Новелла. Русские люди

I. Мамонтенок Толик

Что тебе на память оставить,
Тень мою? На что тебе тень?
(Анна Ахматова)

Глава 1.
Зимой, несколько раз за неделю, ближе ко второй половине дня, на деревянную скамейку, приблизительно в тридцати шагах от детской поликлиники, где я работаю, усаживается пожилой мужчина в поношенном бело-сером тулупе и потертых валенках. Грубое, обветренное лицо этого человека заставляет предположить, что ему в жизни приходилось преодолевать немало сложных дорог и препятствий. Его большое и сильное тело, удобно расположившись, занимает большую часть перекладин скамейки. Его вид – это вид уставшего человека. Он сидит, вытянув вперед руки, держась кистями рук за конец своей самодельной палки, которая служит ему опорой при ходьбе. Время от времени он провожает взглядом снующих мимо прохожих, с кем-то здоровается; он многим знаком. Затем кладет на землю палку, распахивает верх своего тулупа и достает из-за пазухи свой потертый паспорт, листая его, находит между страниц газетную вырезку, надевает очки, и в очередной раз пробегает по тексту взглядом. Потом снимает очки и подолгу смотрит куда-то вдаль, припоминая что-то…
Глава 2.
- Ты что, здесь работаешь? – обратился ко мне человек своим сочным басом.
- Да, а что?
- Да так, смотрю, как ты шныряешь туда-сюда.
- Я детский врач из этой поликлиники.
- Тогда понятно. Детей лечишь?
- Да. Ходил к больным по вызовам, а теперь надо все записать.
- Успеешь записать. В ногах правды нет. Садись.
Грузный мужчина в черной шапке-ушанке и потертом зимнем тулупе отложил в сторону свою палку, сдвинул вбок свое большое и тяжелое тело и, кивнув головой, предложил сесть с ним рядом.
- Меня зовут Анатолий Логачев. Слыхал?
- Нет.
- Меня здесь все знают. Я живу в этом панельном доме рядом с твоей поликлиникой. Сейчас я на пенсии, сидеть дома надоедает, выхожу сюда подышать. И птичек покормить. Пенсия у меня хорошая, больше, чем у многих людишек, как-никак тридцать годков бульдозером на Севере землю дербанил, заработал себе в Иркутске на трешку со всеми удобствами; на выпивку и закуску – во, как хватает. – И мой сосед сделал рукой жест выше своей головы. – А ты выпить хочешь? У меня и коньяк есть.
- Нет, спасибо. Я на работе.
На лице моего нового знакомого отразилось разочарование. Когда возникла пауза в разговоре, я решил, что мне пора уходить.
- Погоди! Я тебе кое-что хочу показать. - Мужчина расстегнул несколько верхних пуговиц на тулупе, вытащил паспорт и газетную вырезку. - На, читай!
Я быстро пробежал взглядом текст на бумаге, из которого следовало, что в июне 1977 года в районе прииска им. Фрунзе, что в Сусуманском районе Магаданской области, бульдозерист старательной компании «Знамя» Анатолий Логачев во время работы наткнулся в толще грунта на тело мамонтенка. Это был первый в мире мамонтенок, обнаруженный в вечной мерзлоте. Мамонтенку дали имя Дима. Еще было написано, что парафированное тело мамонтенка отправили в Зоологический музей РАН.
Глава 3.
- Поздравляю вас, вы совершили мировое открытие: обнаружили первого мамонтенка в вечной мерзлоте.
