Глава 10

ГЛАВА 10. Ученье — свет. Любви все возрасты покорны. Инопланетяне тоже люди

Наконец ожидания паломников были вознаграждены. Призывная звезда в небе спустилась к земле, и там возник огненный цветок, чьи лепестки переливались всеми цветами пламени — от красно-синего у основания до ослепительно золотого по краям.
Поскольку просительницей выступала Мать-крокодилица, для неё выстроили помост на озере, и громадная рептилия, расположившаяся на нём, равнодушно взирала на мучения неосторожных паломников, терзаемых её детьми. Воды небольшого озера кишели крокодилами, и поход за водой превратился в опасное занятие.
Видя такое дело, Владычица ночи сняла блокиратор в мозгу Ката Ворона, который препятствовал его воспоминаниям о том, кем он является на самом деле. Так что их маленькой группе ничего не грозило. При приближении Ката Ворона к озеру крокодилы будто не видели его, и он беспрепятственно набирал воду.
У Клермона тоже обошлось без потерь. Не особо вымотанные походом и вооружённые до зубов североводцы были не по зубам крокодилам.
Даджи не заморачивался походами к озеру. Как и остальные звёздные демоны, решившие поприсутствовать при представлении, он доставал воду при помощи нуль-транспортировки .
Мать-крокодилицу кормили жертвами с платформ, которые висели в воздухе, ожидая своего часа в разыгрываемой трагедии. На один перекус ей сбрасывали человек пять. Связанные по рукам и ногам, они кричали и извивались, стремясь уползти с помоста. Да только участь упавших в озеро была ничуть не лучше тех, кто угодил в желудок рептилии-людоедки. И тех и других рвали на части крепкие крокодильи зубы, и чистые воды озера на время мутнели от крови бедолаг.
— Какие же сволочи эти ваши хранители! Если высшие цивилизации все такие, то чтобы они все сдохли! — с яростью проговорила Татьяна, увидев одну из таких расправ над беспомощными людьми.
ИЭФ была с ней согласна, но вмешиваться в происходящее отказалась, сказав, что ей не хватит сил противостоять хранителям, и что у неё есть свой долг, который она должна исполнить, прежде чем бросаться в авантюру, чреватую гибелью для них обеих. Искать Ричарда она тоже отказалась, после чего снова погрузилась в транс, оборвавший её связь с Татьяной.
Выведенная из себя девушка попыталась достучаться до могущественной соседки, но напрасно, и она впервые задумалась о самостоятельном управлении древним бэром. Владычица ночи будто этого ждала. Возникший учебный блок содержал необходимую документацию, и Татьяна содрогнулась, увидев какую прорву новых знаний ей придётся освоить. Тем не менее она не спасовала. Пробормотав, что дорогу осилит идущий, она погрузилась в дебри инопланетных наук — благо, Кат Ворон, вспомнивший, что именно он отдал её на растерзание демону-лису, всячески пытался загладить свою вину и активно помогал ей в освоении новых понятий.
Чара лишь качала головой, слыша их непонятные разговоры. Молчун Цокан ими вообще не интересовался. Суровая жизнь привела к тому, что он основательно похудел. Это пошло ему на пользу: теперь он выглядел не толстяком, а просто мощным мускулистым мужчиной, и наёмница, понимавшая, что с Катом Вороном каши не сваришь, стала приглядываться к нему. Поскольку Цокан был работягой и добросовестно выполнял её поручения, она начала понемногу расспрашивать, кто он и откуда. Слово за слово, и она вытянула из него, что он единственный сын кузнеца и что у них зажиточное хозяйство. Одна беда, Цокан с рождения страдал ожирением и, как отец его ни прятал во время жреческих облав, в последний раз он всё же попался. Причём сдала его девушка-односельчанка, к которой он посватался. «Вот ведь сука! — сочувственно проговорила Чара и похлопала его по колену. — Не переживай, Цокан! На твой век девок хватит. Может, ты и объёмист, но жирок у тебя по делу. Для кузнечного дела то, что нужно. Пока ты с кувалдой разогреваешься, тощий уже насмерть умахается». И она внутренне усмехнулась, заметив одобрительный взгляд, которым её смерил скупой на слова собеседник.
