Секрет в четвертом ряду. Пролог. Гл. 1

 
 В разгар лета студенты Марина и Владимир вместе со своими товарищами прибывают в небольшой посёлок «Южный» в составе студенческого стройотряда. Их цель — возвести новое здание детского сада. В душном кабинете председателя сельсовета между ними проскакивает первая искра, которая разгорается в пламя на фоне трудовых будней, жары и белой строительной пыли.
  Между профессиональными спорами строителей и штукатуров, медленными танцами на местной танцплощадке и прогулками под южными звёздами рождается нежная и крепкая любовь. Кульминацией их короткого, но яркого романа становится создание капсулы времени — склянки с тайным посланием, которую они замуровывают в четвёртом ряду кладки.
  Спустя годы новость о реконструкции детсада заставляет Марину сорваться с места, чтобы спасти их общую тайну.
  Финал остаётся открытым: читатель не знает, что было в записке, почему Владимир не сдержал слово, но видит, как важен для героини сам факт спасения этой частицы прошлого. Это история о молодости, долге и первой любви, оставившей след в буквальном смысле в камне.

     «Говорят, у каждого дома есть душа. У того, что мы строили тем летом, она точно была.  Мы вдохнули её в каждый кирпич, замешали в каждый квадратный сантиметр  раствора. И где-то там, в самой сердцевине одной из стен,  до сих пор бьются два сердца»

Пролог 
  Август выдался на редкость промозглым. В актовом зале районного методического центра воздух был густым и неподвижным, пахло пылью, нагретой тканью старых бархатных штор и едва уловимой горечью остывшего кофе из пластиковых стаканчиков в коридоре. За окном типичный серый дождь смывал с асфальта летнюю пыль, превращая мир за стеклом в размытую акварель.
  Марина сидела в третьем ряду, механически перелистывая папку с методическими материалами. Она давно не слушала монотонный голос докладчика, бубнящего о новых образовательных стандартах. Её мысли, как это случалось в самые напряжённые моменты жизни последние тридцать лет, уносились далеко-далеко отсюда — в один жаркий июль.
  В то лето она, выпускница педвуза, вместо того чтобы ехать по распределению или к родителям в город, совершила свой главный бунт: отправилась в стройотряд. Именно там, под палящим южным солнцем, она встретила Владимира.
  Память была её проклятием и даром. Она помнила всё до мельчайших деталей так ярко, будто это было вчера: запах раскалённого на солнце цемента, въевшийся в кожу; шершавость рукоятки мастерка в руке; божественный вкус ледяной воды из родника после смены, когда зубы сводило от холода. И главное — она помнила четвёртый ряд. Тот самый четвёртый ряд кирпичной кладки в новой стене корпуса детского сада, куда они с Владимиром, улучив момент, когда прораб отошёл, спрятали свою тайну. Маленькая записка в бутылке из-под кефира со словами «Марина + Владимир. Июль 19...». Они заложили её с таким трепетом, словно строили не детский сад, а храм своей любви.
  Голос председателя районного отдела образования, усиленный микрофоном, прозвучал резко и безжалостно, вырывая её из прошлого:
— ...И в завершение о планах на этот учебный год. Капитальный ремонт коснётся нескольких объектов социальной сферы. В частности, в посёлке Южный будет полностью реконструирован детский сад «Солнышко».
  Слово «реконструирован» прозвучало как выстрел. Марина вздрогнула. Это слово означало снос. Полный демонтаж. Уничтожение старых стен. Их стен. Стен, в которых навеки застыл их секрет.
 Сердце пропустило удар, а потом забилось часто-часто, отдаваясь гулким стуком в висках. Она должна успеть. Должна попасть туда раньше, чем приедут рабочие с отбойными молотками. Она не может позволить уничтожить единственное материальное доказательство того, что это было на самом деле, что это лето и эта любовь ей не приснились.
  Марина резко встала, стул противно скрипнул ножками по линолеуму. Пробормотав извинения перед коллегами, чьи удивлённые лица поплыли перед ней расплывчатыми пятнами, она схватила сумку и почти выбежала из душного зала на улицу, под холодный августовский дождь. Ей нужен был свежий воздух. И билет на автобус до Южного.


Глава 1. Карта на стене
Место действия: Тот же кабинет председателя сельсовета, тридцать лет назад. Жара стояла такая, что казалось, воздух можно резать ножом. Он был неподвижен и густо пах сухой пылью, полынью с полей и дешёвым табаком.       Мухи лениво бились в мутное стекло единственного окна, не находя в себе сил для настоящего рывка на волю.
  В кабинете было тесно, как в переполненном трамвае. Студенты двух отрядов набились сюда «как сельди в бочку», по меткому выражению кого-то из парней. Девушки из педвуза обмахивались папками с документами, пытаясь создать хотя бы иллюзию ветерка. Парни из приборостроительного института, наоборот, сгрудились у открытого окна, дымя сигаретами и стряхивая пепел прямо на герань, уныло свисавшую с подоконника.
  Марина стояла чуть в стороне, у большой карты посёлка, приколотой к выцветшим обоям канцелярскими кнопками. Она пыталась запомнить маршрут до выделенного им общежития, но взгляд предательски соскальзывал с извилистых линий улиц на группу ребят у окна. Они все были загорелые дочерна, шумные, в одинаковых выгоревших футболках. Все, кроме одного.
  Он стоял особняком, прислонившись плечом к косяку. Не смеялся над шутками друзей, а хмуро изучал план фундамента, разложенный на столе председателя. Его палец медленно скользил по синим линиям чертежа, словно он физически ощупывал будущую стену. На его руках были старые, потрескавшиеся кожаные перчатки без пальцев.
  Он почувствовал её взгляд раньше, чем она успела отвести глаза. Поднял голову. У него оказались очень светлые, почти прозрачные серые глаза, которые совершенно не вязались с его тёмным от загара лицом. Он не улыбнулся, не подмигнул — просто посмотрел на неё долгую секунду. Оценивающе, спокойно. А потом так же равнодушно уткнулся обратно в свои расчёты.
— Это прораб «ихний», Володька, — жарко прошептала ей на ухо подруга Светка, наклонившись так близко, что щекотнула мочку дыханием.
— Говорят, зверь. Прижимистый до ужаса. Но справедливый. Строит, говорят, на совесть.
  В этот момент Марина поняла две вещи одновременно. Первое — работать будет тяжело. Второе — это лето уже никогда не будет похоже на все предыдущие.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ..