Полуостров. Главы 246-247

Глава 246.
- Мастер Пауль! - Айгуль, лёжа на полу гостиной на животе, рисовала картинку. - Мастер Пауль, вы пришли? А я сварила макароны!
- Сейчас будем ужинать, Айгуль! Тебе сегодня получше?..
Я сел рядом с ней на диван.
- Да, мастер Пауль... Я все выпила, что вы велели! Все по часам... Я будильник на телефоне ставила!
- Умница...
Я скосил глаза на картинку. Чайка летела над Заливом. На заднем плане росли ромашки величиной с Башню. Сама Башня наклонившись, подобно Пизанской, чуть ли не падала в Залив.
Да, Коновалов рисовал в её возрасте существенно лучше...
- Мастер Пауль... - робко произнесла Айгуль. - А почему мастер Эмиль к нам больше не приходит?..
- Он не мастер, - поморщился я. - У него нет и никогда не было учеников. Жребий редко избирает чародеев, они скрытны и не торопятся делиться знаниями...
Айгуль понимающе кивнула.
- А почему он не приходит?
- В этом нет необходимости. Он расписал мне, как давать препарат. У него есть и свои дела. Я не должен вызывать к себе людей без надобности...
- Вы не любите его... - она, высунув от усердия язык, закрашивала купол Башни зелёным карандашом.
Надо бы купить ей что-то поприличнее, эти я приобрёл в киоске на остановке.
- Он мне не свойственник, за что мне его любить?! Переедем в Выборг, Айгуль, можешь сама приходить в его магазин, он недалеко... Если он тебя не пошлёт, конечно!
- Он не пошлёт, - серьёзно произнесла Айгуль. - Он мне книжку показывал. Про Город! Там картинок много было, как он раньше выглядел... Мастер Пауль!..
Я поздно лёг накануне, дописывая статью, меня начало клонить на диване в сон, и её голос резко выдернул меня из дремоты.
- Что, Айгуль?..
- Вы будете сильно ругаться?..
- Куда ты влезла ещё, я же везде поставил защиту?!
- Я тогда ещё, но я сразу же убрала! Там портрет был... Там вы и... Кто это, мастер Пауль?..
Я выдвинул взглядом до середины ящик письменного стола.
- Давай, дальше сама!
Она сосредоточилась на ящике, разворачивая взглядом холстину. Ого, это далеко не начальный уровень...
- Если будет тяжело, скажи, заставлять не буду!
- Не, нормально...
Холстина слетела, обнажив картину, которую Айгуль начала тянуть взглядом к себе.
На секунду голова у меня закружилась.
"Гори огнём, ведьма!.. Сдохни, проклятая..."
- Кто это, мастер Пауль?..
- Моя жена. Это было давно, Айгуль... Очень, очень давно...
"Когда боль раздирает тебя изнутри, облегчить её можно, только залив чужой кровью, не так ли, Пауль?!"
Жар пламени стал сильнее, скоро вновь разверзнется ад... Эмилев отвар лишь на время дал облегчение, края этой раны невозможно скрепить стежками, они вновь и вновь разъезжаются...
Пусть сгорит все дотла...
Я посмотрел на портрет, и его края начали тлеть.
- Что вы делаете, мастер Пауль?!
Портрет вспыхнул ярким огнём, и на пол посыпались хлопья пепла.
"Наша жизнь принадлежит не этим приспешникам Сатаны, Пауль. Она принадлежит Господу".
Через пару минут от единственного, что тебе удалось сохранить, останутся лишь угли...
Пусть будет так.
- Мне так страшно было, мастер Пауль... - прошептала Айгуль. - Мы с мамой однажды по полю шли, и там все гудело... Мама сказала, что это в проводах... И когда бабка та меня за руку взяла, то же самое было... Помните, я рассказывала?..
- Огромный выброс энергии, - кивнул я. - Ты нужна им, тебе повезло... Никогда так больше не делай, Айгуль...
- Я не хочу быть этим... - она закусила нижнюю губу. - Ну, этим... Когда...
- У тебя нет радикала, Айгуль, ты сможешь быть тем, кем сама захочешь...
Или захотят они.
- Мастер Пауль...
- Ну, что ещё? - я встал с дивана. - Ты воду с макарон, надеюсь, слила?..
- Мастер Пауль, а вы Валю любите?..
Я глубоко вздохнул.
- Видишь ли, дорогая, у меня есть жена... И люблю я её...
Девочка провела рукой по воздуху и угольная пыль взмыла вверх, сложившись в причудливый узор.
- Когда любят, то женятся, да... А не как мама с этим... Мастер Пауль!.. Он постоянно мне ночью снится... С ножом... А вдруг он вернётся?..
Наклонившись, я погладил её по голове.
