Тои Деррикотт. Слабость

В тот раз, когда моя бабушка тащила меня
по парфюмерным лавкам Сакс ,
она поддерживала меня за руку, шипя сквозь
стиснутые зубы:"Вставай",
и её глаза блестели как у собаки,
загоревшейся на свету.
Она повторяла это снова и снова, как будто
была Иисусом, а я была мертва.
В 1945 году она была крепкой, как дерево,
с мехом на шее, легкомысленной матроной,
чья машина стояла на стоянке,
которая ходила по мрамору и проходила
через медные проёмы.
Там в Макса не было даже череокожего лифтера.
Продавщица принесла бархатные леггинсы,
чтобы зашнуровать их на мне и проворковала,
словно прислуживая всем бабушкам.
Моя бабушка улыбалась, но не жадно,
не так, как моя мать, ненавидящая их всех.
но желающая угодить и улыбающаяся в ответ,
как будто на них были надеты деревянные
ошейники.
Когда у меня подкосились ноги,
бабушка подняла меня и держала так,
как Господь держит святых
за корни волос.
Я умоляла её поверить, что ничего
не могу с собой сделать.
С трудом пепедвигаясь, с мокрым
от пота лицом,
она проталкивалась ко мне
сквозь толпу,
убегая от этих глаз, которые видели
её сквозь одежду, под кожей,
вплоть до каящихся прозрачных генов.