дома умалишённых. Иногда упомянутые уч-реждения находились за сто, за двести, а порой и более вёрст от здания ТЮЗа. Ра¬ботать приходилось, что называется, засучив рукава. Порою домой до-бирался уже за полночь.
 Две молодые актрисы в виду того, что жили обе достаточно далеко от театра, в один из дней решили заночевать в театре. Ночь в театре в самом старом, да еще, где живут куклы, это как попасть в фильм ужасов. Всю ночь, раздавались стуки, скрипы, шаги, порой кто-то бегал, кто-то с кем-то ругался, спорил и так до самого утра. Больше девицы ночевать в здании театра не пожелали.
 Мне пришлось непосредственно работать с куклами – искать их в хранилище, переносить в обнимку, укладывать в кофры, потом доставать их оттуда, после представления снова укладывать, и по возвращении, снова вытаскивать, чтобы отнести на ночлег. Я думаю, некоторые куклы меня помнят, и если удастся встретиться, узнают меня, не сразу, конечно. Я их почему-то помню, не всех, естественно, но тем не менее. Это время я буду вспоминать с особой теплотой. Тогда же я приобрёл оригинальную привычку вместо обеда принимать коньяк и закусывать его шоколадом. Друзья и подружки по этому поводу много хихикали, в том плане, что я отби¬раю шоколадки у юных зри-телей. Ответить, было  нечего, поэтому, приходилось надувать щёки и делать важный вид.
 Когда зимние каникулы кончились, я написал заявление об увольнении –  кукловоды расстроились. И поначалу просто не хотели отпускать, долго от-казывались. Н, как говорится: труба зовёт, и за зовом трубы я направил свои ступни в другой театр. Потом, при встрече они назы¬вали меня предателем. Оправдываться, не было смысла, приходилось терпеть. Теперь, они, на¬верное, меня понимают, но тогда, было большое чувство досады, у всех. Это примерно как обма¬нуть ребёнка.
  В театре русской драмы, поначалу меня встретили настороженно, да и не мудрено. За менее чем один календарный год, попытаться попасть на войну, а потом поменять несколько театров, да ещё таких разноплановых, такого не бывает, здесь что-то не то. К тому же надо понимать, что нацио¬нальный театр есть национальный, со всеми вытекающими. Постепенно, меня изучили, привыкли, и смею надеяться, полюбили, пускай не все, но кое-кто.
  Театр русской драмы сыграл в моей жизни настолько значимую роль, что не рассказать о ней бу¬дет преступлением перед собственным прошлым. Как было сказано выше, сей театр был первым профессиональным, в котором мне довелось побывать. И даже выступить на его сцене. Тут стоит отметить, раньше драмтеатр находился в здании института культуры, ныне там куль-турно-досуговый центр «Фе¬никс».
 А на месте нынешнего Театра русской драмы раньше находился кинотеатр «Дружба». Перед са¬мым его закрытием в 1998году, мне довелось в нём пора-ботать, художником-оформителем. Я был последним из могикан. Позже кол-лектив распустили, двери захлопнулись, щёлкнул замок, а ключ был выбро-шен. Потом, кинотеатр снесли, и на его месте возник пряничный домик.
 Дворец, замок, крепость, как только его не называют. Внутри всё дорого-богато – вестибюль, фойе, зим¬ний сад, музей, три буфета. А ещё гранит, мрамор, флорентийская мозаика, огромные зеркала, бархатные портьеры, ко-нечно же, галерея фотопортретов. Всё весьма шикарно, роскошно, импозант-но, аристократично. По количеству лестниц русская драма всех превзошла, так же как и по количеству кори¬доров. Ощущение, что проектировал не ар-хитектор, а военный инженер-сапёр, помешанный на бункерах, лабиринтах, равелинах, казематах и фортификационных зигзагах. Иначе трудно объяснить эти бесконечные лабиринты, на¬поминающие каменный кишечник. Каменное чрево, изучить которое более или менее удалось только двум людям. Главному инженеру, коему положено знать все коммуникации, и автору сих строк, по причине непоседливого характера.
 Большинство работников театра знают только те мар¬шруты, которые им не-обходимы, остальные закоулки им неведомы. Без крайней необходимости никто никуда не суётся, можно заблудиться и потеряться, а потом иди свищи, был человек, нет человека. Действительно, то, как решено внутреннее про-странство дворца зрелищ, наводит не размышление о том, что у автора про-екта было помутнение рассудка. Других причин не нахожу, равно как и многие из гостей и обитателей пряничного домика.
  Жизнь в театре всегда неимоверна, это сонм оригинальных, неординарных личностей, наделенных, как правило, вздорным характером, что в труппе, что в цехах, у всех мозги слегка набекрень, даже уборщицы какие-то помешанные. Имеют место быть всевозможные склоки, перерастающие иногда в грандиоз-ные скандалы с трудно предсказуемыми последствиями. Написать анонимку, докладную, или даже донос, дабы подложить свинью, явление частое, удивляться не приходится. Одну из докладных  мне даже дали почитать, писала обо мне изобретательные гадости, дамочка, об¬ладательница ши-карного оскала и холодных глаз.
 Как было сказано раньше, в русской драме меня встретили прохладно. Когда в театре появляется новый персонаж, да ещё и из другого те¬атра, это отлич-ный повод для сплетен. Что про меня говорили? Не суть важно, вероятно: убеждённый поклонник Бахуса, скандалист, жуир, лежебока, человек далёкий от театра,  да ещё и нерусский,  и прочую ересь. По большому счёту всё это досадные мелочи, с которыми можно как-то мириться. Главное самому не испохабиться и не стать интриганом, доносчиком, подхалимом или кем-то навроде того. 
 Постепенно я влился в коллектив и стал не особо заметен, а спустя некоторое время, ко мне стали относиться дружелюбно. В театре была организована художественная выставка, как то: эскизы, макеты, кос¬тюмы и т.п. Прошла она успешно, и отправилась в Иркутск, так сказать на гастроли. И мне как про-фессионалу было поручено оформление выставки, подготовка к поездке в соседний регион, и как апофеоз, свернуть и доставить в целости и сохранности в Улан-Удэ. С поставленной задачей я справился можно сказать мастерски. Отношение театралов изменилось от скепсиса до дружелю¬бия.
 Жизнь пошла своим чередом, со всеми прелестями совместного существова-ния. Находясь, до этого в других театрах, я испытывал постоянный творче-ский голод. Рисовать уж совсем не ри¬совалось, не было нужного настроя, а писать стихи или тексты на тот момент у меня получалось только в одиноче-стве. Из-за этого возникало чувство досады, и творческой неудовлетворённо-сти.
 Однажды я показал свои стихи моему напарнику, результат меня ошеломил. Он долго хмурил брови, беззвучно шевелил губами, читал изо всех сил и, на-конец, рёк: да ты гонишь. Я выразил недоумение, в ответ он добавил: это не ты написал, ты по ходу это дёрнул из интернета. Откуда ты можешь знать та-кие слова?  ; Слова были: абсент, адюльтер, кокаин. Что можно на это отве-тить? От злости я чуть не лопнул.
 Успокоившись, я предложил ему выбрать любую тему, а я, сидя напро¬тив и глядя ему в глаза, буду сочинять, при этом, никуда не буду подглядывать. Ни в словарь, ни в интернет, вообще никуда-ниприкуда. Ударили по рукам, как раз был месяц март и вот, что я написал:
Поздравлялка
Всех девушек, женщин, баб и старух,
Сегодня здравляем с восьмым.
Желаем внучат-поросят, детишек-зайчишек,
Кому-то брюнета с неистовой силой
А кое-кому, чтоб тест на беременность
Сколько нужно полос показал.

 Седьмого марта, сие произведение было вывешено на доске объявлений. Было шушуканье, было хихиканье, громкий смех молодых актрис, и хмыканье пожилых. Потом, чтобы закрепить успех, я буквально на глазах у визави сочинил оду заведующей музеем:

А в одном из театров
Обитает фея.
Она стильная, строгая дама,
И характер как будто нордический.
Но, в глубинах его
Темперамент таится неистовый
Я хочу, вожделею его,
Но, в смущеньи
Как краб удираю.
Чтоб не думать, забыться,
Превратил свою жизнь в бордель.
Но, однажды стал сниться
Изумрудно-бездонный,
Гипнотический взгляд,
И в довесок объятия страстные.
Не суди меня строго
Моя добрая фея.
Всё равно я приду,
Никуда я не денусь.
Для меня ведь ты стала
Единственной музой,
Моя милая фея.


 Напарнику пришлось признать свою неправоту, и мы, пожав друг другу руки, откупорили бутыль коньяка и разломили плитку шоколада. Это пари по-зволило мне раскрепоститься, препоны, скрепы, не позволявшие писать легко,  разлетелись вдребезги. Теперь я действительно мог писать на любые темы, а это дорогого стоит. Потом бы день театра и я выдал:

В день театра.
Веселится, играет, шалит Мельпомена
Вторит ей Терпсихора
Пей, гуляй, веселись
Непростой театральный народ.
Мы сегодня без масок,
Не в котурнах, не в гриме,
Мы сегодня свободны.

Нам не надо стараться,
Чьей-то воле внимать.
Мы играем сегодня за так,
Не за деньги, награды, и славу.
Мы играем сегодня
Для самих для себя,
Ведь сегодня наш день.

Кочевая актёрская жизнь,
Фейерверком бенгальских огней
Промелькнули года.
То, что было вчера,
Вдруг историей стало.
И уже на носу юбилей,
И дублёры готовы сменить.

Нет смешнее судьбы,
Нет грустнее судьбы,
Чем всю жизнь
На подмостках играть.
Хохмачи, непоседы, гуляки,
Мы счастливые самые
Люди на свете.

  Примерно в это же время я начал осваивать непростое мастерство драматур-гии. Почему люди пишут пьесы, честно никто не признается. Причин много могут привести, одна из них ; жажда твор¬ческого бессмертия, кто бы что ни говорил. Поэтов на свете, как грязи, да и кто их читает, романи¬стов тоже пруд пруди, вот Шекспир, тот да. Кто не знает Шекспира, понимаешь, нашего Вильяма? Вот и замахиваются все кто как может. Коэффициент полезного действия, однако, ближе к нуле¬вым значениям. Писать-то все пишут, иногда что-нибудь ставится, но обычно не запоминается. Од¬ному Шекспиру, как с гуся вода.
 Зачем я сам полез, коли такой умный? Ситуация уходит ещё в 1996год. По ТВ показали трёхсерийный документальный фильм об Александре Вертин-ском. У меня как раз было увлечение модерном, в плане изобразительного искусства. Поэзией я интере¬совался очень мало, а тут вдруг Вертинский. Я загорелся, и поспешил в разные места. Начал с биб¬лиотек, потом студии зву-козаписи, музыканты, букинисты – ничего. Чего ничего? Нигде ничего не нашёл, книг нет, ни стихов, ни биографий, ни мемуаров, даже аудиозаписей не нашлось. Полней¬шая чертовщина, все о нём знают, пару куплетов могут пробормотать, особенно про бананово-лимонный Сингапур, и всё. Никаких других све¬дений найти не удалось. Пришлось отложить в долгий ящик. Ящик получился сверхдлинным, как альпийский серпантин. Растянулся лет при-мерно на пятнадцать, в ходе которых я написал немало стихов, несколько по-эм и десятка три песен. 
 Сначала осторожно начал осваивать прозу, эта пора при¬шлась на период моего пребывания а кукольном театре. Обычно, во время репетиции я сидел, где-нибудь в уголке и буквально на коленке записывал пришедшие на ум, или всплывшие из недр памяти интересные истории. После перехода в русский театр заниматься сло¬весностью стало значительно комфортнее. В моём распоряжении оказался огромный письменный стол в стиле сталинский ам-пир. И сидя за ним я начал творить.
 Попытки рисовать, к тому времени ни к чему путному не привели, хуже того я понял, что сорвал руку. Это, неприятный недуг, лечить который официаль-ная медицина, не то чтобы не умеет, скорее, может поставить несколько взаимоисключающих диаг¬нозов которые не совсем понятно как исцелять. Да обычно никто и не обращается к формальным эскулапам. Скорее к знахарям и массажи¬стам. Суть в том, что при попытке проводить уверенную линию, рука начинала судорожно подёр¬гиваться. Что оставалось делать, если не считать, приобретённой привычки лечиться пятизвёздоч¬ным напитком? Приобрёл её от досады и  тоски, связанной ещё и с тем, что все ушли в отпуск, а меня оставили куковать в театре на всё лето. Ругаться было не с кем, весь коньяк не выпьешь, на¬чал писать.
 Вернее сначала я отгадал толстенную книгу сканвордов, потом прочитал всё, что ока¬залось под рукой. Делать нечего стал писать. Какие-то рассказы, юморески, редактировать то, что раньше написал. Потом как то сама собой, начала складываться музыкальная пьеса. Я нанял соседа, дабы он про¬шерстил весь интернет, и нашёл всё, что сможет о А. Вертинском. Он добросовестно отнёсся к этому, и я стал обладать всей доступной информацией о жизни и творчестве выдающегося чело¬века.  Пьесу я назвал: «Кафе Кокаин». Один день из жизни белой эмиграции. Произведение соз¬дано под влиянием М. Булгакова, и по мотивам творчества А. Вертинского, а также И. Бунина и  вашего покорного слуги. Пролог и эпилог пьесы, заключены в одной песне:

Старый гаер поёт,
О тоске, по родной стороне;
Необъятный, заснеженный край,
Петербуржская белая ночь,
И московский пасхальный кулич.

Зачарованный голос шарманки,
Фейерверк Мулен Руж.
Небожители Гранд-Опера,
Абсент, адюльтер, кокаин.
Бутафорские страсти цыган,
Романса надрывный мотив;
Державный терновый венец.

Кресты галицийских равнин,
Безрассудство гражданской войны.
Ярость красных полков.
Вкус Клико и бардо
Снизошёл на пинар.
Гул чадящих такси,
Утомлённая бледность гарсона.

Кирасиры, гвардейцы, генштаб,
Казаки, пехотинцы, бомонд;
Блеск богемы обеих столиц.
Брызги крови дворян,
Нищета обедневших князей.
Свет отечества меркнет
В сигаретном тумане «житан».

Старый гаер поёт,
О тоске, по родной стороне;
Необъятный, заснеженный край,
Петербуржская белая ночь,
И московский пасхальный кулич.