- Не вернётся, Айгуль, отвечаю...
В двери начал поворачиваться ключ, и я обмер. Там же защита, твою же мать...
Я быстро прочитал заклинание, одновременно выходя из гостиной. Мария Борисовна, уже было вошедшая в прихожую, резко попятилась назад, и я схватил её за руку.
- Это что ещё значит?..
- Пусти, Паша! Я кое-какие вещи хотела забрать, я забыла их... Почему ты так рано?
- У меня, между прочим, отпуск, это ты, видно, тоже забыла!
- Паша, пусти!
- Слушай, если я захочу, ты отсюда не выйдешь! И вообще забудешь, зачем пришла!
- Паша, пожалуйста... - через приоткрытую дверь гостиной она заметила Айгуль и понизила голос. - Она все ещё у тебя?..
- Я оформил над ней опекунство.
- Так быстро? Ну, то есть, я всё-таки была права?!
- Маша, что ты от меня хочешь? - устало произнёс я. - Да, права, права... Это все?.. Забирай вещи, не смею задерживать... Могу помочь донести, если их много...
- Здравствуйте... - Айгуль босиком вышла в прихожую. - А мы будем...
Её лицо вдруг изменило свое выражение, казалось, она прислушивается к чему-то, различимому только ей одной. Мария Борисовна, видимо, это тоже заметила, потому что начала отступать к выходу.
- У вас будет ребёнок!
- Это правда, Маша?!
Она судорожно кивнула.
- Правда, но...
- Какой срок?..
- Маленький, но я не хочу... - она выразительно посмотрела на Айгуль. - Выйди, пожалуйста!..
- Вы не хотите делать аборт, и вы хотите, чтобы у ребёнка был отец!..
- Выйди, Айгуль, это, по крайней мере, неприлично! - я развернул её взглядом к двери. - Я договорю, и мы сразу будем ужинать...
- Мастер Пауль... - девочка снова устроилась на полу в гостиной, даже затылком источая глубочайшую обиду.
- Почему она такая бледная?..
- Она долго болела... Маша, - воздействие почему-то не давалось, и она все дальше отходила к двери, но, оказавшись у самого выхода, вдруг затормозила. - Ты не хочешь вернуться?..
- Из-за ребёнка?..
- Хотя бы из-за ребёнка!
- Она права, я не буду делать аборт, Паша... Я уже потеряла двоих... Мама говорит, это Бог дал!.. Но я не настаиваю... Воспитаю одна... - она села на банкетку, сложив руки на пока ещё совершенно плоском животе.
- Мне кажется, ты сошла с ума... - пробормотал я.
- С тобой сойдёшь... Вы вообще что-нибудь едите? Девочка - кожа да кости...
- Я же говорю тебе, она болела! Сейчас поправляется... Скоро уедем отсюда, там будет свежий воздух...
- Куда вы уедете?!
- Я же говорил тебе, в Выборг... Так надо, Маша... Если ты сейчас не примешь решение, то больше никогда меня не увидишь... Ты меня просто не найдёшь! Поэтому... Я люблю тебя... - выдавил я из себя. - И хочу...
- Начать все сначала? - ехидно подсказала Мария Борисовна.
- Да не знаю я!.. Это вы все знаете кучу разных слов, я могу просто тупо сказать, что все в моей жизни пошло по п...е, с тех пор, как ты ушла... - я сел с ней рядом на банкетку.
- И кем же ты будешь работать в Выборге?..
- Тем же, кем и здесь, учителей всегда не хватает...
- Ты же хотел заниматься медициной...
- Может быть, когда-нибудь и получится заниматься...
- Мастер Пауль! - требовательно позвала Айгуль.
- Иди, корми ребенка, Паша... - Мария Борисовна высвободилась из моих объятий. - Вернёмся позже к этому разговору...


Часть 12
Глава 247
Женщина стояла передо мной на коленях, и из глубокого декольте на её кофточке выглядывал внушительный бюст.
- Я не хотела! Господин Хранитель, помилуйте! Я не хотела, оно само как-то...
Тридцать восемь лет, разведена, воспитывает двоих детей школьного возраста... Не поделила с коллегой мужика, работающего в том же офисе. Применила в ссоре с соперницей поток силы такой мощи, что отбросила её к стене, что увенчалось переломом шейных позвонков...
Я положил ей руку на голову, пытаясь, как Виталий Валентинович, пройти через возможные барьеры.
Но в данном случае этого не потребовалось, она вся была, как на ладони. И с тайной надеждой ожидала моего решения.
- Я буду собирать кворум, Серафима Марковна... - сказал я. - Он вынесет свой вердикт...
- Я не хотела, - снова заныла женщина. - Она издевалась... Говорила, что на десять моложе, бездетная, ей и карты в руки... Я прошу вас, господин Хранитель!..