- Так-то оно так. Найти – то я нашел: зачерпнул ковшом грунт, а там слоненок. Мы тогда с напарником так и подумали. От куда думаем, в Магаданской области взялись слоны? Ведь климат здесь не для слонов, морозы под 50 и больше. А потом смотрим, слоненок-то весь в волосищах. Получается, что не слоненка мы нашли, а мамонтенка. Вот, какое дело! Бросили мы мамонтенка в кузов машины и отвезли на базу. А там в подсобку затащили. Время идет, мамонтенок наш оттаял, обмяк и сморщился. Собрались мужики и решили мамонтенка для науки сохранить: взяли и опустили его в расплавленный парафин, значит, запарафинили. Начальство наше обрадовалось, стало всем названивать, в Москву сообщили; в газетах про нас писать стали. Сидим мы, значит, и ждем разных ученых. Первыми прилетели японцы. Показывайте, говорят, нам мамонтенка, хотим на мировое открытие своими глазами посмотреть. Мы, говорят, вам за мамонтенка миллион долларов дадим. Понимаешь! – это целый миллион долларов хотели дать. Показали мы им запарафинированного мамонтенка, а они вдруг говорят: «Вы что, дураки, наделали? Вы большой вред науке совершили. Вы зачем мамонтенка в парафин закатали? Теперь для науки он совсем неинтересный. Пустое место!» Плюнули японцы и в свою Японию с пустыми руками вернулись. За японцами подкатили наши ученые и забрали мамонтенка в зоологический музей. Там он и сейчас запарафиненный стоит. Погоревали мы из-за тупости нашей, да подзабывать стали. А тут, в 2007 году на Ямале один оленевод тоже обнаружил мамонтенка – девочку. Понабежали тогда на Ямал разные корреспонденты и ученые со всего мира. Японцы опять прибыли первыми и забрали мамонтенка с собой. Оказалось, что мамонтенок находился в вечной мерзлоте 50 тысяч лет, а в желудке у мамонтенка японцы обнаружили молоко мамонтихи. Во как! Мамонтенок оказался девочкой. Её Любой назвали, потому как этого захотел оленевод, что обнаружил её. Любой назвали в честь его жены Любы. И здесь только до меня дошло, что мамонтенок, которого я нашёл – это вовсе не Дима, как его назвали, а Толик. Толик он потому, что его в честь меня назвать должны. Толик он, а никак не Дима. Понимаешь? Сколько лет прошло, а я успокоиться не могу: и в Москву письма писал, и в музей писал.
- Да вы так не расстраивайтесь. Главное, что для вас он всегда будет мамонтенок Толик.
- Ну, не скажи, брат. Это дело принципа. У меня, видишь, и доказательства есть, что это я мамонтенка нашел.

II. Кормушка

Глава 1
За моим окном несколько месяцев висит, привязанная к стволу клена, кормушка для уличных птиц. Несколько раз за день в ней обновляется птичий корм: черные семечки подсолнуха, желтое пшено и кедровые орехи. Когда-то в птичью столовую заглядывали только воробьи и синицы, а теперь в ней обосновались другие птицы: снегири, сибирские дрозды, поползни, сороки; по утрам в неё заглядывают белки: рыжая и серая сибирская. Воробьи прилетают столоваться целой командой из 10-15 прыгающих и скачущих серых комочков на крыльях. Эта смелая и немного нагловатая команда быстро отгоняет от кормушки одиноких синиц. Если синицы застанут одинокого воробья, то воробей на короткое время вынужден отступить, а дождавшись подкрепления, вся команда идет в наступление. Воробьи предпочитают клевать пшено (очищенное от оболочек просо); они без конца «чик-чирикают», мгновенно пугаясь от посторонних звуков. Сложно представить, но сердце воробья бьется с частотой 1000 ударов в минуту, а от сильного стресса и страха у воробья может случиться инфаркт миокарда. В некоторых религиях воробьи – это символы счастья, отгоняющие злых духов, приносящие благословение и удачу. Своим чик-чириканьем эти маленькие разбойники по-видимому, сообщают своим сородичам о кормушке с трехразовым питанием, иначе почему, с каждым днем их у кормушки становится все больше и больше. Воробьи видят все предметы в розовых оттенках, поэтому они, как и некоторые люди, смотрят на мир через «розовые очки».
Синицы собираются вокруг семян подсолнечника и несоленого сала. У каждой синицы на голове темно-синяя шапочка, синий хвост и желтого цвета жилет на груди. Синичка – птичка очень слабая: до одного года доживает только одна синица из десяти, зато другие птицы могут позавидовать их рождаемости: за весну и лето синица успевает сделать несколько кладок, до десяти яиц в каждой.