 Попутно под влиянием Франсуа Рабле, я стал писать абсурдистскую пьесу, все кто серьёзно инте¬ресовался абсурдом как мировоззрением, знают, что аб-сурд, это попытка тихого бунта. Во всяком случае, если принимать филосо-фию Камю. Но, написать мало, особенно если ты делаешь это в первый раз. Труднее осмыслить, чего там намарал. А поставить пьесу, если тебя никто не знает, это казнь египетская. Попытки прыгнуть выше потолка заканчиваются обычно шишками на ма¬кушке. Опыт, сын ошибок трудных.
 На тот момент попытки поставить пьесу, да даже не поставить, а чтобы кто-нибудь прочитал, хоть просто пролистал, ни к чему не привели. Единствен-ный резуль¬тат, ехидные шуточки, злорадные добрые советы, правда, у жен-щин глаза делались глубже. Жен¬щины ведь воспринимают мир иначе, найти логику их поступков можно, даже не сложно, только, обычно пост¬фактум. Впоследствии, когда с русской драмой пришлось распрощаться, я со своими сочинениями атаковал все остальные театры. Они показали чрезвычайную стойкость и высочайшее мастерство обороны, пришлось ретироваться и за-лечь на дне окопа, зализывать душевные раны.
 Писать пьесы, конечно, не бросил, а пока суть да дело, стал совершенство-вать искусство изложения своих мыслей. Но это произошло несколько позже, а я пока добросовестно, ну чуть ли не самоотверженно тянул теат¬ральную лямку. К этому времени суммировав весь предыдущий опыт, и усвоив новые знания, стал неплохо разбираться в сценографии. И порой когда ставился но-вый спектакль, главный художник и заведующий постановочной частью или проще завпост приходили ко мне в цех на предмет по¬советоваться как лучше и проще сделать постановку.
 Помимо чисто художественного опыта я в своё время поработал в рекламной индустрии. А там, как известно, действуют свои правила и специальные материалы. Так что на заданный вопрос я выдавал как минимум два способа реше¬ния задачи. Чем иногда приводил людей в лёгкое замешательство. И приходилось в свой адрес выслушивать возгласы, дескать, нужен один совет, а не полдюжины  и далее следовали непечат¬ные словосочетания. По всей ви-димости, это был театральный аналог похвалы, а подчёркнуто грубый, види-мо, чтоб не сглазить.
 Посте¬пенно процесс наладился так, что у нас всегда были в запасе как ми-нимум сутки, на предмет вне¬запных вводных. Так что жили, не тужили. Да и на личном фронте что-то стало намечаться. Как че¬ловеку творческому, впе-чатлительному, и сумасброду мне, видимо, не дано стать моногамным. Большое ли это счастье или напротив большое неудобство, рассуждать, счи-таю нецелесообраз¬ным. Все прелести треугольника и других более сложных фигур довелось испытать на собственной шкуре. Сожалеть о том, что было, почему произошло, как надо было на самом деле поступить, и если бы вер-нуть всё назад, то это инфантильные рассуждения. Ничего уже не вернёшь, можешь сделать выводы, и постараться сохранить то доброе, что осталось. И в дальнейшем особо не без¬образничать, если удастся. На тот период у меня сложилась настолько сложная ситуация в личной жизни, что двумя фразами не отделаешься. Оказаться в классическом треугольнике удаётся мно¬гим представителям обоих полов, да даже у сторонников однополых отношений происходят сцены несчастной любви, вплоть до суицида, но разговор сейчас не о них. Я оказался между двумя оригиналками, по образу жизни они были куртизанки, скорее даже профурсетки, по мировоз¬зрению коллекционерки-нимфоманки. При этом у них хватало наглости закатывать мне сцены ревно-сти, на почве неприязненных отношений друг к другу. Не обошлось без восьмиугольника, в контексте боёв без правил. Помимо того, что они явля-лись специалистками древнейшего жен¬ского хобби, они представляли разные расы. А ещё у меня была рыжая кошка, которая считала меня своей собст-венностью. Это надо было видеть, как две вышеупомянутые особы по очереди ругаются с моей кошкой. И даже пытались с ней драться, в тот момент у меня, наверное, был очень глупый вид. Впрочем, меня самого три раза увозила «скорая помощь». Каждый раз в крови, а в последний раз я получил ножом между лопаток и долго объяснял оперативникам, как это я ухитрился себя зарезать таким замысловатым способом. Их ужасно смешили мои рассказы о том, что я показывал одной незнакомой даме цирковые трюки с ножами и по неосторожности, под¬бросив нож, принял его спиной. Это вызвало взрыв хохота. Я тоже рассмеялся и объяснил им си¬туацию, и они, вытирая слёзы, записали в протоколе всё то, что я нафантазировал. Представляю, как весь отдел катался по полу. Кстати где то по дороге они поймали пьяную амазонку, к счастью она пробормотала, что-то про трюки с ножами. Опера ещё раз расхохотались и отпустили её с ми¬ром. Кошка моя, потом родила мёртвого котёнка, совсем свихнулась и куда-то пропала. Та особа, которая едва не прикончила меня, решила уж сама расставаться от греха подальше. В  странной обстановке, которую можно обозначить как мрачная торжествен-ность, она меня передала своей сопернице, дескать, бери, пользуйся, береги его. Ну, что, немая сцена. Вроде бы и всё, всё да не всё, расставаться с чело-веком, с которым какое-то время пожил вместе, не так-то просто.
 И тут в театре у меня начались отношения личного характера. Изначально это было связано с вышеупомянутой художественной выставкой, примерно тогда всё и началось. Начала склады¬ваться замысловатая, многообещающая интрига. Ну, вроде бы всё хорошо, но жизнь подкиды¬вает такие сюжеты, что остаётся их только пережить, а потом всё описать. На горизонте вдруг почти одновременно замаячили две особы из моей прошлой жизни. Не призраки, конечно, и не привидения, вполне телесные особы с бойкими характерами и цепкими коготками. Условия пред¬лагались, лучше не придумаешь, живи, как хочешь, в своё удовольствие, заведи себе хоть целый сераль, главное рисуй, а как продать не беспокойся. Многие художники о таком даже мечтать не смеют, причём насчёт свободы в личной жизни они не шутили. Но как-то не сложилось, в итоге одна заделалась светской львицей, и думаю, вполне собой довольна. Другая же, поняв, что меня вот так, с кондачка не возьмёшь, рва-нула в Америку и вышла там замуж, как говорится без коммента¬риев.
 В такой ситуации строить матримониальные отношения, да хоть просто по-флиртовать, нужно быть таким Фигаро, что просто слов не хватает. И я ре-шил, вернее ничего не решил, и ни¬чего не стал делать, на этом отношения как-то зависли. А там суть да дело, к нам собрался с гаст¬ролями театр имени Вахтангова. Третий в России, и один из лучших в мире. Не до личной жизни стало. Суета началась невообразимая, все забегали, защебетали, затрепыха-лись, количество вы¬куренных сигарет увеличилось вдвое, алкоголя тоже ста-ло не хватать.
  Вахтанговцев Бурятия поразила можно сказать до глубины души. Помимо красот природных, коих немало, разнообразных артефактов коих тоже хвата-ет, да и нетленное тело, опять же. Госте¬приимство, местная кухня, симпатич-ная архитектура, да и количество театров на душу населения вызывают не-поддельное изумление. В плане театров, да и не только, Улан-Удэ может по праву считаться культурной столицей Восточной Сибири, да и Дальнего Вос-тока тоже.
 И неподдельное же изумление у столичных гастролёров  вызвали нравы ме-стных театралов. Ещё бы! Театр имени Вахтангова расположился на двух площадках: Бурятская драма, и Русская драма. Вот это была драма! Они там у себя в Москве все из себя вежливые, ну просто какие-то гламурно-сахарные. Два театра, две драмы, а между ними москвичи, вот это сюжет.
 Актёры, они во всём мире ак¬тёры, более или менее ведут себя примерно одинаково. Хотя некоторые личности ухитряются так задрать нос, что порой видят собственный затылок. А вот монтировщики, эти тоже ничего себе су-щества, они в каждом театре имеются, со своими, довольно дурацкими при-вычками. Зависит это от региона, насе¬лённого пункта,  от театра как такового, от руководства театра, и ещё от целой кучи всевозможных факторов. На эту тему можно написать целую диссертацию. 
 Дело в том, что в бурятской драме в монтировке собрались жители сель¬ских районов, скотоводы, трактористы и лесорубы-плотники. За глаза их называют головарами. В русской драме сгруппировались, те, кого именуют чавами. Обитатели рабочих городских окраин, пролетарии, дети пролетариев, через одного бывшие гопники. У тех и у других, манеры, довольно далёкие от кур-туазности, специфический лексикон, и некоторая развязность поведения. Ещё их объединяют тюремные жарго¬низмы, да ещё, кого по матери послать, виртуозы те ещё. В Сибири это как-то само  собой, никому ухо не режет.
 Москвичей же надо было видеть, даже водители фургонов уж, казалось бы,  на что брутальные мужики, так и те как-то растерялись. А что уж говорить о молоденьких рафиниро¬ванных актрисах и столь же молодых и не менее утончённых актёрах. Да даже цеховики, уж, каза¬лось бы, люди простые, не-притязательные так и те, имели вид людей посетивших не то ГУЛАГ, не то вообще царскую каторгу.
 Описывать  или пересказывать спектакль, это такое же глупое занятие как пересказывать сны, или пытаться словами описать женскую красоту. Это надо видеть. Играют Вахтанговцы, безус¬ловно, мастерски, одно удовольствие за ними наблюдать. Мне было вдвойне интересно, по¬скольку я имею серьёзный опыт монтировщика, посмотреть, как работают москвичи.
 А они рабо¬тают нормально, и даже позавидовали нам в плане оснащённости планшета сцены. Не стоит за¬бывать, что наши театры были после реконст-рукции. Было интересно понаблюдать за репети¬циями. Актёры, наверное, во всём мире, если была бы возможность, играли в полсилы. Вот для этого и нужны режиссёры, помрежи и хореографы, чтобы актёры не лени¬лись.
 У Вахтанговцев помрежем была москвичка, у неё оказался такой противный, акающий,  гугнивый прононс, что слов нет. По всей видимости, она коренная москвичка в каком-нибудь поколении. Уж казалось бы, профессиональные  театралы могли бы по-русски говорить благозвучно. Это было самое странное впечатление от прославленного коллектива, впрочем, это оста¬лось за ку-лисами. А встреча с ними была всё же праздником.
  Праздник рано или поздно заканчивается, как и всё в этой жизни. Гастроли московских мэтров  подходили к логическому завершению. Эмоциональное напряжение дало плоды. Плоды оказались со вкусом  сгнившей вишни. Каче-ство блюда может запросто испортить привкус под¬лива. Это всё к тому, что театр явление мистическое, порой даже инфернальное и категориями рацио-нальными измерять его немыслимо. В общем, получился небольшой казус, вылившийся в довольно нелепую перебранку, переросшую в грандиозный скандал, из-за чего кое-кто здорово пострадал, а именно заведующий худо-жественно-постановочной частью.
 Наш завпост, ви¬димо решил, что дело сделано, гастроли состоялись, и доро-гие гости наконец-то доиграют последний спектакль, и как говорится скатер-тью дорога. Гастроли, занятие крайне нервное, как для хозяев, так и для странствующих арти¬стов. А раз так, то можно и принять немножко на грудь, немножко, понятие растяжимое. Получилось так, что, прощальный спектакль пришлось задержать на сорок минут. Задержка на четыре минуты много, че-тырнадцать недопустимо, а сорок? Скандал был на всю театральную Россию, ТВ вещало, радио верещало,  интернет гудел, это было нечто.
 Завпост, узнал о себе много интересного и, получив на руки трудовую книж-ку, ни с кем не прощаясь, навсегда исчез из театральной жизни. От позиции и мировоззрения завпоста прямо зависит самочувствие театра. На какое-то время возникла непонятная пауза. В ходе, которой все слегка нервничали, и не напрасно. Были некото¬рые перипетии, а именно, завпостом назначили старшего машиниста, машинистами часто именуют монтировщиков. В их ве-дение находятся круг, сцены, сценическое кольцо, если таковой имеется, пара, а то и тройка дюжин штанкетов, как ручных управляемых мускульной силой, так и электромеханических управляемых с пульта и ещё немало всяких приспособлений. Также необходимо помнить, где какая декорация находится в настоящий момент. Порой бывает нужда срочно найти оснащение какого-либо спектакля, особенно выездного свойства. Найти мало, нужно будет ещё запихать груду декораций в автобус или в фургон, что на самом деле не всегда представляется возможным. Иногда декорация не влезает в транспорт, от слова никак, и тогда приходится срочно её разбирать, разрезать, распиливать, чтобы потом в течение самого короткого времени попытаться собрать в пер-возданный вид. Зритель не должен долго ждать не для того он пришёл, чтобы бесцельно сидеть разглядывая лица окружающих, которые с каждой минутой ожидания становятся всё менее симпатичными.
 Новый завпост заняв высокий пост и вдобавок к нему, получив солидный оклад, заважничал на удивление всем окружающим. И в какой-то момент решил, что и ему не грех заложить за воротник. Не в добрый час он это ре-шил, тогда приехала из Москвы некая художница-постановщица, талантом большим она не блистала, зато её покойный отец в своё время был большим другом директора театра. И поэтому её довольно часто приглашали поху-дожничать за гонорар с пятью нулями, до нулей, как правило, располагалось двухзначное число.
 Проблема художницы заключалась, помимо материальной алчности ещё и в том, что она не была способна создать форэскиз, не говоря уже о макете спектакля, для того, чтобы его успешно смастерить, нужно, чтобы руки росли из правильного места. Помимо рук, нужен профессиональный глаз, и худо-жественный вкус. Потом проект нужно суметь защитить, конечно, блат до-роже наркомата, но блат не бывает бесконечным.  Произошло некое недора-зумение, а именно я сделал макет спектакля по собственной пьесе «Кафе ко-каин», и наивно мечтал, что её немедленно начнут ставить. Ничего такого не произошло, мало, того, московская особа возжелала забрать подмакетник, выбросить все мои декорации и всё это с самым наглым видом. Естественно, я выразил своё несогласие, в крайнем случае, я готов был продать подмакетник, на, что узрел злые глаза и надутые губы.
 Дальше пошло совсем некрасиво, художница побежала к директору ябедни-чать, тот попытался вызвать завпоста, но того в театре вообще не было. На-чались разговоры на повышенных тонах, и спустя некоторое время завпост материализовался, несколько подшофе. И тут начался форменный балаган, завпост решил начистить мне физиономию, мне такая идея показалась не особо интригующей, но и уступать тоже не хотелось. В итоге при помощи собравшихся зевак из числа монтировщиков, реквизиторов, декораторов, бу-тафоров и нескольких лиц из числа администрации театра стороны были раз-ведены, как говорят в боксе по углам.
 На этом недоразумение не закончилось, свежеиспечённый завпост за корот-кое время ухитрился настроить против себя значительное число театралов. И некоторые из них, преимущественно женского пола, донесли директору о его неадекватном поведении. Дело закончилось увольнением, а потом возник но-вый завпост, вернее не он, а она. Вообще-то женщина пришла устроиться уборщицей, но по стечению обстоятельств её назначили завпостом, профиль-ного образования как такового у неё не было, и вообще до театра она труди-лась в следственном изоляторе на должности контролёра, то есть надзирате-ля. Вполне естественно, что некоторые привычки из прежней профессио-нальной деятельности она неизбежно прихватила с собой. По истечении вре-мени сво¬дить с ней счёты, как-то не то, но, опять же из-за её характера и личной позиции уволилось несколько человек. Был казус, я передвигался по коридору театра, в направлении заветной двери с буквами w\c. Внезапно ус-лышал свирепый возглас – ты куда пошёл? – Обернувшись, увидел гримасу ярости, вообще театр место достаточно культурное, и сквернословить без особого повода не принято. Развернувшись, я произнёс злобной женщине – я иду в санузел. – Ладно, можешь идти. – И повернулась ко мне спиной, с яв-ным намерением удалиться, – на, что я прокомментировал – это, что теперь у нас театр строгого режима? – В ответ услышал – да, именно так. – И диалог был завершён.
 Поразмышляв, я понял, что наступили мои последние театральные дни, и не ошибся, за несколько дней до премьеры какого-то спектакля мне было велено написать заявление по собственному желанию, в противном случае меня уволят по статье. Я предложил – скоро, буквально на днях, премьера, я доде-лаю и сдам декорации, и на следующий день после премьеры уволюсь. Ответ был – нет, сейчас, немедленно, либо по статье. – Ну, сейчас, так сейчас – и через час я держал в руках зелёную трудовую книжку. Потом оная особа пы-талась мне перезвонить, на предмет того, чтобы я пришёл в театр, поскольку меня уволили не по той статье, в ответ я её послал.
 За неделю до этого, я написал эпиграмму «железная дева», посвящённую госпоже завпосту, и поместил её на всеобщее обозре¬ние. По этому поводу случился жуткий скандал, и последствия не заставили себя долго ждать. Хотя любой человек сколь либо понимающий театр, согласится с тем, что за неде-лю до премьеры увольнять декоратора нецелесообразно. Отомстить можно позже, но, произошло то, что произошло. Собственно вот это произведение, из-за которого в моей жизни началась новая глава.
      
  Железная дева

По плитам бетонным плаца
Кованным грохоча каблуком
Шагает железная дева
Зорко в округу глядя.

Неутомимо блюдя, дабы никто
Не шатался без дела
По планшету сцены,
Театра военных действий.

Пощады виновным не будет:
На дыбу, на кол и во чрево
Утыканной изнутри шипами
Грозной железной девы.

Свирепо вращает глазами
Тяжёлым грозит кулаком,
Всех несогласных ждёт
Дисциплинарно-штрафной батальон.

Лишь только подлизы обласканы будут
И те, кто навытяжку стоя
Преданно будет, есть глазами
Её высокопревосходительство
Госпожу железную деву.

                ПО ТУ СТОРНУ РАМПЫ.
Находясь по ту сторону рампы в сумерках закулисья, начинаешь по-другому воспринимать про¬исходящее. Этот волшебный, чарующий, мир доступный далеко не каждому, налагает свои пра¬вила игры. Да и сама жизнь, это игра, каждому дано своё амплуа, и партитура, которой прихо¬дится следовать, вне зависимости от желания. Иногда игра получается настолько затейливой, что не знаешь, что будет дальше, тем более что сценарий никому не ведом.  Да и кто автор, творец, постановщик? Кто режиссёр всего этого действа? В реалии земной жизни, режиссёр это человек обладающий дипломом того или иного профиль¬ного ВУЗа. Правда, вместе с дипломом талант не выдадут, да и купон на удачу тоже. Это уже что-то из области шарлатанства, как говорится: что делать, когда не знаешь, что делать? Можно сделать многозна¬чительный вид, насупить брови и время от времени изрекать непререкаемые истины. Главное не увлекаться разными жидкостями, и прочими снадобьями.  И если удастся соблюсти баланс, между понятиями хочу и могу, но, тут уж как карта ляжет. Судьба, правда, обладает таким чувством юмора, что порой становится не до смеха. Помимо режиссёра, существуют ещё авторы, художники и композиторы. Все эти существа настолько противные, напыщенные и само-довольные, что слов нет. Порой нафантазируют такое, что как говорится, хоть всех святых выноси. Автор сих слов, сам не сильно-то лучше, как говорится:
За полёт высокий вдохновенья,
Я плачу своим отвратным поведеньем.
 И других сен¬тенций нет.

