Глава 9

           - И помни, Май, что с данного момента твоя жизнь действительно изменится навсегда – Он посмотрел на сына внимательно, словно ждал какой-то реакции, знака с его стороны.
           - Если моя жизнь изменилась, то явно не сейчас и не здесь – Ответил Май спокойным тоном – Всё, что ты мне сейчас рассказал, конечно, впечатляет, но, если я правильно понимаю, ты, как и прежде, не оставил мне выбора.
           - У меня тоже, в свое время, не было особого выбора, сын.
           - Я – не ты. К сожалению, ты никогда не хотел этого понять. Если я и похож на тебя, то только по внешне. Все люди разные, мы – не серая масса, как считаете вы и те, кто по другую сторону баррикад. Ты всегда хотел, чтобы я думал, как ты, чувствовал, как ты, поступал, как ты и жил той же жизнью, что жил ты. А сейчас ты появляешься вот так и говоришь мне то, от чего у любого нормального человека просто снесет крышу. Но, ведь ты считаешь по-другому, правда, папа? Ты считаешь, что если я твой сын, то поступлю именно так, как поступил бы ты на моем месте – Глаза Мая пылали от гнева.
           - И это говоришь мне ты? Тот, кто сдал родного отца в приют?..
           - В приют? Ты называешь приютом тот фешенебельный мини-квартал, в котором пенсионеры ни в чем себе не отказывают? Где кормят досыта четыре раза в день? Где бесплатная медицина, охрана и беззаботная старость? Это ты называешь приютом? Пусть так: я отправил туда своего родного отца. А ты задумывался почему? Потому что с самого детства я видел, как ты горбатишься ради крох хлеба и крыши над головой, квартиры, которую можно назвать собачьей конурой!.. И точно такое же будущее ожидало меня и моих детей, и детей моих детей!.. Все поколения простых смертных! Но даже не это сейчас вызывает во гнев и лютую злость, а тот факт, что ты мне лгал всю мою сознательную жизнь: оказывается, ты всегда был в сопротивлении, ходил по краю лезвия, и точно такую же жизнь предлагаешь мне!.. А точнее, не предлагаешь, а ставишь перед фактом…
            В небольшом помещении, в котором происходил разговор, повисла напряженная тишина.
             Отец первым прервал затянувшееся молчание:
            - Я понимаю, что тебе нужно время, чтобы осмыслить всё услышанное. У тебя на это будут ровно сутки. После этого ты должен будешь дать нам ответ, за эти двадцать четыре часа во внешнем мире, к которому все привыкли, уже произойдут изменения. Поначалу они не будут столь заметны, но по прошествии некоторого времени, люди в резервациях поймут, что время настало.  Поверь, там, за стенами кладбища, в границах города, происходят такие события, что правительству и силовикам пока не до тебя. Поэтому у нас и есть двадцать четыре часа для того, чтобы вне зависимости от твоего решения, вывести тебя из-под удара. Знаешь, есть отличная старая поговорка: «Если не можешь контролировать процесс, возглавь его».
            - Мне нужно время, я дам тебе ответ завтра, а сейчас я хотел бы отдохнуть – Ответил Май.
            - Да, я понимаю. Сейчас тебя проводят в комнату, где ты сможешь прийти в себя и все обдумать. Завтра мы все будем ждать твоего ответа.


Пока Май спускался по узкой винтовой лестнице в сопровождении охраны на самый нижний ярус бункера, который находился под старинным кладбищем и служил главным оплотом сопротивлений, он обдумывал и пытался осмыслить всё, что услышал от отца.
Узнал он следующее: с момента появления на земле «Единого мирового правительства» на территории почти всех известных резерваций начало действовать так называемое сопротивление, которое противостояло системе, работающей на порабощение и сокращение человеческого ресурса.
Участники сопротивления работали в самых различных сферах, изображая из себя покорных граждан, и настоящих желающих свергнуть ЕМП было предостаточно – это были верные борцы за идею, бесстрашные, бескомпромиссные, действующие во благо человечества. Но, были и другие – завербованные сопротивлением люди, у которых не было иного выбора, ими руководил страх за себя и своих близких.
Отец Мая был в сопротивлении с юных лет и тщательно скрывал свою подпольную деятельность. Даже, когда у него появилась девушка, а впоследствии и жена (мама Мая), никто не знал о его второй стороне жизни. Его близкие друзья также были членами сопротивления, поэтому и не опасались так называемой утечки информации.
Жена, конечно, догадывалась, что он ей о чем-то недоговаривает, но ее искренность, преданность и любовь была настолько велика, что даже когда она поняла с кем живет, не испугалась, не отвернулась, а поддерживала во всем. В конечном итоге это стоило ей жизни…
Май всегда подозревал, что за смертью матери от него что-то скрывают. Хоронили ее в закрытом гробу, так как по версии, которая была ему рассказана в детстве, ее сбил огромный грузовик, который протащил ее несчастное тело несколько десятков метров. Лицо ее было настолько изуродовано, что решили, что самым близким людям лучше этого не видеть.
На самом деле она погибла при покушении на отца и тело ее действительно было изуродовано пулевыми ранениями, и осколками от с детонировавшей гранаты… Поэтому и гроб был закрытым.