Снегирь – птица парная. Почему-то кормушку посещают в апреле только две пары снегирей. Они достают из кормушки только семечки подсолнечника. У самочек снегиря живот и грудь серо-коричневая, а у самца – розово-красная. Снегири любят ягоды с косточкой. Косточки они едят, а ягоды выплевывают. Снегири-самцы ведут себя как «подкаблучники»: в паре всегда командует самка, пока самка сидит в кормушке, самец наблюдает за ней на небольшом расстоянии и отгоняет мелких птиц. Существует легенда о том, что снегирь пытался облегчить мучения Христа, выдергивая шипы из тернового венца, из-за чего грудь снегиря окрасилась кровью Иисуса. В благодарность снегирям была дарована длинная жизнь, до 17 лет. Полакомиться семечками подсолнуха прилетают серые сибирские дрозды. Они размером больше воробья, синицы и снегиря; дрозды свободно, без помех запрыгивали в кормушку. Несколько раз мы замечали в кормушке дубоносов – небольших птиц коричневого цвета с массивным клювом и черными крыльями. Дубонос легко «щелкает» кедровые орехи, а когда их нет – улетает. Дубонос – птица редкая, встретить её – большая удача. Полакомиться едой из кормушки прилетают поползни – небольшие птицы с большой головой, маленькой шеей и длинным клювом. Когда к кормушке подлетает сорока – мелкие птички мгновенно рассыпаются в разные стороны. Сорока у кормушки долго не задерживается, повертев головой в разные стороны, она понимает, что для неё содержимое кормушки мелковато; но было любопытно.
Глава 2.
Один раз в неделю, каждое воскресенье, к 14 часам недалеко от троллейбусной остановки «Ботанический сад», собирается и топчется на месте небольшая толпа людей из 15-20 человек. На этих людях поношенная одежда черного или серого цвета. Они одеты без претензий на моду и красоту. Одеты они в то, что еще можно надеть и что еще как-то их спасает от холода. Среди них нет молодых мужчин и женщин; в этой человеческой массе больше женщин; все они пожилого возраста, некоторые стоят, опираясь на костыли, а некоторые на трость. Собравшиеся кучкуются, прижимаются друг к другу, как птицы или животные, когда им холодно.
- Что-то сегодня наша “кормушка” задерживается, лишних пятнадцать минут стоим, - нервно заметила женщина из толпы, одетая в потертую китайскую мужскую куртку из искусственной кожи, на искусственном меху, с дырками на спине и рукавах. - Я самая первая в тапочках прибежала, думала быстро управлюсь, туда-сюда обернуся и домой полечу.
- В тапочках она пришла! – вмешалась стоявшая рядом женщина в очках, -  тут половина наших в тапочках. Ты, я вижу, в тапочках и в носках, а я в тапочках на босу ногу, совсем пропадаю.
 - А я так боялася опоздать, - призналась третья дама, - что забыла трусы натянуть.
- Ничего страшного, придешь домой – натянешь. Было бы что натягхывать.
 Мужчина, стоявший недалеко от женщин, одетый в черный, потертый китайский пуховик, взятый им совсем недавно со склада соцзащиты, придвинулся ближе к женщине с недостатками в одежде и поделился с ней вкусным гастрономическим советом:
- Мне нравится праздник 9 Мая, в этот день на Центральном рынке я всегда набираю гречневой каши с мясом или тушенкой целый походный котелок; мне этой каши хватает на целую неделю. Я одинокий, меня Женькой зовут, мне много не надо, а вот соседи у меня, куркули, на 9 Мая ходят вчетвером: муж со своей женой Сонькой и двумя взрослыми дочками, они, представляешь, набирают четыре котелка с кашей и мясом. Так-то!
 В 14 часов 20 минут к ждунам подъехал легковой автомобиль. Из него вышли молодая женщина лет 30, и мужчина лет 45. Они вынесли большую металлическую кастрюлю с крышкой и картонную коробку. Все люди из группы оживились и начали доставать из своих сумок и карманов пластиковые контейнеры или полиэтиленовые пакеты. Молодая женщина, открыв кастрюлю, начала черпаком извлекать из неё содержимое: желтого цвета рисовую кашу, в которой встречаются кусочки моркови. Женщина предупреждает:
- Больше трех черпаков каши никто не получит. И не просите!
