Год Серафима

Тот 2003 год, который наотмашь окрестили "годом Серафима", ворвался в мою жизнь чистым, хрустальным звоном. Вся Россия, от края до края, точно очнулась от векового сна. Из руин и пепла поднимались святые обители, распахнулась для молитвы саровская келья великого старца. Торжества прокатились поистине с царским великолепием. Службы возглавлял сам патриарх Алексий, со всех концов света тянулись иерархи и гости, а крестный ход разлился по русской земле живым, бескрайним морем.

Но моей истории предшествовало безмолвие. Маленький образ преподобного Серафима -  подарок духовника накануне праздника - стал точкой отсчета. Сердце тогда замерло, прислушиваясь к будущему. Знаете, как бывает? Берешь в руки вещь и понимаешь:  впереди - тектонический сдвиг.
И сдвиг случился.
Сначала - во сне. Огромная, гудящая от ветра пустыни земля. Дикая, изрезанная трещинами, задыхающаяся в пыльной буре. И вдруг из этой бури выросла фигура: женщина, окутанная саваном из собственных невероятно длинных волос. Озарение обожгло изнутри: Господи, это же Мария Египетская!
- У тебя скоро будет мальчик, - чеканно, не допуская сомнений, произнесла она. Воздух в легких мгновенно превратился в стекло. Слова застряли в гортани. Я тщетно пыталась вытолкнуть хотя бы звук, беспомощно открывая рот, точно выброшенная на песок рыба. Я металась в собственной глухоте, пока не закричала - беззвучно, умом, сердцем, всем своим существом: «Ты же знаешь, как сильно я хочу ребенка! Знаешь, что ничего не выходит!».
 - Не переживай, все будет хорошо... - тихое утешение растаяло в воздухе вместе с ее силуэтом.
Я мгновенно вынырнула из сна на скомканную подушку, чувствуя, как сердце бешено  бьется о ребра. Мысль - одна, звенящая, летящая сквозь весь этот год: "Серафим придет. Мой  Серафим!"

Спустя неделю врачи лишь подтвердили то, что я уже знала: внутри меня зародилась новая жизнь. Я трепетно прятала свое счастье от чужих глаз, всем сердцем  понимая: это  хрупкое чудо требует абсолютной тишины. На службах тихонько пела сидя. Я тогда служила регентом в храме Рождества Пресвятой Богородицы, и мне казалось, что святые Иоаким и Анна вместе с Самой Царицей Небесной неотступно стоят за моей спиной, оберегая мою тайну. Однажды настоятель прихода, отец Сергий, взволнованно спросил:
- Ты что, заболела, матушка?
- Да так, батюшка, недомогание  немного, - тихо ответила я.
- Ничего, с Божией помощью все устроится, - успокаивал он, участливо заглядывая мне в глаза. 

Нам повезло. Судьба свела меня с толковым, опытным врачом. Мы быстро сошлись и даже подружились. Все девять месяцев пролетели  спокойно, до родов оставались считанные дни. На последнем приеме мне предложили сделать УЗИ. Врач долго водил холодным датчиком по животу, молчал, а потом улыбнулся:
- Ну что, мамочка, ждите девочку.
Внутри меня все оборвалось. Я замерла.
- Нет, вы ошибаетесь, - уверенно бросила я. - Будет мальчик. Мне так сказали.
Врач окинул меня удивленным взглядом и неловко пожал плечами:
- Дело ваше.  Верить или нет, но аппарат показывает то, что есть.

Путь домой пролетел незаметно. Дорога растворилась в густом тумане липких дум. У самой двери меня с улыбкой встретила Ольга - добрая, ласковая старушка, жившая рядом с роддомом. Муж привез меня к ней после того страшного домашнего опыта. Так было спокойнее ему, да и мне - под постоянным присмотром.
-Ну что? - ласково спросила Ольга. - Все хорошо?
- Да. Только мне нужен церковный календарь, - промолвила я, ничего не объясняя. Мысли кружились лишь об одном: для малышки нужно отыскать небесную покровительницу с именем Серафима. Я внимательно листала страницы календаря - и вдруг застыла в удивлении, не в силах поверить своим глазам: одиннадцатое августа, мученица Серафима дева. Слезы радости текли по моим щекам, но я не вытирала их.  Внезапно в уме просиял острый, отчаянный приказ: именно в этот день мне нужно родить!
Ольга, наблюдая за мной, лишь разводила руками:
 - Ничего не понимаю... Так не бывает! Разве это зависит от человека?
Да, не бывает. Однако именно так все и случилось! Откуда во мне возникла эта дикая уверенность? Откуда это знание грядущего?