Только сейчас Май вспомнил, почему его удивляло поведение отца после похорон матери: он не убивался от горя, хотя любил ее, любил по-настоящему. Его состояние скорее было похоже даже не на тревогу, а на страх за жизнь, но не свою, а его – Мая.
По всей видимости руководство сопротивления разрешило отцу сделать паузу в его бурной деятельности, уберечь от горячей и страшной мести, а сосредоточиться на сыне. Именно тогда они впервые с отцом поехали к морю, в небольшой курортный городок. Именно эти несколько недель Май и считал самыми счастливыми в своем детстве, несмотря на утрату матери. Это было полное единение отца и сына, которого больше уже никогда не будет.
После возвращения отец вновь начал заниматься работой, чтобы прокормиться себя и сына, и, конечно делами сопротивления.
Теперь картинка в голове Мая становилась яснее, хотя была и не без белых пятен, которые он теперь сам должен был восполнить. Но, видимо, все в жизни происходит своевременно: никто, даже он сам, не сказал бы, как отреагировал на эту информацию, получи он ее пять или десять лет назад.
По сути ему нечего было терять при любом его выборе: если он откажется работать на сопротивление, навряд ли его устранят физически. Насколько он успел понять, его отец занимал в строгой иерархической системе сопротивления очень высокий статус – его заслуги не смоги бы не учесть. Если он согласится добровольно быть в сопротивлении, ему также гарантирована безопасность. Май все-таки склонялся к первому варианту. Он, конечно, осознавал, что в окружающем его мире творится ужас и кошмар, но он любил свою жизнь – в ней были свои определенные плюсы. Нет, ему было не наплевать на людей и на то, что будет с планетой, просто он не был готов посвятить свою жизнь таким высоким целям, как свержение действующей власти.
Сейчас он просто хотел одного – увидеть Лизу, отдохнуть, сообщить завтра о своем решении отцу и вернуться к своей прежней жизни.
Вот с такими мыслями они и спустились на самый нижний ярус бункера, в котором находились жилые помещения, и остановились у мощной двери, за которой и была комната, предназначенная для него и Лизы.
Когда Май вошёл в комнату, то вместо Лизы увидел, что на кровати сидит та самая жгучая брюнетка из бара «Чёрный дракон»:
- Я же говорила, что мы еще встретимся – сказала Микки со своей прежней очаровательной улыбкой.
- Что ты здесь делаешь?
- Странный вопрос. Если ты еще не догадался, то я тоже состою в сопротивлении и разница между нами в том, что я в нем с самого детства, которого у меня не было. И я точно знаю, почему и зачем я здесь.
- И все же я жду ответа…
Микки медленно встала с кровати и томно покачивая бедрами подошла к Маю настолько близко, что он почувствовал ее дыхание на своей шее:
- Я пришла тебя предупредить – она перешла на шепот – Ты прав в том, что при любом твоем выборе, тебя не тронут. Тебе гарантирована пожизненная защита. А вот кое-то может лишиться жизни, если ты сделаешь не правильный выбор с точки зрения глав сопротивления.
- Кто может лишиться жизни? – В висках у Мая пульсировала кровь.
- Лиза. Если ты не захочешь быть в сопротивлении, ее уберут, как опасного и ненадежного свидетеля. И поверь, это не шантаж, просто тебе это не озвучили, думая, что для тебя она ничего не значит, но, она то очень много значит для тебя – По её взгляду он понял, что Микки знает о том, что произошло ночью между ним и Лизой – Не спрашивай откуда я знаю, просто я качественно и ответственно выполняю свою работу. Я вела вас от самого бара до охотничьего домика. И, поверь, о том, что там произошло знаю только я.
Она приблизилась к нему еще ближе и провела кончиками пальцев по его упругой, мускулистой груди:
- Могу сказать только одно: твоей Лизе очень повезло…
- Значит, выбора у меня все-таки нет, я стану частью сопротивления…
- Мм-м… Слова не мальчика, но мужа – Микки соблазнительно провела кончиком языка по своим губам.
- Но, почему Лизу уберут, если ее отец работал на сопротивление и поплатился жизнью?
- Он совершил ошибку, влез не свою сферу ответственности, из-за него погибли люди, и сам он погиб – это серьезная промашка. У сопротивления есть двойной повод ее убрать: девочка то пока не знает, чем занимался отец и что с ним, а когда узнает, как себя поведет? Но, тебе действительно повезло: дело в том, что я буду твоим личным помощником и связным, если согласишься быть с нами. А раз я твой помощник и советчик, то слушай внимательно: единственный способ выжить самому и спасти Лизу – поставить условие о ее неприкосновенности главам сопротивления и потребовать гарантии. Поверь, они не в таком положении сейчас, чтобы отказать.
- Что-то мне подсказывает, что ты это делаешь не только потому что ты мой личный помощник… - Май посмотрел ей в глаза, и на мгновение ему показалось, что они достигли цели, он прав.
В этот момент на пороге появилась Лиза:
- Май , что здесь происходит? – В ее взгляде читалось недоумение и неприкрытая ревность.
- Инструктаж окончен – Сказала Микки и, бросив многозначительный взгляд на Мая, быстро вышла из комнаты, одарив Лизу взглядом, наполненным молниями.
- И что это был за инструктаж?.. – Спросила Лиза многозначительно посмотрев на Мая.