Идеальной ситуации не будет. Действуй. Гл. 2

Глава 2.Точка Бифуркации

В воспоминаниях я часто возвращаюсь в 2050 год, в День Великого Разлома, когда все произошло. Мне было шестнадцать лет. Я была «золотым ребенком» — победительницей международных олимпиад по физике, девочкой, которая видела мир не в образах, а в векторах и уравнениях.
   
В тот вторник я сидела в библиотеке университета, готовясь к докладу о квантовой запутанности. Когда мир начал трещать, я не закричала, замерла, глядя, как пылинки в солнечном луче внезапно остановились, а затем начали двигаться назад. Я видела Разлом раньше других — не глазами, чувствовала. Поняла, что пространство рвется по линии наивысшего напряжения. Это был сбой системы «ТИТАН», о котором папа предупреждал в своих записках. Наследие АО «ЗАСЛОН», которое должно было стать щитом, превратилось в бритву, разрезавшую реальность.
  
 — Папа! — крикнула я в телефон, но из трубки доносился только белый шум, похожий на шепот тысяч голосов.
Папа был одним из ведущих инженеров, развивавших теорию «Временных Карманов». В тот день он был в эпицентре — в подземной лаборатории «Хронос». Я бросилась туда.
   
Город вокруг превращался в сюрреалистический монтаж. Я видела, как люди, охваченные паникой, пытались запрыгнуть в мерцающие золотистые воронки, которые открывались прямо в воздухе. Но воронки выплевывали их обратно — обугленных или состарившихся на десятилетия за долю секунды.
   
Я добежала до лаборатории. Вход был заблокирован искажением пространства. Там, за прозрачной перегородкой, увидела отца. Он стоял у главного Хронографа. Его лицо было спокойным, но глаза… в них был ужас от понимания происходящего.
   
— Катя! — его голос прозвучал прямо в моей голове. — Мир делится. Чтобы пройти сквозь Барьер, нужна энергия жизни! Чистая энергия!
Он нажал на рычаг, и я увидела, как отец буквально начал таять. Его тело превращалось в ослепительный свет, который пробивал дыру в пространстве. Папа отдавал все свои годы, чтобы создать первый стабильный проход.
   
— Беги в Порядок, Катя! Прыгай! — кричал он.
   
Но я не прыгнула. Рядом с отцом я видела группу лаборантов — молодых ребят, застывших от страха. И вдруг поняла: если я уйду, проход закроется. Энергии отца не хватит на всех. В этот момент в моем подсознании что-то открылось. Я увидела нити времени, тянущиеся от каждого человека, и поняла, как ими управлять.
 
  — Нет, папа, — прошептала я. — Я остаюсь здесь. Я помогу тебе.
   
Приложила руки к вибрирующему стеклу. Почувствовала, как моя молодость, мое будущее — начали утекать в этот Разлом. Я добровольно стала «батарейкой» для чужого спасения. В ту секунду во мне проснулась отчаянная жажда к жизни и к спасению других. Я видела, как лаборанты один за другим пролетают сквозь свет в Мир Порядка. С каждым ушедшим я чувствовала, что мои волосы тяжелеют, а суставы начинают ныть.
   
Когда последний человек исчез в золотом сиянии, Разлом захлопнулся. Я осталась в дымящейся лаборатории и подошла к зеркалу. Из него на меня смотрела женщина лет сорока. Углы глаз опустились, на лбу пролегла глубокая складка. За один час я прожила примерно двадцать лет...
  
 Какой-то шорох вывел меня из ступора, и я резко повернулась на звук. Я была не одна… Там, в углу, привалившись к обугленной стене, сидел Сергей. Сергей Швец. Он был любимым аспирантом моего отца, его "правой рукой" в разработке "ТИТАНа". В тот день он должен был контролировать векторы стабилизации, но расчеты "ЗАСЛОНа" оказались бессильны перед Хаосом. Я видела его лицо — оно было серым от копоти и осознания того, что их детище только что разорвало мир на куски.
   
Он видел всё. Он видел, как мой отец превратился в свет. И он видел, как я — та девочка, которой он помогал с задачками по физике всего неделю назад — приложила руку к стеклу и состарилась на двадцать лет за один бесконечный час.
  
 — Катя... — прошептал он тогда, и в его голосе было столько боли, что она перекрывала гул разрушенного реактора. — Прости нас. Мы не знали... мы думали, что сможем укротить время.
   