Неизвестно, к чему бы это привело, но, к огорчению Чары, оказалось, что Цокан лишь выглядит взрослым мужчиной, а на деле ему всего двадцать два года. И поскольку парень годился ей в сыновья, она пресекла его робкие попытки ухаживать за ней.
Вот только Цокан не смирился и продолжал оказывать ей знаки внимания: то принесёт ей необычную ящерицу, то цветок, неизвестно как уцелевший во время засухи, то цветные камешки, которые при должной обработке вполне могли оказаться довольно ценными. Но чаще всего он смущённо совал ей в руки что-нибудь вкусненькое, что отрывал от себя. Вдобавок всю её тяжёлую работу он брал себе.
От его ухаживаний Чаре было ещё горше. Парень ей нравился, но она понимала, что разница в возрасте слишком велика и им не быть вместе. И всё же она грелась душой и сердцем, ловя обожающие взгляды Цокана, ведь при её кочевом образе жизни любви не было места, и вот она явилась в лице двадцати двухлетнего парня, который любил её со всем пылом молодости.
Кат Ворон посмеивался, наблюдая за ними, но не вмешивался в их отношения. 
— Ну что, продолжаешь охмурять нашего кузнеца? — небрежно спросил он, когда они оказались наедине.
Выпрямившись, Чара смахнула пот со лба и смерила его тёмным взглядом.
— Почему, нет? Бабий век недолог. Могу я хоть напоследок порадоваться тому, что хоть кому-то дорога;?
В Кате проснулась совесть, и он виновато улыбнулся, припомнив с какой страстью Чара отдавалась ему и при этом ищущим взглядом смотрела на него, но не находила отклика своим чувствам.
— Прости, — уронил он и поспешил отойти от неё.
— Трус, — сказала Чара ему вслед и снова склонилась над котелком, где булькал суп.
Поскольку это были остатки того, что Татьяна утащила со стола демона-лиса, она глянула в сторону её палатки.
— Эй, госпожа демоница! Вечером нам будет нечего жрать. Не пора ли тебе оставить свою белиберду и пошуровать в окрестностях насчёт съестного?
Татьяна выбралась из палатки и сладко потянулась.
— Я же совсем недавно припёрла кучу еды, — она оглянулась по сторонам, ища Цокана, но тот ушёл собирать плавник для костра. — Твой воздыхатель слишком много ест, — добавила она.
Чара бросила на неё сердитый взгляд.
— Не так много, как тебе кажется. Конечно, Цокану нужно больше еды, тем не менее он ест не больше остальных.
— Это правда, — вступился Кат Ворон за кузнеца. — Мало того, парень умудряется подкармливать свою даму сердца.
Чара смерила его негодующим взглядом.
— Как будто я ем то, что он приносит.
— Верно, — признал Кат Ворон и его губ коснулась лёгкая усмешка. — Это дураки занимаются тем, что подсовывают друг другу еду. Трогательно, аж до соплей.
— Понятно, — вздохнула Татьяна. — Сейчас попробую расшевелить свою альтер-эго, но не гарантирую, что она отзовётся.
Кат Ворон посерьёзнел
— Не нужно. На этот раз я буду добытчиком, — сказал он и в следующее мгновение исчез, к удивлению обеих женщин.
Татьяна была уверена, что он необычный человек, но не подозревала, что настолько. Ну а Чара была ошарашена до такой степени, что выронила поварёшку. «Вот оно что! Выходит, мой бывший полюбовничек тоже звёздный демон. Тогда понятно, почему у нас не сложилось; он не моего поля ягода», — с грустью подумала она. Не замечая негодующего взгляда Татьяны, она вытерла поварёшку подолом платья и запустила её в котелок.
***
«Надеюсь, дело обойдётся без эксцессов, и я смогу вернуться», — мрачно подумал Кат Ворон и ступил на узорчатый пол центральной пирамиды, которая в окружении четырёх товарок поменьше по-прежнему возвышалась над водами Священного озера.
— Надо же, кто к нам пожаловал, — насмешливо проговорила Делия-до-Вад, когда он материализовался в столовой.
Кар-до-Рис даже не поднял голову при появлении неожиданного гостя и как ни в чём не бывало продолжал есть. Вот только волосы на его голове ожили и беспокойно зашевелились, выдавая испытываемое им напряжение.