Мужчина, открыв картонную коробку, говорит:
- В одни руки – пять штук печенья и две слойки.
Слойки быстро заканчиваются. За короткое время каша расходится по пластиковым контейнерам и полиэтиленовым пакетам.
- Станьте в очередь, - кричит мужчина, раздающий печенье.
Но люди стоят без движения, тесно прижавшись друг к другу. Они протягивают к молодой женщине пустые контейнеры и пакеты для каши. Женщина начинает сердиться и предупреждает, что каша заканчивается; теперь она будет давать не по три черпака, а только по два. Мужчина снижает разовую порцию до трех штук печенья, а затем - до двух. Кто-то из толпы просит добавки каши.
- Если каша останется, то добавлю, - отвечает раздатчица.
Но все, кто пришел за кашей, знают, что каша никогда не остается. К желающим получить бесплатную кашу присоединяются все новые люди; толпа их оттесняет, тогда они начинают задавать вопросы. Новоприбывших интересует, когда будет бесплатная раздача каши в следующий раз. На лицах тех, кто заполнил кашей свои емкости, не бывает радости. Те, кому досталось каши мало, а также те, кто не получил её совсем, громко выражают словами свое недовольство.
- Приходите в следующий раз пораньше – получите побольше!

III. Шоколадный заяц
К своему больному ребенку меня, как детского врача, вызвала женщина, которая не первый год занималась предпринимательской деятельностью на дому. Сначала она делала дома плюшевых зайчиков и белочек, затем, освоив швейное дело, стала предлагать услуги портнихи. Она, размещая в интернете объявления с номером своего телефона, принимала заказы от клиентов на изготовление мужской и женской одежды. Последнему заказчику костюм не понравился, и он, обвинив портниху в непрофессионализме, сделал много такого, из-за чего от швейного бизнеса на дому женщине пришлось отказаться.
Когда хозяйка открыла дверь квартиры, я почувствовал специфический запах никотина, который встречается в местах для курения.
- Что у вас случилось? – спросил я.
- Ребенок заболел, со вчерашнего вечера повышается температура, болит горло, всю ночь кашляла.
Мама показала рукой на девочку, сидевшую на диване, которая, не обращая никакого внимания на мать и на меня, играла с кусочками шоколада разной формы. Небольшие шоколадные плитки, в виде треугольников и квадратиков, девочка увлеченно складывала в пирамидки.
- Сколько у вас дома шоколада? – удивился я, – прямо как шоколадная фабрика на дому.
- Это я работаю дома с шоколадом. Подруга показала мне объявление в интернете, где предлагали подзаработать, расфасовывая кусочки шоколада в красивые упаковки из цветной бумаги и фольги. Вот этим я и занимаюсь: взвешиваю на электронных весах кусочки шоколада, складываю шоколад по пакетам; когда набирается целый ящик, то отправляю его посылкой по указанному адресу. За это мне переводят на карту деньги. Деньги, хотя и небольшие, но я довольна. Иногда я продаю шоколад своим друзьям и знакомым. Кто-то покупает шоколад детям, а кому-то надо сделать торт. Но вам, доктор, я хочу сделать небольшой подарок. - сказала Зинаида, передав мне красивый пакетик с шоколадом.
- Спасибо, конечно, но мне как-то неудобно.
- Неудобно, доктор, писать на потолок. Берите! У меня этого добра много.
Женщина провела меня на кухню, и я увидел картонные ящики с шоколадом, стоявшие в ряд возле стены.
- А шоколад вы где берете?
- Как это где? Известное дело: шоколад швейцарский, самый лучший. За качество отвечаю. Еще никто не жаловался. Если шоколад расплавить и залить в нужную форму, то получится или шишка, или шоколадный заяц, или рыбка. В таком виде я могу его или продавать, или отправлять.
- А почему у вас в квартире так сильно пахнет никотином? – спросил я.
- Ой, даже не знаю с чего начать. Это мой муж всю квартиру дымом провонял. Как выписался из больницы, так все время лежит, без конца курит.
- Вы же говорили, что он у вас работает вахтовым методом, по полгода дома не живет, деньги большие зарабатывает.