; Это как у Булгакова, ; а взгляд то, какой, ух, а сам фырк-фырк.
 Потешно наблюдать взаимоотношения литераторов и художников. Они де-факто почти не пере¬секаются, не говоря уж о театралах. Вы вряд ли увидите на вернисаже хореографа либо кон¬цертмейстера. Поэты и прозаики туда тоже не ходят, – делать нам, что ли нечего, на всякую мазню пялиться. Художники тоже, не будь дураками, с презрением относятся ко всяким плясунам и пи-сакам, как к людям далёким от искусства. Хотя если спросить у художника, какую книгу он не¬давно прочёл, в ответ можно увидеть вытаращенные глаза. Это будет означать, что последняя книга была прочитана примерно лет тридцать назад, и называлась, скорее всего «Золотой ключик». Помимо вы-шеупомяну¬тых деятелей имеет место быть огромная когорта профессиональ-ных актёров. Актёрская среда, наверное, самая сложная, когда ты автор или постановщик, ты как бы условно независим.  Актёры, априори существа под-чинённые, и им приходится постоянно себя ломать. Вернее этим занима¬ются режиссёры, помощники режиссёров, хореографы, и собственно коллеги. От которых стоит ожидать какую-нибудь нелепую выходку, или чего похуже. Зато актёрам, когда постановка уда¬лась, достаются самые жаркие аплодис-менты, и вся пламенная, жгучая энергетика зрительного зала достаётся имен-но им. Режиссёр, художник и автор в этот момент стоят в сторонке, вежливо так улыбаясь. Именно ради этих сладких мгновений, невзирая на всю тяжесть театральной, коче¬вой жизни, избранные восходят на театральный помост, как на эшафот, в этом их сладкое, отрав¬ленное счастье.
  У цеховиков, жизнь тоже не скучная, и у них таки тоже происходят посто-янные трения. Все вза¬имно друг от друга зависимы, а с учётом того что сама театральная среда губительно влияет на психику, происходят занимательные истории. Как то, создаётся новая постановка, о-го-го какое это будоражащее событие. Все ходят слегка возбуждённые, глаза горят, гланды тоже, ноздри раз¬дуваются, сердца бьются. Мозги тоже, шарики заходят за ролики, начи-нают скрипеть, сыплются опилки, нужна смазка. Вот с ней-то все справляются по-разному, автор сих строк ухитрился разра¬ботать, то, что можно обозна-чить как теорию научного алкоголизма. И преуспел в ней, на свою голову. Незадачливые неофиты не могли простить теоретику, то, что все пьют одно и то же, в ко¬личествах одинаковых, а он сволочь, с утра бодрячком. Да ещё хо-дит, ухмыляется, и ласково так смотрит на театральных женщин, а те пони-маешь, радуются, улыбаются, хихикают. Ну, не сволочь ли?
  Для цеховиков постановка начинается со знакомства с художником-постановщиком. Вернее с его эскизом, и если он мужчина, то возможно и с макетом. Если это женщина, то всё здорово ослож¬няется, не потому что женщины хуже или лучше, просто биохимия мозга разная. И пространствен-ное мышление у женщин часто не справляется с трёхмерной проекцией. Если конечно это не кукольный театр. Допустим эскиз, и даже макет в наличии, из чего городить декорации, рекви¬зит и костюмы? Для завпоста наступают чёр-ные дни, впрочем, они у него всегда чёрно-белые, праздник это для людей праздник, а для работников культуры, это работа. Монотонная рутина, рас-цвечиваемая нелепыми выходками работников закулисья. Женщины, никогда не знают, из какого материала будет изготовлена декорация. Их, глупые в этот момент лица, нужно видеть, описать это, не хватает букв. Зато, хорошо знают, из какой ткани будут костюмы, женщины есть женщины.
  Завпост собирает консилиум из декораторов, бутафоров и столяров, отдель-но из портных, по¬стижеров, и реквизиторов. Совместными усилиями прихо-дят к выводу, что делать стоит так-то и так-то, и из того-то и того-то, процесс пошёл. Сначала засучивают рукава сварщики, если конечно они нужны, если нет, то столяра, потом декораторы с бутафорами. Пошивка тоже без дела не си¬дит, появляются хмурые электрики, они же осветители, ну и главный ху-дожник может заглянуть, на огонёк, на предмет глубокомысленно порассуж-дать. Да и все кому не лень, вернее те, кому не¬чем заняться, особенно это от-носится к монтировщикам. Им интересно, что будет за декорация, как её монтировать и где ее, потом хранить. Вот в этот момент, особенно важно чтобы ни с кем ничего не случилось. Если раньше времени потеряют сознание столяра, то сразу несколько цехов подвиснут. Если конструкция не готова, то её никто ничем не обтянет, и никто ничем не раскрасит. Если пропали бутафоры, то реквизитор хватается за голову, а завпост начинает рвать на себе во¬лосы. Если ушли в нирвану декораторы, это ещё хуже. Сам режиссёр-постановщик начнет нервни¬чать, хотя нервничать, это его профессия, кто бы, что ни говорил. Со скрипом, как старая арба, процесс начинает двигаться, ес-ли сразу, сначала, всё прекрасно, хорошо так, что лучше не бывает, жди беды. Она придёт, и все будут изумлены, какое-то время, потом арба снова за-скрипит. На моей памяти не было, чтобы премьера была сорвана. Бывали не-удачные постановки, когда после двух-трёх показов спектакль снимался с проката, несчастливые постановки, когда всё идёт куба¬рем, люди ломают ру-ки, ноги, кто-то уходит в запой раньше времени, и кому-то приходится де¬лать чужую работу, и благодарности за это не стоит ждать. Но всё же, как правило, к премьере все костюмы и декорации готовы, актёры успевают заучить роли, и арба скрипит не так заунывно. На¬ступают самые жаркие дни: прогон и генеральная репетиция. А потом премьера!
  День премьеры проходит обычно как в тумане. Это как день воинской при-сяги, или как день свадьбы. Никто ничего путём не помнит, восстановить ход событий не удаётся. Да особо нечего восстанавливать, достаточно сказать: день премьеры. Всем всё понятно, а если не понятно, то с таким человеком на эту тему нечего и разговаривать. День премьеры наступил. Все волнуются, зрители, вся администрация театра, все пре все службы театра, кассиры, кос-тюмеры, даже отдел кадров и бухгалтерия, уборщицы подтянуты, техотдел тоже, даже дворники как-то странно под¬метают, водители автотранспорта нервно курят, про состояние актёров говорить не стоит. Буфет¬чицы, охран-ники, главный инженер и заведующая музеем нервно перемещаются по тра-екториям не связанным с их прямой обязанностью, что уж говорить про тех, кто принимал непосредствен¬ное отношение к постановке, завпост близок к обмороку. Итак, зрители усажены, все звонки про¬звенели, занавес качнулся и поехал в стороны, в так называемые порталы. Наступила та самая ти¬шина, которой боятся все. Действо началось. Сначала всё натянуто, актёры, зрители, завсветом и завзвуком и даже пожарные.  Помрежи и монтировщики не дышат, актёры, кто крестится, кто, что, кто во что горазд. Минут через десять у актёров проходит мандраж, зрители расслабляются, мон¬тировщики пере-глядываются с помрежами. Завпост начинает вникать в происходящее, узна-вать окружающих и как-то нервно крутить головой. Действо идёт. А потом антракт. Все бегут со всех ног курить, а кто-то уже принял, и счастливо улы-бается. Премьера идёт. У актёров кровь разбежалась, дрожь в пальцах про-шла, щёки зарумянились, они уже не боятся, они распахнулись, открылись, они заиграли, игра пошла. Произнесена ключевая фраза, зрители ревут и бьют в ладоши, электро¬магнитное поле над театром сгущается, сейчас разразится молния. Да! Она разразилась, молния вспыхнула, грянул гром оваций – премьера состоялась!
  После этого Занавес. Поклоны, несколько выходов к самым дорогим, самым прекрасным зрите¬лям, цветы, крики браво и опьянение без вина. А когда за-навес сомкнулся, и взволнованные зри¬тели с отбитыми ладошками покидают зал и гурьбятся у гардероба, наступает то, ни с чем, ни сравнимое чувство счастья, единения, собратства, и ещё чего-то что не описывается словами. Уда¬лось, получилось, шампанское шипит и пенится, пластиковые стаканчики здесь же на сцене, хру¬стально звенят. Премьера состоялась. Потом будет зав-тра, тугая голова, опустошённость внутри, как у женщины, которая удачно разродилась. Потом будут будни, рутина, работа. Но это потом, пусть оно будет потом, а сейчас пусть частица счастья продлится. Пусть завтра не на-ступает нико¬гда.
 Завтра конечно наступит. И превратится в сомнамбулическое сегодня. Пусть сегодня будет сего¬дня, а завтра начнётся новая жизнь, пусть она начнётся завтра. А сегодня кто-то отколол номер, что хоть стой, хоть падай, в театре это запросто. Театральные байки это что-то. Как-то раз в рус¬ской драме про-изошёл смешной случай, виноватым, правда, оказался не тот, кто виноват на са¬мом деле. Был спектакль «Вечерний звон», зрители в нём располагаются на сцене, посадочные места расставлены в виде каре, образуя собой квадрат.  Речь в спектакле идёт об истории одной династии из простых людей. В какой-то момент на сцене появляется актриса с детской коляской и, перемещаясь по сцене, произносит заунывный монолог, своего рода плач. Всё бы ничего, если бы актриса не оказалась слишком хитрой. Реквизитор, некто Паша, хохмы ради, положил в коляску куклу, и, видимо, остался доволен собой. Актриса ничего умнее не придумала, как написать на кукле текст роли, дабы не напрягать нежную девичью память. Всё было хорошо несколько спектаклей подряд. В начале нового театрального сезона спектакль был вновь на сцене, но слу¬чился казус. Паша не положил в коляску куклу, поскольку в паспорте спектакля она не фигуриро¬вала. А хитрая актриса благополучно забыла текст, выучить же его наизусть, видимо, посчитала излишним. В момент кульминационной фразы возникла необъяснимая пауза, и висела, пока кто-то из более опытных актёров не перевёл внимание зрителей на себя. После за-навеса состоялся разбор полё¬тов, было много гневных тирад, ехидных ком-ментариев и заумных речей. Падшая актриса зала¬мывала руки, закатывала глаза, размазывала макияж, и завывала на высоких тонах. В общем, ис¬полнила свою роль блестяще. Как результат, Паша получил выговор, труппа была удовлетворена, служители цехов едва не порвали себе животы от хохота. Паша повесил нос и опустил уголки рта. Попытки объяснить, что кукла не была заявлена, ни к чему не привели, если не считать панибрат¬ского похло-пывания по плечу. У Паши, кстати, была напарница Маша, с которой они были в посто¬янной конфронтации, впоследствии, они  оба уволились, не вы-держав нескончаемых  придирок госпожи завпоста. К автору сих строк по6дошла Маша по поводу всё того же злополучного «Вечер¬него звона». В ходе действия одна из героинь зачитывает праздничную открытку. Выдержав це¬лый сезон, открытка пришла в плачевное состояние, требовалось обновить или сделать её заново. Поскольку всё действо происходит на глазах зрителей  буквально дышащих в ухо, то и текст обра¬щения должен быть заметным. Собственно из-за текста всё и получилось, на мой вопрос: что пи¬сать, после-довало: что хотите. Ну, раз так, то почесав пером за ухом, я выдал: дорогие такие-то поздравляем вас тем-то и тем-то, желаем того-то и того-то, а именно: счастья, удачи, большого сибирского здоровья, отличного настроения, много денег и кучу детей; и подпись:  Маша плюс Паша. Когда актриса во время прогона добралась до этих строк, выдержав  долгую паузу, закати¬лась диким смехом и сложилась пополам. Через несколько минут то же самое произошло со всей труппой. Ржали неприлично долго, особенно когда позвали Машу и прочитали ей текст. Красная как синьора Помидора, она влетела в декорационный цех и устроила действо в духе театра Ка¬буки. Я не то чтобы перепугался, но на всякий случай постарался  соблюдать дистанцию. Потом мы долго смеялись.
  А был ещё такой случай, один артист бурятской драмы, один из лучших, по имени Баста, отколол номер. Было это, ещё во времена дорогого Леонида Ильича, и был спектакль «Катастрофа». Там что-то было связано с личной жизнью Мао Цзэдуна. Тогда были натянутые отношения с Китаем, на грани вооружённого противостояния, так, что пьеса была, что называется – на злобу дня. Потом её сняли с проката и, сейчас её никто не помнит, если бы, не эта история. В двух словах, по¬везли «Катастрофу»  по городам и весям не-объятной РСФСР, делать сборы. Где-то в сердце русской равнины в одном из больших, областных городов, театр сделал привал. Дело, было летом, все ус-тали, гастроли всё-таки, как не устать. Все изнемогли, играть, сил нет, да ещё и утро. Утро оно хоть где утро, туманное, хмурое, ненастное, или солнечное, брызжущее ультрафиолетом, всегда внезапно настаёт. И видимо на тот мо-мент, иссякли силы или что-то ещё в этом, же роде. Баста был тогда помре-жем.  Он подался в центр города на предмет раздобыть полезных ископаемых, а заодно зайти в почтамт, дать телеграмму в родные пенаты. Текст её был краток, ; Катаст¬рофа отменяется. Баста. ; Происходило это, как было сказано чуть выше, в те ещё времена, и Басту, милиция и санитарная бригада за номером двадцать пять, едва не забрали  в по¬кои принудительного отдыха. Спасло только признание, что он актёр, их солнечной Бурятии и сочинил остроумную ре¬призу от лица целого театра и злого умысла не имел. А также, что не исключено, вмешательство неких высших сил. Это, пожалуй, его и спасло. Все потом долго улыбались, хихикали, хохотали, громко смеялись, ухмылялись и пры¬скали в кулачок. А он сам, якобы, не помнит эту историю, лучше и не спрашивать.
 Театр бурятской драмы, самый весёлый творческий коллектив из обитающих на территории солнечной Бурятии. В сравнении допустим с той же русской драмой, там все из себя такие важные, чуть ли не чопорные. Да и не мудрено, ведь тамошние обитатели полагают на полном серьёзе, что они служат в храме. И иногда, под подходящий повод приглашают к себе ре¬лигиозного функционера, дабы он всех обрызгал так называемой святой водой. Выходка в духе позднего средневековья, особенно когда примерно с полстакана воды выплёскивается в лицо женщине. Тушь, тени, помада и пудра разноцветными пятнами стекают на бюст. Но как говорится: чем бы дитя, ни тешилось. В театр на самом деле люди приходят не для духовного очищения, а сугубо с целью развлечения. Да и себя показать, людей посмотреть, вопрос престижа тоже не последний. Если ты ни разу не был в театре, какой на хрен из тебя космонавт? У театралов  с чувством юмора иногда бывает трудно, а порой, просто никак. Но, вообще в театре происходит много смешного и нелепого.
  Рассуждая о разных театральных несуразностях, стоит отметить театр оперы и балета. Он один из самых красивых, вернее мог быть им. Если бы не бу-рятские чиновники. Один из них, в пору, когда театр ещё строился, проявил нелепую инициативу. То место, где сейчас главный вход, по идее архитектора должно было быть служебным входом. А главный вход, с противоположной стороны, с высокими арками, с внутренним двориком, каскадом ниспадающих фонтанов, вероятно, градо¬образующим архитектурным памятником. В общем, чиновник, заявил ; как же так? Театр задним местом будет смотреть на площадь Советов, на са¬мую большую в мире отрубленную голову товарища Ленина? На нас, на народных избранников, на ум, честь и совесть? Это же вредительство! ; И вот, из-за одного типа, постановили поменять зад и перед местами. Каким местом они думали, кто теперь скажет? И вот теперь, то место что в народе именуется Санта Барбара, вместо памятника архитектуры пре¬вратилось в непонятно что куда заглядывают только маргинальные личности по вопросам общей необходимости. Глупость оказалась выше кра-соты.
 В театре бурятской драмы произошла реконструкция. Отремон¬тировали многое, в том числе деревянное покрытие сцены, так называемый планшет. Разумеется, вместе с кругом, с ним и произошла целая история. После сдачи, как это часто бывает, обнаружились недоделки. Это коснулось и круга сцены. Была новая постановка, в которой была задействована вся машинерия, включая зло¬получный круг. Выяснилось, что круг сцены во время движения сначала поскрипывал, приторма¬живал, а потом и вовсе  замер. Попытки сдвинуть вручную привели к тому, что от сцены начали отлетать сначала за-нозы, а позже целые щепки. Все были в шоке, поползли слухи, дескать, во время реконструкции кто-то здорово нагрел себе руки. Запахло скандалом. Срочно были вызваны бракоделы-строители и с ними была проведена суровая беседа, с угрозой обратиться в прокура¬туру. Так что, тем пришлось воо-ружиться бензопилой, и под присмотром пожарного расширять зазоры.  С кругом, действительно, пришлось помучиться. Удалённый пульт не срабаты-вал, по¬этому кому-то во время представления сидеть в трюме, и по сигналу свыше замыкать цепь. В тот раз оказался монтировщик по имени Ринчин.
 Слушая нескончаемый топот над головой, наш герой удобно расположился на стуле, положил рацию перед собой и постепенно погрузился в сладкую пропасть сна. Планшет сцены великолепная мембрана, передающая звуковые импульсы в гипертрофированном виде, так, что возникает ощущение, что ты горошинка в погремушке. Через какое-то время перестаешь адекватно вос-принимать происходящее. Это как во время шаманского ритуала, когда рав-номерное бумканье вводит тебя в транс. Вот и Ринчин впал в сонную про-страцию. И тут, подкрался, тот кто, вечно приходит не вовремя – наступил ключевой момент. Вызов по рации Ринчин естественно не услышал, так ска-зать, проигнориро¬вал. Тогда старший машинист Очир, приняв коленно-локтевую позицию, прижал губы к щели ме¬жду кругом и собственно сценой и начал зловеще шептать: Ринчи-ы-ы-н-нн. И, дабы, был услышан глас свыше, забарабанил кулаками вокруг своей головой.  Ага, актёры скачут как жеребцы, актрисы каблуками топают немилосердно, а музыка гремит и грохочет, одним словом – цыганский табор. А круг на месте: тревога, паника, аларм, сос, ну и т.д. Очир, подобно шаолиньскому монаху из позиции крадущегося тигра взмыл подобно журавлю. В воздухе развер¬нулся на сто восемьдесят градусов и ещё не приземлившись, начал быстро-быстро перебирать ногами. Едва коснувшись поверхности сцены, исчез, оставив после себя маленькое, пыльное облачко. Материализовался уже в трюме, трюмом называют подсценное пространство.
  Появившись там, первым делом замкнул электрическую цепь, и круг сердито загро¬хотал. Спектакль был спасён. Теперь можно было заняться Ринчином,  а он, вытянул ноги, опустил руки, голову свесил набок и слюнку пустил – устал театрал. Внезапное пробуждение, всегда пугающее событие. Что делает внезапно проснувшийся бурятский провинившийся монтировщик? Подобно истому буддисту, округляет глаза, воз¬девает руками, словно поднимая священный сосуд, и  на вопрос: ты как мог – отвечает сакраментальной фра-зой: ум-ма-не-при-ложу. После этого ему приходится выслушать много инте-ресного, в контексте тункинского кулинар¬ного фольклора. Автору этих строк, в своё время, также пришлось поторчать в трюме, слушая нескончаемую ка-кофонию каблуков над головой, поспать, правда, не удалось.
 Потом, наконец-то было принято решение, починить злосчастный круг. Вы-звали электронщиков, да не абы каких, а из самой первопрестольной. Приехал дородный рыжий мужчина с набором инструментов. На все попытки туземцев вступить с ним в общение, смотрел злыми глазами, и общаться отказывался, в конце концов, все от него отстали. Спустя неделю круг стал работать нормально, и монтировщикам больше не приходилось торчать в трюме весь спектакль. Постановка же оказалась провальной. Хотя декорации были впечатляющими, Никто из зри¬телей ничего не понял, и после третьего прока-та её сняли с репертуара.
  В русской драме, также подвергшейся ремонтным работам, строители нау-ченные горьким опытом, не вступая в пререканя, пропилили такие зазоры, что в них можно было засунуть палец. Это надо было видеть: актриса в комедии «Сновидения Бальзаминова», играет взбалмошную особу много говорящую, беспричинно смеющуюся, и бегающую взад-вперёд. Всё хорошо, но тут каблук попадает в щель, рывок, нога босая, туфля в полу. Актриса дико смотрит на ногу, на туфлю, быстро её выдёргивает и надевает на ногу. По-пробуйте проделать такое, когда на вас смотрит сотни глаз. Актриса справи-лась, не зря она носит высокое звание Народной артистки.
 В театре оперы и балета, понятное дело круга нет, но местные обитатели ухитрились учудить. Было что-то новогоднее, и видимо, поэтому решили скреативить, дабы сборы были, да и самим интересно. Решили устроить что-то вроде застолья прямо на сцене. Удовольствие подразумевалось для людей небедных, а они, как известно люди не всегда хорошо воспитанные. Перебрав лишнего, начинают позволять себе лиш¬нее. Когда напился и набезобразничал простолюдин, это никому не интересно. А вот когда это устроил толстосум или депутат, то всем интересно, все подробности хочется знать. Распитие прямо на сцене, уст¬роить-то устроили, но, как следует прикрыть, оркестровую яму не удосужились. Кто-то в неё, конечно, свалился, был некоторый шум по этому поводу, но, видимо ничего страшного не случилось. А за давностью лет уже никто и не помнит имя пострадавшего.
 После этого, произошёл совсем нелепый казус. Балетные подрались с орке-стром, богема погудела на славу. Возможно, это выглядело так, оркестранты фехтуют, используя смычки, тарелки, флейты, а то и пюпитры с табуретами. А балероны, как Джеки Чаны мастерски пинаются и крутят голово¬кружительные вертушки. Должно быть, устрашающе выглядит разъярённый контрабасист. Не¬трудно догадаться за кого болели хор и кордебалет.
 А потом, возможно пришёл бас-геликон весь обмотанный как Лаокоон мед-ным змеем, втянул в себя несколько кубометров воздуху, и  надув щёки издал крик рассерженного слона, со сцены, наверное, всех сдуло. Кулисы приняли гори¬зонтальное положение, некоторое время потрепыхались, а потом беспомощно повисли как разо¬рванные в клочья паруса, наголову разгром-ленного пиратского флота. После этого, праздник, по всей видимости, закон-чился, и все разбрелись по домам.
  Мой уход из театра ознаменовал новую ступень развития. Всё-таки в душе, в сути своей я не ис¬полнитель, а постановщик. Сочинитель, придумщик, фантазёр, это моя сущность, а исполнять чью-то волю, могу, но не долго.  К тому времени я перерос тот уровень развития, с которым отворил двери слу-жебного входа. 
 Кстати некоторые театральные функционеры полагают, что театр начи¬нается со служебного входа. И потворствуя  самолюбованию некоторых актёров, оглашают, что главный человек в театре это именно актёр. Это неверно. Главная дверь в театре не служебный вход, и театр начинается не с неё, а с центрального портала. За исключением театра оперы и ба¬лета, но к этому вернёмся позже. И главный человек в театре это не актёр, и даже не главный ре¬жиссёр, и уж тем более не директор. Главный человек в театре это господин зритель, и именно он определяет, хорош ли спектакль, или так, ни о чём. А все кто находятся по ту сторону рампы, слу¬жители, слуги Мельпомены. Нравится кому это или нет, но все театралы однажды уйдут в мир иной, театр останется. В него придут новые, честолюбивые личности, и весьма возможно привне¬сут что-то новое.
 После моего ухода из театра для многих оказавшимся громом среди ясного неба, ибо мне про¬рочили быть главным художником, наступило время ос-мысления. Оно не бывает лёгким или при¬ятным, нужно суметь пережить это. Пока я этим занимался, мне удалось поставить один спектакль в качестве ху-дожника-постановщика, написать три пьесы и отредактировать кучу текстов. Стихи количественно не считаю, написал, да написал.
  Уйти из театра можно, но, уйдёт ли театр из тебя, это вопрос. Иногда кто-либо высокопоставленный вальяжно рассуждает, что театр, есть храм искус-ства. Всё это происходит как правило, в присутствии послушных подчинён-ных. На самом же, деле данный деятель глубоко заблуждается. Храм искус-ства это художественный музей, где в гулкой тиши живописных полотен можно осмыслить свою жизнь, совершить катарсис, самоочищение. Театр это вертеп, ярмарка, хищное зрелище, жестокое развлечение, утеха толпы.
 Театральные истоки уходят в пляски дои¬сторических охотников, в жертво-приношения кровью, в экстаз вожделения. Какая святость? Гла¬диаторские бои это тоже театр, публичные казни, это тоже зрелище, с позволения сказать, куль¬турно-зрелищное мероприятие. До двадцатого века менестрелей, скоморохов, кукловодов и циркачей за¬прещалось хоронить на кладбищах, дескать, они слуги Сатаны.
В театре нет святых, только греш¬ники, либо безумцы, а зачастую сочетание одного с другим. Все семь смертных грехов представлены в ассортименте, выбирай на вкус. Можно даже выразиться семь бессмертных грехов человека. Ибо прочие живые существа по сути своей безгрешны.
ОТ БОЛОНЬИ ДО БАЙКАЛА
 В год поступления в театр я поступил в институт культуры, на тот момент он носил высокое звание академии и поступить туда по многим причинам было и престижно и полезно, особенно тем, кто занимался преподаванием либо трудился в учреждениях культуры на разных должностях.
 В тот памятный год Россия присоединилась к Болонской системе высшего образования, как наиболее передовой и во многом главенствующей. Единст-венно, система образования сложившаяся в России не соответствовала базо-вым принципам Болонской. Отечественная система образования основывалась на фундаменте из трёх китов и сокращённо именовалась ЗУН, что означало: знания – умения – навыки. И как показывал многолетний опыт, была вполне самодостаточной и успешной, что не раз подтверждали многочисленные достижения во многих сферах деятельности. В фундаментальных, прикладных и гуманитарных сферах деятельности, включая все виды искусств. А в некоторых областях вообще не имела себе равных.
 Она же подразумевала универсальность мышления и широкий кругозор, что критикуется некоторыми персоналиями из числа сторонников приоритета за-падного пути развития. Строилась ЗУН вполне прозрачно: начальная школа, неполная средняя, полная средняя. Далее следовало профессионально-специальное образование, было как на базе неполного, так и полного среднего образования. Разнилось по сроку обучения: год-полтора, три года, четыре года в некоторых случаях пять лет. Следующим этапом было высшее образо-вание, оно могло быть очным либо заочным, но вторая категория допускалась не для всех профессиональных направлений. Врачом, стать заочно было недопустимо, так же как и по ряду некоторых других направлений.
 По получении диплома о высшем образования, некоторым наиболее успеш-ным выпускникам была возможность поступить в аспирантуру. Продолжи-тельностью, обычно три года. По её завершении следовала защита диссерта-ции. При условии успешной защиты, аспирант получал степень кандидата в или иной области деятельности. Если кандидат, успешно защитивший дис-сертацию, продолжал деятельность в избранном направлении и достигал оп-ределённых успехов, то мог защитить докторскую степень.
 Такова в двух словах структура отечественной концепции образования. Бо-лонская система зиждилась на принципе компетенции, что не всегда является синонимом компетентности. Строилась она примерно следующим образом: школа, вероятно включавшая в себя начальную и базовую, причём школы могли быть частными с более или менее высоким уровнем преподавания, ра-зумеется, с платой за учёбу. Далее, наиболее успешных ждал колледж, и высшее образование, университет или в некоторых случаях академия.
 Выпускник колледжа мог претендовать на степень лиценциата. Выпускник более высокого уровня мог стать бакалавром. Через несколько лет мог окон-чить магистратуру и стать магистром в той или иной сфере деятельности. Была докторантура, но это особый разговор и в данный момент он уже не ак-туален.
 Скрестить слона с носорогом идея воодушевляющая, но довольно абсурдная. И в этот абсурд мне посчастливилось попасть, скажем, по-другому: посту-пить. В тот год была принята двухмодульная система образования. Это при-вело к тому, что специалитет и бакалавриат стали дублировать друг друга. И тут началось нечто невообразимое, меня и тех, кто поступил вместе со мной, направили сразу на второй курс при условии внесения некоторых денежных средств и сдачи «хвостов» за предыдущий год.
 Те, кто уже отучился целый календарный год, естественно, были возмущены нашествием непонятно откуда взявшихся «варягов». Начались трения, тем более, что получилось пятнадцать особей женского пола и три мужского. В какой-то мере спасало, что учёба была заочной, и видеться приходилось не так часто. После первой сессии, когда все как-то друг к другу притерпелись в строю остались тринадцать женщин и один я. Женщины почти все трудились либо на почве педагогики, либо в сфере культуры.
 Пока длилась учёба, я переходил из одного театра в другой, принимал уча-стие в каких-то мероприятиях и вообще вёл богемный образ жизни. Что не могло не сказаться на состоянии личного счёта. С грехом пополам мне был вручён заветный диплом бакалавра декоративно-прикладных искусств, спра-ведливости ради стоит сказать, что предыдущий обширный опыт учёбы в специальных учебных заведениях, неплохая начитанность и умение хорошо и быстро рисовать способствовала благосклонному отношению как от одно-группниц, так и преподавателей.
 Дипломная работа у меня была лист станковой графики с названием «Семь грехов». По этому поводу будет написано научное исследование, вероятно в формате близком к эссе. Защита дипломной работы прошла с оценкой отлич-но.
 Опыт высшей школы даётся не всем, те, же, кто смогли его осилить приоб-ретают опыт системной умственной деятельности. Это помогает во многих жизненных случаях, в том числе и в умении связно излагать свои мысли и чувства, как в письменной, так и в устной форме. Мне это дало возможность связно мыслить критически и пересмотреть некоторые из вещей, о которых раньше просто не задумывался. Но это, же умение заставило усомниться в жизнеспособности симбиоза слона и носорога, что позже и подтвердилось.
КОВИДНЫЙ ГАМБИТ
 После получения степени бакалавра я какое-то время поважничал, по боль-шей части это воспринималось окружающими скептически, либо с иронией. После прошло несколько лет наполненных разными событиями, хорошими и не очень, полоса чёрная, полоса белая в промежутках нечто серое, маловыра-зительное. В итоге был июль, душный скучный и вечно какой-то бесперспек-тивный. Я стоял во дворе в самом скверном настроении, работы не было, де-нег естественно тоже, перспектив не виделось. И тут в голову пришла стран-ная мысль – устроиться на кладбище копателем могил. Мысль была не столь уж остроумная или оригинальная, но зато появился повод поразмышлять на темы самые разные, что само по себе уже неплохо. При наличии ассоциатив-но-образного мышления можно много чего напридумывать с закрученным многосложным сюжетом, что позволяет времени идти как-то быстрее. И в момент, когда уже стал возникать каркас некоего произведения, меня кто-то окликнул.
 Это оказался бегущий куда-то один знакомый актёр. Он бежал небыстро так, что удалось перекинуться словами, после которых я последовал за ним, и мы забрались в автомобиль, где уже были ещё два моих знакомых, один из мира кино, другой преподаватель театрального искусства.
 Машина, сказать, что помчалась, будет преувеличением, ехали аккуратно, неспешно, по пути выяснилось, что путь держим на городское кладбище. Там пришлось поправить одно надгробие, его установили в январе, весной грунт отогрелся, и обелиск слегка покосился. Под ним лежала весьма почтенного возраста преподавательница дисциплины – театры Сибири. По нему студенту нужно было сдать всего лишь зачёт, но если соискатель не мог внятно отве-тить на два вопроса из примерно сорока возможных, до госэкзаменов не до-пускался.
 Ещё до зачёта мне удалось с ней поссориться, она была просто в ярости, ко-гда наступил день зачёта – досталось всем, да ещё как. Догадываясь, что мне хана я всё же пришёл, правда, после обеда ближе к вечеру. Её не было, решив: будь, что будет, остался ждать исхода своей судьбы.
 Когда она появилась, на лице её отобразилась смесь противоречивых чувств – радость, что я всё-таки пришёл, и какое-то иное выражение, видимо в пред-вкушении расправы надо мной. Мне достались два вопроса: мужчины-хореографы бурятского театра оперы и балета, и, второй: якутский театр Олонхо.
 Удивительно, но мне удалось на оба вопроса связно ответить, что поразило и меня и визави, её взгляд из высокомерно-мстительного стал задумчивым. Помолчав, она спросила: устроит ли меня четвёрка? – Что тут можно было ответить?
 И вот теперь именно я поправлял место её упокоения. Работа была выполне-на с должным усердием, что, наверное и не удивительно. Ведь, вроде как не для совсем постороннего человека довелось стараться. После всех мероприя-тий связанных с ремонтом совершили ритуал поминовения.
 На обратном пути мне предложили заехать на городской стадион. Чтобы  посетить обряд Калачакра, я согласился, хотя знать не знал, что это за обряд. Можно сказать, что мне необыкновенно повезло, побывать на нём событие редчайшее и иногда паломники едут за десятки тысяч километров. Длился он неделю, приходилось домой возвращаться уже по темноте, а утром нужно было быть снова на стадионе. В заключительный день получил благословле-ние, освящённую икону и посвящение в тантристы.
 Обряд на самом деле весьма непростой, во время его проведения специаль-ными ламами создавалась Мандала. По завершении ритуала картина миро-здания специальным способом была разрушена и перемешана. Часть песка была роздана присутствующим, оставшаяся, на следующий день была по-гружена в реку Селенга. Точнее духу её Лусад-хану, таковы традиции лама-изма, буддизма практикующегося в России.
 У людей материалистического мировоззрения такие рассуждения могут вы-звать презрительное хмыканье, таковы атеисты. Но ещё до конца обряда мне стали сниться невероятной чёткости сны, пугающие своим гиперреализмом. Однажды приснилась говорящая белка ростом больше меня, я знал, что это галлюцинация, во сне абсурд реален. Я сказал белке, что она галлюцинация, она загрустила и грустным женским голосом призналась, что действительно галлюцинация.
 Многие из участвующих признавались, что ощущают как сходят с ума, род-ственники обеспокоились, я и сам признаться был озадачен. Хотя в отличие от большинства я без труда понял с первого раза творчество Дали, новеллы Кафки и рассказы Платонова. Так, что мне может было немного легче, чем так называемым простым смертным. Постепенно пугающие ощущения про-шли или может быть удалось к ним адаптироваться, и больше они не напря-гали.
 Спустя примерно неделю мне позвонили из нескольких организаций с пред-ложением трудоустройства. Я был поражён и посчитал это простым совпаде-нием, хотя раньше такого не случалось. Не успел я разобраться, куда я хочу идти работать, как позвонили из института культуры, он к тому времени ка-ким-то образом лишился статуса академии. В то время многие вузы вернулись в первобытное положение. Было предложено поступить в магистратуру. Мне вообще была больше привлекательна аспирантура, но на тот момент по-ступить в аспирантуру минуя магистратуру было немыслимо.
 Наступил сентябрь с привычными хлопотами, лёгкой грустью и смутными надеждами. На моё неудовольствие учёба оказалась очной, что не позволяло устроиться на какую-нибудь работу, кроме ночной. Это означало, что при-дётся потуже затянуть поясок. Тот год оказался на редкость богатым на со-бытия. Учёба была интересной, хотя и приходилось напрягаться больше обычного, из-за чего количество магистрантов постепенно уменьшалось. За-тем меня издали в «толстом» журнале «Байкал», а это уже было как офици-альное признание литературных способностей. Вдобавок этот год выпал на начало ковида.
 О том времени мало написано, что кажется странным, ведь все, во всём мире  сидели по домам и времени для литературного творчества было невообрази-мое количество. Из-за этого недуга вызывающего до сих пор во всём мире смутные сомнения, магистратура у меня продлилась вместо двух лет, три.
 Нет, ну, конечно, можно было бы завершить процесс вкушения гранита на год меньше, но как говорится, не все йогурты одинаковы. В ту странную, пустынную зиму, когда все люди боялись высунуть нос за дверь, мне удалось собрать уникальную научную библиотеку.
 Около двух десятков различных справочников выпуска конца СССР. По-скольку времени было достаточно, сел писать магистерскую диссертацию. И тут выяснилось, что десятки статей написаны как бы под копирку, причём, в разных словарях повторялись одни и те же орфографические ошибки. Даже пунктуация была идентичной, а это уже ни в какие ворота не лезет.
 Сев анализировать сделал неутешительные выводы, получалось, что Совет-ский Союз был обречён. Все статьи, связанные с искусством, культурой в це-лом, культурологией и даже философией писались чуть ли не под диктовку одних и тех же замшелых вурдалаков. Если гибнет культура, то общество об-речено на размежевание и распад как единая структура.
 К слову сказать, название моей квалификационной выпускной работы звучало так: «Сценография в контексте театрально-декорационного искусства. Проблемы подготовки художника-сценографа». Тот материал, который ока-зался в моём распоряжении был настолько отцензурирован, что вызывал ото-ропь.
 У меня оказались два научных руководителя с двух разных кафедр и разного пола. Возникла ситуация, что мы перестали понимать друг друга и начали конфликтовать. Они получали кандидатские степени давненько и писали по стандартной схеме – выписывали из указанных руководителем авторов мно-гократно обкатанные цитаты, одобренные в своё время инструкторами КПСС, разбавляли собственными размышлениями в указном направлении.
 Потом это внимательно изучал руководитель в своё время по этой же пороч-ной схеме получивший свою степень и дальше просто дежавю. Пришлось брать академический отпуск и вникать в данную тему глубже. Удалось раз-добыть полтора десятка редких книг, чаще всего я находил их возле помоек, либо в библиотеках в разделе книговорот. Постепенно дело сдвинулось с мёртвой точки и стало что-то получаться.
 Однажды во время ковидной самоизоляции, вышел прогуляться, сел у биб-лиотеки на скамью и подставил раннему весеннему солнышку лицо, стянув с него надоевшую медицинскую маску. Сижу, молчу, никого не трогаю, нет ни одной живой души. Людей не видно, прохожих нет, машин тоже, только спе-циальные службы спешат, иногда прогремит осторожный трамвай – метафи-зический пейзаж.
 Откуда ни возьмись, появляется худая, бездомная  собака, и пристально на меня смотрит. Что ей надо? Ещё и скалится, и как-то странно на меня смот-рит, то ли жрать хочет, то ли укусить? Ковид ведь мог и на животных воздей-ствовать. Сижу, думаю – съедобного у меня нет, просить нечего, напасть вряд ли отважится, что происходит? Вдруг, припоминаю, что, где-то я её видел, раньше, когда и почему? Осеняет – она ведь всегда возле библиотеки обитала, а у меня как назло, ни корки, ни булочки, и подумал, а чего она  на меня так смотрит и можно сказать, таращится?
 И, тут, до меня доходит – она просто обрадовалась, что видит живого двуно-гого. Смотрю ей в глаза, а она смущается, и улыбается. Она видит живого, не испуганного до смятения человека, и радуется, что жизнь продолжается, и люди скоро вернутся,  и всё будет как прежде. Глядя ей в глаза, обрадовался – жизнь продолжается. Я не забуду ту собаку,  которая смогла заставить меня поверить в бесконечность жизни. Ибо сущность индивидуума, хоть и конечна но, ЖИЗНЬ – выше сиюминутного понимания.
 И вот эта простая ничейная собачка придала мне импульс для дальнейшего изложения своих взглядов. Понятное дело, любые философские воззрения будут подвергаться критическому восприятию. Критика, как правило,  не бы-вает приятной, тот, же, кто утверждает обратное, видимо, имеет какую-то причину для такой точки зрения.
 Далее Ковид всему миру наскучил, и начались какие-то совсем странные времена. Из самоизоляции все жители планеты вышли другими личностями, и не всем удалось адекватно социализироваться.
 В это же время мне удалось принять участи во всероссийском литературном конкурсе имени Арсеньева. К удивлению и возмущению разных людей я в нём оказался победителем. Многие до сих пор не понимают, как мне это удалось. Это притом, что в Улан-Удэ меня за писателя никто не держал, а тут Москва и всем недовольным пришлось волей-неволей вежливо улыбаться.
 По возвращении из первопрестольной довелось увидеть ту сторону людей, от которых появляются глубокие складки на лице. И тогда же, я вступил в полемику с двумя преподавательницами, докторами наук на тему нежизне-способности Болонской системы образования в России. Дамы оказались в своих воззрениях настойчивыми, и мне пришлось, что называется прикусить язык, чтобы не нажить лишних неприятностей.
 После начала СВО Болонская система образования была признана для России малоактуальной, те две дамы теперь сами должны были пересмотреть свои взгляды. Я не стал задавать неуместных вопросов, тем более, что до защиты магистерской диссертации оставалось всего ничего.
 Трения с научными руководителями были наконец-то преодолены и сам ма-териал совместными усилиями был приведён в вид, устраивающий все сто-роны триалога. Наконец наступил долгожданный день, поскольку из конкур-сантов я был самым возрастным, то благоразумно пропустил молодых людей и юных чаровниц вперёд.
 Ниже будут представлены материалы магистерской диссертации, о которой один из рецензентов выразился кратко – эта диссертация, которую действи-тельно интересно читать.
 КРАТКАЯ ИСТОРИЯ ИЗОБРАЗИТЕЛЬНОГО ИСКУССТВА
 Существуют разные точки зрения о возникновении изобразительного искус-ства. В двадцатом веке, ставшем переломным, наука политизировалась, и многие исторические процессы рассматривались через призму идеологии. С окончанием эпохи индустриализма и обусловленного этим изменения миро-воззрения во многих областях науки и культуры, возникли новые гипотезы. На текущий момент, принято считать, что было около шести глобальных ка-таклизмов, после которых жизнь на Земле практически полностью исчезала. Было несколько похолоданий, после которых, некоторые виды биотов вы-мерли, ввиду оскудения пищевой базы и изменения температурного режима, и возможно, свою руку к истреблению древней фауны приложил первобытный человек. Но жизнь каждый раз восстанавливалась, пусть даже  и в несколько иных формах.
 Во время одного из похолоданий, существовали так называемые: охотники за оленями. Обитали они на территории современной Европы. По некоторым сведениям британский архипелаг составлял единое целое с континентальной Европой. Остров Сицилия тогда тоже был частью континента. Климат был холодным, но все, же пригодным для существования. Основной пищей этих людей были олени, отсюда и их название, они оставили немногочисленные, но весьма интересные предметы материальной и художественной культуры. В числе прочих, скульптуры из глины, возможно ритуального характера, а также высокохудожественная резьба по кости. По всей видимости, они освоили обработку камня, а исходя из того, что основным каменным материалом был кремний, то напрашивается вывод, что однажды они открыли огонь. Что существенно улучшило качество их жизни. Оставшиеся с тех времён ар-тефакты показывают весьма высокий художественный уровень. Художест-венное творчество того времени, вполне логично носило анималистический характер. Можно допустить, что оно носило помимо собственно эстетической функции, также и магическую составляющую. Сведений и артефактов с тех пор сохранилось не так уж и много. Подобного высокого уровня реали-стичности людям удалось достичь только в античности, то есть примерно, спустя десять тысяч лет.
 Известно, что примерно 2,5 миллиона лет мозг древнейшего человека вне-запно существенно увеличился, конечно, оперируя термином миллионы лет не совсем уместен термин внезапно. Можно сделать предположение о том, что охотники за оленями просуществовали, возможно, не одно тысячелетие. Наступившее в то время потепление нарушило их привычный образ жизни. Олени, а за ними и люди потянулись в более прохладные местности. Видимо, из-за свалившихся на них невзгод, людям стало не до искусства. Культурные связи были нарушены и художественные традиции прервались. Возможно, не все ушли с оленями, какая-то часть популяции могла стать оседлой, и начать вести более тривиальный образ жизни связанный с охотой, рыбной ловлей и собирательством.
 На другом конце света высокая художественная культура возникла на терри-тории современного Индокитая. Оттуда она распространилась на восток в Китай и Японию, на западе в Междуречье и Малую Азию. Откуда она про-никла в Причерноморье, и далее в Средиземноморье. Там был уже тогда пре-красный климат, что и позволило человеку больше времени посвящать со-зерцанию прекрасных видов, и потом самому попытаться создать совершен-ство.
 Согласно современным гипотезам ранние формы изобразительного искусства возникли несколько миллионов лет назад. С началом нового тысячелетия, исторические науки совершили качественный прорыв в методиках исследо-вания прошлого. Некоторые открытия опровергают установки, казавшиеся незыблемыми в течение последних веков. В свете этого, меняются и искусст-воведческие воззрения, поскольку, то, что до недавнего времени казалось на-учным фактом, переместилось в область научных заблуждений. Но, не вдава-ясь в сферу археологии, антропологии и социологии, можно рассмотреть во-просы, касающиеся собственно визуальных искусств.
 Наиболее древнейшими образцами стоит считать всё же наскальную роспись. А с учётом того, что значительная часть сохранившихся образцов находится в пещерах, напрашивается вполне естественный вывод, что одновременно, человек уже научился добывать огонь. В темноте, много не порисуешь, огонь, конечно, сначала был чудом, но, как гласит поговорка: к хорошему быстро привыкаешь. Характер сохранившихся изображений позволяет утверждать, что в массе своей они носили ритуально-магический характер. Соотношение двух этих явлений с определёнными оговорками можно обозначить как зарождение культуры. Культуру в свою очередь, можно подразделить на две основные составляющие, своего рода краеугольные камни человечества, науку и искусство. Собственно из явления культуры в последующем сформировалась эстетика – наука, изучающая противоречия и взаимосвязи духовного и материального. Одним из следствий данного процесса, стало появление театра.
 Наскальная и пещерная настенная живопись, послужившая предтечей сцено-графии, являлась частью ритуальных действий. В те времена, по всей види-мости, вождь племени сочетал функции мага и правителя. Позднее, с появле-нием общины, эти функции разделились на светскую и религиозную ветви власти. Тогда же, функции изографа перешли от мага, шамана или жреца к людям особо посвящённым. Одновременно с изобразительным искусством возник ритуальный танец и, как следствие – музыкально-ритмический рису-нок.
 Танец, можно предположить древние люди подглядели у других живых су-ществ. В первую очередь брачные танцы у птиц, рептилий, млекопитающих, насекомых и даже у пауков. У приматов, брачные игры как таковые не так ярко выражены. Вероятно, древние люди, наблюдая за окружающей средой, заметили, что весной поведение животного мира меняется. Сопоставив брач-ное поведение животных с последующим пробуждением растительного мира, вполне вероятно стали совершать некие коллективные действия, составляю-щие огромный пласт современной культуры. В рамках данного исследования, может быть рассмотрена только незначительная её часть, носящая узко-профессиональный специфический характер.
 Наскальные рисунки,  особенно в пещерах, появились вместе с приручением огня, как было сказано выше: в темноте много не порисуешь. Однако некото-рые граффити были исполнены на удалении в десятки, а иногда и в сотни метров от входа в пещеру. При этом следов жизнедеятельности человека по-близости не обнаружено. Что может говорить о том, что некоторые изобра-жения производились, возможно, в тайне от остальных.  По всей видимости, группа посвящённых, совершала некий тайный ритуал, направленный на бла-гополучие племени. В какой-то момент ритуалы вышли на открытый воздух и приняли тот характер, который в некоторых культурах, сохранился, и по сей день.
 Выбиралось определённое место, на котором собственно и происходило действо. Место в меру сил и фантазии украшалось, появились наскальные изображения. Если допустить, что в ритуальных действиях было задейство-вано всё племя, то можно допустить возникновение зачатков сценографии. Конечно, впереди был путь длиной в тысячелетия.
 Другим направлением изобразительного искусства стало декоративно-прикладное творчество в разных аспектах. Первым из направлений стало ви-димо утилитарная обработка дерева, как то, дубина, палка-копалка, прими-тивные копья. Затем обработка камня: примитивные ножи, скребки, в после-дующем каменные топоры, наконечники для копий, и т. п. Вероятно, это была прерогатива мужчин. Женщины, по всей видимости, освоили то, что можно обозначить как текстиль. Ввиду специфики строения организма, женщины гораздо лучше справляются с задачами связанными с мелкой моторикой, и вообще весьма изобретательны. Связать из растений сетку, потом некое по-добие корзины, для разных целей, сплести из шерсти шнурок, а потом верёв-ку, из шкуры или кожи создать некое подобие одежды. Плетение шерсти кос-тяным крючком и многое другое. Это был каменный век. После камня, спустя тысячелетия, были: медь, бронза, железо, и другие материалы ставшие ос-новой современной цивилизации.
 В разных культурах существуют свои виды классификации искусства. В России традиционно принята западноевропейская система. Принята она была во времена Петра первого. На протяжении значительного времени, формиро-валась собственно русская систематизация, были различные точки зрения. В целом их было две, европейская и собственно отечественная, опиравшаяся в какой-то мере на опыт Византии. Во второй половине девятнадцатого века, начала складываться теория изобразительного искусства, включающая в себя отечественные традиции. Процесс был неоднозначным, на стыке веков,  де-вятнадцатого и двадцатого, ввиду новых веяний противоречия продолжились. Дальше была войны, революции, гражданская война, период разрухи и становления нового государства. События, потрясшие весь, мир стимулиро-вали новый этап в понимании визуальных видов искусства. Новые веяния за-тронули все виды искусства. Художественная культура России двадцатых годов оказала влияние на всю мировую художественную культуру. В десяти-летие, с девятнадцатого по двадцать девятый год, были открыты, найдены, придуманы, разработаны, совершенно новые, доселе немыслимые способы, методы и технологии, для всех видов искусства. Вышесказанное, оказало влияние на мировоззрение деятелей искусства всего мира, и до сих пор ока-зывает. Даже если и согласится с тем, что русское искусство вторично, тем не менее, оно уникально, и ни с каким другим не может быть спутано.
 Драматичные «тридцатые», и последовавшие «сороковые», иногда именуют «варварским временем». Данный эпитет, вполне достоверно отражает про-цессы, проходившие во всём мире. В период второй мировой войны изобра-зительное искусство действительно приобрело брутальный характер. Изо-бражались атлетического сложения мужчины с суровыми лицами, убивающие своих врагов. Эта так называемая плакатная живопись в той или иной мере была актуальна, почти до конца двадцатого века. 
 К концу пятидесятых, в СССР оформилась точка зрения искусствоведения, которой мы с определёнными оговорками пользуемся, и по сей день. Она включает в себя следующие установки: изобразительные искусства состоят из четырёх основных родов, которые в свою очередь делятся на виды. Данная точка зрения оказала значительное влияние на культуру и искусствоведение многих стран мира.
 Древнейшим, стоит признать декоративно-прикладное искусство. За ним по хронологии следует монументальное, являющееся признаком оседлой циви-лизации, сумевшей освоить математические принципы зодчества. Обширный пласт изобразительного искусства составляет: станковое. И, не до конца при-знанное в нашей стране театрально-декорационное, его также именуют сце-нографией, а в более развёрнутом понимании: синтезом.
 Стоит рассмотреть эти вопросы подробнее. На протяжении более полувека было принято ссылаться на классиков марксизма-ленинизма. Не отрицая данное философское учение как таковое, стоит признать, данное учение ока-зало неоднозначное, порой противоречивое влияние на умонастроения обще-ства. Терминология апологетов данного течения: важнейшими из искусств являются кино и цирк. Рабоче-крестьянская красная армия, по сути таковой и являлась, аристократии или  интеллигенции в её составе фактически не было. Культурный уровень в России того времени был крайне низок. Зрелищные непритязательные представления, шли на ура. Местное население горячо всё поддерживало. Уровень представлений был, конечно, так себе, но, невзирая на объективные трудности, правительство сочло нужным поддержать разви-тие культуры и искусств. Авангард, футуризм, имажинизм, постмодерн, и многие другие течения, безусловно, оказали своё влияние на художественную ментальность последующих поколений.
 К концу двадцатых годов в стране многое стало меняться. Переписали осно-воположников, Маркса, Энгельса, а позже и Ленина. Из рукописей последне-го, по всей видимости, какая-то часть безвозвратно утрачена. Затем началась тотальная коллективизация. Это вызвало волну крестьянских восстаний. Ус-миряли регулярные войска, под эгидой усмирения, было уничтожено так на-зываемое кулачество. После этого был задушен частный бизнес, с Нэпом бы-ло покончено. В первой половине тридцатых, в СССР возникло явление, позже обозначенное как социалистический реализм. Выросшее из гумани-стических воззрений художников-передвижников, с течением времени оно стало реакционным бастионом чинопочитания, льстивого изображения вож-дей коммунистического движения, со всеми вытекающими. В почёте стали живописцы и скульпторы, обладавшие способностью к социальной мимикрии и, как следствие к помпезному, льстивому реализму, имевшему не так много общего с подлинным реализмом. Впрочем, полемика по поводу реализма, видимо не прекратится никогда.
 В теории искусства, существуют определённые силлогизмы, не вдаваясь в нюансы социологии, можно отметить, что существуют некие разночтения по поводу: искусство или искусства. В среде обывательской, проще применять термин: искусство. В пространстве искусствоведения целесообразно исполь-зовать: искусства, ибо их, говоря образным языком, несметный легион. В контексте визуального тактильного творчества, в отечественном искусство-ведении на текущее время сложилась определённая конфигурация. Традици-онно, существуют цеховые точки зрения, иногда они бывают антагонистичны. Что важнее, живопись или графика, станковая скульптура или зодчество, ювелирное творчество или монументальное, театр или кино? Полемику мож-но вести до бесконечности. Если поразмышлять более сдержанно, то можно сделать определённые выводы: все искусства подразделяются на рода, виды, течения и даже жанры. Поскольку речь идёт об изобразительных искусствах, то, попробуем обозначить их следующим образом: станковое, декоративно-прикладное, монументальное, и синтез.
 Монументальное от лат. monumentum – памятник. Род изобразительного ис-кусства, воплотивший большие общественные идеи, рассчитанные на массо-вое восприятие, существующий в синтезе с архитектурой. К монументальному искусству относят сложные сооружения: культовые сооружения, монументы и памятники, посвящённые важным  событиям и выдающимся личностям, скульптурные и живописные изображения в интерьере или внешнем декоре того или иного архитектурного сооружения. В отличие от станкового искусства, произведения монументального искусства носят характер более объёмный, пространственный, предназначенные для созерцания произведения на открытых пространствах. Либо в  обширных, социально значимых ин-терьерах. Оно не относится напрямую к сценографии, правильнее сказать, что внешний облик театра, интерьеры, фойе, вестибюль, зрительный зал и т. д. это значимые образцы монументального искусства.
Станковое изобразительное искусство, происходит от термина: станок, при-меняемого в скульптуре, в живописи в контексте мольберт. Это группа изо-бразительных искусств не имеющая декоративно-прикладной, либо утили-тарной составляющей. Сюда входят: скульптура,  живопись и графика, и также художественная фотография. В классическом понимании они дают статичное изображение того или иного объекта, придерживаясь определённых норм, правил, традиций, и личного визуального восприятия. В течение двадцатого века, многие нормы претерпели значительные трансформации. В нынешних реалиях есть разные точки зрения. Они не могут отрицать класси-ческого видения, ввиду того, что оно исторически состоялось. Имеют место быть некоторые спекулятивные точки зрения, когда спонтанное творчество, ставится выше мастерства и таланта.
Декоративно-прикладное искусство от лат. decor are – украшать – широчай-шая область художественной деятельности, основанная на органичном соче-тании практической целесообразности и эстетической составляющей про-дукции. Декоративно-прикладное искусство наиболее архаичное из искусств и уходит своими истоками вглубь истории – палеолит и, более поздний неолит.
Синтез. Соединение в единое целое различных видов, жанров, родов искус-ства, с целью создания произведения обладающего качественно иными, но-выми художественными свойствами. Не ограничивающихся простым собра-нием разных видов искусства.
Функция изображения изначально носила ритуально-магический характер. Основные свидетельства художественной деятельности человека находятся преимущественно в пещерах и, на скалах, можно сделать предположение об одновременном приручении огня и, начале художественного творчества. Оно в свою очередь делится на две составляющие — науку и искусство. От сово-купности этих явлений появляется культура. Явление свойственное органи-зованному обществу. С развитием оного, из культуры в свою очередь произ-растает эстетика – наука, изучающая противоречия и взаимосвязи духовного и материального. Одним из следствий данного процесса стало появление театра.
Наскальная живопись, послужившая предтечей сценографии, являлась частью ритуальных действий. В те времена, возможно, вождь племени сочетал функции мага и правителя. Был ли он сам художником, или этим занимался кто-то специально для этого предназначенный, установить, скорее всего, не удастся. Позднее, с появлением общины, функции вождя и шамана, раздели-лись на светскую и религиозную ветви власти. Одновременно с изобрази-тельным искусством сформировался ритуальный танец и, как следствие – му-зыкально-ритмический рисунок. Это стало помимо многих других явлений и открытий, началом театральной деятельности. Соответственно, появилась сценография – искусство создания зрительного образа спектакля, посредством декораций, костюмов, света и специальных приспособлений. Развитие сценографии тесно связано с развитием изобразительного искусства, архи-тектуры и драматургии, а в последнее время, с развитием современных тех-нологий, о существовании которых лет двадцать назад, невозможно было даже предположить. Ввиду этого, грядут новые способы трансформации сце-нического пространства.