Донельзя возмущённый Кат Ворон подошёл к столу и со всей силы треснул кулаком по столешнице, отчего платье Делии обзавелось подливкой с овощным гарниром, и она возвела очи горе. «Создатель! Вот за что мне всё это?» — мысленно простонала она и в знак протеста обрушила на обоих мужчин целый водопад ледяной воды.
В ответ на её эскападу оба на мгновение исчезли, а затем появились уже в сухой одежде.
— Делия, хватит! — предупредил Кар-до-Рис, видя, что она собирается выкинуть очередной фортель и, основательно прихрамывая на правую ногу, направился к своему месту за столом.
Держа голову так, будто боялся, что она отвалится, Кат Ворон сел на другом конце стола и потянулся к гусю в яблоках, своему любимому блюду.
Не выдержав упорного молчания сотрапезников, Делия приступила к выяснению отношений.
— Итак, что произошло? Не отпирайтесь, я же вижу, что вы успели подраться, — сказала она, переводя взгляд с одного на другого.
Поставив кружку с пивом, Кат Ворон мрачно усмехнулся.
— Я с тобой развожусь. Не хочу стоять на пути твоего счастья. К тому же я не любитель рогов.
— Каких ещё рогов? — не поняла Делия.
— Которые, как выяснилось, ты наставляешь мне со своим бывшим, — и Кат уничтожающе глянул на соперника, который явно чувствовал себя не в своей тарелке. — Видимо, затрах за моей спиной придавал остроту вашим чувствам, но лафа кончилась. Найдите себе другого дурака, а меня оставьте в покое. 
— Делия, прости, но мне пришлось признаться, — виновато пробормотал Кар-до-Рис.
— А признаться в том, что ты хотел втихушку сжечь меня, кишка тонка? — гневно рыкнул Кат Ворон и с размаху вонзил вилку в филейную часть гуся.
Хранитель невольно вздрогнул.
— Кат, пойми! Это было временное помутнение разума. Честное слово! — с чувством воскликнул он.
Причём он не лгал. Безотносительно ожидающего наказания, Кар-до-Рис искренне раскаивался в своём некрасивом поступке. Впрочем, допущенное им прегрешение было из разряда тех, что могло не только поставить крест на его карьере, но и сделать пленником Хранилища душ.
— Да неужели? — не поверил ему Кат Ворон, но смягчился под умоляющим взглядом Делии. — Ладно, чёрт с вами! Что было, то быльём поросло. Доклада не будет.
— Спасибо, дорогой!
Обрадованная хранительница вскочила на ноги, намереваясь его обнять, но Кат Ворон с предупреждающим видом выставил перед собой руки, а затем, чётко проговаривая слова, произнёс формулу развода.
— Можешь стереть наш разговор с Каром, но не смей уничтожать эту часть записи. Иначе я сдам его вместе с потрохами, — предупредил он, зная свою уже бывшую благоверную.
Делия заметно поникла. Несмотря на измены, она любила Ката Ворона, но он своей бескомпромиссностью отрезал ей пути к отступлению. К тому же с Каром-до-Рисом они были одной крови, а это связывало их даже крепче, чем любовь.
Хранитель встал и величественно выпрямился.
— Я виноват перед вами обоими, — он сложил руки в жесте, который в их культуре означал просьбу о прощении. — Клянусь! Я больше никогда не поставлю личные интересы выше интересов дела. Кат Ворон, ты можешь не опасаться репрессий с моей стороны. Делия-до-Вад, я по-прежнему люблю тебя, но, думаю, пришла пора окончательно расстаться, — печально проговорил он.
Когда его окутала синяя с золотом мгла, Делия испуганно вскрикнула. Клятва Кар-до-Риса была подтверждена Анналами Хранилища. Подлетев к нему, она заколотила его кулачками по груди.
— Проклятый дурак! Зачем ты это сделал? Ведь ты умрёшь, если нарушишь клятву!
— Иначе этому не будет конца, — он поймал её за запястья и криво усмехнулся. — Моё сокровище, я бы ещё поборолся, но мы оба знаем, что наша любовь изжила себя. Я это принял, прими и ты.
Делия яростно сверкнула глазами.
— Предатель! — она обернулась к Кату Ворону. — Вы оба предатели! — выкрикнула она и растворилась в воздухе.