- Трудился, паразит!
И она рассказала мне историю своего семейного несчастия.
- Последний раз мужик мой, отработав полгода на вахте, вернулся в город, но пошёл со своими проклятыми деньжищами не домой, а в ресторан с другом. Не одна сотня тысяч рублей была у него в кармане. Больше трех часов они в ресторане гуляли, деньги проматывали. Пока я с дочкой его дома ждала, он со своим приятелем проституток коньяком и шампанским угощал, и все время свою песню оркестру заказывал: “Я на Вачу еду плача, с Вачи еду хохоча…”. Допрыгался, довачкался, дотанцевался! Помнит только, окаянный, как в туалет пошёл, а дальше – ничего не помнит. В туалете его нашли с разбитой мордой и вывернутыми карманами. Все деньги, что при нем были, исчезли, и золотую цепочку с шеи тоже сняли. На “скорой” его отвезли в травматологию городской больницы. Когда сделали рентген челюсти, оказалось, что она сломана в нескольких местах. Даже операцию пришлось сделать. Первое время говорить совсем не мог, я его кормила с ложечки. Когда из больницы выписался, за ним вахтовики приехали, на работу звали – не поехал; лежит теперь с утра до ночи, меня с дочкой никотином травит, паразит.
- А вы не пробовали привлечь мужа к своему шоколадному бизнесу? Он бы вам помог лепить шоколадных зайчиков и белочек.
- Как же, поможет! Отказывается, трутень, не хочет! Говорит: «Я в своем детстве шоколада совсем не видал, кроме маленьких ирисок меня родня ничем сладким не баловала; а теперь как увижу шоколадные плитки, рука моя сама к шоколаду тянется».
-Недавно у моей мамы был день рождения, так он теще ершик от унитаза подарил!
Когда я закончил осмотр ребенка и, сделав все необходимы назначения, хотел уйти, то услышал, как открылась входная дверь. На пороге, у распахнутой двери стоял худой, бледный, с большими синими кругами под глазами мужчина. Увидев меня, он попытался улыбнуться, губы его зашевелились и он, придерживая одной рукой свою нижнюю челюсть, негромко запел: «Я шоколадный заяц, я ласковый мерзавец, ой ой ой!».


IV. Короткое цыганское счастье

Если б счастье мое было чудным цветком,
Если б рос тот цветок на утесе крутом, -
Я достала б его, не боясь ничего,
Сорвала б и упилась дыханьем его!...
Мирра Лохвитская 1891 год.

Ко мне в кабинет во время приема больных детей буквально ворвалась невысокого роста женщина с красной лентой в черных волосах, на её груди висели ярко-красные бусы. Придерживая одной рукой длинную черную юбку и сверкая золотыми коронками на зубах, она направила на меня свой полный решимости и злости острый взгляд и сказала:
- Напиши, доктор, моим детям шесть справок в школу!
Я, стараясь сохранять спокойствие, посмотрел в её темно-карие цыганские глаза и прошептал:
- Спокойно, женщина!
Переведя дух, я добавил:
- Почему раньше мне вас видеть не приходилось? Вы с какого участка, женщина?
Взгляд цыганки потеплел, и она, улыбнувшись, произнесла:
- Мы с вашего, доктор, участка. Недавно мы получили квартиру на улице Бородина 5, теперь будем жить на вашем участке. Я постарался вспомнить улицу Бородина и дом с номером 5: в моей памяти возник старый деревянный и полуразрушенный дом, больше похожий на сарай, где когда-то давно размещалась детская шахматная школа. Хотя школа закрылась, на её дверях долго продолжала висеть табличка «Шахматная школа». Дом был нежилой, но иногда в нем ненадолго находили приют бездомные люди.
- Сколько у вас детей?
- Шесть.
- И вам предоставили жилье в этом доме!?
- Да, доктор, мы поселились в этом доме. В воскресенье будем отмечать!
- Но там, по-видимому, не было ни света, ни воды.
- Воды нет, а свет мы подключили сами. Еду готовим дома.
- А как же с документами на дом?
- Документы будут, документы уже делают. Главное, надо детей первого сентября в школу отправить!