Сценография, являющаяся неотъемлемой частью театра с течением времени помимо собственно театра, стала важнейшей оставляющей цирка, эстрады, кино и телевидения. Все визуальные виды искусства требуют художественного видения, умения найти ракурс, построить композицию, разработать и создать декорационную и костюмированную часть произведения. Всё это задача сценографа, или выражаясь более привычным языком — художника-постановщика.
 ИСТОРИЯ СЦЕННОГРАФИИ
 Сценография как термин, и даже явление известен далеко не всем художни-кам. Справедливости ради стоит добавить, что на театральных площадках за все времена существования театра потрудились многие художники. Великие, талантливые, и те, чьи имена не сохранились.  Стоит рассмотреть это явление несколько шире. Не существует единой концепции, которая могла бы удов-летворить всех. Это отмечают многие, кто интересовался данной тематикой, при этом ссылаются, как правило, на мнение тех авторов, у которых позаим-ствовали научные сведения. Самые древнейшие свидетельства создания кол-лективного, художественного творчества, которые, так или иначе, можно от-нести к протосценографии, возникли несколько миллионов лет назад. Совре-менные исторические исследования допускают, что в некоторых местах зем-ного шара, подобные явления возникли ещё раньше. До самого последнего времени считалось, что вся культурная жизнь пришла, а ранее, возникла в Европе. Такая точка зрения, была весьма удобна, на протяжении веков. Если же рассматривать с позиций сегодняшнего дня, то возникают определённые неудобные вопросы. Поскольку наука приходит к выводам, гласящим о древнейших культурных центрах Индостана, Индокитая, Малой и централь-ной Азии. Почти не изучены в этой области, древние сооружения Централь-ной и Южной Америки. Но целью данного исследования не является написа-ние всеобъемлющей истории художественного оформления доисторических ритуалов. Не вызывает сомнения тот факт, что всё произошло от ритуалов, церемоний, и позднее собственно массовых зрелищ. Если обзорно рассмат-ривать мировую художественную культуры можно найти много схожих век-торов развития того или иного общества, разумеется с учётом географической специфики. К примеру: обряды скандинавских племён, средиземноморья и допустим, народов Восточной Азии. На первый взгляд, это настолько далёкие друг от друга регионы, что сравнивать их, занятие бесперспективное. Но, это только на первый взгляд, при предельно внимательном изучении, находится много аналогий. У всех народов и этносов, существуют свои представления о духах, о Матери-Природе, огне, воде, солнце, луне, и понимании вселенского мира состоящего из трёх уровней. Высший, уровень небожителей, второй, срединный, земной, пространство живых существ, имеющих телесную оболочку. Третий нижний, подземный, со своими обитателями, с которыми человеку лучше не встречаться. Во всех существующих культурах на Земле, аналогичные воззрения имелись. А во многих, имеются, и по сей день.
 Искусство декоративно-художественного оформления зрелищных площадок, можно с большой долей уверенности утверждать, возникло в разных уголках мира. Но справедливости ради стоит сказать: слово сценография возникло в Древней Греции, так же, как и термин: театр. Высокая культура древней Греции, а позже Рима, позволили многим сведениям дойти до наших дней, поэтому, основной упор будет на доступную информацию.
 Египет, создавший ни с чем несравнимую цивилизационную модель, оказал весьма значимое влияние на культуру Средиземноморья. Сейчас трудно раз-мышлять существовал ли театр в Египте, в нынешнем его понимании или нет, но, во всяком случае, массовые зрелища были популярны. Скорее их можно отнести к категории музыкальных постановок в сочетании с хореографией и другими зрелищными действиями. Египет был богатым государством, поэтому плотников, столяров, художников хватало. Фантазия постановщика ограничивалась действовавшими на тот момент эстетическими канонами. И чем выше статус зрителей, тем дороже оно оформлялось. В какие-то моменты сам фараон выступал центрального фигурой постановочного действия. Поскольку он считался почти богом, то перед разливом Нила, ставилось грандиозная мистерия. При огромном стечении подданных, фараон при со-действии жрецов совершал магический ритуал оплодотворения земли. Еги-петская империя со временем пришла в упадок. Но, культурные традиции египтян, были успешно позаимствованы соседними государствами. Наи-большего совершенства они достигли в Древней Греции. Собственно именно Древняя Греция по праву считается родиной современного театра, классиче-ской драматургии, и как следствие сценографии.
 Театр, от греч. ; theatron – место для зрелищ. Равно как и возникшее гораздо позже слово, сценография – scena – сцена, graphos – рисовать. Сценография, по сути своей в современном понимании, представляет собой не что иное, как художественное оформление спектакля. Спектаклем от лат. Spectaculum – зрелище, называется театральное представление, в основе которого лежит драматическое произведение. Драма от греч. drama – действие, – наряду с эпосом и лирикой, является одним из трёх родов художественной литературы. Драма, включает в себя произведения, специально созданные для сценической постановки. Произведения могут относиться к разным жанрам: трагедия, комедия, драма, мелодрама, водевиль, фарс.
  Спектакль как один из аспектов искусства соединил в себе форму и содер-жание. Форма от лат. forma – наружный вид, целостное, внешнее выражение художественного содержания или говоря другими словами: законченная ху-дожественная форма. Такое обозначение является характерным для изобра-зительных искусств. Вне зависимости от рода, вида, жанра искусства.
  Художественное содержание – Включает в себя соотношение идеи, концеп-ции произведения с его эмоциональным насыщением, ассоциативными об-разами, и имеющее максимально высокую эстетическую составляющую. В гармоничном соотношении обоих аспектов заключен смысл содержания ис-кусства. В напряженной творческой работе, в результате которой, создаётся новое зрелищное представление. Соединяющее в себе художественное со-держание и образную форму в единое, целостное произведение искусства.
 Созданная древними греками концепция театра, с определёнными оговорками существует и, по сей день. Но, примерно, за две тысячи лет до празднеств Дионисия в Индии уже существовала традиция храмовой танцевальной дра-мы. Она существует и поныне, и оказала значительное влияние на Китай и Юго-Восточную Азию. Сценография была связана с монументальной храмо-вой архитектурой. Это сказалось на почти незыблемых традициях костюма и особенно грима. С упадком Греции, давшей помимо всего прочего, и совре-менный символ театра: две маски, трагедии и комедии, пришло время римлян. Они понимали, что есть зрелище, и как его устроить. Все крупнейшие театры мира и даже стадионы берут истоки из тех далёких времён. Современное строение театральной сцены: амфитеатр, навес, задник, порталы, это всё оттуда. Стадионы продолговатой формы, гладиаторская арена ставшая прообразом для современного цирка. Римское изобразительное искусство, выросшее из художественных традиций эллинов, достигло высочайшего уровня, доселе невиданного в Европе. Хотя само слово Европа, в контексте географии было знакомо не многим. Римское искусство распространилось по всей империи и прилегающим территориям. Традиции Восточной Римской империи спустя столетия оказали значительное влияние на художественный процесс Древней Руси. Закат Рима привёл к упадку во всех сферах жизнедея-тельности, а последовавшее нашествие варваров, погрузило Европу в хаос и невежество. На смену Древним Богам, постепенно, пришло христианство. Подвергавшееся сначала гонениям, репрессиям, и жестоким расправам, оно сумело сохраниться, а спустя несколько веков стало доминирующей религией. Сначала были запрещены кровавые зрелища, а спустя два столетия и театры, якобы за насмешки над церковью.
 Театр надолго перестал быть стационарным и превратился в бродячие труп-пы подвергавшиеся гонениям, и в народные гуляния, на которые косо смот-рела церковь. Время от времени, церковь, пыталась пресекать массовое весе-лье. Без особого впрочем, успеха, но, сценография как отрасль, надолго стала невостребованной. Вся зримая часть стала незамысловатой: маски, шутовские наряды, бутафория, примитивные музыкальные инструменты. В ходу были простенькие комедии, едкие фарсы, кукольные вертепы, жонглёры, акробаты, и просто ряженые. Участвовать могли все желающие. Чаще всего они делали свои представления на ярмарках, праздниках, сохранившихся со времён язычества. А иногда их звали ко двору феодала, наместника, или просто знатного богача. Церковь в меру своих сил пыталась пресечь бесовские игрища. Но, на помощь театралам пришли профессиональные цеха и гильдии. Они стали устраивать костюмированные шествия, прообразы современных парадов и демонстраций. Уязвлённая этим, и тем, что прихожан в дни дефиле становилось меньше, церковь сама начала включать в церковные службы небольшие костюмированные сценки из Священного Писания. Это не осталось незамеченным, и скоро количество прихожан стало увеличиваться. Эта идея настолько понравилась служителям церкви, что скоро в храмах, стали строить настоящие богато украшенные декорации. Количество персо-нажей тоже увеличилось. Назывались они моралите. Скоро храмы перестали вмещать всех желающих, и действие вышло на улицу. Сценография вновь стала востребованной, театр ожил.
 Дальнейшее развитие сценографии в Европе развивалось в бродячих труппах. Со времён античности существовали фургоны, странствовавшие от города к городу, и дававшие представления. К концу средневековья появились педженты, технически сложно устроенные фургоны. Они представляли собой большую конную повозку. Остановившись в позволенном месте, повозка бы-стро превращалась в трехъярусную сценическую площадку. Одна из боковых стенок откидывалась, и получалась собственно сцена, которую с трёх сторон могли обступить зрители. Пространство под фургоном превращалось в им-провизированный трюм с механизмами подъёма и спуска, и склад реквизита. Также там переодевались актёры. Естественно со всех сторон он был занаве-шен. Над сценой ставилась высокая шатровая конструкция, которую было видно издалека. В ней находился рабочий помогавший спускаться и подни-маться актёрам. Сам педжент от англ. Pageant – плита был ярко расписан снаружи для привлечения внимания, внутреннее пространство было не менее красочно. Иногда, это могли быть пейзажи, либо интерьеры, райские кущи, чистилище и т п. В некоторых случаях использовали несколько съёмных или раздвижных задников. В зависимости от способностей труппы, пьесы могли быть одноактными: комедии, моралите, миракли, более опытные труппы ре-шались ставить многоактные драмы. Возможно, педжент стал прообразом шапито от фр. Chapiteau – колпак.
  Дальнейшее развитие сценографии уже связано со стационарными театрами. Иногда их ещё называют репертуарными, но это скорее архаизм. Связан он с тем, что театры делились на репертуарные с постоянной труппой, и ан-трепризу, где для каждой постановки набирались новые актёры и режиссёр, также художники, композиторы, и музыканты. Первым стационарным театром в XVI веке стал  Лондонский театр носивший название: Theater. С тех пор, это название стало нарицательным. По организации он представлял че-тырёхугольное пространство, где с трёх сторон были места для обеспеченных зрителей. Четвёртую сторону занимала сцена с навесом, в котором находилась часть машинерии, и места для музыкантов. Зрители с небольшим доходом стояли непосредственно у сцены, охватывая её с трёх сторон. Постановки стали зрелищнее, что не заставило сказаться на прибыльности театра. В короткое время при дворах аристократии появились личные труппы. В даль-нейшем, стационарные театры стали появляться во всей Европе.
 С закатом средневековья, и началом Возрождения наступил золотой век сце-нографии. Монархи и высшая аристократия устраивали пышные празднества. Рыцарские турниры, военизированные игрища, театрализованные дефиле в которых участвовали бутафорские корабли, триумфальные арки, порой в на-туральную величину. После этого следовали пиры, во время которых дава-лись представления. Порой это длилось несколько дней. Примерно в это же время появляется такое явление как театральная коробка. Она представляла собой сцену, закрытую с трёх сторон. Каких либо сведений о точном времени её появления не сохранилось. Есть некоторое предположение, что впервые это произошло в Италии. Во всяком случае, именно в Италии стали строить стационарные театры. Сценография освоила линейную перспективу и стала многоплановой. Последовавшее за Ренессансом барокко довело сценографию до апогея. Помимо собственно драматических произведений в театре появи-лись балет и, опера. Это повлекло за собой некие изменения в декорациях. То, что было уместно для фантастических, сказочных приключений драмати-ческих героев, для оперы, а тем более для балета оказалось неуместным. Сценографы, впрочем, вполне быстро освоились со специфическими требо-ваниями. Наступивший за эпохой рококо классицизм, внёс свои коррективы и в сценографию. В моду вошли элементы декора античности: колонны, ка-пители, строгие линии, вместо фривольных сюжетов предыдущих лет. Логи-ческим развитием классицизма стал стиль ампир. Копья, знамёна, кирасы, шлемы и колеты, стиль сам за себя говорит: империя. Театр неотделим от жизни общества, вполне естественно, пришли новые художественные образы. Сценография того времени представляла собой, огромные тщательно прописанные задники. После великолепия ампира с его воинственным виде-нием мира, наступил, взглянувший на окружающее другими глазами реализм. В числе новшеств оказался и павильон, один из технических приёмов появившийся в девятнадцатом веке. 
 В конце XIX в. появился вращающийся круг сцены. Сам вращающийся круг появился в Японии в театре Кабуки. Во второй половине девятнадцатого века Япония открылась для мира. К тому  времени в стране восходящего солнца, назрел культурный бум, одним из результатов которого стал вращающийся круг сцены. Спустя некоторое время, добравшись до Европы, он произвёл фурор в театральных кругах. С учётом того, что в нём есть люк, а иногда и несколько, нетрудно представить насколько это расширило возможности ви-зуальных эффектов. В то время, мода на Японию, на её гравюры с изыскан-ными плавными линиями способствовала формированию эклектичного стиля ар-нуво. Справедливости ради стоит сказать, что и в обратном направлении произошли некоторые сдвиги в науке и культуре. В том числе и в театре Ка-буки, позаимствовав некоторые приёмы из европейского театра, он стал более динамичным. И возможно, взял на вооружение некоторые сценические приёмы народного театра Кьоген.
 Стиль ар-нуво захлестнул Старый свет. В это же время возникли: канкан, варьете, кабаре, знаменитые русские сезоны и, наконец, прибыл Великий не-мой. В сценографии произошли соответствующие времени перемены. Кине-матограф, стремительно ворвавшийся в сознание людей, поначалу использо-вал приёмы наработанные театром. Но это продолжалось, недолго новый вид искусства потребовал новых подходов. Появились новые профессии, а с по-явлением звукового кино их счёт пошёл на десятки. В это же время дала о себе знать тогда совсем ещё юная мультипликация. В стане художников про-изошло разделение по видам искусства, не все театральные художники смогли найти себя в кино, тем более в мультипликации. Классическая театральная сценография в целом не претерпела значимых трансформаций. Начавшаяся первая мировая война, мировая пандемия «испанки», многочисленные граж-данские войны не способствовали развитию художественной мысли. Проме-жуток между мировыми войнами в театре мог быть отмечен укреплением классических традиций. Зато существенное развитие получило кино. Были отточены новые способы решения сценического пространства, поскольку съёмочная площадка, правопреемница планшета сцены. Появилось новое яв-ление – раскадровка. Оно напрямую связано с понятием комикс, обусловив-шим фрагментированное восприятие мира.
 В период второй мировой, сценография театра как таковая, не имела воз-можности развиваться. Были поиски только в киноиндустрии, связанные с производством пропагандистских лент. Лишь только в пятидесятые, после того как было восстановлено разрушенное, появилась возможность реализо-вать новые идеи. В первую очередь это было связано с эстрадой, и, с таким явлением как мюзикл. Ставшее массовым в те времена телевидение, потре-бовало нового, свежего видения. Во многом оно сходно с кино, но, все, же это разные отрасли визуально-технического творчества. Став цветным и мно-гоканальным, оно, встав на ноги, заявило о появление новых специальностей. Казалось, театр умер, но как предрекали гибель газет после появления радио, а позже, с массовым развитием телевидения исчезновения журналов и даже радио, но, как показал опыт, слухи о смерти короля оказались несколько пре-увеличены. Театр, не умер, он стал искать новые формы выражения, и этот процесс вероятно, никогда не остановится. Так же, как и творческие поиски сценографов или говоря другими словами художников-постановщиков.
 ИСТОРИЯ ТЕАТРА
  История театра по некоторым сведениям насчитывает свыше пяти тысяч лет. Древнейшим из ныне действующих театральных представлений, можно признать, храмовое хореографическое творчество Индии. Откуда оно, при-шло в Китай и далее Юго-Восточную Азию. На сегодняшний день в Индии наиболее известной, считается драматическая хореография Катхакали.
 В Китае, в древности была основана Императорская школа обучения актёров, и с тех пор традиционно преобладает Пекинская опера. В последнее время в Поднебесной развивается новая хореографическая концепция, основанная на синтезе классического балета и балета модерн. Сохранились народные традиции, связанные со старинными акробатическими школами.
 В Японии, стране традиций, сохранены и равномерно функционируют все традиционные театральные формы. То же самое можно сказать и, обо всём Азиатско-тихоокеанском регионе. Существует гипотеза о культурном воз-действии Древних шумеров в пространстве от Междуречья до Инда. Сведений сохранилось сравнительно не много, но имеющиеся, позволяют предпо-ложить существование храмовых ритуалов. По сути это уже костюмирован-ные представления.
 Не отрицая данных выводов, можно всё же предположить, что имела место быть не актёрская игра как таковая, а скорее придворные церемониалы. Древнеегипетская цивилизация оставила глубокое, культурное наследие, но театр, в понимании современного человека ассоциируется с античностью. Пальма первенства принадлежит Древней Греции.
 Эллины создали причудливый мир богов, фантастических существ и леген-дарных героев, совершавших немыслимые подвиги. В честь богов устраива-лись пышные празднества – Дионисии в честь бога вина и плодородия Дио-ниса. Были Большие и Малые Дионисии. Последние проходили поздней осе-нью, были посвящены окончанию сбора винограда и разливу молодого вина.
 Но главным событием года были Большие Дионисии ; празднества, прохо-дившие в Афинах, с 25 марта по 1апреля. Сопровождавшиеся хоровыми пес-нопениями, состязаниями поэтов, исполнениями дифирамбов, фаллическим шествием, карнавалом и всеобщим пиршеством за счёт государства.                В ходе празднеств устраивались песенные состязания хоров. В 534 г. до н.э. победил Феспид, жрец Диониса, придумавший замечательное нововведение.
 В состав хора он ввёл исполнителя, который в ходе песнопения обменивался репликами с руководителем хора. Это был первый диалог в истории массовых зрелищных представлений и с этого момента театр начал новую, само-стоятельную жизнь.
 Театр от гр. theatron – место для зрелищ. Греки создали три вида пьес: траге-дия, комедия и, драма, произошедшая с определёнными оговорками от сати-ровской пьесы.
Трагедия, буквально ; козлиная песня, от греч. tragos – козёл,ode – песня. Во время древнегреческих обрядовых праздников, участвовали ряженые в коз-линых шкурах и масках, изображавшие сатиров, спутников Диониса и распе-вавшие оды в его честь. Изначально это было общение запевал дифирамбов (хвалебных песен, од) в ходе, которого, слушателям излагались истории из жизни богов и героев. С течением времени изобразительный ряд, стал преоб-ладать, над повествованием.
Комедия происходит от komos – шествие, ode – песнь.  Комедия трезво ис-следовала человеческую природу, высмеивала пороки и заблуждения людей. Комизм, проявляется в произведениях от лёгкой иронии до едкой сатиры, от мягкого юмора до горького сарказма.
Драма – от греч. drama – действие. Драма раскрывает внутренний смысл конфликта, его напряжение, столкновения сторон, борьбы идей и смены со-стояний. Драматическое, нашло своё олицетворение во многих видах искус-ства. Эсхил, Софокл, Еврипид и Аристофан, древнегреческие драматурги, чьи пьесы, ставят и, по сей день.
 Греки, создали концепцию сценического пространства, действующую без особых изменений по сегодняшний день. Слова орхестра, скена, просцениум, знакомы любому театралу. Тогда же были придуманы маски, ставшие симво-лом театра.
 Акустика в амфитеатре была превосходной, но даже из средних рядов не было видно мимики актёра. Игра актёров переставала быть захватывающей. На помощь пришли маски, их было всего несколько, но зато они были хоро-шо узнаваемы. Чтобы зрителям был слышен текст пьесы, в масках сделали рты разверстыми.
  Грекам было знакомо колесо, и они не преминули им воспользоваться для создания праздничных повозок, имитирующих корабль. Странствующие ак-тёры тоже с успехом использовали передвижную сцену. Это был обычно па-роконный фургон, при необходимости трансформирующийся в театральные подмостки. Значительно позже, в средние века, такая повозка обретёт до-вольно сложное устройство и будет называться педжент. 
 Спустя почти тысячу лет, в Советской России они обретут форму сначала «красных кибиток», пропагандистских поездов и позже фронтовых агитбри-гад, выступавших на передовой, на грузовиках с откинутыми бортами. Тра-диции выезда артистов в «горячие точки»  в России сохранены и по сей день. 
 Афиняне с её высочайшей культурой, мощной экономикой и военным по-тенциалом стремились стать гегемоном в регионе. Но помимо Греции на аре-ну вышла Спарта, посчитавшая себя способной вступить с Афинами в воо-ружённую полемику. Говоря образным языком: музам иногда приходится де-лать антракт. В этот момент на сцену выходит Рим. Разгромив ослабленных соседей. Грецию, Спарту, Македонию и, всех, кто имел смелость пытаться сохранить самобытность. Рим воцарился в Средиземноморье и просущество-вал, по мнению историков тысячу с лишним лет.
 Римляне очень многое позаимствовали у греков, в том числе и театр. Театр в понимании афинян был способом социальной коммуникации. Театр в пере-воде с греч. theatron – место для зрелищ. И в чём в чём, но, в зрелищах рим-ляне сумели превзойти всех. И, действительно, греки ходили в театр, чтобы узнать, увидеть что-то о своём обществе, о его внутренних конфликтах, по-нять и, сделать какие-то выводы. Хотя справедливости ради стоит предполо-жить, что в первую очередь греки ходили развлечься. Считать всех афинян поголовно мыслителями, идеалистическая точка зрения. Большинство людей, во все времена, стараются не обременять себя излишними размышлениями. Всё же в целом идеи свободы и демократии появились в Древней Греции, равно, как и Олимпийские игры. Одно из самых древних массовых зрелищ.
 Римляне, в отличие от Афинян, не были склонны к идеям гуманизма, отнюдь, скорее их приоритетом как нации была экспансия. Военная, политическая, культурная, социальная. В итоге это привело к отказу от республики в пользу монархии. Военно-социальное устроение Римской империи привело к построению некой модели, отдалённо напоминающей социализм. Свободным гражданам Рима не было нужды трудиться в поте лица ради пропитания. Го-сударство взяло на себя заботу о хлебе насущном. Как следствие у плебеев появилось в избытке свободное время.
 Чем-то его нужно было занять. Главным лозунгом стало изречение: хлеба и зрелищ. Поскольку с хлебом вопрос был решён, то остались только зрелища. К зрелищам римляне отнеслись с основательностью характерной для их ци-вилизации. Но в отличие от театра эллинов, где помимо прочего проходили состязания поэтов, римский театр достаточно быстро деградировал. Актёрами в римском театре были рабы, вольноотпущенные, иногда женщины, в Афинах этого не было.
 Вероятно, за плохую игру рабов били, а может и убивали. Представить со-стязания поэтов-рабов просто немыслимо. Римляне построили самые боль-шие театры своего времени. Один из первых вмещал в себя 17 тысяч зрите-лей. Они же изобрели амфитеатр, отказались от хора, введя в действо текст в исполнении актёра. Они же ввели музыкальное сопровождение, ставшее не-отъемлемой частью театрального представления.
 В первом веке Новой эры, был построен Колизей. Самая большая арена в мире. Он имеет 80 отдельных входов, чтобы зрителям не приходилось стоять в очереди, вход был бесплатный. Вместимость, порядка 55 тысяч зрителей. По поводу его открытия были устроены празднества, длившиеся 100 дней. Во время которых, лишились жизни 2000 гладиаторов и, неисчислимое количе-ство преступников и диких животных. Однако следует отдать должное рим-лянам. Ведь это они изобрели амфитеатр, отказались от хора, отдавая пред-почтение тексту в исполнении актёра. Они же ввели музыкальное сопровож-дение.
 Спустя несколько веков христианство, ставшее официальной религией Рима, в IV веке нашей эры, запретило кровавые зрелища. В V веке началась эпоха, названная позже средневековьем. В VI веке под нажимом церкви театры были запрещены. Период средневековья, продлившийся с пятого по семнадцатый век, никого не оставляет равнодушным.
  Сознание средневекового человека – это невероятная смесь противоречий: природное здравомыслие и самые дикие, нелепые суеверия. Непосредственное жизнелюбие, тяга к плотскому, живому и, суровый, мрачный, порой чу-довищный аскетизм официальной церкви. Не трудно догадаться, что театра-лам были не по душе запреты на веселье. По сохранившимся сведениям ли-цедеи не стеснялись в выражениях, на потеху публике. Именно за насмешки над церковниками, театры были запрещены и ликвидированы. Учитывая ве-сомый авторитет и практику инквизиции, нетрудно догадаться, что кому-то из весельчаков пришлось расплатиться за неуместные шутки собственной го-ловой.
  Но, тем не менее, театр не умер. Он лишь приобрёл иные формы, уйдя в на-род и, став странствующим. Как это ни парадоксально, но, церковь запре-тившая театр, сама же его и реанимировала. Духовенство, стремясь сделать церковные службы более привлекательными, стало использовать некоторые театральные формы. Это привлекло толпы страждущих, спустя какое-то вре-мя, храмы уже не могли вместить всех зрителей. Действие вышло сначала на паперть, а потом и на улицы.
 Появились педженты — по сути своей, сцена, оборудованная на повозке. Под сценой и над ней оборудовалась машинерия. В городах почти всё население участвовало в увеселительных игрищах, получивших название – мистерия. Будучи площадным действием, обращённым к массовой аудитории и, к её незамысловатым запросам, она вступила в конфликт с церковными цензорами и впоследствии была запрещена. Под угрозой застенков инквизиции, мистерия мимикрировала в моралите. В это же время в Италии возникла комедия дель арте (комедия масок). Позже, в эпоху Возрождения, она расползлась в другие театральные жанры: кукольный театр, балет и пантомиму.
 К XIV веку Европа основательно устала от церковного мракобесия и ужасов инквизиции. Монархи и высшая аристократия к тому времени были доста-точно богаты и, как следствие стремились к максимальной независимости в первую очередь от ханжества духовенства. Основным развлечением стали рыцарские турниры. Под это событие сооружались всевозможные представ-ления, аттракционы, праздничные дефиле, собственно рыцарские состязания, музыкальные номера. Сооружались гигантские, иногда подвижные декорации. После этого начинался пир, на котором давали представления бродячие артисты. Подобные представления постепенно переросли в самостоятельные постановки.
 В XV веке наряду с церковным театром стал складываться придворный театр. Его особенностью было то, что он находился в помещении и, согласно некоторым источникам, появился занавес отделявший сцену от зрителей. Наиболее продвинутыми в области театрального искусства стали Италия и Франция. Благодаря взаимному соседству культурный обмен носил интен-сивный характер, в том числе и в области театра. Были разработаны новые принципы художественного оформления спектакля.
