Мудрость покоя

В глуши забытой дубравы, где само время, кажется, замедляет свой бег, стою я — свидетель минувших эпох. Моя плоть крепка, как морёный дуб, что веками томился в ледяных объятиях реки, впитывая в себя холод донных ключей и незыблемую мощь земли. Я не гнусь под ветрами перемен, ибо корни мои уходят в ту глубину, где нет места тревогам.

Там, где суетный взор видит лишь тлен и запустение, я обретаю тайную силу. Подобно плесени, что мягким бархатом укрывает руины, я нахожу жизнь в самом покое. Эта жизнь не кричит о себе, она не ищет признания, она просто есть — вечная, живучая, не знающая страха перед забвением. В этом смиренном величии сокрыто моё знание о том, что ничто не исчезает бесследно, но лишь меняет свой облик.

Мир вокруг меня подобен безумному вихрю. Люди бегут, гонимые призрачными целями, сбивая ноги в кровь о камни повседневности. Они мнят, что движение — это жизнь, а остановка — смерть. Но я ленив той божественной ленью, что движет светилами по их предвечным орбитам. Зачем мне спешить, если вечность уже здесь?

Я созерцаю, как мимо проплывают те, кто считал жизнь бегом. Я вижу их триумфы и падения с улыбкой старца, наблюдающего за играми детей. В моей неподвижности нет слабости — в ней сокрыта высшая форма свободы. Это свобода позволить миру вращаться самому по себе, не пытаясь направить его бег. Ведь истинная власть над бытием принадлежит не тому, кто борется с течением, а мне — тому, кто сам стал этим течением, глубоким и безмолвным.