Казанский вокзал. Общедоступный шедевр

Казанский вокзал. Общедоступный шедевр

Андрей Меньщиков

Замысел великого зодчего

В начале двадцатого столетия старая Москва стремительно превращалась в бурлящий промышленный мегаполис, чьи тесные, средневековые радиальные улицы едва справлялись с натиском индустриальной эпохи. Старый Рязанский вокзал на Каланчевской площади, построенный еще в шестидесятых годах девятнадцатого века, давно перестал отвечать требованиям времени. Он казался неказистым, тесным и провинциальным тупиком для раскинувшейся на тысячи верст стальной сети, которая теперь дотянулась до самого сердца древней Казани. Правление Московско-Казанской железной дороги во главе с амбициозным бароном Николаем фон Мекком осознавало, что империи требуются не просто новые перроны и кассовые залы, а монументальные, величественные восточные ворота, способные наглядно воплотить всю мощь, историческую глубину и культурное многообразие Российского государства.

В тысяча девятьсот одиннадцатом году был объявлен масштабный всероссийский конкурс на создание проекта нового вокзального комплекса. Каланчевская площадь должна была превратиться в уникальный архитектурный форум, где уже возвышался строгий, по-европейски сдержанный Николаевский вокзал Константина Тона и закладывался сказочный, напоминающий древнерусский терем Ярославский вокзал Федора Шехтеля. Конкурсное состязание привлекло лучших зодчих эпохи модерна, однако победу одержал молодой, но уже заявивший о себе блестящими реставрационными и церковными работами архитектор Алексей Викторович Щусев.

Его концепция поразила воображение членов жюри своей смелостью, безупречным историзмом и тонким пониманием градостроительной драматургии. Вместо привычного для девятнадцатого века монолитного, симметричного вокзала-дворца, Щусев предложил создать живописный, асимметричный ансамбль, напоминающий сказочный кремль или старинный русский город, веками разраставшийся за счет пристройки новых княжеских палат, дозорных вышек, крылец и теремов. Это было гениальное художественное решение, позволившее визуально раздробить колоссальную трехсотметровую протяженность фасада, избежав монотонности и скуки. Каждый элемент этого огромного комплекса получал свое неповторимое лицо, свой пластический объем и свою историческую рифму.

Щусев задумал этот проект как грандиозную симфонию, в которой Запад вел бы непрерывный, изящный диалог с Востоком. Главный фасад, обращенный к площади, превратился в анфиладу застывших в камне эпох и стилей. Здесь причудливо переплелись узорочье московского барокко семнадцатого столетия, монументальные формы псковской и новгородской архитектуры, нарышкинский стиль и тонкие, едва уловимые изгибы европейского модерна. Настоящим сердцем этого замысла стала высокая многоярусная башня, в которой безошибочно угадывался силуэт знаменитой башни-дозорной царицы Сююмбике из Казанского кремля. Архитектор сознательно пошел на этот шаг, подчеркивая конечную точку железнодорожного маршрута и отдавая дань уважения древней культуре Поволжья. На самую вершину этого семидесятитрехметрового шпиля, устремленного в московское небо, Щусев водрузил кованый флюгер в виде крылатого змея Зиланта — древнего мифического покровителя Казани, чья чешуя должна была гореть на солнце, приветствуя прибывающих путешественников.

Слева от величественной восточной башни зодчий запланировал ее европейский противовес — невысокую прямоугольную часовую башню. Вдохновением для нее послушный итальянским впечатлениям Щусев выбрал знаменитую ренессансную Часовую башню на площади Сан-Марко в Венеции. Так на одном фасаде сошлись Восток и Запад, Азия и Европа, объединенные гением одного мастера. Для разработки внутреннего убранства вокзала Щусев привлек цвет русской художественной интеллигенции того времени: Бориса Кустодиева, Александра Бенуа, Зинаиду Серебрякову, Николая Рериха и Евгения Лансере. Вокзал должен был стать общедоступным дворцом искусств, где уставший с дороги крестьянин, богатый купец и столичный интеллигент могли бы созерцать монументальные фрески, изящную лепнину и роскошные мозаики.

Через бури революций и войн

Строительные работы начались поздней осенью тысяча девятьсот тринадцатого года. На площади закипела жизнь: забивались массивные сваи, возводились первые кирпичные стены, на строительную площадку непрерывным потоком доставлялись гранит, мрамор и кованое железо. Для удобства пассажиров рядом спешно возвели временный деревянный павильон, а старое здание Рязанского вокзала начали постепенно разбирать. Однако грандиозным, мирным планам Щусева и правления железной дороги не суждено было сбыться в полной мере. Летом четырнадцатого года разразилась Первая мировая война. Страна погрузилась в тяжелейший кризис, не хватало рабочих рук, финансирование стремительно сокращалось, а поставки строительных материалов из других губерний практически прекратились. Тем не менее Щусев проявил невероятное упорство, продолжая стройку вопреки всем обстоятельствам, лично контролируя каждый уложенный кирпич и каждую деталь будущего декора.

