Фазовый переход

Фазовый переход - 1 (Чистовик)   

Глава 1

Глава 1. Пролог

20 июля 2032 года, США, Хьюстон, Космический центр имени Линдона Джонсона, Центр управления полётами NASA.

Сегодня был важный день, и, от того в центральном зале особенно многолюдно. На своих рабочих местах присутствовало около двух десятков человек, с головой погружённых в работу.

Кроме занимавших всю стену пяти огромных экранов,на которых высвечивалась общая информация, перед каждым сотрудником центра на трёх-четырёх мониторах отображалась предназначенная лично ему информация.

Справа, в дальнем углу, за соседними столами работали двое мужчин. Первый — чуть полноватый, пятидесяти с лишним лет постоянно хмурился, озабоченно глядя на свои мониторы. Второй же его товарищ, лет тридцати с небольшим, вглядывался в поступающую к нему информацию с любопытством и некоторым предвкушением.

— Связь устойчивая? — спросил первый.

— Да, телеметрия поступает без потерь, — ответил второй.

— Уже пять минут как «Рассвет-2» провёл последнюю корректировку курса, а результата ждать ещё десять, — произнес его товарищ и вздохнул.

— Как ни как, двести семьдесят миллионов километров. В конце концов, мы шли к этому моменту три года, так что э-э-э... девять минут это не так и много.

— Вот только как медленно они тянутся!

— Это да...

— Если зонд промахнется мимо Цереры и не сможет выйти на орбиту...

— Шансы на повторную корректировку есть.

— Вот только дополнительная корректировка, даже если она и окажется успешной, это расход драгоценного топлива, необходимого на обратный путь! Какой смысл лететь на астероид за пробой грунта, если мы не сможем доставить его обратно на Землю?

— Ну... в самом худшем случае, при критической нехватке топлива обратная дорога просто займёт больше времени — не пять лет, а, допустим, десять.

— Замечательно... Через... семь минут мы узнаем, когда станут известны результаты этой миссии. При нашей жизни, или же образцы реголита будут исследовать наши правнуки...

— Ну, ну! Больше оптимизма, друг! В конце концов, внезапно всё может пойти согласно расчётам! Не зря же мы их делали? Да и не первая это миссия в пояс астероидов. Вон, предыдущий «Рассвет» до сих пор вокруг Цереры крутится! Так что шансы на успех на данном этапе более чем хорошие! Хочется переживать — попереживай за спускаемый аппарат.

— Вот! И в самом деле! Ты же помнишь миссию «Розетты» к комете Чурюмова-Герасименко? Тогда спускаемый аппарат «Филы» вместо штатного приземления трижды отскочил от поверхности как резиновый мячик и в итоге угодил в трещину! Более того, трещина оказалась в тени, отчего его солнечные батареи оказались полностью бесполезными, и он банально там замёрз!

— Ну, программу-минимум на заряде аккумуляторов аппарат отработал! — ответил младший из наблюдающих и, глянув на часы, добавил: — Осталось четыре минуты.

— В том то и дело, что «программу-минимум». А если бы ему надо было вернуться к «Розетте» с образцами грунта? Как бы он взлетел, лёжа на боку, и к тому же в трещине?

— Это да, но надо помнить, что комета — это пятикилометровая картофелина неправильной формы, а Церера — шар диаметром почти тысячу километров со слабеньким, но вполне ощутимым гравитационным притяжением, да и поверхность у неё куда ровнее. Не говоря уже о том, что инженеры тоже не зря свой хлеб едят, и недочёты, из-за которых «Филы» сел не самым лучшим образом, были учтены, — терпеливо ответил более молодой мужчина, снова взглянул на часы и добавил: — Две минуты.

— Эх-х-х... — вздохнул его старший коллега. — Ну, будем надеяться, будем надеяться... Хочется всё же разложить на отдельные атомы пробу грунта и раз и навсегда поставить точку в споре о происхождении пояса астероидов. Что это — «строительный мусор», оставшийся со времён формирования Солнечной системы или осколки погибшей планеты?

— Ну, первый вариант куда как более вероятен... — осторожно заметил его товарищ.

— Это да, но пока не исследуем реголит, ничего точно сказать нельзя. А для этого надо хотя бы, чтобы «Рассвет-2» вышел на расчётную орбиту!

— Вот оно! Смотри! Пошла информация! — воскликнул более молодой наблюдатель, и они оба уткнулись в экраны.

— Та-а-ак... Время работы двигателя... Изменение скорости... Вектор движения... Расстояние... Идеально! Просто идеально! — прошептал старший коллега и хлопнул по плечу своего товарища. — Видишь! А ты сомневался!

— Теперь дело за малым, — ворчливо заметил тот — отработать всю программу наблюдений, отправить на Цереру спускаемый аппарат, а потом поймать его и вместе с добычей вернуть на Землю... Но, надо признать, первый шаг сделан, и сделан хорошо...

16 июля 2037 года, США, Хьюстон, исследовательская лаборатория NASA. (пять лет спустя)

Образец грунта полученный с Цереры, крупнейшего объекта в поясе астероидов, по привычке называли реголитом, хотя он имел очень мало общего с образцом, полученным в своё время с Луны.

Поверхность спутника Земли покрыта, если говорить просто, многометровым слоем смеси пыли и песка, слегка сцементировавшейся под воздействием вакуума.

В отличие от лунного реголита, образец доставленный с Цереры, состоял, как и ожидалось, из гидратов и карбонатов, самым неожиданным из которых оказался карбонат натрия, или попросту сода. Кроме этого, были обнаружены богатые железом глинистые минералы, например, кронстедтит, которому Церера и обязана своим коричнево-серым цветом.

Но всё это снаружи, на поверхности — тонкий слой, что на месте посадки спускаемого аппарата составлял всего лишь восемнадцать сантиметров. А вот уже под ним залегал обычный водяной лёд, который, согласно некоторым расчётам, покрывал малую планету слоем толщиной в сто километров и по объёму содержащейся в нём воды превосходил все океаны Земли вместе взятые.

Ожидаемо, банально, скучно. Всё это, большей частью, лишьподтвердило и уточнило данные, полученные дистанционно. Казалось бы, на что были потрачены десять лет (включая время на подготовку к миссии) и сотни миллионов долларов?

Но... было одно «но»... Лед, добытый спускаемым аппаратом, включал в себя три молочно-белых, кристалла. Два размером с ноготь и один величиной со спичечную головку. Кто бы мог подумать, что эти крохи приведут к столь значительным последствиям?! Никто.

* * *

— Абрахам, Что показал спектрограф?

— Жуткая мешанина! Преобладает, как и ожидалось, кремний, но, помимо него, ещё три десятка элементов!

— Интересно. А другие два кристалла?

— Как ни странно, Питер, у всех трех образцов химический состав идентичен. Можно предположить, что такая аномалия для данного минерала является не исключением, а правилом.

— Да у них, вообще, аномалия на аномалии! Минералы образуются при остывании вулканических пород, кристаллизуются из расплава, а не сидят во льду, словно замёрзшие рыбы!

— Во, во...

— Ладно, посмотрим, что покажет рентгеноструктурный анализ, — произнес Питер задумчиво. — Установка готова?

— Да. Я уже и образец поместил в камеру.

— Хорошо. Глянем, что у него там внутри... Интересно, как в кристаллической решётке размещён весь этот коктейль из химических элементов....

Щелкнув мышью по кнопке, Питер активировал рентгеновский лазер, его луч, пройдя через кристалл должен сформировать дифракционную картину, по которой можно будет судить о структуре образца.

Яркая, слепящая вспышка озарила лабораторию, а вслед за ней раздался громкий хлопок, совсем немного не дотягивающий до того, чтобы назвать его взрывом. Из установки повалили клубы дыма.

— Blyat, что это было?! Короткое замыкание? — воскликнул Питер, и закашлялся.

— Не расслышал... — растеряно произнес Абрахам. — Действительно, похоже. Правда, такое ощущение, что коротнуло несколько сотен тысяч вольт с хорошим током, а там нет таких напряжений, да и вообще подобной мощности.

— Смотри! Дым идёт из камеры для образцов! Ты представляешь, что с нами сделают, если кристалл пострадает?!

Кашляя от дыма, они бросились к установке и с усилием, обжигая пальцы, извлекли из неё картридж с исследуемым минералом. Металлическое крепление, в котором находился образец, оказалось расплавлено, как и стеклянная колба, часть которой, судя по всему, просто испарилась. Сам кристалл был цел.

17 июля 2037 года, США, Хьюстон, кабинет начальника исследовательской лаборатории.

— Вы подготовили отчёт по вчерашнему инциденту? — спросил сидящий за столом мужчина представительной внешности двух лаборантов, стоящих перед ним.

— Да, вот он, — ответил Абрахам, протягивая ему папку с документами. — Электронную версию мы скинули вам по внутренней сети.

— Хорошо, я ознакомлюсь, — произнес он, и поудобнее устроился в кресле. — А пока, расскажите на словах, что произошло и каков был нанесён ущерб?

— Вчера, в ходе планового эксперимента по рентгеноструктурному анализу образца в процессе работы в камере с исследуемым минералом возникла электрическая дуга, существенно повредившая контейнер с образцом. Сам кристалл не пострадал.

— Я вас правильно понимаю, что кристалл цел, и из потерь — лишь картридж для образцов? — переспросил он.

— Два контейнера... — тихо ответил лаборант.

— Как два? — не понял он. — Второй-то как пострадал?

— Мы... мы повторили тот эксперимент...

— Что?!

— Мы предположили, что... инцидент произошел в результате взаимодействия образца и рентгеновского излучения... И мы повторили эксперимент, снизив на порядок мощность излучения.

— И каков результат?

— М-м-м... Инцидент повторился, но в меньшем масштабе. Так же, примерно, на порядок. Капсула частично оплавилась и всё. Поскольку тут наблюдалась определённая закономерность, мы повторили эксперимент в третий раз...

— Вы меня до инфаркта довести хотите? Да?

— Мы ещё на порядок снизили мощность излучения и установили видеокамеру, которая зафиксировала, как в момент облучения образца, между двумя противоположными концами кристалла заискрился разряд. В результате третий картридж не пострадал.

— Хм... Правильно ли я вас понимаю... Выходит, кристалл преобразовал рентгеновское излучение в разность потенциалов? Что-то вроде пьезоэффекта?

— Да, довольно похоже, вот только... Вся установка не потребляет столько энергии, сколько выделилось в процессе первого эпизода. Мощность излучения не превосходит нескольких ватт, чего явно недостаточно, чтобы испарить несколько грамм стекла.

— Вы хотите сказать, что на каждый полученный ватт энергии, кристалл вернул два в виде электричества?

— Ну... не два, больше. Мы тут прикинули на глазок... — произнес лаборант и глянул на своего коллегу.

— Сколько? Каков коэффициент?

— От восьмисот до тысячи...

— И как вы это объясните? Масса кристалла изменилась?

— Масса не изменилась... А вот насчёт объяснения... Мы между собой долго спорили, и сошлись в итоге на том, что это некая версия Вечного двигателя второго рода. Не первого, конечно! Как бы странно всё это не выглядело, но мы всё равно не можем допустить мысли о том, что энергия возникает из ничего... Поэтому, судя по всему, внешнее излучение лишь запускает процесс преобразования в электричество какой-то другой энергии... недоступной нам. Что это может быть — мы не знаем. Тёмная энергия? Энергия вакуума? Гравитационные волны? Сказать сложно, слишком уж мало было проведено экспериментов...

— Хм-м-м... Вся эта информация отображена в вашем докладе? — спросил начальника исследовательской лаборатории, задумчиво стуча пальцами по столу.

— Да, конечно, — быстро подтвердили лаборанты.

— Значит так, — произнес начальник, судя по всему, придя к какому-то решению. — Продолжайте эксперименты, только с соблюдением всех, всех предосторожностей! Вы меня поняли? О результатах докладывайте лично мне. Более — никому. Ни слова! Всех, кто будет спрашивать , переадресуйте ко мне… И, да. Относительно первого контейнера, вы тут всё сделали правильно. Нельзя было предположить, что будет такой вот результат, а вот за второй контейнер я у вас из зарплаты вычту.

4 августа 2037 года, США, Хьюстон, исследовательская лаборатория NASA.20:15 (две недели спустя)

— Вот и всё. Последний эксперимент в этой серии окончен. Как там показатели? — поинтересовался Питер.

— Полностью совпадают с предсказанными, — ответил Абрахам.

— Отлично. Всё-таки мы молодцы!

— Это да... Как думаешь, нобелевку нам дадут?

— За что? За серию простых экспериментов и очевидную закономерность, которую несложно было заметить? Даже не факт, что в историю войдём... Скорее всего, как безымянные лаборанты при гениальном шефе, под чьим руководством и было совершено это открытие.

— Эх-х-х... Скорее всего, так оно и будет. И хорошо если хоть небольшую премию кинут в зубы.

— В любом случае — мы то знаем, что мы молодцы, и сделали важное дело. А это надо отметить!

— Что?! Водка? Crazy Ivan! Как ты её сюда пронёс?!

— Ну, во-первых, не Иван, а Пётр, а во-вторых, есть способы... — ответил он и сделал рукой жест, напоминающий ползущую змею. — Пить будешь?

— А что делать? Буду. А то ты один всю эту бутылку выпьешь, и расколотишь тут всё оборудование...

— А почему ты думаешь, что эта бутылка одна?

— А-а-а... ну нельзя же столько и без закуски...

— Почему, «без закуски»? Вот, смотри...

Прошло полтора часа.

— Скажи, Абрахам, вот ты — коренной американец. Где же твой дух авантюризма? Дух первопроходцев, что прошли от восточного побережья до западного?

— Эх, Питер, Питер... Моего авантюризма хватило лишь на то, чтобы взять ипотеку, и теперь всё, я связан по рукам и ногам.

— Понимаю... Но, по крайней мере, мы прикоснулись к тайне, которая перевернёт весь мир!

— Ну, это ты при-е-увеличива-аешь! Язык заплетается... Мало иметь «вечный двигатель», надо ещё научиться его изготавливать! А мы к этому так и не приблизились! Мы даже толковой рентге..ги..ге..граммы не получили! Мы понятия не имеем, как устроена его кристаллическая решётка, и как он работает! Откуда черпает энергию?

— Не, ну согласись, что... ну даже полгода на..назад само предположение, что нечто подобное может существовать в действительности, перевернул бы всю физику! А мы не только установили этот факт, но и уже нашли некоторые закономерности!

— В принципе, да... Мне самому в голову даже не приходило, что такое возможно...

— Вот! И за это надо выпить!

— Надо! По русскому обычаю, стоя?

— Есть и другой обычай... Его надо обмыть... Как этот контейнер открывается...

— Что это ты делаешь? Как это, «обмыть»?!

— Вот, смотри! Я бросаю кристалл в стакан с водкой, и теперь мы по очереди выпьем из этого стакана...

— Смотри, смотри! Булькает! Наверное, он тоже пьёт!

— О! Как интересно... Наверное, падающего света хватает на выработку небольшого напряжения, вот и пошел электролиз... Ну, значит, будем считать это шампанским!

— Давай, попробую... Кто ещё мог бы похвастаться таким безумством... Пить водку с кристаллом, доставленным с другой планеты... — Абрахам отхлебнул и удивлённо поморщился.

— Что такое? — удивился Пётр. — Какой-то привкус появился?

— Это просто вода...

5 августа 2037 года, США, Хьюстон, кабинет начальника исследовательской лаборатории.

— Не, ну вы двое точно решили свести меня в могилу! Ваше увольнение — уже фактически решённый вопрос. Я хочу только одно понять... Неужели оно того стоило?!

— Стоило! — воскликнул Абрахам и покачнулся. — Ни о чём не жалею!

— Ну а вы Питер?

— Соглашусь с коллегой, но хочется немного дополнить, чтобы была понятна его экспрессия. Вчера мы завершили длительную и утомительную серию экспериментов, подтвердившую нашу теорию и расчёты. Вот и решили немного расслабиться... Рабочий день, кстати, на тот момент уже давно закончился!

— «Немного расслабиться»?! Три бутылки водки на двоих! Это немного?

— Ну, как видите, мы оба живы и стоим на ногах, — ответил Питер и покосился на коллегу.

— Ладно, предположим, у всех нас свои представления о допустимых нормах. Что за теория?

— Мы выяснили, что кристалл выдаёт электрическую энергию в ответ на направленное на него излучение, и всегда больше, чем получает. Но насколько больше? Как оказалось, соотношение между полученным и отданным напрямую зависит от частоты электромагнитного излучения. Наиболее сильный эффект у рентгеновского излучения, с чего мы и начали, гораздо более скромный — у видимого света, но всё равно, даже в таком случае кристалл выдаёт в несколько раз больше энергии, чем тратится на его активацию. В общем, мы вывели формулу, по которой можно высчитать коэффициент преобразования в зависимости от частоты.

— Ну, всё это конечно хорошо и очень интересно. Но поскольку изготавливать эти кристаллы мы пока не можем, равно как и добывать их на Церере в промышленных масштабах, то ценность этого исследования не слишком велика. Хотя, физикам-теоретикам будет над чем поломать голову.

— Небольшая поправка, раньше не могли производить, теперь можем.

— Что? — воскликнул начальник лаборатории, и привстал со стула.

— Вчера, во время экспериментов с этиловым спиртом, мы с коллегой открыли способ производства этих кристаллов. Попутно надышались паров и получили токсическое поражение внутренних органов! Пострадали за науку!

— И в чём заключается этот способ? — заинтересовался директор.

— Видите ли... Из-за того, что нас неправильно поняли, и приняли научный эксперимент за «пьянку на рабочем месте»... Боюсь, мы с коллегой, не сможем вспомнить, в чём заключался этот метод.

— Я вас услышал... — произнес он и задумался. — А какие у меня есть основания вам доверять?

— Размеры и масса кристаллов были изначально строго задокументированы, — ответил Питер. — В ходе нашего вчерашнего эксперимента, масса кристалла выросла примерно на полграмма, а длина на полтора миллиметра. А это открывает возможность их выращивания, причём, в относительно простых условиях. Никаких высоких температур, редкого сырья или дорогостоящего оборудования. Но чтобы уточнить эти условия и подобрать оптимальные, необходимы дальнейшие эксперименты.

— Вы же понимаете, что мне потребуется проверить это утверждение? — произнес начальник лаборатории. — Иначе, если я вас прикрою, и приму за чистую монету эту абсурдную версию об экспериментах с использованием этилового спирта, а потом окажется, что всё это не имеет под собой ни каких оснований, то моей репутации будет нанесён ущерб.

— Разумеется, — согласился Питер. — Тем более мой коллега в данный момент не способен приступить к работе, да и мне лучше сегодня отлежаться, да минералочки попить.

— Хорошо, сегодня ваши слова проверят, и во второй половине дня, ближе к вечеру, я позвоню и озвучу своё окончательное решение по данному вопросу.

8 сентября 2037 года, США, Хьюстон, исследовательская лаборатория NASA.(прошел месяц)

— Смотри, какой здоровый вымахал! Почти десять сантиметров, а был ведь всего с ноготок!

— Да, да! Растёт прямо на глазах!

— А всего делов-то оказалось — опустить в раствор содержащий необходимые ему химические элементы и осветить лампой. Вон, тогда из водки весь спирт выжрал за десять секунд. Кислород с водородом ему оказались не нужны, а вот углерод слопал...

— Ты так говоришь, словно он живой.

— Честно говоря, даже не знаю. Можно, конечно, бросить кристалл поваренной соли в перенасыщенный раствор того же самого хлорида натрия и этот кристалл начнёт расти, но тут... Он же расщепил молекулы спирта! А это, по сути, признак метаболизма!

— А если даже и так, то что это меняет на данный момент? Люди же выращивают для еды картошку на фермах? А теперь будут выращивать и эти кристаллы ради дармовой энергии. А живые они или нет... пусть потом учёные разбираются. Работает ведь? И какие тут могут быть проблемы? Ну не захватят же они Землю!

— Да, сложно представить... Хотя последствия однозначно будут глобальными...

— Ты представь, Питер, мобильники не требующие зарядки! Электромобили не только не будут требовать электричества, но и станут вдвое легче из-за того, что избавятся от тяжеленных батарей! Да что там электромобили, можно будет сделать квадрокоптеры, способные по воздуху перевозить людей на тысячи километров! Или просто месяцами висеть в воздухе.

— Ага... а так же оснастить их лазерным оружием... Бронированные, летающие, швыряющие высокотемпературную плазму разносчики демократии...

— Ты так говоришь, как-будто это что-то плохое! Действительно, я не подумал... Обладание такой технологией даст нашей стране решающее преимущество. Человечество, объединённое под единой властью — это же давняя мечта! Прекратятся все войны!

— Ага... «a na kladbishe vse spokoynenko, vse kulturnenko-blagorodnenko...». Ладно, в конечном счёте, это не нашего ума дело. Нам надо разобраться, как лучше всего их выращивать.

— Именно. Какой вариант предложим в отчёте?

— В принципе, я думаю, можно упомянуть оба. В коктейле из трёх десятков реактивов, под мягким рентгеном такой кристалл можно вырастить всего за пару дней. Ну а в морской воде, в которой и так содержится практически вся таблица Менделеева, под ультрафиолетовой лампой процесс займёт уже неделю. Ощутимо дольше, но зато этот метод куда доступнее.

— Да, качай себе воду из океана, свети на кристаллы лампой. А можно и на кораблях, в открытом море растить.

— С кораблями, хороший вариант... Плывет себе рыболовецкая шхуна, а под ней, на тросе, мешок с кристаллами и лампа, что их освещает...

— Ну и фантазия у тебя, Питер! Это же совсем кустарщина! Мне как-то сложно себе это представить... Это как наработка оружейного плутония у себя в подвале!

— Мало ли, как оно всё сложится, Абрахам. Кто знает? Ладно, вернёмся к работе. Ну как, попробуем разбить его пополам? Надо же выяснить, будут ли части кристалла продолжать расти, да и вообще, обладать теми же самыми свойствами?

— Ага... А то иначе мы просто нашли способ сделать из трёх маленьких кристаллов, три больших.

Разделить образец ровно пополам у них не вышло. Уж больно твёрдым и одновременно хрупким он был. Словно стекло под молотком, кристалл разлетелся на четыре крупных и множество мелких осколков. Пользуясь тем, что Абрахам отвернулся, Питер незаметно взял один, миллиметра два длинной, и положил в карман халата.

— Ну, давай всю эту россыпь теперь бросим в наш коктейль!

— Лучше одну только мелочь, на ней рост будет лучше виден.

— И то верно!

Четыре часа спустя.

— Вот и всё. Нефть, уголь, ветряки, солнечные и гидроэлектростанции, даже атомные станции — все они безвозвратно устарели и стали частью истории...

— Термоядерные станции так и не довели до ума. Как же обидно будет тем, кто работал над ними...

— Кому они теперь нужны? Разве что для научных экспериментов.

— Слушай, Абрахам, доложишь завтра за нас двоих? — произнес Питер и, поморщившись, прижал ладонь к правому боку. — Что-то я нехорошо себя чувствую.

— Что? Печень? — сочувственно произнес его коллега. — Говорил же тебе — надо завязывать!

— Болит так, словно её орёл клюёт... — ответил Питер, и скривился. — И, к слову, я не просто бухал, а лечил душевные раны! Схожу завтра с утра к врачу.

— Ладно, я тебя прикрою. В любом случае, наша работа тут сделана, и в историю мы уже вошли. Пусть и не как гениальные учёные, а как сообразительные лаборанты, которым повезло оказаться в нужное время в нужном месте. И, да, раз уж мы с тобой совершили это открытие, то, пожалуй, можем дать название этому минералу, под которым он и войдёт в историю. Это ведь, явно, не просто «образец»?

— М-м-м... Да, — согласился Питер. — Есть идеи?

— Ну-у... — задумался Абрахам. — Как-то комбинировать буквы из наших имён и фамилий будет едва ли уместно. Вряд ли что-то благозвучное получится, да и не вежливо перед другими людьми, организовавшими и осуществившими миссию к Церере и обратно.

— Может, — предположил Питер, — назовём Церерит?

— Ага... это у тебя, друг, прям «оговорочка по Фрейду», уж больно на «церроз» похоже. Да и ключевая особенность этих кристаллов не в их происхождении, а в функции...

— Ну, тогда «этерний», «этерниевый кристалл», «кристалл этернита» — озвучил Питер появившуюся у него еще одну идею.

— А вот это уже дело! — одобрил Абрахам. — И звучит неплохо, и суть отражает... Так и назовём!

— Договорились!

На следующий день, в пятницу, Абрахаму так и не удалось дозвониться до своего товарища. В итоге, решив не беспокоить того до понедельника, он переключился на свои дела.

12 сентября 2037 года, США, Хьюстон, исследовательская лаборатория NASA.

К удивлению Абрахама, дверь в лабораторию охраняли два вооруженных фэбээровца, что вежливо, но крайне настойчиво порекомендовали ему пройти в кабинет его начальника. Он подчинившись приказу и направился туда, отмечая по пути обилие людей с оружием и нездоровую суету.

В кабинете руководителя лаборатории, помимо его самого, присутствовали ещё пять человек. Они, почти не переговариваясь между собой, деловито изымали из архива документацию и паковали компьютерную технику.

— Сэр,что-то произошло? — удивлённо спросил Абрахам.

— Да, в виду очевидной важности для государственной безопасности данного проекта, информацию по нему и все материалы у нас изымают, чтобы продолжить исследования в более... контролируемых условиях, с соблюдением всех необходимых мер безопасности и секретности.

— А как же мы?

— Вы дадите подписку о неразглашении и будете работать дальше, но уже над другими задачами.

— А, кстати, где ваш коллега? — поинтересовался у Абрахама один из присутствующих в кабинете сотрудников в штатском. — Питер, если не ошибаюсь.

— В четверг вечером ему стало плохо, печень прихватило, и он отправился к врачу. — ответил тот растерянно. — Сказал ещё так странно, мол, больно, будто орёл клюёт...

— Что?! — воскликнул сотрудник ФБР. — И вы ничего не поняли?!

Достав телефон, он принялся нервно листать список контактов. Найдя нужный, он, еле дождавшись ответа, принялся говорить.

— Быстро пробей мне местоположение Питера Розенберга! Да, сотрудника лаборатории NASA. Да, именно по этому делу. Я подожду... Телефон находится по адресу проживания? Хорошо... Пробей на всякий случай по базам пограничного контроля. Да, я подожду, подожду... Что? — прошептал сотрудник, меняясь в лице. — Как это «покинул страну»...

1 сентября 2039 года, Южная Корея, Сеул. (Два года спустя)

— Аджосси, вы не заняты? — спросила секретарша, заглядывая в кабинет своего босса.

— Я всегда занят, Агасси. — ответил тот, отвлекаясь от экрана монитора. — В чём дело?

— К вам тут директор компании, из Шэньчжэня, что производит аккумуляторы для нашей электроники.

— Что? Он в городе?

— Насколько я поняла, он срочно прилетел в страну, для встречи с вами, по какому-то, крайне важному вопросу.

— И даже не позвонил?

— Насколько я могу судить, тема разговора не только важна, но и крайне конфиденциальна.

— Хм... Хорошо, пригласи его в мой кабинет.

— Приветствую, Сонбэ, что за спешка? — обратился он, к вошедшему в кабинет пожилому китайцу. — Вы скверно выглядите.

— Привет, привет, — произнес устало гость, и рухнул в кресло, положив на колени небольшой дипломат. — Ручаюсь, после того как я открою этот кейс, ты тоже три дня спать не будешь. Это, знаешь ли, не добавляет ни красоты, ни здоровья. Тем более в моём возрасте.

— Что там? — заинтересованно спросил хозяин кабинета, дождавшись, пока секретарша скроется за дверью.

— Два дня назад, я получил ЭТО по почте. Не сам, понятное дело... К счастью, мне удалось локализовать возможную утечку информации, и все, кто видел ЭТО, сидят сейчас запертые в подвале, и я всерьез рассматриваю вариант, при котором, если понадобится, они уже никогда из этого подвала не выйдут.

— Всё так серьезно? — произнес тот удивленно кореец.

— Серьезнее некуда, — ответил посетитель. — Слишком уж многое стоит на кону. То, что тут находится, в ближайшие месяцы, ну ладно, через пару лет, перевернёт весь мир, и нам надо решить, как лучше поступить. Оседлать эту волну, прежде чем она нас смоет, или попытаться как-то защититься от неё. Смотри.

Набрав код, он раскрыл кейс и достал из него лампочку. Горящую лампочку, вкрученную в обычный патрон, но без идущего к нему провода.

— Что за фокус?! — воскликнул хозяин кабинета.

— Ага... я тоже так сначала подумал, — ответил его гость. — Вот только горит эта лампочка уже третий день. По крайней мере, это я вижу, как она горит третий день, а так-то, скорее всего, куда дольше. Согласно письму того, кто её мне прислал, светить она будет, пока не перегорит.

— Какая-то особая лампа?

— Совершенно обычная, я бы даже сказал архаичная лампа, как видишь, потребляет уйму энергии. Видимо, именно поэтому отправитель её и использовал. Для наглядности. Вон, какая горячая, хоть дом отапливай... Будь она светодиодной, источник энергии для неё, вероятно, можно было бы упрятать в этом патроне, но для стоваттной лампы накаливания...

— Сверхкомпактный аккумулятор? — предположил кореец.

— Возможно, но согласно приложенному к данной посылке письму, внутри этого патрона — источник энергии не имеющий предела. Некий «этерний». По сути, «вечный двигатель». И примечательно — технология масштабируема. Ей по силам питать не только лампочки, а вообще что угодно! Можно изготовить батареи, которые будут неограниченно долго снабжать электроэнергией как мобильные телефоны с ноутбуками, так и электромобили, поезда, большие заводы, дома, целые города! Хотя, с другой стороны, зачем снабжать электроэнергией город, если в каждом холодильнике, микроволновой печи или телевизоре будет свой источник энергии не требующий замены или подзарядки?

— Фантастика...

— Скорее сказка, страшная сказка. В первую очередь, для моего бизнеса!

— Он хочет продать нам эту технологию?

— Он нам её дарит! В письме подробно расписано как это работает, и как можно наладить производство. При минимальных вложениях, мы сможем продавать вечные батареи для смартфонов уже через три-четыре месяца!

— Так в чём подвох? Зачем ему это?

— Он открыто предупреждает, что отправил аналогичные посылки нескольким сотням заинтересованных лиц. В том числе, и нашим конкурентам. Его цель — максимально широко распространить технологию, дабы она не стала единоличной собственностью какого-то одного государства или компании.

— Ишь ты... Идейный. Прямо-таки Прометей, принёсший людям огонь... И ведь правильно всё рассчитал. Если мы не ухватимся за это шанс и попытаемся замять эту историю, вроде как ты со своим подвалом... для того чтобы сохранить в нынешнем виде свой бизнес, то через полгода наши конкуренты выпустят продукт, который моментально вытеснит нас с рынка. Зачем покупать телефон, требующий ежедневной подзарядки, если можно купить телефон, не нуждающийся в ней вообще? Даже если Корея с Китаем вместе полностью откажутся от этой технологии, запретят её, то довольно быстро попадут в крайне невыгодное положение перед теми странами, что с радостью ухватятся за такой подарок с неба.

— Как бы этот дар не стал проклятьем...

— Станет, разумеется, станет... Представляешь, какой у него военный потенциал? Если бы им единолично завладела какая-то одна страна, вроде наших заокеанских или северных партнеров, то они бы не удержались от соблазна пройтись по планете огнём и мечом. А так... Паритет более-менее сохраняется. Разумеется, без локальных конфликтов не обойдётся. Сильные сожрут слабых, в общем, как обычно... Землю тряхнет сильно, но люди ко всему привыкают. Правители между собой договорятся, реорганизуют энергетику, после чего наступит Золотой век изобилия и процветания, я уверен!

Глава 2

Глава 2

17 сентября 2197 г., Конфедерация Крепостей России. (Прошло 158 лет)

В этом году зима наступила раньше обычного. В прошлые годы, редко раньше первых чисел октября здесь, в Подмосковье, случались первые ночные заморозки, а теперь, вон, днём на сухой траве справа и слева от трассы лежал иней. Грязь, уже окончательно промерзшая, громко хрустела под колёсами, когда машины съезжали с асфальта, и преодолевали разрушенные участки старой дороги.

Тихо урча электродвигателями, большие грузовые автомобили, сверху донизу укрытые бронёй из склёпанных вместе листов стали, неторопливо, со скоростью бегущего человека двигались по своему маршруту.

Разумеется, они вполне могли увеличить скорость вдвое, даже втрое, но уж слишком любили твари делать засады с подкопом, влететь в которые на полной скорости не было никакого желания. Да и расход энергии возрастал многократно.

Из двадцати двух машин девятнадцать перевозили грузы, и только три — пассажиров. Не так много было желающих покинуть относительно безопасные стены городов-крепостей и отправиться в путь. Лишь крайняя необходимость могла выгнать человека в открытое поле. Уж больно неспокойные это были места. Рязань, Тула, Калуга, сами по себе — скверное соседство, что уже говорить про Московское логово, до которого всего-навсего сто километров?

Едва ли не каждую неделю, полчища нечисти штурмовали стены здешних городов, и каждый год в одном только этом районе три-пять караванов, наподобие этого, не доходили до пункта назначения.

Дай волю, люди бы ни за что, не покидали свои крепости, но, увы, ни один член конфедерации самостоятельно не мог обеспечить себя всем необходимым.

Пищу для себя, за малым исключением, выращивали все. Некоторые, правда, вместо картофеля или зерновых растили лён, ткани из которого потом обменивали у других городов на излишки продовольствия, но готовых пойти на такой риск было не много.

Чаще всего, города специализировались на нескольких относительно простых, или одном сложном виде продукции, вроде электродвигателей для транспорта, которые и обменивали с помощью таких вот грузоперевозок на всё остальное, необходимое для жизни.

Этот рейс из Коломны в Можайск, расстояние между которыми немногим более двухсот километров, был рассчитан на три дня. И дело не только в черепашьей скорости передвижения, но и в том, что в остановочных пунктах — Серпухове и Обнинске — предстояло сгрузить часть товаров, взять новых пассажиров, взамен высадившихся и почту. Всё это требовало времени. Да и с наступлением темноты дураков, готовых сунуться за стены не было.

Как и всегда, торговый караван сопровождала охрана. В кузове первой и каждой третьей следующей машины сидело по два человека. Вернее как «сидело». Сидел и отдыхал от вахты только один из пары, второй же, привалившись к ящикам, стоял на холодном ветру и, посматривая по сторонам, был готов в любой момент поднять тревогу.

Именно этим в данный момент и занимался Смирнов Павел Викторович, тридцати пяти лет от роду, что вместе с напарником Васильевым Сергеем ехал в кузове четвёртой машины.

Павел напряженно оглядывался по сторонам. Редко какой рейс обходился без нападений, поэтому расслабляться не стоило. Тем более мелкий снежок, что так не кстати повалил с неба, сильно ограничил видимость, а твари охотно использовали любое преимущество, которое могли получить — будь то особенности рельефа или погода.

Отдельные снежинки застревали в волосах, выбивающихся из-под шлема, и в короткой бородке. Благодаря теплому тулупу мехом во внутрь, по крайней мере, холод его не беспокоил. Поверх тулупа крепились стальные пластины, прикрывающие грудь, спину и частично живот. Ниже его защищала надетая поверх одежды кольчужная юбка. Бедра и голени также были прикрыты металлом. То тут, то там на доспехах виднелись глубокие царапины и небольшие вмятины.

На поясе, слева, висел тяжелый боевой молот с длинной рукоятью, а на ремне, переброшенном через плечо, блистая медными катушками — винтовка Гауса. Время от времени Павел её снимал, включал, проверяя всё ли в порядке, после чего снова возвращал за спину.

Его напарник, Сергей, в это время листал какую-то книжку, и время от времени посмеивался.

— Что-то забавное? — поинтересовался у него Павел.

— Да, немного. — ответил Сергей. - История появления этерниевых кристаллов, положивших начало Золотому веку. Книга издана спустя пятьдесят с лишним лет после описываемых событий и оттого грешит неточностями.

— Например? — заинтересовался Павел.

— Ну, к примеру, эта история о двух лаборантах, совершивших основное открытие. Мыслимое ли дело, что исследовать доставленные с другой планеты образцы будут именно два простых лаборанта, а не коллективы учёных, возглавляемые именитыми профессорами? А эта история про пьянку прямо на рабочем месте? Полный бред!

— Ой, по мне так вся эта история полный бред! — ответил Павел. Секунду спустя он изменился в лице и принялся насторожено смотреть по сторонам.

— Заметил что-то? — спросил Сергей, поправив лежащую на коленях гауссовку.

— Пока нет, но предчувствия нехорошие, — ответил Павел, оглядываясь по сторонам. — Чую, в ближайшие полчаса будут гости.

— Что-то серьезное? — поинтересовался напарник у наблюдающего, мгновенно переходя из расслабленного в собранное состояние.

— Ты же знаешь, как это работает. Я чувствую лишь опасность, угрожающую непосредственно мне, — сказал тот и передернул плечами. — Вон, пару лет назад, твари порвали охрану первых двух машин, прежде чем их накрыли выстрелами со следующих. Так я тогда вообще ничего заранее не почувствовал, поскольку ехал в конце, и лично мне в тот раз ничего не грозило, даже пострелять не пришлось. Так и тут, может, одна какая сволочь бросится именно на наш автомобиль, и придётся отбиваться, а может, поляжет половина каравана, а я просто отделаюсь лёгким испугом.

— Ну ладно, принцип понятен. Сейчас-то что чувствуешь? Драка будет?

— Похоже, пострелять придется. Но без серьезной опасности для моей жизни.

— Ну, значит, и мне можно особо не беспокоится. — пришел к выводу Сергей. — Не возражаешь, если я народ предупрежу?

— Млять... ну зачем... — ответил Павел, недовольно скривившись. — Не нужна мне такая слава. И так, думаю, нас поставили в начало колонны, поскольку тут самый опасный участок.

— Быть может, атака будет в хвост, и нас зацепит лишь краешком? А вот тех, кто сзади, одних покалечат, а других на куски порвут?

— Мне-то с того какая печаль? Они такие же наёмники, как и я. Им за это платят. И взяли нас в охрану не по дружбе, а за способности и послужной список. Если они не справятся — значит, ошиблись с выбором профессии, а начальник охраны — с выбором наёмников. Я-то тут при чём?

— Что, настолько похер? — удивился Сергей.

— Ну да. В городах, вон, и без того народу — не протолкнуться.

— Эх... знал бы ты, насколько нас мало, Паша...

— Ага, ты мне ещё расскажи про двенадцать миллиардов, живших в «Золотой век», из которых три четверти умерли в один день, а девять из десяти выживших тогда не пережили первого года! По мне, так людей и сейчас слишком много. Не представляю, как они тогда не поубивали друг друга...

— С тобой всё ясно, — произнес Сергей и махнул рукой, после чего достал из-за пазухи рацию и нажал на кнопку. — Мужики! Мне тут одна птичка насвистела, что нам в ближайший час стоит ждать гостей.

— Пш-ш-ш-ш... Спасибо, Серёга. Как там «птичка», сильно нахохлилась? Сколько балов?

— Пять-шесть из десяти, не больше, но это для четвёртой машины. В хвост может прилететь сильнее. Ну или, возможно, просто на малый патруль нарвёмся и всё.

— Ш-ш-ш.ш-ш-ш... Принято. Мужики, просыпайтесь, расчехляйте говномёты!

— Навёл панику, орнитолог, — буркнул, поёжившись, Павел. — А если ничего не произойдёт?

— Ну, значит, народ чуток помёрзнет и всё, — ответил напарник и, встав, присоединился к наблюдению. — Если из-за неготовности к атаке кому-то чуток голову оторвут, всяко хуже. Это, в отличие от простуды, знаешь ли, не лечится.

— Ладно, в конечном счёте, если они, вместо того чтобы зевать и протирать глаза, сразу откроют огонь по врагам, то это и мне, то есть нам, полезно.

— Вот! Ты начинаешь понимать! Люди должны помогать друг другу!

— Ага! Мне такое говорят, когда хотят с меня что-то получить! После чего убирают этот лозунг в пыльный чулан до следующего раза.

— М-м-м... да... — протянул Сергей растеряно. — Подожди-ка... Что-то мне не нравится вон тот участок возле дороги... Среди травы проплешины...

Стоило ему это сказать, как передняя машина резко остановилась, провалившись передними колесами в прорытую под тонким асфальтом траншею. Водители, надо отдать им должное, среагировали моментально. Взревела сирена и, начиная со второй машины, грузовики принялись выруливать через один то вправо, то влево, формируя компактное боевое построение.

По обеим сторонам от дороги земля словно взорвалась, во все стороны полетели комья подмёрзшей почвы, пучки травы, камни. Не успели они упасть вниз, как в сторону машин бросились твари.

Более всего они напоминали пауков высотой около метра с размахом лап — около трёх. Вот только эти «пауки» были словно выточены из хрусталя, вернее, не «выточены», а вырублены. Казалось, кто-то от огромного кристалла терпеливо и методично откалывал, отбивал кусок за куском, чтобы получить вот это угловатое, с направленными во все стороны острыми гранями нечто.

Все его восемь лап оканчивались полуметровыми серповидными лезвиями, острыми и настолько твёрдыми, что, пускай и с некоторым усилием, но вполне могли пробить стальные пластины сантиметровой толщины, защищавшие борта грузовиков. Что уж говорить о доспехах... те были предназначены больше для защиты от подранков, сумевших прорваться к машинам, ну, и для самоуспокоения, конечно же. А то уж очень некомфортно выходить с голым задом против такой мясорубки.

Стоило появиться мишеням, как с машин мигом закашляли винтовки, посылая в тварей тяжеленные стальные пули, разогнанные до сверхзвуковой скорости электромагнитным полем. Попадая, такая пуля отбрасывала пауков немного назад и оставляла на кристаллических панцирях белые щербины с бегущими во все стороны трещинами.

Два-три попадания в одно место гарантированно пробивали панцирь, но ты попробуй попади! Выручал лишь массированный огонь из шестнадцати стволов, что сдерживал нападающих, и рано или поздно пробивал хрустальную броню.

Проникая внутрь угловатых, словно битое стекло тел, стальная пуля, раз за разом отскакивала от внутренних стенок, перемалывая мягкое нутро в фарш.

Из трещин в панцире на землю текла алая, словно бы человеческая кровь, разве что более густая, с каждым мгновением становящаяся всё более и более вязкой. Секунд через пятнадцать-двадцать после гибели паука его кровь окончательно застывала, словно вода на морозе, и превращалась в россыпь алых кристаллов, размером от миллиметра до двенадцати — единственную и самую твёрдую валюту этого мира.

* * *

Павел сидел на ящике в кузове грузовика и обозревал окрестности, сжимая в руках винтовку. Пускай чувство тревоги его и отпустило, порядок есть порядок. Достаточно половине тварей затаиться и выскочить чуть позже, когда люди вылезут из машин и разбредутся собирать трофеи...

В ближнем бою на открытой местности даже против обычного «паука» человеку, сколько бы подготовленным он ни был, ничего не светило, кроме быстрой смерти. Несколько иной была ситуация, когда получивший несколько пуль монстр пытался взобраться на машину или даже влезал в кузов. Вот тогда и требовались доспехи с боевым молотом, которым, если умеючи, да ещё и на адреналине, вполне можно пробить панцирь там, куда уже до этого попала пуля. Впрочем, у этого молота было и другое применение.

— Ну, сколько их там насчитали? — поинтересовался Павел у вернувшегося Сергея.

— Тридцать восемь штук.

— По две штуки на рыло, — быстро подсчитал он.

— На твоё бородатое рыло — три, — великодушно сообщил напарник. — Начальник охраны высоко оценил своевременность твоего предупреждения.

— Строго говоря, предупредил ты, — буркнул Павел.

— Вот поэтому ты со мной и поделишься добычей! — весело произнес Сергей, потирая замерзшие руки.

— Не исключено, — проворчал бородатый наемник. — Ты же знаешь, папка суров, но справедлив!

— Вот и посмотрим на твою справедливость, да и на щедрость заодно!

— Про щедрость я ничего не говорил! — быстро произнес Павел. — Кстати, сколько себе берёт обоз?

— По пять камней с тушки.

— Терпимо...

— Ну так и убыток у них невелик, — ответил Сергей. — Головную машину вытащили. Ты же знаешь, передний мост у неё подготовлен к таким сюрпризам, так что чинить там ничего не надо. Тварей к машинам мы не подпустили, поэтому броня у них цела. Всего дел-то — потеря часа времени, да хлопоты по отрубанию лап, пока мы тут сверху за окрестностями приглядываем.

— Они ещё с земли мелочуху собирают и по карманам прячут, даже отсюда видно...

— Должны же быть и у них какие-то радости! Тебе жалко, что ли? В конце концов, они тоже рискуют жизнью, пусть в меньшей степени.

— Жалко! Я бы тоже нашёл, как потратить эти деньги! — возразил сердито Павел.

— Как? Жене бы купил подарок? Еду для детей?

— У меня в кабаке шлюхи голодные плачут! — ответил, ухмыльнувшись. — Серьёзно, Серёга, тебе не кажется, что меня уже поздновато жизни учить? Тут у каждого складывается по-своему, и каждый выбирает по себе.

— И отвечает сам.

— Не без этого. Я просто стараюсь отвечать только за себя. Ни дома, ни забот, ни обязательств. В конце концов, любой такой рейс может стать последним. Окажись тут вдобавок к этим «паукам» десяток «богомолов» и штуки три «носорога», то они бы живо нас превратили в кучу рубленого мяса вперемешку с железом. Однажды так оно всё и закончится, но пока я жив, я хочу получить от жизни побольше, и насколько это возможно, не брать на себя чужие проблемы.

— Это твой выбор. Ты, по крайней мере, осознаёшь, что делаешь.

— Ну да. Жизнь слишком коротка, чтобы тратить её на увиливание и враньё, в том числе самому себе.

— Это точно, — подтвердил Сергей. — Смотри, похоже, отправляемся.

Подъехав к куче паучьих тел машина притормозила, и двое мужиков закинули к ним в кузов пять туш, похожих на ледяные глыбы, размером с мешок картошки. Сергей встал на вахту и принялся оглядывать окрестности, а Павел достал молот и принялся разделывать добычу. Это было целое искусство!

Разумеется, можно со всей дури расколошматить паучий панцирь, чтобы добраться до кристаллизовавшейся внутри тела крови. Собственно, именно так и поступали все новички. Вот только в таком случае всё содержимое этого «хрустального ларца» перемелется в красный песок, что тоже имеет свою цену, и гильдия энергетиков примет его на вес для заправки батарей, питающих, например, двигатели вот этого грузовика. Но куда ценнее цельные кристаллы, размером от сантиметра и более.

Каждый камень — это тепло и свет для дома, жар для приготовления пищи или плавки металла, топливо для двигателя, заряд для винтовки. Кровь врагов стала кровью, текущей по жилам их общества. Единственной валютой с непреходящей ценностью. Жаль только, что в отличие от мифических молочно-белых кристаллов Золотого века, кроваво-красные имели ограниченный заряд энергии и не росли от воды и света.

Вообще, Павел был склонен довольно скептически относиться к рассказам об Эпохе Процветания, в первую очередь из-за того, что по словам немногих оставшихся в живых стариков, невообразимое благополучие и достаток были основаны именно на таких «этерниевых кристаллах», каждый из которых мог десятилетиями питать любой из этих грузовиков и не требовать замены. Притом, без особых хлопот из одного такого камня можно было сделать пять, десять, двадцать и обеспечить, тем самым, энергией весь их обоз. Бред какой-то!

Павел знал: для того, чтобы получить что-то, всегда нужно потрудиться. Даже если ты просто нашёл на земле кровавик, то за ним, как минимум, нужно нагнуться.

Ему показывали старые энергоблоки, в сердце которых находился чёрный как уголь кристалл, ставший таким, по заверениям людей, в Судный день вместе со всеми остальными «этерниевыми кристаллами» на Земле, но Павел считал, что тот, скорее всего, просто выработал свой ресурс.

Отвлёкшись от мыслей о прошлом, наемник сконцентрировался на своей работе. Ему предстояло максимально аккуратно вскрыть панцирь паука, чтобы как можно больше камней остались целыми.

Выверенными и осторожными ударами молота он расширял трещины, оставшиеся от попадания пуль, после чего, надев кольчужные перчатки, расшатывал и вынимал куски хрустального панциря, после чего швырял их за борт машины. С тремя своими пауками он разобрался примерно за час.

— Ну, как успехи? — поинтересовался Сергей.

— Грешно считать чужие деньги, — буркнул Павел.

— Ну, какие-то из них мои, как ты сам говорил.

— Да, вот тебе пяток кристаллов, — произнес Павел, протягивая напарнику его долю. — По мне, так более чем щедрая плата за две фразы по рации.

— И в самом деле! — обрадовался тот. — Сегодня прямо день чудес! Пожалуй, я не буду их тратить, а положу в кармашек и буду носить около сердца, в память о твоей щедрости!

— Дело твоё, — проворчал Павел. — Как там, видать чего?

— Да, уже подъезжаем к Серпухову, — ответил напарник. — Своих я там вскрою.

Глава 3

Глава 3

17 сентября 2197 г., Серпухов.

По своему внешнему виду этот город не сильно отличался от всех других, виданных Павлом, а видывал он не один и не два десятка, правда, все на территории Российской Конфедерации. Что творилось на других территориях — ему неизвестно, но он не без оснований полагал, что там было примерно то же самое.

Причина такого единообразия — одинаковые условия, в которых оказались жители Земли, те из них, кто выжил, конечно же. А выжили в Судный день те, кто находился вне городов, где проживало более трех тысяч жителей. Над всеми прочими, со слов очевидцев, кто был достаточно близко, чтобыувидеть катастрофу и достаточно далеко, чтобы остаться в живых, развёрзлось небо, и пролился Ледяной дождь.

В этом была определённая ирония. Наиболее ортодоксальные верующие, видя все те излишества, весь тот образ жизни людей Золотого века, с уверенностью ожидали Конца света — как закономерной и заслуженной кары для погрязшего в грехах человечества. Они заранее представляли себе это в виде «льющегося с неба огня и горящей серы», а по факту, получили нечто прямо противоположное.

