До рассвета

I

Мать запирала дверь и говорила одно и то же:
— Тихо сидите. Я приду.
Потом лампа гасла в щели под дверью, и начиналась игра.
Игру придумал брат. Каждому шагу за стеной — имя.
Тяжёлый, медленный — Медведь. Быстрый, дробный — Заяц. Тот, что тянул одну ногу, — Хромой.
Сестра лежала на полу, ухом к доскам, и шептала:
— Заяц.
— Опять угадала, — говорил брат.
Он вёл счёт на обратной стороне двери, ногтем, маленькие чёрточки. У сестры их было больше.
Иногда за дверью что-то падало на стол — тихо, один звук.
— Монета, — говорил брат.
— За то, что мы молчим.
— За что молчим?
— Так игра называется.
Сестра не спорила. Ей нравилось, что у игры есть название.
Утром, если находили на подоконнике сахар или полено дров, сахар делили пополам, а дровами топили печь.
Но если находили пуговицу, гвоздь или потерянную кем-то монету, брат прятал их под половицу — там их уже лежало немало.
— Зачем прячешь?
— Копим.
— На что?
Брат не отвечал. Ему просто нравилось, что что-то растёт.
Однажды за стеной шаги были незнакомые. Медленные, но не Медведь — тяжелее, с остановками, будто человек не знал, куда ступает.
Брат подождал.
— Это новый.
Сестра приложила ухо к доскам. Долго молчала.
— Как назовём?
Она не ответила.
Брат посмотрел на неё.
— Ты чего?
Сестра встала с пола, отряхнула колени и села на кровать, подальше от стены.
— Не хочу играть.
— Почему?
Она смотрела на щель под дверью, где раньше гасла лампа.
— Не знаю.
Брат подождал ещё немного, потом сам приложил ухо к доскам. Слушал долго.
Ногтем на двери он в тот вечер не сделал ни одной чёрточки.
Утром на столе лежала монета. Он взял её и не пошёл к половице.
Долго держал в кулаке, пока она не стала тёплой.
Потом положил обратно на стол — рядом с тем местом, где обычно ждала мать.



II

К вечеру она запирала одну комнату на ключ.
Потом возвращалась в другую, поправляла постель, зажигала керосиновую лампу и ждала.
Начинали приходить мужчины.
Один клал на стол серебряную монету. Другой — несколько медных. Третий приносил сахар. Четвёртый — муку.
Иногда приносили дрова.
Никто долго не оставался.
Перед рассветом последний уходил, и на улице снова становилось тихо.
Женщина гасила лампу.
Потом некоторое время сидела в темноте.
Когда за окном начинало светать, она подходила к двери и отпирала комнату.
Из неё вышли близнецы — девочка и мальчик. Они ещё были сонными, волосы растрёпаны.
Девочка посмотрела на мать.
— Мама, а мы когда-нибудь будем жить, как другие?
Женщина молчала.
Потом посмотрела на стол, где лежали вчерашние монеты.
— Не знаю.



Ивица Трайкович Вук