Настоящий тектонический сдвиг произошел в тысяча девятьсот семнадцатом году. Две революции и последовавшая за ними разрушительная Гражданская война парализовали жизнь огромной страны. Строительство Казанского вокзала, как и почти все крупные архитектурные проекты в охваченной голодом и тифом Москве, было полностью заморожено. Не завершенные каменные палаты стояли без крыш, продуваемые всеми ветрами, а подмостки зарастали травой. Казалось, что амбициозный памятник ушедшей имперской эпохе так и останется вечным, печальным долгостроем на Каланчевской площади. Однако новая советская власть быстро осознала стратегическое значение Казанского направления для снабжения голодающего центра хлебом из Поволжья и углем из Сибири. Уже в девятнадцатом году по личному распоряжению Владимира Ленина вокзал был национализирован, а Щусева вновь назначили главным архитектором, доверив ему продолжить работу.

Это был период мучительных компромиссов, архитектурного подвига и жесточайшей нехватки ресурсов. Великому мастеру пришлось на ходу перерабатывать чертежи, отказываясь от многих дорогих декоративных элементов, мозаик и сложной наружной облицовки. Многие из приглашенных художников, такие как Рерих и Бенуа, покинули страну, и их масштабные живописные замыслы остались лишь в виде эскизов на бумаге. Но даже в этих условиях тотального дефицита Щусев ухитрялся сохранять высочайший художественный уровень. В тысяча девятьсот двадцатом году было частично открыто пассажирское движение, а к двадцать третьему году удалось завершить монтаж и запустить уникальные астрономические часы со знаками зодиака на левой башне.

Механизм этих часов, созданный выдающимся мастером Владимиром Пушкаревым, был увенчан тяжелым старинным колоколом, который своим глубоким, чистым боем оглашал всю округу, отмеряя минуты новой, советской эпохи. Бронзовые фигуры созвездий, отлитые по рисункам Щусева, замерли на циферблате. Правда, при монтаже в суматохе послереволюционных лет мастера допустили странную ошибку: зодиакальный круг оказался смещен, и астрономический год на часах вокзала стал начинаться не с Овна, а с Водолея. Эта досадная оплошность, которую так и не исправили во время последующих ремонтов, со временем превратилась в одну из главных и самых романтичных городских легенд Казанского вокзала.

Полностью завершить первую масштабную очередь строительства удалось только к началу тридцатых годов. Вокзал ожил, наполнился гулом тысяч голосов, дымом паровозов и стуком колес. Но мирная жизнь вновь была прервана суровым летом тысяча девятьсот сорок первого года. С началом Великой Отечественной войны Казанский вокзал превратился в один из главных военно-стратегических узлов столицы. Отсюда на фронт непрерывно уходили эшелоны с бойцами и тяжелой техникой, а обратно на перроны прибывали санитарные поезда с ранеными. Осенью сорок первого года, во время ожесточенных налетов немецкой авиации на Москву, прямо возле часовой башни разорвалась мощная фугасная бомба. Взрывная волна колоссальной силы буквально выпотрошила часовой механизм, сорвала со шпиля и сбросила на землю тяжелый бронзовый колокол, а осколки посекли старинную кладку щусевского фасада. Часы остановились, словно застыв в немом крике войны. Восстановить этот уникальный астрономический памятник и вернуть колокол на его законное историческое место удалось только спустя три десятилетия, в семидесятых годах.

От вокзала-дворца к символу великих строек

После победного сорок пятого года Казанский вокзал продолжил развиваться вместе со всей страной, бережно сохраняя щусевское наследие и одновременно впитывая в себя новые культурные коды советского государства. Внутреннее пространство вокзала постепенно превращалось в мемориал трудовой и ратной славы. Самым ярким примером этого синтеза эпох стал великолепный главный ресторан вокзала, задуманный Щусевым еще до революции как огромная монастырская трапезная палата. Архитектору и его верному соратнику художнику Евгению Лансере удалось завершить оформление этого зала. Высокие сводчатые потолки украсила тончайшая позолоченная лепнина, огромные зеркала в массивных рамах визуально расширили пространство, а стены покрыли монументальные живописные панно, прославляющие союз братских республик, труд советского человека и триумф социалистического строительства. Пассажиры, попадая сюда, забывали, что находятся на шумном вокзале, чувствуя себя гостями в роскошном дворце.