 В XVI веке в Англии, на тот момент стране вольнодумцев, появились ста-ционарные театры. Первым стационарным театром в XVI веке стал  Лондон-ский театр носивший название: Theater. С тех пор, это название стало нари-цательным. По организации он представлял четырёхугольное пространство, где с трёх сторон были места для зрителей. Четвёртую сторону занимала сце-на с навесом, в котором находилась часть машинерии, и места для музыкан-тов.
 В числе прочих новомодных театров, был и «Глобус», художественным ру-ководителем которого был сам Уильям Шекспир. В том же веке театры ухо-дят под крышу, как следствие появляется зрительный зал. Сцена оснащается портальной аркой и, появляется термин: театральная коробка.
 В те же времена в Италии и Франции да и в некоторых других державах в ходу были маскарады, в которых знать пыталась перещеголять друг друга в необычности костюма. Бал-маскарад сопровождался песнями, танцами, лег-комысленным сюжетом получившим название «маски» и, был богато деко-рирован. Совместно с маскарадом получил развитие балет, от лат. ballo – танцую.  В это время в Париже была основана Королевская академия танца, в которой были разработаны основные позиции ног, действующие и поныне.
  В конце XVI века в Италии, а позже и во Франции стали строить специаль-ные театральные здания. Тогда же утвердилась портальная арка. Помимо этого была разработана революционная для того времени система передвиж-ных декораций, они стали многослойными и подвижными. Также появились новшества и в осветительных приспособлениях. Что не могло не сказаться на сборах театра.
 В наступившем XVII и, далее в XVIII веке, театр стал модным местом сбора всех слоёв общества. Не посещать театр стало дурным тоном. Те, кто мог по-зволить себе, располагались в именных ложах. Публика с доходами скромнее, располагалась на ярусах теперь это бельэтаж. За ним следует амфитеатр, выше балкон и галёрка, по-старому раёк. Плебеи сидели на скамьях перед сценой – теперь это партер.
 Современницей балета стала опера, вообще это два взаимосвязанных на-правления. Они оба представляют высокий уровень музыкального театра. Опера появилась в Италии и, по сей день итальянское оперное искусство ос-таётся эталонным. В 1637 году в Венеции открылась первая общедоступная опера. С развитием  оперного искусства пришлось выделить специальное ме-сто для музыкантов. Его называют оркестровая яма, в память древнегреческой орхестре.
 С учётом того, что для оперы нужны большие оркестры и место для много-численного хора, оперные театры наиболее крупные и монументальные. На-стоящий расцвет балетно-оперного искусства пришёлся на XVIII век. Это время Моцарта, Вагнера, Верди их произведения навсегда вписаны в мировую сокровищницу музыкального искусства. Опера довольно долгое время была доступна только для аристократии. Лишь в XIX веке опера стала доступной для средних слоёв общества.
 Что до балета, в мире существуют два основных направления балета: клас-сический и модерн. Классический балет это синоним русского балета. Что до модерна, то его создал выходец из России Баланчивадзе, более известный как Баланчин. Наибольшее распространение он получил в Западной Европе и США.
 В разных регионах Азии существуют традиционные национальные школы балета, Но они носят вполне понятный колорит определённой местности, по-этому, рассматривать их стоит в рамках специальных исследований. В XIX веке театр приобрёл небывалую популярность. Появилось немалое количест-во самодеятельных коллективов, что характерно и для Российской империи.
 Помимо стационарных театров расцвела антреприза и, многочисленные ко-чующие коллективы. Некоторые из них дали выдающихся деятелей сцены. В это время в Европе появилась оперетта как более лёгкий жанр, иными слова-ми «опера для бедных». К середине XIX века во всех крупных городах За-падной Европы появились варьете, сначала это были кафе и рестораны, где для привлечения публики стали показывать небольшие сценические пред-ставления, а позже введена входная плата. Они стали прообразом современ-ной эстрады. Во второй половине XIX века варьете разделилось на два на-правления: мюзик-холл, засверкавший новомодным тогда канканом, сводив-шим мужчин с ума. Вторым направлением стало кабаре, более изысканная форма варьете, завсегдатаями которого стала артистическая богема.
 В начале двадцатого века во Франции с колоссальным успехом прошли рус-ские сезоны Сергея Дягилева. Всё, что было придумано позже в этой сфере, более или менее успешное отражение тех представлений. 
  На стыке веков, появился новый вид театра – синематограф. Отняв на какое-то время аудиторию у классического театра, он довольно быстро обособился, став вполне самодостаточным. Во многом благодаря нему, возник термин синтез искусств. Каждый раз произносить: синтез искусств, довольно долго и не совсем удобоваримо, видимо, поэтому повсеместно прижилась вульгари-зированная форма, ; синтетическое искусство. В языках романо-германской группы оно звучит вполне приемлемо, но, в русском языке, понятие синтети-ческий, всегда носит негативный подтекст.
 Вероятно, чтобы не пользоваться им, было придумано словосочетание: про-странственно-временные виды искусства. Сказать, что произносить такую замысловатую словесную конструкцию удобно, нужно обладать определён-ным оптимизмом. Начало двадцатого века ознаменовалось небывалым эмо-циональным всплеском, человечество вступило в эпоху индустриализма. Появились новые философские учения и как следствие новые эстетические веяния. Импрессионизм, дадаизм, сюрреализм, метафизическое искусство, футуризм, абсурд, и, многие другие.
 Все они оказали то или иное влияние на театральное искусство. Наиболее значимое влияние оказал модерн, в разных его вариациях. Разразившаяся первая мировая война унесла миллионы человеческих жизней. Когда говорят пушки, музы молчат. События войны и последовавшая за ней депрессия, вне-сли свои коррективы в творческое видение.
 События Великой русской революции, потрясшие весь мир, дали ему мощ-нейший эмоциональный импульс. На его волне, возникли новые яркие худо-жественные идеи. Новые веяния в литературе и изобразительном искусстве, неизбежно сказались и на театральном пространстве. В это время появляется явление американский театр, характерной особенностью которого стал мю-зикл. Давший толчок к развитию музыкального театра в новой интерпретации. С появление звукового кино, из мюзикла выросла музыкальная комедия.
 Во второй половине двадцатого века театр принял несколько статичные формы. Отчасти этому способствовало развитие эстрады и коммерческого кино. Зритель предпочёл яркие краски, динамичный сюжет, современное му-зыкальное сопровождение. Были попытки искать новые формы, но всё новое, это хорошо забытое старое. Продолжительное время театр был в стагнации. Уже в новом тысячелетии стал просыпаться определённый интерес к живому сценическому творчеству, непосредственному общению актёра со зрителем. Именно поиск того, уже казалось забытого контакта, приводит зрителя в те-атральный гардероб.               
ЖАНРЫ И СТИЛИ
  Одним из аспектов искусствоведения является понимание таких явлений как жанр и стиль. Для многих людей далёких от искусства такие понятия как жанр и стиль являются одинаковыми, на самом деле это заблуждение.
 Жанр от фр. Genre – род, вид, ; исторически сложившееся явление, позво-ляющее упорядочить многообразие видов искусства. Жанр, позволяет клас-сифицировать схожие, но, всё же, отличающиеся друг от друга направления. Классификация  жанров достаточно субъективна и, в некоторых случаях носит произвольный характер. Тем не менее, существуют универсальные алгоритмы, с которыми приходится считаться всем, кто, так или иначе, имеет отношение к теории искусств. Жанр, носит некие признаки свойственные только ему, как правило, он связан с сюжетом, темой и композицией. В зависимости от специфики, жанр может подразумевать различные составляющие. В тактильных видах искусства, это определённый баланс формы и содержания. В вербальных видах, материальная часть естественно, становится вторичной. В первую очередь выходит содержание. Учитывая, что всё же речь идёт о те-атре, жанр стоит рассматривать в контексте единства формы и содержания.
  Признаки жанра в различных видах искусства имеют определённую специ-фику. Так, в литературе идёт подразделение на рода: эпос, лирика, драма. Основные жанры эпоса: роман, повесть, рассказ, новелла, литературная сказ-ка, роман-эпопея. Лирика: стихотворение, поэма, ода, элегия, эпиграмма и некоторые другие. Далее следует драма, но о ней чуть ниже и более развёр-нуто.
 В изобразительных искусствах, речь в первую очередь идёт о станковом плоскостном, решающую роль играют объекты изображения: портрет, пей-заж, натюрморт, исторический жанр, батальный жанр, анималистический жанр, мифологический жанр, и бытовой жанр.
 Жанры в музыке: инструментальные, вокальные, камерные и симфонические. В развёрнутой классификации: песня, танец, марш, опера, балет, симфония, концерт.
  В данном конкретном исследовании будут рассмотрены жанры драматургии. Драматургия от греч. Drama – действие, наряду с эпосом, и лирикой является одним из трёх родов художественной литературы и жанрово представлена следующим образом: трагедия, комедия, драма, мелодрама, водевиль и фарс.
  Наивысшим расцветом трагедии стали произведения У. Шекспира, изме-нившие структуру трагедии, соединив в себе доселе несочетаемое, трагедию и комедию. В современном понимании трагедия, обычно изображает глубокие противоречия между человеком и обществом. Трагический герой вступает в неразрешимый конфликт с миром, всевышним и с самим собой. Борьба, которую герой ведёт с предельным напряжением, нередко приводит его к ги-бели. Но, этим конфликт не исчерпывается, а лишь обнажает его масштаб-ность. Согласно Аристотелю, судьба героя должна вызвать у зрителя «страх и сострадание». Пробудить умственные и нравственные силы, привести к со-стоянию катарсиса – очищения. Подразумевающее очищение, омовения души слезами для последующего ясного видения действительности. Сегодня трагедии ставят очень редко.
 Комедия, как и трагедия, родилась в Древней Греции из обрядов бога Дио-ниса. Но, если трагедия возникла из торжественной части праздника, то, ко-медия из шествия ряженых, распевавших озорные песни. Греческое слово комедия происходит от komos – шествие, ode – песнь. Отцом комедии счита-ют Аристофана.
  Комедия трезво исследовала человеческую природу, высмеивала пороки и заблуждения людей. Принципы классификации комедии достаточно разно-образны. Структурно она разделяется на комедию характеров и комедию по-ложений. По типу сюжета и характеру их обработки комедии могут быть: бытовыми, лирическими, сатирическими комедиями нравов,  трагикомедия-ми. Комедия была популярна во все времена, наши, — не исключение.
 Драма – от греч. drama– действие – жанр серьёзной, остросюжетной пьесы, а иногда наименование пьесы вообще. Жанр, занимает условно, место между трагедией и комедией. Драма, это уже чисто театральный жанр, взросший в театральной коробке и, интерес к нему появился с возникновением режис-сёрского искусства. Постепенно, драма проникла во все виды искусства, путём включения в него не только внешнего действия, но, и раскрывая внутренний смысл конфликта, его напряжения, столкновения сторон, борьбы идей и смены состояний. Драматическое, нашло своё олицетворение в литературе, изобразительных искусствах, музыке и, безусловно, кино.
Мистерия  ; от греч. Mysterion – таинство, тайна. Один из жанров  средневе-кового театра, основанный, прежде всего на религиозных сюжетах. В  Запад-ной Европе существовал параллельно с мираклем. В России на сегодняшний день практикуется мистерия Цам.
Мелодрама – пьеса с острой интригой, преувеличенной эмоциональностью, резким противопоставлением добра и зла, морально-поучительной тенденци-ей. Возникнув приблизительно в XVIII веке, мелодрама, вероятно, имеет не-которое родство со средневековыми моралите. Во второй половине XIX века с появлением реалистического искусства, мелодрама на некоторое время уш-ла в тень других жанров. В первой половине XX века мелодрама возродилась, нашла себя в пропагандистских постановках и, особенно в кино. Несколько позже, мелодрама освоила телевидение и, теперь прочно обосновалась в нише недорогих телевизионных сериалов.
Водевиль – уличный театр. Один из видов комедии положений, с песнями-куплетами и танцами. Водевиль, это жанр, объединивший вокруг себя разные сценические направления: комедия дель арте, комическая опера, оперетта, варьете, кабаре, мюзик-холл и мюзикл.
Фарс – один из древнейших народных жанров уходящий корнями в антич-ность, он пережил «тёмные века» и всё средневековье, уже в эпоху Ренессанса воплотившийся в комедии дель арте, испытывал постоянные гонения властей. Фарс, – озорная импровизация, едкая шутка, анекдот, дожил до наших дней и, сегодня прочно обосновался на телевидении и, иных цифровых площадках.
 Существуют различные точки зрения в интерпретации понятия стиль. Не вдаваясь в суть этих размышлений, носящих характер личного, вкусового, отношения, попытаемся разобраться в этом вопросе.
Стиль от греч. stylos – способ, или образ изложения, изображения, выраже-ния, – исторически сложившаяся совокупность идейно-художественного со-держания на основе определённого творческого метода.
Стиль складывается как отражение традиций того или иного народа, полити-ческих тенденций, социально-экономических условий и, культурно-эстетических воззрений.
Стиль, – это многогранное, неоднозначное, а иногда и противоречивое явле-ние, позволяющее интерпретировать понятие стиль в диапазоне от термина «античный стиль», до авторской манеры какого-либо отдельно взятого ху-дожника. При этом оба утверждения имеют право на существование. В раз-личных источниках понятие стиль трактуется весьма широко.  Напрашивается вывод – применение термина стиль, стоит рассматривать в определённом, конкретном контексте. Во избежаниие неверных трактовок, в данной ситуации примем за данность, что стили бывают: архитектурными, художественными, включающими в себя широкий понятийный спектр и, авторскими.
  Понятие стиль стоит начать рассматривать с античности, включающей в себя древнеегипетский, древнегреческий и древнеримский периоды, применимо к европейской культуре. Поскольку она на сегодняшний день является доминантной, то, есть смысл придерживаться принятых положений. За упад-ком античности последовали так называемые «тёмные века», из глубины ко-торых народился тяжеловесный романский стиль, медленно переросший в драматичный готический. Тот в свою очередь перешёл в возвышенный Ре-нессанс, видоизменившийся в напыщенное барокко, недолгое время спустя, распухшее до рококо.
  В этом мире имеет место быть некоторая цикличность культуры, иногда её называют «законом маятника». Не вдаваясь в суть терминологии можно рас-судить, что праздник рано или поздно кончается, даже от самого радостного торжества люди устают, – хочется чего-то простого и обыденного. И после изящного, сказочного великолепия рококо, наступил классицизм, с модой на античную культуру, уравновешенность и симметрию. Вполне закономерно трансформировавшийся в ампир – имперский стиль, не оставляющий равно-душными определённую категорию почитателей.
  За эпохой ампира наступило время реализма в разных его ипостасях. При-мерно в это же время, заявила о своём существовании стилизация – намерен-ная имитация художественного стиля, – эпохи, культуры, социума, опреде-лённого автора. Из попыток стилизации иногда получается эклектика от греч. eklegos – выбираю. Из подобных попыток родилось направление, позже при-знанное стилем – модерн или ар-нуво, – изысканные, текучие линии, позаим-ствованные у японских гравюр. В цветовой гамме, нюансы пастельных тонов – торжество эстетства. На смену ему пришёл ар-деко, с подчёркнутым инте-ресом к народному декоративно-прикладному искусству. В определённые моменты стилизация перерастает в стиль, как самостоятельное явление. Ра-зумеется, с определёнными оговорками. К таким случаям можно отнести: псевдорусский стиль, неоготика, социалистический реализм, «сталинский ампир» и многое другое. Помимо этого существуют основные стили речи, вполне естественно переходящие в письменность.
  В публицистике и искусствоведении широко используется термин: «стиль эпохи, периода, определённого временного отрезка». Сами это понятия всегда будут вызывать полемику, по поводу того, что понимать под этими тер-минами. Существующие точки зрения, носят, как правило, субъективный ха-рактер. Можно выделить такие явления как: историографический стиль, ху-дожественный и авторский. В данном случае подразумевается художественная или даже скорее искусствоведческая точка зрения.
УСТРОЙСТВО СЦЕНЫ
 Вероятно, самой первой сценой в истории была площадка перед пещерой. Можно предположить, что к тому времени человек уже смог приручить огонь. Какие-то ритуалы проводились внутри пещер, возможно, некоторые из них были тайными. Обращались, может быть к подземным духам, прося или моля о какой либо помощи. Действо снаружи, если следовать простейшей логике, совершалось перед выходом на охоту. Молились, наверное, небу, солнцу, луне, звёздам, возможно ветру. Руководил ритуалом, вождь или вожак, тогда, человеческая община, представляла собой скорее стадо или стаю. В те времена, наверное, ещё не было акцентированного деления на патриархат или матриархат. Руководил или руководила, пользуясь современ-ным языком, наиболее харизматичная личность. Сценическая площадка, можно сказать, стала спонтанным изобретением. Древние люди жили не только в пещерах, конечно, пещера отличное убежище. Но, если поблизости нет питьевой воды, жить в ней становится не так уж удобно. Поэтому дои-сторические люди расселялись по берегам рек, озёр, ручьёв. Строили прими-тивные хижины там же и, в мелколесье. Это давало дополнительную, доста-точно разнообразную пищевую базу. Тогда же стали появляться некие подо-бия тотемов, особые места для поклонения и, по всей видимости, для жерт-воприношений, своего рода святилища. По мере развития общества, культо-вые, сакральные места становились красочнее, ритуалы сложнее. Была ос-воена маска и, появилась мифология. Интересно то, что в разных уголках планеты мифология имеет схожие черты. Чем это обусловлено, на сегодняш-ний день, единого мнения нет.
 Значительных успехов в постановке древнейших мистерий добились египтя-не. Для своего времени их культовые сооружения были самыми совершен-ными и, самыми сложными с научной точки зрения. Египетские жрецы ос-воили механику, акустику, оптику, математику, астрономию и другие науки. Полученные знания они применяли на практике. Используя силу пара, они заставляли огромные храмовые ворота открываться, как по мановению вол-шебной палочки. Воздействие на зрителей было колоссальным. Все кто при-сутствовал при этом представлении, испытывали благоговейный трепет. Впрочем, служители разных культов всегда были сильны в иллюзионизме.
  История устройства современной сцены, как и многое другое, уходит кор-нями в публичные празднества Древней Греции. Они проходили едва ли не каждый месяц, шумные, яркие, хмельные, откровенно эротичные. Афиняне умели веселиться. Но, самыми главными были, вне всякого сомнения, празд-нества Диониса, Большие и Малые Дионисии. Малые проходили в конце но-ября, начале декабря, они были посвящены завершению сбора винограда, и, дегустации молодого вина. Большие Дионисии, главный праздник Эллады, проходил в конце марта, начале апреля, символизировал собой весну, плодо-родие, и все связанные с этим процессы. Эти оба праздника символизировали ежегодные циклы умирания и возрождения природы, с посевом и сбором урожая. В дни праздников в честь бога Диониса, устраивались танцы, и пес-нопения. После того как Феспид ввёл в состав хора, действующее лицо всту-пающее в диалог, публичные представления изменились. До этого представ-ления носили характер шествий, сродни современным карнавалам. С вводом всем понравившегося действия, характер постановок изменился. Смысл стал заключаться в перекличке солирующего актёра с хором. Потом был введён второй актёр и, динамика исполнения потребовала новых подходов. И они не заставили себя долго ждать. В отличие от хора, актёры были персонифици-рованы, но габариты амфитеатра не позволяли следить за мимикой актёров. Тогда были изобретены гротесковые маски, позволяющие зрителям опреде-лять действующее лицо. В ходе действия актёр мог надевать разные маски, в зависимости от сюжета. Трагическая и комическая маски стали символом те-атра.
 Древнегреческий театр состоял из орхестры, скены и зрительных мест. На круглой площадке – орхестре, в центре её находился алтарь. Актёры выходи-ли из постройки называемой скеной. В ней они переодевались, там же веро-ятно хранились маски, котурны и прочий реквизит. Позже к скене стали с двух сторон пристраивать парасцении, они стали прообразом карманов сцены. Её часто разрисовывали, создавая фон, прообраз задника. Перед скеной была площадка для выступлений, которая называлась проскений. Теперь это называют авансценой, в противовес арьерсцене.
 Римляне, перенявшие театр у греков внесли в него свои дополнения. Театр у римлян стал ещё более массовым зрелищем, и чтобы вместить всех желаю-щих, стали строить гигантские амфитеатры. Со сцены убрали алтарь и хор. Основным местом действия стала сцена. Над ней появился навес и, тщательно продуманный и сложно устроенный задник. Как правило, изображавший фасад здания с несколькими выходами дл актёров.
В театре Древней Греции играть могли только мужчины. В Риме разрешили играть женщинам, вольноотпущенным и рабам. Дабы быть ещё более замет-ными, актёры встали на котурны, ; специальная обувь на высокой подошве, позволяющая актёру стать выше и заметнее.
 Римляне, в области всех видов искусств, смогли добиться небывалых высот. В том числе и в области визуальных представлений. Высокое театральное искусство было не единственным видом развлечения. Гораздо большей по-пулярностью пользовались спортивные состязания и, конечно, гладиаторские бои. Специально для свирепых бойцовских зрелищ, был построен Колизей, небывалое по сложности сооружение.  Как в инженерном, так и в художест-венном исполнении. Вся современная театральная машинерия, имеет преем-ственность от совершенных для своего времени механизмов Колизея. Под-земная его часть, уходила не на один десяток метров. В подземельях был зве-ринец с хищными зверями, предназначенными для кровавых побоищ. Там же располагались арсенал, казармы и, лазарет для гладиаторов. Иногда арена Колизея превращалась в рукотворное озеро, по которому плавали боевые ко-рабли вступавшие друг с другом в схватку. Потом, озеро осушалось и снова превращалось в арену посыпанную песком. Дабы зрители не страдали от па-лящего солнца, был придуман и изготовлен гигантский навес. Что-то подоб-ное смогли повторить только в конце двадцатого века. Стоит напомнить, что вход был бесплатным, входов было 80, а число посадочных мест 55 тысяч. Даже в двадцать первом веке, нет подобных по размаху сооружений. Просу-ществовав тысячу лет, империя Древнего Рима, как и многие другие, достиг-нув культурного и экономического расцвета, медленно угасла. Погрязнув в роскоши и разврате, патриции империи перестали адекватно воспринимать реальность. Плебеи, освобождённые от необходимости зарабатывать себе на кусок хлеба, и имеющие возможность бесплатных зрелищ, деградировали. По сути, началась массовая деменция. Наступил период упадка и, как следствие, закат цивилизации. После нашествия варваров Рим рухнул. На смену ан-тичным богам пришли христиане. Столетиями подвергавшиеся преследова-ниям они хорошо усвоили навыки конспирации и, по всей видимости, выра-ботали определённый кодекс поведения. Иначе трудно как-то объяснить кро-вожадность католической церкви. Европа погрузилась в эпоху тёмных веков, продлившуюся пятьсот лет. К исходу этой эпохи церковь укрепила свои по-зиции, в том числе и, за счёт крестовых походов, по сути своей являвшимися грабительскими рейдами. В IV веке под давлением церкви были запрещены гладиаторские бои и, вообще зрелища с пролитием крови. В следующем веке были запрещены театры. Театры стали бродячими и, артистам пришлось ос-воить мастерство игры с колёс. Невзирая на всю строгость религиозных догм, человечество всегда стремилось к развлечению. Игра в той или иной мере всегда присуща человеческой природе. В какой-то момент церковь сама на-чала практиковать внутри храмов миракли, мистерии и моралите. Помимо трупп ставивших классические пьесы существовали кукольные вертепы, раз-нообразные акробаты, канатоходцы, эскаписты, рапсоды и многие другие, из которых впоследствии сформировались цирк и эстрада.
 Драматичное время средневековья продлилось свыше тысячи лет. Театры существовали только за счёт сборов, либо их поддерживал кто-то из аристо-кратов. Но, таких счастливчиков было не много. Иногда, в горе-актёров лете-ли тухлые яйца и гнилые овощи. Подобное продолжалось до появления ста-ционарных театров.
 В XV веке, с началом Ренессанса, возникло увлечение античным искусством, подвигнувшим к возрождению древних классических пьес и, стремлению воссоздать театры. В Италии и Франции, Испании и Англии стали возникать труппы, ставшие со временем профессиональными. Театры стали арендовать просторные помещения для постановок. Иногда даже строились специальные павильоны, конечно, не все из них были успешными. В возникших стационарных театрах, были произведены ощутимые изменения. Появилась портальная арка, стало несколько иным размещение зрителей, оно стало многоярусным, и стоимость билета стала зависеть от удобства и престижа зрительного места. В XVI веке для театров стали строить специальные здания.
 С тех пор, принципиальных изменений в театре не произошло, если не счи-тать, что в XIX веке из Японии в Европу проник вращающийся круг сцены. С развитием технических возможностей устройство сцены постоянно совер-шенствуется. На сегодняшний день устройство сцены в большинстве случаев выглядит следующим образом: как правило, сцена представляет собой замк-нутую со всех сторон коробку. Сама сценическая площадка отделена от зри-тельного зала П-образным каменным порталом, в дополнение к нему сущест-вуют раздвижные порталы, позволяющие при необходимости сделать проём уже. Сам проём называется зеркалом сцены. Высоту зеркала снижают, когда это требуется, при помощи подзора. Он делается из плотной ткани, натянутой на жёсткую раму. Впереди портального проёма находится авансцена (просцениум). Под ней находится оркестровая яма. В случаях, когда оркестр не требуется, оркестровая яма закрывается плотно подогнанными древесными плитами. Эти плиты составляют единое целое с планшетом сцены. По краю сцены расположены скрытая от зрителей рампа с осветительными приборами. Дополнительные прожекторы крепятся по обеим сторонам зрительного зала на достаточной высоте. Другие прожекторы, софиты и светильники подвешиваются на штанкетах, устанавливаются в межкулисных промежутках, в некоторых случаях, внутри декораций.
  Сразу за порталом вверху, во всю его ширину – перед основным, антракто-вым занавесом, подвешен мягкий арлекин. Сшитый из того же материала, что и занавес. На самом занавесе могут быть аппликации, логотип театра и пр. За основным занавесом, обычно подвешен игровой занавес или супер занавес. Он может быть раздвижным, подъёмным или их может быть несколько в за-висимости от поставленной задачи. Он может быть частью художественного замысла, и оформлен согласно общей концепции спектакля.
  Далее следует собственно сценическая площадка, именуемая также планше-том сцены. Справа и слева расположены просторные помещения именуемые – карманами сцены. В них хранятся декорации текущего репертуара. За сце-нической площадкой в глубине находится арьерсцена, за ней расположен го-ризонт, в различных театрах он может различаться. В большинстве драмати-ческих театров на планшете сцены расположен вращающийся круг сцены, иногда, встречается кольцо, обрамляющее круг – они могут двигаться вне за-висимости друг от друга, с различной скоростью. На круге обычно располо-жены один или несколько подъёмных люков, позволяющих ощутимо расши-рить арсенал творческих приёмов. Встречаются круги сцены барабанного ти-па. Они представляют собой подъёмный цилиндр диаметром с круг сцены. В нём также могут быть люки, и подъёмные механизмы. Под сценой находится трюм, в нём установлены механизмы вращения круга и подъёмники под лю-ками. Там же, ближе к арьерсцене, устанавливают плунжеры – вертикальные подъёмники, позволяющие поднимать и опускать декорации. В определённых случаях они сами могут служить декорациями или подмостками для хора, перкуссии и т. п. во время эстрадных представлений.
  Перед арьерсценой, впереди или позади плунжеров подвешивается задник. Он может быть однотонным, цветным или расписанным согласно замыслу художника. Задников при необходимости может быть несколько, они сменяют друг друга согласно утверждённому сценарию, во время ЗТМ (затемнение). Иногда используются проекторы, а в последнее время всё чаще подвесные плазменные экраны. В определённых случаях вместо задника применяется раздержка – задник, разделённый на две половины, способные раздвигаться, подобно занавесу. Слева и справ от задника подвешены кулисы – прямоугольные полотнища ткани, замкнутые наверху падугой. Несколько  планов кулис с падугами располагают от портала до задника. Помимо основ-ной декоративной функции они, закрывают от глаз зрителя верхние и боковые технические приспособления сцены. Оставляя зрителю для обозрения только, само поле игровой площадки. Место перед задником, где чаще всего монтируют наиболее массивную, фоновую декорацию называют панорамой.