- Чтобы вам получить на детей справки, требуются осмотры детей узкими специалистами, ещё надо сделать необходимые анализы и прививки.
- А получить справки сразу нельзя?
Женщина открыла свою сумку и достала кошелек.
- Нельзя.
- Хочешь, доктор, узнать свою судьбу? Я кое-что хорошее могу тебе сказать.
- И что вы мне хорошее можете сказать?
Цыганка задумалась, потом сказала:
- Тебя зову Саша.
- Так это на дверях моего кабинета написано.
- Доктор Саша не верит, что мы можем без всяких табличек назвать имя человека?
- Я пока не знаю.
- Зато я знаю! Цыганская жизнь – не сахар, но ради одного глотка счастья мы много чего можем терпеть. Я вижу, ты хороший мануш, поэтому запомни, что я тебе сейчас скажу: среди нас всегда была и всегда найдется цыганка, для которой имя человека – это пустяк.
- А как мне узнать такую цыганку?
- Ты узнаешь её по глазам. Если, конечно, когда-нибудь встретишь.
И она засмеялась каким-то совершенно неестественным смехом. Я больше никогда не слыхал такого смеха.
- Ладно. Документы на детей у вас с собой?
- Все, доктор, с собой. Деньги с собой, документы с собой, все с собой.
Цыганка достала из сумки пластиковый пакет и положила на мой письменный стол шесть свидетельств о рождении детей. Свидетельства выглядели так, словно их посещают большими группами мухи, которых затем бьют мухобойкой. Два свидетельства были на девочек, а четыре – на мальчиков.
- В какие классы поведете ребятишек?
- Все пойдут в первый!
- Все шесть в первый? Они у вас все разного возраста. Только девочке Раисе семь, а остальным от десяти до двенадцати. Вот, например, Роман. Ему сейчас уже тринадцатый год пошёл. Он тоже пойдет в первый класс?
- Пусть учится. Вам что, жалко?
- Мне не жалко. Просто все как-то будет выглядеть странно: в первый класс придут дети шести-семи лет и ваш Роман.
- Понимаете, доктор Саша, мой Роман уже ходил пару раз в первый класс; но так получается, что он ходил не до конца.
- Ну а считать, читать он научился?
- Читать – нет, а считает быстро.
- Хорошо. У вас есть на детей прививочные сертификаты и амбулаторные карты?
- Нет, доктор.
- Сейчас пойдете в регистратуру и заведете на детей амбулаторные карты, а я выпишу вашим детям направления к узким специалистам, направления на анализы и на реакцию Манту. И только после осмотра узкими специалистами и сдачи анализов приведете детей ко мне.
Через неделю ко мне в кабинет «шумною толпою» втиснулась цыганка в окружении своего маленького цыганского табора. Черноволосая неспокойная команда была одета по карнавальному: все элементы детской одежды были абсолютно разного цвета и фасона; словно ко мне в кабинет вошла разноцветная радуга. Детвора устремилась к моему столу.
- Дядь, а ты говоришь по-цыгански? – спросил меня мальчик лет десяти, одетый в синего цвета рубашку, застегнутую на одну пуговицу.
- Нет, по-цыгански я не говорю.
- А в карты играть умеешь?
- Нет, в карты на работе не играю.
- Жалко.
- Почему жалко?
- Тогда бы я тебя обыграл.
Пока у меня с ребенком шла оживленная беседа, другие члены детского табора разбрелись по кабинету в разных направлениях: один мальчик стоял на весах, две девочки пристроились к ростомеру, кто-то начал открывать ящики из стола. Когда дети стали обследовать шкаф с одеждой, я не выдержал:
- Один ребенок остается в кабинете, остальным детям выйти в коридор!
Я оформил всем детям справки в школу. Младшая из детей, девочка Рая, от переполнявшей её радости порадовала меня зажигательным цыганским танцем… Я с облегчением вздохнул. Позже, работая на своем участке, и проходя мимо дома, расположенного по адресу улица Бородина 5, мне захотелось поближе узнать быт новых обитателей старого дома, и я подошёл к нему. Теперь у входа в дом сидела на привязи большая, черная как смола собака; заметив меня, она зарычала, и так резко рванулась, что чуть не разорвала свой ошейник. Я стоял на безопасном расстоянии от собаки и видел, как за окнами дома двигались люди. Собака несколько минут злобно лаяла, но из дома на улицу так никто и не вышел.