Небо потемнело, и из возникших словно бы из ниоткуда грязно-серых облаков на мегаполисы и областные центры пролились светло-бирюзовые струи ледяной жидкости, что соприкасаясь с поверхностью, мгновенно то ли застывали, то ли замерзали. Уже через пару минут улицы, дома, машины, люди — всё оказалось покрыто слоем массы, подобной расплавленному стеклу, а дождь всё лил и лил...

Словно мухи в янтаре — города застыли под хрустальным саркофагом, и уже через пару недель в них появились первые твари, которые быстро убедили ищущих поживы, что им тут делать совершенно нечего, а через четыре месяца, к осени, начались рейды в уцелевшие городки, где, к тому времени, наладили хоть какой-то порядок.

Подробностей о том, как, какой ценой и какими средствами формировался этот новый порядок, Павлу было известно мало. Во многом из-за давности лет, как ни как, уже почти семьдесят прошло, и едва ли кто из очевидцев до сих пор жив. А те, кто в своё время так или иначе слышали какие-то подробности, не спешили ими делиться, поскольку лучше прочих понимали, чем чревата болтливость, ведущая к неодобрению имеющих власть.

Первую атаку тварей выжившие, чьё число к тому времени сократилось ещё на треть, встретили стрельбой из окон домов. Из-за отсутствия опыта и потому, что оружие имелось в основном только у «княжеской дружины», потери были чудовищные. Один «паук», пробравшись в окно, мог вырезать несколько десятков человек.

Стало очевидно, что в условиях такой внешней угрозы необходимо пересмотреть как вопросы обороны, так и внутренние порядки. Тысяча отморозков с оружием ещё могут защитить себя, но ни как не остальное, пятидесятитысячное население города. А если раздать винтовки всем желающим, то при нынешних порядках они в первую очередь повернут их против существующей власти.

В таких обстоятельствах, самопровозглашенные лидеры поселений оказались вынуждены договариваться с населением. Были написаны первые законы, определены права и обязанности. Чуть позже, когда худо-бедно наладили сообщение с другими городами, люди начали «голосовать ногами», и когда в каком-то городе власти закручивали гайки слишком уж сильно, жители просто уезжали в соседний. Тут, как говорится, «нищему собраться — только подпоясаться».

Таким образом, со временем, был достигнут относительный компромисс между жёсткостью и мягкостью. Впрочем, в каждом городе по-своему. В одних случаях это была явная монархия, конституционная, с советом представителей выбранных из народа. В других — та же монархия, но титулы и должности назывались несколько иначе: «глава города», «мэр», «комиссар», даже «президент». В-третьих — пытались строить коммунизм, в четвёртых — демократию по древнегреческому образцу. Где-то даже власть основывалась на теократических принципах, что, правда, не сильно меняло её сути.

Поэтому сейчас государственным устройством на этой территории являлась конфедерация городов-крепостей, в каждом из которых был свой закон, свой суд и свои порядки. Тем не менее на уровне властей шли какие-то переговоры между городами, заключались договора. Вероятно, о взаимопомощи, экономические и, быть может, военные союзы. Возможно что-то ещё, но Павел этого точно не знал, поскольку к такой информации допущен не был.

Ядром каждого города становился район с максимальной этажностью домов, где можно было разместить всех людей на минимальной площади, чтобы оградить её как можно более короткой стеной. Ведь одно дело построить и оборонять от нападающих стену длиной в три километра, а другое дело — в тридцать!

Стена, опоясывающая Серпухов, построена из бетонных панелей, полученных при разборе старых домов, не вписавшихся в нынешнюю городскую черту.

Это, кстати, тоже было общим правилом. Новым городом становился один из кварталов старого, а остальные дома за его пределами постепенно разбирались трофейными командами. Забиралось практически всё. Любой металл, кирпичи, бетонные плиты, всё, что могло пригодиться.

Крепость пожирала останки города, породившего её, и, не имея возможности расти вширь, росла вверх, одновременно увеличивая плотность застройки. В результате спустя десятилетия каждое поселение напоминало, скорее, один большой дом, высотой в десять-пятнадцать этажей, опоясанный высокой стеной, чем, собственно, город.

Но стена была не единственной его защитой. Каждые пятьдесят метров из неё выдавалась башенка, со стоящим на ней небольшим рельсотроном. Пусть и небольшой, метра четыре длинной, но даже такой на ближней дистанции штука очень грозная.

Может завалить крупную нечисть с первого же попадания или пробить навылет бронированный грузовик, вроде того, на котором они ехали, или другую военную технику, но такого пока еще не было. Вроде бы.

Машины, одна за другой, въезжали в ворота. Сразу за ними начинался гостевой квартал. Ну, так это называлось. Правильнее было назвать это «гостевыми комнатами», потому что весь город представлял собой единую постройку. Миновав тамбур, они въехали в большой гараж, высотой около шести, шириной (и глубиной) около ста метров.

Массивные колонны поддерживали потолок ангара и делили его на секции, в одну из которых и ехали сейчас грузовики. Там водители и торговцы займутся своими делами, а охранники-наёмники сразу поднимутся по металлическим лестницам, что вьются вокруг колонн, этажом выше. По крайней мере, именно это и собирался сделать Павел.

Там, над гаражом, находилось всё, что нужно «усталому путнику» — гостиницы, бары, магазины, бордели. От города к городу архитектура и оформление различались, но общий принцип соблюдался — парковка для транспорта — место для его обслуживания, место для ночлега, и то, где гости города могли потратить свои деньги.

Квартал был полностью изолирован от остального города, и никого из пришлых во внутренние помещения не пускали, кроме как под конвоем. Если у тебя, вдруг, были какие-то дела к конкретному жителю города, то его вызывали в гостевую зону по внутренней связи, где и велись все дела.

В какой бы город Павел ни приехал, общий порядок везде был более-менее одинаковый вне зависимости от местной специфики. Те же бордели существовали как при суверенных монархиях, так и при религиозных общинах. Все нуждались в товарообороте и притоке алых кристаллов. Те, кто этого не понял — сгинули. Дарвин тут был бы счастлив.

Павлу все эти кварталы в разных городах казались осколками одного большого города, разбитого на части и разделённого переездами. Именно его он считал своим домом, в нём и жил уже восемнадцать лет, с тех пор как со скандалом сбежал из-под опёки матери.

Та работала над выращиванием картофеля в помещениях города. Все эти ящики с землёй, «натуральные удобрения», специальные лампы, что изготавливают где-то на Урале, способные заменить растениям солнце. Муть, в общем. Особенно вот эти самые — «натуральные удобрения», их запах и внешний вид.

Фи-и... Да ну, эти воспоминания. Сколько лет прошло, а его всё так же воротит. Прочь эти мысли, пора сконцентрироваться на чём-то более приятном. Серёга, вон, пусть со своей добычей ковыряется, а он в это время лучше внимательно изучит меню и карту бара.

* * *

Как бы ему ни хотелось согреться и расслабиться, но в первую очередь — дело. Не имея над собой строго начальника, приходилось быть самому себе тираном и деспотом. Городскую стражу снаряжает и тренирует её начальство, а наёмники вынуждены заботиться о своём снаряжении и физическом состоянии самостоятельно. Выше заработок, но и больше спрос.

Оно и правильно. Ты ведь не станешь рассказывать несущейся на машину твари о том, что тебя трясёт с похмелья, энергоблок винтовки выработал свой ресурс, а пули ты забыл купить по рассеянности? И ладно бы, тот же «паук» или «богомол» просто выпотрошил разгильдяя, так ведь и напарнику достанется, а потом и машине.

Поэтому и наёмники придирчиво присматривались к тем, кто будет прикрывать их спину, да и наниматели были весьма разборчивы. Репутация играла огромную роль. После нескольких косяков, пусть даже и не фатальных, тебя могли просто перестать брать в рейсы. И, прощай вольная жизнь, здравствуй городская стража! Да и то, если повезёт.

Впрочем, порой наёмники сами уходили в городскую стражу. Чаще по возрасту, иногда, как говорится, по семейным обстоятельствам. Про таких, по традиции, шутливо говорили, что им в колено попала стрела, хотя ни кто не знал, откуда и почему возник этот обычай. При чём тут колено? При чём какие-то стрелы? Павел не понимал.

К оружейнику уже выстроилась небольшая очередь. Как ни как, не одному ему сегодня довелось пострелять. Заняв место, он сбегал к представителю гильдии энергетиков, где так же занял место в очереди на сдачу красного песка, добытого из пауков. Постояв там для приличия (а на самом деле, чтобы запомнили) минут десять, он убежал обратно и снова встал в очередь к оружейнику.

Как оказалось, всё тянулось так долго из-за того, что Сидорович, как звали местного мастера, рекламировал всем наёмникам новый вид боеприпасов. Особенность винтовки Гауса в том, что пуля в ней разгоняется электромагнитным полем, и это имеет массу преимуществ перед старинным огнестрельным оружием. Нет гильз и пороха, нет пороховых газов, что в первую очередь производят шум при стрельбе и вспышкой демаскируют стрелка. Вместо них — медные катушки, разгоняющие в стволе одну только стальную пулю.

Индукционные печи позволяют переплавлять в пули любой металлолом, у Павла в закромах была одна такая, маленькая, работающая от одного кристалла. Поэтому особых сложностей в изготовлении боеприпасов не было. И, казалось бы, что тут ещё можно придумать? Тем не менее, тут, в Серпухове, додумались закалять пули, делая их твёрже, что должно повысить их проникающую способность.

Павел подумал, и взял сорок штук на пробу, решив сначала пострелять ими по мишеням, а потом, если они окажутся, по крайней мере, не хуже стандартных пуль, снарядить ими магазин через одну с обычными. И там уже бой покажет, на что они способны.

Рассчитавшись с Сидоровичем, он побежал в приёмку кристаллов, где как раз подошла его очередь.

Энергоёмкость застывшей крови не зависела от размеров отдельного кристалла, а только от массы. Другое дело, что с мелкими кристалликами, чуть крупнее обычного песка работать было значительно сложнее, чем с большими. Крупные, сантиметровые, Павел и сам мог разместить в энергоячейке, взамен ставшего бесцветным кристалла, исчерпавшего свой ресурс.

Куда сложнее было с мелкими фракциями. Каждую песчинку требовалось поместить в предназначенное для неё место. Ему доводилось, любопытства ради, разбирать отработанные батареи. Совершенно непонятно, как они ставили миниатюрные кристаллики сотнями, причём каждый в своё крепление... Для этого был нужен либо какой-то хитрый способ, либо ловкие руки и уйма свободного времени, вместе с терпением. Павел подозревал, что тут задействовали детей, мол, пускай тоже пользу приносят, но, наверняка, он не знал.

Как обычно, песок у него приняли по сравнению со к стандартными кристаллами, по курсу один к трём, а среднюю фракцию — один к двум. Разделение энергетик произвёл на сите. То, что осталось на нём — средняя фракция, то, что прошло сквозь — мелкая.

Довольно пересчитав свою прибыль за этот день, Павел, пока не забыл, отправился вниз и, найдя начальника обоза, вручил ему пятнадцать камней налога за трёх пауков. Поднимаясь обратно по лестнице, наёмник размышлял о том, что за небольшие пострелушки заработал достаточно, чтобы прожить тут в своё удовольствие не меньше месяца.

За эту сумму, какой-нибудь работяга должен целыми сутками горбатиться две-три недели, а он просто прокатился в кузове и немного пострелял. Казалось бы, несправедливо как-то, но, с другой стороны, при таких нападениях на торговые караваны, достаточно часто тварям удавалось добежать до машин и даже запрыгнуть на них. Особенно этим славились «богомолы», что, размахивая своими передними лапами, похожими на косы, легко могли запрыгнуть на машину с расстояния в десять метров.

При таком раскладе желающих подставить своё нежное мясо под хрустальные ножи было не очень много. От того и оплачивался их труд и риск вполне достойно, опять же, ещё и трофеи. С поля боя они брали не просто валюту, новое золото, которым расплачивались в магазинах и барах, нет, они брали и привозили в города тепло, свет, энергию для автомобилей и прочих механизмов, наполняли города жизнью. Так что их миссия более чем благородна...

В принципе, наёмники — один из трёх источников по снабжению городов-крепостей столь нужной им энергией. Вторым являются трофеи, оставшиеся после нападения тварей на стены поселений. Тут, кстати, кое-что перепадает стражникам в виде премии. Ну а третий источник — это «охотники» — отморозки безбашенные. Кем надо быть, чтобы самим искать тварей? Соваться в окрестности бывших мегаполисов?

И вроде бы естественный отбор давно должен был поставить точку в этом вопросе, но нет, всё никак не переведутся дурни. С другой стороны, может это, своего рода, выбраковка? Пусть уж лучше такие наводят шороху за пределами городов и дохнут там, чем в самих городах? В любом случае век охотника недолог, если только в нём внезапно не проснется инстинкт самосохранения, и он не поймёт, что сложно собирать с земли свои собственные кишки, отрубленными руками.

Разобравшись наконец с делами, довольно посвистывая, Павел направился в сторону раздававшихся по этажу звуков. Концерт, судя по всему, ещё не начался, и музыканты пока просто настраивали инструменты, и в качестве тренировки проигрывали отдельные фрагменты композиций.

Зайдя внутрь ресторана «Вольный стрелок», он сразу заметил на сцене, в углу, знакомые лица. Вот-те раз! Это же их пассажиры! В принципе, он мог бы догадаться. Помимо торговцев, среди людей не так много желающих покидать стены своего города, и отправляться куда-то.

Отношение к музыкантам у него было противоречивым. С одной стороны, он был очень даже не прочь перекусить и пропустить стаканчик-другой (третий, четвёртый) под приятное бренчание. А уж если у певца (а ещё лучше — у певички) и голос хорош, то так, вообще, вечер удался. Но, с другой стороны, он не понимал, что побуждает этих людей посвящать такому занятию свою жизнь. Регулярно ею рискуя, между прочим! Хоть и не в той мере, как наёмники, конечно же, но тем не менее.

Да, кое-что они зарабатывали, но и расходы у них были немалые. Переезды стоили хороших денег, а сколько пришлось отдать за инструменты и звукоусиливающую аппаратуру, страшно было даже представить! Удивительно, что кто-то сейчас вообще занимался их производством. Едва ли это можно считать продукцией, необходимой для выживания.

Несколько раз ему доводилось завести близкое знакомство с певичками. Пользуясь моментом, Павел пытался разузнать, в чём же смысл такой жизни. Ради чего всё это? Постоянные разъезды, риск. Он-то на всём этом неплохо зарабатывал, а они? Неужели не смогли устроиться в жизни как-то иначе?

Но, певички, стоило лишь задать этот вопрос, моментально менялись в лице, их взгляд становился пугающе отрешённым, а речь, по мнению Павла, бессвязной. Какое, к чёрту, «служение Искусству»? Что за «долг перед человечеством»? Или, вот: «страсть самовыражения». Вы это о чём вообще?

Смирившись с неспособностью понять данную публику, он пришёл к выводу, что тут, вероятно, какой-то особый диагноз, некое психическое расстройство, которым на протяжении всей истории страдает определённый процент людей. Тем не менее, это не мешало ему получать удовольствие от плодов их труда.

Вон и сейчас затянули старые добрые хиты 20-х­–30-х годов двадцать первого века. Классика. Позже ничего подобного уже сочинить не могли. Увы. А с наступлением «Золотого века», по какой-то причине что-то новенькое вообще перестало появляться. Причём касалось это не только музыки, но и фильмов, фасонов одежды, даже науки! Старые идеи доводили до ума, переделывали на новый лад — и всё. Зажрались, наверное.

В детстве Павлу доводилось слушать старые записи, пока ещё не сломалась окончательно прежняя аппаратура, да книжки, бывало, почитывал. Так что был в курсе. Мать, к слову, будучи биологом-агрономом, утверждала, что у него есть способности к наукам и пыталась дать ему соответствующее образование. Но сложилось иначе. Уж больно его манила свобода. Поначалу, как сбежал из дома, было не просто, но потом как-то втянулся, и теперь Павлу сложно представить, что его жизнь могла сложиться иначе.

После обеденного сухпая свиной стейк и рагу из овощей казались особо вкусными. Вроде даже ощущались какие-то специи! Опять нашли где-то старый склад? Или кто-то, наконец, научился выращивать? В Судный день Азию, ввиду её многолюдности, накрыло особо плотно, а потом было как-то не до приправ. С голоду бы не помереть, а то, говорят, бывали прецеденты.

Рядом с на скамейку шлёпнулся Серёга и, подняв руку, дал знак официантке.

— Давно играют? — спросил он, кивнув в сторону сцены.

— Минут пятнадцать как начали, — ответил Павел. — Узнаёшь?

— Э-э-э... А, ну да. Пассажиры наши.

— Ага, — подтвердил тот. — Как пауков своих расковырял?

— Грешно считать чужие деньги! — вернул Сергей его же фразу и рассмеялся. — Нормально. Даже чуть лучше, чем обычно.

— Это хорошо!

— А вот что плохо — завтрашний день нам предстоит провести тут. Всё-таки падение в яму не прошло бесследно для передней машины. Что-то там треснуло и требует ремонта.

— Это печально, — произнес Павел озадаченно. — Нам компенсируют простой?

— За полставки, — ответил Сергей напарнику.

— Ну, хоть так, — оживился тот. — Ненавижу такие... паузы посреди рейса. Одно дело, когда работа сделана, и можно с чистой совестью на недельку пуститься в загул, а другое дело когда вот так... Настроился на работу, а тебе говорят — сиди и жди!

— Ну ты-то найдёшь, чем себя занять!

— Это да... сейчас, вон, допью и выберу себе грелку на ночь.

* * *

— Слушай, как тебя...

— Можешь звать меня Настей, — ответила лежащая рядом женщина.

— Хм... ну ладно, «Настенька», — произнес Павел, поморщившись. — Скажи, а зачем тебе вот это? Неужели нет другой работы?

— Наёмника пробило на философию? — спросила женщина с усмешкой.

— Да, как-то Серпухов на меня так подействовал сегодня, — признался он. — Сначала, слушая музыку, в очередной раз задумался о том, зачем им это.

— Тот вариант, что им просто это нравится, ты не рассматриваешь?

— Этого недостаточно, — отмахнулся Павел. — Вполне можно полоть грядки в теплицах, а вечерком играть в своё удовольствие. Я, было, пробовал расспрашивать, так там муть какая-то идейная... Не понимаю.

— И ты решил, что шлюху понять будет проще?

— Ну, всё это как-то проще и ближе, — ответил он, ухмыльнувшись, и положил ладонь ей на бедро.

— Давай сыграем в эту игру, наёмник, — произнесла Настя с улыбкой. — Скажи, какова роль генетического полиморфизма в экологической пластичности популяции?

— Да ты прикалываешься! — опешил Павел.

— Я полностью серьёзна, — ответила она и внимательно посмотрела ему в глаза. — Если ты не понимаешь таких вещей, то не поймёшь и остального. О чём тогда говорить?

— Ты будешь смеяться, но понимаю, — буркнул он. — Генетический полиморфизм, или, иначе говоря, генетическое разнообразие, играет решающую роль в способности вида приспосабливаться к меняющимся условиям.

— О! Ты меня поразил! — воскликнула Настя и, чуть отпрянув, посмотрела на него другим взглядом. — Не ожидала, не ожидала... Откуда такие познания?

— А ты думала... Я ж не просто так бродяга, а с образованием... Мать у меня — биолог.

— Сам же пошёл в наёмники, да? — произнесла она. — Ну да ладно. По крайней мере, не совсем дурак, раз дожил до таких лет, отстреливая тварей... Я не зря упомянула генетическое разнообразие. Взгляни с этой точки зрения на нынешнюю ситуацию. Гибель девяносто восьми процентов популяции это уже чудовищный урон по генофонду человечества. А то, что выжившие попрятались за высокими стенами и боятся нос за них высунуть, только всё усугубляет. В маленьких городах и раньше семьи жили поколениями, «варились в одном котле», но тогда хоть какая-то движуха была. Кто-то уезжал на заработки в Москву, кто-то из деревень приезжал сюда. В «Золотой век» был небольшой отток людей из больших городов в провинцию. Но теперь... Каждый город практически полностью изолирован от других. В таких условиях уже через несколько поколений начнут проявляться признаки вырождения. Даже если нам удастся и дальше сдерживать тварей, мы просто сгниём за этими стенами.

— И по этому... — начал Павел. В его глазах мелькнуло понимание.

— Да. Через нас от таких вот бродяг города получают свежую кровь. Ну и кровавики, конечно. — Настя рассмеялась своему каламбуру, — но это вторично. Помимо этого, наша организация ведёт родословные всех жителей и согласовывает заключение браков. На будущее разрабатываются и иные программы, разной степени рискованности. Но пока, вроде как, всё ещё не слишком безнадёжно.

— Раз уж вы используете нас как племенных быков, то выходит... — произнес он несколько неуверенно.

— «Используете нас»! Ах ты, мой бедненький! — произнесла женщина с иронией и погладила его по щеке. — Да, думаю, в каждом городе, где ты побывал за время своей наёмничьей карьеры — есть твои дети.

— М-м-м.. дя...

— Биологом ты не стал, но от биологии убежать не смог, — пошутила она. — Давай, ещё разок...

Час спустя, Павел, уже почти засыпая, пытался уложить в голове свалившуюся на него информацию. Это оказалось непросто. Всё это задевало какие-то очень глубокие струнки в его душе, и было сложно рассуждать не предвзято.

Чтобы отвлечься, он решил переключится на другое. Вот. Завтра у него свободный день. Надо будет себя чем-то занять...

Его сердце кольнуло неясное, но очень нехорошее предчувствие.

Глава 4

Глава 4

18 сентября 2197 г., Серпухов.

Ресторан «Вольный стрелок» был стилизован под кузов грузовика. Столешница покоилась на стопке из узких, длинных ящиков, чуть полинявших, с налётом ржавчины на ручках для переноски. Скамья, на которой сидел Павел выкрашена в тот же цвет, что и грузовые контейнеры. В оформлении стен чередовались крашеные доски и стальные плиты, испещренные глубокими царапинами. Потолочные и настенные светильники были изготовлены из фрагментов панцирей тварей.

Вероятно, предполагалось, что всё это должно пробуждать аппетит у посетителей. Павлу это казалось спорным решением, но вставать и идти в какой-нибудь другой из трёх, имевшихся в гостевом квартале ресторанов, ему было лень. В задумчивости он ковырял вилкой в тарелке, время от времени отправляя приглянувшиеся куски в рот.

— Не помешаю? — спросил у Павла крупный мужчина, лет пятидесяти, усевшийся на скамейку напротив него.

— А? — рассеяно переспросил он. — Нет, не помешаете.

— Неужели не вкусно? — спросил мужчина.

— Съедобно. — ответил он. — А вам-то чего?

— Да просто я шеф-повар данного заведения, — ответил тот, — оттого и интерес.

— Ясно. Не кулинарный шедевр», но есть можно.

— Вот! — оживился мужчина, — Я, собственно, именно по этому и вопросу. Павел Викторович, если не ошибаюсь?

— Не ошибаетесь, — проворчал тот. — Но я пока что-то не улавливаю, какого чёрта вам надо? Проверяете, не отравился ли кто вашей стряпнёй?

— Нет, нет, что вы! Такого у нас уже давно не было! — произнес шеф-повар с горячностью, — Я по другому вопросу, насчёт «кулинарного шедевра». Ко мне обратился мой коллега из города. Он находится в несколько затруднительном положении... Дело в том, что завтра у одного... уважаемого человека день рождения, и мой коллега отвечает за организацию застолья. Как вы сами понимаете, по такому поводу стоит постараться и приготовить что-то особенное. Просто ради того, чтобы, образно говоря, самому не оказаться на столе. Вот только запас продуктов сейчас не блещет разнообразием и сделать из них достойное именинника блюдо будет крайне затруднительно.

— Я понимаю затруднения вашего коллеги, — ответил Павел, — вот только, мне-то что с того?

— Две сотни, — произнес негромко повар, предварительно оглядевшись.

— Звучит интересно... — произнес наемник, с трудом сохраняя равнодушный вид. — Но если вы решили подать на стол моё мясо, то этого всё же будет слишком мало.

— Нет, конечно же! Нет! — От избытка чувств, мужчина принялся активно жестикулировать. — Дело в том, — произнес тот негромко, — от водителей вашего обоза мне стало известно, что в паре часов езды от города пасётся стадо оленей. Как вы сами знаете, по какой-то причине, твари их не трогают, так что за последние годы их расплодилось немало.

— И что вы предлагаете? Сходить на охоту?! Прогуляться на свежем воздухе?

— Ну, почему прогуляться... Съездить, — смутился повар. — Вы же умеете водить машину?

— Разумеется. Охранник должен уметь, в случае чего, подменить водителя.

— Ну так вот, я как бы организую машину, а вы съездите и добудете зверя. Достаточно будет одного, чтобы решить проблему моего коллеги, но, в принципе, если получится добыть нескольких, то они так же будут оплачены. В пятую часть цены, без такой наценки за срочность.

— Вы же понимаете, что это безумие — отправляться одному на охоту за пределы города?

— Потому-то и плачу такие деньги! — возразил повар. — Вы, конечно, можете взять с собой одного или нескольких человек и разделить с ними награду...

— Э-э-э-э...

— К тому же я неспроста обратился именно к вам. В среде наёмников вы пользуетесь определённым авторитетом... Вам приписывают способность чувствовать тварей...

— Млять... Да не тварей, а опасность. Причём только для себя, — буркнул Павел.

— Вот! Ещё лучше! — обрадовался неожиданный заказчик. — Ощутив опасность, вы всегда можете развернуться назад! Подумайте! Двести камней! Сколько рейсов вам надо сделать, чтобы их заработать? А тут — за полдня!

— Ладно, допустим, — сдался Павел. — А где мне взять машину и как выехать из города?

— Я тут уже всё подготовил. — суетливо произнес он и полез в карман. — Смотрите, это почти как настоящее распоряжение начальника транспортного цеха, об отправке дополнительной машины в помощь трофейной команде. Ну и договор найма на ваше имя, для этого задания. Мол, вы не только перегоните туда машину, это мог бы сделать и наш водитель, но и обеспечите безопасность работ, присмотрите, чтобы твари их не обижали.

— "Почти как настоящие"? — с сомнением произнес Павел, разглядывая бумаги.

— Ну, для того, чтобы взять машину и выехать из города этого хватит, — успокаивающе произнес мужик. — Стража-то в курсе, что вы тут на день застряли, поэтому ничего странного, что вы решили потратить этот день с пользой и немного подработать. И едва ли кому из них придет в голову мысль, что у вас есть необходимые бланки и навыки для изготовления подделки.

— Хм-м-м... — промычал Павел, всем своим видом выражая сомнение.

— Тут нет никакой опасности! — заверил повар. — Более того, если бы вам грозила опасность разоблачения подлога, вы бы ведь это почуяли?

— Ну хорошо, допустим я выехал из ворот, что дальше?

— Чтобы не вызвать лишних вопросов у стражи на стенах, езжайте в Старый город, но как только въедете в него, и скроетесь за домами, сразу же выруливайте на север, а потом на ту дорогу, по которой приехали. Там километров через пятнадцать-двадцать и встретите оленей.

— М-м-м... Ну ладно, уговорил чёрт языкастый, — решился наконец Павел. Ощущение опасности было, но слабое и какое-то далёкое. — Когда я вернусь, кого мне спросить, чтобы добычу отдать?

— А? Ой, дико извиняюсь! Я так и не представился? — смутился повар. — Олег Павлович. Спросите у любого официанта, они меня позовут.

— Ну, Олег Павлович, по рукам! Готовьте камешки! И, да, с вас ещё и обед.

* * *

Не, ну в самом деле! Есть какая-то магия в этих бумажках с подписями и печатями. Иногда кажется, что это волшебные свитки с записанными на них заклинаниями, способные творить настоящие чудеса! Взмахнул одним — и перед тобой возник бронированный грузовик, взмахнул вторым — и вот, отворяются двери.

Павел вёл машину, заметно нервничая. Дело было не сколько в предчувствии непосредственной опасности, прямо сейчас он ничего не чувствовал, сколько в ощущении, что он вписался в совсем уж рискованную авантюру. Если бы вскрылось дело с подлогом документов... Пусть не он лично их рисовал, но по ним он получил принадлежащий одной из служб города автомобиль, после чего использовал его в личных целях, рискуя крайне дорогой техникой.

Чем ему это может грозить? Везде свои порядки, но распространяются они, в первую очередь, на граждан данного города. Если житель одного города совершит проступок в другом, то в большинстве случаев по официальным каналам будет передана информация в его родной город, где с него и взыщут по местным законам. Могут, конечно, оставить без наказания, но это подпортит отношения с соседями.

Что касается наёмников... Тут несколько сложнее. Просто взять и подвергнуть суду — это поссориться с гильдией. Для такого шага нужен уж очень серьезный повод. Но вот нажаловаться — это запросто, что скажется на репутации наемника. Да и доступ в Серпухов для него будет закрыт. В общем, неприятно, конечно, но не критично. Хотя, разумеется, лучше обойтись без этого.

Но зато, двести камней — это двести камней... Не то чтобы они были так уж очень необходимы для покрытия его текущих расходов. Нет, тут всё было в порядке. Но вот на приобретение чего-то ценного, редкого... Там нужны совсем другие суммы.

Имелась у него одна мечта — гауссовка прежнего производства. Их иногда находили трофейные команды в оружейных сейфах. Там и внешний вид — обалдеть! А уж начинка... мощная электроника, а не современная кустарщина, совсем другие конденсаторы, множество тонких настроек под разные боеприпасы. В результате, по скорости пули и точности стрельбы такие винтовки превосходили нынешние минимум в два раза!

Вот только в продаже они появлялись, ой, как нечасто. А если и появлялись, то стоили баснословных денег. Вынь да положь мешок кристаллов... Пару раз он наталкивался на них в магазинах, и каждый раз у него не было нужной суммы. Обидно.

* * *

Та-а-ак... Место, вроде как, то. Понятно, что олени не привязанные и со вчерашнего вечера вполне могли уйти куда-то по своим оленьим делам. Но, с другой стороны, куда им спешить? Сухая трава, слегка подмороженная, но всё же, вроде как, пригодная в пищу.

Приоткрыв дверь, Павел огляделся. Интуиция интуицией, но какие-то меры предосторожности необходимы? Так... тварей не видать. Выбравшись, он по лесенке забрался в кузов машины, а с него на крышу. Вот отсюда хороший обзор! Не то что из салона через лобовое стекло, прикрытое снаружи решёткой из толстых стальных прутьев.

Ага! Вот они! И в самом деле, недалеко ушли. Вон, почти у горизонта виднеются силуэты. Травку щиплют. Хорошо. Жаль только, на машине к ним не подъедешь... А то было бы классно — подъехал, свистнул, они сами в кузов попрыгали... Не, придется ножками топать. Сколько до них? Километра три?

Справа поле ограничивал небольшой лесок, куда Павел и загнал машину. Всё же, бросать её без присмотра на дороге — сомнительное решение. А то не исключён вариант, при котором проходящий мимо обоз, сначала избавится от него, а потом перегонит эту машину подальше и продаст.

А что? Сам виноват. Незачем так подставляться. Каким же идиотом надо быть, чтобы выехать из города в одиночку? Нарвался бы на тварей, а они, мало того что его самого прибьют, так ещё и ценную машину попортят! (По какой-то причине, уроды кристаллические не только людей убивали, но отчего-то ещё и технику кромсали.) Поэтому прибить дурака и спасти от его глупости ценную вещь — дело святое.

Убедившись, что с дороги не видно ни грузовика, ни следов, которые он замёл веником из веток, Павел направился между деревьев, держась метрах в двадцати от опушки. Ему-то и надо подобраться метров на двести. Хотя, если получится ближе, то ещё лучше. Может, выйдет и второго завалить, прежде чем они бросятся бежать. Там уже, поймать кого-то в прицел будет совсем непросто.

Жёлто-красные листья тихонько шелестели над головой. Негромко щебетали птицы. Под ногами похрустывал иней. Павел пробирался через готовящийся встретить раннюю зиму лес и шёпотом матерился. И нельзя сказать, чтобы совсем уж без причины.

Первым и главным объектом для критики, естественно, был он сам. Только сейчас он полностью осознал, в какую авантюру влез. Выскочи сейчас из засады пара пауков — тут ему и конец. Интуиция, правда, пока лишь тихонечко ноет, намекая на грядущие неприятности, но прямо сейчас ему непосредственно ничего не угрожает.

В конце концов, он делает это не ради того, чтобы проесть, пропить, протра...тить эти деньги! Нет! Всё это ради Мечты! С этими двумя сотнями у него будет, ну вот почти те пять, что последний раз стоила гауссовка Золотого века, когда он её видел в продаже!

Второй причиной для недовольства был сам лес. Из кузова машины он видел все эти деревья... Думал, пройдёт между ними и всё. Ан нет! Кругом навалены ветки скрипучие, целые деревья, что повалило ветром, какие-то ямы, заполненные водой, покрытые поверху тоненькой корочкой льда, стоит на которую наступить, как твоя ноги мигом уходит по щиколотку в болотную жижу. Млять! Так и простудиться можно!

По крайней мере, он догадался оставить доспехи в машине. Смысл-то от них в этой ситуации? А вот тащить на себе лишние пятнадцать килограммов было бы совсем грустно. Хорошо, что обратно можно будет пойти через поле напрямую, особо не таясь, не перелезая постоянно через эти ломаные палки!

Путь через лес занял почти час. Время от времени Павел тихонечко, согнувшись и прячась за деревьями, крался к опушке и смотрел — далеко ли ещё? Сволочи копытные искали что-то под ногами и флегматично двигали челюстями.

Ему удалось подобраться достаточно близко для уверенного выстрела, и он подумывал, что, быть может, удастся подкрасться чуть ближе, но треснувшая под его ногами ветка заставила стадо встрепенуться, настороженно оглядываясь, и стало понятно, что подойти ближе уже не получится.

Выждав минут пять, чтобы дичь успокоилась, Павел чуть высунулся из-за дерева и прицелился. Подумав, он выбрал самца из-за роскошных рогов. Мало ли, вдруг получится вытребовать за них отдельные деньги? Ну, или взять себе, как память об этом приключении. Хотя едва ли он сможет кому-то о нём рассказать так, чтобы не подставиться.

Палец нажимает на кнопку и винтовка негромко словно бы чихает. Чуть громче, чем сломанная за несколько минут до этого ветка. И если всё ограничилось лишь этим, то, возможно, олени бы даже не особо всполошились, но... летящая с огромной скоростью тяжелая пуля насквозь пробила грудь взятого на прицел красавца.

Брызги крови окропили стоящих за ним оленей, и ещё один, сделав пару неверных шагов, рухнул на землю. Да! Двое одним выстрелом! Вторая, правда, самка. Без рогов и помельче, но тем не менее! День-то налаживается!

Оставшиеся в живых, ожидаемо, бросились прочь. Павел был более чем доволен результатом первого выстрела, поэтому не счёл нужным пытаться подстрелить кого-то ещё. В благодушном настроении он наблюдал, как олени резво скачут по полю, но вдруг один из них споткнулся и упал на бок. Что такое?! То один, то другой, кубарем летели на землю, после чего неуверенно поднимались на ноги и, чуть хромая, уже не бежали, а шли дальше.

Павел растерялся. Что это за падучая на них напала? Вглядевшись, он заметил, что у очередного оленя, прежде чем он упал, ноги провалились в землю, словно бы подмёрзшее поле внезапно превратилось в топкое болото.

Позади бегущего, а вернее, уже идущего стада, земля зашевелилась, словно водная гладь от внезапно подувшего ветра. Мягкая, перерытая земля расступилась, и из нее приподнялись сверкающие, гранёные панцири.

У Павла перехватило дыхание. Никогда раньше его не парализовало при виде опасности. Всегда он сначала стрелял, а потом думал. Тут же он застыл, словно статуя. Перед ним была не очередная засада, вроде той, на которую они нарвались вчера, нет, перед ним была армия, судя по площади ожившей земли.

Более того, по переднему краю, из земли высунулись «носороги» — здоровенные твари, похожие на жуков-носорогов, каждый размером не многим менее его грузовика, а голову украшала конструкция, больше напоминающая не столько рог, сколько обращенное вперед лезвие топора.

Подобных тварей, насколько он слышал, чаще всего видели при попытках взять штурмом город. Мало что могло устоять перед таким живым тараном. И, судя по собравшейся орде, именно за этим они и пришли, а теперь просто спрятались и дожидаются ночи, чтобы напасть неожиданно.

Блин, как же всё совпало! Стрелять бессмысленно, бежать тоже. Остаётся одно — ждать своей участи. Но странное дело. Как бы его не скрутил страх, в нем не было той «трясучки», того беспокойства, тревоги, что предвещало опасность для жизни. Может, обойдётся, а?

И в самом деле. Похоже, твари высунулись посмотреть, кто тут у них по головам топчется, и теперь снова ворочаются, прячутся под землю, не хотят быть обнаруженными раньше времени.

Что же делать то? Похоже, для него тут сейчас всё обойдётся. Вот только... Что с оленями делать? Раньше он планировал вернуться за грузовиком и, подъехав по полю, закинуть трофей в кузов. Но сейчас ехать сюда на машине будет верхом наглости. Может тогда сразу попробовать задавить парочку тварей? Или, вот тоже... Зачем, вообще, терять время? Можно прямо сейчас просто пойти, и поссать на разрытую землю, прямо на голову жуку. Тоже самоубийство, но в этом есть, по крайней мере, какая-то эстетика!

Как же жалко-то! Бросить добычу? Хотя... Самца он точно не утащит, а та, что помельче, похоже, молодая самка выглядит более пригодной к транспортировке... Закинуть её на плечи, и пошли гулять, родимая...

Выждав ещё минут десять, Павел осторожно направился к подстреленной диче. Подойдя поближе, он удостоверился, что олень настолько большой, и его не только не дотащить до машины, но даже, подгони он машину сюда, в кузов закинуть было бы проблематично... Килограмм двести с лишним — это не шутки. А вот дама — настоящая леди, изящная и воздушная. Меньше ста, может даже ближе к восьмидесяти кило. Такую ему вполне по силам отнести подальше от этого плохого места... Туда, где тепло, а воздух полон вкусных запахов. Как бы так взяться, чтобы в крови не сильно измазаться...

Обратная дорога заняла вдвое больше времени. Это поначалу тащить было не так сложно, но чем дальше, тем сильнее накапливалась усталость, и приходилось делать паузы. Последнюю четверть пути, он тащил свою добычу уже на одном только упрямстве. Ну не зря же всё это было! Не, ну на что только не пойдёшь ради Мечты!

Забравшись в кабину, Павел замер, и минут пятнадцать смотрел вперед невидящим взглядом. Придя в себя, он включил двигатель и направился обратно. Обошлось, вроде обошлось... Хотя, было близко. Чтобы он ещё хоть раз согласился на что-то подобное?!

До города он добрался без приключений. Разве только чуть не поехал сразу к воротам, но вовремя спохватился и сделал крюк через старый город, чтобы поддержать легенду перед городской стражей.

На въезде в ангар его встретил Олег Павлович, чуть ли не приплясывая от нетерпения. Ну да, действительно, дело заняло чуть больше времени, чем предполагалось. Повар явно, принимает это мероприятие очень близко к сердцу. Видать, он не просто посредник. То ли он сам и есть тот «коллега», что попал в беду, то ли тот человек уж очень ему дорог. Не важно. Важно, что дело сделано и ожидает оплаты.

Запрыгнув в машину, заказчик, махнул рукой в дальний угол гаража, в сторону бокса с небольшой дверцей.

— Ну как? Как дело прошло?! — спросил он, еле сдерживаясь.

— Как сказать, одновременно хорошо и не очень, — честно признался Павел. — Начну с хорошего, олень в кузове, поэтому дело сделано.

— Так это же замечательно! — воскликнул повар с облегчением. — Что же тут может быть плохого? Стража же ничего не заподозрила? Машина в целости и сохранности вернулась в гараж. Причин задавать вопросы нет. До трофейных команд каждый день мотается уйма машин, так что тут никто особо и не смотрит, если внимания не привлекать. А что это у тебя на одежде? Кровь?

— Ага... олени отстреливались, вот и зацепили слегка, — съязвил Павел. — Я эту тушу полтора часа тащил на своём горбу до машины, чтобы не привлекать лишний раз внимания тварей, окопавшихся на том поле!

— Что? — поразился Олег Павлович.

— То! — с раздражением ответил Павел. — Перепуганное стадо бросилось топтаться по их головам, вот они и выглянули посмотреть, в чём дело. Их там целая армия! Несколько сотен! Одних «носорогов» я видел более пятнадцати штук. Угадай, на что они нацелились?

— Учитывая, что им бежать до города полчаса-час? — тихо спросил повар. — Похоже, ночка будет жаркая. Восемь лет назад было нечто подобное. Тогда в трёх местах им удалось проломить стены, и бои шли уже в самом городе.

— Вот, вот! Что делать-то будем?

— А что тут можно сделать? — несколько нервно поинтересовался Олег Палыч. — Конечно, хорошо бы предупредить, вот только как ты обоснуешь эту информацию? Где в старом городе ты видел армию тварей? Ах, не в городе? А где? Что ты там один делал? И как ты вообще выехал из города на служебной машине?

— М-м-м... да-а-а...

— Вот, вот! Сейчас, что? Дело сделано, машина на месте, вопросов нет. А стоит начать поднимать панику — вопросы возникнут! — принялся убеждать его повар. Что изменится, если ты или я начнём бегать и орать, мол, твари рядом! А? Они же всё равно нападут! Или не нападут. Может, они просто мимо решили пройти по своим непонятным делам? А вот лично тебе и лично мне будет задница! Тебе, если что, есть куда идти, а мне? Поэтому, извиняй, но если начнётся разбирательство, то я буду вешать всё на тебя! Мол, подговорил, убедил, запугал... А то иначе меня просто выставят на мороз, за ворота, и иди куда хочешь...

— Понятно... — пробормотал Павел. — Но тут и в самом деле, скажи мы или нет, это мало на что повлияет. Стража и без того бдит. Твари и так нападут или не нападут, если у них другие цели. А вот самим себе мы можем подгадить конкретно...

— Вот! Ты всё правильно понимаешь!

— В конце концов, в жизни каждый сам за себя, так что пусть остальные заботятся о себе самостоятельно. Нам свои проблемы приходится решать самим, пусть и они решают свои проблемы без нашей помощи.

— Именно! — согласился Олег Палыч. — Давай, гляну, чего ты там притащил.

— Ага. А я пока пересчитаю камушки...

* * *

Пообедать ему так и не удалось. Сначала он помогал Палычу поднять мешок с тушей на второй этаж, потом было необходимо переодеться и постирать одежду. Перепоручать кому-то это дело он не стал, дабы опять же не привлекать лишнее внимание.

В ресторан он попал к ужину и теперь, дождавшись своего заказа, ковырялся в нем вилкой. На душе было очень неспокойно, так, что даже еду приходилось запихивать в себя с усилием.

— Здорово! — поприветствовал его Сергей. — Как тебе не запланированный выходной?

— … я этот выходной... — пробурчал Павел себе под нос, после чего ответил уже громче: — Бывало и лучше. Подработку себе нашел, за стены успел смотаться.

— Ну, значит, не скучал.

— Это да... — согласился он, — Совсем не скучал! Млять...

— Слушай, Паш, что это ты какой-то нервный? — обеспокоенно спросил напарник.

— Это не я такой, а жизнь такая... сука... — Павел попытался взять кусок мяса, но его руки так дрожали, что ему это всё никак не удавалось, и вилка, скрипя и дребезжа, в пустую царапала тарелку.

— Подожди, а ты случаем не тварей чуешь? — спросил Сергей, собравшись.

— Я же тебе говорил, что чую не тварей, а опасность! — чуть ли не заорал Паша.

— Народ! — громко произнес напарник, обращаясь к ужинающим в зале наёмникам. — Судя по всему, дело серьёзное. Вчера на дороге он и вполовину не был таким нервным.

— Похоже, будет штурм, — раздался чей-то голос.

— Пошли, мужики, предупредим стражу, — предложил Сергей. — Если уж прямо в городе будет столь опасно, то им лучше знать об этом заранее.

* * *

Старший каравана не без труда, но, тем не менее, смог убедить городскую стражу в том, что «нервничающий Павел» — примета верная. В результате, не ясно, правда, чья это была инициатива, но всех наёмников подрядили подежурить на стенах, окружающих гостевой квартал, и тем самым усилить стражу. Десять камней за ночь, плюс долю от трофеев, собранных под стенами их участка стены, если нападение всё же состоится.

Нашлись, правда, остряки, заявившие, что обычно за ночь платят они, а не им, но в целом, возможность пострелять с высоких стен и заработать на этом народ воспринял с энтузиазмом. В такой ситуации возможности отказаться у Павла практически не было.

Высота стены из трёх бетонных панелей составляла около девяти метров. Сами панели крепились к вбитым в землю столбам. С обратной стороны стены имелся и второй слой панелей, добавленный, вероятно, чтобы придать стене хоть какой-нибудь дополнительной прочности, поскольку в этих панелях были оконные и дверные проёмы. Также со стороны города вдоль стены высились деревянные леса и подмостки, по которым, собственно, и ходили стражники.

Разумеется, любая тварь вскроет эту стену своими клешнями минут за десять, а то и меньше, но кто ей это позволит? Для того на стенах и дежурит стража, вместо того чтобы просто запереть ворота на крючок и пойти спать...

С наступлением темноты ощутимо похолодало. Дыхание вырывалось из рта облаком пара. Градусов пять мороза, но для конца сентября всё же прохладно. Неподалёку, на башенке тихонько гудел рельсотрон, прожекторы ярким светом освещали пространство перед стеной где-то на полторы-две сотни метров. В воздухе зависло тревожное ожидание.

На их участке на каждого человека приходилось как раз одна секция стены. Павел, словно зверь, запертый в клетке, метался по своему отрезку, время от времени поглядывая за стену. Серёга стоял на соседнем участке и время от времени сочувственно поглядывал на него.

Всё началось внезапно. Из темноты на яркий свет, словно гигантские тараканы выскочили жуки-носороги. Их скорость поражала. Автомобилям из-за возможных ловушек на дороге приходится ползти еле-еле, поскольку если ты на трассе влетишь на полном ходу в устроенную тварями ловушку, то, даже если переживёшь аварию и сможешь отбиться, дальше тебе придётся идти пешком... Этим же, стесняться нечего, более того, их задачей как раз и было достичь стены как можно быстрее, вот они и мчались во весь опор. Более того, время от времени они резко и непредсказуемо меняли направление движения, двигаясь ломанной линией. Следом за ними, словно лавина из битого стекла, мчалась армия нечисти.

Каждый из рельсотронов, рявкнув, успел сделать не более двух-трёх выстрелов. Вспышка плазмы — и стальная болванка полуметровой длины отправляется в полёт. Попадания были... Мчащиеся па полной скорости твари взрывались, словно хрустальный графин, брошенный с большой высоты на асфальт. Но чаще всего снаряды бессильно вспахивали землю, оставляя трёхметровые кратеры.

Раздались первые щелчки гауссовок. Не по носорогам, конечно же, а по задним рядам пауков, богомолов и ещё каких-то тварей среднего и мелкого калибра, что мчались вслед за живыми таранами, на полной скорости устремившимися к стенам.

Кажется, всё это длилось долго, но на самом деле, с того момента, как первый жук выскочил из темноты, до того момента, как он оказался у стены прошло секунд пятнадцать. Словно парализованный, как тогда на поле, Павел, сжимая в руках винтовку, смотрел, как на расстоянии двадцати метров носорог сменил направление и устремился прямо к нему.

Время замерло. Звуки превратились в невнятный гул. Сергей смотрит на жука, мгновенно оценивает траекторию его движения, переводит взгляд на застывшего на месте Павла и бросается к нему.

В один миг Сергей врезается в Павла, отбрасывая его на несколько метров назад, и в это же самое время жук, своим рогом на полном ходу врезается в стену. Бетон ломается словно фанера, подобная топору морда-лезвие походя рубит арматуру, словно спички, и проносится дальше, сквозь образовавшийся пролом.

В клубах пыли вниз рушатся средняя и верхняя секция стены, деревянные леса, подмостки, Сергей... Через образовавшийся пролом в город хлынули твари.

Глава 5

Глава 5

21 сентября 2197 г., Серпухов.

По потолку ползла муха. Потолок был не ровный, облезлый. Видно, что с него лет двадцать назад смыли всю побелку, а потом кое-как побелили снова. Где-то мела оказалось больше, где-то меньше. Пятна, трещинки, немного паутины по углам. Там, в пыльных нитях, если присмотреться, то наверняка можно найти сухую шелуху от съеденных мух. Потолок гостиничного номера — это, прямо, маленькая экосистема. Свой маленький мир, где одни жрут других.

Сколько, оказывается, можно узнать, просто внимательно разглядывая совершенно банальные вещи. Павел лежал на кровати и смотрел вверх. В голове было пусто и ничего не хотелось. Он просто лежал и смотрел.

* * *

На балконе гостевого квартала стоял мужчина лет пятидесяти пяти. Седые волосы были коротко стрижены, волевое, обветренное лицо гладко выбрито. Держась за перила, он внимательно наблюдал за царящей внизу суетой. Посмотреть было на что.

Пролом в стене с внешней стороны перегораживали пять бронированных грузовиков, на каждом из которых расположилось по четыре стрелка. Человек десять возились в самом проломе, расчищая его от обломков. Рядом другая группа собирала ажурную металлоконструкцию, судя по всему, строительный кран.

Ведущая на балкон дверь скрипнула, и оттуда появился более молодой мужчина, на вид лет тридцати.

— Звали, Дмитрий Михайлович? — обратился он к старшему.

— Да, Василий, — ответил тот. — Вчера подъехал ещё один караван, и мне удалось договориться с их начальником охраны о том, что он передаст нашему обозу трёх человек взамен... тех, что мы потеряли. А это, значит, завтра мы отправляемся.

— Как вы думаете, дорога безопасна?

— А когда она была безопасна? — ответил риторическим вопросом начальник охраны обоза. — Но армия, штурмовавшая Серпухов, тут и полегла. Едва ли в окрестностях остались какие-либо крупные силы, иначе бы они так же участвовали в штурме. Если это можно так назвать...

— А что не так, Дмитрий Михайлович? — заинтересовался он. — Им же удалось пробиться в город. Причём в четырёх местах!

