Валентина

— А как эту утопленницу то звали? — спросил Сергей Владимирович.
— Её звали Валя... Валентина! — ответил Серёга, с тоской вглядываясь в тёмную воду.

Оба Сергея сидели на берегу речушки и пили портвейн «Три семёрки».
Стемнело. Было несколько сыровато от воды, но вино мягко и приятно согревало нутро и ласкало сердце.
Серёга только что рассказал своему прорабу муторную историю об утопленнице.
Будто бы одну девушку много лет тому назад на этом месте изнасиловали цыгане, а потом утопили. И будто бы она иногда выходит совершенно голая с другими русалками на берег и поёт.

Сергей Владимирович на секунду представил эту сцену выхода из воды и в задумчивости оцепенел.
— Может, пиз*ят? — робко спросил он, вглядываясь в тревожную темноту прибрежных кустов.
— Не, не пиз*ят, — дрогнувшим голосом резюмировал Серёга.

Они были одни в целой Вселенной. Звёзды медленно и настойчиво, одна за другой, загорались над их головами.

— Что там со штукатуркой, успеете за завтра? — спросил Сергей Владимирович, переводя беседу к завтрашнему трудовому дню.
Но это у него получилось как-то неестественно, и Серёга даже заёрзал на примятой траве.
Серёге было не по себе, но он, недавно отслуживший в армии, бывший танкист, никак не хотел этого признавать.
— Закончим, Сергей Владимирович, не боись, — неуверенно произнёс он.

За кустами перед водой что-то треснуло, как будто ветка переломилась. Оба Сергея внутренне содрогнулись, но, не подавая вида, закурили, тревожно оглядываясь.
Хмель постепенно отступал, превращаясь в неясное отяжеление.
— Темно, бля, — заметил Серёга.
— Темновато, — поддержал Сергей Владимирович, вглядываясь в кусты. Ему казалось, что они начали расплываться, на мгновение то серея, то темнея.
Явственно послышался плеск воды и тихий шёпот или пение, или это был ветерок.
Как бы подтверждая дурное, заквакала одинокая жаба недалече.
— Пойдём ужо, — надломленным голосом пробормотал Сергей Владимирович.
— Да и правда, — отозвался с готовностью Серёга, как будто ждал приказания.

Женский голос запел яснее, он усилился, а потом смолк, превратившись в громкое кваканье лягушек.
Сергей Владимирович по-молодецки поднялся, нечаянно опрокинув бутылку с недопитыми граммами вина.
Потом Сергеи явственно услышали голоса за кустами. Голоса были страшны как раскаяние.
Оба похолодели. Сергей Владимирович почувствовал ледяную дрожь по спине, заканчивающуюся на копчике, а потом превращавшуюся в горячую лихорадку у анального отверстия.

— Погнали! — хрипло, не своим голосом, почти прокричал Серёга. Казалось, он это сказал нарочито громко, чтобы услышали те — русалки, а главное — Валентина.
Портвейн давал о себе знать. Окружающее слегка колыхалось и двоилось.

Проходя одеревеневшими ногами по тропинке, ведущей на пригорок, Сергей Владимирович решился взглянуть в просвет между кустами: две русалки, освещённые луной, были по пояс в воде, а обнажённая Валентина, выйдя на сушу, как-то уж слишком усердно натиралась мочалкой.
Этот ужас навеки запечатлелся в глазах Сергея Владимировича. Он даже споткнулся о ногу Серёги, идущего впереди.

Прибыв к строящемуся клубу, ошарашенные собутыльники пожали друг другу холодные ладони и разошлись. Серёга заскочил в бытовку, где спали ещё два строителя, а Сергей Владимирович — в близлежащую хату, где он квартировал.

Ночью им приснилось два совершенно разных сна.
Серёге приснились ожившие гвозди, а Сергею Владимировичу — совещание в строительном тресте. Где будто бы он стоял на коленях, когда другое руководство сидело за длинным столом, а начальник треста, обращаясь к Сергею Владимировичу, требовал от него удавиться прилюдно.

Утро следующего дня выдалось жаркое.
Штукатуры, не закончив работу, пошли в сельмаг, купили там портвейна и к вечеру крепко напились.
Сергей Владимирович ничего этого не знал: он умер ночью от внезапной остановки сердца.
Серёга один раз даже заходил к нему в горницу и пытался будить, но тщетно.

Тело Сергея Владимировича забрали на следующие сутки.
Приехал врач, чтобы констатировать смерть, и два милиционера.
Квартирная хозяйка баба Валя откровенно призналась стражам порядка и сказала о строителях так:
— Пьють, падлы, с утра до ночи. Гадят, блюют. Всю малину вытоптали.