Мужчины обескураженно переглянулись.
— Может, стоит за ней приглядеть, чтобы она чего-нибудь не натворила? — спросил Кат Ворон, но Кар-до-Рис отрицательно качнул головой.
— Не беспокойся, у Делии железные нервы, — он грустно улыбнулся. — В отличие от меня, она никогда не поставит себя под удар ради личных дел.
Кат Ворон пробурчал нечто невразумительное и указал в сторону стола.
— Ничего, если я позаимствую эту жратву?
Кар-до-Рис глянул на блюда. В основном, это были деликатесы с его родной планеты.
— Мне не жаль, но из продуктов лучше взять то, что привычней для твоей первичной формы.
— Тогда я загляну на склад с дарами аборигенов?
— Хорошо, — кивнул хранитель. — Бери, что хочешь. Холодильники всегда забиты под завязку и девать новые дары некуда, поэтому основную массу мы выкидываем. Что унесёшь, всё твоё.       
Получив разрешение на изъятие излишков, Кат Ворон без промедления переместился в жреческую кладовую и сложил в термопакеты наиболее свежие подношения солнцепоклонников, а затем отправился в обратный путь.
Нуль-транспортировка — дело быстрое, и он, материализовавшись на стоянке в дельте Священной реки, свалил принесённые продукты под ноги Чары.
— Вот, держи! Думаю, этого хватит до самого конца нашего пребывания здесь. Даже с учётом зверского аппетита твоего юного ухажёра. Да, сейчас я забуду, что принёс эту жратву. Давай будем считать, что это наша демоница расстаралась, хорошо?
— Хорошо, — последовал ответ, и Чара наклонилась, чтобы посмотреть, что именно находится в пакетах.
Отчего-то Ката Ворона задело её равнодушие.
— Тебе даже не интересно, почему со мной происходят такие метаморфозы?
Чара подняла голову и смерила его непроницаемым взглядом.
— Не понимаю, о чём ты баешь. Что это за зверь такой мета… чего?
— Ладно, проехали. Просто думай, что я одержимый, вот и всё, — сказал Кат, и она, дёрнув плечом, снова занялась изучением принесённых им продуктов.
Подошедшая Татьяна смерила парочку изучающим взглядом, затем гору пакетов и одобрительно присвистнула.
— Нужно было раньше отправить тебя на промысел. Из тебя добытчик куда лучше, чем из меня.
— Ну так, это наша прямая эволюционная обязанность. Мужчина — добытчик, женщины и дети — потребители. Правда, со временем вмешивается госпожа Цивилизация и ставит на уши устоявшийся порядок, который исправно работал сотни тысяч лет.
Татьяна открыла один из блестящих на солнце пакетов и заглянула внутрь него.
— Ты забыл о господине Голоде. Именно он толкал нас к собирательству и, как следствие, к независимости от мужчин. Как говорит народная мудрость, на мужа надейся, да сама не плошай, — наставительно проговорила она.
— Сдаётся мне, что присказка звучит как-то иначе, — взявшись за голову, Кат Ворон болезненно поморщился. — Занятия с тобой плюс нуль-транспортировка, боюсь, это слишком большая нагрузка для моих несчастных мульти-мозгов. Если перегорит предохранитель, я за себя не ручаюсь. Так что давай сделаем перерыв. Я должен побыть в исходной форме, чтобы прийти в себя.
Оторвавшись от изучения содержимого пакета, Татьяна с любопытством посмотрела на него.
— Неужели ты вновь станешь тем старым добрым Катом Вороном, каким был в начале нашего знакомства?
— Угу, — буркнул он. — Старым точно, а вот добрым — сомнительно.
По его лицу прошла волнообразная судорога, и оно заметно преобразилось. Исчез налёт превосходства, свойственный интеллектуалам, а также открытость и смешинка в глазах. Этот Кат Ворон был закрыт для внешнего мира и глядел он насторожённо, без улыбки. Чувствовалось, что, в отличие от своего интеллектуального двойника, он воспринимает мир лишь на бытовом уровне и не стремится к абстрактным истинам.
В общем, это действительно был тот Кат Ворон, с которым девушка прошла путь от трактира Клермона на Северном тракте до поместья североводского князя Локса.