В первых числах сентября навстречу мне по дороге двигалась радостная детская компания, состоящая из шести моих недавних посетителей.  Четверо мальчиков были одеты в новые школьные костюмы серого цвета, а на девочках были белые блузки и новые коричневые фартуки. Ребята громко что-то обсуждали и весело смеялись… Я искренне за них порадовался.
Прошло несколько месяцев, и я вспомнил о маленьком цыганском таборе, когда шёл по улице Бородина. Старого деревянного дома с табличкой «Ул. Бородина 5», где нашли приют цыганские дети, больше не было. На его месте велись строительные работы.
Рядом с домом, где еще совсем недавно проживала большая цыганская семья, недалеко от пустой собачьей будки, лежала книга; на книге ярко выделялось слово, написанное большими и красивыми красными буквами – Букварь, и только порывы налетавшего холодного сибирского ветра, то ускоряясь, то замедляясь, перебирали и шелестели его страницами.

V. День Победы

День 9 мая 2026 года выдался в городе И. как летом: ясным и теплым. Я шагаю по улицам города к центру, где в сквере, расположенном рядом с областной администрацией, намечено празднование Дня Победы. Иду по одной из улиц, где на первом этаже одного из зданий находится пивной бар; рядом с входной дверью бара кто-то выкатил легендарный пулемет «Максим», на кожухе пулемета «Максим» рядом с клапаном для залива в пулемет воды, лежали 2 красных цветка гвоздики. Пулемет «Максим», по замыслу тех, кто его в этом месте поставил, по-видимому, должен отпугивать бандеровцев и бандерлогов. Чем ближе к центру города, тем больше встречаю людей с георгиевскими ленточками на груди. Некоторые несут рамки с портретами своих родственников – участников в Великой Отечественной войне: у одних в руках – один портрет и две красные гвоздики, у других – три портрета и шесть красных гвоздик.
В разных направлениях проезжей части дороги мчатся легковые автомобили с флагами России и Советского Союза на капотах. Через открытые окна салонов автомобилей доносятся патриотические и военные песни. Около часа назад закончился городской военный парад и шествие «Бессмертного полка». Теперь молодые парни в военной форме разных родов войск небольшими группами медленно идут по пешеходной части дорог. Кого-то из военных сопровождают молодые женщины. На столбах, вдоль дорог и у входов в подъезды жилых домов висят красные флажки и разноцветные воздушные шары. Все улицы, на подходах к скверу перекрыты грузовыми автомобилями. Вокруг сквера – забор. На местах прохода в сквер дежурят наряды полиции по 8-10 человек; пройти в сквер можно только через рамки с металлоискателями. Полицейские с ручными металлоискателями проверяют всех посетителей на предмет колюще-режущих предметов и взрывчатых веществ. У меня таких предметов не было. Я прошел вглубь сквера и пристроился к очереди за бесплатной кашей. «Кашу еще дают?» - спрашивали люди из очереди. «Все, каша кончилась! Остался чай и хлеб». Хотя перловая каша закончилась (народ по традиции ждал кашу гречневую с мясом или тушенкой), но из очереди, состоящей более чем из полусотни граждан, никто не вышел; а людям продолжали наливать из чайника по полстакана чая. Черный хлеб брали из большого эмалированного таза.
В это же время, рядом с полевой кухней стояла палатка, внутри неё находились два высоких, круглых стола, а рядом один низкий стол. Вокруг круглых столов, тесно прижавшись друг к другу, стояли интеллигентного вида мужчины в белых рубашках, они стояли спинами ко входу, поэтому разглядеть их лица снаружи не было никакой возможности; кто-то со стола забирал пустую бутылку и ставил её на землю. На низком, широком столе стояли привлекательные мясные и овощные закуски. «Это не для всех», - сказал кто-то из палаточной компании случайно заглянувшему зеваке. Зевака тихо отошел и пристроился к очереди за бесплатным чаем. Люди из палатки – это люди другого сорта. Палаточники – это представители племени «нового русского дворянства», они не станут в общую очередь, они не едят кашу из общего котла и не пьют чай из общих чайников, можно видеть их спины, а лица – никогда; они любят сливки и вишенки на торте.