Я не ответила, а просто смотрела на свои новые, чужие, состарившиеся руки. Возникло мгновенное молчание - пауза — и не понятно было, что дальше делать, в каком направлении думать и двигаться. С недоумением оглядывала себя. Спокойно, спокойно шептала себе...  Как же бешено билось в груди сердце! Вдалеке грохот непонятно чего удалялся и стихал.  Я посмотрела по сторонам и встретилась взглядом с Сергеем. В его потемневших глазах было отчаяние, обида и, возможно, боль душевная или физическая – не знаю… Такая пронзительная боль, что краски окружающей действительности размываются и главной становится боль. Боль и страх. Страх неизвестности, когда невозможно вдохнуть глубоко и живешь на пол-вдоха. За что, почему?

—Здесь нельзя оставаться. Все может рухнуть. Надо уходить, - Сергей еще не сделал ни одного движения, а я уже поняла, почувствовала, что он сейчас уйдет.

—Я не могу, - прошептала я. — Пока не могу.  Здесь папа… - И отрицательно покачала головой. - Иди один.  Может быть, мы когда - нибудь встретимся. Возможно.
Сергей постоял еще несколько минут, видимо, пытаясь понять, решиться на что-то, опустил глаза и развернулся к разрушенному выходу. Нет! Я не стала просить его остаться или взять меня с собой. Боялась уйти и не знала, что и как  правильно сделать. Может быть, еще надеялась, что все это не правда, что все это сон… Смотрела на удаляющегося  Сергея и  до крови кусала губы. Не могла сдержать слез. Мне страшно!          
Вдруг я вспомнила слова папы. Мы часто с ним беседовали  о жизни, и он рассказывал, что есть люди, которых бережет Судьба и кого испытывает на прочность. Есть испытания, как искушения, и испытания — наказания.  Но человек всегда одинок в своих  переживаниях. Хорошо, когда рядом есть друг, который выслушает и посочувствует, но это не решает всего. У каждого - свои по силе и накалу испытания. Нельзя замыкаться, говорил папа. Необходимо двигаться вперед. Буквально тащить, заставлять себя двигаться и тогда там, впереди, за горизонтом печали медленно, но верно взойдет солнце! Папа, видимо, предчувствовал и старался меня подготовить к жизни.
Я вздрогнула и словно проснулась наяву и все вокруг увидела другими глазами. Увидела реальность. Разберемся…  Уже более спокойно или, может, смирившись с неизбежным смотрела, как Сергей исчезал в глубинах Пустошей. Позже их назовут Пепельные Пустоши. Пепел там не просто падал — он шептал. В этом было даже что-то поэтическое… Хотя, что может быть поэтичного в  мелкой, едкой взвеси из серого кремния…
Вдруг Сергей остановился, обернулся и долго смотрел на меня. На фоне свинцово-серого неба застыл в ожидании. Может быть, думал, что я пойду с ним, но позвать не решался… Он стоял на краю того, что когда-то было проспектом. Теперь это была «стеклянная река» — полоса оплавленного кварца, застывшая в момент Разлома.
   
Горизонт задрожал. Пространство пошло «рябью», как марево над раскаленным асфальтом. Сквозь завесу пепла начали проступать фантомы: на долю секунды из пустоты возник остов сияющего небоскреба, по нему пробежали люди в деловых костюмах, кто-то смеялся, прижимая к уху несуществующий телефон... А в следующую секунду здание сложилось внутрь себя с беззвучным криком, превращаясь в груду ржавой арматуры. Реальность «заикалась». Это было страшно видеть, но Сергей все-таки решился и, больше не говоря ни слова, ушел в глубины Пепельных Пустошей...
  
Годы спустя до меня дошли слухи о нем. В пепельных лагерях выживших долго пересказывали легенду о человеке с лихорадочным блеском в глазах. Рассказывали, что он стал пленником собственной идеи, одержимым безумным поиском бреши в броне системы. Он не просто искал способ взлома — он пытался просочиться сквозь реальность, чтобы взломать систему "ТИТАН" изнутри...
  
Я же стала Проводником в Мире Хаоса благодаря Хронографу моего отца, профессора Потапова, который раскопала среди завалов в лаборатории. Люди приходят ко мне, когда надежды не осталось. Я чувствую, что смотрю на людей ледяным взглядом и называю цену. Никогда не беру еду или золото. Я беру время. Или отдаю своё и чувствую себя как бабочка, которая каждый раз расправляла крылья перед Разломом, зная, что этот полет забирает у меня красоту, но дает шанс другим увидеть солнце и волшебные краски свободы.
  