— Ну а толку-то? Ну, пробили стены, убили несколько человек, трое наших и шестнадцать стражников. И что дальше? Зачем всё это? Я пытаюсь понять их мотивы и цели.

— Э-э-э... они же просто звери, — произнес неуверенно Василий. — Какие у них могут быть цели? Ну, убить нас всех, разве что.

— Вот, вот. Убить. Как пища мы им не интересны. У них ведь даже пасти нет, чтобы есть. Лично я считаю их кем-то вроде роботов, боевых машин. Все эти засады на дорогах, штурм городов — всё это войсковые операции с использованием военной техники. Вот только какие-то они бестолковые. Если бы я руководил штурмом, то, поверь, при том же количестве нападающих, жертв оказалось бы в десятки раз больше.

— Я как-то не думал об это в таком ключе. Действительно, сложно представить, чтобы стая волков бросилась на штурм стен, под пули, — принялся рассуждать Василий. — С тем количеством, что их тут было, они бы могли держать город в осаде и изрядно осложнить жизнь его жителям, уничтожая приближающиеся к городу караваны. Один за другим.

— Вот видишь. Использовать эти силы можно было куда как более эффективно. То ли нам противостоят просто идиоты, то ли мы чего-то не понимаем. Ну да ладно об этом. Домыслы можно строить сколько угодно, но перед нами сейчас стоит конкретная задача — два дневных переезда. В связи с этим, у меня есть к тебе просьба.

— Да, Дмитрий Михайлович, слушаю.

— Я хочу, чтобы дальше ты поехал вместе с Павлом Смирновым.

— С нашим «Вороном»?

— Почему «Вороном»? — не понял начальник охраны.

— Ну, как говорят — «накаркал...»

— А-а-а... ну я бы, скорее, сравнил его с канарейкой.

— Почему? — не понял уже Василий.

— В прошлом, лет триста назад, когда люди работали в шахтах, прорытых глубоко под землёй туннелях, где добывали разного рода руду, уголь и прочее... там, часто, скапливался газ, который мог привести к взрыву или незаметно отравить рабочих. Для того чтобы избежать этого, люди стали брать под землю клетки с канарейками, ну.. это такие жёлтые воробьи. Они очень чутко реагировали на присутствие в воздухе ядовитых примесей. И если птица начинала вести себя беспокойно или теряла сознание, то шахтёры срочно покидали опасное место, и выбирались на поверхность.

— Не знал. Действительно, похоже.

— Ну так вот, Вась, твоя первая задача — наблюдать за нашей «канарейкой». Как ты сам понимаешь, неожиданное нападение и нападение, о котором знаёшь заранее — две большие разницы.

— Это да... Разница может измеряться в человеческих жизнях.

— Именно. Представь, как бы проходил недавний штурм, не получи мы предупреждения заблаговременно? Людей на стенах вдвое меньше, все они расслаблены и каждый думает о чём-то своём. И тут неожиданно твари выскакивают из темноты и с разбега таранят стены... Я на этот счёт, кстати, разговаривал с начальником городской стражи. Неужели сложно хотя бы траншею сделать? Так он всё ноет, мол, сколько же тут понадобится энергии, чтобы прорыть пятикилометровый ров нужной глубины и ширины. У них в бюджете и без того каждый камень на счету.

— И что? — возмутился Василий. — А если через неделю опять атака?

— Как показывает практика, подобные нападения происходят раз в несколько лет. И им, видимо, проще восстанавливать стены и мириться с потерями, чем вложиться в оборону, — сказав это, Дмитрий Михайлович махнул рукой, указывая на царящую внизу суету.

— Но, как же так...

— А вот так. Люди далеко не всегда поступают разумно и дальновидно. Увы. Вполне возможно, что продавил бы начальник стражи сейчас строительство защитного рва, то потом, лет через пять спокойной жизни, с мелкими набегами, конечно, но без таких штурмов, ему припомнили бы столь «неразумные траты». А это, в итоге, может стоить ему должности.

— М-м-м... да...

— Но, вернёмся к нашей «птичке». Твоя задача следить за его состоянием, чтобы во время предупредить обоз. Но не только. Сам он в таком настроении, похоже, не вполне отдаёт себе отчёт в том, что с ним происходит, поэтому надо его поддержать эмоционально. Все мы теряли друзей на дороге... но он отчего то особенно остро воспринял смерть Сергея. Разговори его, не дай ему замкнуться. А то, мало ли. Представляешь, вчера стражники скинулись и попытались отблагодарить его за предупреждение, так он швырнул в них камни и послал далеко и витиевато.

— Наёмник отказался от денег?!

— Вот именно, — подтвердил Дмитрий Михайлович. — Я не знаю, что с ним сейчас творится, но в таком состоянии последнее дело — оставлять человека наедине с собой. Мало ли, к каким выводам он придёт и какие решения примет? А случись с ним что, с меня голову снимут...

— Ага. А то вдруг ещё в стражу уйдёт, решит, например, осесть, угомониться.

— Поверь, «уйти в стражу», не самое скверное, что тут может случиться.

* * *

Напарник Павлу попался какой-то совсем бестолковый. Он видал его раньше, конечно, но близко не общались и тем более не ехали на одной машине. Всего-то на пять лет его моложе, а такое впечатление, что на пятнадцать! Пацан-пацаном! Он, было, даже предположил, что тот по какой-то причине только недавно подался в наёмники, но нет, уже больше десяти лет стажа. Как при этом можно было остаться таким чучелом — Павел не понимал.

Одежда на напарнике сидела так, словно бы с чужого плеча, броня — вкривь и вкось. Ремни в одних местах чрезмерно расслаблены, а в других — наоборот перетянуты. Да что там броня, ремень гауссовки — и тот не отрегулирован по длине! но надо отдать должное, хотя бы сама винтовка находилась в приемлемом состоянии.

Пока Павел, движимый перфекционизмом, приводил напарника в порядок, чтобы, как он выразился «тот не позорил его перед другими машинами», они разговорились и более-менее сошлись. Не смотря на свой донельзя нелепый внешний вид, напарник оказался вполне вменяемым парнем.

Чем хорош новый напарник, так это тем, что он ещё не слышал всех твоих баек, историй и анекдотов, как и ты — его. За таким трёпом совершенно незаметно и проходит время.

— А вот ещё! — отсмеявшись, продолжил Павел. — Едут двое наёмников в кузове, и вот одному уж очень живот скрутило, видать на завтрак подсунули что-то несвежее. Просит он тормознуть на минутку машину, сам спрыгивает и в кусты, а напарник, значит, в кузове остался. Сидит он в кустах, и вдруг видит, как к нему паук бежит, лапами перебирает. Хвать винтовку, а камень то сел, нет заряда! Натягивает штаны, времени застегнуть нет, так и бежит: в одной руке винтовка, а другой штаны поддерживает! У самого грузовика запутался в штанах и споткнулся, а паук в это время как раз на него прыгнул! В итоге перелетел через упавшего наёмника и угодил прямо в кузов! Мужик вскакивает с земли и дёру! А на ходу кричит: «Ты пока этого разделывай, а я за следующим побежал!»

Они оба заржали.

— Ситуация, конечно... — отдышавшись, сказал Василий. — Хотя, если вдуматься, всё правильно.

— Да? — удивился Павел.

— Ну да, — подтвердил он, — сам смотри. Засранец полностью небоеспособен. Гауссовка не стреляет, даже для ближнего боя, который сам по себе последнее дело, он не пригоден. А тот в кузове, уже находится на страже и готов к бою. Он должен был видеть, что за его товарищем гонятся. Странно, что ещё тогда не начал стрелять, возможно, боялся зацепить. В любом случае, у него в этой ситуации шансов больше. Вполне может сделать несколько выстрелов в упор, а потом взяться за молот.

— Может, и так...

— Не, Паш, ну смотри, в цифрах. Если первый вступит в бой, то его шансы нулевые, а если убежит, то близки к единице. С других машин его точно прикроют. Теперь смотрим, как дела у второго. Если первый попытается забить паука прикладом и таким образом чуть-чуть его задержит, а потом.. хм... перестанет загораживать второму линию огня, то шансы второго, пожалуй, 0.9 , а если он вступает в бой с пауком, запрыгнувшим в кузов... то тут как пойдёт, но шансы всё равно не плохие. Оценим их как 0.6

— И какие выводы?

— А вот какие. В ситуации, когда первый принимает неравный бой, а второй мстит за него, их суммарный «выигрыш» равен 0.9 , а когда, как в анекдоте, первый тактически отступает, а второй принимает бой в кузове, то их «выигрыш» уже 1.6

— Но при этом, во втором случае, если я правильно, Вась, тебя понял, тот, что в кузове, рискует куда больше.

— Ну, как бы, да, — согласился Василий. — Но тогда, если доводить ситуацию до абсурда, для него оптимально сразу начать стрелять в сторону паука с хорошим шансом пристрелить своего товарища. Тогда для того, что в кузове, риск минимален. Переводя ситуацию в цифры, его шанс равен единице, а его товарища — ноль, поскольку тут или паук догонит, либо напарник пристрелит. Суммарно выходит единица, что чуть лучше, чем 0.9 но ощутимо хуже, чем 1.6 Там есть хороший шанс, что выживут оба, а тут один гарантированно гибнет.

— Но ведь здоровый, нормальный человек так и будет в бою заботиться в первую очередь о себе! — с горячностью произнес Павел. — Кто же будет в эти секунды производить все эти расчёты?!

— Тут всё дело, Паш, в том, как человек смотрит на мир, себя и других людей. Вот, скажи, ты умеешь играть в шахматы?

— Знаю, как фигуры ходят, — буркнул тот.

— Так вот, ты можешь считать себя «королём», и бросать другие фигуры на свою защиту. А можешь представить себя, допустим, если не «пешкой», то «слоном» или «ладьёй». И может так выйти, что твоей фигурой придётся пожертвовать ради победы в игре, либо ради того, чтобы сохранить ферзя и ещё несколько фигур, а в конечном счёте, опять же ради победы.

— Каждый мнит себя «королём», — проворчал Павел.

— Ну, не скажи, — не согласился Василий. — Если представить в виде шахматной партии войну людей и тварей, то кто в ней ты или я? Все мы фигуры большей или меньшей важности, но наш «король» — это человеческий род в целом. Тебе может казаться, что ты, пусть и рискуя, просто зарабатываешь себе на безбедную жизнь, но нет, ты тоже солдат на этой войне, ты защищаешь важные грузы. Благодаря нам всё ещё существует сообщение между городами, то, без которого они бы давно уже зачахли.

— Так ты думаешь... — тихо спросил Павел, — что Серёга... просто решил, будто я более важная фигура на этой войне, в этом противостоянии, и пожертвовал собой, чтобы я мог жить? Я не рассказывал... но он тогда оттолкнул меня и сам попал под удар, предназначенный мне.

— Вероятно... это действительно так, — согласился напарник, на секунду опешив. — Я знаю, ты недолюбливаешь разговоры о своём даре, но практически каждое твоё предупреждение — это спасённые жизни. Понимаешь? Спасая тебя, Сергей спасал не только тебя, но и тех, кого ты ещё спасёшь, заранее предупредив об опасности.

— Млять... Чувствую себя так, словно взял в долг грузовик камней и теперь мне предстоит его как-то возвращать... Мерзкое ощущение...

— Просто «мерзкое», или...? — насторожился Василий.

— Что-то странное происходит... — пробормотал Павел и, закрыв глаза, откинулся назад. Минуту спустя, он взялся за рацию. — Внимание! Головная машина! Ожидайте гостей справа.

Пять минут спустя, куча сухих листьев в небольшом овраге разлетелась во все стороны, и из неё выпрыгнула проворная фигура, словно держащая в руках пару сабель. Прыжок был стремительным и точным, вот только пули оказались быстрее. В верхней точке траектории полёта «богомола» они встретили тварь и быстро спустили её с небес на землю.

— Что это было? — удивился Василий. — Как ты его почуял? Он же тебе лично не угрожал?

— Мерзкие ощущения... — пробормотал Павел и замкнулся в себе.

* * *

Судя по всему, караван выбрал весь норматив неприятностей, положенных на рейс и дальнейшая дорога проходила без происшествий. Мотор гудит, ящики поскрипывают, холодный ветер обдувает лицо. Едешь, треплешься, по сторонам поглядываешь.

— А ты знаешь, — произнес Павел, —я даже родился в таком вот грузовике?

— Что, серьёзно?! — поразился Василий.

— Ага! И первый месяц жизни провёл в дороге, — подтвердил он. — Тогда, в шестьдесят втором, в Забайкалье нахлынула совершенно безумная орда тварей из Азии. Там тогда и штурмы городов были не чета нынешним. Бывало, за ночь вырезали города целиком, десятки тысяч жителей. А если и удавалось отбиться, то только ценой настолько тяжёлых потерь, что выжившие предпочитали бежать на запад, да подальше. В такой ситуации и оказалась моя мать в последние дни беременности. Отец погиб на стене, защищая город, а ей и тем не многим, кто пережил штурм, пришлось спешно спасаться, поскольку вторую такую атаку им уже было не пережить. Похоронили погибших, собрали с тварей камни — и в путь. Бежали аж до Урала. Хорошо ещё, что погода стояла тёплая. Родился я, кстати, в годовщину Судного дня, в ночь с тридцатого апреля на первое мая. Так что жизнь моя с самого рождения началась с разъездов-переездов.

— О как! — восхитился Василий. — Ну тогда, можно сказать, тебе на роду было написано стать наёмником!

— Ну да! — согласился Павел. — Хотя мать, конечно же, считала иначе.

— Они все такие! — махнул рукой напарник. — Им лишь бы сы;ночка был сыт, в тепле и безопасности, а чего он сам хочет...

— Ага, ага... Та же история.

* * *

23 сентября 2197 г., Можайск.

До Обнинска добрались без проблем, там переночевали, после чего отправились в Можайск — конечный пункт их маршрута. Разумеется, это не означало, что там всё и закончится, нет. Дорога не имеет конца. Просто там у Павла и других наёмников истекал контракт.

Водители проведут профилактический ремонт машин, торговцы спланируют следующий маршрут, начальник охраны наймёт людей на новый рейс. Все, так или иначе, отдохнут в меру здоровья и фантазии. Помянут оставшихся в Серпухове.

По крайней мере, именно это собирался сделать Павел в первую очередь, после чего планировал сделать небольшую паузу, взять отпуск, о чём честно предупредил Дмитрия Михайловича по приезду. Тот, разумеется, отнёсся к его решению без особого восторга, но и не стал переубеждать, чего Павел, честно говоря, немного опасался. Уж больно полезен он был, и даже не столько как стрелок, сколько как «сигнализация».

Тем не менее, как говорится: «Вольному — воля». И этой волей он сейчас в полной мере хотел насладиться. Чему способствовал ещё и полный расчёт с последним работодателем. После этого Павел, с учётом «оленьих денег», имел пятьсот восемьдесят шесть камней. Более чем солидная сумма, что изрядно оттягивала его рюкзак.

Прежде чем пуститься в загул, Павел по старой привычке решил завершить все дела. Пули он докупил в Обнинске, со снаряжением так же было всё в порядке. Тем не менее он решил пройтись по магазинам в надежде на Мечту. Как ни как, в кои-то веки у него в наличии было достаточно денег, так что он подготовился к встрече. Да, детка...

К сожалению, местный оружейник порадовать его не смог. У него не было даже последней новинки — закалённых пуль, хорошо показавших себя при прорыве в Серпухове, хотя Павел мало что помнил о том бое.

Под ногами ходуном ходят леса, и приходится прилагать не малые усилия, чтобы не полететь вниз, к тварям, мечущимся в лучах прожекторов. Свист пуль, визг рикошета, звон и хруст разбиваемых панцирей тварей.

С мелочью особых проблем не было. Главное — со стены вниз не упасть, а так... стреляй себе и стреляй. Сложнее оказалось с «носорогами», но и у такой бронированной махины были свои слабые места. Голова, особенно передняя часть, конечно, абсолютно непробиваемые, а вот корпус, особенно сзади-сбоку, защищен куда слабее. К тому же, длинные очереди неизбежно ломали ему конечности, отчего он резко терял в подвижности и был уже не так опасен. Поморщившись, Павел прогнал из головы воспоминания. Тут задача — нажраться и забыть, а не прокручивать всё это в голове раз за разом.

Для очистки совести, да и просто от безделья он решил пройтись и по другим лавкам Гостевого квартала. Кожевенник, бронник, магазин одежды и снаряжения, аптека... Всё обычно, всё стандартно. Со скуки заглянул даже к энергетику, хотя тут вообще нужды не было, поскольку не было и трофеев на обмен. Зашел, намереваясь тут же выйти, но... от неожиданности Павел замер на месте, не веря своим глазам. За спиной энергетика, у стены стояла Она...

BruteForceGun 9000, военная модель, выпущенная в серию менее чем за десять лет до Судного дня. Корпус из удивительно лёгкого, черного с синеватым отливом сплава, катушки в стволе не медные, а из высокотемпературного сверхпроводника, оптический прицел совмещённый с прибором ночного видения... Ах...

— Что-то хотели, уважаемый? — с легкой иронией спросил мастер-энергетик. — Желаете обменять песок на камни?

— Э-э-э...? — растерянно ответил Павел. — Не.. нет. Просто я засмотрелся на ваше ружьишко. Ерунда, конечно, но выглядит симпатично.

— Едва ли BFG 9000 можно назвать просто «ружьишком», — произнес мастер довольно, сразу раскусив нехитрый приём Павла. — Редкая вещица!

— Вот только зачем она вам? — спросил он, чуть дрожа. — Вы же постоянно тут сидите, под защитой стен. Не скрою, я уже давно хотел бы прикупить себе нечто подобное. Поверьте, в моих руках она принесет куда больше пользы...

— Не сомневаюсь, уважаемый, не сомневаюсь, — произнес энергетик усмехнувшись. — Но ведь вы понимаете, что это не просто оружие, а одновременно коллекционный предмет, инвестиция, если вам знакомо это слово. С годами его ценность будет только расти, и через три-пять лет я смогу продать его куда дороже, чем купил сам.

— Так я прямо сейчас готов купить его дороже, чем приобрели его вы! — с горячностью предложил Павел.

— У вас найдётся с собой семьсот камней? — спросил хозяин лавки и удивлённо приподнял бровь.

— Сколько?! — воскликнул Павел. — Да ей красная цена — пять сотен! Я бы ещё полтинник сверху накинул, но семь сотен...

— Мой товар — моя цена! — твердо произнес продавец. — Строго говоря, это даже не товар, а моя личная вещь. Я тут вообще другими делами занимаюсь! Камни, энергия...

— Но, но... — промямлил наёмник. Его мысли метались в поисках выхода. Такой шанс выпадал раз в несколько лет, и уходить ни с чем он очень не хотел. Он думал даже занять у кого-то денег, но в среде наёмников давать и брать в долг было не принято. Сегодня ты тут, а завтра — ищи тебя... Да и кто знает, какой твой рейс станет последним? Занять у продавцов в других магазинах или у стражников? Ха-ха...

— Смотрю, вы приняли всё это очень уж близко к сердцу... — произнес энергетик.

— Конечно! Знали бы вы, сколько лет... — ответил он, не скрывая своей досады.

— Хм-м-м... понимаю, понимаю... Но и вы поймите меня, я не могу просто так уступить в цене первому встречному наёмнику! Это дело принципа! Но, возможно... возможно, я смогу уступить вам этот экземпляр за соответствующую услугу...

— Какую такую услугу? — с сомнением произнес Павел, и, прищурившись, взглянул на собеседника.

— Ха! — рассмеялся энергетик. — Поверьте, та услуга, что вы подумали, стоит куда дешевле! Нет, работа как раз по вашей части, сопряженная со стрельбой и немалым риском. Но оно того стоит, верно?

— Что за работа? — заинтересовался наёмник.

— М-м-м... понимаете, — произнес мастер, и почему-то огляделся, хотя в помещении они были одни, — я не только торговец, но и исследователь. Изучаю не только красные, но и чёрные, бесцветные камни... Меня очень интересует кровь этих существ, причины, по которым она кристаллизуется, и то, как этого можно избежать. Быть может, из неё удастся получить те самые, изначальные, белые кристаллы, на которых зиждилось процветание в Золотом веке?

— Заманчиво, конечно, заманчиво... — ответил Павел. — Вот только стоит подстрелить тварь, как через двадцать-тридцать секунд её кровь превращается в эти камни. За это время я её вам не донесу! Если только вы не имеете ввиду...

— Да, да. Вы правильно подумали. Мне нужен живой образец.

— Да вы спятили! — воскликнул Павел. — Как вы себе это представляете? Мне надо надеть на «богомола» ошейник с поводком? Или приехать на нём верхом?! Да и как я притащу тварь в город?! Что я скажу страже? «Его зовут Мухтар, и теперь он будет жить у меня?!»

— А ты горазд на выдумку! — одобрительно произнес тот. — Нет, всё гораздо проще и прозаичнее. В Старом городе у меня есть... лаборатория, место для экспериментов, так что подвергать опасностилюдей и отвечать на вопросы стражи не придётся. Я вывезу тебя из города на своей машине, после чего буду ждать сигнала по вот этой рации.

— Хм-м-м... тоже старой работы, — оценил рацию Павел, повертев в руках. — В Старом городе встречаются твари?

— Не часто, но иногда на трофейные команды нападают пауки, — ответил энергетик.

— А есть идеи, как его можно захватить живьём? — спросил он.

— Я думаю, это даже не слишком сложно. Сам бы сделал, но предпочитаю перепоручить это профессионалам. Каждый должен заниматься своим делом, не так ли? Нужно первыми же выстрелами повредить ему хотя бы пару ног, а потом, когда он потеряет в подвижности, отстрелить и остальные. Желательно выбить ему только последние суставы-лезвия, чтобы повреждения не оказались смертельными. Ну а когда дело будет сделано — накинуть вот эту сеть. — Тут мастер достал из-под прилавка свёрток черного цвета. — Углеродное нановолокно. Порвать невозможно.

— Хм-м-м... Звучит как план. Найти или подкараулить, перебить ноги, накинуть сеть...

— После вашего сигнала по рации я подъеду, и мы отвезём его в мою лабораторию, после чего я отвезу вас в город и вручу вот эту чудесную BFG 9000. Ради возможности изучить живого паука мне ничего не жалко.

— Договорились! Когда выезжаем? — спросил Павел. — И заодно, как к вам обращаться?

— Зовут меня Михаилом Сергеевичем, Павел. Да, да, я знаю кто вы. Неужели вы думаете, что я всем подряд делаю подобные предложения? Что же касается нашей операции... Сейчас в любом случае уже поздно, если только вы не хотите охотиться в темноте... — произнес Михаил. — Поэтому давайте завтра, в девять утра я жду вас в гараже.

— Отлично! — произнес Павел радостно. — Тогда до завтра, Михаил!

— До завтра! — ответил тот, после чего тихонько добавил, глядя в спину уходящему наёмнику. — Poauau pouri...

* * *

24 сентября 2197 г., Можайск.

Судя по всему, Михаил Сергеевич был не последним человеком в городе, поскольку не только имел свою машину — бронированный пикап с люком на крыше, из которого можно было высунуться и стрелять — но так же мог беспрепятственно покидать город в любой момент. Стража даже машину его не осмотрела.

Для порядка Павел высунулся из люка и, сжимая в руках гауссовку, поглядывал по сторонам. Мимо мелькали полуразобранные, полуразрушенные дома, от многих из которых остались лишь фундаменты, да кучи строительного мусора. Тварей видно не было.

Немного попетляв по улицам, энергетик остановил машину на перекрёстке, среди относительно целых домов. Конечно, насколько целым может быть дом, простоявший без жильцов и ремонта семьдесят лет.

— Я бы на твоём месте занял позицию в одном из домов, с хорошим обзором, — посоветовал Михаил Сергеевич.

— А я бы посоветовал не умничать, — несколько нервозно ответил Павел, — поскольку рисковать своей задницей придётся не тебе, а мне. Вот сейчас сунусь с опасной улицы в безопасный дом, а у них там логово.

— Хорошо, хорошо! — произнес энергетик, поднимая руки. — Не буду спорить с профессионалом. Часов до пяти жду от вас вестей. Понятно, что может банально не повезти, тогда свяжитесь со мной по рации, и я верну вас в город, а завтра попытаемся снова. Ежели я не дождусь от вас сигнала, то... по маячку в этом устройстве кто-то другой вернет мне рацию и сеть...

— Но не будем о грустном, — прервал его Павел.

— Конечно, конечно! — согласился Михаил Сергеевич. — Будем рассчитывать на наш общий успех. Мне — материал для исследований, а вам — ценную игрушку.

— Кому игрушка, а кому — рабочий инструмент, — буркнул он. — Хорошо, задача ясна. Приступаю.

* * *

Место для засады Павел выбирал вдумчиво. Во-первых, это должен быть отдельно стоящий дом, с обширным открытым пространством вокруг него. Какой интерес сидеть в засаде и контролировать лишь небольшой двор?

Во-вторых, дом должен быть с плоской крышей, по той же самой причине. С неё можно спокойно смотреть во все четыре стороны, главное перемещаться на корточках и особо не мелькать у края, а то стоящую на крыше фигуру издалека видать...

Подходящий дом он нашел довольно быстро. Шикарная девятиэтажка среди малоэтажной застройки. И это учитывая, что значительная часть города вообще представляла из себя, как это раньше называлось, «частный сектор». Там, в переплетении улочек, среди развалин особняков и заброшенных садов можно было как самому потеряться, так и совершенно спокойно нарваться на засаду. Так что этот дом оказался идеальным пунктом наблюдения. Если он уже не занят, конечно...

Повезло. Медленно и аккуратно пройдя по этажам, Павел не обнаружил ни одной твари, хотя было видно, что они сюда заглядывали. Длинные царапины на стенах, разломанные дверные коробки, через которые протискивались угловатые чудовища.

Интересно, что они тут забыли? Всё сколько-нибудь ценное отсюда вынесли десятилетия назад, поэтому люди тут не лазят и тем более не живут. Может, твари тоже нуждаются во сне, вот и ищут себе лежбище? Вот только им не представляет особой сложности зарыться в землю, зачем лезть в квартиру на шестом этаже? В окошко поглазеть?!

Входную дверь в подъезд и двери в квартиры он перегородил трухлявой мебелью, что нашел в заброшенном жилье. Не для того чтобы помешать пауку или какой ещё твари пройти. Тех, при желании, не остановят ни кирпичные, ни железобетонные стены. А для того, чтобы они не смогли сделать это бесшумно.

Поднявшись из подъезда по лестнице на самый верх, Павел осторожно обошёл по периметру крышу и оглядел окрестности. Вроде, чисто. Выбрав один из углов крыши, он устроил там наблюдательный пункт. Через пятнадцать минут перебрался на противоположный угол, откуда через следующие пятнадцать минут на третий, а потом и на четвертый угол.

Такая смена позиций не только расширяла область наблюдения, но и позволяла сохранять бдительность. Если часами сидеть на одном месте и пялиться на одну и ту же картину, то можно задремать или просто отключиться от происходящего и погрузиться в собственные мысли.

А так, Павел особо не скучал. Нервозности и страха, как ни странно, тоже не было. Часов в одиннадцать он углядел на северо-западе колонну машин, судя по всему, трофейная команда поехала разбирать ещё какой-то дом. Через полчаса заметил стаю бродячих собак, а ещё через час — кабанчика, которого они преследовали.

Во втором часу дня, не отрываясь от наблюдений, наёмник перекусил взятым с собой сухпаем. Блин, хорошо, что хоть ещё не слишком холодно! А то сидеть вот так в засаде при минус двадцати было бы совсем не весело!

Стоп. Что это там блеснуло? Вон там, в окне первого этажа, в соседнем доме... Павел включил винтовку, чтобы та прогрелась. Снова блеск, но уже в другом окне. Значит, не показалось... Дверь подъезда приоткрылась и из него, с трудом протискиваясь через дверной проём, выбрался паук.

Павел быстро поймал его в прицел. Так, до мишени метров восемьдесят. Завалить на такой дистанции одиночного паука — как нефиг делать. Если он тут действительно один... Обездвижить сложнее. Но тоже можно попробовать.

Дождавшись, когда тварь повернётся к нему «лицом», Павел навел прицел левее его головы, на четыре боковые ноги, и нажал на спуск. Винтовка вздрогнула и длинная очередь понеслась к цели.

Да, да! От восторга он чуть не вскочил. Одной очередью ему удалось повредить пауку три лапы. Две потеряли по суставу, а третья, похоже, сломана. Далеко он теперь не убежит! Нельзя терять времени!

Быстренько сбежав по лестнице и разблокировав входную дверь, Павел выскочил наружу. Огляделся. Никого. Вот только подранок настойчиво ковыляет в его сторону. Странно как-то. Неужели он не понимает, что у него нет шансов? Где твой инстинкт самосохранения, тварь?

Метров с пятнадцати он принялся отстреливать своей добыче оставшиеся конечности, стараясь целиться в суставы. Десяток выстрелов — и опасный монстр превратился в беспомощного калеку, бессильно пытающегося ползти дальше на своих культях.

Сеть и в самом деле была чрезвычайно прочной и одновременно лёгкой. Небольшой свёрток, стоило его развернуть, оказался здоровым полотнищем четыре на четыре метра, в которое он, матерясь и пиная ногами упаковал добычу. Готово!

— Приём, приём, как слышно? — произнес Павел в рацию.

— Слышно хорошо, — ответил ему Михаил. — Как успехи?

— Успехи вяло трепыхаются у меня под ногами, — произнес наемник, довольно ухмыляясь.

— Отлично. Выезжаю. Жди меня через двадцать минут. Объект протянет?

— Думаю да. Повреждений корпуса нет. Всё как и договаривались.

— Чудно... чудно... Маяк показывает твоё примерное местоположение, но будет проще, если назовёшь ориентиры.

— Рядом девятиэтажка, на которой я и сидел.

— Ага... Знаю такую в том районе. Жди.

* * *

Ну, насчёт двадцати минут Сергееич приврал, но через полчаса он и в самом деле был на месте. Выйдя из машины, энергетик с довольным видом обошёл вокруг паука.

— Великолепно! Раз он протянул полчаса, значит, и в самом деле нет серьезных повреждений. То, что нужно!

— Рад, что вам нравится, — заметил Павел. — Грузим?

— Да, да... Конечно, — чуть рассеяно ответил Михаил.

Откинув борт, они вдвоём, взявшись за сеть, затащили паука в кузов, зафиксировали там цепями, после чего сели в кабину.

— Ну как? Едем в вашу лабораторию, а потом в город? — уточнил Павел.

— Конечно, — ответил Сергеич, — всё согласно договорённости. Винтовка, считай, уже твоя.

— Дело было не самым простым, так что я честно её заработал! — произнес Павел и нахмурился. На него, внезапно, нахлынула тревога. — Что-то мне не нравится... Как бы тут не оказались ещё твари. Вы езжайте, а я в случае чего прикрою.

Павел встал, высунулся по пояс из люка на крыше и стал беспокойно оглядываться по сторонам. В это время, Михаил Сергеевич достал что-то из кармана. Мощный электрический разряд с гудением разорвал промежуток между электродами. Ткнув устройство в бок Павла, энергетик нажал на кнопку ещё раз.

Затащив бесчувственное тело обратно в кабину, он включил двигатель и тронулся с места.

— Какие замечательные образцы для эксперимента! Оба хороши!

Глава 6

Глава 6

24 сентября 2197 г., Можайск. Старый город.

Резкий запах был подобен ледяной спице, что через ноздри вонзили прямо в мозг. Павел дернул головой в сторону от неприятного запаха и попытался было заслониться рукой, но не смог. Попытался дёрнуться — тоже безуспешно. Перед глазами мельтешили мутные пятна и вспыхивали искры.

Пытаясь побороть охватившую его дрожь, он принялся медленно и глубоко дышать. Минута, две — и то ли его дыхательные упражнения принесли свои плоды, то ли организм сам восстановился, но мутный водоворот перед глазами, замедлившись, остановился окончательно. Моргнув несколько, раз Павел разглядел потолок.

Потолок был пыльным, облезлым. Кое-где виднелись пятна плесени и даже что-то напоминающее мох. Определённо, это не гостиничный номер! Что с ним, и как он тут оказался?! Он попытался вспомнить последние события.

Ах, да! Его мечта! Гауссовочка! Договор с... как его... Сергеевичем, охота на паука... Ага... он молодец, отработал как следует, спеленал урода. Вызвал энергетика на машине. Вроде как они загрузили паука в кузов... и всё, темнота...

— Ну как, очухался? — послышался голос Михаила Сергеевича.

— Какого хера ты творишь, сука? — выдавил из себя Павел, пытаясь пошевелиться. — Ты что, в благодарность за выполненный заказ вырубил меня, спеленал и куда-то притащил?!

— Примерно так и есть, — покладисто согласился тот. — Можешь на меня обидеться.

— Сейчас я освобожусь, и ты, гад такой, узнаешь, насколько больно я умею обижаться! — прорычал Павел и задергался, пытаясь высвободиться.

Судя по всему, он лежал на чем-то вроде стола. Его грудь, бёдра и голени были туго перетянуты какими-то ремнями, а руки, похоже, скованы наручниками.

Чуть приподняв голову, Павел смог разглядеть помещение, в котором находился. Вероятно, какой-то подвал. Стены изначально были сверху донизу покрыты невнятного цвета кафельной плиткой размером десять на десять сантиметров, но сейчас немалая часть её отвалилась.

Хозяин этого дворца стоял, склонившись над столом в противоположном углу комнаты. Стол был заставлен какой-то стеклянной посудой, довольно причудливой, разные трубочки и провода. Можно разглядеть хороший микроскоп и совершенно непонятное электронное оборудование.

Кстати... Повернув голову влево, Павел увидел, что рядом с ним так же находятся какие-то приборы, судя по всему, медицинского предназначения. По крайней мере, вот эта прыгающая линия, несомненно, отображает его сердцебиение.

— Я не обманул, когда сказал, что провожу исследования с кровью этих существ, — произнес Михаил, продолжая заниматься своими делами. — Вот только мои эксперименты лишь косвенно касаются энергетики. В большей мере, так сказать, биологии... Не понимаю, как вы можете называть их «тварями»?! Вы что, не видите, насколько они совершенны? Не вот это — мясо, кости, жидкости, грязь, а чистый кристалл, питаемый потоками энергий, из которых пресловутое электричество, то, что вы извлекаете из камней — самая грубая и вульгарнейшая из пронизывающих его сил.

— Ну, так пойди и поцелуй эту тварь, в её сверкающую задницу! — прорычал Павел и снова дернулся, проверяя прочность ремней.

— Не, ну как с таким... вести серьёзные разговоры? — задал экспериментатор риторический вопрос, адресовав его потолку. — Ты ведь ни черта не понимаешь! Знать не знаешь, в какое время живешь, что произошло сто лет назад и что происходит сейчас. Жрёшь, пьёшь, да на машинах катаешься, постреливая время от времени из винтовки. Ковбой! А это... — тут он махнул рукой в другой угол помещения, — настоящее чудо, к которому довелось приобщиться людям! Я бы тебе такое рассказал... но, извини, у нас нет этих месяцев, что необходимы, да и не нужна тебе сейчас эта информация.

— Отчего же ты сейчас вообще треплешься, как злодей киношный? — выплюнул из себя Павел.

— Понимаешь, я не совсем лишен определенной этики... — произнес Михаил извиняющимся тоном. — И в вопросах медицинского вмешательства я придерживаюсь принципа информированного согласия. — Тут он не сдержался и глупо хихикнул. — Кровь этих существ — жидкий кристалл, который и является источником их силы, их сути. При смерти существа часть энергий рассеивается, и он дестабилизируется из-за чего и происходит фазовый переход из жидкого в твёрдое состояние. Но если набрать в ладонь горсть жидкой крови, то она так и останется жидкой! Понимаешь, что это значит? Мы, как минимум, отчасти совместимы! В нас есть то, что удерживает кровь от кристаллизации, она воспринимает тело человека так же, как и организм своего прежнего носителя!

— Та-а-ак! Чего это ты удумал-то, а?! — прокричал Павел, смекнув, к чему ведёт этот сумасшедший экспериментатор.

— Вижу, ты не совсем безнадёжен, — одобрительно произнес Михаил Сергеевич. — По крайней мере, умнее, чем три предыдущих... образца. Отдельные компоненты крови этих существ однозначно токсичны для человека. Это примеси... и они не так важны, как основа. Я перелью тебе... литр очищенного жидкого кристалла... да, этого должно хватить...

— Хватить для чего?! Чтобы я сдох?!

— Скорее всего, да, — согласился Михаил. — По крайней мере, с твоими предшественниками произошло именно это. Но, ты не думай, что они просто отравились, или залитый в их вены жидкий кристалл внезапно затвердел. Не-е-ет! Всё куда интереснее! Они кристаллизовались полностью, как и эти существа! Ну, по крайней мере, их мягкие ткани. Лёгкий удар молотком — и то, что ещё недавно было человеческой плотью, осыпалось горстью ценных камней. Пусть и неудача, но приятный бонус, не правда ли?

— Млять! Вот ты урод! Ты сам то понимаешь, что творишь?! — завёлся Павел и принялся изо всех сил дёргаться. Ремни не поддавались. — Ты обманом заманиваешь людей в ловушку, убиваешь их, да ещё и радуешься, что не только удовольствие получаешь, но и прибыль!

— Ой, да что ты понимаешь, — произнес Михаил раздраженно и махнул рукой. — От этих экспериментов зависит дальнейшая судьба человечества. И что тут значат жизни отдельных людей? Десятков людей, даже тысяч?

— Вот только какого хера ты, мразь, решил, что вправе распоряжаться чужими жизнями? Ставь ты опыты на себе «во благо человечества», я бы и слова не сказал. Может, даже наоборот, похвалил бы: «Спасибо за попытку сделать мир лучше», и положил цветы на твою могилу. Но ты же, без сомнений и жалости жертвуешь не собой, а другими, ради своих представлений о «светлом будущем»! Как ты вообще себе представляешь результат всего этого? «Возрадуйтесь люди! Я принес вам спасение и счастье! Правда для этого пришлось замучить несколько тысяч человек, но оно того стоило!»

— Заткнись, тупое мясо! — заорал, потерявший самообладание Михаил. — Твоя демагогия — всего лишь попытка сохранить свою жалкую, бессмысленную жизнь. Думаешь, я этого не понимаю?! Глупый, животный страх, не более того! Ты полагаешь, всё это — лаборатория, оборудование — минутный каприз, а предыдущие эксперименты — «ошибки молодости»? Вот, я такой сейчас схвачусь за голову и воскликну: «Ах! Прости, я был не прав!» Да?

— Я тебе голову твою, плешивую оторву, и хвататься будет не за что! — пообещал ему Павел и замолчал.

— Ой, ой! Как страшно! — принялся паясничать экспериментатор. — Ну давай, придумай что-нибудь пострашнее да поинтереснее, что-нибудь грозное!

Павел молчал. Он и сам понял: говорить о чём-то бесполезно, всё давно решено и никакие слова ничего не изменят. Всё, что он мог сейчас сделать, это, насколько возможно, сохранять достоинство.

— Вот и молодец. Не надо меня отвлекать от работы пустым сотрясанием воздуха, — продолжил Михаил. — В конечном счёте, чтобы ты ни думал, это эксперимент, а не казнь. Своего рода лотерея, ты ведь знаешь, что это такое? Поэтому у тебя есть, пусть мизерный, но всё же шанс сорвать джекпот.

Пройдя в другой угол находившийся вне поля зрения Павла, Михаил прикатил медицинскую каталку с примотанным к ней цепями и опутанным сетью пауком. Судя по слабым движениям, тот был всё ещё жив.

— Видишь, твой будущий «кровный брат» всё осознал и не дёргается. — Михаил опять глупо хихикнул. — Впрочем, он тут вообще не рискует... Так, потерпеть немного... Где тут моя дрель?

Достав дрель и поставив на неё нужное сверло он принялся сверлить панцирь, сквозь ячейку сети. Прошло не менее десяти минут, пока сверло не взвизгнуло и не провалилось вовнутрь. Быстро подсоединив трубку, экспериментатор подключил к нему свою установку, и красная, словно человеческая кровь паука побежала по системе.

Михаил Сергеевич засуетился, видимо, контролируя процесс. На другом конце стола, в колбу закапала прозрачная, чуть отливающая перламутром жидкость.

— Ага! Всё хорошо... Не будем терять время...

Он подкатил каталку с примотанным к ней Павлом и подключёнными к нему медицинскими мониторами к своей установке и довольно ловко вогнал иглу в вену на правой руке наемника. После чего подсоединил к ней трубочку от капельницы, соединённой с ёмкостью, в которую начала собираться очищенная кровь паука.

Павел зачарованно наблюдал за тем, как мутноватая, опалесцирующая жидкость побежала по трубочке к игле в его руке и проникла в тело. Вонзилась в тело, как раскалённый докрасна металлический прут.

Павел зашипел от боли и стиснул зубы. От локтевого сгиба словно по бикфордову шнуру огонь быстро поднялся до подмышки, а оттуда секунду спустя достиг сердца. Казалось, в центре груди взорвалась граната. Боль и жар хлынули во все стороны, охватывая всё тело и ударяя в голову.

Заорав изо всех сил, прикованный к каталке Павел забился, пытаясь освободится. Боль словно отодвинула разум в сторону и пробудила в нём древнейшие инстинкты. Мозг в панике начал перебирать доступные пути спасения, мобилизуя все силы организма, запуская органы и системы на полную мощность и даже, более того, сверх всяких пределов, на износ, без жалости, лишь бы преодолеть этот кризис.

Вдруг Павел словно «нащупал» мыслью что-то у себя в голове, как забытый камень в кармане старой куртки, как дверную ручку в полной темноте. Нащупал и в отчаянии потянул на себя.

* * *

Пролетев около метра Павел, свалился на землю. Слой опавших листьев чуть смягчил удар, впрочем, упади он на бетонный пол, то едва ли бы почувствовал разницу. Как-то не до того ему было в тот момент. Завывая от боли, Павел покатился по земле, суча ногами, взрывая мягкий дёрн и разбрасывая сухую листву.

Сколько прошло времени... трудно сказать, по крайней мере, он бы не смог ответить на этот вопрос. Может, пять минут, а может, и час, но жар стал спадать, а вместе с ним и сводящая с ума мука. Прохладный воздух обдувал его тело, проникал в лёгкие через плотно сжатые зубы. Дыхание и сердцебиение замедлялись, боль ушла, и на её место вернулся рассудок, а вместе с ним и вопросы.

Он что, потерял сознание, а эта тварь в человеческом обличье вывезла его куда-то и выкинула? Едва ли. Раз он каким-то чудом пережил этот эксперимент, ну, или пока пережил, то этот вивисектор, наверняка, выпотрошил бы его заживо, чтобы понять, как ему это удалось. Поэтому тут явно что-то другое.

Приподнявшись на локте, Павел огляделся. Темно. Какая-то яма или овраг. Сверху виднеются кроны деревьев и звездное небо. Для могилы великовато, чем-то похоже на заросший котлован под фундамент дома.

Он попробовал встать. Ноги держали плохо, голова кружилась, да и в глазах двоилось. Ему удалось сделать буквально два-три шага, как на него опять накатила какая-то волна, все потемнело, и он внезапно снова оказался в лаборатории.

Слава богу, в этот раз хоть не привязанным к медицинской каталке, а в метре от неё. Павел нахмурился, пытаясь собраться с мыслями, но удивлённая ругань Михаила отвлекла его, и он переключился на своего «лечащего врача», стоящего неподалёку.

Говорить о чём-то, выяснять отношения, угрожать или злорадствовать... было бессмысленно. Время разговоров прошло. Сейчас Павел видел перед собой врага, которого надо уничтожить. Не раздумывая и шатаясь словно зомби, он бросился на Михаила, и они с покатились по полу, задевая столы, роняя на пол стеклянную посуду и медицинские инструменты.

Подобный клинч выглядит, откровенно говоря, безобразно. Пыхтение, сопение, рычание, сквозь стиснутые зубы... Но оружия у Павла не было, да и не в том он сейчас физическом состоянии, чтобы устраивать грамотный мордобой. Ну, а его противник, мало того что имел все признаки малоактивного образа жизни, так ещё и был старше, а в данном случае точнее будет сказать — старее его, лет на десять-пятнадцать. Так что силы были примерно равны.

Первым это осознал Павел, и его руки вцепились в горло Михаила Сергеевича. Тот попытался было оторвать их, но питаемая ненавистью хватка оказалась очень уж сильна. Всё так же продолжая левой рукой защищать своё горло от стискивающих его пальцев, Михаил правой потянулся в карман, извернувшись, достал из него шокер и вонзил его в бок Павла, одновременно нажимая на кнопку.

Ощутив через одежду укол и разряд тока, Павел моментально понял, в чём дело. Вот только отчего-то шокер не сработал как надо. То ли используемый в качестве батареи камень сел, то ли что-то ещё, но разряд лишь неприятно пощекотал бок.

Вдруг, Павел почувствовал, как под его пальцами горло противника стало удивительно мягким, словно варёная курятина. Руки провалились в него и обхватили позвоночник. Лёгкое движение руки — и оторванная голова отлетает в сторону.

Вытерев об одежду Михаила перепачканные ладони, Павел встал на ноги. Держали они неплохо. Да и вообще, состояние было вполне приемлемым.

— Я же обещал, что оторву тебе голову, а ты не верил! — произнес он, обращаясь к телу. — Сколько же в тебе кровищи-то... — Павел попятился от растекающейся лужи и огляделся.

На столе, около дверного проёма лежала его куртка, рюкзак, броня и винтовка. Быстро подойдя к ним, он оделся. В броне и с оружием в руках Павел почувствовал себя более уверенно и даже оглядел помещение в поисках чего-то полезного в быту, в качестве компенсации морального ущерба.

В глазах потемнело, и его снова качнуло. Восстановив равновесие, Павел снова обнаружил себя в яме. Огляделся. Глубина метра четыре, края более-менее пологие, так что выбраться будет несложно.

Придя к такому выводу, он начал карабкаться наверх. Ночью в яме он ощущал себя некомфортно. Возможно, дело вкуса, но ему не нравилось.

Выбравшись из ямы, Павел огляделся. Хм... Жиденький лесок из берёзок, клёнов и ещё каких-то деревьев. Каких именно — разглядеть при свете звёзд было сложно. Тем более глаза после подвала не привыкли к темноте. Яма за его спиной действительно более всего напоминала заброшенный строительный котлован. Отойдя от неё немного, Павел обнаружил ещё один.

Стоило догадке оформиться в его голове, как опять навалилась тьма, и через несколько секунд Павел уже стоял на улице города среди полуразрушенных зданий. Обернувшись, он увидал покосившуюся вывеску супермаркета. Похоже, это в его подвале находилась лаборатория «доктора Франкенштейна», а вот напротив стоял обычный двухэтажный дом, ровно там, где несколько секунд назад была яма.

Что за дичь творилась, Павел не понимал, но правила игры были ясны. Оставалось решить, что делать.

Судя по всему, после того как они с Сергеевичем погрузили добытого паука в машину, Михаил вырубил его шокером и отвёз на свою базу. Пока он валялся без сознания, тот подготовил всё к своим опытам. Далее — переливание и последовавшая за ним агония, длительность которой определить сложно. В целом времени прошло немало, и сейчас, судя по всему, было уже около полуночи.

Учитывая размеры старого города, даже если этот супермаркет находился на самой окраине, что маловероятно, до городских стен было менее двух километров. Можно добежать за пятнадцать минут. В таких условиях оставаться и ночевать в развалинах было неразумно. В темноте винтовка ни чем не могла ему помочь, и любая встреча с тварью будет фатальной. Тем более если их будет больше одной. Тогда вообще никаких шансов. Так что выход один — бежать к стенам, в город.

Поскольку Павел не знал направления, то осторожно пошел по самой широкой улице и не прогадал. Уже через пять минут он увидал впереди, вверху, слабое зарево от работающих на стене прожекторов. Определившись с направлением, Павел побежал.

Определённого оптимизма добавляло то, что он, как ни странно, не испытывал дурных предчувствий. Хотя, кто знает, может, этот эксперимент поломал в нём что-то? Может, он и пережил его, но смертельно болен? Кто тут может что-то с уверенностью сказать? Определённо, пережитое им сегодня не останется без последствий. Одни эти «выпадения из реальности» чего стоят!

Павел успел уже выбежать из нетронутых руин в зону работы трофейных команд. Дома были разобраны до фундаментов, впереди виднелась стена и широкая полоса освещенной земли перед ней. Он даже разглядел ворота, ведущие в гостевой квартал, через которые въехал этим утром. Всего лишь несколько часов назад! А кажется, будто месяц прошел...

Забавно, он никогда не видел, как выглядит город снаружи ночью... Хотя, едва ли, подобное доводилось видеть многим людям. Тоже ведь повод для гордости. Но, как и с тем оленем, маловероятно, что он когда-то сможет об этом кому-нибудь рассказать. Может через много лет, в старости... Хотя, едва ли он доживёт до неё.

До ворот оставалось менее ста метров, и он уже вот-вот как должен был выбежать на свет. Он уже придумал легенду для стражи, объясняющую то, как он оказался ночью один за стенами. Мол, поскользнулся, упал, стукнулся головой, очнулся — темно, побежал на свет.

Внезапно, мир опять мигнул. Вот, именно, словно прикрыл на долю секунды глаза — и ты в другом месте. В другом, но очень похожем. Рельеф тот же. Домов и вообще чего-либо сделанного людьми нет. Жиденький лесок из молодых деревьев остался позади, за спиной, и сейчас Павел находился на открытой местности.

Перед ним простиралось изрядных размеров пятно мёртвой земли, с большим и глубоким провалом посреди него. Вот, прямо сейчас под ногами ещё есть жухлая осенняя трава, а через десять метров она сходит на нет, и остаются один лишь песок, глина и камни. Хм... Он с сомнением посмотрел землю, после чего решительно пошел вперёд.

Если ему удастся преодолеть стену в этом безлюдном отражении его мира и проявиться уже в городе, то это снимет с него необходимость объясняться со стражей. При условии, конечно, что он не проявится перед чьим-нибудь носом, в стене или в не предназначенном для чужаков помещении.

