Дедушка с Химов

       Павлодарский микрорайон Химгородки в конце девяностых жил своей размеренной, почти провинциальной жизнью. Серые панельные «хрущевки», и такие же не менее серые девятиэтажки, редкие фонари, чадящие «Жигули» и «Москвичи», и вездесущий запах сероводорода с недалекой промзоны, что почти примыкает к северной окраине города. Здесь было тихо, скучно и идеально для того, чтобы затеряться.
      Старший участковый уполномоченный Марат Касымов знал этот участок как свои пять пальцев. Каждый подъезд, каждую бабку на скамейке. В общем, как говорится, каждую собаку. Работы было немного: пьяные дебоши, кражи из гаражей, изредка «бытовуха». Чтобы не сойти с ума от тоски, Касымов бродил по микрорайону без особой цели, присматриваясь ко всяким мелочам. Словно бродяга. Он называл это «профессиональной привычкой». Тут надо сказать, что бумажную работу, которой у участкового всегда хватает, он люто ненавидел, за что и был нещадно бит начальством на каждой планерке, на каждом совещании, да и вообще при каждом удобном случае. Всё изменилось в ноябре.
        Как-то забегая за хлебом в недавно открывшийся продуктовый ларёк «Мир», Касымов приметил странного старика. Вроде пенсионер как пенсионер: редкая седая бороденка, старомодные очки в роговой оправе, кепочка какая-то. Он двигался медленно, опираясь на трость, переделанную из лыжной палки, слегка шаркал, и закупался кефиром, гречкой, дешёвой колбаской.
       Сначала Касымов не придал этому значения. Ну дед как дед. Но через пару дней снова встретил его в магазине и что-то начало царапать в его ментовском подсознании. Он рискнул подойти поближе. Дедушка покупал бутылку воды, а Марат встал за ним, в очередь будто. Ухо участкового уловило голос старика, когда он расплачивался. Голос был хриплый, старческий, но Касымов заметил, что старик при этом поправлял очки левой рукой, деньги тоже отсчитывал левой. «Левша, стало быть», подумал Касымов.
       Марат вышел из магазина раньше деда, встал у своего «УАЗика» и закурил, искоса поглядывая, как тот выходит из магазина. Старик ловко перемахнул через лужу. Слишком уж ловко. А главное — руки. Когда дед брал пакет, Касымов запомнил его руки: кожа на них была гладкой, без старческих пигментных пятен, без выступающих жил. И самое главное – костяшки пальцев – сбитые, как у боксеров. Марат сам когда-то по молодости занимался спортом.
      Участковый закурил вторую сигарету и мысленно перебрал ориентировки. Вроде пару месяцев назад, в начале девяносто восьмого, в область пришла «красная» бумага на некого корейца Олега Кима по кличке Чек. Тридцать пять лет, мастер спорта по тхэквондо, особо опасен. Обвинялся в похищении человека и вымогательстве. Сбежал из-под стражи, уложив конвоиров парой болевых приёмов. Может быть вооружен. Левша, кстати.
      Касымов затушил окурок. Может показалось? Может быть. Но уж больно странный старик. Не встречал он здесь раньше таких аккуратных старичков с молодыми крепкими руками.
     Марат вернулся в свой опорник и поднял папку с ориентировками. Двое его коллег, такие же участковые, удивленно переглянулись. Касымов роется в папках? Ищет бумаги? Это что-то немыслимое. А тот тем временем нашел ориентировку, сравнил фоторобот Кима (без бороды) и образ деда. Молодой, острые скулы, раскосый разрез глаз. Он? Не он? А черт его знает! Но участковый уже чувствовал азарт охотника, смешанный с холодным страхом. Этот каратист или кто он там, запросто сломает ему шею за секунду. Но Касымов не был бы Касымовым, если бы не рискнул. План созрел тут же.
     Ранним декабрьским утром, когда снег припорошил серый асфальт, «дедушка» вошел в магазин. Он, как обычно, припадал на трость. Касымов зашел следом.
— О, ага, вы тоже за молоком? — весело прокричал участковый, входя в ларёк. — Дедушка, давайте помогу! Тяжело вам с сумкой.
Секундная заминка. Он заметил как у старика напряглась спина, медленно выпрямляясь. Касымов понял – медлить нельзя. Улыбаясь во весь рот, он уже протягивал руку к пакету, заслоняя собой выход. В тот же миг «дедушка» выронил трость, и она со звоном упала на пол.
— Не надо, я сам, — прохрипел старик, и в этом хрипе прорезался стальной, злой тенор.
     Касымов не отступил. Он схватил старика за локоть, сдавив так, что тот не мог дернуть рукой для удара. Пальцы участкового нащупали под толстым рукавом пальто стальную пружину мышц — не старческую дряблость, а рельефный бицепс.
— Милиция, стоять, не двигаться! — заорал Марат на весь магазин.   
     Кореец взревел. Глухой старческий образ слетел с него, как шелуха. Он взмахнул ногой, отправляя Касымова в стену, и попытался выбежать. Трость откатилась в сторону. Касымов не вставая, успел подставить подножку, и кореец рухнул на грязный пол. Через мгновенье Марат навалился на него всем своим не маленьким телом. Очки слетели и тут же были с хрустом раздавлены. На участкового смотрели злые, чёрные глаза молодого мужчины. Он всё ещё пытался брыкаться, но «наручники» уже щёлкнули на его запястьях.
— Олег Ким? — спросил Касымов, тяжело дыша, и вытер разбитую губу. — Ну, здравствуй. Я — твой участковый.
      Кореец, скрученный по рукам и ногам, злобно сплюнул.
— Как ты меня вычислил? — прошипел с лёгким акцентом. — Я почти год тарился.
— Твои руки, Чек. Ты слишком хорошо играл старика, но забыл про руки. Твои ручонки— прямо с картинки из учебника анатомии.
– Звони 02, видишь – дедушке плохо, – бросил он продавщице, обалдевшей от увиденной сцены, словно из кинобоевика про Джеки Чана.    
      Пока задержанного усаживали в машину, Касымов сел на лавочку, достал пачку «Космоса» и закурил. За год Химгородки стали ему родными. Он смотрел на типовые пятиэтажки и думал: сколько ещё таких «дедушек» прячутся в этих серых кварталах. Но он, участковый Касымов, будет дальше бродить по району и замечать все необычное. Потому что его не проведешь и не обманешь. Теперь-то он это точно знал!