 Кулисы, падуги, задник, раздержка – всё вместе именуют: одежда сцены, она обычно представлена в нескольких комплектах: чёрная, белая, цветная, из материалов различной плотности и фактуры. Для некоторых спектаклей оде-жду сцены шьют специально, согласно эскизу художника-постановщика.
  Сценическая коробка имеет три этажа – первый это трюм с прилегающими помещениями, второй, собственно планшет сцены до падуг. Всё что свыше, третий этаж, он в два раза выше второго. Под самым потолком, находятся колосники – прочная конструкция, к которой крепятся штанкеты – металли-ческие трубы к которым подвешивается одежда сцены, световая аппаратура, некоторые элементы декораций, а также, специальные приспособления – ды-мовая машина, снег генератор и т. п. Вес штанкетов и подвешенных на них грузов уравновешивается при помощи системы противовесов. Штанкеты ос-нащаются электроприводами и управляются с пульта старшего машиниста. Некоторые штанкеты управляются мускульной силой монтировщика (маши-ниста). Всё это именуется – система подвесов. По стенам вокруг сцены ярусно расположены галереи, имеющие многоцелевое, технологическое предна-значение, разумеется, основная задача – удобство установки и смены декора-ций.
КУКЛЫ, МАСКИ И АМПЛУА
 Важнейшим аспектом кукольного театра, возникшего видимо в рабовла-дельческом обществе, являются разного рода маски. Сам термин маска стал корневым для понятия маскировка. Принято считать, что маскировка появи-лась в первобытном обществе, как одна из форм групповой облавной охоты. Об этом свидетельствуют сохранившиеся наскальные рисунки. Вероятно, подобные изображения создавались после особенно удачной охоты. На какое-то время отпадала насущная потребность в охоте, охотничьих трофеев было в достатке и, появлялось свободное время для того, чтобы запечатлеть важное событие, благо охра и сажа всегда под рукой. Древние охотники, были довольно изобретательны, применяли шкуры, перья птиц, различные ру-котворные приспособления, позволявшие вводить в заблуждение объект охо-ты. Помимо внешнего вида, охотники имитировали поведение разных птиц и животных. Это говорит о том, охотники были достаточно наблюдательны и, умели обобщать полученные сведения. Массировка стала формой преобра-жения человека в другое существо. Имитация поведения другого существа, его повадок, манеры поведения, послужили основой для возникновения охотничьих плясок. С точки зрения археологии, пляски, как правило, совер-шались перед охотой. Это стало прообразом танца единения племени, позже переродившегося в воинственные ритуальные танцы. В случае удачной охоты, также могли быть пляски, но, это уже были пляски ликования. У некоторых племён они стали носить повествовательный характер. Отсюда уже недалеко до постановочных зрелищ ставших впоследствии обрядовыми танцами. Из них впоследствии, разовьётся художественная самодеятельность.
 Постепенно, наблюдая за явлениями окружающего мира,  древние люди ста-ли строить систему мировоззрений. Назвать её научной, будет не верно, ско-рее это некий свод суеверий, основанный на понимании конечности жизни. Согласно эмпирическим наблюдениям в области биологии млекопитающих, почти всем видам присуще такое явление как сновидения. Понять, почему откуда-то появляется недавно умерший сородич, древнему человеку было невероятно сложно. Объяснить соплеменникам, что покойники, могут при-ходить, и даже общаться, было совсем не просто. Отсюда зарождается культ почитания потусторонней жизни. Одновременно из охотничьих плясок начал формироваться тотемизм, распространение его было повсеместным. Медведь, волк, олень, ворон, змея, лебедь и другие, надолго стали объектами культовых действий. И из них со временем сформировалась мифология, а от неё уже рукой подать до появления религии. Во всех мировых цивилизациях всевозможные религии, культы и верования имеют схожие алгоритмы появ-ления, развития, период доминирования, спад и, умирание, Но, до появления религии как социального института, всё связанное с миром духовным опира-лось на фольклор, практическую магию и определённые ритуалы, как прави-ло, связанные со временами года. С летним и зимним солнцестоянием, осен-ними и весенними циклами природы, отсюда пошли народные гуляния. И поскольку различные племена, избравшие для себя тот или иной тотем, во время ритуальных празднеств, стали создавать специальную праздничную одежду. В состав некоторых костюмов входила и маска. Позднее, крупные племена, не отрицая принципов единства стали разделяться на рода. Помимо тотемных животных, обитавших в той или иной среде, объектом поклонения стала сама природа. Вернее, такие объекты как: горы, водоёмы, реки, лесные массивы, степи и лесостепи и другие.
  Кукольный театр, один из древнейших в мире. Происхождение кукол взаи-мосвязано с магическими ритуалами. В представление древних людей на небе, на земле и под землёй, в воде и огне существуют боги и  духи, добрые, злые, могущественные и суровые. Люди стали создавать их изображения, чтобы молиться и просить их о милости, просить удачи в охоте, рыбалке, в войне. Люди делали кукол из дерева, кости, глины и камня. Вокруг них плясали, носили на руках, на носилках, позднее на колесницах. Постепенно, такие ритуалы стали всё больше походить на театральное представление.
Одновременно с куклами появились маски от лат. mascus – личина, они также были принадлежностью обрядов. В некоторых культурах и по сей день во время культовых празднеств колдун или шаман одевает на себя помимо со-ответствующего костюма, маску, олицетворяющую переход в иную субстан-цию. Человек, надевший на себя маску, на какое-то время перестаёт быть со-бой, становится другой личностью или даже другим существом, иногда по-тусторонним. Две древнейшие маски – комическая и трагическая стали меж-дународным символом театра.
Маски применялись во всех театрах мира. Во многих их из них, особенно в Востоке, маска является неотъемлемым атрибутом действия – Кабуки, Пе-кинская музыкальная драма, индийская Катхакали, мистерия Цам и др. В со-временном западном театре, маску с успехом заменяет грим, пусть даже это будет символическое припудривание.
Куклы сначала были атрибутом культовых действий, но со временем, как и многое другое, что называется «ушли в народ». Спустившись с небес, ку-кольный театр стал неизменным участником ярмарок, карнавалов и народных гуляний приобретя помимо героического, религиозного либо комического ещё и сатирический репертуар кукольный театр стал подлинно народным. Жизнь странствующих актёров никогда не была предметом зависти, напротив, старшие предостерегали непосед – смотри, не возьмёшься за ум, актёром станешь, – при этом набожно крестились. Тем не менее, театр кукол никуда не делся.
 Куклы по своему устройству делятся на несколько видов – перчаточная – надеваемая на руку. Тростевая, – такую куклу держит руками один кукловод, руками куклы, а иногда ногами управляют при помощи тростей, палочек или проволочек, один или два дополнительных кукловода. Такие куклы называют – «верховыми» – то есть, они находятся выше кукловода, сам он находится за ширмой и его не видно. Есть куклы на нитках, в этом случае кукловод управ-ляет куклой сверху при помощи ваги – специального устройства состоящего из рычагов и планок, от которых отходят нитки. Внизу нитки прикреплены к плечам, лбу, к вискам, к спине, к локтям, к ладошкам и коленкам. Ниток бы-вает много: десять, двадцать, и даже тридцать. Такой кукле приходится делать очень многое: двигать руками и ногами, крутить головой во все стороны, кланяться, двигать глазами, моргать, открывать рот. Иногда эти куклы называют марионетками, но все, же правильнее будет называть их куклами на нитках.  Классические марионетки устроены проще – в голове у куклы палка и, пара ниток для рук, ноги не управляются, но, раскачивая куклу за палку, кукловод добивается, того, что ноги у неё сгибаются в коленях, руки размахивают – кукла живёт.
На Востоке существуют свои наработки: театр теней, кукольный театр на во-де, куклы Бунраку в рост человека, китайские карнавальные куклы длиной до15 метров. Существуют современные телевизионные кукольные шоу, они пользуются большой популярностью, особенно за сатирическую составляю-щую. Куклы и кукольные театры в метафорической, иносказательной форме передают мысли и чувства людей. Все сказки и басни народов мира заклю-чают в себе юмор, народную мудрость, веру в победу добра над злом, – не-преходящие ценности человечества.
 В XVI веке в Италии возникла комедия дель арте – комедия масок. В основе представления была не пьеса, а короткий условный сценарий, своего рода синопсис. В ситуациях, не прописанных в партитуре, актёры импровизирова-ли. Действо, непосредственно рождалось прямо на глазах у зрителей, втягивая их в игровое пространство. Герой и героиня говорили на литературном итальянском языке. Лица их были частично скрыты полумаской. Остальные персонажи общались на различных диалектах Италии, каждый был одет в традиционный для этого образа костюм и полумаску. Именно поэтому воз-никло название – комедия масок или комедия дель арте.
 Развитие драматургии и стационарных театров привели к угасанию комедии масок. Сказать, что она умерла, было бы преувеличением, скорее она стала своеобразным жанром и освоила эстрадные подмостки. При этом, она  дала благодатную почву для такого специфического явления как амплуа, от фр. emploi – применение. Амплуа – специализация актёра на определённом круге ролей.  Трагик и комик – древнейшие амплуа, их прародители трагическая и комическая маски античного театра. Европейская система амплуа начала складываться в средние века и, носила в целом характер аллегории. То были, бог, дьявол, священник, странствующий рыцарь, ангелы, демоны. В эпоху Возрождения сформировались амплуа: Король, Тиран, Наперсник. В XVIII веке в Европе сложилась система амплуа, с некоторыми изменениями до-жившая до наших дней. К концу века указом Екатерины II данная система была принята в России. Это послужило развитию театральной жизни, система амплуа позволяла глубже изучить психологический портрет персонажа. К XIX веку сложилась определённая система амплуа, использовавшаяся повсе-местно. Хотя не было редкостью, когда один актёр или актриса, могли со-вмещать игру в нескольких амплуа, подчас в одной постановке. Это обуслав-ливалось количеством актёров в труппе, их способностями и внешними дан-ными. В том или ином виде эта система существует и поныне. Справедливости ради стоит добавить, что на Востоке была собственная система амплуа. При более внимательном рассмотрении выясняется универсальность законов драматургии и, как следствие, перечень персонажей вполне кореллируем, вне зависимости от географического месторасположения.
Список амплуа таков:
Герой/ героиня – сценическое амплуа ведущих актёров.
Грандам – немолодая, знатная женщина.
Парвеню –  красивая, дерзкая женщина.
Инженю – молодая, наивная девушка.
Резонёр – рассказчик, высказывающий нравоучительные суждения.
Петиметр – светский щёголь.
Наперсник/наперсница – амплуа секретаря, компаньонки, кормилицы, гувер-нёра.
Трагик – трагический герой в классическом репертуаре.
Комик – исполнитель комического репертуара.
Фат, один или двое – пустые щёголи, иногда первый любовник.
Простак – амплуа простодушных людей.
Дуэнья – характерная старуха.
Субретка, одна или две – бойкие, остроумные, весёлые служанки.
Травести – от итал. Travestire – переодеваться, – амплуа женщин переоде-вающихся в мужскую одежду.
 Показательно сравнить данный перечень с персонажами комедии дель арте:
Доктор – возрастной персонаж, как правило, толст, одёт в чёрное, псевдо-учёный.
 Панталоне – венецианский купец, глупый и жадный старик.
 Капитан – искатель приключений, вояка-бахвал.
 Арлекино – весёлый, остроумный, ловкий, иногда по-детски наивный, час-тенько попадающий впросак.
 Пьеро – традиционный персонаж французского народного театра.
 Бригелла – приятель Арлекино, любитель денег и женщин, одет в белое.
 Сервета – служанка, разбитная девица.
 Орацио – юный влюблённый.
 Пульчинелла – глупый слуга.
Ковьелло – умный слуга.
Лукреция – юная влюблённая.
Скарамуш – хвастливый вояка, трус.
Коломбина – служанка.
 В отличие от Запада, Восток имеет свою специфику, например в Пекинской опере именуемой также Тихуан-си существует пять основных амплуа:
Шэн – главная мужская роль.
Дань (оннагата) – главная женская роль исполняемая мужчиной, переодетым в женщину.
Цзин – злодей.
Цоу – шут.
Мо – все второстепенные роли.
 В необходимых случаях данные амплуа подразделяются на ряд более мелких. В Японии, в знаменитом театре Кабуки создана собственная система амплуа:
Татияку – главный герой, положительный персонаж.
Кататияку – враг главного героя, причем, внутри собственно амплуа сущест-вует внутренняя классификация:
Дзицуаку – откровенный негодяй.
Кугзаку – благородный негодяй, аристократ вынужденный совершать злые поступки.
Ирроаку – злодей с внешностью изнеженного красавца.
Хандокатаки – полукомический мелкий враг.
Доккэкаката – комический персонаж в разных ипостасях.
Кояку – роль ребёнка, обычно исполняемая детьми актёров.
Оннагата – женская роль исполняемая мужчиной. Внутри амплуа оннагата подразделяется на несколько видов:
Мусмэката – юная девушка со скромной девичьей причёской.
Акахимэ – обольстительная красавица.
Кэйсэй – куртизанка высокого ранга.
Сэванёбо – послушная, преданная жена из купеческого сословия.
Онна будо – женщина, владеющая воинскими искусствами и выступающая сама как воин.
Акуба – злая женщина.
Докуфу – женщина вамп.
Касягата – старуха.
Фукэояма – женщина средних лет.
 В чистом виде система амплуа уже почти не применяется, за исключением коммерческого кино. С созданием системы Станиславского, театр стал дру-гим, актёрам теперь доступен широкий творческий диапазон, позволяющий раскрыть всю глубину актёрского таланта.
ВИДЫ СЦЕНОГРАФИИ
 Сценография как искусство создания зрительного образа зрелища, уходит в глубокую древность. Массовые ритуальные действия, пришедшие к нам ещё из неолита стали некой предтечей всех современных зрелищных шоу. Самыми первыми декорациями служили огонь костра, окружающий ландшафт либо своды пещеры. Позже были примитивные культовые сооружения, на месте которых со временем возникли храмы. Во все времена существовали: игровая площадка, действующие лица и окружающий антураж. В античности появились: орхестра, скена, арена, амфитеатр и декорации.  Декорация про-исходит от лат. Decor is – украшать. Оформление спектакля, визуальными, наглядными средствами, создание обстановки действия спектакля, направ-ленное на раскрытие идейно-художественного замысла
 Современную декорацию стоит начать рассматривать с XVIII века. Тогда широко использовалась живописная декорация. Расписывались яркие, слож-ные по замыслу задники, на которых изображались иногда целые архитек-турные ансамбли с тщательно прописанными элементами.
 К началу XIX века с развитием реалистического театра наметился отход от чисто декоративно-зрелищной школы оформления. Вместо традиционного фона изображавшего общее место появился павильон – закрытое с трёх сто-рон помещение, состоящее из стенок-рам, его появление позволило расши-рить возможности использования различных мизансцен.
 Наиболее распространённым типом декорации XVII – XIX веков была ку-лисно-передвижная декорация, состоящая из кулис, расположенных на опре-делённом расстоянии, одна за другой, в направлении от портала вглубь сцены. Кулисы выполнялись из разных материалов, преимущественно из древесины и ткани и могли быть разной формы – морские волны, ландшафт, архитектура и т. п. И строились на принципах применения линейной перспективы.
 Объёмная декорация строится на применении объёмных деталей в системе плоских стенок. Таких как: разного рода лестницы, наклонные пандусы, раз-мещённые в определённом ритме с общей концепцией спектакля, сквозные, пространственные конструкции, динамические декорации и, прочие объёмные элементы, позволяющие в соответствии с поставленной задачей видоизменять трёхмерное пространство сценической коробки. Важную роль в построении объёмной декорации играет сценическая машинерия – вращающийся круг сцены, система штанкетов, применение фурок и пр.
 Симультанная декорация построена на открытом, одновременном показе всех мест действия спектакля. Такой тип декорации широко применялся в средневековом театре и театре Возрождения. Особенностью симультанной декорации является, то, что зрители могут располагаться у сценической пло-щадки с трёх сторон и, даже полностью её окружать.
 Пространственная декорация близка к симультанной по способу организации различных мест действия в единую установку. Отличается тем, что она не ограничивается коробкой сцены, но и включает в изобразительную схему зрительный зал и здание театра. Места действия в декорации данного типа могут быть рассредоточены в различных точках театрального комплекса. Пользуясь современным языком, подобный тип декорации можно назвать квестовой декорацией.
 Наверное, будет допустимым присовокупить к видам декорации «чёрный кабинет» – это разновидность павильона, характерная тем, что стены, пол и навес обтянуты чёрным бархатом, этот материал больше любого другого по-глощает свет. Обычно он применялся у иллюзионистов и кукловодов. Чело-век – кукловод или помощник иллюзиониста одевался полностью в чёрный бархатный костюм, такие же перчатки, обувь и маску-капюшон, полностью скрывающей лицо, оставляя лишь крошечные прорези для глаз. Человек в та-ком облачении находящийся в «чёрном кабинете» был абсолютно невидим. Он может управлять марионеткой, тростевыми куклами, предметы могут «летать сами по себе».
 Ещё один из видов сценографии это цирк, арена диаметром 13 метров и ку-пол-шапито. Здесь действуют свои правила и особые жанры.
 Важнейшим компонентом оформления современного спектакля является сценический свет. Свет это та магия, посредством которой фанерные замки, холщовая «парча», драгоценнее камни из фольги, деревянные клинки и пре-красные волосы Златовласки из обыкновенной пакли превращаются в ска-зочное зрелище, заставляющее сильнее биться сердца и сдерживать слёзы, – да, это магия света.
 Свет на сцене устанавливается на специальных световых репетициях, когда уже полностью готово и смонтировано оформление спектакля. Занимается этим осветительный цех во главе с художником по свету, совместно с ху-дожником спектакля и режиссёром.
 Создание световой партитуры спектакля дело очень сложное и трудоёмкое, требующее координации многих составляющих. Каждый новый спектакль ставит перед художником и осветителями новые задачи в поиске точного, выверенного в своей выразительности света и, требует фантазии, экспери-мента, нетривиальных решений.
 Театральный костюм помогает актёру наиболее точно найти внешний облик персонажа, раскрыть его внутренний мир, определить историческую, соци-альную, психологическую характеристику среды, в которой происходит дей-ствие. Необходимое дополнение к костюму: грим, причёска и реквизит.
 Художник-сценограф может воплотить в костюмах затейливый мир образов – трагических, драматических, комических, либо напротив, подчёркнуто от-рицательных. Сценография даёт широкие возможности для раскрытия всех замыслов режиссёра, актёрского искусства и нового взгляда на знакомые уже драматические произведения. В этом главная задача театрально-декорационного искусства.
ПРОБЛЕМЫ СЦЕНОГРАФИИ
 Издавна существует осторожная полемика по поводу изобразительных ис-кусств. Станковое искусство, ныне считающееся высоким, таковым было не всегда. Во время античности, у греков и римлян, ваяние, высекание, смеши-вание красок, работа резцом, стилом или кистью, считалось уделом плебеев. Род занятий ремесленников – «чёрной кости» добывающей физическим тру-дом кусок хлеба. И действительно, в мифологии римлян есть девять муз, хо-тя, некоторые иногда даже весьма искушённые работники культуры и, счи-тают, что их должно быть двенадцать. На самом же деле их всё-таки девять:
 Каллиопа ; муза эпической поэзии.
 Евтерпа ; муза лирической поэзии и музыки.
 Мельпомена ; муза трагедии.
 Талия ; муза комедии.
 Эрато ; муза любовной поэзии.
 Полигимния ; муза пантомимы и гимнов.
 Терпсихора ; муза танцев и хорового пения.
 Клио ; муза истории.
 Урания ; муза астрономии.
 Как видим, в их числе нет муз, покровительствующих так называемым низ-менным ремёслам. Из всех известных видов искусства, только художественная литература представлена в числе номинантов Нобелевской премии.
 Лишь в XVI веке с наступлением Ренессанса и позже в эпоху Просвещения, некоторые виды искусства стали считаться высокими. Однако, архитектура всегда будет относиться свысока к станковому искусству, не говоря уже о ДПИ. В то же время живописцы и скульпторы достаточно скептически отно-сятся к художественной фотографии, как к виду искусства не имеющему ху-дожественных критериев и, изначально относящихся по сути своей к при-кладному творчеству и технической инженерии.
 Сценография как вид искусства не то, чтобы не признаётся, скорее, особо, никогда не рассматривался. Хотя само слово – scena – сцена, – graphos – ри-совать, – говорит само за себя. Его, не мудрствуя лукаво, относят к категории пространственно-временных или синтетических видов искусства. Таких как: театр, кино, ТВ, эстрада и цирк.
 Наверное, имеет смысл, углубляясь в саму суть проблемы, произвести раз-деление на две основные составляющие: пространственную и временную. При этом пространственную стоит рассматривать с точки зрения изографии или визуализации. Другую, временную целесообразно исследовать с позиций невозможности материального измерения некоторых параметров искусства, например, такие как: вокал, пантомима, актёрская игра, музыкальная импро-визация и др.
 Пространственную часть данного явления имеет смысл разделить на два близких направления – художественно-постановочную и собственно игровую (сценическую). Эта её часть, полностью находится в ведении режиссёра: вы-бор драматургии, сценическое движение, речь, хореография, актёрское мас-терство и пр.
 Художественно-постановочная часть в свою очередь сама подразделяется на  два взаимосвязанных процесса, художественный, включающий в себя экс-пликацию – научно обоснованное соотношение художественного замысла, эскиза, планировки, и макета в визуальной модели будущего спектакля. И производственный – изготовление декораций, бутафории, костюмов, монтаж декораций, электрооснащение.
 Для художника-постановщика важно понимание материала, как основного средства для создания декораций, бутафории и костюмов. Также умение раз-работать эскиз и изготовить макет в масштабе 1:20. Макет, позволяет режис-сёру и труппе наглядно представить, как будет выглядеть спектакль. Владеть навыками строительного черчения и, знать возможности машинерии. Перед началом работы необходимо прочесть пьесу или как минимум синопсис. Не лишним будет исследовать, как другие художники интерпретировали оформ-ление данной пьесы. Важно знать, что декорация делится на стационарную, гастрольную и выездную. Стационарная, название говорит само за себя, и декорацию можно создавать, невзирая на вес и габариты, лишь бы позволяло пространство театральной коробки. В случае же с гастролями и выездом сле-дует понимать, что декорация должна легко собираться и разбираться, иметь предельно малый вес и объём и, должны монтироваться минимальным коли-чеством машинистов. В случае с кукольным театром, монтировщик должен справляться один.
 В случае с кинематографом существует своя специфика. На эстраде и ТВ в принципе можно обойтись без художника, хотя качество передачи или пред-ставления понизятся на порядок. В кино отказ от художника-постановщика означает, если не провал, то понижение художественной ценности до уровня художественной самодеятельности. Если в театре важны форэскиз и макет спектакля, то в кино, важны базовые мизансцены, их в кино, в отличие от те-атра может быть несколько десятков. Для этого необходима ручная отрисовка всех базовых мизансцен, иными словами раскадровка.
 Раскадровка – серия рисунков согласно количеству сцен (мизансцен), позво-ляющая режиссёру и кинооператору наглядно представить, как будет выгля-деть данная сцена на экране (в кадре). Раскадровка может быть в цвете или монохромной. Рисоваться либо в хронологическом порядке, следуя очеред-ности сцен (мизансцен), либо в зависимости от сюжета (блоками), особенно, когда место действия происходит в разное время года, либо в разных съё-мочных условиях. Например: съёмка на местности, в павильоне, натурная съёмка в населённом пункте, интимные сцены, сцены с детьми либо с живот-ными. Особняком стоят батальные сцены и, комбинированные съёмки. По-мимо этого в кино, в отличие от театра, существует его Величество – Монтаж. В нём собственно и собирается кинолента. И если в кино, кто-то из по-становщиков решит, что он может смонтировать фильм в одиночку, то, ко-нечно, что-то получится, но, это будет всего лишь что-то. Монтажом должен заниматься человек специально этому обученный. Театр и кино – творчество коллективное.
СПЕКТАКЛЬ
 Спектаклем, от лат. Spectaculum – зрелище, называют театральное представ-ление. Созданное на основе какого либо драматического произведения. Спектакль создаётся коллективными усилиями актёров, режиссёра, художни-ков, композитора и работников театральных цехов. Руководит этим коллек-тивом режиссёр-постановщик.
 Спектакль начинается с выбора пьесы, процесс этот, увлекательный и неод-нозначный. Поскольку на этом этапе будет определяться, кому, какую роль играть. После этого начинаются предварительные читки, в ходе которых  ак-тёры и режиссёр-постановщик нащупывают характер персонажей, канву спектакля и работают над текстом.
 Одновременно, режиссёр-постановщик совместно с художником ищет визу-альный образ спектакля: делаются наброски, зарисовки, этюды. Обсуждается общий колорит постановки в спряжении с костюмами.
 Затем, в репетиционном помещении устанавливается выгородка – примерная модель будущей декорации. Во время репетиции в выгородке определяют мизансцены спектакля. К этому времени уже должны быть подготовлено му-зыкальное сопровождение спектакля. Разучиваются танцы, пластические трюки и прочее, задуманное режиссёром.
 У художника-постановщика должны быть уже готовы: форэскиз, эксплика-ция, а также макет спектакля и чертежи декораций. У художника по костю-мам, готовы эскизы костюмов. После ознакомления с макетом спектакля, чертежами, эскизами костюмов, декораций и бутафории, в дело вступает ху-дожественно-постановочная часть. Согласно чертежам начинаются свароч-ные, а потом столярные работы, декораторы расписывают задник, сцениче-ский пол, кулисы и пр.
  Бутафоры – buttaforio – так в старом итальянском театре назывался работник подающий актёрам необходимые предметы. Ныне бутафоры в театре вы-ступают как художественно-выразительное средство, заменяющее дорогие аутентичные предметы копиями из доступного материала – папье-маше, жесть, дерево, ткань, поролон, пластмасса. Бутафорию важно не путать с ре-квизитом, в котором часто находятся подлинные предметы. Реквизиторы не занимаются изготовлением реквизита, а лишь хранят его, раскладывают по местам на сцене и раздают перед спектаклем актёрам.
 Попутно идёт работа по пошиву костюмов для актёров и, одежда для сцены. К этому же моменту, обычно, бывают, готовы декорации и, основная бута-фория. Художники-декораторы расписывают декорации и бутафорию. На этом же, этапе подключается осветительный цех, поскольку в наши дни, не-которые декорации оборудуются внутренней подсветкой, либо изображают канделябры, бра и люстры. В рекламном отделе разрабатывают афиши, анон-сы и программки.
 К тому времени, когда декорации монтируются на сцене, появляется худож-ник по свету. Выставляются основные световые приборы. Актёры, примеряют костюмы и привыкают к необходимому реквизиту: трости, шпаги, веера, очки, зонтики, коляски и пр. В это же время в дело вступают гримёры-постижёры: во-первых, парики, брови, усы, бакенбарды, бороды и шиньоны. Позже, непосредственно сценический грим, который, каждый актёр должен уметь наносить себе сам, непосредственно перед выходом на сцену. Начинаются прогоны, репетиции непосредственно на сцене, в смонтированных декорациях, в костюмах и с реквизитом.
 Затем наступает трепетный день – генеральные репетиции – венец всей ра-боты творческого коллектива, которые идут уже как готовый спектакль. По-сле этого вывешиваются афиши о премьере. Так называют обычно первые десять спектаклей. Почему десять? – По то простой причине, что на первую премьеру и, даже на третью, билетов может на всех не хватить. Быть на пре-мьере – вопрос престижа – людей посмотреть – себя показать. Если после третьей премьеры сборы поползут вверх, то, значит, напряжённый труд всего коллектива был потрачен не зря. Премьера удалась, – спектакль состоялся и, будет включён в основной репертуарный план.