Прикрыв на несколько секунд глаза, Павел представил стену и ворота. Открыл глаза и сопоставил с увиденным. Ага... понятно. Вон, даже видна небольшая возвышенность... Ориентируясь по памяти, он прошел шагов двести. Тут вроде как должен находиться гараж...

Стоило ему остановиться, как в глазах потемнело, и он очутился между грузовиками. Повезло! Повезло, что не внутри грузовика или перед грузовиком, где слышны голоса людей. Так, а что теперь делать? Идти в свой номер? А если опять? Падать с высоты второго этажа ему не хотелось.

Пораскинув мозгами, он заполз под машину и принялся ждать. Некомфортно, но что делать? Неожиданно для себя Павел заснул.

Глава 7

Глава 7

25 сентября 2197 г., Можайск.

Пробуждение по понятным причинам вышло не слишком приятным. Конечно, Павлу не раз приходилось засыпать в одежде и обуви, из-за чего на утро сильно болела голова, подташнивало и хотелось пить, но там он чаще всего засыпал на кровати в своём номере, в крайнем случае под столом в ресторане, но ни как не в холодном гараже, лёжа под грузовиком на бетонном полу!

Выбравшись из-под машины, он вытащил свой рюкзак, расстегнул его и достал фляжку с неприкосновенным запасом. Четыре хороших глотка для сугрева, а пятый — за шиворот, для запаха. А то мало ли, возникнут вопросы. Все бухали, а он не бухал? А почему? А где был, что делал? И где наш дорогой Михаил Сергеевич?

Последний вопрос особенно деликатен. Ещё вчера на выезде из города он заметил, что его наниматель тут определённо имеет не малый вес. И объяснять, каким образом голова уважаемого человека оказалась отделена от его тела Павлу совершенно не хотелось. Как бы ни различались системы власти и законодательство городов, в одном они были единодушны — убийство авторитетных пацанов карается беспощадно.

Тут даже бегство в другой город помогало далеко не всегда. Такого преступника никто укрывать не будет. Требовалось не только убежать, но и скрыться, потеряться бесследно. И даже это не всегда помогало, поскольку, как он слышал, такой беглец навсегда попадал в списки целей у гильдии Охотников за головами.

И совершенно не важно, какое хобби имел Михаил Сергеевич. Ты сначала докажи его друзьям и коллегам, «абсолютно не предвзятым и объективным» в этом вопросе, к слову, что это именно его лаборатория, а не твоя или чья-то ещё. Что это не ты его туда заманил и подло убил.

И даже если бы Павлу и удалось это доказать, то никто ещё не отменял принцип: «Quod licet Jovi, non licet bovi». Мол, «Знай мы о его шалостях, мы бы его за это поругали! Но это никоим образом не даёт тебе право отрывать ему голову! Кстати, а как ты это сделал, а?»

Вот тоже деликатный вопрос. А как? Эксперимент «доброго доктора» определённо имел некий эффект, помимо безумной боли, конечно же. Это и совершенно невозможная для человека сила, да и эти периодические перемещения неведомо куда чего стоят!

На всякий случай Павел решил попробовать — взялся за лист брони у машины и попытался оторвать. Не вышло. Даже не шевельнулся. Будем надеяться, что молодой организм справился и поборол заразу... В конце концов, пусть ранее он себе в вену никакой гадости не колол, но вот пить доводилось всякое, и ничего, живой!

В любом случае сам факт, что он пережил тот эксперимент, в отличие от его предшественников, и пускай на время, но приобрел странные способности, наверняка заинтересует многих. К тому же, не стоит исключать, что Сергеич проводил свои опыты с санкции своего начальства.

При таком раскладе Павлу грозит уже не просто суд и петля, а увлекательное времяпрепровождение в какой-нибудь ещё лаборатории. А ему это надо?! Прошлой ночи ему за глаза хватило!

В общем, да, ездил с Михаилом Сергеевичем в Старый город, сопровождал его в качестве охраны, потом вернулся, пришёл к середине пьянки, оттого его ни кто и не запомнил, нажрался и уснул отчего-то в гараже. Всё. Версия достаточно правдоподобная. Стража на воротах видела, как он уезжал с Михаилом и видела как тот, позже, поехал в город один. Должно прокатить.

Но, будем надеяться, что его и спрашивать никто не станет, но иметь версию про запас полезно. Всяко лучше, чем выдумывать её на ходу, под внимательными взглядами лишённых чувства юмора людей.

Сейчас надо будет перекусить и найти себе контракт, чтобы быстренько свалить из этого гостеприимного города...

* * *

За завтраком Павел фактически завалил всю свою легенду. По крайней мере, помятый внешний вид и запах спиртного, хорошо помогавшие слиться с толпой этим утром, плохо сочетались с богатырским аппетитом, что внезапно навалился на него.

Глядя на озадаченные, завистливые лица людей за соседними столиками, что пытались в себя хотя бы просто водички влить, ему стало неловко и пришлось объясниться: «Представляете, день вчера был такой дурацкий! Нажраться успел, а пожрать — нет!»

После завтрака Павел сбегал в свой номер, где принял душ и привел себя в порядок. Почистил одежду, проверил и обслужил винтовку. Пока занимался оружием, он тихонько ворчал себе под нос: «Эх... опять пролетел мимо своей Мечты... И, главное, как пролетел! Со свистом! Но больше никаких авантюр... Может, ещё немного придётся скопить, немного поискать. Рано или поздно — всё будет!»

На бирже этим утром народу оказалось не слишком много по понятным причинам, а из тех, кто пришел, далеко не все стояли ровно. Павлу с его репутацией и без того найти работу было несложно, а в данных условиях, пусть и пахнущий спиртным, но твердо стоящий на ногах наёмник уже был на вес золота, и его сразу от дверей, ухватили за локоток и отвели в уголок.

Ну а стоило начальнику охраны каравана узнать, что за птица попалась в его сети, так тот сразу предложил полуторную ставку, и без разговоров потащил в ангар к машинам, велев дожидаться его там, пока он не вернётся с остальными наёмниками. Вероятно, боялся, что конкуренты перекупят.

Павла это более чем устраивало, поэтому он и не возражал. Разве что уточнил маршрут и длительность. Суточный перегон до Вязьмы, сто двадцать километров — это, конечно, маловато для беглеца, но тут, главное, выбраться за ворота, а там — ищи ветра в поле!

Часам к десяти начальник охраны укомплектовал штат, и они наконец отправились в путь. Проверка документов на груз и сопровождающих его лиц прошла без эксцессов, чего Павел немного опасался, а это, значит, что, по крайней мере, пока у властей этого города к нему претензий нет.

У него самого, понятное дело, определённые претензии были, мол, что за змею они тут пригрели, а? Вот только кого это волновало... Никого.

Ну да ладно. Справился, пережил, не заработал, но и не потерял. Даже приобрёл своеобразный опыт. Так что можно забыть и ехать дальше. Дорога зовёт!

* * *

Обычная дорога, обычная работа. Полчаса стоишь на посту, обдуваемый холодным ветром, пялясь по сторонам, полчаса отогреваешься сидя в кузове. Половина дороги позади, а ничего так и не произошло. Не то чтобы ему хотелось пострелять... Просто было скучно, да и отчего-то возникло чувство неудовлетворённости такой работой.

Казалось бы, сидишь, время от времени смотришь по сторонам. Тебя везут из пункта «А» в пункт «Б». Именно там, по прибытию ты получаешь свою плату. И если по дороге ничего не произошло, то и хорошо. Никаких задержек, никакая жуткая хрень не лезет на грузовик с намерением раскидать твои останки в радиусе десяти метров. Просто сел и приехал словно пассажир. Но в отличие от них, не ты платишь, а тебе.

Вот только при таком раскладе пользы от него меньше, чем вот от этого ящика. В нём хоть какое-то барахло, кому-то нужное. А он? Кому он нужен, какая от него при таком раскладе польза? Не, своё-то он получает. Тут без вопросов. Но ведь должно же тут быть что-то большее?

Каждый человек на своём месте не только получает, но и отдаёт. Словно живая клетка человеческого тела, он не просто сидит на своем месте и потребляет питательные вещества вместе с кислородом, что ему приносит кровь, но и выполняет в этом теле какую-то функцию, делает свой вклад в поддержании жизни тела, частью которого является.

Когда он предупреждает товарищей, а потом отстреливает нападающих на караван тварей, то он не просто отрабатывает своё содержание, а защищает других людей и грузы, делает возможной торговлю между человеческими анклавами.

А ведь, к примеру, его винтовка собрана из частей изготовленных минимум в трёх-четырёх разных городах. Не будь торговли, жители поселений швыряли бы со стен городов камни в толпы наступающих тварей... Выходит, он действительно важен и нужен.

Странные мысли. Когда его это заботило? Но в последние дни всё так сложилось одно с другим, что неизбежно настроило его на этакий философский лад. Сначала Серёга, что не просто бухтел, мол «люди должны помогать друг другу», но и делом доказал верность собственным убеждениям.

Потом Василий, и его пример с шахматами. Действительно, если посмотреть со стороны, то он просто один из наёмников. Пускай не пешка, но точно не король и даже не ферзь. И Земля вокруг него не вращается.

А вчера он, вообще, прошёл на волосок от смерти. Безумный эксперимент безумного учёного, что уже стоил жизни трём его жертвам, а сам Павел чуть не стал следующей. И не понятно, то ли маньяк этот довёл очистку паучьей крови до нужного уровня, то ли просто организм Павла оказался покрепче и справился с заразой, но факт остаётся фактом — он чуть было не сдох в том подвале.

А вот если бы сдох, то что дальше? Не, ну лично для него всё бы просто закончилось. А для остальных? Кто бы о нём вспомнил? Какой след он оставил после себя? Ведь смысл его жизни не в том, чтобы есть, пить, проводить время со шлюхами. Всё это лишь способ поддерживать свою жизнь и делать её достаточно комфортной. А сама жизнь для чего?

Вот этот грузовик, он для чего существует? Не для того же, чтобы кристаллы жрать, а для того, чтобы грузы возить. Так и итог его жизни, которая рано или поздно закончится, не в том, сколько он съел, а в том, сколько пользы принес. Перебил несколько сот тварей, добыл уйму кристаллов, что пошли в оборот и, в конечном счёте, стали светом, теплом, топливом для машин. В конце концов, его предчувствия спасли не одну жизнь! А значит, не будь его на свете, то и эти люди погибли бы и не принесли никакой пользы. А так и живы остались, и пользу принесли.

— Слушай, Стас, — обратился Павел к напарнику, — в чём смысл твоей жизни, а?

— Тварей убивать, — ответил тот. — Чтобы они нас всех не поубивали.

— Так чего в охотники не пошёл? — поинтересовался он.

— Глупо это. Лучше я, охраняя караваны, за свою жизнь перебью тысячу тварей, чем сгину в третьем-четвертом охотничьем рейде, не перебив и сотни.

— Логично, — согласился Павел, подивившись такой рассудительности. — Готовься, скоро придется немного пострелять.

— Чуешь их? — поинтересовался Стас, и в его глазах загорелся огонёк азарта.

— Да, — подтвердил Павел и взялся за рацию. — Мужики, минут через пятнадцать-двадцать по правой стороне будет засада.

* * *

Сжимая винтовку, Павел вглядывался вдаль. Заметить окопавшихся тварей было почти нереально, но тем не менее, он внимательно вглядывался в расстилающееся по правой стороне от дороги заросшее поле.

— Странно... — произнес он. — Стас, видишь вон там, около тех трех деревьев, на земле что-то красное светится?

— Нет, — ответил напарник недоуменно. — Обычная земля, присыпанная снегом. Даже будь там что-то красное, то на таком расстоянии фиг разглядишь.

— Не, ну точно есть! Словно туман подсвеченный красными лампочками! — произнес Павел с горячностью. — Восемь, девять... тринадцать, четырнадцать! Четырнадцать пятен! Видишь?

— Нет, не вижу, — ответил Стас, честно вглядываясь в указанное ему место. — Скоро подъедем, может, будет лучше видно...

— Ну почему же ты не видишь! Они же прямо светятся!

— Может потому, что я и тварей заранее не чую? — задал он риторический вопрос.

— Хм... — задумался Павел. — А ведь и в самом деле, судя по времени, пора им уже появиться. Давай-ка я попробую их расшевелить, если это и вправду то, что я думаю.

Подняв винтовку, он включил её, дождался заряда конденсаторов и дал по скоплению пятен короткую очередь. Эффект превзошел все ожидания. Раскидывая землю во все стороны, из земли выскочили десяток «пауков» и четыре «богомола». Навстречу им понеслись очереди из двенадцати винтовок.

С одной стороны, стрелять было не очень удобно, поскольку цели находились впереди, в паре сотен метров по ходу движения колонны, так что только у передней машины был хороший обзор, остальным же приходилось стрелять поверх голов своих товарищей.

Но с другой стороны, выскочи они из засады у самых грузовиков, стрелять может было и удобнее, но и у них оказался бы отличный от нуля шанс добраться до машин. А так, ближе чем на тридцать метров ни одна тварь не добежала.

Во время короткой остановки для сбора трофеев Павел пребывал в смятении. Выскочившие из земли твари, для него были подобны горящим светильникам, сияли, словно раскалённые угли в костре. Даже сейчас, когда их разделывали, отрубая всё лишнее и собирая пролившуюся на землю и затвердевшую кровь, он видел их сияние. Видел его сквозь грузовики!

И, кстати, в глубине машин тоже виднелись красные огоньки, а ещё, он перевёл взгляд на приклад своей винтовки, и там тоже, неярко, горел один огонёк. Его рюкзак пылал алым, так же как и рюкзак напарника, у того, правда, тусклее. Окинув новым взглядом вереницу машин, он везде видел горящие красные точки. Что же с ним происходит-то?!

Чтобы успокоиться, Павел закрыл глаза и принялся медленно вдыхать воздух через нос, и так же медленно выдыхать через рот. Через несколько минут он и в самом деле пришел в норму. Свечение, что он продолжал видеть и через закрытые веки, также угасло.

Если быть точным, и Павел тут отдавал себе отчёт, «угасла» его способность видеть кровь тварей, как внутри них самих, так и кристаллизованную в виде камней. Спору нет, способность полезная. Вот только если его предчувствия ещё можно объяснить интуицией, то такие фокусы с глазами — однозначно последствия живительной клизмы от доброго доктора.

Выходит, переливание не прошло бесследно. Не вывел организм из себя всю отраву. Как минимум что-то осталось и вот так проявляет себя. А что дальше? Он покроется хрустальным панцирем? Отрастит себе ещё шесть ног? Начнёт на людей кидаться? Пока, вроде, не тянет, но это пока!

— Слушай, — обратился он к Стасу, — не рассказывай другим, пожалуйста, что я там что-то видел, а от меня будут ждать слишком много. Со мной ещё такого не было, и мне надо пока самому разобраться в этих глюках.

— Хорошо, — согласился тот. — А то, и в самом деле, люди понадеются, что ты не только заранее предупреждать будешь, но ещё и место укажешь, а оно раз — и не сработает...

— Вот именно, — подтвердил Павел. — Надо посмотреть, как оно будет в следующий раз, и только тогда делать выводы.

— Ага, — поддержал его Стас. — Жаль только, что ты один такой. По крайней мере, я о подобном больше не слышал. Если бы все могли тварей заранее видеть, то насколько бы безопаснее стала наша работа! Остановились, расстреляли издалека, собрали трофеи и дальше поехали!

— Это да... — произнес Павел.

— А как объяснишь сегодняшний случай, если будут спрашивать? — спросил тот.

— Почувствовал, что скоро нападут, вот и пальнул на удачу.

— Хорошая версия, — признал Стас, после чего добавил: — Ты, главное, не зарывай талант в землю. Сам знаешь, чем больше сила — тем больше и ответственность.

* * *

25 сентября 2197 г., Вязьма.

До города добрались уже в сумерках. Вообще, осенне-зимний сезон — время особенно рискованное из-за сокращения светового дня. Для того чтобы преодолеть то же самое расстояние, приходится либо гнать машины на большей скорости, рискуя хорошо так влететь в вырытую тварями яму, либо выезжать затемно и так же в темноте добираться до цели. Пускай машины и сияют прожекторами, словно люстры, видимость уже совсем не та. Всегда остаётся немалая вероятность, что какая-то хрень выскочит из темноты и быстренько вскарабкается в кузов к людям.

Получив вдобавок к трофейному пауку ещё и расчёт за сопровождение каравана, Павел снял комнату, куда и забросил всё своё барахло, после чего отправился ужинать. Без особого желания, правда, скорее, по привычке. Слишком уж многое навалилось на него в последние дни.

Ещё неделю назад он был вполне доволен жизнью, и будущее виделось ему вполне радужным. Теперь же он понятия не имел, как можайские среагируют на пропажу своего главного энергетика и увяжут ли это событие с ним. Не знал, как ещё аукнется ему то переливание паучьей крови. Мало ему этого, так ещё и картошка, вон, бегает по тарелке и не даёт наколоть себя вилкой... Бесит!

Внезапно Павел вспомнил, как неделю назад вот так же за ужином начал психовать, а потом пришли гости... Прислушавшись к себе, он понял, что нормально поспать этой ночью не получится. Вот только что ему сейчас делать?

По хорошему, надо вставать и идти предупреждать стражу о грядущей атаке. Вот только сделать он это сможет, лишь сославшись на своё имя и репутацию «пророка». Но он ведь убегает и прячется, не так ли? Сначала оповестил весь обоз о своём присутствии, предупредив о засаде, теперь весь город. Замечательная скрытность!

Но какие тут есть ещё варианты? Покушать и пойти спать, а вы тут развлекайтесь как хотите? В Серпухове атаку встречала предупреждённая, усиленная наёмниками стража, и то сколько было жертв! А если он промолчит?

Может, получится как сегодня днём, как бы случайно пальнуть и тем самым обнаружить противника? Поднял тревогу, сорвал неожиданную атаку и тихонько вернулся назад. Без имён, не привлекая к себе внимания. План? Ничего умнее в голову не лезет, а значит это и будет планом.

* * *

Ночью было уже холодно. Дыхание стражников, патрулирующих стену, вырывалось клубами пара и рассеивалось в морозном воздухе. С балкона по трапу Павел выбрался на стену и глянул наружу. Дело оказалось скверное. Не более чем в полукилометре от города во тьме пылали сотни огней. Огней, которые видеть мог только он.

Что-то они зачастили. То годами лишь мелкие набеги, да засады на дорогах, то уже второй штурм, и довольно серьёзный штурм!

Павел родился и вырос при существующих порядках, и скверную, в общем-то, ситуацию был склонен воспринимать как норму. Города-крепости, бронированные караваны, что связывают их между собой, снующие твари, что время от времени устраивают засады на дорогах и пробуют на прочность оборону городов. Насколько он помнил, все то же самое было и пятнадцать, и десять, и пять лет назад.

Он не знал другой жизни. Рассказы о прошлом воспринимались... ну, как рассказы, как сказки на ночь, как истории о Средних веках и Каменном веке. Просто истории, а реальная жизнь — вот она. И эта жизнь его вполне устраивала.

Казалось, так будет всегда. Жизнь поменялась, сформировался новый уклад, и вот теперь мы будем жить так. Пусть и плохо, но стабильно плохо. Только, похоже, жизнь не стоит на месте и не считает себя обязанной соответствовать людским ожиданиям.

— Что, не спится? — поинтересовался у него стражник, скучающий на башенке с рельсотроном, чуть вынесенной вперед .

— Ага, — подтвердил Павел. — Думаю, дай подышу свежим воздухом, да со стены погляжу.

— Гляди, — великодушно разрешил стражник. — Вот только смотреть тут особо не на что. Скука смертная.

— Да, — согласился он, — А теперь ещё и холодно.

— Точно! — произнес тот.

— Слушай, — обратился Павел к стражнику чуть нерешительно, — а дай мне из рельсотрона жахнуть! А то ни разу из него не стрелял!

— Ты чё, спятил?! — поинтересовался тот. — У него на каждый выстрел камень уходит! Делать нехер, шмалять впустую! С меня же потом спросят!

— Ну, камни-то не проблема! — произнес Павел, похлопав себя по карману, — Дам сразу пяток за такую возможность!

— Э-э-э-э... — растерялся тот. — А если меня спросят, почему стрелял, а? Втихую-то не пальнуть. Сам выстрел не очень громкий, а вот от удара снарядом об землю взрыв такой, что в городе окна зазвенят!

— Так я вдаль пальну! Разочек! — принялся убеждать его Павел, — А если к тебе будут какие-то претензии, то скажешь, что, мол, возникли сомнения в исправности орудия и ты решил произвести пробный выстрел за свой счет. Добавлю еще камень к тем пяти.

— Ну-у-у... если так... — стражник заколебался в нерешительности, — Ладно, помни мою доброту! Давай свои камни!

Получив камни стражник оживился, включил орудие и продемонстрировал кнопки, нажатие на которые смещало ствол вправо-влево и вверх-вниз. Как он рассказал, во время тренировок на ствол ставят слабенький старый лазер, подсвечивающий на земле точку, куда нацелен рельсотрон. После чего, двигая четырёхметровым стволом, необходимо буква за буквой изобразить длинную фразу. Всё это нужно для того, чтобы не просто уметь быстро наводить ствол на мишень, но и сопровождать им бегущую цель.

Павел рассказал ему о недавнем бое в Серпухове, на это стрелок ответил, что когда бой идет под самыми стенами, пользы от орудий немного. Ты просто физически не можешь смещать ствол так быстро, чтобы поспевать за «носорогом». Собственно, из-за этого твари и нападают ночью. Выскакивают из темноты сразу к стенам, а не дают себя расстрелять днём на подходах.

Сев за орудие, Павел прицелился в группу наиболее ярких огоньков и нажал спуск. Пушка рявкнула, выплюнув из себя вместе со снарядом длинный язык пламени, и долю секунды спустя, вспышка от попадания снаряда отразилась в сотнях хрустальных панцирей.

Надо отметить, это сразу привлекло внимание. Прожекторы заметались, направляя свои лучи от стены вдаль, и их свет заискрился на телах тварей. Загудела сирена, раздался выстрел ещё одного рельсотрона. Павел выскочил из-за орудия, уступая место стражнику. Начался бой.

* * *

26 сентября 2197 г., Вязьма.

Заснуть ему удалось лишь под утро, часам к пяти. Всех «носорогов» удалось расстреляли ещё на подступах к городу, так что иметь дело пришлось лишь с ордами «мелочи», которые, тем не менее, тоже доставили проблем.

Те же богомолы, дай им волю, могли бы вполне перемахнуть через стену, а «пауки» пусть не быстро, но взобраться по ней или проделать в ней дыру. Покуда к страже не подошло подкрепление, включая наёмников, кто ещё мог крепко стоять на ногах, обстановка была напряженной, но дальше всё свелось к методичному отстрелу нападающих. Рутина.

Часам к четырём утра закончили, и ещё час Павел приходил в себя. Принял душ, чтобы смыть пот и принял из фляжки, чтобы успокоить нервы. В итоге, где-то в пять он заснул, и был не слишком рад проснуться в начале десятого от сильного стука в дверь.

Матерясь, в одних трусах он открыл дверь и уставился на пятерых здоровенных стражников, в какой-то иной форме, направивших на него оружие.

— Смирнов Павел Викторович? — спросил один из них таким тоном, что сразу отбил желание как-то сострить на сей счёт.

— Он самый, — подтвердил Павел. — А в чём дело?

— Собирайся, князь хочет тебя видеть.

Глава 8

Глава 8

26 сентября 2197 г., Вязьма.

— Князь хочет видеть... — проворчал Павел. — Сейчас, штаны надену... Надеюсь, он меня не без штанов видеть хочет...

— Приказано доставить тебя вместе с вещами, — пояснил представитель княжеской гвардии. — Не успеешь за пять минут надеть штаны — понесёшь их в руках. Время пошло.

— Какие шустрые... — буркнул он. — А что если я сейчас занят? Я, вот, к примеру, ещё не завтракал! Да и в туалет бы сходить...

— Был приказ доставить тебя с вещами и быстро, — произнес гвардеец. — Приказа доставить целым и здоровым не было.

Павел понимал, что спорить с такими ребятами — для здоровья малополезно, поэтому далее препираться не стал, хотя настроение располагало. Зевая, он, тем не менее, быстро оделся, с сомнением глянул на пластины брони, но, решив, что на себе их тащить будет удобнее, чем в руках, так же нацепил поверх одежды. Рюкзак за спину.

Взяв винтовку, он попытался было перекинуть её ремень через плечо, но увидев недвусмысленный жест конвоира, передал ему. Понятное дело, кто ж его пустит к князю с оружием в руках...

Двое «сопровождающих» шли впереди, указывая дорогу, а трое — позади Павла, вероятно, прикрывая от нападения со спины. Ха-ха... Чтобы он не сбежал, понятное дело. Хотя куда тут сбежишь? На воротах его не выпустят, а если он ухитрится спрыгнуть со стены и не сломать себе ноги, и стража вдруг не станет по нему стрелять и даст уйти, то куда он уйдёт? До ближайшего города пешком три-четыре дня.

Даже если он, со всеми своими навыками, дойдет до цели, что ещё не факт, принимая в расчет тварей, мороз по ночам, необходимость спать, есть, пить... То в итоге, добравшись до другого города, он встретит этих же ребят, поджидающих его и настроенных не столь добродушно. Да и князь, определённо, в восторге не будет...

В итоге, всё вернётся туда же, с чего и началось, вот только ситуация станет гораздо хуже. Потеряно время, здоровье, испорчены отношения... И то-то смеху будет, если изначально князь хотел его, допустим, наградить за вовремя поднятую тревогу! Отсыплет ему мешок камней, а потом торжественно вручит ту винтовочку, BFG-9000, что он видел у суки Сергеича... Нет, не треснет, не слипнется, и вообще, мечтать не вредно. Вот!

Коридоры Гостевого квартала привели их к двери, перед которой стоял пост охраны. Один из гвардейцев протянул Павлу мешок из тёмной ткани и приказал надеть на голову. Пришлось подчиниться.

Павел знал, что жители городов крайне скрытны в том, что касается их жизненного уклада, внутренней планировки и уровня достатка. Они вполне могли ходить голышом и жрать друг дружку, но это никак не касалось пришлых и оставалось их внутренним делом.

Двое сопровождавших сзади взяли под локти и повели ничего не видящего Павла вперёд, по коридорам города, на встречу с его хозяином. Какого чёрта тому понадобилось?!

* * *

Извилистый путь по городу с мешком на голове закончился, судя по эху, в просторном зале. Ничего, сверх этого, Павел сказать не мог, поскольку снимать с его головы мешок никто не торопился.

— ...Таким образом, господа, как видите, картина вырисовывается довольно тревожная, — закончил своё выступление резкий голос.

— Благодарю, Сергей Семёнович. Вы и организация, которую вы представляете, помогаете нам взглянуть на ситуацию шире, чем она видится из-за наших стен... — произнес властный голос. — А зачем вам был нужен этот наёмник?

— Дело в том, Владимир Романович, как вы правильно сказали, этот человек — наёмник и, следовательно, находится в ведении и под защитой присутствующего здесь Старшего координатора гильдии наёмников.

— Да, — послышался новый голос, — это наш человек, и я его знаю, знаю, кто он.

— А кто он? — заинтересовался обладатель властного голоса.

— Возможно, вы слышали, Владимир Романович, что существует небольшой процент людей, обладающих не вполне обычными способностями. В частности, люди ощущающие чужой взгляд, предчувствующие опасность. Так вот, этот наёмник, Смирнов Павел, обладатель этого дара в высшей степени. Сопровождая караваны, он предчувствует нападение тварей за пятнадцать-двадцать минут, причем в последнее время даже указывал, с какой стороны дороги поджидает засада.

— О как! Крайне полезная способность, для человека его профессии! И много таких?

— Дар, понятное дело, может проявляться в разной степени. Подобных ему, за последние пятьдесят лет мы зафиксировали менее десяти.

— Редкая птица...

— Редкая и ценная. Дело ведь не только в том, что этот дар уберегает его самого, он косвенно защищает и тех, кто с ним. Как вы сами понимаете, засада, о которой знаешь заранее, и неожиданная засада — это две большие разницы.

— Это да...

— Не раз и не два, Властители городов пытались прибрать его себе... Не так ли, Алексей Фёдорович?

— Именно, и я, кажется, понимаю, к чему вы клоните. И, при всём уважении к вам, по этому вопросу позиция нашей гильдии остаётся неизменной.

— Я вас понимаю, и до недавнего времени я был полностью на вашей стороне. Человек, определённо, был на своём месте. Его дар спас жизни, как минимум, десяткам наёмников. О грузах и технике я и не говорю. Ставить его на стены какого-то одного города — не рационально. Но буквально на днях ситуация изменилась.

— И что же произошло?

— Во-первых, общая ситуация, о которой я поведал ранее. Как вы сами понимаете, в таких условиях, мобилизация ресурсов вполне оправданна. И, во-вторых, изменения в даре самого Павла.

— Да? И какие же?

— По дороге сюда, на караван, который сопровождал Павел было совершено нападение. Четырнадцать тварей, если вам интересно. Так вот, он не только предупредил заранее и указал сторону дороги, но и за сотню метров от засады открыл огонь по сидящему в засаде противнику, заставив его, тем самым, обнаружить себя раньше времени.

— О, как...

— Ну а теперь на сладкое. Знаете, кому мы обязаны предупреждением об атаке этой ночью?

— Догадываюсь.

— Разумеется. А знаете, как он это сделал? Он подкупил стражника и выстрелил из рельсотрона прямо по стоящим в полукилометре от города, и прячущимся в темноте, тварям! Спишем это на интуицию? При этом, ещё неделю назад в Серпухове в аналогичной ситуации, он смог предсказать лишь сам факт предстоящей атаки.

— Его дар развивается?

— Судя по всему, да. И у нас есть некоторые подозрения о том, что могло стать тому причиной... Но, сейчас это не важно. Важно то, что Павел, определённо, перерос свою нынешнюю должность. Полагаю, в наших рядах он сможет принести больше пользы, послужить всему государству, а не какой-то отдельной его организации.

— Возможно. Но зачем, скажи мне, Сергей, ты поднял этот вопрос на общем собрании? Перед князем? Могли бы это с тобой вдвоём обсудить...

— Алексей, сотрудничество с торговцами дурно на тебя влияет! — произнес он и рассмеялся. — Прошу прощения, Владимир Романович, что втянул вас в это дело, но я знаю этого человека, и уверен, подойди я к нему один на один, он бы меня сразу отшил, не смотря на разницу в положении. И одновременно порадовался бы, что его капитал в виде Павла прибавил в стоимости! А прояви я настойчивость, ведь я, в конечном счёте, могу ему просто приказать, попытался бы вытянуть из меня взамен как можно больше ценного! И всё это без стыда и совести, невзирая на всю тяжесть сложившейся ситуации.

— А вот это было обидно! Ты же знаешь, как я радею за общие интересы! Забирай его к себе, без вопросов! Пока кто-нибудь другой не прибрал к рукам... Сможешь пристроить его к делу более важному, чем защита обозов — будет замечательно.

— По рукам! Призываю всех присутствующих в свидетели.

— Э-э-э... — промычал из-под мешка Павел, шокированный таким поворотом дел. — Без меня, меня женили...

— А твоё мнение тут ничего не значит, — произнес, судя по голосу, Владимир Романович. — Тебе и без того оказана немалая честь присутствовать на этом совете и быть, по крайней мере, в курсе того, как, кем, и каким образом решалась твоя судьба. — После чего он обратился уже к другому собеседнику. — Сергей Семёнович, когда прибудут ваши люди?

— Как обычно, в час ночи.

— Хорошо. В таком случае, пусть этот наёмник посидит пока в карцере. Чтобы глупостей не наделал, и заодно для профилактики звёздной болезни.

* * *

Нельзя сказать, что Павел не бывал в карцерах раньше. Бывал и не раз, особенно в юности. Резкий нрав плюс алкоголь — нередко становились причиной драк. Перевёрнутые столы, летящие во все стороны стулья, разбитая посуда... Опять же травмы разной степени тяжести.

Но за последние годы его характер несколько сгладился. Уж больно дорого обходится несдержанность. Да и научился он, наконец, не придавать значения чужому глупому трёпу. Так что уже несколько лет бывать в карцере ему не доводилось.

А тут всё по-прежнему... Комнатушка размером едва-едва метр на метр больше напоминала колодец. Сесть не на что, лечь — тоже, если только свернуться на грубом полу калачиком, поскольку во весь рост не вытянуться, даже по диагонали.

В итоге он уселся на пол и прислонился спиной к стене. Хорошо ещё, что он при полном обмундировании и в верхней одежде, а то в помещении традиционно было не жарко. Зарешеченное окошко под потолком стекла не имело, и через него внутрь задувал морозный воздух. Ладно хоть, зима только началась! В мороз тут вообще некомфортно, особенно если тебе дали три-четыре дня карцера...

Когда там за ним приедут? В час ночи? Странные какие-то ребята... Путешествуют ночью, прессуют регионального главу гильдии наёмников на глазах у князя, который им при этом вежливо поддакивает...

И как просто и легко они между собой определили его дальнейшую судьбу! Суки! Устроили тут рынок рабов! А стоило ему обозначить своё недовольство, заявили, что он никто и звать его никак, а чтобы не забывал об этом — посиди, подумай. Плохо они его знают! Он тут сейчас такого надумает!

А чего он и в самом деле «надумает»? Фактический глава его гильдии его сдал. Был не прочь продать, но не фартануло, переиграли его, пришлось подарить. Уже сегодня пойдут радиограммы в другие города, и на биржах наёмников его статус обнулится. Всё, выбыл из списков. Карьера окончена. Вот так, легко и просто.

И что теперь? Поартачиться? Сбежать от новых хозяев? Вот только куда? В городскую стражу? Едва ли князь Вязьмы это одобрит. Да и вообще, куда бежать от организации, что, судя по всему, уже давно следила за ним? От организации, перед представителем которой хозяин города едва ли не заискивал?

В общем, вариантов тут особо и нет, и остаётся лишь надеяться, что это окажется нормальный народ, и работа не хуже прежней... Но вот само отношение бесит, конечно. Ничего, есть у него один козырь в рукаве. Он им покажет, что с ним придется считаться! Вот только как он тогда это сделал?..

Закрыв глаза, Павел сосредоточился. Тьма под веками вспыхнула сотнями, тысячами оранжево-красных точек. Где-то одна-две, где-то несколько десятков вместе, а где-то сразу несколько сотен. Покрутив головой, Павел убедился, что они повсюду вокруг него. Похоже, это все камни города. Хм... тоже не бесполезно. Хотя найти практическое применение этой способности будет непросто.

Выходит, кстати, он видит не самих тварей, а заключённую в них энергию? И в камнях она сохраняется даже после их смерти. Получается, разница между живым пауком и горстью камней, полученных с него, не так уж и велика? М-м-м... Ну да ладно, ему сейчас нужно кое-что другое.

Мысленно он представил, как берётся за дверную ручку и тянет её на себя... Тут Павел почувствовал какие-то перемены… И сразу же — ощущение полёта. Идиота кусок! Он же не знает, на каком этаже находится!

Пролетев некоторое расстояние, он кубарем покатился вниз по склону. Остановка. Уф... Жив и более-менее цел, разве что на спине синяк будет. На спине, внизу, около копчика. Ещё и измазюкался слегка, но вроде ничего не сломал и шею не свернул. Повезло.

Поднявшись на ноги, он огляделся. Яма с пологими склонами глубиной метров пять. И это не предел! Дальше котлован уступами уходил всё ниже и ниже! Судя по всему, город имеет весьма масштабную подземную часть. А ведь мог бы и туда свалиться!

Ладно, был дураком, исправлюсь. «Всё, что не убивает — делает нас сильнее» и всё такое. Пора выбираться из ямы и посмотреть на этот мир при солнечном свете. В прошлый раз он гостил тут ночью, и при свете звезд обзор был так себе.

Сверху центр поселения напоминал кратер. Сам город — пятно безжизненной земли посреди большого поля, а его середина — яма глубиной метров сорок, насколько он мог судить. По крайней мере, та девятиэтажка, на крыше которой он сидел, поджидая паука, там бы легко поместилась.

Ну, да и чёрт с этой ямой. Его куда больше заинтересовал окружающий поляну лесок. Было в нём что-то странное, чего он не заметил в темноте. Тяжело шагая по безжизненной земле и потирая пострадавшее при падении место, Павел направился к деревьям.

Чем ближе он подходил к ним, тем лучше видел лёгкую бело-голубую дымку между берёзами и клёнами. Её можно было принять за туман, если бы не несколько странностей.

Во-первых, начиналась она неподалёку от опушки, примерно там же, где на лишенной жизни земле появлялась первая трава. На самом поле тумана не было, хотя, как он видел во время утренних поездок, туман более всего заметен как раз в поле. Любит он стелиться по земле, заполняя низины.

А во-вторых, дымка эта была отчётливо неоднородной. Более всего она напоминала каплю молока упавшую в воду. Какие-то струи, потоки, завихрения. Может быть, дым? Но нет, когда Павел зашёл в лес, какого-то особенного запаха он не почувствовал. Пахло просто осенним лесом, и у Павла ощущение какой-то необычной свежести и чистоты.

Опавшие листья тихо шуршали под ногами, словно бы шептали ему о чём-то, воздух ласкал щёки, а лучи солнца радовали взгляд. Интересно, тут растут грибы? А то раньше, как раз осенью, в лесу собирали грибы и потом их ели. Павлу захотелось пройтись по этому лесу, поискать тут те самые грибы, разжечь костер и пожарить их на огне, нанизав на прутик. Сидеть, любоваться на пламя и ни о чём не думать.

Павел вздрогнул и взял себя в руки. Не время расслабляться! Да и вообще... Что-то странное с ним происходит. Как-то всё это нехарактерно для него. Свежий воздух пьянит что ли?

Внезапно, слева на периферии зрения он заметил движение. Дернув головой, успел уловить мелькнувшую между деревьев низенькую, щуплую фигуру. Ребёнок? Тут что, живут люди? А кто ещё тут живёт? А он-то, вот незадача, без своей винтовки... Да, жаль, нет ружья... Так что давай-ка прочь из леса... Тем более, сегодня ему надо просто продемонстрировать, что в клетке его не удержишь, не более того. А то много о себе возомнили, главнюки!

Теперь осталось определиться с местоположением гостевого квартала. А это не так-то просто. Хм... Сделаем вот так...

Стоя на опушке леса, Павел снова мысленно потянулся к «дверной ручке» и, после секундной темноты, опять оказался в привычном ему мире. В паре сотен метров от него высилась стена города, а сам он стоял в поле, где прошедшей ночью расстреливал тварей.

Быстро, пока его не заметили стражники, Павел принялся ориентироваться на местности. Так... дорога, ворота, а за ними как раз гараж. Зафиксировал направление, расстояние... Всё, обратно.

Десять минут прогулки неспешным шагом — и он на месте. Снова переход — и он в гараже. Непонятно, как это выглядело со стороны. Но, судя по всему, никакие вспышки или громкие звуки переход не сопровождали, поэтому внимания он не привлёк.

Может показаться странным, что человек способен появиться в помещении из воздуха, и никто не обратит на это внимания. Но, согласитесь, если это не произошло прямо на ваших глазах, у вас перед носом, то естественней будет предположить, что вы просто не заметили как человек подошёл, а не то, что он каким-то образом возник из ниоткуда. Тем более, Павел вёл себя вполне естественно и выглядел как обычный наёмник.

Не таясь и не прячась, он отправился наверх, потратил час на то, чтобы прошвырнуться по магазинчикам, после чего завалился в ресторан. Завтрака его лишили, а так он, по крайней мере, пообедает нормально. Даже, пожалуй, стоит поесть с запасом. Не известно, как на его финт среагируют местные власти, и когда его отсутствие обнаружат, но что-то подсказывало ему: на ужин рассчитывать особо не стоит.

В конце концов, в его жизни сейчас наступил переломный момент. То, чем он жил всё это время, подошло к концу, и что будет дальше он не знал. В любом случае — это повод. Однозначно повод. Четырёх стопок будет достаточно... Ну, максимум пять.

* * *

Требовательный стук в дверь прервал его сон. Опять! Павел попытался было накрыть голову подушкой, но сон уже был перебит, да и стучали уж больно настойчиво.

— Открывай, Смирнов! — прокричал голос из-за двери. — Мы знаем, что ты здесь! Не заставляй нас ломать дверь!

— Сейчас, сейчас! — проорал он в ответ. — Дайте хоть штаны надеть!

Слегка качаясь, Павел прошел через комнату и открыл дверь. Знакомая форма. Гвардейцы. Вроде как даже те же, что и утром. Разве только в этот раз их не пять а... раз, два, три... Восемь.

— Опять вы! — произнес он укоризненно.

— Какого хера ты карцер прогуливаешь, а? — проорал гвардеец. — Почему мы должны искать тебя по всему городу?!

— А чего меня искать? — поинтересовался Павел, вы что с первого раза номер комнаты не запомнили? А насчёт карцера... Ты сам-то когда там последний раз был? Никаких удобств! Я всю ночь защищал ваш задрипанный городишко, отстреливал тварей со стены, не спал, а меня за это в карцер! Причём, без завтрака! Да и относительно обеда были у меня сомнения! Так что чего я там забыл, а? Холодно, голодно, спать неудобно! Вот и вернулся обратно. Ни от кого не прятался, поэтому и искать меня не нужно было.

— Ладно, — вмешался другой гвардеец, — хватит поясничать. Про неудобство карцера расскажешь своему новому руководству, возможно, они подберут для тебя подходящий. С таким характером жить тебе в нём на постоянной основе. Одевайся-собирайся и пойдём. И так тебя уже заждались, так что копошись в темпе.

Путь по коридорам гостевого квартала снова привёл к охраняемой двери в основную часть города. Мы что, не в гараж? Странно. Опять надели на голову мешок, и опять путь в темноте. Не так и долго, минут пятнадцать, но в этот раз немалую часть времени занял подъем по лестницам. Скрип двери, порыв холодного ветра. С головы Павла наконец сняли мешок, и он смог оглядеться.

Ночь. Крыша высотного дома, где-то в центральной части города. Люди в незнакомом обмундировании с отличным оружием. И... готовящийся к взлёту здоровенный, матово-чёрный военный коптер, тихонько, еле слышно вращающий винтами.

Глава 9

Глава 9

27 сентября 2197 г.

Внутри коптера шум двигателей был почти не слышен. Хорошая звукоизоляция. Внутреннее пространство десантного отсека могло вместить в себя человек тридцать, но сейчас, помимо Павла, тут присутствовал мужчина лет пятидесяти с небольшим. Короткий ёжик седых волос, волевое, жёсткое лицо, довольно крепкое телосложение. А так же десяток... солдат, другого слова он подобрать не смог, выполнявших, судя по всему, функцию его телохранителей.

Одинаковая униформа с одетыми поверх неё бронежилетами, одинаковые каски, одинаковое оружие. Да и выглядели они как-то одинаково. Все примерно одного возраста, лет двадцати пяти, одинаково выбриты, с одинаково равнодушным выражением на лицах.

Оружие у них, кстати, отчего-то сплошь старинное огнестрельное. Короткий автомат на груди, пистолет на поясе. Складывалось впечатление, что они, во-первых, снаряжены для противостояния людям, и смогли бы дать хороший бой, например, той же гвардии князя, а во-вторых, имеют доступ к обширным складам с техникой, снаряжением, оружием и боеприпасами, что не истощились за эти семьдесят лет.

Если у них есть действующая авиация и доступ к складам с оружием... А на таких складах, наверняка, много чего можно найти. Не только огнестрельное оружие, но и ракеты, бомбы... При таком раскладе становится понятна покладистость князя.

— И как много городов вы обложили данью? — спросил Павел у сидящего напротив него пожилого мужчины.

— Сотни, — ответил он, пожав плечами. — Всю Конфедерацию Крепостей России, если быть точным. Ведь это мы её и создали, да и поддерживаем на плаву до сих пор.

— Вот прямо без вас никак, что ли? — скептически поинтересовался Павел.

— Именно так, — подтвердил седоволосый. — Представь себе семь-восемь сотен людей, которых высадили в лесу. Что они будут делать? Конечно, они могут разбрестись по лесу и пытаться выжить поодиночке, но тысячи лет человеческой истории доказали, что это будет не самым лучшим решением.

— Почему это? — спросил Павел. — Каждый сам за себя.

— Во-первых, специализация, — ответил мужчина. — Вот представь, есть среди них хороший плотник или портной, но при этом плохой охотник. Что с ним станет?

— Помрёт с голоду.

— Так точно. И получится, что выживут только хорошие охотники, не способные при этом сшить нормальную одежду из добытых ими шкур или изготовить новое оружие, взамен пришедшего в негодность. Они не смогут изготовить из глины посуду, кирпичи, построить нормальный дом. Жизнь этих охотников-одиночек будет мало отличаться от жизни животного, что бродит по лесу в поисках добычи.

— Ну, по крайней мере, они выживут.

— Выживут, но только в первое время. Поскольку, во-вторых, в силу вступают разного рода случайности. Представь, такой вот охотник заболел, ногу сломал или ещё что-то в таком духе. Что с ним станет?

— Съест все свои запасы.

— Это хорошо, если они у него есть. Без холодильников пища хранится недолго, знаешь ли. Но с учётом того, сколько срастаются переломы, едва ли у него будут с собой запасы на несколько месяцев.

— Значит, ему не повезло.

— Подобное невезение однажды случится с каждым. Один сломал ногу, другой подхватил заразу, третий отравился. Рано или поздно твоё выживание будет зависеть от того, поможет тебе кто-нибудь или нет.

— Это да... — вынужден был согласиться Павел, вспомнив, как Сергей спас ему жизнь на стене.

— Но и это ещё не конец. Есть «в-третьих». Что если за этими «охотниками» тоже будет вестись охота? Кто будет охранять его, когда он спит? Кто поможет ему, когда он столкнётся с превосходящим по численности противником? Десять воинов легко перебьют тысячу, если отловят их по одному.

— Значит, этой тысяче надо собраться вместе, и тогда они легко победят тот десяток! — предложил Павел.

— Вот именно. С этого я и начал, — ответил его собеседник. — Им с самого начала нужно объединиться в одну группу и распределить между собой обязанности. Охотники будут добывать мясо, фермеры — растить картошку, плотники — строить дома, портные — шить одежду и так далее. Вот только вся эта деятельность нуждается в руководстве и регулировании. К примеру, что делать первым — копья или топоры для рубки деревьев? Обувь или верхнюю одежду? Что строить — баню, ледник для хранения еды или частокол вокруг поселения? Мнения могут быть разные, но делать надо что-то одно. Кто-то должен принимать окончательное решение в том, кому и чем надо заниматься, разрешать внутренние споры и конфликты, организовывать помощь нуждающимся и оборону против общего врага.

— Хорошо, — признал Павел. — Допустим, и в самом деле, выживать выгоднее сообща, а для совместной деятельности нужно, чтобы кто-то руководил. Допустим. Но по какому праву именно вы взяли на себя такую функцию?

— А потому что смогли, — ответил седоволосый. — Не морщись. Мало назвать себя «главным», надо ещё иметь возможности эту власть реализовать. Давай, к примеру, назначим князя Вязьмы, Владимира Романовича, верховным правителем. Как он будет руководить, допустим, городами за Уралом? Будет слать туда записки с распоряжениями через торговцев? А как он поступит, когда в ответ те начнут слать его на хер? Власть, знаешь ли, подразумевает под собой, в том числе, и способность заставить других выполнять твои приказы.

— То есть, просто право сильного? И всё?

— Ты знаешь, что в том же английском языке, например, слово “power” — означает одновременно и «силу» и «власть»? Это, по сути, синонимы. Силой власть берётся, силой удерживается. Вопрос только в том, как этой властью пользуются. К примеру, мы бы могли, как ты выразился, «обложить данью» подвластные нам города-крепости и тянуть из них все соки, обеспечив себе, тем самым, сытую жизнь. Вот только есть одна проблема...

— Твари?

— Именно. Ослабленные поселения не смогут дать им отпор. Голодные стражники, без доспехов, с одной винтовкой на троих не смогут защитить свой город, и при таком стиле руководства, руководить скоро будет нечем и некем.

— Ну, хоть какая-то от них польза...

— Если бы «Судный день» ограничился лишь уничтожением больших городов, то мы, поверь, уже бы давно отбивались от захватчиков из других стран. Ну и, параллельно, сами старались бы подмять под себя новые территории... Зачем их отдавать потенциальному противнику?

— Разумеется, разумеется, — произнес Павел с иронией. — Жажда власти тут не причём. Ну да ладно... В конечном счёте, это всё теория, хоть и занимательная. Меня больше интересует «практика». А именно, откуда вы взялись, такие хорошие, и куда мы летим?

— Вопрос резонный, — согласился его собеседник. — Но для начала, хочу обратить твоё внимание на лица моих телохранителей, видишь легкую тень охреневания на них?

— М-м-м... Что-то такое и в самом деле есть, — признал Павел. — И чем это вызвано?

— Дело в том, что в силу занимаемого положения, предпочитаемый мной язык общения — это, большей частью, язык приказов. Я говорю копать, ты копаешь. Улавливаешь? Если ты не копаешь, то тебя наказывают, и ты копаешь. Ну, или уже тебя закапывают. Тут по-разному бывает. В моём подчинении тысячи людей, и если я буду за каждым ходить, объяснять и уговаривать, то... сам понимаешь, работа встанет.

— Так отчего мне такая честь?

— Ну, во-первых, ты человек у нас новый и почти ничего не знаешь. Надо же ввести тебя в курс дела? Лететь нам ещё около четырёх часов, так что время есть. Почему бы не скоротать его за беседой? А во-вторых, если копать или не копать человека ещё можно заставить, то изобретать, проектировать, руководить другими — из-под палки уже не выйдет. Пытками можно вытянуть из человека всё, что он знает, но вот работать на тебя в полную силу он не будет. Более того, подневольный работник может начать вредить. Зачем такой риск? Так что у тебя сейчас есть выбор из трёх вариантов.

— Каких? — заинтересовался Павел.

— Первое, если свобода для тебя дороже всего, мы прямо сейчас откроем дверь, и лети куда хочешь...

— М-м-м... Огласите весь список, пожалуйста.

— Хорошо — согласился мужчина. — При втором варианте, ты можешь решить, что пошли мы все на хер, и сотрудничать с такими гадами ты не будешь. В таком случае, тебе найдётся работа, не требующая талантов, но требующая присмотра. Как я уже говорил, копать-не копать, тяжести таскать, говно выносить... Едва ли тебе такое понравится, но жить будешь.

