Синие ворота

    Ржавый козырек больничного подъезда трещал от тяжелых капель дождя. Забитая желтой листвой сливная труба держалась из последних сил. На крыше постепенно скапливалась густая, грязная лужа.
Олег открыл дверь и вышел на освежающий осенний воздух. Сделав пару шагов вниз по ступеням, он словно воспарил, почувствовав невесомое ощущение долгожданной свободы. Ливень нарастал: искрящие капли пронзали насквозь, не замедляя ход. За спиной остались травматология, дурман спирта и хлорки, блестящие инструменты хирурга и слепящий свет операционных ламп. Сорок дней назад он попал в аварию и чудом выкарабкался.
Но теперь, после мучительных операций и восстановления, он наконец-то мог вернуться домой, к жене и детям.
Всё случилось поздно вечером в начале сентября. Олег засиделся с друзьями в баре и выпил лишнего. Не то чтобы он был сильно пьян и не соображал, что делает. Напротив, он чувствовал себя отлично. Голова немного кружилась, но сознание было ясным. Да, садиться за руль не стоило, но в тот момент, учитывая полупустые дороги, он решил, что без проблем доедет по заученному годами маршруту.
Как только над разбитой дорогой зажглись тусклые ночные фонари, двигатель зарычал, и машина тронулась с места. Фары ближнего света всматривались в темноту, сканируя крутые повороты и дорожные знаки. Стрелка спидометра, раскачиваясь, карабкалась вверх.
Чтобы глаза не слипались, Олег на ощупь крутанул ручку магнитолы. Салон тут же наполнился ломаными ритмами джазовой импровизации. Он надавил на педаль газа и прибавил скорость под звуки хриплого саксофона. Надо было спешить. Сладкий Сон предательски устроился на пассажирском месте и закрывал глаза водителя теплыми ладошками.
Пару раз Олег вздрагивал, поднимал веки и выправлял руль. Машина качалась из стороны в сторону и возвращалась на свою полосу.
Он почти доехал до дома. Оставалось каких-то пару кварталов, и можно было бы парковаться на привычном месте под раскидистой шевелюрой густых старых кленов.
Но не в этот раз.
Олег уснул на мгновение. В этом мгновении были прекрасные сны. Он летел над городом и поднимался всё выше и выше. Казалось, ещё чуть-чуть — и он сможет коснуться руками звёзд. Полная луна расстилала зыбкую дорожку и манила вдаль. Откуда-то доносились плавный перебор соло-гитары и рваный ритм густого баса. Он зажмурился от удовольствия. Но, открыв глаза, увидел яркий свет встречной машины и услышал пронзительный гудок клаксона. Рванув руль в сторону, он застыл, затаив дыхание. Визжащий автомобиль дернулся, подпрыгнул и с размаху влетел в строительный бетонный отбойник.

Всё случилось быстро. Не было ни боли, ни страха. Удар был такой сильный, что из тела вышибло дух. Зажатый в искореженном металле, Олег кряхтел, теряя дыхание; по лбу струились липкие полоски чернеющей крови. Прежде чем потерять сознание, он успел подумать о дочках и даже мысленно выругался, вдруг осознав, что завтра суббота и он не сможет отвести их в кино, как делал это обычно по выходным.
Скорая приехала очень быстро — прошло от силы десять-двенадцать минут. Проблема была в другом: чтобы выковырять Олега из разбитого авто, спасателям пришлось задействовать специальные огромные пневматические ножницы. Они рвали сталь как бумагу и аккуратно раздвигали острые края. Место аварии оцепили. Повсюду горели сигнальные огни и выли сирены. Светофор замер на красном свете. Водитель встречного автомобиля, чудом избежавший столкновения лоб в лоб, запальчиво рассказывал полицейским об обстоятельствах аварии и эмоционально размахивал руками. Несмотря на поздний час, в переулке скопилась толпа зевак, которые бурно обсуждали происшествие. Пневматические ножницы жевали сиденье и медленно, но верно пробирались к пострадавшему. Олег всего этого не видел и не слышал. Он снова беспечно летал во снах, поднимаясь над городской суетой. Вот и луна, и звёзды, и манящая зыбкая дорожка в тёмных облаках.
Спасатели наконец-то вытащили безвольное тело. Медики погрузили его в автомобиль и подключили к аппарату жизнеобеспечения. Спустя мгновение они на бешеной скорости, нарушая все правила дорожного движения и здравый смысл, неслись в сторону дежурной больницы. Среди всей этой какофонии звуков и людской суеты было совершенно невозможно услышать, как где-то в недрах раскуроченного седана вот уже в пятый раз нетерпеливо разрывался звонящий мобильный телефон.

Сознание возвращалось урывками… Олег приходил в себя, видел врачей в белых масках и снова проваливался в облака. Он открывал глаза и смотрел на больничный потолок. Затем вновь летал и вновь просыпался. Время от времени ему казалось, что он слышит взволнованный шёпот жены и слёзные всхлипывания девочек. И вот наконец всё пропало и стабилизировалось. Звуки, запахи, сны и страхи исчезли. Стало абсолютно темно, спокойно и тихо.
Сорок дней он был в полном забытьи, на грани жизни и смерти, пока наконец не выбрался на свободу.
Спускаясь вниз по ступеням больничного подъезда, он нетерпеливо подпрыгивал и улыбался. Там, за большими синими воротами, его ждал рейсовый автобус №17 и четыре остановки до долгожданной встречи с семьей.

Олег почти скакал, приближаясь к заветной цели. Он перешёл вожделенную синюю границу и замер на месте.
По ту сторону забора был ещё один точно такой же серый, облупившийся от времени больничный корпус с ржавой крышей и подъездом. Ливень не прекращался ни на минуту. Олег рванул через новую территорию к открытой синей калитке, но всё повторилось…
Тот же корпус, подъезд, ворота и непрерывный дождь.
Он бегал по адскому кругу, нарезая бесчисленные круги больниц. С каждым новым витком его надежда выбраться всё больше таяла. Теперь он бежал не в поисках выхода — он бежал от ужасных мыслей, которые преследовали его по пятам. В конце концов внутри него что-то надломилось, и он остановился, осознавая ужасную необратимую истину, которую невозможно принять. Иллюзия, которая держала его сорок дней, лопнула, как перегнившая труба.
В то же мгновение над головой раздался громкий металлический скрежет. Забитый жёлтой листвой слив, державшийся из последних сил, не выдержал тяжести накопившейся грязи и воды. Ржавый металл завизжал пронзительным горном, и чёрный бурный поток хлынул с крыши, обрушиваясь на асфальт у его ног.
Вода смыла всё: иллюзию свободы, надежду и радость от выздоровления. Он снова посмотрел на синие ворота. Непрекращающийся осенний ливень всё так же проходил насквозь.