Вторая половина двадцатого века принесла вокзалу новую славу — славу отправной точки для покорителей диких, необжитых просторов советского Востока. В тысяча девятьсот пятьдесят девятом году именно отсюда, с залитых утренним светом перронов Казанского вокзала, под звуки маршей и напутственные речи отправился в далекий Казахстан самый первый в истории страны студенческий строительный отряд, состоявший из трехсот тридцати девяти студентов-добровольцев физического факультета Московского государственного университета. Это событие положило начало легендарному движению комсомольских строек, а сам вокзал навсегда стал символом юношеского романтизма, трудового подвига и бесконечных дорог, уводящих молодость на Алтай, в Сибирь и бескрайние степи. В память об этом историческом событии в распределительном зале вокзала спустя шестьдесят лет была установлена лаконичная бронзовая памятная доска «1-я целина».

Пространство вокруг вокзала тоже постепенно менялось, превращаясь в единый, гармоничный архитектурный ансамбль. Со стороны бокового фасада, выходящего на Рязанский проезд, сформировалась уютная полукруглая площадь. В начале двадцать первого века здесь был торжественно открыт масштабный монументальный памятник создателям российских железных дорог, созданный скульптором Салаватом Щербаковым. Центром этой сложной бронзовой композиции стал выразительный бюст императора Николая I, при котором в России началась эпоха стальных магистралей, а вокруг него замерли фигуры великих инженеров, ученых, строителей и министров — Франца Герстнера, Павла Мельникова, Ефима и Мирона Черепановых, Сергея Витте. Этот памятник встал точно напротив входа в Царскую башню вокзала, которую Щусев когда-то проектировал как отдельный, закрытый павильон для торжественного приема членов императорской фамилии.

Современное дыхание шедевра

В наши дни Казанский вокзал полностью сохраняет статус одного из самых грандиозных, красивых и оживленных транспортных и культурных узлов России. Бережная масштабная реставрация позволила не просто законсервировать щусевский шедевр, но и подарить его историческим пространствам совершенно новую, яркую и осмысленную жизнь. Бывший парадный зал вокзального ресторана, некогда блиставший фресками Лансере, сегодня превращен в премиальный бизнес-зал РЖД. Уникальный интерьер старинной трапезной палаты был полностью восстановлен: специалисты кропотливо очистили от многослойной грязи и копоти старинную позолоченную лепнину, отреставрировали монументальные живописные панно и вернули первозданный блеск огромным зеркалам. Теперь пассажиры могут не просто ожидать свой поезд в комфортных условиях, но и проводить эти часы в окружении подлинных шедевров русского искусства первой половины двадцатого века.

Не менее удивительная метаморфоза произошла и с Царской башней вокзала, обращенной к Рязанскому проезду. Ее внутренние уровни, где в советские годы располагались ведомственные конторы, а позже — художественная галерея живописи Дмитрия Белюкина, сегодня превращены в современный, интерактивный выставочный центр под эгидой РЖД. Сейчас здесь работает постоянная, абсолютно бесплатная для всех посетителей мультимедийная экспозиция «БАМ: вчера, сегодня, завтра», приуроченная к юбилею окончания главной стройки века — Байкало-Амурской магистрали. Экспозиция гармонично соединяет строгую историю и передовые цифровые технологии. Прогуливаясь по залам башни, посетители могут увидеть подлинные личные вещи первопроходцев тайги, архивные чертежи, карты, оригинальные агитационные плакаты и спецодежду строителей.

Рядом с историческими артефактами шумят интерактивные цифровые экраны и инсталляции. Любой желающий может зайти внутрь детально воссозданного деревянного вагончика-общежития, в которых посреди вечной мерзлоты жили и мечтали строители БАМа, посмотреть документальную хронику в уютном кинозале или сесть за виртуальный пульт управления тяжелой строительной техникой и почувствовать себя настоящим диспетчером огромной стальной магистрали. Символично, что выставка о великой стройке века расположилась именно здесь, на Казанском вокзале, откуда когда-то уезжали в неизведанную даль первые эшелоны добровольцев.

Для верующих пассажиров и тех, кто ищет тишины и уединения посреди вечного вокзального шума, в левом крыле центрального вестибюля, расположенного в основании Главной башни со стороны Комсомольской площади, ежедневно открыты двери Храма-часовни в честь Казанской Иконы Божией Матери. Небольшое, залитое мягким светом помещение часовни украшено уникальными фресками, выполненными современными мастерами в строгом, изысканном стиле великого древнерусского иконописца Дионисия. Для этой росписи характерны удивительно нежные, пастельные тона и светоносные, одухотворенные образы. Сюда, в эту тихую гавань, люди заходят поставить свечу перед дорогой, помолиться за близких и обрести душевный покой перед долгим путем.

А на самом углу здания, у парадного фасада Комсомольской площади, на высоком круглом постаменте из темного гранита установлен бронзовый памятник-бюст самому Алексею Викторовичу Щусеву. Великий зодчий задумчиво и спокойно смотрит на площадь трех вокзалов, на бурлящий поток машин и прохожих, на свое великое творение, которое спустя столетие после первых набросков на бумаге продолжает жить, дышать, развиваться и оставаться подлинным, живым и общедоступным шедевром русской архитектуры.