— Как я понимаю, есть и третий вариант?

— Да, тот, ради которого всё и затевалось, — подтвердил мужик. — Ты сотрудничаешь с нами, а мы находим применение твоим способностям. Даже если с твоей интуицией не выгорит, то переучим тебя на солдата. Ну, а будешь чудить — всегда есть вариант номер два.

— Всё так интересно, я даже не знаю, что выбрать... — произнес Павел и почесал затылок. — Расскажите хотя бы, что вы из себя представляете и чем занимаетесь, помимо сбора дани.

— Ладно, — согласился его собеседник. — Начать тут стоит с самого начала. Как ты сам знаешь, в Судный день, буквально за несколько минут, все сколько-нибудь крупные города были уничтожены, а в малых уже на следующий день воцарился хаос. Но, помимо них, оставалось ещё кое-что: войсковые части, военные городки, склады и базы. Понятно, те из них, что находились в крупных городах — были уничтожены вместе с ними, но значительная часть армии и её ресурсной базы уцелела.

Первое время основной версией была атака с применением неизвестного оружия, и кое у кого руки тянулись к «красной кнопке». Вот только спутниковые данные показали одну и ту же картину по всей Земле. Так что, очевидно, это не дело рук какой-либо страны. Масштаб и одновременность атаки не позволяли свалить всё на фанатиков-террористов. Ну а когда из «заледеневших» городов попёрли твари, окончательно стало ясно, что это инопланетное вторжение.

Да, да, это основная версия по сей день, и подтверждает её то, что в момент атаки по всей планете молочно-белые кристаллы этерния, служившие бездонным источником энергии и ставшие причиной невиданного ранее расцвета человечества, сменили цвет на чёрный и перестали выдавать энергию. Остановилось и погасло всё. И тут удар. Совпадение? Едва ли.

Это выглядело так, словно их просто отключили. Те, кто это сделал, определённо понимают в них больше, чем мы. А с учётом дальнейших событий... тех же алых камней, что получаются из крови тварей и работают так же, как и те, белые, разве только не множатся и имеют ограниченный запас энергии. Всё это указывает на то, что это одна и та же технология.

А знаешь, откуда этерниевые кристаллы взялись?

— Я, честно говоря, в само их существование особо не верил... — признал Павел, пожав плечами.

— Они взялись из космоса! Их привез на Землю с Цереры автоматический аппарат запущенный NASA. Церера — крупнейший объект в поясе астероидов между Марсом и Юпитером. А сами эти астероиды, к слову, считают остатками погибшей планеты. Не та ли судьба ожидает и Землю?

В общем, определившись с ситуацией, военные попытались сначала отбить у противника Тулу, а когда это не вышло — нанесли ядерный удар по Москве.

— Э-э-э... и каков результат? И что там с Тулой было? Почему не вышло-то?

— На Тулу выдвинулись пятьдесят танков при поддержке авиации. Стоило им углубиться в город, как их уничтожили буквально за пару минут. Авиация сыпалась с неба, а на земле взрывались танки.

— Орда тварей? А до коптеров как дотянулись?

— В том то и дело, что нет. В записях разговоров в эфире, кроме криков и проклятий, удалось понять, что им противостояли человекообразные фигуры. Причём, их было совсем мало, возможно, вообще одна.

Понимаешь?! Выглядело всё это так, словно десяток кур атаковали пулемётчика, который порвал их на части короткой очередью.

Именно этих гуманоидов мы и считаем захватчиками, и их технологический уровень не сопоставимо выше нашего. Ну а «твари» — это что-то совсем иное. Может это их крысы и тараканы? Или домашние животные? В любом случае, по сравнению с теми гуманоидами, в них нет ни великого разума, ни реальной силы.

— Что там с Москвой?

— А?... всё без толку... Ракеты просто исчезали. Растворялись в воздухе на подлёте к городу.

— А мы сейчас не слишком близко? — спросил Павел с опаской, глядя чуть левее и ниже своего собеседника, на гигантский пылающий костёр, что он видел сквозь борт машины.

— Нет, они устраняют лишь непосредственную угрозу себе, — ответил седовласый, и поинтересовался. — Чуешь их?

— Вижу, — признал Павел.

— Как интересно... И на что это похоже?

— На огромный костёр. Скорее даже, на извержение вулкана, поскольку пылает не только город, но и что-то глубоко под ним. Словно бы, огонь идёт откуда-то снизу... или опускается вниз.

— Возможно, это то, чем они занимаются? — предположил его собеседник. — Стремятся вглубь планеты? Именно там находится то, что им нужно, а твари служат лишь сторожевыми псами, которые отгоняют нас от их раскопок?

— Добывают, или стремятся добыть какие-то редкие и ценные ресурсы? — растерянно спросил Павел. — Если вот так вгрызаются вглубь планеты, то что-то мне подсказывает — у Солнца и в самом деле может появиться второй пояс астероидов...

— Именно это нам и нужно предотвратить, — твердо произнес седовласый.

— Но как?! — воскликнул Павел. — Что мы тут можем сделать, если они со всех сторон нас превосходят?!

— Не знаю, — честно ответил его собеседник. — Я полагаю, ключом тут могут стать твои способности. Одно то, что ты можешь их видеть, станет неслабой подмогой... А там, может, ещё что придумаем...

— Ну ладно, — произнёс Павел, — давайте закончим урок истории. Что там дальше было?

— Тогда командование решило, раз с наскока взять не вышло, надо начинать осаду... В том смысле, что приготовились к долгому противостоянию. В качестве базы был выбран резервный командный пункт под горой Ямантау, на Южном Урале. Помимо хорошей защищенности и обширных складов, то убежище могло вместить большое количество жителей. Сейчас, к слову, там обитает более трёхсот тысяч человек.

— Ого! По нынешним временам — мегаполис! Это как двадцать обычных городов!

— Да, примерно так. Тогда, семьдесят лет назад, туда переехали все военные и организовали там штаб, по противодействию противнику. Туда же свезли и все уцелевшие стратегические и военные запасы. Мы до сих пор доедаем консервы, изготовленные в прежнюю эпоху.

— И чем такая толпа народу занята? Кроме скрытного управления другими городами? И почему, кстати, скрытного?

— Понимаешь, тогда, при атаке на Тулу мы увидели истинную мощь противника и не испытываем в отношении их иллюзий. Если они захотят нас уничтожить — они это сделают с лёгкостью. То, что они этого до сих пор не сделали, судя по всему, говорит лишь о том, что нынешнее положение дел их устраивает. Всё вот это: люди запертые в городах-крепостях, редкие караваны. Недовольства они не высказывают, занимаются своим делом, и лишь набеги тварей не дают нам окончательно расслабиться. И всё не так плохо, как могло бы быть. И это перемирие многих, в общем-то, устраивает.

А вот заяви мы, что все эти разрозненные города являются одним государством, с армией, военной техникой и оружием, с единым центром управления, начни мы крупномасштабную войну с тварями... Кто знает, что они сделают, как отреагируют? Быть может в этот раз, Ледяной дождь прольётся и над оставшимися городами, и на этом всё закончится... Поэтому некоторые полагают, пусть, они возьмут то, что надо и улетят. Зачем их провоцировать? Я так не считаю, но и такие настроения есть, и их приходится учитывать.

Что же касается текущей деятельности... Помимо экономики и политики мы занимаемся образованием и наукой, а так же, сохранением знаний. И знания эти не только общего порядка, вроде того, что Земля — это шар, который вращается вокруг Солнца, а не наоборот. Нет, есть уйма узкоспециализированных знаний, о которых большая часть людей даже не задумывается.

Например, твоя броня. Ты знаешь, что это не просто переплавленный металлолом, а конкретный сплав, в котором, кроме железа и углерода, присутствуют легирующие добавки? Точно не помню, четыре или пять, но в строго выверенной пропорции.

Ты знаешь, как изготовить гауссовку? Каким должно быть сечение провода в катушках? Как приготовить лак, что служит изоляцией? Какой электролит в конденсаторах?

Автомобили, одежда, обувь, лекарства, светильники, рации, все привычные для тебя вещи нужно как-то сделать. Без чертежей, учебников и системы образования люди к этому времени уже ходили бы одетые в шкуры, вооружённые палками и камнями. Я, конечно, утрирую, но не сильно.

Имеющиеся научные архивы нужно не просто сохранить, но и приспособить к нашим текущим возможностям и потребностям. Например, как прокормить людей, запертых в стенах городов? Очень не простая задача. А ведь питание должно быть ещё и полноценным. А медицина? Да даже развлечения, музыка и искусство. Без этого тоже никак. Есть целое Министерство культуры, занятое этими вопросами.

Когда ты, как наёмник, сопровождал обоз, то отвечал лишь за себя и своего напарника. Даже не за весь обоз, поскольку это забота начальника охраны. Мы же отвечаем за миллионы людей. Совсем другой уровень, знаешь ли... Серьёзная работа и тяжёлый труд, обязанности, которые просто некому перепоручить.

— Понятно... — произнес Павел задумчиво. — Масштабные задачи. Да и ситуация с тварями, оказывается, хуже, чем я думал...

— Это ты ещё не всё знаешь, — обнадёжил его собеседник.

— Вот спасибо... — буркнул наёмник. — Но, если вы считаете, что от меня во всём этом может быть какая-то польза, то давайте попробуем поработать по третьему варианту.

— Вот и хорошо, Павел, — произнес мужчина. — Зови меня Сергеем Семёновичем.

— Договорились. Долго ещё?

— Час с небольшим. Скоро будем на месте.

Глава 10

Глава 10

27 сентября 2197 г. гора Ямантау, "Москва-2"

Зависнув над горой, пилот передал по рации условный сигнал, и внизу загорелись габаритные огни, подсвечивающие площадку для посадки. Стоило коптеру на неё опустится и выключить двигатели, как площадка вздрогнула и вместе с машиной пошла вниз.

Однако! Это сколько же надо энергии иметь, чтобы такую махину вверх-вниз катать? Такой лифт, думается, кушает о-го-го! Прошло, наверное, минут десять, пока лифт с коптером не остановился.

— Иванов! — громко позвал Сергей Семёнович.

— Я! — откликнулся один и сопровождавших его солдат.

— Ко мне.

— Слушаюсь!

— Слушай приказ. Сопроводить Смирнова Павла в вашу казарму и обеспечить койко-местом. До 14:00 отбой. В 14:30 обед вместе с личным составом отделения, а после, к 15:00 сопроводить в кабинет к Леониду Павловичу. Приказ ясен?

— Так точно!

— Исполнять, — приказал он, и добавил: — Пусть в казарме дневальный за ним приглядывает, чтобы глупостей не натворил.

Из ярко освещённого ангара, в котором Павел насчитал не менее десятка угольно-чёрных коптеров, они всем скопом выехали на большом пассажирском электромобиле, способном вместить в себя более трёх десятков пассажиров. Как и ангар, тоннель по которому они ехали, был ярко освещён. Прямо не подземелье, а летний солнечный день!

— А вы тут энергию, я смотрю, не экономите! — обратился он к сопровождающему. — Так много камней, что девать некуда?

— Нет. Потребности комплекса обеспечивает ядерный реактор. Да, да, настоящий, рабочий. С момента появления энергокристаллов, в 2040-м, они начали активно вытеснять любую иную форму производства энергии, как сам, наверняка, знаешь. Слишком уж выгодно, слишком уж легко. Государство тогда сначала пыталось бороться, потом контролировать, а поняв, что это бессмысленно — обложить дополнительными налогами, чтобы субсидировать оказавшуюся в заднице отрасль. Зачем нужны тепловые, атомные, гидроэлектростанции, если их легко может заменить устройство размером с чемоданчик? Так что борьба старого с новым была проиграна заранее. Слишком уж неравны оказались силы. Тем не менее все стратегически важные объекты, вроде этого, были оснащены альтернативными источниками энергии, а в подвалах госучреждений находились резервные генераторы с запасом топлива.

— Дальновидно...

— Ну да, время показало, что «манна с неба» оказалась довольно горькой. С тех пор, любые «кристаллические» технологии мы используем по минимуму. Те же коптеры, очень уж удобны, но и им есть альтернатива, если что. Вертолёты поддерживаются в работоспособном состоянии, и время от времени пилоты совершают на них тренировочные вылеты.

— Ясненько. Что могу сказать? Разумно, — произнес Павел и огляделся по сторонам. — Смотрю, комплекс довольно велик... Сколько мы уже едем...

— Комплекс, неофициально мы называем его «Москва-2», действительно велик, но в данном случае просто аэропорты вынесены за пределы основного жилого пространства, и если враг прорвётся через лифтовые шахты, то он не окажется сразу на базе. Ну и, думаю, понятно, что одно нажатие кнопки — и срабатывают взрыватели, после чего этот тоннель обрушивается.

* * *

Спать особо не хотелось. Пусть ночью вздремнуть и не удалось, но зато вчера днём он неплохо поспал. Лёжа на кровати, Павел прокручивал в голове прошедший день.

Да, устроил истерику, да оплакал свою свободу, словно девица, которую насильно выдают замуж. Вот только был ли он вообще когда-нибудь свободен? Являясь членом гильдии наёмников, он подчинялся её правилам. Его могли как поощрить, так и наказать. Могли выгнать. Устройся он в стражу, так и там свои правила и своё начальство, что вправе принимать решения, не спрашивая его мнения.

И так везде. В любой группе людей есть свои правила, обязанности, запреты. Даже займи он пост, допустим, правителем города, то не стал бы свободнее. Скорее, наоборот, появилась бы куча новых хлопот и обязательств.

Свободным можно быть, живя один в лесу, да и то, до тех пор, пока не придет кто-то, кто объявит себя хозяином леса и не потребует с тебя налог в той или иной форме, а так же подчинения установленным им правилам.

Так что, по факту, он сменил одного работодателя на другого, разве только не по своей инициативе. Но, с другой стороны, о тайной столице страны он и слыхом не слыхивал, и если бы он захотел сюда попасть сам — фиг бы у него это вышло. Сюда не приходят, сюда приглашают. Хотя, конечно, довольно навязчиво.

Народ, из тех, кого он видел, зашуганым, изможденным или подавленным не выглядел. Бледные все, разве что — жители пещер... Компашка самая крутая, что есть в стране, а то и на континенте. Не считая пришельцев. Надо же, ему и в голову не приходило... Впрочем, он особо и не задумывался о том, откуда взялись твари. Для него они были всегда. Прут из остекленевших городов, нападают на караваны и города-крепости. Увидел — стреляй. А тут вот оно как, оказывается.

Поэтому не всё так плохо. С таким даром, едва ли его будут тут держать постоянно. Скорее всего, будет летать и вынюхивать. Может, постреливать иногда. Так что, по сути, всё то же самое. Разве что, надо будет выяснить, чем тут кормят, и как тут с бабами...

* * *

Проснулся он от зычного вопля «ПОДЪЁМ!» О как... даже не заметил, как уснул. Ну, посмотрим, как тут кормят. А кормили, очень даже неплохо. Очень. Вплоть до того, что некоторые вообще видел впервые, вроде красных, водянистых овощей (или фруктов?), порезанных дольками.

На входе в столовую висело меню на эту неделю, и, как оказалось, каждую неделю оно менялось. У-у-у... Зажрались москвичи-2. Впрочем, учитывая, что теперь и он имеет возможность приобщиться к этим благам... Жизнь налаживалась.

— Слушай, — спросил Павел своего провожатого, — а кто этот... ну, как его... к которому мы идём?

— Леонид Павлович? — уточнил солдат. — Начальник службы безопасности нашего сектора. Сам понимаешь, кого попало в столицу не приглашают, так что основную проверку ты уже прошёл. Но, видать, остались какие-то вопросы.

— И что будет, если я не пройду это собеседование?

— Ну, Сергей Семёнович уже озвучивал тебе варианты, — ответил солдат и, остановившись перед дверью, прокомментировал: — Пришли.

* * *

Во главе большого стола сидел пожилой мужчина в форме, а справа от него в кресле развалился Сергей Семёнович. Перед столом, посреди комнаты стоял одинокий стул, предназначенный, очевидно, для Павла. М-м-м... да... Неуютненько....

— Садись, — произнес хозяин кабинета. — На тебя имеется довольно подробное досье, но несмотря на это, к тебе есть несколько вопросов. Да и охота глянуть своими глазами, что ты за птица.

— Хорошо, — ответил Павел, садясь на предложенный ему стул. — Я понимаю.

— Для начала уточним некоторые данные... — произнес Леонид Павлович, открывая папку с документами. — Та-а-ак.. Смирнов Павел Викторович, 2161 год рождения?

— Всё верно, — подтвердил он.

— Мать, Смирнова Наталья Владимировна, год рождения 2140?

— Да, вроде так.

— Когда вы с ней общались последний раз?

— Не помню, больше десяти лет назад. Она потом куда-то пропала. Какое это имеет значение?!

— Всё имеет значение, в соответствующем контексте...

— Каком именно?!

— Не важно... Следующий вопрос. Как давно вы знакомы с Горбенко Михаилом Сергеевичем, 2149 года рождения?

— А это кто такой? Дядя мой, что ли? Раз уж вы взялись за моих родственников...

— Он ваш родственник? В вашем досье нет такой информации... Последний раз вы встречались с ним три дня назад, в Можайске. Помните?

— А... Михаил Сергеевич, точно... Сука такая...

— Та-а-ак... «Испытывает неприязненные отношения», — пробормотал начальник службы безопасности, и принялся делать какие-то заметки.

— Чего это вы там пишете, а? — всполошился Павел? А после этого обратился уже к Сергею Семёновичу: — Я тут ещё кое-чего уточнить хотел... Насчёт политической обстановки вы меня немного просветили во время полёта, а как насчёт судебной системы?

— Что именно вас интересует?

— Ну, если бы я, допустим, в Каменках по пьяни набил кому-нибудь лицо, и меня тамошние власти искали с целью наказать?

— Согласно вашему досье, разумеется, я предварительно его прочёл, подобные эпизоды действительно имели место, но в розыске вы не значитесь. Ни у нас, ни в Гильдии убийц.

— А вы тоже розыском занимаетесь? И какие у вас отношения с Гильдией? Почему вы терпите наёмных убийц? Охота за людьми узаконена?

— В виду существующих обстоятельств, законодательство, как ты знаешь, в каждом городе своё. И тут мы не вмешиваемся. По крайней мере, пока. Что касается случаев, когда преступивший закон бежит в другой город... Ты, вообще, знаешь, сколько стоят услуги Гильдии?

— Э-э-э... Как-то не интересовался.

— Прикинь свой вес в камнях, примерно столько и выйдет. Как сам понимаешь, это немало даже для глав городов, и такую сумму из-за каприза или обиды платить не будут. Удовольствие недешёвое и не частое, на самом деле. Тут больше пропаганды для профилактики, чтобы люди понимали, что бегство в другой город — это не бегство от правосудия.

— Более того, — добавил Леонид Павлович, отвлекшись от бумаг, — каждый такой заказ согласовывается с нами. Не зря же мы эту гильдию организовали? Можно легко отследить кто, кого, и как часто заказывает. Если какой-то правитель начинает злоупотреблять этим инструментом... То последствия могут быть очень печальными. Например, в город больше не будут ездить торговцы, а если и будут, то без сопровождения наёмников. И это самые мягкие методы.

— А если кто-то решит работать через других людей?

— В том и смысл Гильдии — она сама будет давить конкурентов, что совсем не сложно, поскольку эти конкуренты не имеют ни нашей поддержи, ни нашего покровительства. В результате эта «сфера услуг» упорядочена и подконтрольна нам.

— И вообще, Павел, чего это тебя так заинтересовала эта тема? — вмешался Сергей Семёнович. — Что у вас там с этим Горбенко произошло? Голову ему оторвал, что ли?

— Откуда вы это знаете?!

— От тебя, — произнес Леонид Павлович, поправляя очки. — Поэтому, как говорится, сказал «А», говори и «Б».

* * *

— … и этот хер паучий говорит, мол, троих замогилил, неплохо камней на них поднял, но может с тобой что интересное получится? — продолжил свой рассказ Павел. — После чего прогнал кровь паука через свою установку и уже полупрозрачную запустил мне в вену. Я чуть не сдох от боли! Вы не представляете... Как меня колбасило...

— А он ничего не сказал насчёт того, что хочет этим добиться? — уточнил Леонид Павлович. — Как я понимаю, кристаллизация человеческих тел была побочным эффектом?

— Он что-то разглагольствовал на тему дальнейшей судьбы человечества, мол, ради этой великой цели он с удовольствием замучает десятки, тысячи людей. Мы с ним немного подискутировали на эту тему, но он счёл, что я, как лицо заинтересованное, не могу рассуждать беспристрастно... Говорил, мол, нихера вы не знаете! Восхищался тварями, и, кстати, избегал их так называть...

— Вот видите, Сергей Семёнович, всё как я вам говорил, а вы не верили! — произнес «безопасник». — Коллаборационизм, «пятая колонна» — всё это реалии любой войны, даже с пришельцами! Тут явно прослеживается что-то такое!

— Версия правдоподобная, хотя неясно, как они наладили и поддерживают контакты... — задумчиво произнес тот. — Извини, Паш, что мы тебя перебили на столь драматическом моменте, как я понимаю, ты каким-то образом выжил?

— С трудом, — буркнул он. — В общем, мне удалось освободиться, и мы с этим козлом плешивым сцепились... Этот гад меня ещё шокером приголубил, а я... ну так вышло, что оторвал ему голову...

— Э-э-э... буквально? — уточнил Леонид Павлович.

— Ну да... — подтвердил Павел. — Кровищи-то было...

— Я правильно понял последовательность событий, — уточнил уже Сергей Семёнович. — В ходе драки Горбенко ударил тебя шокером, от чего ты должен был потерять сознание, а ты вместо этого голыми руками оторвал ему голову?

— Он меня, походу, этим же шокером вырубил, после чего и притащил в свой подвал, — сказал Павел. — А почему во второй раз не сработало? Наверное, иммунитет выработался...

— Ага, а после выстрела в голову вырабатывается иммунитет к пулям, — съязвил Леонид Павлович. — Похоже, Сергей, у нашего «друга» что-то получилось, вот и потерял голову от успехов.

— А то, что Павел начал видеть тварей через пару дней, — принялся рассуждать Сергей Семёнович, — показатель того, что последствия инъекции имеют тенденцию к развитию.

— Отлично! Хоть какие-то подвижки начались на старости лет! — произнес Леонид Павлович, довольно потирая ладони.

— Что будем делать со всем этим?

— Как стемнеет, отправим туда отряд. Пару моих следователей и десяток оперативников для поддержки, — ответил начальник службы безопасности. — Нужно выжать из этой лаборатории всё, что возможно. Хотя, есть у меня сомнения... Всё же, прошло уже несколько дней... Ну, хоть что-то ребята там да разнюхают.

— Думаешь, после пропажи Горбенко его единомышленники подчистили следы?

— Почти наверняка.

— Стоп! — вмешался Павел. — А с чего вы взяли, что у него были единомышленники? Может, это просто маньяк-одиночка и всё?

— Дело в том, Паш, что этот кадр был уже у нас в разработке. Причём по просьбе правителя Можайска.

— Что? Он, разве, не мог сам с ним разобраться? Паучий потрох, конечно, мужик авторитетный, насколько я уловил, но не настолько же, чтобы создать сложности местному князю!

— В том то и дело, что авторитетный. Вот только почему?

— Не понял...

— Ну, кто он такой? Он обычный энергетик, продавец в магазине, не более того. Откуда весь этот авторитет? Причём среди очень разных людей, формально с ним никак не связанных. Пару раз его попытались прижать, да вот только сразу начиналась очень нехорошее движение, на грани бунта. Связанные с ним документы «терялись», приказы «забывались» или напрямую игнорировались. Жёны видных деятелей города заявляли, что у них «болит голова» из-за того, что невиновный человек томится в застенках. И беспокойство вызывали даже не эти... эпизоды, а их необъяснимость. Так что, оторвав ему голову, ты оказал большую услугу гуру Можайска, а вот друзья Горбенко могут быть в обиде.

— Пусть они там обижаются...

— А вдруг они не только там? Мало ли, где они ещё могут быть? — произнес задумчиво Леонид Павлович. — Очень уж мне не нравится эта ситуация. Тайный культ тварепоклонников, что знают больше нас о предмете своих воздыханий. Ладно, будем разбираться...

— Если не возражаешь, я добавлю к отряду ещё пару своих штабных ребят, — предложил Сергей Семёнович. — Хочу по дороге, в полёте, проверить одну свою задумку...

— Почему бы и нет... — согласился тот. — А сейчас отдадим Пашу в поликлинику, на опыты. Надо же хоть немного понять, что с ним сотворили?

— На какие такие опыты?..

* * *

— Не, Паш, ну чего ты упираешься? — приговаривал Сергей Семёнович, удерживая его за локоть и ведя по коридору. — Леонид Павлович просто неудачно пошутил. У него профдеформация и юмор специфический. Он и так держался, как мог, даже про пытки шутить не стал. Это как врачебный юмор, типа «вскрытие покажет» и всё такое...

— С детства не люблю врачей! И моя последняя встреча с доктором-экспериментатором любви к ним мне не прибавила!

— Не надо переносить единичный негативный опыт на всех представителей профессии! Это попросту не справедливо! Да и не врач он был, а энергетик, по совместительству живодёр-любитель, а у нас трудятся профессионалы!

— Профессиональные живодёры?!

— Ну что ты заладил? — произнес Сергей Семёнович с упрёком. — Верочка, несмотря на возраст, специалист высшего класса!

— Ещё и бабка какая-то... — буркнул Павел недовольно.

— Ну, не совсем, — успокоил его Сергей Семёнович. — Сам увидишь. Вот, пришли уже.

Кабинет за дверью оказался довольно просторным, площадью около тридцати квадратных метров. Шкафы, какое-то оборудование... Павел во всём этом не разбирался. Аппараты, пробирки, микроскопы. Обставлено богато, конечно же... За столом, повернутом к двери, сидела женщина и что-то писала. Услышав, как открылась дверь кабинета, она подняла голову, чтобы взглянуть на вошедших.

Павел чуть было не споткнулся. Ни хрена себе «бабка»... Хозяйке кабинета было лет тридцать, если и «с хвостиком», то совсем небольшим. Длинные русые волосы собраны в хвост на затылке, а выразительные глаза били просто наповал...

— Верочка, не помешаем? — произнес Сергей Семёнович. — Пациента тебе привел. Наше пополнение, сегодня только прибыл.

— Какой он... Первичная диспансеризация? — ответила она, чуть запнувшись. — А почему ко мне? Не то, чтобы я отказываюсь, просто вы же знаете, я больше исследователь, чем специалист по запущенным инфекционным болезням, циррозам и прочим панкреатитам, что чаще всего встречаются у ваших рекрутов.

— Ну, часть этого я не исключаю, в данном случае... — Семёнович скосил взгляд на Павла и изобразил извиняющееся выражение лица. — Но есть тут кое-что такое, узнав о чём, вы лично мне будете по гроб благодарны и, не задумываясь, забросите все текущие исследования, без сомнения очень важные. Так что Павла отсюда каждый раз придётся забирать силой.

— Не меньше взвода... — тихонько пробормотал «предмет обсуждения».

— Заинтриговали, Сергей Семёнович. Определённо, заинтриговали, — произнесла задумчиво Верочка. — У меня даже версий нет. Если бы какая-то новая зараза, то едва ли вы стояли бы так близко...

— Несколько раз вы делали запрос на поимку и доставку в вашу лабораторию живого «паука» для изучения...

— И каждый раз мне отказывали... — со вздохом произнесла она.

— Так вот! У меня для вас есть нечто лучшее! Перед вами жертва вивисектора, перелившего ему ещё жидкую кровь от живого «паука». Причём, он мало того, что пережил данный эксперимент, в отличие от своих предшественников, но и приобрёл не характерные для человека способности. В частности, голыми руками оторвал своему палачу голову и начал видеть тварей в темноте на расстоянии в несколько километров. А будущее предвидеть он мог и до этого, но теперь эта способность у него обострились.

— Ах! Вы настоящий кавалер! Знаете, какой подарок сделать девушке! — воскликнула Вера. — Он вам ещё потребуется? В смысле живым и здоровым? Можно провести вскрытие?

— Не шути ты так! — укоризненно ответил он. — Паша только что от Леонида Павловича, а тут ты ещё! Он только прибыл и не привык к вашему юмору. Мало ли, решит ещё, что у нас тут, под Ямантау, какое-то логово каннибалов! Он и без того врачей недолюбливает.

— Я? — удивился Павел. — Я врачей очень люблю! Честно-честно!

* * *

Пять часов пролетели незаметно. Павел и не предполагал, что с человека можно взять столько разного на анализ. Не все процедуры были приятны, но он мужественно тепел. Возьмись Вера перелить ему ещё кровушки от какой-нибудь твари, его бы даже не пришлось к каталке приковывать.

В процессе исследований тушки Павла, потребовалось прогуляться и по другим кабинетам медицинского блока, познакомиться с другими врачами. УЗИ диагностика прошла без происшествий, а вот рентген-аппарат, мало того что отказывался его просвечивать, так ещё и оказывал странное воздействие: ощущение тепла и лёгкое покалывание.

В разговорах с другими врачами Вера ни словом не обмолвилась о специфике данного случая. Как она потом пояснила, есть, во-первых, такое понятие как «врачебная тайна», то есть состояние здоровья пациента является тайной для всех, кого это напрямую не касается.

А во-вторых, по очевидным причинам ситуация попадает под гриф «секретно», пускай Сергей Семёнович напрямую об этом не сказал. Абсолютно незачем «пускать в народ» идею о том, что людям можно переливать кровь пришельцев, а уж тем более говорить, что это может дать какие-то способности. Иначе эксперименты, вроде того, что был проведён над ним, станут массовыми. А оно надо?

Павел представил, как в одном городе за другим идейные последователи Михаила Сергеевича, козла плешивого, начнут предлагать наёмникам награду за поимку твари живьём, а потом тащат их вместе с добычей в подвал... Его передёрнуло. Нет уж. Нафиг, нафиг... Лучше уж молчать.

Общаясь с Верой он многое узнал о жизни в подземном городе. На его вкус, слишком много уставщины, но жить можно. Не нужно думать о еде. Приходишь в столовую по расписанию, и тебя кормят. Не нужно думать об одежде и оружии — всё необходимое дадут. Не нужно думать о крыше над головой — жильём обеспечат. Просто подчиняешься установленному порядку и делаешь своё дело.

Разумеется, Павел не терял время и отчаянно флиртовал, что совсем не просто делать во время гастроскопии или, например, взятия пункции спинного мозга, но он не терял надежды. И, кажется, его попытки были не совсем уж безрезультатны. По крайней мере, над его шутками она с удовольствием смеялась даже в такой вот, казалось бы, не вполне романтической обстановке. Даже, с каким-то намёком сообщила, что как врач и как благоразумная женщина с нетерпением ждёт результатов посева взятых у него мазков. Что бы это ни значило.

Время прошло быстро, и вот наступил вечер. Сопровождавший его от аэропорта Иванов, чьего имени он так до сих пор и не узнал, постучался, заглянул внутрь и сообщил, что вылет состоится менее чем через час, и пора бы уже собираться, после чего скрылся за дверью.

— Было очень приятно познакомиться, Вера! — произнес Павел, вставая. — Очень жаль, но в данный момент мне пора. До скорой встречи!

— Взаимно, Павел! — произнесла она, прощаясь. — Подкинули вы мне материала для работы! Надеюсь, через день-два я уже смогу сделать какие-то выводы. До скорой встречи!

Павел вышел из кабинета, а Вера, глядя в закрывшуюся за ним дверь тихонько добавила: «До скорой встречи, taku aroha...»

Глава 11

Глава 11

27 сентября 2197 г. гора Ямантау, «Москва-2»

— Слушай, а как тебя зовут-то? — спросил Павел своего провожатого. — А то фамилию знаю, а имя — нет. Непорядок!

— Серёга, Сергей, — представился тот.

— Павел, — ответил он для порядка, поскольку провожатый уже не раз слышал его имя. — Сразу в ангар идём?

— Нет, сначала на вещевой склад заскочим и в арсенал, — ответил Серега. — Тебе необходимо получить снаряжение и оружие. А то твоё и выглядит... как-то по-варварски, и не так удобно, как наша форма, поверь. Тот же бронежилет килограмм на восемь легче, чем твоя броня. Пулю остановит, ну а в ближнем бою с тварями... Что так, что этак — пользы маловато, зато в нашем снаряжении двигаться будет легче, а это часто важнее. Ну и, заодно не будешь так сильно выделяться и прохожих в коридорах пугать. Ты же теперь один из нас.

Взглянув на одежду Сергея, Павел был вынужден согласиться, что она и качеством лучше, и больше подходит с точки зрения тактических соображений. Ведь раньше его задача была — торчать в кузове грузовика и отстреливать тварей. Этакая стационарная огневая точка. Бегать, прыгать от него не требовалось, а требовалось часами торчать на морозе. Теперь же обстоятельства поменялись. Во многих отношениях. Так что переодеться не помешает.

Опять же, может, оружие выдадут. А то, как у него изъяли его гауссовку перед визитом к князю, так и ходит безоружным. Непривычно, да и неприлично как-то! Словно без штанов...

На вещевом складе, согласно имеющемуся у Серёги ордеру, Павел получил совершенно безумный ворох одежды, включая верхнюю зимнюю, две пары ботинок и десяток комплектов нижнего белья. С этим тюком в руках вдвоём с Сергеем быстрым шагом отправились в казарму, где Павел, переодевшись, бросил на кровать свои прежние пожитки.

Когда надеваешь на себя всё новое и свежее, возникают своеобразные ощущения. В обычном состоянии ты на себе одежду и не замечаешь, не отвлекаешься на неё, а тут — чувствуешь всем телом. Ещё и запах своеобразный. С обувью та же история. Тем не менее, действительно, новое снаряжение оказалось куда легче и практически не сковывало движения. Замечательно, теперь в арсенал.

В оружейной ожидаемо возникли проблемы в связи с тем, что ему пытались всучить стандартный автомат под начинённый порохом патрон. Павел спорил и ругался, объяснял, что им через двадцать минут вылетать на боевое задание, а он такое оружие и в руках не держал, не говоря уже о том, чтобы метко из него стрелять.

— Винтовки Гаусса не являются уставным оружием! — убеждал его заведующий арсеналом. — У нас практически нет под них боеприпасов, да и никто не выделит тебе энергокристаллы для её питания.

— У меня есть запас камней, — ответил ему Павел. — Так что на первое время хватит. А там я как раз и огнестрел ваш освою. Там ведь не только стрелять из автомата надо, но и ухаживать за ним, разбирать, чистить. А пока дай мне что-нибудь привычное, не слишком плохое.

— Хорошо... — уступил ему офицер, — Вот тебе древняя «BFG 9500F». Лучше нет, извиняй. И пять сотен выстрелов к ней. Пойдёт?

— Да... — прошептал Павел, — Пойдёт...

— Пистолет хоть возьми! — проворчал заведующий арсеналом, вручая ему кобуру с парой снаряженных обойм.

— Да, да... — согласился Павел, крепко прижимая к себе винтовку.

Кто бы мог подумать, после стольких лет... Так обыденно... Ему всучили то, что он так долго искал... Даже лучше... Лучше чем та «9000-я», из-за которой он оказался в лаборатории вивисектора. И не получил, кстати! А тут...

Вот только, была во всём этом толика неудовлетворённости. Он ведь не просто хотел отличную винтовку, как хороший инструмент, он хотел быть владельцем супервинтовки среди других наёмников, что не могли позволить себе подобной роскоши. Теперь же он, скорее, белая ворона среди нынешних коллег, а не «чёткий пацан».

Ладно. В любом случае — он молодец. Бился, бился, бился головой об стену и добился. «Хотелка» закрыта, и надо бы ещё к чему-то стремиться, а то как иначе жить без цели?

Вот только... Не, ну что-то же он хочет? За последний день на него столько навалилось, поэтому и сообразить сложно. Слишком уж резко и кардинально всё изменилось. Он сытно и вкусно поел, переоделся в новую и удобную одежду, у него есть крыша над головой. Причём не просто городок в поле, за ненадёжными стенами, а бункер под горой, столица страны.

Разве что, может быть... Вера? Хотелось бы надеяться, что у них всё сложится. С его прежним образом жизни, построить постоянные отношения едва ли было возможно. Его тело было удовлетворено, а душа... Ту, что затронула бы её, ранее он не встречал, иначе бы про него давно бы уже говорили: «Вон и Паше "стрела попала в колено", осел, остепенился». Теперь же, вон оно как сложилось, и жизнь сделала резкий поворот, и вот, сразу такое знакомство. Ладно, чего загадывать наперёд, но это вполне себе цель.

К тому же, он всё ещё зол на Плешивого Козла, хоть и оторвал тому голову. И дело тут не только в перенесённой им боли, и вполне реальной возможности не просто умереть, а ещё и рассыпаться горстью кристаллов, обогатив тем самым своего убийцу, нет. Павла крайне задело проповедуемое «вивисектором» мировоззрение. Готовность замучить тысячи людей ради «высшего блага». Вот только что это за «благо», провозвестники которого столь безжалостны и жестоки?

И если раньше Павел успокаивал себя тем, что всё закончилось, и этот гад более не топчет землю, то теперь выясняется — у того была целая орава единомышленников, у которых этот урод был в авторитете! Более того, есть некоторые основания полагать, что они как-то связаны с пришельцами!

Тот же сукин сын напрямую ими восхищался и отказывался называть «тварями». Восхищался теми, кто сначала уничтожил большую часть людей, а теперь охотится за потомками выживших? Как такое вообще возможно?!

Сегодняшний вылет покажет, насколько эта теория верна. Или они получат его оборудование и записи, или окончательно выяснят, знали ли другие о его работе, равно как и о расположении тайной лаборатории.

Ну и напоследок, конечно, хотелось бы разобраться, что с ним произошло. Обострившееся предчувствие опасности, способность видеть тварей в темноте сквозь препятствия. Ещё и мир этот «параллельный», или что-то вроде того. Информацию о нём он перед начальством пока придержал, чтобы иметь козырь в рукаве.

Да и был тот мир какой-то пугающий... Может, эти твари вообще родом оттуда? И сами сбежали из этого мира, от чего-то более страшного, чем они сами?

В общем, пока прямо не спросят — молчу. Вообще, надо сначала пообвыкнуть на новом месте, вникнуть в местные порядки. Опять же узнать результаты анализов. А там видно будет.

За этими размышлениями он и не заметил, как они с Сергеем добрались до ангара. Угольно-чёрный коптер уже стоял на платформе лифта, и все ждали только их.

* * *

Внутри коптера было довольно людно. Серёга Иванов сразу подсел к девятерым своим товарищам-солдатам, ну, или если быть более точным, «оперативникам», как их назвал Леонид Павлович. Чуть поодаль сидели две пары в несколько ином обмундировании с шевронами на рукавах. Автоматов у них не было, но зато в ногах стояли контейнеры с каким-то оборудованием. Один из них, мужчина лет сорока пяти, судя по всему, старший по званию из присутствующих в машине дал знак Павлу сесть рядом с ними.

— Михаил Юрьевич, — представился мужчина.

— Павел, — ответил он. — Павел Викторович.

— Сергей Семёнович, помимо всего прочего, дал нам указание проверить, насколько ваши способности видеть врагов могут быть полезны в плане воздушной разведки, — произнес он.

— Хм... хорошая идея, — согласился Павел. — Вот только тут может потребоваться поэкспериментировать с высотой полёта. На полукилометровой дистанции я их точно вижу, а вот когда летели сюда, я отчётливо видел лишь логова, а отдельные твари вне их были едва заметны, словно тусклые звёзды.

— Штатная высота полёта три с половиной тысячи... — произнес его напарник задумчиво. — Тут и в самом деле мало что разглядишь, даже если днём лететь.

— Ну если только очень большую толпу, — добавил Павел. — Тем более, я вижу не всего, допустим, паука с лапами, а лишь его центральную часть, потроха, кровь.

— Хорошо, пойду распоряжусь, чтобы пилот снизился до полутора тысяч метров. — произнес его первый собеседник. — Если кто-то внизу вдруг начнёт палить из ручного оружия, то на такой высоте, едва ли пуля сможет нам повредить, — сказав это, Михаил Юрьевич отправился в кабину, чтобы дать указания пилотам.

— А как вы собираетесь использовать то, что я вижу? — поинтересовался Павел, — Ведь, ладно, я вижу в темноте и сквозь дно коптера, а вы?

А у нас есть карты, — ответил его собеседник и показал экран планшета, что держал в руках. — Вот эта точка на карте — мы.

Хм... замечательно... а как работает навигационная система? — спросил Павел. — Разве спутники ещё работают? Всё-таки они свыше семидесяти лет без обслуживания и замены.

— А вы довольно образованы для простого наёмника, — одобрительно сказал, судя по всему, штабист. — Действительно, срок службы навигационных спутников давно закончился, и все они вышли из строя. Но существуют и другие методы навигации. Например, с помощью гироскопов. Благодаря им коптер «знает», в каком направлении и на какое расстояние он пролетел, и ему не нужны никакие дополнительные сигналы извне, которые, к слову, можно заглушить или исказить.

— И какова точность такой системы?

— При полёте на полторы тысячи километров, отклонение будет не более пары метров. Так что мы можем вслепую сесть на крышу, с которой однажды взлетали и чьи координаты у нас сохранились.

— О как!

— Вот только новые коптеры не производятся, увы. Мы используем лишь малую часть имеющихся, чтобы сохранить их на как можно более долгое время. И когда вот этот, например, окончательно выйдет из строя, можно пустить его на запчасти и взять со склада новый. Но и те, что на складе, тоже постепенно ветшают. Многие материалы медленно, но всё же деградируют со временем.

— Поэтому через несколько десятилетий...

— Да, наше техническое превосходство останется в прошлом, и мы во многом, сравняемся с прочими городами. К тому времени, если люди всё ещё будут живы, мы постараемся поднять общий уровень развития насколько сможем, так что, быть может, у нас всё ещё будет какая-то авиация, например. Но вот электроники не будет. Наладить производство интегральных схем в наших условиях едва ли возможно. Из-за этого уже много лет большое количество сотрудников соответствующего отдела переносят на бумагу информацию с электронных носителей. Книги, справочники, таблицы, чертежи. Всё это множится, кое-что рассылается по городам на тот случай, если с нами что-то случится. Мало ли, вдруг Враг всерьёз решит уничтожить столицу?

— Всё это звучит не слишком оптимистично, — произнес Павел задумчиво. — Люди постепенно сдают позиции, а пришельцы...

— За один только последний год, граница Москвы передвинулась на четыреста пятьдесят метров. Землю словно бы сковывает лёд, вырастают даже некие подобия кристаллических деревьев. Причём, годом ранее рост границ составил чуть более трёхсот метров.

— А другие логова?

— Та же история. Разве что не так явно. В случае с Рязанью, к примеру, рост за те же периоды составил сорок два и сорок девять метров соответственно.

— В таком случае, участившиеся нападения на города в Подмосковье...

— Да, следствие этого процесса, — подтвердил догадку Павла Михаил Юрьевич. — Они расширяют ареал своего обитания, оттесняя и выдавливая нас.

— «Оттесняя»? Это же штурм городов! Сколько людей погибло!

— Тем не менее, серьёзной атакой назвать это нельзя. Вспомните Судный день, сколько тогда людей погибло? Та же Москва, раз уж мы завели о ней разговор, погибла минут через десять-двадцать после атаки. Как долго жили люди в том же метро или подвалах зданий — мы не знаем. При этом нынешнее население Конфедерации в половину меньше населения одной только Москвы, и все эти люди сосредоточены в отдельных маленьких городках, каждый из которых представляет собой отличную мишень. Мы уверены, если они решат нас уничтожить, то сделают это менее чем за час. Причём, по всей Земле.

— Но тогда нападения тварей...

— Мы до сих пор не знаем, что это такое. Быть может, это их молодняк резвится? Или их домашние животные, которых они выпускают на пастбище? А может, прибывшие с ними паразиты?

— Да уж... — вздохнул Павел. — Завезли нам космических тараканов... К слову о них. Что там у нас впереди и чуть левее по курсу?

— Дмитровоград. — ответил его собеседник, сверившись с картой.

— А за ним, дальше, что за логово?

— Самара.

— Та-а-ак... — произнес Павел и помрачнел.

— Что ты видишь?

— От логова, в сторону Дмитровограда движется армия. На глазок, до города километров пять, не более. Трудно оценить масштабы, не видя глазами...

— Так ты и наши города-крепости видишь? — удивился тот.

— Не их самих, а те камни, что собраны в них. Бледное пятно, по сравнению с логовом, но вполне различимое. Отдельные камни светятся так же, как и твари. Мне кажется, я вижу заключённую в них энергию...

— Это очень интересно... — произнес второй штабист, сделав какую-то пометку на своём планшете, — но меня сейчас интересует численность и состав этой армии.

— Хм... сложно сказать. Пара сотен точно. Вот если бы мы подлетели поближе...

— Не в этот раз. Этой оценки достаточно. Это не истребление, а запугивание. Не без потерь, но справятся.

— А вы можете их предупредить?

— Да, действительно. По крайней мере, будут готовы.

Он отправился в кабину к пилотам и оттуда послышался его голос.

— Дмитровоград? Как слышно. Приём.

— Дмитровоград слушает. Кто это? Приём.

— Код: пять, три, восемь, эс, ка. Приём.

— Код принят. Ожидайте, — ответили из города, после чего последовала пауза. — Старший смены, Аблов Николай Владимирович. Я вас слушаю.

— Николай, сейчас мы пролетаем мимо вас, и с помощью экспериментального оборудования заметили тварей, что приближаются к вам со стороны Самары. Не менее двух сотен. Среди них, наверняка, не менее десятка «носорогов». До города им осталось не более пяти километров.

— Млять! Спокойно же было... Спасибо, что предупредили. Теперь хоть встретим гостей! Хлебом-солью, да из всех стволов...

— Успехов! — пожелал тот им. — Отбой.

* * *

За оставшиеся три часа полёта Павел заметил ещё одну армию и одиннадцать крупных групп на дорогах. Было приятно. Пусть ему самому пострелять по тварям не довелось, но несколько жизней он сегодня спас.

Тем не менее, чем ближе они подлетали к своей цели, тем сильнее у него портилось настроение. Судя по всему, ничего хорошего их там не ждало. Более того, перед его глазами отчего-то маячил образ лежащего на земле Иванова Серёги с рассечённой грудной клеткой и животом.

— Иванов, слушай, тут есть запасной бронежилет? — прокричал он через салон коптера, перекрикивая шум двигателей.

— Нет, а что? — откликнулся он.

— Надел бы, что-нибудь дополнительное на грудь. Не помешает, — посоветовал ему Павел. — Предчувствия нехорошие.

— Надел бы, да нет. Да и не положено, — ответил тот, пожав плечами. — Не переживай. Я понимаю, первый вылет.

— Предчувствия? — встрепенулся штабной. — Ожидаете нападения?

— Да, — ответил Павел. — Не сразу, но будет массированная атака. Будут тяжело раненные. Есть аптечка?

— Аптечка есть, — подтвердил тот, — Подготовим. — После чего обратился ко всем присутствующим. — Народ. К словам Павла Викторовича относимся максимально серьёзно. Атаки тварей он уже годами предвидит безошибочно, а как начал их ещё и в темноте видеть, так мы его себе и заграбастали. Информация точная и многократно проверенная.

Народ в коптере зашевелился и принялся проверять оружие, снаряжать запасные магазины и поправлять бронежилет. Павел и сам, наконец, проверил работоспособность своей винтовки, уровень заряда. Попросил показать, как снимать с предохранителя, и как менять магазин у пистолета.

На планшете штабной открыл старую карту Можайска, и Павел, вспоминая события той ночи, отыскал на ней супермаркет, из подвала которого ему посчастливилось выбраться.

28 сентября 2197 г. г. Можайск, Старый город.

Коптер завис над крышей здания. Паша напряжённо вглядывался в темноту, осматриваясь по сторонам.

— Ну как?

— Пара десятков, где-то. Но россыпью. То там, то тут. Ближайший метрах в ста.

— Народ. Слушай приказ. Действуем тихо и аккуратно. Высаживаемся на крышу, ищем лестницу на первый этаж, а оттуда в подвал. Перед тем как открыть любую дверь — её должны осмотреть сапёры. Я не исключаю ловушек. эсбэшники осматривают подвал, потом так же, через крышу, покидаем здание. Коптер будет ждать нас в Можайске. Всем всё ясно? Двинули!

Аппарат завис метрах в двадцати от крыши, после чего из него выбросили канаты, по которым народ резво заскользил вниз. Спускаться ниже было нельзя из-за «богомолов», что могли допрыгнуть и повредить машину.

Десантироваться по толстому тросу с высоты семи-восьми этажей было немного страшно. Тем не менее, Павел справился, пускай не так быстро и изящно, как остальные. Быстрая перебежка к люку. Пока двое вскрывали замок, остальные разбежались к краям крыши, и контролировали обстановку. Пять минут спустя, с легким скрипом люк открылся, и один за другим все посыпались внутрь.

Торговый зал был завален ржавым хламом и занесёнными, сквозь разбитые окна листьями. На листьях, кстати, виднелись следы колёс. Похоже, Михаил Сергеевич, мать его, на улице не парковался, а загонял машину вовнутрь. И судя по тому, что сейчас её было, тут уже кто-то побывал, а учитывая, что с улицы машину не видно, едва ли это оказался «случайный прохожий».

Четверо бойцов остались в зале, а остальные направились в сторону служебных помещений. Как раз, около двери ведущей туда и обрывались следы шин. Короткий коридор, выбитые двери, небольшой холл, а в нём — ведущая вниз лестница.

Сапёры осмотрели дверь в подвал, поводили вокруг неё какими-то приборчиками, после чего один из них аккуратно её открыл, в то время как все остальные затаились наверху. Дверь негромко скрипнула и раздался тихий хруст.

На Павла, словно бы, дунуло резким порывом ледяного ветра, что было несколько странно внутри помещения.

— Вы тоже это почувствовали? — спросил он, оглядевшись по сторонам. Освещенные фонарям лица были напряжёнными, но не более того.

— Что такое? — спросил у него Сергей.