В самом сквере шла бойкая торговля. За 450 рублей делали временные цветные тату, солдатские пилотки уходили по 300, а красивые георгиевские ленточки по 150 рублей. Здесь же стояли клетки с декоративными голубями, на одной клетке стояла прозрачная коробка с бумажными купюрами и приклеенным объявлением «Благотворительная помощь голубеводам».
В разных местах сквера продавали сахарную вату по 400 рублей; за один стакан простой воды из пластиковой емкости, просили 120 рублей, за стакан чая – 150, за кофе – 200. На одной палатке висело объявление «Мобильный пункт отбора на военную службу по контракту», рядом с этой палаткой стоял стол, на котором лежали 2 автомата Калашникова. К этому столу выстроилась небольшая очередь из молодых мужчин, детей и женщин. Военнослужащий, в звании старший сержант, показывал, как надо разбирать и собирать автомат. Мужчинам предлагалось собрать и разобрать автомат на «3» за 30 секунд.
- А сколько времени дается женщинам? – спросила одна дама.
Старший сержант внимательно оценил её и сказал:
- Вам, мадам, я бы предложил на «3» за 30 минут.
Пиво в сквере не продавали, все мероприятие проходило спокойно, чинно, благородно, под тщательным присмотром и неусыпным наблюдением полиции. Через рамку с металлоискателем я вышел обратно и присел на одну из свободных скамеек. Недалеко от меня присели молодые ребята в военной форме синего цвета, какую обычно носят летчики гражданской авиации; и я, глядя на них, вспомнил другого летчика – военного летчика Николая.
Про Николая я узнал, когда мне было около 5 лет. Николая проживал в городе Орша. Он приходился нам родственником по отцовской линии. С Николаем проживала его жена и 15-летняя дочь. Во время Великой Отечественной войны Николай был военным летчиком в звании майора, летал на самолетах-истребителях. В одном воздушном бою самолет Николая был подбит, Николай выпрыгнул из горящего самолета на парашюте. В это время немецкий летчик стал расстреливать Николая из пулемета, и пули прошили обе его ноги. В госпитале жизнь Николаю спасли, но ампутировали обе его ноги выше коленей. Передвигался Николай на деревянных протезах, подвязывая их ремнями. Мои родители навещали его, если не работали, по воскресеньям, приезжая к нему из другого города. Отец предпочитал ездить к Николаю один. Тогда он покупал с собой больше спиртного. Однажды родители взяли к Николаю и меня. Я помню его большие карие глаза, копну его черных волос на голове, его большие и сильные руки и приветливый взгляд; а еще я запомнил ужасный запах, исходивший от его культей на бедрах, натертых до крови деревянными протезами. Помню, как Николай попросил свою дочь прочитать мне сказку Андерсена «Гадкий утенок».
Когда Николай умер, на похороны поехали мои родители; вернулись они с посмертной фотографией Николая: над телом Николая стояли, склонившись, его боевые товарищи, военные летчики. Среди них был герой Советского союза Алексей Петрович Маресьев (из книги Бориса Полевого о нем знали все советские люди). Самолет Алексея Маресьева тоже был подбит в воздушном бою, он тоже получил пулевые ранения обеих ног, долго пробирался к своим; а когда ему ампутировали обе голени, продолжал воевать с фашистами и подбил ещё 7 немецких самолетов. После войны Алексей Петрович Маресьев помогал всем военным летчикам, получившим во время войны тяжелые ранения. Вот такая короткая история о героях, которую я нашел в недрах своей памяти.
В своем интервью, один известный советский писатель, участник Великой Отечественной войны сказал, что немцы лучше воевали. Получается, что немцы лучше убивали, сжигали, насиловали, разрушали, уничтожали. Нет! К войне неприемлемо слово «лучше». На войну приходят люди, чтобы делать грязную работу.