А потом начались схватки. Главный врач Михаил Михайлович заглядывал в палату снова и снова.
 - Ну что?
Я лишь качала головой.
 - Ладно, я ушел. Но ты не бойся. Я предупредил дежурного.
Ночь прошла в тишине. А наступивший день - весь в лучах слепящего солнца  -  врезался в память по секундам. Жизнь уже кипела за окнами, когда резкая, дикая боль вырвала меня из сна.  Муж примчался мгновенно. Он видел мои муки, и в его глазах застыли боль, надежда и немая молитва. Наконец, дверь распахнулась. Меня позвали. 
 - Что же вы не проходите? - мягко бросила медсестра моему мужу.
 В то время правила уже изменились и партнерские роды стали возможны. Ребенок шел тяжело. Малышка оказалась крупной, сил совсем не оставалось. Я тщетно тужилась, чувствуя глухое, липкое бессилие,  и отчаянно  взмолилась:
 - Помогите мне, пожалуйста! 
Кивнув на дверь, я прошептала:
 - Виталий, сбегай за коробкой конфет.
Муж сорвался с места, вернулся молниеносно - и лишь тогда помощь пришла в полную силу. Ему предложили перерезать пуповину. Он шагнул вперед и трепещущими, мужественными руками совершил это таинство.
          
На свет появилась она - чудесная девочка с глазами, бездонными и синими, как небесное море. Эти огромные глаза прямо смотрели на меня - без любопытства, без удивления - просто внимательно смотрели.
- Господи... - выдохнула я. - Слава Тебе!
В это мгновение боль растворилась, а весь остальной мир перестал существовать. Новорожденную положили мне на грудь.  Я осторожно провела пальцем по ее длинным волосам - смоляным, густым, черным как ночь.
- Ваш муж - татарин? - тихо спросила акушерка.
- Нет... А что?
- Да откуда такие волосы взялись?
- Не знаю...
У моей бабушки были такие же -  угольные, без единой седины даже в старости.

Малышка пошевелилась. Едва уловимое движение - и кожа к коже. Живое, доверчивое тепло, словно свет, идущий свыше. Мягкий вздох, крошечный кулачок, сжатый так крепко, будто в нем вся сила этого мира. Я смотрела на нее выдыхая в тишину новой жизни:
 - Ну здравствуй, Серафима...

Муж стоял рядом. Бледный, оглушенный счастьем, он казался прозрачным от переполнявшего его света. Его губы едва слышно коснулись моих. Голос дрожал:
 - Спасибо тебе, родная, за дочь.
 Он быстро вышел, словно боясь спугнуть этот хрупкий мир. Но вскоре вернулся. В его руках горели те самые розы - высокие, живые, пышные, какие он дарил мне всегда. Медсестра у двери замерла, провожая его взглядом:
 - Повезло вам с мужем. Мы здесь всю жизнь работаем, но такое чудо видим впервые.          

Знаете... А меня в те самые счастливые до боли минуты пронзило острое, почти пугающее знание. Мир сузился до больничной палаты, но внутри открылась вечность. Это не было просто радостью. Это было потрясение. Я физически вдруг почувствовала, что за спиной младенца скрывается колоссальный, невидимый труд веков, за его первым вздохом стоит целое воинство. Сколько святых неотступно следили за моей судьбой, ведя меня к этому дню? От великого милосердия Богородицы до тихой, затерянной в веках молитвы древней Серафимы - все они ткали полотно новой жизни. Тысячи тончайших, незримых нитей сошлись в одной точке, чтобы человек родился.

За каждым именем святого прячется живая история. Непостижимым образом она вплетается в наши дни. Как близко к нам Небо! Стоит лишь доверить ему судьбу, и тугие узлы жизни развяжутся сами собой. Этот мир - живой и искренний, он готов помочь, стоит нам разрешить ему действовать. Так император Николай прославил Серафима, и императорская чета, переступив порог надежды, получила долгожданного наследника.  Мое сердце безмолвно падает на колени перед этим великим промыслом!

Наша жизнь противоречива и сложна, но сильные руки Бога способны выпрямить любые кривые дорожки. Тогда все лучшее, что пряталось в тайниках души, начинает расцветать. Неожиданно все разительно меняется и встает на свои места. Ты становишься настоящим творцом, способным подарить новую жизнь, а весь Небесный мир радуется появлению еще одного человека! Это и есть настоящее чудо!