— Словно холодный ветер подул, одновременно с открытием двери в подвал.

— Похоже, там была какая-то сигнализация — предположил штабист, — и мы её потревожили. Глянь, как там твари?

— Млять! Зашевелились! Все направляются сюда!

— Быстро вниз! Следаки — делайте свою работу, в темпе. Остальные — к бою!

* * *

В подвале, куда вместе с эсбэшниками и штабистами забежал Павел, оказалось пусто. Не то, чтобы, совсем — были столы, даже медицинская каталка с ремнями, лужа крови на полу, но ни тела Горбенко, ни оборудования, ни документов в подвале не было.

На бетонном полу виднелись кровавые следы от ботинок, след от тела, что волокли в сторону двери. Более ничего примечательного Павел не видел, хотя у следователей, тут был своё мнение.

В то время как один бросился фотографировать всё что можно, второй принялся в темпе снимать отпечатки пальцев с дверной ручки, поручней каталки, края стола — везде, где кто-то мог прикоснуться.

Наверху послышались автоматные очереди.

— Живее, живее! — скомандовал штабной. — Как там с тварями, Павел?

— Три в здании, ещё четыре на подходе, остальные ещё дальше, но тоже бегут сюда.

— С-с-с-суки... — прошипел офицер. — Кто же мог подумать, что всё так плохо...

Подойдя к двери, Павел увидел около порога знакомую пыль.

— Похоже, тут был подложен кристалл, который раздавили, открывая дверь. Полагаю, на него твари и среагировали, — сделал вывод он.

— Покажи, — обернулся следователь. — Ага... И в самом деле...

— Сколько вам ещё надо времени? — спросил Михаил Юрьевич следователей.

— Два-три дня, — ответил один из них, грустно улыбнувшись. — Но, как понимаю, у нас нет и десяти минут.

— Именно, — подтвердил тот. — Задачу-минимум выполнили?

— Да, — подтвердил следователь, — и даже чуть больше.

— Значит уходим, — решил штабной. — Если что, можем вернуться через несколько дней, а то сегодня здесь явно на нас засада. Не будем искушать судьбу.

* * *

Наверху бойцы рассредоточились так, чтобы прикрывать все возможные направления атаки. В том коридоре, по которому они совсем недавно прошли, лежали три «паука» с разбитыми панцирями, в груде, словно бы стеклянных, осколков. Еще двое виднелись в другом конце у распахнутых дверей, что, судя по темноте за ними, выходили на улицу.

Шесть спереди, четверо сзади, — отдал приказ командир отряда. — Остальные по обстоятельствам.

Стоило выйти в зал, как через оконные проёмы в бывшее торговое помещение вломились четыре «паука». Застрочили автоматы. Павел тоже вскинул свою новую винтовку и выпустил очередь по ближайшему. В мечущемся свете фонарей осколки брызнули словно искры и тварь отшвырнуло на метр назад. Панцирь треснул, хлынула кровь. Замечательно! Следующий!

И следующие не заставили себя ждать. Помимо тех, кто лез в окна, некоторые зашли с тыла и ломились через хозяйственные помещения. Там было чуть проще, поскольку три человека с автоматами надёжно держали коридор, не давая им его пройти.

В зале пространства было больше, поэтому сосредоточить огонь сложнее. Скоро, казалось, весь зал был завален дохлыми «пауками», а они всё лезли и лезли. К счастью, нападающие кончились быстрее, чем патроны.

И тут, стоило им чуть расслабиться, выдохнуть и опустить стволы автоматов как сверху раздался треск, и сквозь потолок вместе с камнями и мусором, в облаке пыли прямо среди них рухнул ещё один и бросился прямо к Павлу.

Сергей не задумываясь кинулся ему наперерез, но «паук» отмахнулся от него, отбросив в сторону ударом лапы, последняя фаланга которой напоминала изогнутую в обратную сторону саблю. Брызнула кровь.

На Павла повеяло ледяным холодом. «Паук» метнулся к нему, одновременно атакуя двумя передними лапами. Удар, звон, кувыркаясь Павел пролетает несколько метров и врезается в стену. «Неужели это всё?» — подумал он.

Наконец застрекотали автоматы. Послышался треск, свист осколков. Тишина. «Странно. Я всё ещё жив? Почему?» — продолжил размышлять Павел. Вроде бы и не болит ничего, так чтобы очень. Он просто мешком валяется у стены и всё. Зашевелившись, Павел встал на четвереньки, а после поднялся на ноги. Ноги держат. Но почему? Такой удар должен был разорвать его пополам! Взглянув на себя, он обомлел. Его тело поверх формы и бронежилета покрывала хрустальная броня.

Материал был тот же, что и панцирь «паука», а фасон... Да! Практически один в один та броня, что он носил много лет! Нагрудник, куда пришелся основной удар, пластины на бёдрах. На руках, от запястий до локтя, хрустальные наручи. Ладно, разберёмся позже, как там Иванов? Павел бросился к нему.

Серёга был плох. Непонятно, как он вообще ещё оставался жив. Удар сверху вниз разрубил его бронежилет вместе в рёбрами, после чего ниже вскрыл ему живот. Среди осколков костей было видно, как слабо и неуверенно колышется сердце.

— Как же так... — забормотал Павел, падая перед ним на колени. — Как же так... Ну почему... Опять Серёга... Зачем ты сунулся, зачем! Это не правильно! Так не должно быть! — прокричал он.

Жар охватил его. Отчего-то ему померещился запах леса. Аромат хвои и прелой земли. Хрустальный доспех на нём начал таять, словно бы сделанный изо льда, но вода не растекалась по полу лужей, а словно впитывалась в него. Но Павел этого не замечал.

Его руки потянулись к разрубленной грудной клетке товарища. Взяв обломок ребра он приставил его на то месте, где, по его мнению, он должен быть, и тот моментально прирос, словно бы его посадили на клей.

Во-от... этот сюда, а этот сюда, — бормотал Павел себе под нос. — А тут чего разорвано? Непорядок, — его пальцы, соединили края, и они сцепились, словно он застегнул молнию на брюках.

Кисти Павла слегка светились и словно бы сами собирали по частям сломанную игрушку, а не живого человека. Вот, он свёл края, и словно бы склеил кишечник, вправил его на место и соединил кожу. Теперь, от горла и до паха у Сергея виднелся лишь длинный розовый шрам.

Приложив сияющие ладони к груди пациента, Павел застыл на долгие десять секунд, после чего его руки погасли, а сам он без сознания рухнул на пол.

— Кто-нибудь уже вызвал коптер?!

Глава 12

Глава 12

28 сентября 2197 г. гора Ямантау, «Москва-2»

— Смотрю, все в сборе? — произнес Сергей Семёнович и оглядел присутствующих в зале для совещаний. — Хорошо. Вера Павловна, как ваши пациенты?

— У Сергея Иванова сильно выражена анемия из-за обильной кровопотери, ну и травматический шок, что не удивительно, учитывая, что ему пришлось пережить. Состояние, тем не менее, стабильное и прогноз благоприятный, — отчиталась она. — С Павлом Викторовичем одновременно сложнее и проще. Проще в том смысле, что он вышел из комы и в данный момент спит, а сложнее из-за того, что причина такого кризиса, более всего напоминающего нервное истощение, мне не ясна. Очевидно, исцеление Иванова потребовало определённых усилий, траты какого-то ресурса. Хотя у меня в голове, конечно же, не укладывается всё это «филиппинское хилерство». Если бы не слова столь многих свидетелей, и шрам у пациента, я бы не восприняла это всерьёз.

— Спасибо, — поблагодарил Сергей Семёнович. — О состоянии здоровья Павла мы ещё поговорим. Но сначала я бы попросил Михаила Юрьевича поделиться своими впечатлениями и выводами относительно проведённой операции.

— Как я понимаю, основные события вам уже известны? — произнес тот. — В таком случае не буду повторяться. Дорога до Можайска показала, что использование Павла в качестве «радара» более чем эффективно. Ну, знаете, я ожидал что-то вроде: «Чую, где-то враги притаились», но когда он протягивает руку и, указывая пальцем, говорит, что там группа из стольких-то тварей... Причём, в тех двух городах, где он увидел подступающие армии, нападение действительно произошло. Я специально удостоверился на обратном пути.

Примерно за час до прилёта на место Павел поинтересовался у Сергея, нет ли у него запасного бронежилета, а узнав, что нет, попросил приготовить аптечку и предупредил, что через некоторое время после высадки будет массированная атака.

Когда открывали дверь в подвал, он почувствовал что-то, и сразу сказал, что это послужило сигналом тварям. В бою держался уверенно, стрелял результативно. Разве только проглядел «паука», проникшего через крышу. Но, с другой стороны, он туда и не смотрел.

Во время атаки Павел буквально за секунду окутался облачком искрящегося тумана, который сгустился на нём в виде «хрустальной» брони, что достойно выдержала удар, отбросивший его метра на четыре и припечатавший об стену.

— Полагаю, это было больно.

— И в самом деле. Но, к моему удивлению, секунд через пятнадцать Павел пришел в себя и бросился лечить Сергея. Надо сказать, воспринял он это очень близко к сердцу и, как мне показалось, в процессе «починки» находился в не вполне адекватном состоянии. Ну, знаете, как будто у вас упала и разбилась крайне ценная для вас ваза. Крайне ценная.

— Несколько дней назад его напарник, тоже Сергей, кстати, спас ему жизнь, пожертвовав своей. На Павла, идейного эгоиста, это подействовало очень сильно. Три дня провалялся в прострации. А тут опять Сергей, и обстоятельства схожи.

— Похоже, именно стресс и спровоцировал пробуждение способностей к целительству. Не факт, что он сможет повторить такое в сознательном состоянии, но мало ли... — задумчиво произнёс Михаил Юрьевич, после чего добавил: — Вера Павловна, как я понимаю, вы ещё будете с ним работать? Попробуйте его сводить в стационар. В ту же травматологию. Может, у Павла что-то получится?

— Возможно... Хотя вы сами видели, что это далось ему нелегко, — ответила она, — но будем надеяться, что в более лёгких случаях, исцеление для него также будет связано с меньшими затратами. Хотя, как врач, я не понимаю, как это работает в принципе...

— Ладно, вернёмся к событиям той операции, — произнёс Сергей Семёнович. — Вашим людям, Леонид Павлович, удалось что-то разузнать в том подвале?

— Ну... как вы уже знаете, подвал был пуст, но кое-что узнать получилось. По крайней мере, задачу-минимум мы выполнили.

— Что вы имеете в виду?

— Мы выяснили, что рассказ Павла о случившемся с ним основан на реальных событиях. Как вы сами понимаете, паранойя — это моя профессия, поэтому было необходимо проверить, не являются ли его слова откровенной выдумкой. Кто знает, может, он был давним соратником и единомышленником Горбенко? Может, это не мы его завербовали, а они внедрили его к нам? Сейчас, по итогам расследования, я могу сказать, что доверяю ему гораздо больше. В пользу его слов говорит само наличие этого подвала, лужа человеческой крови на его полу, крошка от панциря твари, медицинская каталка, на поручнях которой обнаружены отпечатки пальцев Павла, причем, именно там, где за них ухватился бы лежащий на каталке человек.

— Согласен, ситуация крайне необычная, проверить стоило. Что-то ещё?

— Да. Во-первых, то, что из лаборатории вывезли всё оборудование, а так же тело Михаила Сергеевича, подтверждает подозрения, что он действовал не один, а в составе группы. Отпечатки пальцев, которые удалось снять с поверхностей, принадлежат как минимум четырем разным людям. Следовательно, это не какой-то один доверенный напарник.

Во-вторых, меня крайне беспокоит устроенная там ловушка. Сам факт её наличия указывает на то, что нас ждали. Так же само её устройство в виде кристалла, что был раздавлен при открытии двери, даёт информацию к размышлению. Тут можно предположить, что либо эти «заговорщики» просто знают о тварях больше, чем мы, раз уж смогли создать устройство приманивающее их, либо... и это самое скверное, они не только знают больше нас, но ещё и состоят с тварями в сговоре. То есть разбитый камень стал для тварей не просто «громким звуком», привлёкшим внимание, а заранее оговоренным условным сигналом.

Так же меня заинтересовали слова Михаила Юрьевича о том, что и Павел почувствовал этот сигнал, то есть он, образно говоря, находится с тварями «на одной волне». Думаю, можно смело утверждать, что большая часть его новых способностей заимствованы у наших врагов. Зрение, физическая сила, доспех этот кристаллический.

— Целительство?

— М-м-м... маловероятно. В отличие от прочего, это у меня как-то слабо сочетается с «пауками». Скорее, это что-то присущее ему самому. Ведь вы же обратили внимание, насколько развилось его предвидение? Он не просто почувствовал опасность, но и предсказал конкретного пострадавшего. Возможно, вместе с усилением способности видеть будущее, проснулись и иные таланты?

— Интересно, что в нем ещё откроется и до какой степени усилится то, что есть?

— Лично мне бы хотелось, чтобы он как-то научился перехватывать переговоры тварей и понимать их, само собой, — мечтательным голосом произнес Леонид Павлович. — Но даже то, что мы имеем сейчас, помогает лучше узнать врага. А это самое важное.

— Кстати, Сергей Семёнович, — вмешался Михаил. — Продолжая мысль Леонида Павловича. В коптере Павел упомянул, что видит не самих тварей, а их кровь и точно так же видит и камни. Для него они так же «светятся». А если и твари точно так же всё это видят?

— Хм-м-м... не исключено, — согласился он. — И что из этого следует?

— Ну, например, сидя в засаде около трассы твари видят камни в оружии наёмников, в топливных картриджах машин. А если нам бы удалось это свечение как-то экранировать? Тогда, возможно, караваны могли бы проходить мимо засад незамеченными. По крайней мере, в каких-то случаях. Это могло бы уменьшить потери. Опять же, экранируя топливные ячейки коптеров, мы сделаем их менее заметными для тварей, а то, выходит, они нас видят.

— Хорошая идея. Надо будет озадачить научный отдел. Пусть подготовят разные материалы, сплавы, всё, что только возможно, а Павел будет через них смотреть на камни. А параллельно, на двух-трёх маршрутах запустим караваны на машинах с обычными аккумуляторами или топливными ячейками вместо камней. Уж на сотню километров их заряда хватит. А охрану вооружить огнестрелом.

— И чтобы ни в багаже, ни в карманах не было камней!

— Да, разумеется. Тут надо будет подойти строго... Пусть челночат туда-обратно, а мы будем собирать статистику. Сколько нападений на обычные караваны, а сколько на такие, «безкамневые», на тех же маршрутах, — принялся рассуждать Сергей Семёнович. — На ближайшем заседании Верховного совета предложу эту идею.

— Да, если это действительно даст результат... Весь транспорт на аккумуляторы мы не переоборудуем, но какие-то критически важные перевозки — вполне. А там, глядишь, что-то и с экранированием получится.

— Ладно. Подытожим, — сказал Сергей Семёнович. — Ваше мнение, Леонид Павлович.

— Ну, проверку он прошел, так что ему можно доверять на общих основаниях. Не без пригляда, конечно, но по этой части комплекса Павел может ходить без сопровождения.

— Михаил Юрьевич?

— Думаю, имеет смысл задействовать его в патрулировании. Не менее трёх вылетов в неделю. И пускай в научный отдел заглядывает раз в день на тесты.

— Согласен, — произнес Сергей Семёнович, кивнув головой. — А вы, Вера Павловна?

— В виду специфики данного случая за Павлом необходимо постоянное медицинское наблюдение, ведь фактически он совмещает в себе человеческую и инопланетную, то ли биологию, то ли технологию. И при этом эффективно взаимодействует с этим жидким кристаллом без значительного вреда для собственного здоровья. По крайней мере, на данный момент. Ситуация беспрецедентная и поэтому невозможно предсказать, как она будет развиваться. Некоторые, тревожащие меня моменты есть уже сейчас, например...

* * *

Первое, что ощутил Павел — это тепло и уют. Мягкая кровать, тяжёлое одеяло, здоровенная подушка, в которой тонула голова, разве что... Павел принюхался, запахи какие-то химические. Больница?

— Ну как, пришел в себя, мой герой? — послышался знакомый женский голос.

— Вера? — произнес он, и, распахнув глаза, приподнялся на кровати. — Приятное пробуждение! Едва ли я мог желать большего! Что ж ты стоишь, как не родная, присаживайся.

— Надо же! Угадал! — ответила она с улыбкой, поправила причёску и села у него в ногах. — Как самочувствие?

— Хм-м-м... — протянул Павел и прислушался к себе. — Небольшая слабость, муть в голове и жрать хочу. Именно жрать, не есть. Как там Серёга?

— Жив, как ни странно. После всего того, что ты с ним сделал, — ответила Вера насмешливо, чуть пододвинулась поближе и добавила: — Собственно, благодаря этому и жив. Как это ты так, а? У меня в голове не укладывается... Собрать человека голыми руками.

— Сам не знаю, — ответил Павел и пожал плечами. — В тот момент на меня накатило такое отчаяние... До сих пор трясёт... Это было невыносимо, я чувствовал, что должен что-то сделать. Вот и сделал... Понимаю, собирать живого человека, как разобранный автомат — глупо, но отчего-то получилось. При этом, было такое ощущение, словно задержал дыхание, и с каждым мгновением кислорода остаётся всё меньше и меньше. На последних секундах «зашил» и, как понимаю, позорно вырубился.

— Не «позорно вырубился», а героически потерял сознание! — ответила Вера, грозя ему пальцем. — Леонид Павлович сделал строгое внушение всему отряду, включая пилотов, чтобы они помалкивали об этом... происшествии. Не хватало нам тут паломников под дверью. Или ты был бы не против?

— Не, не! Незачем. Палыч — мужик дальновидный и предусмотрительный. Ведь с паломниками как? Сначала они ходят за тобой толпой, в рот заглядывают, внемля каждому твоему слову, а потом всё норовят показать местные пейзажи с высоты нескольких метров, а чтоб ты не упал — руки и ноги фиксируют...

Ну, а если серьёзно, то я сам не знаю, смогу ли повторить что-то подобное ещё раз. А люди будут рассчитывать. Почему тому человеку ты помог, а мне нет? Моему брату, дочери? Чем мы тебе не угодили?! Или тебе нужна какая-то плата?!

— Это да... — согласилась она. — Тяжело больные люди готовы хвататься за соломинку и в своём отчаянии не вполне адекватны.

— И это отчаяние легко переходит в истерику, гнев, ненависть... А оно мне надо? Особенно учитывая, что я сам охреневаю сделанного и понятия не имею, как оно так получилось. Хотя, если разберусь и смогу как-то помогать людям, то почему бы и нет?

— Ну, вот и будем постепенно разбираться. Мне-то самой, знаешь, как интересно... Во многих отношениях, — сказала Вера, улыбнулась чуть грустно и подсела ещё ближе. — Действительно во многих. Я даже немного жалею, что ты не просто новый рекрут, или солдат, которого перевели из другого сектора. Всё было бы куда проще. Обычные мужчина и женщина встретились и...

— Ну и не морочь себе голову! — прервал её Павел, приобнял и прижал к себе. — Всякое в жизни бывает, и живут же люди.

— Но ты же понимаешь, что я не только женщина, но и учёный, — произнесла Вера, серьёзно глядя ему в глаза. — А ты — предмет изучения. Каково тебе это? Я ведь почти как тот Горбенко, что чуть не убил тебя.

— Ты ведь не собираешься подвергать мою жизнь опасности? Делать со мной что-то против моей воли? Не так ли? — спросил он. — К тому же, ты совершенно на него не похожа! Какие шикарные волосы, какая пышная... Ничего подобного у него не было, поверь! К тому же мне самому интересно, что со мной происходит! И мне вдвойне повезло, что я повстречал столь компетентного специалиста.

— Ну, так-то да... — согласилась она, чуть успокоившись. — Не окажись ты здесь, найти хорошего врача тебе было бы крайне не просто... Да, кстати! Ты ведь мой пациент, а врачебная этика...

— ...идёт лесом, — продолжил за неё Павел. — Это только в психотерапии недопустимы личные отношения между врачом и пациентом, а во всех остальных случаях это даже на пользу. Чему ты удивляешься? Думала, что твой мужчина просто «тупой наёмник»? Я достаточно образован, знаешь ли... Академиев не кончали, а вот книжки держать в руках доводилось, и даже искать в них знакомые буквы... К слову, раз уж речь пошла о медицине. Что там с моими анализами?

— А? Ах да... анализы... — ответила Вера немного рассеянно, после чего встряхнула головой и сосредоточилась. — Так вот, мой мужчина, анализы у тебя в целом хорошие, но немного странные.

Хороши они тем, что ты абсолютно здоров. Вот прямо совсем. Ни хронических заболеваний, ни инфекций. Можно смело сказать — такого просто не бывает в природе! Особенно, учитывая твой прежний образ жизни. Нет, нет! Не говори. Я знаю как живут наёмники и не испытываю на этот счёт иллюзий. Вероятно, твой целительский дар работает в первую очередь в отношении тебя самого. Возможно, из-за него ты и смог пережить тот эксперимент. Кто знает? Но есть одно «но»...

Анализы показали у тебя неявные признаки аутоимунного заболевания. Похоже на волчанку... А может, что-то ещё. Пока не ясно. Скорее всего, это реакция организма на жидкий кристалл в твоём теле. Организм словно бы пытается отторгнуть его от себя. Да, да, он никуда не делся... Даже более того, этого вещества, насколько я могу судить, больше, чем тот литр, который, с твоих слов, намеревался влить тебе Горбенко. Думаешь, откуда взялась та кристаллическая броня, что спасла тебя от удара «паука», и куда она потом делась?

— Так эта гадость так и циркулирует в моей крови? — скривившись, спросил Павел.

— Ну, почему сразу гадость? — ответила Вера. — Этому веществу ты обязан своими новыми возможностями. Судя по всему, оно ещё и подстегнуло твой личный дар. Ты ведь стал гораздо чётче и детальнее предвидеть опасность? Не так ли? Да и целительство — тоже штука полезная.

В крови, кстати, жидкого кристалла нет. Биопсия показала, что он сосредоточился в мышцах, словно обволакивая волокна. Немного есть под кожей и в жировом слое. Нет, нет! Ты никоим образом не толстый! Что ты! И ещё я обнаружила его в спинномозговой жидкости. Вероятно, он есть и в жидкости, омывающей головной мозг... Иначе как он даёт тебе возможность видеть невидимое? Не через закрытые же глаза?

Всё это так удивительно и странно... Так удачно встроился в человеческую анатомию и биохимию. А симптомы аутоимунного мы купируем. В крайнем случае, попьешь иммуносупрессоры, что чуть ослабят твой организм, чтобы он так нервно не реагировал на этот... имплантант... или как это ещё назвать...

— Хм-м-м... ну понятно, — произнес он задумчиво. — Ладно. Сейчас, как я понимаю, всё хорошо, а там видно будет. Вы ведь будете за мной приглядывать, доктор?

— Обязательно, — ответила Вера, прижавшись к нему. — И днём, и ночью.

— Да, к слову... Почётным докторам положено своё жильё? — спросил её Павел. — А то, я бы пригласил тебя к себе в казарму, но не уверен, что тебе там понравится... И как там насчет пожрать?

* * *

29 сентября 2197 г., поздняя ночь.

— Да, я проверила его физические возможности, отвела в спортзал. К сожалению, у меня нет информации о его прежних показателях, но по сравнению с другими мужчинами его возраста и весовой категории, из тех, что были в зале, его результаты выше процентов на пятнадцать — двадцать. Я там устроила маленькое соревнование...

— Очень находчиво, Вера Павловна.

— Благодарю, hoa mahi.

— Что показала биопсия?

— Toto o nga atua проникла в мышцы, соединительные ткани, подкожный жировой слой, ну и, конечно же, цереброспинальную жидкость.

— Как это сказалось на здоровье объекта?

— Некоторые маркеры аутоиммунного заболевания неясной природы, что будет не сложно купировать. И всё.

— Замечательно, замечательно! Через неделю я представлю свой проект одному из Ariki, в ходе чего, обязательно, упомяну и ваш вклад в эту работу.

— Ещё раз благодарю, hoa mahi. Для меня честь работать с вами, Михаил Сергеевич.

Глава 13

Глава 13

6 октября 2197 г. гора Ямантау, «Москва-2»

Неделя вышла довольно насыщенной, хотя и не настолько, как первый день на новой работе с первым вылетом на задание. Тем не менее, всё это заметно отличалось от прежнего образа жизни Павла, и требовалось «войти в колею» — запомнить, где что находится, кого как зовут, определиться с распорядком дня.

На новом месте, в новом деле всегда так. Сначала тебе надо пережить первый день, потом первую неделю и первый месяц. А дальше уже всё пойдет по кругу, по накатанной, повторяясь раз за разом с небольшими вариациями.

Как Павел и ожидал, в отношении него начальство решило сделать ставку на самый очевидный и стабильно работающий навык — на его способность видеть тварей, хотя, надо отдать должное, подошли тут весьма творчески.

Во-первых, это наиболее очевидно — наблюдение за перемещениями больших групп противника. За те три вылета, что были на этой неделе, удалось предупредить жителей семи городов о предстоящих неприятностях. Понимание, что благодаря ему враг не нападёт неожиданно, а будет встречен осветительными ракетами и выстрелами рельсотронов ещё на дальних подходах, наполняло сердце Павла чувством удовлетворения. И не столько из-за того, что твари будут уничтожены, сколько потому что будут спасены жизни людей.

Во-вторых, и это было уже не так очевидно, коптер зависал в полукилометре над нужным городом, после чего Павла просили дать примерную оценку количества в нём камней, и в каких районах города они сосредоточены.

Михаил Юрьевич, штабной офицер, подчинённый Сергея Семёновича, руководивший тем вылетом в лабораторию и ставший теперь непосредственным начальником Павла, пояснил, что одной из задач в управлении экономикой государства была забота подземной столицы о том, чтобы у всех городов был достаточный запас энергоресурсов, особенно в начале зимы. Даже в отдельных случаях собранные в виде налогов камни направлялись как безвозмездная помощь.

Вот только объективно оценить, насколько печально обстоят дела в тех или иных крепостях, не представлялось возможным и приходилось верить на слово, надеясь, что хозяева городов наглеть слишком уж не будут. Но, судя длинным, витиеватым тирадам Михаила, неоднократно эти надежды были вероломно обмануты. Самые бедные и нуждающиеся на деле оказывались едва ли не самыми богатыми.

Ну и, в-третьих, вопрос с экранированием свечения камней. Идея о том, что сидящие в засаде твари, точно так же, как и он, видят сквозь землю сияние камней в движущемся по дороге обозе, сначала поразила Павла, а потом показалась донельзя логичной.

Ведь и в самом деле, если это сияние можно как-то прикрыть, замаскировать, то есть хорошие шансы, что караваны будут просто спокойно проезжать мимо засад, не подвергаясь нападению! Вот бы ещё создать какой-нибудь прибор, который мог бы предупреждать о приближении тварей! А то он, Павел, такой один, а обозов много... Вот только пока до этого было очень и очень далеко. Даже с экранированием свечения дело не особо ладилось.

Павел ежедневно ходил к местным инженерам. Они к его приходу готовили новые образцы, за которыми прятали камни, от одного до пяти. Сделано это было для чистоты эксперимента, чтобы Павел не просто говорил «вижу», но и называл точное количество в подтверждение своих слов.

По итогам недели успехи были скромные. И при этом несколько неожиданные. Например, выяснилось, что если смотреть на камни через преграду из золота, то они меняют цвет с оранжевого на серый. А в случае с серебром, теряли чёткость и выглядели размытыми пятнами.

Результат не совсем тот, на который они рассчитывали, но в любом случае больше, чем ничего. Более того, из него следует, что преграда, в принципе, способна повлиять на то, как виден кристалл, поэтому исследования продолжались.

Из-за участия в вылетах, что проводились только после наступления темноты, Павел был оформлен в ночную смену. Просыпался в два часа дня, завтракал вместе с Верой, вернее, завтракал только он, а она обедала, после чего отправлялся на уроки.

Да, да! Именно уроки. Помимо военно-прикладных предметов, вроде отработки навыков обращения со всевозможным оружием и военным оборудованием, тактики боя в различных условиях и оказания первой медицинской помощи раненым (тут Павел мог кое-что рассказать и сам, но благоразумно молчал и слушал), кроме всех этих, безусловно полезных предметов, были и уроки истории, литературы, естествознания, куда было собрано понемногу из географии, астрономии, биологии, математики и физики.

Как он узнал, родившиеся в Москве-2 получали куда более качественное образование с самого детства, а этот курс был организован для взрослых, не имевших в своё время такой возможности. Большей частью тут присутствовали люди из высшего руководящего состава своих городов.

Если в детстве, когда образованием Павла занималась его мама, тот усиленно отбрыкивался от тех знаний, что она пыталась, к слову говоря, небезуспешно запихнуть в него, то тут усатые и бородатые ученики слушали очень внимательно, делали записи и задавали вопросы, рассматривая всю получаемую информацию исключительно в прикладном ключе.

В той же географии интересовали расположения залежей полезных ископаемых, дороги и их состояние, ближайшие к ним заброшенные города, крупные города, ставшие базами пришельцев.

Уроки биологии в первую очередь сводились к вопросам производства продуктов питания, будь то гидропоника, теплицы или мини-фермы с курами и свиньями. А также к тому, что связано с медициной и поддержанием здоровья в существующих условиях.

Ну, а на уроках истории большей частью рассматривались разного рода формы правления, существовавшие в прошлом, их сильные и слабые стороны, а так же недостатки, оказавшиеся для них фатальными.

После уроков Павел заглядывал в лабораторию, где пялился на камни, сквозь разного рода преграды, а потом — на полчаса в спортзал, чтобы размяться, после чего, наконец, отправлялся в медицинскую часть, к Вере.

* * *

Чувство падения в бездонную пропасть, что он испытал при первой встрече с ней, так никуда и не делось. Казалось бы, уже не пацан сопливый, а на тебе — глупая ухмылка на всё лицо и туман в голове. Впрочем, определённый жизненный опыт позволял не просто нестись сухим листом по бурной реке, а в какой-то мере сохранять вменяемость. По крайней мере, за пределами кабинета Веры или её комнаты, куда он переселился из казармы под беззлобные шуточки солдат: «Ишь какой шустрый! Вот это чудо так чудо! Это вам не Серёгу собрать по кусочкам!»

Официально, по медицинской части, Павел числился «подопытным» в связи со своим «неоднозначным биологическим статусом». Одновременно, по этой же причине находился на амбулаторном лечении. На практике это выражалось в продолжающемся сборе анализов, и исследовании тушки Павла с помощью разного рода приборов, а так же в приёме лекарств с последующей оценкой их результативности.

Поначалу Вера мало комментировала свою работу, но потом, с удивлением узнав, что Павел тут и сам в немалой степени сведущ, принялась рассказывать ему о результатах своих изысканий.

— Судя по всему, этот жидкий кристалл, как и прочие виды технологий пришельцев, хорошо взаимодействует с электричеством и электромагнитным полем. Именно по этой причине он поглощает рентгеновское излучение, и именно из-за этого удар шокером... да, да, Леонид Павлович мне рассказал... удар шокером подействовал на тебя как стимулятор, кратковременно увеличив твою силу в несколько раз. Собственно, она и сейчас ощутимо выше среднего.

Ты, у меня, конечно же, и без того в отличной форме, но... Помнишь то маленькое соревнование, что я организовала в спортзале неделю назад? Разумеется, ты у меня лучший, и то соревнование наглядно это показало. Вот только все твои соперники регулярно занимаются спортом уже много лет, а ты, когда последний раз висел на турнике? Эта неделя не в счёт, само собой.

— Скорее всего, этот жидкий кристалл улавливает электрические импульсы, с помощью которых передаются сигналы в нервной системе, к примеру, идущие от мозга к мышцам, да и сама деятельность мозга сопровождается немалой электрической активностью, которую он так же считывает.

Разумеется, считывает, а иначе как бы он среагировал на грозящую тебе опасность и сформировал кристаллический доспех? Это была реакция на твоё чувство опасности. Причём, учитывая, что фасон доспеха был очень похож на стандартный наёмничий... Откуда, ты думаешь, он мог взять эту информацию? Только из твоего мозга.

— Хм... Но тогда выходит, «паучья кровь» это либо что-то очень мощное и разумное, способное приспособиться к физиологии человека, быстро разобравшись в его анатомии и биохимии, настолько, чтобы воспринимать образы напрямую из мозга. Либо изначально создавалась пришельцами в расчёте на людей... — предположил Павел. — Вот только непонятно, что оно делает внутри тварей.

— М-м-м... интересная версия... — согласилась Вера.

Помимо такого интересного предмета обсуждения, как, собственно, Павел и состояние его здоровья, были у них и иные темы для разговора. Оба они выросли в очень разных условиях: Вера в подземелье, а Павел, по сути, в дороге, кочуя от одного города к другому, но, как ни странно, это не стало препятствием, а наоборот сближало их, делая интересными друг другу. Детские шалости, связанные с профессией байки, необычные случаи из жизни. Каждый час, проведённый вместе, подкидывал дров в этот костёр, а безуспешные попытки сломать кровать по вечерам — словно ведро бензина вылитое в огонь.

* * *

7 октября 2197 г. г. Москва-Хрустальная

В этот раз точка входа оказалась на окраине города. Странно. Ну да ладно. Даже эти, по сути, трущобы были невыносимо прекрасны! Ни один дворец, построенный человеком в прежнюю эпоху, не сравнится даже с самым простым из окружавших её домов. Да что там, дворцы, королевская корона будет выглядеть потрёпанной кепкой среди этого великолепия!

Полированный камень всевозможных цветов, золото, платина, иридий — судя по радужному блеску, и, конечно же, кристалл. Гладкий, причудливо гранённый, словно бриллиант, и даже подобный застывшей в движении морской волне. При этом всё это, каким-то образом гармонировало друг с другом и не выглядело безвкусной роскошью.

Подняв руку, Вера сделала условный жест и сформировала Зов. Под её ногами на изысканной мостовой вспыхнула светящаяся путеводная нить, и она отправилась в путь, на условленную встречу.

«Непонятно, что занесло Михаила Сергеевича на окраину города, — размышляла она, — в этот, не самый презентабельный райончик. Вон, даже немногочисленные прохожие, идут не уверенной походкой, как она, а вяло плетутся среди окружающего их великолепия. А вот и он сидит за столиком под хрустальным деревом».

— Приветствую, Михаил Сергеевич! Какими судьбами вас занесло в эти трущобы?

— Доброй ночи, Вера Павловна, — ответил он, и по его виду было заметно, что он не в духе. — Вот только занесло сюда не одного меня, как видите, но и вас. «Квартал потерявших доверие». Вот так...

— Что случилось? — встрепенулась она. — Мы впали в немилость? Но с чем это может быть связано? Ваш доклад...

— Да, да... мой доклад... моя работа, которой я посвятил восемь лет! — воскликнул Михаил Сергеевич. — Господин был в гневе, но тем не менее, соизволил дать пояснения. Сама идея о гибридизации не только кощунственна по своей сути, но и бесперспективна. Все те неудачи, что я претерпел, более чем закономерны. Кристаллизация и гибель образцов — не моя ошибка, а неизбежность!

— А как же последний эксперимент? — взволнованно спросила Вера. — У вас же получилось!

— Эх... — он махнул рукой. — Просто стечение обстоятельств. Последний образец оказался носителем редкой мутации, что встречается лишь в одном случае на несколько миллионов. Только поэтому он до сих пор жив.

— До сих пор? — чуть не прокричала она.

— Да, тоже никаких перспектив, — подтвердил Михаил. — Образец обречён.

— И что, ничего нельзя сделать?!

— Ничего. Более того, как сказал Господин, на поздних этапах он может быть даже опасен, как пошедший в разнос ядерный реактор. В нём две... силы, что воюют друг с другом, и им не примириться в одном теле. Те признаки аутоимунного заболевания, что вы заметили, это первые симптомы идущей в нём войны. Обе стороны не настроены сдаваться и, с каждым витком противостояния, наращивают силы, до тех пор, пока его тело не окажется бессильным сдерживать эту мощь.

— И как же... — голос Веры задрожал. — Что же делать?

— Что, что... исправлять свои ошибки, — ответил Михаил, стукнув кулаком по столу. — Нам обоим сняли по пятьсот Очков лояльности. Оттого я теперь обитаю вот тут, да и ваша точка входа теперь здесь, в этом квартале. Более того, как неблагонадёжным, дорога за Внутреннее кольцо нам закрыта.

— Как так?! Сняли пятьсот очков за один раз? Я же за всю жизнь заслужила лишь шестьсот семьдесят!

— Ну, вот так. — Михаил развёл руками. — Впрочем, не надо грустить! Нам оставили возможность искупить свою вину, пускай и отчасти, исправить ошибку. Если мы это сделаем, то нам вернут по триста очков, так что потеря не будет критичной. Нынешнее положение — это скорее предупреждение, чем серьёзное наказание.

— И что для этого нужно сделать?

— По-моему, это очевидно, — произнес он. — Я уже отдал распоряжение своим помощникам уничтожить лабораторный журнал и всё оборудование, что они вынесли из моей базы. Ну а вам необходимо «усыпить» последний образец. Вам, как врачу, сделать это будет совсем не сложно. Один укол или таблетка... Это даже не будет грозить вашему нынешнему положению! Все же понимают, что его состояние противоестественно, и по этому смерть не вызовет подозрений!

— Что?! Но я... Я не могу так!

— Я понимаю, Вера, вы врач, и спасаете жизни, а не отнимаете их, но поймите, это не убийство, а... эвтаназия, проявление милосердия к обречённому! Более того, вы же знаете, это не что-то непоправимое. Мне самому знакомство с этим человеком дорого стоило. Когда вам отрывают голову, поверьте, это больно! Повезло, что он ещё сделал это быстро... Но ничего, я здесь и вполне доволен своим посмертием. Будет доволен и он. Вы сможете даже послать ему Зов, после чего из Пустошей этот, как его, Павел выйдет к городу и, проявив толику здравомыслия, сможет приобщиться к благам Цивилизации. Ещё спасибо скажет!

— Но... для меня это слишком неожиданно...

— Я понимаю, Вера Павловна, понимаю, — успокаивающе произнес Михаил. — Немного поразмыслив, вы сами придёте к выводу, что это не только единственный, но и наилучший выход из сложившейся ситуации. Неужели вы хотите, чтобы ваш пациент умирал в муках, а вы сами за своё непослушание лишились бы того, чего достигли за годы верного служения?

* * *

За обедом-завтраком, Павел внимательно вглядывался в лицо сидящей напротив него Веры. Что-то изменилось, что-то определённо было не так. Она была сама не своя, её словно лихорадило. При общей бледности щёки её розовели, а лоб блестел от выступившего на нём пота. Павла охватило беспокойство.

— Слушай, — обратился он к ней, — ты сегодня прямо сама не своя. Что-то случилось? Или, быть может, приболела?

— А? — откликнулась она, вяло ковыряясь вилкой в тарелке, — Да, ничего, всё нормально... Просто спала плохо.

— Точно? Может тебе выйти, свежим воздухом подышать? Тут есть какое-нибудь окошко, или что-то в этом роде?

— Окошко в подземном бункере? — слегка оживилась она, — Как ты себе это представляешь? Но идея хорошая. Давай поедим и в парк погулять сходим?

— Тут есть парк? — поразился Павел.

— Да, представь себе, — подтвердила Вера, — но не под землёй, конечно же. Неподалёку есть лифт, который ведёт в небольшой лесок, в ущелье между гор. Вход в него перегорожен забором. Там стоит сигнализация и камеры наблюдения, так что парк вполне безопасен. Народ частенько выбирается туда проветриться, да и на солнце посмотреть. Хотя многие из тех, кто родился и вырос под землёй, в этом особо уже и не нуждаются.

— Хорошо, что об этом позаботились. Если бы я тут, под землёй, сидел безвылазно, то через пару месяцев точно бы свихнулся... Прогулка, определённо, пойдёт тебе на пользу!

Доев, они отправились в свои апартаменты, где оделись потеплее для выхода на поверхность. Как ни как, днём там было уже минус десять. Собравшись, они направились к к лифту, что и в самом деле обнаружился совсем рядом. Там, на посту охраны, Вера продемонстрировала своё удостоверение, после чего охранник достал ключ и открыл для них дверь.

— Серьёзно тут! — прокомментировал происходящее Павел.

— Само собой, — ответила Вера. — Не то чтобы кто-то ожидал нападения через подобные шахты. Всё-таки они слишком узкие. Да и перекрыть их легко, но порядок есть порядок.

Поднявшись наверх, они оказались в небольшом тамбуре, в котором так же дежурила смена охраны. В одном из постовых Павел с удивлением узнал Иванова Серёгу.

— Серёга! Ты почему не в кровати, а?! — воскликнул он.

— А! Паш, привет! Решили погулять? — воскликнул он радостно. — Морозно, но на свежем воздухе бывать надо, а то Вера Павловна и в самом деле засиделась под землёй. Вон, вид у неё какой-то бледный.

— Сергей, и в самом деле, не уходи от вопроса! — вмешалась тут Вера. — Почему не в палате, а на посту?

— Ну, так скучно там... — признался он. — А я уже вполне здоров! Благодаря сами-знаете-кому... Вот я и договорился, что на операции за пределами города я пока летать не буду, мало ли, действительно, прихватит там, а вот в наряды внутри города — уже можно. Тут, случись что, десять минут — и я в палате. Но находится там постоянно... А так, я тут при деле! Тут ведь и нагрузок никаких. Сижу себе на стульчике с товарищем, бдим.

— Ну ладно, бдите... — произнесла она и, словно бы, обмякла. — Пойдём, воздухом подышим.

— Хорошей прогулки! — пожелал им напарник Сергея.

— Спасибо! — поблагодарил Павел, после чего они открыли дверь и вышли наружу.

* * *

Сергей Иванов был жутко доволен. Повезло, так повезло! Вера Павловна, о строгости которой к пациентам ходили легенды, так вот просто отнеслась к нарушению им постельного режима! В любой другой день она бы, как минимум, пригрозила ему всеми возможными карами и потребовала, чтобы, мол, когда я буду возвращаться, на посту уже стоял другой человек, а ты как ни в чём ни бывало спал в своей палате и даже во сне не покидал её до моего разрешения! А тут, прямо ангел во плоти!

Может это Пашка так на неё влияет? Не зря же говорят, что э-э-э... недостаток личной жизни плохо влияет на характер женщины. А тут, значит, наоборот, как жизнь наладилась, так и подобрела. Как же хорошо, что они сошлись, особенно так быстро.

Вот только... Ну не выглядела она сейчас счастливой, скорее, наоборот. Такое впечатление, что у неё умер кто-то. Была бы она одна, он бы решил, что они с Павлом разругались и расстались. Так нет же, вот они вместе, и Пашка спокоен и доволен жизнью. Неужели не замечает? Что-то тут, определённо, не так!

— Слушай, — обратился он к своему напарнику. — что-то у меня сердце не на месте. Вера Павловна сама не своя, будто подменили.

— Ага, — согласился тот. — С таким настроением не на морозе гуляют, а в подушку рыдают.

— Знаешь, — произнес Сергей, — схожу-ка я за ними, присмотрю издалека.

— Хорошо, а я постою снаружи двери, чтобы тебя не терять из виду, а то мало ли…

— Договорились.

Выглянув за дверь, Иванов обнаружил, что парочка уже преодолела пару десятков метров до опушки леса и скрылась за деревьями. Правда из-за снега их следы были хорошо видны. Стараясь не шуметь, он последовал за ними.

Метров через тридцать, как он знал, была небольшая поляна, где Сергей рассчитывал их обнаружить, и не ошибся. Они стояли вместе и о чём-то негромко говорили, склонив друг к другу головы, после чего Вера махнула рукой, словно бы указывая куда-то на другую сторону поляны. Павел обернулся и начал высматриваться между деревьями, силясь там что-то разглядеть... Что там может быть? Белка?

В это время Вера сделала маленький шажок назад и одновременно с этим выхватила из-за пазухи нечто, ярко блеснувшее в лучах солнца, и вонзила в спину Павлу. Брызнуло алым. Вскрикнув, его спаситель упал. Сергей остолбенел.

Зарыдав, Вера рухнула на колени и, склонившись над телом, вытащила из раны нечто, более всего напоминающее сделанный из стекла, перепачканный в крови кинжал.

Придя в себя, Иванов бросился к ним, а Вера срывающимся голосом принялась декламировать:

— «Сюда идут? Я поспешу. Как кстати, кинжал Ромео! Вот твои ножны! Останься в них и дай мне умереть.»* — после чего полоснула себя по левому запястью.

Подбежав к Вере Павловне, Сергей вырвал у неё странный стеклянный кинжал, отбросил в сторону и схватил её за руку, с силой пережимая вены, чтобы остановить хлещущую кровь.

— Лёха!!! — завопил он, — Зови врачей!!! И подмогу!!! Один я её долго не удержу!!!

Вдруг, лежащий перед ним Павел задрожал, зашевелился, словно бы силясь встать, и исчез, растворившись в воздухе.

* У. Шекспир «Ромео и Джульетта»

Глава 14

Глава 14

7 октября 2197 г. гора Ямантау, «Москва-2»

— Товарищ полковник, вы уже вернулись? — взволнованно спросил Михаил, заглядывая в кабинет Сергея Семёновича. — У нас ЧП!

— Да, пятнадцать минут как приехал из генерального штаба. Даже чаю ещё не успел попить, — ответил полковник, ставя на стол стакан в антикварном, алюминиевом подстаканнике, и откладывая бумаги в сторону. — Ты не представляешь, сколько там дел накопилось за время моего отсутствия. Пришлось многим пожертвовать, чтобы лично курировать этот проект... Что за паника? Какого класса ЧП, что ты так возбудился?

— Класса «звездец»! — ответил тот. — Пару часов назад, Вера Павловна прирезала Пашу, после чего попыталась покончить с собой!

— И правда, «звездец»... — растерянно согласился Сергей Семёнович. После секундной растерянности его лицо вновь приняло сосредоточенное выражение. — Пойдем разбираться, по дороге расскажешь, что известно на данный момент.

— Сегодня, после обеда-завтрака они отправились в парк, — начал свой рассказ Михаил, пока они шли по коридорам подземного города. — Неизвестно, чья это была идея,

но учитывая, что Павел тут недавно, то, скорее всего, это Вера и предложила. На верхнем ярусе, у выхода из комплекса, вместе с напарником дежурил Сергей Иванов...

— Стоп! — остановил его полковник. — Тот самый, выпотрошенный?

— Тот самый, — подтвердил он. — Заскучал в палате и решил походить в необременительные наряды. Договорился, с кем следует...

— Ну, ну... — неодобрительно произнес Сергей Семёнович. — И что дальше?

— К его удивлению, Вера, известная своей строгостью, особенно к пациентам, лишь вяло его пожурила, — продолжил Михаил свой рассказ. — Это показалось Сергею странным, тем более, по его словам, выглядела она так, словно шла на казнь, а не на прогулку в парке с любимым. И ладно, были бы оба в расстроенных чувствах, так нет. Павел был вполне радостен и доволен жизнью, так что это не выглядело, как какая-то размолвка. Поделившись сомнениями с напарником, Иванов решил проследить за ними и нашёл их на полянке, неподалёку от входа в парк. Ну, вы знаете. Там они немного поговорили, вполне невинно, без криков и ссор, после чего Вера отвлекла внимание Павла и вонзила ему в спину крайне необычный кинжал, выхваченный из-за пазухи.

— Однако...

— Но и это ещё не всё. После того, как он рухнул на землю, она сама упала перед ним на колени, вытащила кинжал из спины Павла и, продекламировав в пустоту что-то про «кинжал Ромео», большего Иванов не запомнил, вскрыла себе вены.

— Судя по всему, это цитата из «Ромео и Джульетты», Уильяма Шекспира, — пояснил Сергей Семёнович. — Что, не слышали? Это старинная пьеса, там парень с девушкой, оба из разных, враждующих между собой семей, пытаются быть вместе, но в итоге гибнут. Причем, произнеся те слова, что Вера процитировала, Джульетта закалывает себя над телом любимого.

— Хм... Это придаёт происшествию определённый окрас, — задумчиво произнес Михаил Юрьевич. — Если бы, допустим, он ей изменил, и она об этом узнала, то едва ли она устроила бы подобную сцену. Аккуратно отравила бы, и делов-то... Тем более тот кинжал...

— А что с ним не так? — поинтересовался полковник. — В чём особенность?

— Он сделан из атакующей лапы паука. К кристаллическому обломку приделано что-то вроде рукояти. Судя по качеству работы, она изготовила его своими руками.

— М-м-м... да... Всё это складывается одно к другому в весьма неприятную картину... — сказал Сергей Семёнович. — Судя по всему, она уже какое-то время была агентом пришельцев. Вероятно, их не устроило наше усиление в лице Павла, и они отдали приказ на устранение. Вот только... она, как его лечащий врач, могла бы сделать всё так, что мы бы ничего и не заподозрили. То же, как она повела себя, весь этот символизм, поступок безумно влюблённой женщины. И это самое страшное.

— Почему?

— Представь, какая должна быть у неё мотивация, какие причины, чтобы исполнить такой приказ? Какая-то плата? Едва ли? Угроза убить заложника? Кто это может быть такой, чья жизнь для неё дороже собственной жизни и жизни любимого человека? Так же маловероятно. Ситуация для неё настолько невыносима, что она решает покончить с собой над телом любимого, но сам приказ исполняет.

— М-м-м... да... Может, какое-то психологическое принуждение? Гипноз или что-то ещё?

— Не знаю, — задумчиво сказал полковник. — Тут уже только допрос покажет. Тело Павла на месте? Или уже в морге?

— А вот тут начинается самое странное...

— Куда уж более?

— Его тело исчезло.

— Это как? — удивился Сергей Семёныч. — Вы его что, про…теряли?

— По словам Иванова, когда он подбежал к Вере и пережал вены на её руке, чтобы остановить кровь, Павел, был ещё жив. Он зашевелился, попытался привстать и... исчез. Вот просто, раз — и растворился в воздухе. Я успел побывать на месте, и видел кровь на земле. И следы на снегу были только от дверей до поляны и никаких других дальше, вглубь парка. Так что я склонен ему верить. Тем более Паша и раньше демонстрировал нестандартные способности... Может быть, в критической ситуации он смог, ну я не знаю, телепортироваться?

