нах0дка томика Былиц

Шишига сидела на краю лавки, поджав ноги, и смотрела на Тюхтю так, будто он сейчас достанет из рукава не книгу, а живого светлячка. А Тюхтя и правда выглядел так, будто совершил великое дело — и теперь не знал, с какой стороны к этому делу подступиться, чтобы рассказать правильно.

— Ты только погляди, Шишига, — тихо проговорил он, будто боялся спугнуть находку, и бережно положил на стол потрёпанный том. — Я печку чинил, нишу вскрыл — а там, в самом углу, чайный ящик притаился. Старый, весь в копоти, но крепкий. А внутри — вот это.

Шишига осторожно потянулась к книге, но остановилась, не дотронувшись.

— Это… книга? Настоящая?

— Ещё какая настоящая, — кивнул Тюхтя. — Том Былиц, 1858 год. Экземпляр номер шесть. Представляешь? Из самой первой коллекции лесной библиотеки. Той самой, что открылась в 1872 году.

— А как она в печке оказалась? — прошептала Шишига.

Тюхтя пожал плечами, улыбнулся чуть смущённо:

— Вот и я гадаю. Книга-то библиотечная. И не просто библиотечная, а с историей. Смотри, на форзаце правила старые написаны: за просрочку — три копейки в неделю.

— Три копейки? — переспросила Шишига. — Это много?

— По тем временам — немало, — серьёзно ответил Тюхтя. — А если посчитать, сколько набежало за полтораста лет… Знаешь, сколько вышло? Почти двадцать восемь тысяч рублей по нынешним деньгам!

Шишига округлила глаза:

— Целых двадцать восемь тысяч? За одну книжку?

Тюхтя хмыкнул:

— Да уж. Только взыскать теперь не с кого. Журналы выдачи тех лет не сохранились, имя читателя неизвестно. Но я вот думаю… Может, её мой прапрапрадед взял? Он ведь тут жил, в этой самой избушке. Может, любил читать у печки, да и спрятал, чтоб не отсырела. А потом… то ли забыл, то ли не успел вернуть. Жизнь ведь как река — несёт, кружит, и не всегда получается вернуться туда, где что-то оставил.

Шишига тихонько провела пальцем по пожелтевшей странице, не касаясь бумаги, словно боялась нарушить тишину, которая жила в этих строках.

— Жалко, что имя не узнать, — вздохнула она. — Хотелось бы сказать ему: «Спасибо, что сберёг книгу, хоть и не вернул вовремя».

— Зато теперь она снова на своём месте, — сказал Тюхтя, и голос его стал твёрже. — Я её в лесную коллекцию отнёс. Там теперь и живёт. И знаешь, что самое главное? Её больше не выдают. После такой задержки решили не рисковать — вдруг ещё через сто пятьдесят лет кто-нибудь вспомнит и пойдёт искать? Пусть лучше стоит на полке, как память. О библиотеке, о тех временах… и о моём прапрапрадеде.

Шишига улыбнулась, наклонилась и тихонько прижала книгу к себе, совсем чуть-чуть, будто хотела согреть её своим теплом.

— Значит, она теперь не просто книга, — сказала она. — Она — история. Наша история.

Тюхтя кивнул, сел рядом, и они посидели так немного, глядя на старый том, в котором хранилось столько лет, столько тайн и столько забытых имён. А за окном шелестел лес, будто шептал: «Хорошо, что нашли. Хорошо, что сберегли».