32. Роза и ее Альтер Эго-Опа. Возвращение

 
Роза шла домой после работы пешком.Мозг требовал уютного дивана, но совесть напоминала о недостающих 8000 шагов. 
Завибрировал телефон. Звонил Семён. 
— Алло, Цветочек, что-нибудь купить? 
— Да, очень хочу кефир. 
— Кефир? 
— Да, в этот раз не красная икра, но это даже лучше — дешевле. 
— Ок, будет, — ответил Сема. 

Семён умел позвонить в правильный момент, так было и в этот раз. Она убрала телефон и вдруг подумала о пшеничной каше. Мысль о каше навалилась незаметно, так же как и усталость. 
— Боже, если я не съем пшеничную кашу, я уроню себя в голодный обморок, прямо в  белом  пиджаке! 
Она представила горячую кашу с маслом, присыпанную дагестанской брынзой, и сладкий чай, сглотнула щедрую порцию слюны. До дома было пятнадцать минут. Вечность. 

Роза решила перезвонить Семёну, чтобы обновить заказ. Занято. Ещё раз набрала. Занято. Она смотрела на экран телефона, и в ней что-то начало закипать. Не гнев, нет. Обида. Тихая, женская, чуть подлючая. 
— Ну сколько можно трещать? — пробормотала Роза, обходя лужу. 
Она шла и постепенно распалялась. Мысли крутились, путались, нарезая круги вокруг одной и той же обиды, как вокруг столба. На пятом кругу в Розиной голове Роза и Семён — без права на помилование — спорили о том, что Семён всё-таки виноват. 
Затем Роза поставила Семёна на паузу и перешла к следующей мысли — «месть». И все последующие пятнадцать метров из пятнадцатиминутного пути она думала, как будет мстить. 

— Разогрею себе ужин, а ему даже не предложу. Взрослый мальчик, пусть сам о себе позаботится. Цветочек звонит, а  он болтает по  телефону. Раз так, сам за собой ухаживай, — успокаивала себя Роза. 
Тут в мыслях опять замелькал Семён с аргументацией, видимо, кнопка «пауза» отжалась: 
— Ну как же, я ведь тебя всегда за тобой ухаживаю, когда сажусь есть. А ты даже мне не предложила. 
— Не предложила, — огрызнулась Роза вслух, и прохожий мужчина оглянулся на неё, но она не смутилась, — Цветочку было плохо. 

Диалог набирал обороты, становился всё более напряжённым, как вдруг телефон зазвонил. Настоящий Семён, а не из головы, был на той стороне Билайна. 
— Ты звонила? Я был на рабочем звонке, не мог ответить. 
Роза открыла рот. Слова уже были готовы сорваться, она чувствовала их вкус — горький и справедливый, но сдержалась. 
— Лап, ты кефир купил? 
— Да, уже налил тебе в любимую чашку с блюдцем. Я это… кашу хочу… 
— Сделаю, чмок. 

Роза остановилась посреди улицы, прижимая телефон к уху, и чувствуя себя ребёнком, который разогнался для прыжка, а батут убрали. Весь её гнев, словно красиво выстроенная конструкция, рухнул в одно мгновение. 
— Спасибо, чмок, — сказала она и улыбнулась, отключая телефон. 
— Вот же зараза, даже поскандалить не даёт. Ничего. Я что-нибудь придумаю. — Она уже знала, что не придумает. Но приятно было помечтать, что может. 
С такими мыслями она зашла домой. 
— Привет, устала? — спросил он. 
— Да, есть не хочу, мне надо чуть  полежать и побыть в тишине. 
— Всё нормально? 
— Да, я только чуть на тебя не обиделась. 
— Даже не буду спрашивать за что. 
— Да, не надо. Такая херь в голову порой лезет, что удивляюсь. 
— Полежишь, а мне надо чуть поработать. Если проголодаешься, кефир и каша ждут тебя. 
— Спасибо, дорогой. 