— Хм-м-м... Не видел тела — не считай мёртвым. Поэтому не исключено, что Павел ещё жив. Может, отлёживается где-то? Если он смог того же Иванова собрать по кусочкам, то неужели о себе не позаботится? Ну а пока, поговорим с нашей Верочкой... Как она сейчас?

— Приходит в себя после наркоза. Её прооперировали, сшили сосуды, сухожилия. Резанула себя аж до кости, — Произнес Михаил Юрьевич и сделал соответствующий жест. — Врач говорит, что у неё, скорее всего, до конца жизни будут проблемы с левой кистью.

— Полагаю, после всего, что она натворила, это будет наименее серьёзным последствием. Жена как узнает, точно попытается её придушить... Леонида Павловича оповестил?

— Да, в первую очередь. Всё же, это его работа, его круг обязанностей. Он и его люди сейчас тут всех на уши поставили.

— Как говорится, поздно запирать конюшню на замок когда лошадь уже украли, — сказал полковник неодобрительно. — Но, пускай ищут, пускай... может чего и найдут.

* * *

У дверей палаты, рядом с охранниками стоял, и, судя по всему, поджидал их, Леонид Павлович. На его лице одновременно читалась и озабоченность и досада.

— Ну что, Палыч, если гадить, то сразу полные штаны? — обратился к нему Сергей Семёнович. — Как же это ты не уследил? А? Такую змею на груди пригрели!

— После всего, что произошло сегодня, — ответил тот, — я уже никому не верю, да и сам себя начинаю подозревать! Ну и вас двоих — само собой, вон какие рожи подозрительные... Я ведь её ещё вот таким ребёнком помню! Ни разу не попадала в поле зрения моей службы, ни разу не вызвала не то чтобы подозрений, даже сомнений! Она и город-то покидала раз пять или шесть и каждый раз была под тщательным присмотром. Немыслимо! А как она поддерживала связь, как передавала информацию, как получала приказы?! Сейчас мои ребята роются в её вещах, просматривают записи с камер, но не факт, что они что-то найдут... Пока достоверно могу сказать одно: ещё вчера все было нормально, а уже сегодня утром она была сама не своя, со слов всех, кто её видел.

— Таким макаром однажды утром какой-нибудь техник выйдет из комнаты, пойдёт и взорвёт наш реактор, а вместе с ним и всех нас... — произнес Сергей Семёнович, потирая лоб. — Раз уж любой может оказаться их агентом.

— Вот именно, — согласился с ним Леонид. — Хотя я понять не могу, зачем пришельцам все эти шпионские игры? Учитывая, насколько они превосходят нас в силе.

— Быть может, просто «держат руку на пульсе»? — предположил Семёныч. — Так, приглядывают на всякий случай, а тут как раз нестандартная ситуация. Мы боялись, что если начнём как-то ломать их планы, они вдарят по нам чем-нибудь разрушительным, а оказалось, пришельцы просто дают команду агенту, и тот исполняет её любой ценой.

— И кому мы теперь, в такой ситуации можем верить? Может этой ночью наши жёны нас прирежут? Так что вы, как хотите, но лично я намерен получить от Веры ответы на свои вопросы любыми средствами. Несмотря на то, как я ещё вчера к ней относился.

* * *

У дверей, как в самой палате, так и снаружи находились по два охранника, а у кровати сидел врач. Руки и ноги Веры были охвачены кожаными манжетами, пристёгнутыми к металлическим поручням кровати. Сама она лежала с закрытыми глазами и беспокойно шевелилась во сне.

— Где же ты? — зашептала она. — Почему ты не отвечаешь?!

— Что с ней? — спросил Сергей Семёнович у врача.

— Мы были вынуждены использовать общий наркоз. Трудно шить сосуды и связки у того, кто этому активно сопротивляется, — ответил медик. — Сейчас она просто спит. Вон, всё ищет кого-то.

— Будите, — приказал Леонид Павлович. — У нас к ней есть несколько вопросов. Она сможет отвечать?

— По-хорошему, ей бы дать ещё четыре-пять часов... — произнес врач, с сомнением.

— У нас нет столько времени. Да и не настроены мы на «по-хорошему», — сказал Леонид Павлович резко. — Приведите её в сознание. Если нужны какие-то стимуляторы, чтобы привести её в адекватное состояние — колите.

Врач пожал плечами и, повозившись у прикроватного столика, поднёс к носу Веры вату с нашатырным спиртом. Женщина поморщилась и попыталась повернуть голову, чтобы уклониться, но безуспешно. Чихнув, она открыла глаза и обвела присутствующих мутным взглядом.

— Все собрались... — устало произнесла она. Немного помолчала и, грустно усмехнувшись, продолжила: — «Вера, как ты могла! Вера, как ты дошла до жизни такой!»

— Вера, какого хера! — прервал её Сергей Семёнович. — Прекрати паясничать!

— Мне не о чем с вами разговаривать, — ответила она и, откинувшись на подушку, закрыла глаза. — Дайте мне умереть спокойно.

— Всему своё время. Сначала ты ответишь на наши вопросы, — произнес Леонид Павлович. — И это не просьба, а утверждение. Сама знаешь, какие у нас средства и методы.

— Сбылась мечта, да? Поймал шпиёна, пытать будешь... — съязвила Вера. — Скажи лучше сам, как там Паша? Похоже, хреновый из меня убийца, раз не смогла ни его, ни себя...

— Понятия не имеем. Собственно, это один из вопросов, который мы хотели тебе задать.

— Как так?! — слегка оживилась она. — Как вы можете не знать? Среди мёртвых его нет, значит, он тут, у вас, живой!

— По словам Сергея Иванова, тело Павла исчезло. Растворилось в воздухе, — ответил Михаил. — Возможно, дар Павла так среагировал на тот кинжал.

— Как исчез?! — пролепетала Вера испуганно. — Значит, не показалось... Но куда он мог исчезнуть?! Он не мог никуда исчезнуть! Вместе, навсегда вместе! Но он исчез... Исчез из-за меня! Любимый, почему ты меня оставил? Что я тебе сделала?!

— Хрррммммпппффф... — издал невнятный звук Михаил и попытался, было, что-то сказать, но Леонид Павлович жестом его остановил.

— Я уверен, — произнес он, — что Павел всё поймёт, простит и вернётся обратно...

— Да, да!..

— Но для этого нам надо его найти... — продолжил Леонид Павлович мягким тоном. — Но для этого нам надо знать, где его искать. Вот, вы сказали, что среди мёртвых его нет? А где тогда он ещё может быть?

— Я... я скажу... — выдавила она из себя и обмякла. — Всё равно это уже ничего не изменит...

— Секундочку... — произнес Леонид Павлович, и, оглядевшись по сторонам, установил на полку миниатюрную видеокамеру и включил запись.

* * *

«Как же больно!» — подумал Павел. Холодная, промёрзшая земля со всей силы прижала его к себе и всё не желала размыкать объятья. Дикая боль пульсировала в спине, и что-то горячее растекалось под одеждой. «Чем это меня так приложило? Подстрелили, что ли?» — силился он понять происходящее.

Вдруг он услыхал искаженный страданием голос Веры. «Она в опасности! В неё ведь тоже могут попасть!» — решил Павел и попытался встать. Боль, казалось, пробила его насквозь. Тело жгло, как тогда, в подвале вивисектора. Рефлекторно он потянулся в темноту и... провалился.

Стало... теплее. Лицо прижималось не к снегу, а сухим листьям. Слышалось пение птиц. Надо же... А это что? Чьи-то шаги?! Павел попробовал было повернуться, чтобы увидеть, кто же приближается к нему, но резкая боль оборвала его попытку.

— Кого я вижу! Человече! Сражен лежит ударом в спину подлым! — послышался вдруг высокий, певучий голос. — И кто же враг сей беспощадный? Коса Жнеца пронзила сердце! Но промахнулся, промахнулся жалкий! Позволь помочь тебе соратник, своей рукой твои закрою раны!

Павел попытался ответить, но всё что он смог — невнятно прохрипеть. Кровавая пена пузырилась на его губах, а сознание еле балансировало на грани обморока.

Внезапно, спину начало припекать, словно бы летом, на жарком солнце. Павлу сразу вспомнилось, как ещё три месяца назад он ехал в кузове грузовика, сжимая в руках гауссовку и оглядываясь по сторонам. Доспехи припорошило пылью поднимаемой колёсами впереди идущих машин, от виска, по щеке ползла капелька пота, а спину жарило, вот прямо как сейчас.

Тепло распространилось по всему телу, и в нём, словно сахар в воде, постепенно растворилась боль. Ещё пару минут назад он чувствовал себя так, словно бы его железным прутом пришпилили к земле, а теперь ощущения больше напоминали сильный удар по доспехам. Хороший синяк, сломаны два-три ребра, но не более того. Хотя... вдохнуть полной грудью ещё не получалось.

— Прости меня, но как целитель, немного стою, к сожалению, — то ли произнес, то ли пропел всё тот же голос. — Тебе потребна помощь Ааса. Встать попробуй.

Напрягшись, Павел чуть приподнялся и перевернулся на бок, чтобы рассмотреть своего собеседника. Боль в спине стрельнула, но уже куда более терпимо. То, что открылось его глазам... он проморгался и оторопело уставился на человечка, иначе не сказать, ростом около метра, не более.

Пропорции у него были не как у ребёнка, а как у взрослого. Одежда из ткани и кожи большей частью коричнево-чёрная, делающая своего обладателя малозаметным на фоне земли, камней или коры деревьев. В фактуре ткани и покрое одежды мерещились сухие листья, изгибы ветвей, рваные линии скал. Одежда казалась такой же частью леса, как мох на камне или, вон, упавший ствол дерева.

В лесу, кстати, снега не было. Казалось, на дворе самое начало осени, середина августа, но никак не первые числа октября. Слабые ветерок шевелил золотистые листья деревьев, между стволов которых, как и тогда, около Вязьмы, висела еле заметная дымка. Павлу померещилось, что в тумане, среди деревьев, мелькнуло ещё несколько низеньких и щуплых фигур, но тут он не мог утверждать наверняка.

Бросив разглядывать лес, он переключился на лицо своего чудного собеседника. Оно у «малыша» было вполне человеческим — обычный парень лет двадцати, просто очень маленький. Ну и, разве что, черты лица: разрез глаз, форма носа, губ, скул, были несколько непривычны, словно у представителя какой-то иной, ранее невиданной национальности.— А ты кто такой? — только и смог произнести Павел, глядя на это чудо.

— Сколь счастья в том, что случай мне позволил из альвов первым быть перед тобою! — радостно произнес он, и улыбнулся. — Я понимаю, вид мой грозен, но ты не бойся, за мной следуй.

— Подожди, мне надо вернуться назад, к Ве... — начал было Павел, но осёкся.

Перед его глазами вспыхнула картина: несколько охранников, во главе с Сергеем Ивановым, несут Веру на носилках. Та выглядит бледно, но жива и, судя по всему, в безопасности. Что бы ни произошло в парке — ничего непоправимого не случилось и его присутствие там прямо сейчас- не требуется.

— Хорошо, сейчас попробую встать, грозный альв... — произнёс с лёгкой иронией Павел и с некоторым усилием поднялся с земли.

Его спина болела, но терпимо. Резь в груди не давала глубоко вдохнуть, но если дышать легонько, наполовину, то почти не беспокоит. В ногах ощущалась слабость, но прямо сейчас он вроде не упадёт.

— Слушай, а далеко этот, как его... — произнес он несколько нерешительно, после сделанной ревизии физических возможностей. — А то я не знаю сколько смогу пройти.

— Мы, альвы, знаем краткие дороги, коль встать сумел — дойти сумеешь тоже. — пропел незнакомец , одобрительно глядя на Павла. После чего добавил: — Давай, ещё твои восполню силы...

Он поднял левую руку ладонью вверх и легкая дымка, что наполняла лес, ожила и потекла в его ладонь! Через несколько секунд он выставил вперед правую руку, кисть которой засияла, и на Павла снова нахлынула волна тепла.

Это было похоже на то, как он сам лечил Серёгу, но только применялось осознанно и несколько на иной манер. Ещё туман этот... Он его как-то преобразовывает в свет? Как бы то ни было, но процедура определённо пошла ему на пользу. Ноги теперь держали куда крепче и были готовы немного поработать.

— Готов идти? Дай руку мне, не бойся. Закрой глаза, се — важное условье! — произнес альв, протягивая ему свою руку. — Доверься мне, не медли, сильный воин.

Рассудив, что если бы абориген захотел ему навредить, то просто прошел бы мимо, Павел взял человечка за руку, которая утонула в его ладони, и, закрыв глаза, последовал за ним.

* * *

Идти по лесу с закрытыми глазами — то ещё удовольствие... А тут ещё почти сразу начались какие-то странности. Сначала под ногами шуршали листья и потрескивали сухие ветки, потом внезапно слева подул холодный ветер и под ботинками заскрипел сырой песок, потом ноги вступили на твердый камень и направление ветра снова изменилось.

Каждые десять-двадцать шагов происходили какие-то перемены. То сухая трава по колено, то шум реки, что внезапно появился и так же внезапно исчез, то грязь по щиколотку, что с очередным шагом сменялась хрустящим гравием, а вот опять твердый камень.

— Ты смел и мудр, сдержался от соблазна! — похвалил Павла его провожатый. — Дошли мы очень быстро. На диво мне!

— Теперь отверзнуть можешь очи, — произнес другой голос, низкий и очень властный.

Послушавшись, Павел открыл глаза и осмотрелся. Нисколько не удивившись после всех метаморфоз в пути, он взглянул на море, что разбивалось о скалы. Сухая трава и камни под ногами, над головой тяжёлые тучи, а рядом, кроме малыша-альва, стоял крайне импозантный мужчина высокого роста, даже чуть выше Павла.

Поверх длинной, до земли, одежды фиолетово-синего цвета на нём был надет нагрудник из неизвестного металла с синеватым отливом, испещрённый мелкими значками, возможно, буквами неизвестного алфавита, по которым время от времени пробегали огненные всполохи. Предплечья и голени также были защищены металлом, а на голове покоился широкий золотой обруч, смахивающий на корону. По крайней мере, как-то так её Павел и представлял.

Суровое лицо мужчины не выглядело старым, ну, лет сорок, не более. Вот только борода и длинные волосы были неестественно белы. Взгляд карих глаз сбивал с ног. Казалось, смотришь в дуло наведённой на тебя винтовки. Воздух вокруг него дрожал, словно около раскалённого докрасна металла и, казалось, негромко гудел.

— Спасибо друг, идти ты можешь дальше, — обратился мужчина к альву. — О госте нашем дальше позабочусь я сам.

— Благодарю Владыка! — ответил малыш, поклонился и... растаял в воздухе.

— Ну как, Паш, охреневаешь потихоньку, или уже привык? — произнес мужчина, повернувшись к нему.

* * *

— Да вот, казалось, уже привык, ан нет. Снова охренел. Мы знакомы?

— Ты можешь звать меня Линмер. — представился мужчина. — Так что теперь мы формально знакомы, хотя за тобой я приглядываю всю твою жизнь.

— Да? — удивился Павел. — И почему?

— Дело в том, что по всем правилам, ты должен бы стать моим учеником. Но... — Линмер замешкался, — как видишь, не вышло.

— А почему? — растерялся Павел. — Нет, я не слишком удивлён... Все эти фокусы, что прут из меня — это неспроста. Я понимаю, что отличаюсь от других. Но почему не вышло-то?

— Начну чуть издалека. Ты уже успел познакомиться с одним из альвов, коренных жителей этого пласта реальности. Как ты, думаю, мог заметить, то, что люди называют магией, колдовством — совершенно естественная часть этого... мира. Способности альвов естественны для них, как полёт для птиц. В этом их сила, но в этом же и слабость. Маленький воробей летает лучше любого человека, но человек может сесть, подумать и сконструировать самолёт, ну или коптер... не важно. Альвы, как ты мог заметить, очень поэтичны... да, да, они все такие. Представь, какие у них музыка и песни, если они вот так просто разговаривают. Они все рождаются с небольшим Даром, но не способны ни развить его, ни использовать как-то иначе, чем в них заложено природой. Тут нужен аналитический склад ума, разум, логика, воля. Им же это несвойственно.

Люди же, в большинстве своём, Дара лишены. Но, иногда, в одном случае на несколько миллионов, рождается человек со способностью творить чудеса. В отличие от альвов, его Дар изначально слаб, и он может прожить всю жизнь, не зная о нём, и лишь иногда подмечая некоторые странности. То какая-то особая удача в делах, то способность определять, где под землёй течёт вода, то чутьё на опасность, как в твоём случае.

В прошлом... три-пять тысяч лет назад, таких людей было больше, чем сейчас. Все эти легенды и мифы про магов, волшебников, героев, богов — это всё они. Либо, талантливые одиночки, либо те, кому повезло найти себе учителя.

Долгое время такие люди враждовали между собой, собирали и вели за собой армии... Но в итоге, три с лишним тысячи лет назад из-за врага, угрожающего всему нашему миру, было решено оставить тот слой, тот мир и переселиться сюда. В мир, который заселён альвами, и, кроме нас, магов, тут практически нет других людей. Зато — целое море сил и возможностей, в том числе и по самосовершенствованию. Но есть нюанс. Дело в том, что любой маг, выросший в том мире и совершивший переход сюда, что бы он ни сделал — будет здесь гостем, эмигрантом. Он как тот человек на коптере, что летит по небу, но небо не его родной дом. Некоторые базовые вещи закладываются в первые дни после рождения. И только. Такой маг обречен быть «вторым номером», по сравнению с тем, кто вырос здесь, и никогда не достигнет вершин Мастерства. Он инвалид, калека. И ты теперь понимаешь в чём трудность?

Полноценным аасом, как нас называют альвы, может стать лишь человек, но только тот, кто в первые дни после рождения оказаться здесь, чтобы, образно говоря, укорениться на этой почве. Ну и, понятно, что воспитание и обучение также надо начинать с раннего детства. В итоге, сформировался обычай, традиция, похищать обладающего Даром в первую неделю после рождения, подменяя младенцем-альвом, который после соответствующего ритуала становился полной копией похищенного, по крайней мере, внешне. Этот мир получает мага, ааса, а тот — человека-альва. Справедливо и честно.

— То есть, меня вот так же должны были похитить и подменить? — заинтересовался Павел.

— Да. Но из-за того, что твоя мать вместе с тобой находилась в постоянных переездах, днём и ночью живя в кузове движущейся машины, сделать это не удалось. Увы. Что, одновременно, очень странно, поскольку, согласно полученному предсказанию, мы узнали о том, где ты родишься, и то, что я буду твоим учителем. А этого в итоге не случилось.

— Действительно... досадно. Пролетел мимо, — сказал Павел, поморщившись. — Но с другой стороны, это была бы другая судьба, и жил бы уже не я, а кто-то другой. Меня же, такого, какой я есть сейчас, не случилось бы. Ну да ладно, чего уж сейчас жалеть... Но вернёмся к подменам. Как я понял, родители на Земле получают не полную копию? В чём разница?

— Тот младенец вырастает человеком, лицом похожим на своих земных родителей, но склад ума у него как у альва, — ответил Линмер. — Воспитание среди людей делает его почти человеком, но его истинная природа всё равно прорывается наружу. Он становится великим музыкантом, поэтом, художником. Их потомки тоже несут крупинку этого дара. Собственно, именно отсюда у людей и появилось искусство. Каждому такому человеку-подменышу, жившему в том мире, соответствует оригинал в этом — маг.

— То есть, тут когда-то жил великий маг, допустим, Пуш... — начал было Павел.

— Почему «когда-то жил»? — прервал его Линмер. — Многие из них до сих пор живы. Не думаешь ли ты, что мы просто умираем от старости? Я, вот, к примеру, давно разменял восьмую сотню лет. И что? Да, бывает, некоторые со временем устают от жизни. Некоторые гибнут в бою. Кто-то уходит в Бездну, желая больших знаний и нового опыта. Многих мы потеряли на этой войне, что длится уже более ста лет. Но вообще, первые триста лет жизни маг считается «молодым».

— Вы тоже сражаетесь с пришельцами?! — воскликнул Павел.

— Мы-то как раз и сражаемся. А вы? Вы, ведь, просто забились в свои норы. Ведь так? Мы связали их боем тут, из-за чего они практически не показываются у вас. Их замысел реализуется крайне медленно, иначе бы они уже давно получили своё...

— Так вы знаете, откуда они взялись, и что им тут нужно?

— Знаем. Их впустили сюда вы.

* * *

— Ты видишь эту «дымку», не правда ли? — спросил Линмер, и окружающая их пелена на мгновенье закружилась вокруг него как смерч.

— Да, конечно, — подтвердил Павел. — Что это?

— Это... оно имеет множество названий: «энергия Ци», «мана»... даже просто «магическая сила». Назовём её для краткости «маной». Она естественная часть этого пласта реальности, примерно так же, как электричество в вашем. О её природе говорить сейчас едва ли стоит. Важно, что она не просто является источником энергии для магов и альвов, она питает всех живых существ на планете. Собственно, жизнь, сама по себе, — это в каком-то смысле магия. В вашем мире она тоже есть, это проистекает из структуры реальности, но её у вас крохи... Там она подобна кислороду, растворённому в воде, которым дышат рыбы, тут же её значительно больше. Ты же ощущаешь разницу между тем миром и этим?

— Тут... я чувствую себя более живым. Словно выспался, наелся и слегка выпил.

— Вот, когда человек надышится чистого кислорода, будут похожие эффекты.

— Получается, обычные люди тоже потребляют эту силу?

— Да. Крохи, конечно же. Но когда людей много и живут они скученно, то выедают «ману» подчистую, и им становится, образно говоря, «душно».

— Я уже бывал в этом мире, и заметил, что на месте наших поселений тут безжизненные пустоши.

— Вот именно. По-этому альвы стараются держаться подальше от таких мест. Для них это крайне не комфортно и даже смертельно.

— Ага... А как это связано с пришельцами?

— Напрямую. Дело в том, что те кристаллы «этернита», которые вы притащили на землю — часть их технологии. Они преобразуют «ману» в электричество. Вот он — источник вашей «бесконечной энергии»! Но эти кристаллы выкачивают ману не просто из вашего мира. Всё гораздо сложнее...

Если не вдаваться в детали, то мир подобен слоёному пирогу. Но эти слои существуют не по отдельности, а вместе, как единое целое. Мир многогранен. Ты можешь взять с земли камень и посмотреть на него сверху, сбоку, снизу — вид будет разный, но это один и тот же камень. Ты можешь смотреть на мир в разных областях спектра и видеть разную картину. Смысл в том, что «мана» одна на весь наш мир. Просто с этого уровня до неё проще дотянуться, чем с вашего.

Если люди, потребляя магическую силу, просто создают в местах своего массового проживания нездоровую атмосферу, область с пониженной «маной», то те кристаллы выкачивали её в огромных количествах, словно насосом, подчистую, в ноль! Получалась уже не «духота»,а вакуум! Мёртвые зоны вокруг городов распространились на многие сотни километров.

Насколько тяжело пришлось альвам — это отдельная история... Десяткам миллионов пришлось спасаться бегством, эвакуируясь из ставших непригодными для жизни районов. Но не это самое страшное.

Дело в том, что... на одном из внешних слоёв нами была выстроена защита, стена. Мы тысячи лет питали, чинили и поддерживали её чары. Собственно, именно из-за них мы заключили мир между собой, переселились сюда и посвятили себя защите нашего мира.

А кристаллы«этернита», выкачивая «ману», забрали её, в том числе и из защитных чар, создав в них прорехи. Они были особенно велики там, где этих кристаллов оказалось больше всего, и где они активно всего использовались — в больших городах. И именно через такие «дыры в заборе» пришельцы, или как их называют альвы, «йотуны» вторглись в наш мир.

Они так долго ждали такой возможности! Тысячи лет они ломились в эту дверь... Ты не представляешь, на какие хитрости они шли... Например, организовывали кровавые культы с жертвоприношениями, чтобы с помощью концентрированной энергии, текущей по жилам людей отворить дверь изнутри. Вербовали себе служителей, соблазняя лживыми обещаниями. Даже время от времени им удавалось кое-кого из нас склонить на свою сторону! Интриги, предательства, войны с отступниками... и тут, вы сами отворили перед ними двери!

— Это и произошло тогда, семьдесят лет назад? В «Судный день»? — взволнованно спросил Павел.

— Нет, гораздо раньше, примерно за сорок лет до того, — ответил Линмер. — Как я говорил, реальность имеет много уровней, граней, и изначально они вторглись в один из внешних слоёв нашей планеты, в мир мёртвых, поскольку и сами они, строго говоря, мертвы.

* * *

— Как так?! — поразился Павел. — Привидения, что ли?!

— Да, почти, — подтвердил Линмер. — Они провели один ритуал... подробности не важны... В общем, можно сказать, что они убили свою планету, вырвали её сердце, после чего она и рассыпалась на куски, за исключением их Мира мёртвых, куда они перенесли добытое «сердце». Там они и продолжили своё существование, обретя бессмертие и немыслимые возможности. Правда, только в пределах своего мира.

Так что, можно сказать, их мир — это планета-призрак, полная могущественных мёртвых магов, ищущих ещё большей силы. Он миллионы лет блуждал вокруг Солнца, пока однажды не вышел на орбиту вокруг Земли. И с тех пор они тысячи лет пытались войти к нам. Угадай зачем.

— Мля...

— Вот, вот... — согласился Линмер. — Сначала они захватили мир мёртвых, распространили на него своё влияние, основали там свои аванпосты. Если раньше он был подобен миру снов, с которым граничит, то теперь он немногим отличается от мира людей, ну или этого. Потом, переходя из слоя в слой, они продолжали захватывать миры и спускались всё ниже. В итоге оказались тут. Мы дали им бой... Собственно, мы до сих пор с ними сражаемся, но уж больно силы не равны. Как бы нам не помогали альвы, основная ударная сила это мы, маги. Нас, аасов, тысячи, а их, пришельцев — миллионы. При этом они в сотни тысяч раз старше нас и опытнее! Как ни больно это признавать. Всё, на что нас сейчас хватает — создавать им помехи, затягивать их работу. Не более.

Из нашего мира они прорвались в ваш, это и стало для вас «Судным днём». И теперь они роют к центру Земли, чтобы достичь ядра и заполучить «сердце» уже нашего мира. В результате планета разлетится на куски, так же как и их в своё время, а они удвоят свои силы и переведут их на качественно новый уровень.

— И как же их остановить?! — воскликнул Павел.

— Я не знаю, — произнес Линмер, и его лицо словно окаменело. — Никто из нас не знает. Я, собственно, почему сейчас это рассказываю. Я хочу, чтобы ты пересказал всё это людям. Они должны понимать, что поставлено на кон. Ваш относительный покой — это кровь альвов и аасов, которые сражаются за вас. При этом некоторые из вас полагают, что надо просто обождать, перетерпеть неудобства. Быть может, пришельцы просто возьмут, что им надо, и улетят. Чем это закончится для Земли, ты уже знаешь. Правда, конец жизни на планете наступит ещё раньше. Ведь для того, чтобы пробиться через расплавленную мантию, они активно её охлаждают. Из-за этого климат с каждым годом и становится всё холоднее и холоднее. Как тебе погодка: летом минус двадцать, а зимой минус сто?

— Надо будет шапку потеплее надеть... — буркнул Павел.

— И вторые носки, — поддержал его Линмер. — Но вернёмся к тебе. Был проведён один ритуал... мы с его помощью узнаём о месте рождения будущего мага и о том, кто будет его учителем. Иначе как найти одного одарённого на миллионы обычных новорожденных? Но, как я уже говорил, подменить тебя не удалось. Вот только особенность ритуала в том, что он не указывает на возможность, а предсказывает будущее. Понимаешь? Суть предсказания в том, что в определённом месте родится будущий маг, а учить его буду я, Линмер.

Но подмена не удалась, а подменять позже срока уже не имело смысла. Полноценный маг из тебя бы просто не вышел. Ты мог бы даже не успеть научиться продлевать свою жизнь и умер бы от старости! Извини, но тратить силы и время на обучение такого... смысла не имело. Особенно в военное время. Тем не менее я приглядывал за тобой и думал над тем, каким же образом окажусь твоим учителем против своей воли? И вот, ты тут. Сейчас я полагаю... то предсказание указывало на сегодняшний день. Всё, что я тебе рассказываю — это урок. Я действительно стал твоим учителем. Это сбылось.

— Ну, так научите меня ещё чему-нибудь полезному! — оживился Павел, и ойкнул, от пронзившей его боли.

— Во-первых, как я уже говорил, мага из тебя не сделать. А тратить время, чтобы обучить тебя паре фокусов? Зачем? Это ничего не изменит, а я потрачу на тебя то время, что посвятил бы войне с Врагом. А во-вторых... Взгляни на себя. На свои руки, своё тело.

Павел последовал его совету и опустил взгляд, уставившись на свои ладони. Сначала он ничего не видел, а потом... тело стало словно полупрозрачным. Павел видел свои кости, сосуды, мышцы... и потоки оранжево-красного и голубовато-белого сияния, что жили своей жизнью внутри него. Подобно маслу и воде они не смешивались. Более того, соприкасаясь, они реагировали словно вода и раскаленный металл, бурно и резко. Потом отскакивали от места столкновения, а в плоти, Павел видел это чётко, оставался крохотный рубец.

— Видишь? После того безумного эксперимента, и как ему в голову это пришло, в тебе поселился второй Дар, что тянет чуждую тебе силу из Сердца Йотунхельма. Будь ты обычным человеком, он бы в один миг овладел тобой и убил, но твой Дар сдерживает его. Они враждуют, и их вражда наносит тебе раны. Более того, противостоя друг другу, с каждым днём эти два Дара становятся сильнее и сильнее. С одной стороны, твой Дар развивается и растёт в тысячи раз быстрее обычного, быстрее даже, если бы я учил и тренировал тебя, но с другой — то же самое происходит и со вторым. Сейчас в тебе два столетних мага ведут войну, понимаешь?

— Так выньте же это из меня! — чуть было не сорвался на визг Павел.

— К сожалению, это невозможно, — ответил Линмер и покачал головой. Слишком всё это сплелось воедино. Уже через несколько дней оба дара станут настолько сильны, что твоё тело просто не выдержит их борьбы. Мои соболезнования.

— Так что, выходит, я умру? — пролепетал Павел.

— К сожалению, — подтвердил маг. — Я не вижу другого выхода. Я, конечно же, исцелю рану от кинжала, чтобы ты смог доставить весть, поставить людей в известность о том, что происходит и как на самом деле обстоят дела. А дальше... проведи свои последние дни в том мире с пользой.

— Какой кинжал? — не понял Павел. — Я думал, на нас с Верой напал «паук»...

— Ты всё узнаешь по возвращении, мой ученик. Твой первый и последний урок окончен.

Линмер взмахнул рукой, и яркая вспышка света ослепила Павла. За светом последовала тьма, а когда и она рассеялась, он обнаружил себя стоящим в снегу, перед дверью, через которую, казалось бы, совсем недавно вышел в парк погулять. Хорошо погулял. Душевно. Ну, хоть не болит ничего. Пока.

Глава 15

Глава 15

7 октября 2197 г. гора Ямантау, «Москва-2»

За время, пока он гулял по иным мирам, наступил вечер. Металлическая дверь, ведущая в подземный комплекс, была еле заметна в темноте, поскольку лампочка над ней не горела. Что ожидаемо. Секретность-с... По этой же причине она была и заперта.

— Э-э-э! Народ! — заорал Павел, стуча кулаком в дверь. — Открывайте! Свои!

— Кто такой? Чего надо, бл..? Как сюда попал? — после некоторой паузы раздался из-за двери чуть срывающийся голос.

— Семёнов Павел! Я сегодня погулять выходил и немного задержался! — ответил он.

— Кто твой командир? — задали из-за двери вопрос.

— Ладыгин Михаил Юрьевич, — сказал Павел.

— Ожидайте! — послышалось из-за двери.

С наступлением темноты ощутимо похолодало. Ну, по крайней мере, кровь, пропитавшая одежду, свернулась. А то в мокром и на морозе... Правда через дыру в бушлате поддувало, и спина немного мёрзла. Думать о том, кто мог бы ударить его кинжалом не хотелось.

— Семёнов, ты? — послышался из-за двери голос Михаила Юрьевича.

— Я, я. — откликнулся Павел. — Могли бы и глазок сделать...

— Извиняй, не часто тут принимаем гостей, — ответил Ладыгин и приказал. — Свои. Открывай, давай.

Защелкал замок, и дверь, скрипнув, отворилась. На пороге, держа руку на кобуре, стоял Михаил, его лицо было напряжено. У него спиной с автоматами на изготовку расположились два охранника.

— Ну что, вернулся из самоволки, да? — спросил он строго, после чего шагнул вперед и тепло обнял Павла.

— Не приняли в Царстве мёртвых, — пошутил Павел, и его голос чуть дрогнул. — Говорят, нам тут такие не нужны!

Михаил отстранился и внимательно взглянул ему в глаза.

— Что, так и сказали? — спросил он.

— Нет, шучу... — признал Паве и криво улыбнулся. — На полпути меня тормознули, и назад отправили. Мол, весточку людям отнесёшь и только тогда на покой.

— Пришельцы?

— Не... соседи наши, — покачал головой Павел. — Вы не поверите, целый мир маленьких человечков, магии и волшебства. Они тысячи лет сдерживали пришельцев, не давали им вломиться в наш мир. Ну а теперь, после того как гады всё же прорвались, бьются с ними, и попрекают нас за то, что мы тут, дескать, отсиживаемся в тылу.

— Надо же... Ну, хоть союзники, для разнообразия... — произнес Михаил Юрьевич, думая о чём-то своём. — Что-то ещё рассказали?

— Рассказали откуда пришельцы взялись, и что им тут нужно, — ответил Павел, чуть помолчал, и продолжил с дрожью в голосе: — Рассказали про мои способности и перспективы... а точнее, про полное их отсутствие...

— Значит, это правда... — задумчиво пробормотал Михаил. — Извини... у нас тут за эти часы тоже многое стало известно... из другого источника. Всё руководство на ушах стоит...

Павел вздрогнул, повернул голову и уставился куда-то вдаль.

— Сергей Семёнович сейчас на совещании? — спросил он Михаила.

— Откуда ты знаешь? — заинтересовался тот.

— Вижу... Большой зал, стол буквой «П», герб, флаги, народ такой серьёзный...

— Хорошо, — решил Михаил Юрьевич. — Поехали, расскажешь им, где был, что видел, передашь, что велели сказать. Дополнишь, так сказать, общую картину.

Пройдя через тамбур, Павел с Михаилом зашли в лифт и поехали вниз.

— Слушай... — начал нерешительно он, — Как там Вера? А то я до сих пор не понимаю, что произошло. Знаю... видел, что она тоже пострадала, но жива... Кто-то на нас напал? Я спрашивал... того, кто меня исцелил... Ты представляешь, настоящий волшебник, как из сказки! Ему восемьсот лет, с хвостиком! Так он говорит: «Вернёшься, всё сам узнаешь».

— Как всё завертелось-то, а... Ещё две-три недели назад знать не знал и думать не думал... — произнес Михаил страдальческим тоном. — Этот твой волшебник, он не только силён, но и мудр... Вера жива и более-менее здорова. Это всё, что тебе нужно сейчас знать, поверь. Отчитаешься перед Советом и всё узнаешь.

— Хорошо... — согласился Павел нехотя.

* * *

Дорога до места заседания Совета заняла более полутора часов. Сначала они просто шли по коридорам, потом сели на электромобиль и около часа ехали по тоннелю, время от времени останавливаясь на блокпостах и демонстрируя документы.

Дежурящие солдаты с удивлением разглядывали пропитанную кровью одежду Павла и дыру на спине, но от комментариев воздерживались, косясь на Михаила Юрьевича. Мол, если так надо, то пусть...

В очередной раз Павел не сдержался.

— Да спина зачесалась, а ногти на руках не стрижены, вот и расцарапал!

В подтверждение своих слов, он поднял вверх левую руку и помахал ей перед лицом офицера. Внезапно, кисть руки словно бы резко вспотела, и просочившаяся на поверхность жидкость застыла мелкой, блестящей словно стекло чешуёй. Одновременно, часть этой жидкости стекла по пальцам и удлинила ногти сантиметров до пяти, превратив их в мощные, крепкие когти.

— Ага... охотно верю... — произнес тот, делая шаг назад и кладя руку на кобуру.

— Всё нормально, капитан, — успокоил его Михаил.— Особый случай, на контроле у Сергея Семёновича.

— А... ну тогда езжайте... — ответил тот, несколько неуверенно, косясь на своих растерянных товарищей.

И они поехали дальше. В машине Павел зачарованно разглядывал, как лёд на его руке тает и впитывается в кожу.

— Силы, что в тебе, сделали новый виток в своём противостоянии? — прокомментировал Михаил Юрьевич это релище. — Сначала увидал происходящее в нескольких километрах от себя, а теперь вот это.

— Вы и это знаете? — ошарашенно спросил Павел. — И давно?

— Недавно, часа три как прошло, — признался он. — Как я говорил, нам тут в твоё отсутствие удалось кое-что разузнать. Сам до сих пор в себя прийти не могу, от того и не удивляюсь уже ни чему.

Да, — согласился Павел, — можно устать от чего угодно, устать удивляться и даже — бояться.

* * *

В конечной точке маршрута их встретил отряд, подобного которому Павел ещё не видывал. На каждом был надет громоздкий доспех, что полностью укрывал своего обладателя. Поверхность лат отражала окружающее словно зеркало и, судя по тому как вздрагивал пол при каждом их шаге, была немалого веса и, соответственно, толщины. Отряд взял их с Михаилом в «коробочку» и повёл к залу заседания Совета.

— И как они ходят-то, во всём этом железе? — шёпотом поинтересовался Павел у Михаила Юрьевича.

— Под ним находится экзоскелет, питаемый камнями, — выдал тот справку. — Они в этих доспехах и бегать могут быстрее любого человека и грузы тяжёлые поднимать. Вершина инженерного искусства периода смуты, что предшествовала Золотому веку. Правда, они тогда особо не пригодились.

— Почему? Крутая ведь штука! — Павел завистливо оглядел идущую рядом фигуру.

— Проблема в том, что тогда, имея неограниченный источник энергии, средства нападения очень быстро превзошли средства защиты. Какой смысл от суперкрепкой брони, если ручная плазменная винтовка просто испаряет её, из чего бы эта броня ни была сделана? На коптеры ставили пластины из металлокерамики толщиной в двадцать сантиметров. Двигатели еле-еле справлялись с таким весом. А толку? Всё прожигали. Вот и стали все играть от обороны, а когда увидели, что никто не хочет лезть на их терраваттные лазеры да плазмомёты, то начали договариваться между собой. Тем более кристаллы этернита, дарующие бесконечную энергию, и без того всем открыли путь к изобилию. Зачем отнимать у соседа его кусок, если свой не можешь проглотить?

— Кристаллы... будь они не ладны... — буркнул Павел.

— А? — переспросил Михаил. — Почему?

— Именно их массовое использование и открыло двери пришельцам. Образно говоря, воровали электричество у оборонительных систем. Оттого на города и пролился Ледяной дождь, ведь там, где больше людей, там больше и кристаллов, и тем активнее они используются.

— Вот ведь... — воскликнул Михаил Юрьевич и выругался. — Так и знал, что за полученное даром заплатить придётся больше всего!

За очередным постом охраны обнаружился просторный лифт, на котором они все вместе спускались минут пять, не меньше, так что Павел успел даже немного заскучать.

Далеко же закинула его судьба. Думал до старости будет караваны сопровождать, максимум — начальником охраны назначат. А тут вот оно как... И в небе уже летал, теперь, вот глубоко под землю опускается, на встречу, по сути, с правительством своей страны. По другим мирам шлялся, видел альвов, говорил с древним магом! А ведь мог бы просто погибнуть при очередной атаке тварей на караван, как многие его товарищи, ну или там, на стене при обороне города. Так чего жалеть? Чего ещё себе желать? Ну, разве что, «паукам» напоследок лапы повыдёргивать, да пришельцу какому-нибудь морду набить...

Лифт остановился, и они вышли. Что ж... интерьерчик тут, ожидаемо, побогаче. На полу ковры, стены обшиты деревянными панелями, всё это великолепие освещают изысканные светильники. После недолгого пути они оказались в просторном фойе.

— Ожидайте, вас пригласят, — произнес, судя по всему, секретарь, и указал на кресла.

* * *

— … а потом я оказался в парке, прямо перед дверью в комплекс, — окончил свою историю Павел.

— Большое спасибо за рассказ, — после небольшой паузы произнес присутствующий на совете Сергей Семёнович. — Он хорошо дополняет то, что мы недавно узнали и обсуждаем в данный момент, Михаил Юрьевич ознакомит тебя с этой информацией.

— А как бы вы охарактеризовали этого альва и мага Линмера? Ну, по ощущениям? — внезапно спросила сидящая в дальнем углу стола немолодая женщина, не поднимая лица, от лежащих перед ней бумаг.

— Ну... — протянул Павел, — малыш этот поэтичен до ужаса, но не лишён чувства юмора и при этом весьма... воинственный. Видно, что солдат. Маг же, Линмер, выглядит одновременно и царём и генералом. Причём таким генералом, что ведёт за собой войско в атаку, а не сидит в штабе. Сдержан, суров, очень рационален.

— Спасибо, — поблагодарила его женщина.

— Пожа... Стоп! — осёкся Павел и пошатнулся. — Ма...?

— Пожалуйста, давайте не будем превращать заседание Совета в мелодраму, — проворчал один из присутствующих.

— Петрович! У тебя что, совсем нет сердца?! — вмешался Сергей Семёнович. — Мать пятнадцать лет не видела сына, а в итоге встретила его перед самой его... Сколько ему там осталось...

— Несколько дней, — произнес с усилием Павел. — Как я понял, меньше недели. Иначе он бы сказал «недели» или «месяцы».

— Нам очень жаль, — произнес Петрович. — В самом деле. С твоей помощью за эти дни мы узнали больше, чем за все эти семьдесят лет. Огромный рывок. Переход из тьмы неведения в свет. И теперь всем нам надо понять, что делать с этим... Откровением.

— Я пойду...? — спросил Павел устало.

— Да, конечно, — подтвердил Сергей Семёнович. — Михаил покажет тебе запись...

— Запись?

— Да, да. Ты всё поймёшь.

* * *

Помещение представляло собой, то ли переговорную, то ли комнату отдыха. Богато обставленный интерьер, резная мебель, обитая тканью, подобной которой Павел ещё не видел. На одной из стен, напротив дивана, находился большой экран, около которого принялся «колдовать» Михаил Юрьевич.

Судя по всему, экран был подключен к внутренней (функционирующей!) компьютерной сети, по которой и лазил капитан, периодически подтверждая свою личность то отпечатком пальца, то с помощью сканера сетчатки глаза, который был расположен на небольшой панели справа от экрана.

Наконец, отыскав нужное, он вручил Павлу пульт и показал как им пользоваться. В принципе, ничего сложного, в детстве тому доводилось держать его в руках, так что условные обозначения на кнопках были знакомы.

— Ты пока смотри, а я вернусь часа через два, — предупредил Михаил Юрьевич . Потом, чуть замявшись, добавил, — Там, некоторые вещи могут тебя задеть, но помни, что не всё так однозначно, как может показаться.

Сказав это, Михаил вышел. Было слышно, как он сказал что-то охранникам за дверью, после чего в двери щёлкнул замок. Ну, оно и понятно. Сверхсекретное место секретного бункера. Негоже оставлять тут кого попало без присмотра.

Пожав плечами, Павел нажал на кнопку. Появилась картинка — прикованная к больничной кровати Вера. Поражённый этим зрелищем, он вначале отпрянул, потом собрался и попытался сосредоточится на том, что происходит на экране.

* * *

— С чего мне начать? — вяло спросила лежащая на кровати Вера.

— С самого начала, само собой, — произнес узнаваемый голос Леонида Павловича, чей затылок периодически мелькал в кадре. — Когда они тебя завербовали?

— Леонид, — с укоризной ответила она, — как же узко вы мыслите... «Завербовали», надо же... Думаете, что кто-то играет с вами в «шпионские игры»? Вербует, ставит задачи, планирует операции... Всё совсем не так. «Пришельцам», как вы их называете, мы не нужны и особо не интересны.

— А как вы их называете? — поинтересовался Сергей Семёнович.

— Нам дозволено обращаться к ним: «Ariki», что в переводе примерно означает «Господин», — пояснила Вера. — Знание и употребление их языка — правило хорошего тона в среде Посвящённых.

— Хорошо, — произнёс Леонид Павлович, — вернёмся к вопросу. С чего всё началось?

— Всё началось со снов... — произнесла Вера и мечтательно улыбнулась. — Мне было лет шестнадцать-семнадцать, когда начали сниться чрезвычайно яркие и реалистичные сны. Прекрасный, совершенно сказочный город, веселые люди... Довольно скоро у меня там появились знакомые и друзья. Да, да! Через несколько дней мне мог присниться тот же сон, и там я встречала всё тех же людей, что помнили меня, а я помнила их, даже когда просыпалась.

Вы не представляете, какой отдушиной для меня стали такие сны, после этого бункера, этих унылых серых стен... Второй моей жизнью. Даже не второй, а основной. Тут я прозябала, а там жила. Где-то через год мне предложили посетить необычный город более... полноценным способом, ведь как бы мне ни нравился этот сон, он был всего лишь сон... Неясный, отчасти сумбурный. Для того чтобы попасть в него практически «во плоти», нужно всего лишь заснуть с кровавым камнем, прижатым к голове. Лучше всего, послюнявить его и прилепить за ухом. И всё...

В результате я очутилась в том самом городе, но уже как будто наяву. Вы не представляете, насколько он прекрасен... Никаких слов не хватит, чтобы его описать. Лучшие дворцы, соборы, храмы, что были построены людьми не достойны находиться даже в среди зауряднейших домов Москвы-Хрустальной.

Да, да, вы не ослышались. Географически город расположен на месте Москвы, но только в Мире мёртвых. Ха! Как же забавно видеть ваши удивлённые лица! А вы думали всё так просто? Как вы собрались противостоять тем, кто имеет власть и над жизнью, и над смертью?

Насколько я поняла, изначально этот мир представлял собой совсем другое место... Что-то, больше напоминавшее мир снов. Попавший туда снова и снова переживал свои воспоминания, и если его жизнь была радостной и чистой, то и посмертие было вполне комфортным, ну, и наоборот, соответственно. Остаться наедине с угрызениями совести и сожалениями о сделанном или не сделанном — тягостно.

Но нельзя сказать, что эта участь постигала всех людей в равной мере. Нет. Многое зависит от уровня развития личности и её волевых качеств. Вот, возьмём вас, Михаил. Что будет, если у вас исчезнут все телесные потребности и радости? Не нужно есть, пить, дышать, спать. Никаких ощущений связанных с телом, никаких его желаний. Вы ни в чём не нуждаетесь, и ничто вам не может повредить. В таком вот виде вы очутились на безжизненной равнине. Что вы будете делать?

Для огромного числа людей — это шок, за которым следует пустота и отсутствие смысла. Нет мотива к действию, нет причин для активности. Всё то, чем они жили — осталось позади. Такие люди просто ложатся на землю и лежат, лежат, уставившись пустым взглядом в небо... Постепенно, они растворяются в небытии, и их личность, память развеивает ветер, словно сор.

И наоборот, некоторые, особенно сильные личности способны не только сохранить себя, но и подчинить себе это место, меняя отдельные его участки согласно собственным вкусам и представлениям о загробной жизни.

Этот Мир мёртвых не является каким-то иным, как раньше было модно говорить «параллельным миром», нет. Это одна из граней реальности нашей планеты, слой, фрагмент, так же, как и привычный вам мир.

Собственно... так же обстояло дело и с родной планетой «пришельцев», чья орбита пролегала между орбитами Марса и Юпитера. Вот только к настоящему моменту от неё остался лишь один фрагмент, их Мир мёртвых, но зато на нём они обрели абсолютное бессмертие, силу и могущество, а так же придали ему новые свойства. Изначально он ведь, как я уже говорила, не сильно отличается от мира снов, с которым соседствует, так же во многом иллюзорен, призрачен, пластичен. Но они навязали этому миру свои правила, превратив его практически в полное подобие привычного вам. А после, войдя в наш Мир мёртвых, распространили и на него своё влияние. Не на весь, а на зоны своего проникновения, соответствующие бывшим крупным городам и их окрестностям.

Это произошло лет за сорок до Судного дня. И, как вы думаете, где оказываются все умершие в крупных городах, с тех пор? Да! Под стенами Хрустальных городов, где им давался выбор — присягнуть владыкам и войти, или отправиться прочь, в Пустоши. Да, есть те, кто выбирает второе, но таких безумцев относительно немного. В результате, с учётом погибших в Судный день, в Хрустальных городах сейчас живут, насколько это применимо к Миру мёртвых, миллиарды людей! По сути, вот где человечество! Не в этих жалких крепостишках или вот в этом мрачном подземелье, а там, в городах полных чудес!

Если вы, Сергей Семёнович, перед сном прикрепите камень к голове, то уже сегодня сможете посмотреть выступление труппы Большого театра, побывать в опере, послушать выступление оркестра, музыканты которого оттачивали своё мастерство сотню с лишним лет! Всё это рядом, достаточно протянуть руку! Нужно лишь смириться и признать, что у нашего мира теперь новые хозяева.

Но все эти блага — далеко не всё. Нам позволено приобщиться к их культуре! Пускай и в незначительной мере. Большое количество поэтов, писателей, драматургов заняты адаптацией их наследия для людей. Это... это прекрасно! Их цивилизация в своём изначальном виде просуществовала около сорока тысяч лет! Вы представляете?! Каких вершин они достигли! Высшие достижения человеческого духа меркнут перед этим. Мы по сравнению с ними дикари, варвары...

Но новое человечество просвещается и растёт духовно. Пускай мы никогда не сравнимся с ними, но... сама возможность «постоять рядом»... Все трудящиеся на благо нового порядка получают Очки лояльности. Что это такое? Это нечто вроде валюты... Численная характеристика меры твоих заслуг перед Владыками. От них зависит уровень доступных тебе привилегий. Этакий уровень допуска к благам. Изначально новички оказываются на окраине города, где всё, конечно, замечательно, но самое лучшее можно получить лишь в центральных районах.