Балетно-оперная ода.
В помпезном оперном театре
Сегодня праздник муз.
Имперские традиции балета,
Непревзойдённые властители мелодий:
Вагнер, Верди и Чайковский.
Хранители ревнивые традиций:
Сопрано, бас и баритон.
Движенье рук и ног точёных,
Сверканье глаз горящих.

В пяти позициях сакральных
Сокрыто таинство балета.
Пуанты, пачки и причёски,
Внушающий мужской бандаж.
Взмах палочки волшебной,
Вскипели струны, трубы, медь,
Вступил литавр гулко.
Пустился в пляс кордебалет,
А следом грянул хор.

Походкой фавна извиваясь,
Выходит главный персонаж.
Навстречу словно львица,
Стремится дерзкая актриса.
Кровавой жертвы вожделея,
Душа, терзая плоть,
Сплелись, подобно змеям.
Поддержка, взмах и арабеск,
Прыжок, полёт и фуэте.

Колоратурный всплеск оркестра
Грозит обрушить свод театра.
Потом антракт и действо снова.
Финальный дирижёра взмах,
И, лебедь, испускает дух.
И тишина, и занавес.
В тиши раздался всхлип,
И грянул гром оваций.
Рукоплесканья, крики бис,
О, да, премьера удалась!

БУДУЩЕЕ ТЕАТРА
 Рассуждая о будущем театра, наверное, имеет смысл оглянуться в далёкое прошлое. Во времена первобытнообщинного строя танцы и песни были для далёких предков важнейшим мероприя¬тием. Они пели и плясали для своих духов и богов. Они просили об удачной охоте, о дожде и за¬щите от злых сил. Нечто подобное сохранилось в той или иной форме и по сей день. Со времён ритуальная составляющая трансформировалась в развлечение. Древнейший документ посвящён ритуальным действиям относится к 2300 году до нашей эры. На протяжение многих ве¬ков театр трансформировался, Правители мно-гих стран внесли ощутимый вклад в развитие массо¬вых зрелищ. Сами амфи-театры, а позже и театры становились крупнее и помпезнее. В 19 веке поя-вился вращающийся круг сцены. Это дало новые возможности для сценогра-фии. Машинерия стала совершеннее, и пространство под сценой стало назы-ваться трюмом. Современное разви¬тие науки и техники  даёт новые возмож-ности доселе невиданые для сценографии. Лазерные проекторы и 3Д принте-ры приведут к тому, что некоторые профессии уйдут в прошлое, но вза¬мен появятся новые. Театр никуда не денется. Рассуждения о том, что театр слишком архаичен, не более чем рассуждения. На белом свете существует много способов разнообразить свободное время. Перечислять все, не имеет смысла, тем более что говорили мы о театре.
  И пока, маленькие красавицы будут грохо¬тать в маминых туфлях на каблу-ках, размазывая помаду по всему лицу и пока, мама не пришла и не устроила а-та-та, надо успеть посмотреть на себя в зеркало, попробовать новый мамин лак, и много чего ещё.  А в этот момент, ну очень молодой человек, в ванной комнате, перед зеркалом, будет насупливаться, ощупывая свои скромные би-цепсы и крутить в руках папину бритву, подкручивая невыросшие ещё усы, театр не пропадёт. Ибо театр, – это игра!
27.12.18. – 26.10.25