Роза легла, закрыла глаза и попыталась отключиться, в следующую секунду… 
— Я вижу, ты себе друга завела. Меня выставила, и мужика привела, — раздалось где-то в голове. 
— Опа, это ты? 
— Да. Это я, твоя Опа. Часть тебя, кровинушка. Столько лет были вместе. Одна душа на двоих, общий ПМС,а чего стоили наши панические атаки … и после  всего этого Семачка- при -Семачка… Кто это,объясниться не хочешь? 
— Опа, этот мужик — муж мой. Ты пропустила несколько важных событий в моей жизни, но это даже хорошо. Если бы мы с тобой не разошлись, боюсь, что этих событий и не случилось вовсе. 
— Что ты очень хочешь сказать этим? 
— Я хочу сказать тебе спасибо, что ты была, и, кстати, ты хорошо выглядишь. 
— Очень смешная шутка. И, не надо ко мне в прошедшем времени обращаться, я не прах, я часть тебя, мы с тобой в одном теле живём. 

— Да-да, прошло меньше, чем 24 с твоего появления, но ты мне об этом напомнила уже раз 10. Кстати, мне всегда нравилась наша оболочка, и сейчас ты очень хорошо выглядишь. Тебе всё также идёт улыбка. 
— Ой, ну давай этот текст мы уже заменим на что-то другое, что больше подходит для женщин нашего возраста. И тебе всё-таки надо бы начать спортом заниматься, а то уже прямо распустилась. Ты видела свои… 
Здесь Роза перебила монолог Опы: 
— Слушай, а это так прикольно звучит «распущенная женщина 40+…». Я понимаю, за столько лет у тебя накопилось много всего, невысказанного. Разве стоит это всё выпускать в стратосферу вот так вот, пока мы лежим на обычном диване? 
— Ты хочешь сказать, что мне стоит подождать? Это то, чем я занималась после нашего расставания — ждала и копила. 

— Я тебе предлагаю не размениваться на аудиенцию со мной, а набрать аудиторию для твоей истории. Я недавно запустила рилс с коврами, и он завирусился на 100 000 просмотров. Представляешь! 100 000 человек смотрели, как две женщины ткут ковры. А если бы в рилсе были твои рассказы, я знаю, сколько в них перца, то рилс бы и миллион набрал, и два. 
— Офигеть, врёшь? 
— Ну вот смотри, вот рилс, вот статистика. И я так и не научилась врать, так бывает — моменты, когда вроде получается, но надо тренироваться.
 
— Дай телефон. Ничего себе. Точно, ты. 
— Слушай, пойдём чай пить. Мне полегчало, идём.  Если будешь токсичной, я расскажу Семёну, что мы с тобой разговариваем. Он подумает, что я рехнулась, и вызовет врача. Шучу.  Опа фыркнула, но Роза почувствовала внутри лёгкий толчок — будто кто-то нехотя встал с дивана и поплёлся следом. 

На кухне Семён обернулся: 
— Ты чего встала? Я же сказал — отдохни. 
— Я отдыхаю, — Роза взяла ложку и зачерпнула кашу из кастрюли. 
Опа закричала: «Ты что делаешь! Слюни, микробы, скиснет!» 
— Да и хрен, не скиснет.
— Ты это мне? — с удивлением переспросил Семён. 
— Сема, просто у меня внутри сейчас две женщины, и обе хотят есть. 
Семён на секунду замер, а потом хмыкнул: 
— Надеюсь, вторая тоже хочет кефир. 
— Если честно, то чай с вареньем и солёным сыром, — кивнула Роза, и в голове раздался приглушённый голос Опы: «Мне ещё хлеб с маслом…и масла побольше, пусть не жадничает» 

— Ничего, что варенье мы будем есть с одной ложки, микробы, бактерии? — мысленно спросила Роза у Опы, но тихо, чтобы не вызывать подозрений у окружающих. 
-Опа  жевала  бутерброд с сыром,  и ее набитый рот не  мог выпустить ни слова,  ни одного ядреного слова.
Роза улыбнулась и пододвинула тарелку к себе. На одну ночь было объявлено перемирие.