Я помню, папа всегда говорил, что стрела, летящая в цель, на пейзаж не отвлекается. Моей целью стало — исправить ошибку того дня. Вернуть баланс. Если это вообще возможно... Так прошло тридцать лет.

Однажды, когда под ногами снова задрожала земля, и очередной вулкан проснулся вдали, выбрасывая в небо тонны раскаленного пепла, я увидела идущего к моей лачуге Сергея. Он шел медленно, словно хищник, уверенный в своей силе и готовый драться до последнего… В руках у него был старый прототип устройства «ЗАСЛОНа» и взгляд человека, который больше не боится потерять время. Взгляд человека, у которого есть цель. Цель на закате его жизни...

Сергей подошел ближе, кивнул мне и присел рядом. Он зажмурился и с силой выдохнул, казалось весь воздух из легких. Повернулся ко мне вполоборота и буквально впился в мои глаза.

— Я нашел точку входа, Катя, — сказал он, протягивая мне изуродованный, покрытый ржавчиной Хронограф. — Я знаю, где в коде "ТИТАНа" затаилась Тень. Я был там, когда мы его писали. Я должен вернуться и все исправить. — Мы такие маленькие, а мир такой большой… Парадокс, что какие-то букашки, вроде нас, смогли развалить такой огромный мир. Значит, у букашек есть шанс склеить его заново. Перезапустить, — усмехнулся Сергей.

Я огляделась по сторонам. Это был мой Мир. Трудно выжить в этом несправедливый, несправедливом мире. И все же – в этом родном мире. Другого у нас нет. Что дальше? Дальше прогнозируется не самый лучший вариант  —  это факт.  Не надо скучать о будущем, жить в океане сожалений. Надо действовать.
  
 — Ты знаешь, как они называют нас там, по ту сторону Разлома, в Мире Порядка? — почему-то вспомнилось мне. — Они называют нас «биобатарейками». Для них мы не люди, а ампулы с синим свечением времени. Мы нужны, пока у нас есть этот товар — время. — Мы, люди, придумали, как кодировать время в цифру. Думали, что это улучшит жизнь всех. Но даже не догадывались, что момент, когда контроль ускользает, может привести к ошибке. Никто не знал.

  — Ошибка? - Сергей усмехнулся. - Ошибки! Ошибок было много, а вот катастрофа произошла одна...

Я посмотрела на него и увидела не дряхлого старика, а того молодого аспиранта, который когда-то приносил мне яблоки в библиотеку.  Может он и прав…  Вздохнула и ощущала, как ветерок нежно обдувает мое лицо словно шепчет, что все будет хорошо… Тепло просачивалось в меня, отгоняя страх, убирая лишние эмоции… Да, нас иногда заносит влево, иногда — вправо, но идем именно туда, куда нам нужно, потому что наши цели всегда сбываются. Возможно, он прав. Возможно у него все получится… Но есть нюанс...

 — Ты же понимаешь сколько «если» есть, Сергей? — спросила я. — Если ты благополучно доберешься, если все получится, и ты исправишь всё там, в апреле 2050 ...Но! Может быть, что-то пойдет не так, не попадешь обратно или не получится исправить. И тогда нас здесь не будет. Нас нигде не будет. Ни там, ни здесь. Вообще никого …— Я смотрела в темноту его глаз и чувствовала, что его не остановить. Он словно уже начал движение. — Но… возможно, есть шанс… Может у нас все еще есть шанс на нормальную человеческую жизнь...  

Он кивнул, и в его глазах вспыхнул неистовый огонь.

— Идеальной ситуации не будет, Катя. Мы уже всё испортили. Но я могу попробовать все исправить... Кто знает, а вдруг у меня получится? - почти прорычал Сергей. Он положил свою дрожащую руку поверх моей, морщинистой и сухой.  

 — Действуй, Катя. Отправляй меня домой, — сказал он, глядя на приборы. — Я не смогу спасти всех здесь. Но  могу вернуться туда, где всё пошло не так.
  
 Я вздохнула и решительно приложила руку к Хронографу. По нашим расчетам точка бифуркации — это шестьдесят минут до испытаний «ТИТАНа». Всего один час, чтобы изменить вектор истории… Всего один час…  Я закрыла глаза и начала обратный отсчет…