- Вы просите что? - уточнил я. - Чтобы я пошёл ради вас на должностное преступление по причине того, что вы не можете держать себя в руках?..
- Я не...
- Вас учили до девятнадцати лет, Серафима Марковна! На два года больше, чем положено, ввиду... Эм... Индивидуальных особенностей!
- Мне заклинания плохо давались, - согласно покивала Серафима Марковна.
- Результат мы сейчас имеем перед глазами... Чего вы так боитесь? - с неудовольствием произнёс я. - Вас же не казнят, вас всего лишь лишат возможности использовать заклинания! Люди живут в таком положении веками...
- Я не смогу... - пискнула Серафима Марковна. - Я человек отходчивый... Но как вот заведёт кто-то... И жива же она... - вскользь заметила она.
- Жива, но осталась инвалидом! В двадцать девять лет! Вы хотели бы в двадцать девять лет ходить в шейном корсете? У неё нет семьи, нет детей, не слишком ли большая плата за несдержанность?..
- Есть у неё мужик... - неохотно сообщила Серафима Марковна. - Только она на моего позарилась... Жопой перед ним крутила...
- Да, нехорошо, - согласился я. - Но не убивать же её теперь!
- Так я и не собиралась!.. Я ж говорю, не выдержала!.. Прямо вот кровь в башку ударила... Вроде и пила малость... - она вытянулась на паркетной доске, пытаясь поймать мою кроссовку. - Не губите, господин Хранитель!.. Не сдержусь я... Дети сиротами останутся... Я помощником бухгалтера работаю, зарплата маленькая, ничего не скопила... Хорошо, море рядом, возить их не надо было...
- Но это же не навсегда, Серафима Марковна!.. И потом... - я задумался. - Отчего вы не избрали специальность, согласно радикалу?.. Больше бы зарабатывали...
- Нет у меня радикала! - горестно провозгласила женщина. - Потому и на два года больше учили... Не нашёл он...
- Кто, Наставник?..
- Ну, да... В восемнадцатом это случилось, я девчонкой тогда была, на кухне помогала... Суровый был, часто прикладывал... А радикал не сыскал... Сказал, что и такие бывают...
- Бывают, - кивнул я. - Но крайне редко... Собственно, мы и должны выявлять радикал, чтобы исходно задать направление. Если этого не сделать, начнутся колебания силы, что может привести... - я осекся, глядя, как лицо женщины проясняется.
- Вы - Наставник?
- Ну, допустим...
- Вот... Вы это понимаете! А он говорил, что дура я малограмотная, оттого радикал не видать...
- Да глупости какие! - возмутился я. - Вот, например, умеете ли вы делать что-нибудь такое... Ну, например, рисовать?.. Или же...
- Я готовлю, - крепко задумавшись, наконец, заявила Серафима Марковна. - Пальчики оближешь! Все говорят...
- Ну, вот, это третья группа, нужно было развивать творческие способности, а не фигнёй страдать... Я попробую, - подчеркиваю, попробую, - изложить кворуму свои соображения. Ну, что неконтролируемые вспышки агрессии обусловлены погрешности в обучении... Может быть... Опять же, может быть, они скостят наказание до пары лет... Совсем уж не наказывать нельзя, человек инвалидом остался! Попытайтесь выдержать. Не употребляйте алкоголь, думайте о детях...
Женщина снова бросилась мне в ноги.
- Благодарствую, Павел Александрович!..
Я резко выкрутил кольцо до предела. Вылетевшая плеть хлестанула её по руке, там, где заканчивался рукав блузки, и из глубоких порезов сразу же заструилась кровь. Вот, значит, как она работает...
Я быстро прочитал заклинание, останавливающее кровотечение.
- Простите... Простите меня, дуру чёртову, господин Хранитель... Совсем башка не варит... Уж больно вы на учителя похожи...
- Я и есть учитель, - я старался не смотреть на её руку, по которой уже начал распространяться отёк.
- Повезло деткам с вами, наверное... Строгий, но справедливый! Если получится у вас... - она понизила голос. - Я уж отработаю... Я знаете, как убираюсь, лучше вашего клиринга! Вот Виталий Валентинович, жив бы был, не дал бы соврать...
- Я так понимаю, вы и раньше совершали проступки?..
- Нет, нет! - она истово перекрестилась. - Я, если только детей наказывала... Мои дети, а Виталий Валентинович говорил, все равно, воздействие! Вроде как дети не только мои, но и человеческие...
- Виталий Валентинович был прав... - я протянул руку над её головой, но она вдруг подняла глаза, и голос её упал до заговорщического шепота:
- Я, если надо, и травки разные знаю, ну, чтобы носить легко... Обращайтесь, Павел Александрович...