Очки лояльности, как я уже говорила, можно заработать, трудясь на благо Владык, так или иначе. И тут, в этом мире, это проще делать живым. Именно это и удерживает нас от того, чтобы сразу переселиться туда. За пятьдесят лет в нашем мире можно сколотить неплохой капитал. Там заработать очки сложнее — слишком высока конкуренция.

Для тех жителей города, кто хочет послужить Господам, но не имеет особых талантов, — одна дорога, в Жнецы. Их вы называете «тварями». Они получают в своё распоряжение временное тело и выходят на Жатву. Некоторые, впрочем, выполняют эту работу... без должного энтузиазма и больше используют её как возможность вернуться в прежний мир из сентиментальных соображений. Побродить по руинам своего родного города, залезть в свой старый дом. Но и они, если подвернётся такая возможность, сделают своё дело.

Зачем это нужно? Дело в том, что умирающие вне зоны влияния Владык, умирают, так сказать, «по старинке», и оказываются в неподвластных Господам областях Царства мёртвых. Умирающие же от кос Жнецов сразу переносятся под стены Хрустального града.

— Именно поэтому вы воспользовались тем самодельным кинжалом? — спросил Сергей Семёнович.

— Да, ведь он обречён! И умри он тут, нам уже не встретиться никогда... А так, он появился бы под стенами города, и мы навсегда были бы вместе!

— Но, насколько я помню ваши отчёты, — произнес Сергей Семёнович, — физическое состояние Павла далеко от критического.

— Это только пока. Ведь, как оказалось, природа его состояния носит... метафизический характер. Со слов Михаила Сергеевича...Что вы удивляетесь? Да, он был одним из Посвящённых, и мы с ним немало общались в научных кругах Москвы-Хрустальной... Он был одержим идеей гибридизации... Преобразования слабой человеческой плоти по новому, совершенному образцу... Сейчас он испытывает некоторую досаду из-за того, что его земной путь прервался, но оказался крайне доволен, что результат его последнего эксперимента оказался под моим наблюдением... Пашенька... где же ты?!

— Я вас правильно понимаю, — спросил Сергей Семёнович, — результатами обследования Павла вы делились с Горбенко?

— Да, можно сказать, это стало нашим совместным проектом, — подтвердила Вера. — Но... мои личные отношения с ним... это другое... Они всё... усложнили, запутали...

— То есть, это не было частью плана?

— Нет, что вы!

— Ну хорошо... И что изменилось, что подвигло вас на столь радикальный шаг?

— Михаил Сергеевич представил свой проект одному из Владык, — начала Вера. — Он рассчитывал на поддержу и, быть может, поощрение в виде Очков лояльности, а получил выговор и очень серьёзный штраф. При этом ему пояснили, что сам эксперимент был не только кощунственным, но ещё и бессмысленным. Человеческое тело не в силах вместить и справиться с той силой, что проникает в него при переливании жидкого кристалла, и из-за этого предыдущие... образцы гибли.

В случае же с Пашей... из-за редкого стечения обстоятельств, он уже являлся носителем схожей силы. Это и давало ему возможность предчувствовать опасность. Талант слабый, не развитый, но был, и именно это позволило ему выжить, благодаря чему мы и встретились... А, ну да... Уже имевшаяся в нём сила, уберегла его от гибели и вступила в противостояние с силой пришлой. В этой борьбе каждая из сил стремится превзойти другую, и именно из-за этого его способности начали расти и проявились новые таланты.

Но проблема в том, что кроме его собственной силы, растёт и чуждая ему, биологически чуждая. Более того, эти силы сражаются внутри него, и в ходе своей борьбы наносят ему раны. И тут дело даже не только в том, что он сам обречён, но и в том, что перед своей гибелью он станет опасен для окружающих, подобно идущему вразнос ядерному реактору!

Вот я и решила... прервать его мучения, не допустить их. И сама пойти вслед за ним. Без него мне тут нечего делать... А там мы будем вместе! Вот только... я во сне посылала ему Зов, а он не откликался... Есть такая техника... Выходит, он жив? Или он умер, но оказался где-то в другом месте? Как же так? Ведь кинжал из косы Жнеца должен был отправить его к стенам города...

* * *

Павел остановил запись. Его трясло. Как же так?! Вера за его спиной общалась с тем козлом, что чуть не убил его?! Они обсуждали состояние его здоровья? Проводили над ним эксперимент? А потом она взяла и вонзила ему кинжал в спину! Это как?! А?!

В гневе он ударил кулаком по столу. Рука прошла через стол, как сквозь бумагу, и во все стороны брызнули щепки. Обида и боль в груди душили. Открывшееся не умещалось в его голове.

Боль в груди стала невыносимой, и Павел заорал от боли, исторгая из себя эту муку. Вместе с криком из него словно вырвалось что-то. Невидимая волна ударила в стену с висящим на ней экраном, и тот вместе с солидным куском стены потёк, превратившись в густую жидкость, что через несколько секунд снова застыла.

Глава 16

Глава 16.

7 октября 2197 г. гора Ямантау, «Москва-2»

После того как Павел вышел из зала заседания Совета, там воцарилась мертвая тишина. Все осмысливали новую информацию.

— Думаю, я выражу общее мнение, если скажу, что поступившая сегодня информация многое меняет, требует оценки, а также пересмотра нашей стратегии, — произнес Сергей Семёнович. — До сего дня мы просто пытались приспособиться к сложившимся обстоятельствам и организовать выживание той части человечества, за которую мы взяли на себя ответственность. Но оказалось, мы сидим на бомбе с часовым механизмом, что вот-вот взорвётся. В такой ситуации необходимо принять решение, как вести себя дальше, и я вижу два принципиально разных выхода. Первый — понимая, что бездействие ведёт к гибели не только каждого из нас, не только людей, но и всей планеты в целом, попытаться что-то сделать, то есть, по сути, начать войну. И второй — официально капитулировать и искать способ угодить новым хозяевам.

— Странно слышать такое от министра обороны, — раздался голос одного из членов Совета.

Полагаю, что имеет смысл рассмотреть все варианты, — ответил Сергей Семёнович, — тем более, как видите, среди умерших подавляющее большинство сочло для себя приемлемым признать над собой власть этих существ и влиться в организованную ими систему, да и среди живых, как оказалось, хватает их сторонников. Пока мы знаем только два имени, но что-то мне подсказывает, что через сны они вербуют наиболее одарённых и перспективных, поэтому я не удивлюсь, если кто-то из «посвящённых» присутствует на этом Совете.

— На что ты намекаешь?!

— Я не намекаю ни на кого лично, и не собираюсь сейчас устраивать тут «охоту на ведьм». Я за это не агитирую, моя личная позиция иная, но я на полном серьёзе говорю о том, что вариант с капитуляцией — вполне себе приемлемый вариант, если мы решаем, что ничего сделать тут уже не можем, и конец нашего мира неизбежен. Ведь и так, и этак — помрём, а в посмертии, как оказалась, вон какие порядки. Так не лучше ли уже сейчас начать «копить себе на пенсию»? Вот только есть в этом один момент, который меня смущает... Почему пришельцы лгут? А точнее, не договаривают.

— В чём именно лгут? — заинтересовался Петрович.

— Вы обратили внимание на убеждённость Веры Павловны в том, что этот её «рай хрустальный» вечен? Помните, как по словам того мага, Линмера, пришельцы поступили со своей родной планетой? Они изъяли что-то из её ядра, и переместили в Мир мёртвых. В результате он изменился и стал местом вполне пригодным для «жизни», так сказать. Со всеми его плюсами в виде бессмертия, отсутствия болезней, голода, боли и прочих физических слабостей. Вот только, все остальные составные части их планеты, все эти миры-слои, без этой штуки, оказались подобны дому, в котором снесли несущую стену. Они рассыпались на части.

Теперь смотрите. Они прибыли к нам, тысячи лет вели непрерывную осаду, дабы прорваться внутрь и заполучить эту же штуку, артефакт, сущность уже у нашей планеты. Что будет, если они достигнут своей цели? Земля рассыплется. Вот только Мир мёртвых — это такая же её часть, как и прочие. Чтобы он уцелел, им надо использовать этот «краеугольный камень», за которым они охотятся, для «фиксации» данного слоя, но тогда какой смысл отнимать его у нас, чтобы потом нам же и вручить? К тому же, Линмер прямо говорит, что они, собственно, за ним и пришли. Их цель — забрать его себе.

Получается, эти хрустальные города, эти «парки развлечений» на самом деле концентрационные лагеря для военнопленных. Система «очков лояльности» — способ занять заключённых делом, причём так, чтобы они действовали в интересах своих поработителей. Сейчас, по сути, одни люди в телах «тварей» сражаются с другими людьми. А пришельцы как наладили процесс, так на нас даже особо и не отвлекаются. У них и без того куча дел... Неплохо придумано, не правда ли?

Когда же они получат то, за чем пришли, тогда просто соберут вещи и улетят, а Земля, включая её Мир мёртвых — рассыплется на части. Я допускаю, что они, возможно, возьмут с собой тех, кто более всего смог им угодить и показал себя наиболее полезным. Я не знаю... в роли слуг, рабов, или домашних животных... Но лично я, соревноваться с их холуями за эту сомнительную честь не собираюсь. Хотя допускаю, что у других людей может быть своё мнение на сей счёт.

Я понимаю, такой выбор не делается сразу. Ведь если война — то война до конца. Если капитуляция — то тоже, всерьёз. Всё надо обдумать. У каждого будет допуск к записи допроса Веры и выступлению Павла, так, чтобы можно было ещё раз послушать при необходимости. Полагаю, к завтрашнему утру Секретариат подготовит стенограммы. Я предлагаю через неделю встретиться здесь, в этом зале, по данному вопросу и принять совместное, окончательное решение.

* * *

Павел рухнул в кресло. Невидящим взглядом уставился на расплавленную стену и пытаясь уместить в голове услышанное. Выходит, что засыпая рядом с ним, она отправлялась на встречу с его убийцей? Ведь тот эксперимент, фактически, убил его. Только не сразу, как предыдущих жертв этого вивисектора, а чуть позже.

Впрочем, если быть справедливым, с тем живодёром она была знакома задолго до встречи с ним, и к его экспериментам непосредственного отношения не имела. Но и не осуждала! Упомянула с досадой, как о печальной необходимости, и всё. Хотя, конечно, говорить в кругу коллег об экспериментах над «объектами», это не совсем то же самое, что лишать человека жизни собственными руками.

Но при этом среди её знакомых и друзей наверняка были те, кто ради заветных «Очков лояльности», дающих доступ к новым благам, и возможности почувствовать себя более значимым, чем другие, «влезал в шкуру» тварей и отправлялся на охоту. Вот уж действительно, твари... Но это не она сама, нельзя с неё спрашивать за поступки других!

Ну ладно, а её собственные поступки? Сходили в парк погулять, да? Как же это было больно... Удар ножом в спину — это же классика предательства! Хотя, с её слов, таким вот образом она пыталась спасти от мучительной смерти. Едва ли ей это далось легко.

Павел вздохнул и помассировал виски. Голова гудела. Смысл-то себя мучить? Один фиг, он её обвиняет и сам же оправдывает. Да и какой сейчас смысл во всём этом? Что это изменит? Судя по тому, что с ним творится — он ещё очень оптимистично заявил на Совете про «дни». Совсем скоро он станет опасен для окружающих. Окажись на месте этого экрана живой человек, он бы мгновенно перестал быть живым. А дальше-то что будет?

В двери щёлкнул замок, после чего в неё тактично постучали.

— Заходите, открыто, — съязвил Павел.

— Как ты? — спросил Сергей Семёнович, заглядывая в комнату.

— Я то более-менее, а экран, похоже, показывать больше не будет. Извиняйте. Да и со столом, вот, нехорошо получилось... — ответил Павел, пожал плечами и смахнул с колена щепку. — Если это что-то изменит, то я не нарочно.

— Ну... — Сергей Семёнович замешкался. — По крайней мере, этаж цел.

— Судя по всему, только пока, — мрачно ответил Павел. — Кто знает, когда и чем это закончится? Будет взрыв? Гора превратится в действующий вулкан?

— Э-э-э-э... — растерялся. — Надеюсь, обойдётся без чего-то подобного. Я тут, в общем, не один...

— Наталья Владимировна? — предположил Павел. — Не Михаила же вы там прячете...

— Да, действительно, — признал он, заходя в комнату, а вслед за ним зашла и мать Павла.

— Всё ещё злишься на меня? — спросила она.

— Расстались мы тогда не очень хорошо, сама помнишь, — ответил он, — а чего-то нового с тех пор не произошло. Остыл, конечно, сколько лет прошло, но осадочек остался.

— Я тогда много работала, была внештатным сотрудником министерства сельского хозяйства. Я пыталась дать тебе всё самое лучшее...

— На свой взгляд, не считаясь с моими интересами и желаниями!

— Много ты тогда понимал!

— Сейчас-то чего ворошить? — вмешался Сергей Семёнович. — Что произошло — то произошло, прошлого не изменить и не отменить, и, за вычетом некоторых, недавних происшествий, жизнь у вас обоих сложилась, как вам хотелось. Не так ли? Поэтому всё, что случилось — к лучшему.

— А вы тут каким боком? — поинтересовался у него Павел. — В миротворцы записались? Вы же, как я понимаю, больше по военной части?

— М-м-м... видишь ли, мы с твоей мамой давно уже... — произнес Сергей Семенович, чуть замявшись.

— О, как... — слегка опешил Павел. — В силу открывшихся обстоятельств, мне следует теперь называть вас «папой»?

— Это лишнее... — поморщился он. — Но, просто чтоб ты знал, во многом, именно по этой причине ты и был на контроле у моей службы, которой подчинена, в том числе и Гильдия наёмников. Разумеется, о твоём чутье на опасность я знал, но эта штука такая эфемерная... И притащи я тебя сюда лет пять назад, это выглядело бы как типичное «злоупотребление служебным положением в личных целях». Знаешь, какая у нас в Совете грызня и слежка друг за другом... Ну а когда твой дар показал качественный рост, возник официальный повод перевести тебя сюда, я им сразу же воспользовался. Кто ж знал, что всё так получится?..

— Но с другой стороны, — произнес Павел, грустно улыбнувшись, — именно такое стечение обстоятельств и принесло наибольшую пользу человечеству. Не так ли? При ином раскладе я бы просто загнулся в гостевом квартале одного из городов, не понимая, что со мной происходит. А так, я не нахожусь в неведении. Да и не только я. Сколько же тайн открылось! И как быстро, буквально за один день!

Когда тает лёд, он не размягчается постепенно, нет. Происходит мгновенный фазовый переход воды из твёрдого состояния в жидкое. Так и тут, наше понимание изменилось быстро и кардинально. От тьмы к свету... Видишь, мам, я помню кое-что из твоих уроков...

И всё это, если задуматься, произошло в результате цепи случайностей! Каждая из них маловероятна, а так чтобы всё вместе, одно за другим... Моё рождение с даром — один шанс на миллион. Неудача с подменой — тоже крайне редкий случай, насколько я понял того мага. Мой путь наёмника, что привёл меня в сети Горбенко. Ты, сделавшая шикарную карьеру в столице, он — имеющий возможность притащить меня сюда. Знакомство с Верой... Едва ли бы она пошла на такую откровенность в иных обстоятельствах. Десятилетиями эти «Посвящённые» хранили свои секреты. Да и я не смог бы попасть в магический мир и поговорить с Линмером в своём обычном, прежнем состоянии. Всё это сложилось одно с другим. Жизнь одного человека за, пускай мизерный, но всё же шанс для всего человечества. Так что размен в нашу пользу.

— Но не в твою.

— Не в мою. Но... что значит жизнь одного человека, когда на кону судьба всех людей? Не знаю, смог бы я выбрать подобный путь самостоятельно, но я не жалею, что так получилось. За эти годы погибнуть я мог много раз, и куда как более бестолково. К тому же, как выяснилось, смерть — это не конец, и я смогу продолжить свою битву уже там.

— Хороший настрой, — одобрил Сергей Семёнович. — Ты, наверно, не знаешь, но ты у нас уже легенда. Слухи-то ходят. Так что твои поступки — это не только твои поступки, но и пример для остальных.

— Чем сейчас займёшься? — спросила его мать.

— А чем обычно занимаются люди в последние дни своей жизни? Вроде как положено проводить это время «в кругу родных и близких». Но могу ли я, не кривя душой, сказать такое про вас? Без обид. Будь у нас больше времени, то быть может... А так... — произнес он, пожав плечами. — Сейчас тут есть только один человек, о ком я могу сказать что-то подобное. Хочу проведать Веру напоследок, поставить ей мозги на место. Вы уж тут не будьте к ней слишком строги. К дуре этой...

— Хорошо, — согласился Сергей. — Скоро подойдёт Михаил Юрьевич, он тебя проводит.

* * *

Комната, в которой держали Веру, находилась под охраной вооруженных плазмомётами гвардейцев в хромированных экзоскелетах.

— Существуют опасения, — пояснил Михаил, — что её соратники м-м-м... негативно отреагируют на раскрытие информации и попытаются помешать ей и дальше откровенничать. Вера хотя и не спешит пока, но наверняка при желании сможет назвать немало имён... Поэтому предпринимаются все возможные меры безопасности.

— Остаётся надеяться, — произнес Павел, что никто из тех, кто её охраняет, кормит и следит за её здоровьем, не относится к числу «избранных».

— К сожалению, на данный момент нет возможности отличить их от благонадёжных граждан, — пожал плечами Михаил Юрьевич. — Сны то не проконтролируешь...

— Увы.

Павел продемонстрировал своё удостоверение охраннику, который сверился со списком, после чего, с лязгом отодвинувшись от двери, пропустил его внутрь.

— Живой... вернулся... — прошептала лежащая на кровати Вера.

— Вернулся... — буркнул Павел. — Зашел, вон, глянуть. Кто знает, может, в последний раз.

— Прости, любимый, я не смогла... Ни тебя, ни себя... — она показала взглядом на свою забинтованную руку и слегка пошевелила ею, звякнув цепью. — Иначе мы бы уже были вместе в городе чудес! — произнеся это, она слабо улыбнулась.

— Вот только «город чудес» находится в «Стране дураков»! — жестко ответил Павел. — Эти ваши «владыки» говорили вам, зачем они пришли?

— Нет... — с ноткой удивления в голосе произнесла она. — Но на то они и Владыки, чтобы не отчитываться перед нами. Да и, наверняка, их цели выше нашего понимания...

— Они — грабители! Вломились в наш дом, а вы, мало того что не сопротивляетесь, так ещё и помогаете им упаковывать награбленное! Получили в подарок зеркальце да стеклянные бусы — и рады услужить!

— С чего ты взял?! — воскликнула она, оживившись. — Я... я не знаю их целей, но они наверняка благородны! Если бы ты увидел...

— Я видел! Видел и слышал! Думаешь, почему я сейчас стою перед тобой на своих ногах, с такой вон шикарной дырой на куртке? — сказав это, Павел на секунду повернулся к ней спиной. — Довелось побывать на иной грани, в ином слое нашего мира, где пообщался со знающим человеком, который и исцелил меня в одно мгновение. Он и рассказал, что эти гады намереваются, образно говоря, вырвать у нашей планеты сердце, ради чего копают к её ядру. Я сам видел с коптера, пролетая мимо Москвы, шахту, уходящую вглубь земли. На других слоях нашего мира с ними борются, им противостоят, и именно из-за этого пришельцы пока ещё не достигли своей цели, а в Мире мёртвых вы не только охраняете их аванпосты, но ещё и кошмарите мир людей, загнав остатки человечества в города, и не позволяя поднять голову!

— Но, но... — залепетала она, — это всё ради блага самих людей!

— Да?! — воскликнул Павел. — И в чём оно заключается? Тебе не кажется, что это «благо» какое-то странное? Сначала они в один день уничтожили большую часть человечества, а потом отправили умерших убивать тех, кому повезло в тот день выжить. Тебе никогда не доводилось видеть, как какая-нибудь тварь разрывает живого человека на части?

Помимо вот этого, непосредственного «блага», набеги несущих «добро» жнецов создали нынешний образ жизни, при котором нищие, полуголодные люди забились в свои крепостицы и живут там в страхе, боясь из них нос высунуть. Собственно, ты сама почему купилась на показанный тебе блестящий фантик? Из-за всё той же серости и бедноты, что окружают тебя, причина которой... ну ты сама понимаешь.

Какое-такое «благо» достигается через мучения и смерть? Почему, чтобы к нему приобщиться, человеку надо умирать? Почему нельзя было явиться на Землю с миром и поделиться достижениями своей расы? Да, основали бы в Мире мёртвых эти города, в самом деле штука не плохая, дали бы всем людям возможность во сне являться туда, просвещаться культурно, общаться с умершими друзьями и родственниками. Все были бы довольны и благодарны. Так нет. Кровь и смерть.

Да и вы сами... Какие плоды вы приносите? Этот твой Горбенко мучает и убивает людей. Собственно, меня он тоже убил, просто не сразу. Да и ты сама, ради этого же «блага» что натворила? Я бы ещё понял, если бы вы решили нести людям ту культуру, к которой приобщились. Вот ты бы книжки начала писать, к примеру... Но нет! Кичитесь своей «избранностью» и трудитесь на благо собственных поработителей и убийц.

— Нет! — воскликнула Вера сквозь слёзы. — Это не так!

— А как? — спросил Павел. — Я что-то упустил? Ведь всё очень просто! Враги вторглись на Землю и заплатили одним людям, чтобы они убивали других людей, а сами в это время спокойно занялись грабежом.

— Но, но...

— И ладно бы, им бы нужна была наша земля, наша планета. Пускай, перебили бы всех людей, заняли бы наши города, а нам бы отдали Мир мёртвых. Нет. Когда они возьмут то, за чем пришли, весь этот карнавал закончится. Понимаешь? Планета рассыплется на куски, а вместе с ней и всё остальное, включая и эти расчудесные «Хрустальные города». Всё, всё исчезнет! И ради этого вы ревностно трудитесь!

— Этого не может быть! — проревела Вера.

— Хорошо. Я ошибаюсь? Переубеди меня!

— Я... я...

Павел подошёл к Вере и, склонившись над ней, обнял. Она рыдала и бессвязно что-то шептала ему в ухо, он же в ответ тоже говорил что-то бессмысленно-утешительное. Прошло минут двадцать, прежде чем она успокоилась.

— Ты ненавидишь меня? — тихо спросила Вера.

— Нет, — буркнул Павел, усевшись на соседнюю кровать. — Вскройся всё иначе, при иных обстоятельствах, я бы хорошенько тебя отшлёпал, чтобы выбить из тебя всю эту дурь, а потом сражался бы за тебя до последней капли крови. Но... удар в спину... даже не фигуральный, а самый что ни на есть буквальный... убивает доверие. Откуда я знаю, может, ты сейчас обдумываешь, как расправиться со мной «во имя высшего блага» и «Очков Абсолютной Лояльности»?

— Как ты можешь... — возмутилась Вера.

— Могу, могу... — ответил Павел. — Не то чтобы я так и в самом деле думаю. Нет. Но... Всё так же привязан к тебе стальными цепями, но спиной к тебе не повернусь никогда. Впрочем, едва ли это уже имеет какое-либо значение...

— Ты болен? — всполошилась она. — Тебе плохо?

— Здоровье, вроде, особо не шалит... пока, — произнес он. — Кажется, тот маг исцелил не только рану в спине, но и всё тело. Но силы во мне растут уже не по дням, а по часам, как бы это не звучало... Час назад чуть не разнёс одну комнату. Вырвавшаяся из меня волна энергии ненадолго превратила стену в жидкость. Похоже, я уже становлюсь опасным для окружающих. Так что чувствую, остался мне день-два, и уход мой явно не будет тихим. Скорее всего, завтра отправлюсь куда подальше, чтобы никто не пострадал.

— Может, если ты встретишь Жнеца...

— Я оторву ему лапы, — мрачно произнес Павел. — Даже если я, вдруг окажусь под стенами этого «чудо-города», я пойду на него штурмом! Буду ходить вокруг него и отлавливать тех, кто хотел бы в него войти. Моя война не окончена, пока они угрожают моей планете. Быть может моё упорство смешно, но когда подобным образом будут действовать миллионы... то они смогут многое.

— Я... понимаю, — произнесла Вера.

— Не знаю, увидимся ли мы ещё, — сказал он. — Едва ли. По крайней мере, в этом мире. Может, где-то в другом очень не скоро встретятся уже другой я и иная ты, и что-то случится, но сейчас... Прощай!

Вскочив, Павел, не оглядываясь, выскочил из комнаты, и поспешил по коридору, пряча от встречных глаза.

* * *

Время было уже позднее, и как бы ни накрутил себя Павел, организм требовал своего. Идти спать в комнату Веры, где он провёл последние дни... он не мог. Да и наверняка безопасники там уже всё перерыли. И так не самое хорошее настроение, чтобы расслабиться, незачем его ещё ухудшать. Решив так, он отправился в казарму.

— Слушай, ты меня знаешь... — обратился Павел к дневальному негромко, чтобы никого не разбудить, — тут такое дело... Со мной всякая хрень начала происходить... Боюсь, я могу быть опасен для окружающих. Мне бы лечь где-то в стороне от других...

— Ну... — замялся тот, — Можешь взять с кровати матрас, подушку и одеяло, и постелить на полу в хозяйственной комнате, если тебе так будет спокойнее. Вон там, видишь дверь?

— Ага.. Спасибо, — поблагодарил Павел дневального. — И ещё. Если увидишь или услышишь что-то странное, явно необычное, буди людей и бегите. Я серьёзно. Пару часов назад стена рядом со мной стала жидкой и потекла. Что будет с человеком — страшно представить.

— Хм-м-м.... Хорошо, — согласился тот с некоторым сомнением. — Я буду поглядывать. Если увижу что-то такое, организую эвакуацию.

— Спасибо ещё раз, — произнес Павел. — Одним беспокойством меньше.

— Слышь... — неуверенно произнес дневальный, — У тебя кровь из носа пошла.

— А... ага, хорошо... — засуетился он в поисках платка. — Пойду вздремну, а то день был очень сложный...

— Оно и видно, по дыре на спине... — сказал парень. — Загляни с утра на вещевой склад, тебе заменят.

— Да мне уже, наверно, и не надо нового, — грустно улыбнувшись, ответил Павел. — Незачем.

Свернув с пустующей кровати матрас с одеялом и подушкой, он направился в указанную ему комнату.

* * *

Раз за разом Вера прокручивала в голове сказанное Павлом. Как же решительно и непримиримо он настроен! Он у неё боец! Вон, убежал куда-то... Но, главное, он её любит и не держит зла за то, что ей пришлось... Обиделся, конечно, но он простит её, она заслужит его доверие. Жаль, им так недолго довелось побыть вместе во плоти тут, в мире живых, но ничего, они встретятся там, в Хрустальном граде! Пусть там они и не смогут в полной мере радоваться общению друг с другом, но зато они навсегда будут вместе! Она обязательно отыщет его в том мире.

Будучи врачом, Вера достаточно спокойно относилась к смерти, а учитывая то, что уже пятнадцать лет каждую ночь она проводила в Мире мёртвых, смерть для неё была лишь окончательным переходом туда. Тот же Михаил Сергеевич, в живую она его так никогда и не видела и по-этому его смерть ничего для неё не изменила. Раньше он в Мир мёртвых просто заходил в гости, как и она, а теперь переселился туда окончательно, что, в конечном счёте, ожидает каждого человека. Хотя, конечно, ничего вдохновляющего в процессе «перехода» не было. Да и инстинкты во всю противились этой мысли.

Ей было приятно представлять, как они с Пашей идут, держась за руки, по мозаичным мостовым среди прекраснейших зданий, допустим, в театр... Вот только Паша очень уж негативно настроен ко всему этому... Примет ли он такое посмертие?

Да, он в чём-то он прав, но как же там всё прекрасно! Вот только... если, как бы ни было это сложно, отбросить всю эту «эстетику», что остаётся? Владыки не особо-то и владычествуют. Один раз более ста лет назад организовали существующий порядок и более не вмешиваются. Время от времени, далеко не каждый день, кто-то из них появляется ненадолго, и решает вопросы, находящиеся вне компетенции его администрации. И всё. Чем же они заняты?

Разумно предположить, что их интересы не связаны с людьми. Более того, с тактической точки зрения (работа среди военных накладывает свой отпечаток), всё выглядит так, словно одной половине людей дали игрушку и поручили сдерживать вторую половину. Как Паша и сказал. Но... тогда выходит, что все чудеса Хрустального града — лишь средство для достижения совсем иных целей, способ связать людей по рукам и ногам. Одних — роскошью и развлечениями, других — нищетой и страхом. И в том, и в ином случае люди заняты и ни как не мешают их делам.

В таком случае Владыки действительно пришли что-то взять, и утверждение Паши выглядит вполне убедительным. А что может захотеть взять раса, обитающая в Мире мёртвых? Что представляет для них ценность? Ладно бы, они искали что-то в Мире мёртвых Земли, но нет, их интересы не тут, не в мире людей, а в иных слоях мироздания.

Если могущества они добились, ценой разрушения своей планеты, то почему бы им не захотеть взять то же самое у нас и стать ещё сильнее? Тогда... выходит, всё, что сказал Паша — правда?! Заберут то, за чем пришли, и Земля, включая Мир мёртвых с его Хрустальными городами, рассыплется к чертям... А ведь она, как и другие, рассчитывала провести там вечность... Какая же она дура... И как же мерзко чувствовать себя обманутой... Вся эта красота, всё это искусство, весь этот восторг — просто способ заморочить им голову. Игрушка, которую дают ребёнку, чтобы он посидел тихонько и не мешал взрослым.

Сегодня она, наверное, в последний раз сможет попасть в Город без камня. Надо будет использовать эту возможность, чтобы поделиться этими размышлениями со своими друзьями и знакомыми. Она обязана поставить их в известность. А завтра попросить позвать Леонида Павловича, и рассказать ему, кого из Посвященных она знает лично тут, в Москве-2, и других городах. Пускай она и совершила ошибку, поддалась обману, она не одна такая, обману поддались миллионы! Зато она, с помощью Пашеньки отринула дурман и поможет сделать это другим! Они должны узнать, что «владыки» не благодетели, а поработители, лжецы и грабители! Она выведет их на чистую воду! С этими мыслями, довольная собой, Вера и заснула.

Точка входа в этот раз снова оказалась на новом месте. Сначала она не поняла, где очутилась, а потом узнала центральную площадь, о которой лишь слышала, но видеть не доводилось, поскольку для того чтобы сюда попасть требовалось более шести тысяч Очков лояльности. Прямо перед ней находился дворец наместника, столь прекрасный, что её сердце защемило.

Дверь дворца распахнулась и из неё вышел... судя по всему — сам наместник! Энергичным шагом он направился к Вере. Зрелый мужчина неопределённого возраста был одет в... более всего это хотелось назвать «мантией». Длинная до земли одежда чёрного цвета с алыми вставками, расшитая по краям оранжевыми значками, напоминающими какие-то руны.

— Сука! — заорал он на неё, приблизившись. Это так диссонировало с красотой места и торжественность его облачения, что Вера опешила. — Тупая болтливая сука!

— Я? а... — залепетала она от неожиданности.

— Что ты натворила?! — продолжил орать он. — Тебе оказали такую честь! Приблизили к себе, дали возможность приобщится к Высшим дарам! Тебя готовили, в отношении тебя были такие планы... А ты, мало того что разоблачила себя, так ещё предала всех нас нашим врагам! Пусть и самым жалким из них, но тем не менее!

— Владыки обманывали нас! Они собираются ограбить наш мир! — воскликнула Вера, чуть оправившись от шока.

— Дура, вот же дура! — воскликнул наместник, и его лицо скривила глумливая ухмылка. — Не «ограбить», а взять своё! По праву сильного! А ты что, думала, они пришли нас облагодетельствовать? С какого хера? Они пришли взять то, что им нужно, и они это сделают, просто потому что хотят и могут. По своей доброте они позволили избранным доказать свою верность, а когда они будут уходить, возьмут лучших из них с собой. Лучших на свой вкус, само собой! Таких же, как они — сильных и умных!

— Но, но... почему же нам всегда говорилось иное... — прошептала она.

— Потому что идиоты любят сказки! — ответил он жёстко. — Они массовка и пушечное мясо. Умный человек сумеет отличить правду от лжи, сделать верные выводы и принять разумное решение. Ты не смогла. Следовательно, кто ты? Дура. Ах! А какие были возможности... и как бездарно ты их упустила! Да еще и всполошила этих глупцов. Сделать они всё равно ничего не смогут, но нашим планам это повредило. Придётся строить их заново, вносить коррективы. Ты же, само собой, будешь наказана!

Наместник взмахнул рукой, и Веру с силой отбросило назад на внезапно появившийся посреди площади каменный столб. На её шее появился широкий металлический ошейник, исписанный рунами, так же как и одежда наместника, а на её запястьях возникли наручники, соединённые цепью. Руки Веры сами дёрнулись вверх и зацепились цепью за торчащий из столба железный крюк.

— Завтра в последний раз ты послужишь Владыкам, — торжественно произнес он, — в этот раз как наглядный пример для быдла. Чтобы они знали цену предательства. В полдень Господин явится и свершит над тобой казнь. Вот только не думай, что после этого ты снова окажешься здесь в числе прочих умерших. О нет! Ритуал убьёт твою душу, оставив на Земле пустое, лишённое разума тело.

И да, не надейся, что сможешь проснуться и избежать этой участи. Оковы крепко удерживают тебя в этом слое. И вот ещё... — тут наместник ещё раз взмахнул рукой, совершив кистью сложный пасс, после чего вся одежда, что была на Вере, исчезла. — Всё-таки это столб позора! Наслаждайся последними часами жизни!

Глава 17

Глава 17

8 октября 2197 г. гора Ямантау, "Москва-2"

Спалось Павлу неспокойно, хотя в таких обстоятельствах, сам факт, что удалось заснуть, уже достижение. В какой-то момент он как наяву увидел Веру, которая в его сне была обнаженной прикована к каменному столбу посреди просторной, мощённой затейливой мозаикой площади, окруженной дивными дворцами, один другого краше. Вокруг столба с прикованной к нему женщиной толпились люди в нарядной одежде, переговаривались между собой, и, судя по всему, находили такое зрелище довольно забавным.

После ему приснилось, как он бредёт через снег среди словно бы покрытых льдом домов. Его попеременно бросало то в жар, то в холод. Какой-то лёд, пламя... Тем не менее он всё шел и шёл вперёд... и... Куда он попал? В мешанину образов диссонансом вторгся звук сирены. Павел заворочался, пытаясь как-то избавиться от раздражающего звука, но сирена не унималась.

Спросонья он всё никак не мог сообразить, где находится. В помещении было темно и лишь немного света проникало через какую-то дыру, напоминающую дверной проём, оттуда же слышался и рёв сирены. Само помещение, в котором он находился, было похоже на пещеру — неровное, округлое, словно оплавившаяся пластмасса, скомканная ткань. Кстати, от правой стены ощутимо несло жаром, в то время как слева, в дальнем углу, поблескивал иней.

Но, не время сидеть и таращится по сторонам, надо выбираться отсюда! На карачках, чтобы не стукнуться о низкий потолок, Павел пополз к выходу.

За проёмом он обнаружил небольшой коридорчик, в таком же состоянии, что и комната, где он проснулся, разве только света побольше, и можно было что-то разглядеть. Стены, пол, потолок — всё какое-то мятое, оплавленное, «пережеванное». Особо дико смотрелись искривлённые и словно бы растаявшие доски на полу. Разве можно расплавить дерево?!

Когда же Павел выбрался из коридора в основное помещение и увидел, во что превратилась казарма, сразу же вспомнил минувший вечер и где и при каких обстоятельствах ложился спать.

Всё в помещении было искорёжено. И ладно бы только стены. Кровати, тумбочки, всё! Но у всего этого, определённо был свой эпицентр — то место, где он спал, и чем дальше Павел отходил от него, тем более нетронутым всё выглядело. На глаз, он оценил радиус разрушений метров в тридцать и мысленно погладил себя по голове за то, что предупредил дневального. А вот и он, кстати.

— Проснулся? — спросил он испуганно, заглядывая в казарму. — ЭТО закончилось?

— Проснулся, — ответил Павел. — Больно у вас будильник громкий... Никто не пострадал?

— Нет, — произнес дневальный. — Началось всё постепенно, зашевелились и потекли стены, мебель... Радиус и сила колебаний всё нарастали... Поднял тревогу, народ успел выбежать, вон, стоят... Ты знал, что всё так и будет?!

— Что всё будет именно так — нет, не знал. Но знаю, что Силы во мне, с каждым часом всё больше, вот только совладать с ними я не в состоянии. Боюсь, прежде чем это убьёт меня, я, сам того не желая, тут всё разнесу...

— Жаль... — ответил солдат. — Ничто не даётся бесплатно. Что делать-то будешь?

— А какие тут варианты? — произнёс Павел и пожал плечами. — Кто знает, может, в следующую ночь все тут перекрутит не на тридцать, а на триста метров? Или три километра? А может, что-то иное и в ещё больших масштабах? Знающие люди сказали: всё это будет идти по нарастающей и, в конечном счёте, окончится моей смертью. Так что чего тянуть? Сейчас кое-что проверю и отправлюсь на охоту... Если во мне есть какая-то сила, то лучше я её направлю против наших врагов, чем против своих же союзников.

— Не боишься?..

— Боюсь, — честно ответил Павел. — Не хочу и боюсь. Но лучше мне сгинуть в бою, чем просто уйти в лес и дожидаться, пока меня не прикончат мои же Силы.

— Достойно...

— Не подскажешь, как мне найти Михаила Юрьевича? — спросил Павел. — И сирену эту вырубите, пожалуйста...

— Как всё началось, так его и вызвали... — ответил дневальный. — А, вот и он, кстати.

— Ну и дел ты натворил, Семёнов... — произнес Михаил, заглянув в казарму.

— Я не нарочно... — ответил Павел. — Собственно, на этот счёт я и хотел поговорить. Нет ни какой гарантии, что следующей ночью или этим днём, или через час, вырвавшиеся из меня Силы не устроят разрушения в десятикратно, стократно большем радиусе. И если сам я переживу и этот выброс, то в следующий раз всё будет ещё хуже, во много раз хуже! Как бы мне случайно не уничтожить весь город! Без шуток. Если уж разрушительная сила рвётся из меня наружу, то пусть выброс произойдет там, где это нанесёт ущерб нашим врагам! Не подбросите меня до ближайшего логова? Хочу тварей пострелять напоследок... Но перед этим, хочу на минутку Веру проведать, а то есть у меня нехорошее предчувствие...

— Я как раз из медицинского сектора, — сказал Михаил Юрьевич. — Меня сначала туда вызвали. Врачам никак не удаётся её разбудить. Говорят, более всего это похоже на кому, но её причина неизвестна.

— Вот так, значит... — пробормотал Павел. — Значит, это правда... Мне снилось, что она голой прикована к столбу посреди площади.

— Похоже, господа «посвящённые» и в самом деле не в восторге от её откровенности. И так быстро оказались в курсе событий, — пробормотал Михаил Юрьевич задумчиво. — Вот тебе и охрана у дверей. Толку-то...

— Не нравится мне это. Вдруг они могут не только насильно удерживать её там, но и навредить как-то? — обеспокоенно произнёс Павел. — Это вносит коррективы в планы... До МКАДа не подбросите? Уж не знаю, насколько меня хватит, и что я смогу сделать, но я сделаю всё возможное и невозможное, чтобы навалять им и в этом мире, и в том!

* * *

До Москвы долетели довольно быстро и без особых происшествий. Разве только где-то через час после вылета Павел ощутил давление и зуд в груди. По его просьбе пилоты снизили высоту и он, прооравшись, выпустил из себя волну силы в открытый люк коптера. Было странно видеть как на большом участке леса, метров сто на сто, деревья за пару секунд растаяли, словно сгоревшие свечи.

Оледенение, а точнее, кристаллизация, панцирем сковавшая Москву, её дома, улицы, землю, уже давно распространилась за пределы кольцевой дороги и с каждым годом расползалась всё шире и шире. С такими темпами уже через несколько лет ближайшие города придётся эвакуировать. Если орды тварей до того не вырежут их жителей подчистую.

Что он, один человек, мог тут поделать? Ничего. Но, по крайней мере, с его помощью люди узнали, с кем имеют дело и в каком направлении движутся события... Может, хоть теперь зашевелятся, а?

Из соображений безопасности садиться коптер не стал. Сердечно попрощавшись с мужиками и обняв на прощание Михаила, Павел сиганул вниз по тросу. Стоило ему коснуться поверхности, как коптер рванул вверх. Оно и правильно, нечего им подставляться из-за него...

Он огляделся по сторонам. Вроде пока никого. Достал гауссовку, проверил уровень заряда и пули в обойме. Порядок. Вообще, снарядили его знатно! Полторы тысячи пуль и пяток энергоячеек. Вот бы их все потратить...

Конечно, всё это не будет для пришельцев чем-то фатальным. Корпуса тварей они просто штампуют тысячами, а «за рулём» предатели-люди, что после уничтожения оболочки просто «пересаживаются за руль» новой машины. Но какие-то ресурсы тут же тратятся? Ведь так? В крови тварей — уйма энергии, которую приходится вкладывать в них при создании. Так что уничтожая их, он наносит ущерб врагу.

Сориентировавшись на местности, Павел направился в сторону центра города.

* * *

Первого «паука» он встретил минут через пятнадцать. Несколько непривычно стрелять по ним не с высоты, из-за бронированного борта машины, а стоя на покрытой кристаллическим панцирем земле, лицом к лицу. Но пяти выстрелов оказалось вполне достаточно, чтобы пробить его панцирь и превратить в кашу мягкие потроха.

Эх, вот бы ему такую винтовочку ещё месяц назад! Тогда это было всё, что ему нужно для счастья! Да и в авантюру с ловлей живой твари он не стал бы ввязываться... Вот только тогда не произошло бы и всего остального. Да и чего рассуждать «если бы да кабы...» То, что случилось — то и случилось. Его задача проста — навести тут шороху и продолжить в Мире мёртвых, а то они там совсем расслабились и страх потеряли!

Подойдя к поверженному противнику, Павел в раздражении пнул расколовшийся панцирь и, повинуясь наитию, снял перчатку и зачерпнул ладонью, сочащуюся из расколотого кристалла кровь.

— Вот те на... — потрясенно прошептал он, глядя, как «паучья кровь» мгновенно впиталась в его руку.

Сразу же после этого Павел внезапно ощутил такой прилив бодрости, что появилось желание отбросить винтовку в сторону и бежать вперед, навстречу врагам, которых хотелось просто рвать на части голыми руками.

Совладав с этим порывом, он тем не менее решил не пренебрегать дополнительным усилением и просунув ладонь внутрь расколотого панциря собрал всю кровь, до которой смог дотянуться.

Дыра, пробитая пулей, оказалась не особо и большая, да ещё и края были острыми, как бы не порезаться... Взявшись обеими руками, он попытался расширить трещину и к своему удивлению разорвал кристаллическую тушу пополам.

— Вот оно как, Семёныч... — пробормотал Павел и зачерпнул перемолотые потроха полной ладонью. — При таком раскладе мы тут ещё повоюем! Вот только, силушка есть, а защита слабовата...

Как только он это произнес, так его сразу же окутало облако тумана, что принялся оседать на его одежде, формируя доспехи. Кожа, словно бы вспотела и застыла мелкой, блестящей чешуёй. Причем, судя по зуду, произошло это не только на кистях, но и по всему телу, включая лицо.

Наступив ногой в хрустальном латном сапоге на остаток паучьей туши, Павел без особого труда выдернул из него длинную, вооруженную саблевидным наконечником лапу.

Издав громкий воинственный вопль, он энергичным шагом продолжил свой путь, по колено в снегу, под которым виднелся слой вещества, похожего на лёд. Вот только этот «лёд» не таял даже коротким летом и более всего напоминал панцирь тварей. Чем дальше шёл Павел, тем больше встречалось домов, и все они были покрыты этим стеклянным саркофагом.

Интересно, если его пробить, то там под ним, наверное, нетронутое жильё и вещи семидесятилетней давности? Вот только замучаешься его долбить... На глаз, толщина слоя составляла сантиметров двадцать-тридцать, не меньше.

Послушался шум, и из-за дома навстречу Павлу выскочили сразу четыре «паука». Замечательно! Длинные очереди ни одному из них не дали слишком приблизится, но последнего он завалил уже метрах в пяти от себя. Ну да ладно. Время потрошить добычу!

Он улыбнулся, вспомнив, как внимательно раньше относился к разделке туш и добыче из них кристаллов. Кто бы мог подумать, что вместе с запасом энергии они несут в себе возможность подключать живых людей к Миру мёртвых?

Вместе с кровью этих четырех тварей пришла и дополнительная энергия. Кристаллические доспехи на нём стали толще и массивнее, но это не доставляло неудобств, поскольку вместе с этим увеличилась и физическая сила.

Минут десять он шел беспрепятственно, но потом твари повалили на него непрерывным потоком. Невозможно было даже сосчитать. Толпа из нескольких десятков «пауков» хлынула на него. Павел принялся поливать их длинными очередями, но тварей было слишком много, и на место каждого убитого вылезали два новых.

Когда до бегущих к нему тварей осталось менее десяти метров, Павел, смеясь, отбросил винтовку в сторону и приготовился к рукопашной. Вот только... внезапно хрустальный доспех на его левой руке взорвался и сформировал здоровый щит, а кисть правой вспыхнула и запылала невыносимо ярким пламенем, подобно сварочному аппарату. Пламя вытянулось вперед на метр и стало похоже на огненный меч.

— Ещё повоюем... — прошептал он, — Ещё повоюем...

И началась бойня. Павел принимал на щит удары паучьих лап, бил им, отбрасывая нападающих и, конечно же, рубил и рубил их своим огненным мечом. Кровь и осколки панцирей летели во все стороны. Скрежет и хруст были невыносимо громкими.

В какой-то момент он, пробившись через толпу тварей, оказался на открытом пространстве и увидел бегущего к нему очередного «паука». Не понимая зачем, Павел указал на него кончиком огненного меча, что гудел в его руке и прошептал: «Сдохни!» Тут же, откуда-то сверху, в «паука» ударила струя пламени шириной около метра и просто испарила его, оставив на земле кратер метра три в диаметре.

Когда Павел увидел мчащегося на него «носорога», то сначала немного струхнул, поскольку принимать такой удар на щит едва ли стоило, а потом, приняв решение, дождался, пока тварь подбежит поближе и подпрыгнул. Прыжок вышел знатный, метра на два в высоту. Время замедлилось. Рубанув мечом пробегающего под ним «носорога» поперёк спины, Павел практически разрубил его пополам. Сам он мягко приземлился в изрытый снег, а позади него рухнула туша твари.

Он продолжал идти вперед, пробиваясь через орды «пауков», «носорогов», в прыжке встречая «богомолов» в воздухе и разрубая их там. Павел не замечал времени. Ему казалось, что он вот так всю жизнь бьётся с тварями и всю жизнь будет этим заниматься.

С каждым сражённым противником его сердце радостно вздрагивало. Этот «паук» уже не нападёт на караван и не отнимет жизнь у одного из его бывших коллег. Этот «носорог» не снесёт хлипкую стену, какими чаще всего окружены города, в которых ютятся немногие выжившие.

За один только сегодняшний день он уничтожил столько тварей, сколько сумел бы за обычную жизнь наёмника, выпади ему такая судьба.

Разрубив нападающих и уже привычно восполнив силы их кровью, Павел растеряно остановился. Это, судя по всему, были последние. Он пришёл. Вот только куда? Перед ним простиралось обширное пустое пространство диаметром около полутора километров, в центре которого, занимая большую его часть, находилось озеро.

На берегу этого озера росли «деревья», вот только деревьями они были не больше, чем «пауки» — пауками. Такая же кристаллическая конструкция, что лишь напоминала дерево. «Наверное, у них дома такие растут», — отчего-то подумал Павел.

Несмотря на мороз градусов в пятнадцать, льда на озере не было. Что, собственно, не удивительно, поскольку водой это тоже не было. Судя по слабой ряби, которую поднимал на нём ветер, жидкость выглядела более вязкой, нежели обычная вода и имела заметный перламутровый блеск. Павлу вдруг вспомнилась та очищенная паучья кровь, что перелил ему Горбенко, и он понял, что перед ним озеро из жидкого кристалла.

* * *

Солнце на небе приближалось к зениту, отсчитывая последние минуты её жизни. Не часто Вере доводилось видеть его тут, поскольку обычно она оказывалась в Хрустальном граде ночью. Что в общем-то и понятно.

За минувшие часы... стыд прошел. Перегорела ненависть, ушло отчаяние, осталась лишь тихая печаль и радость от осознания того, что она прозрела. Жаль, лишь перед самым концом, но всё же. Подумать только, половину жизни она считала всех этих людей и этот город — лучшим, что с ней могло бы произойти, гордилась своей избранностью и возможностью приобщится к древней культуре пришельцев. Обманка для идиотов, плата за предательство...

Но ничего! Она не просто всё поняла, она ещё и сумела донести информацию о реальном положении дел до других людей, вскрыв перед ними весь этот обман и предательство. И то, что она сделала это побуждаемая любовью, дополнительно украшало этот поступок в её глазах.

Время шло, и народу на площади становилось всё больше. Сама площадь была огромной, километра полтора в диаметре и людей тут могло поместиться предостаточно. Зачем нужна такая большая? Для массовых сборищ вроде этого? От нечего делать она принялась считать в уме. Выходило, что площадь такого круга превышает полтора миллиона квадратных метров. Следовательно, судя по её заполненности, тут уже собралось свыше миллиона человек! А народ всё прибывает.

Сколько внимания к её скромной персоне... Специально ведь нагнали... Тут явно не только жители внутреннего круга, но и с окраин пригласили. Ещё и обставили это наверняка в виде поощрения.

Внезапно неподалёку от Веры с неба на мостовую площади ударил луч света. Люди торопливо расступились, а наместник, наоборот, вышел из толпы и встал между ней и, судя по всему, точкой прибытия «владыки».

Столб света, став невыносимо ярким, неожиданно погас, оставив на своём месте огромную фигуру, в два с лишним раза превосходящую человека ростом.

Более всего пришелец напоминал великана в доспехах из хрусталя и, в принципе, чем-то походил на «пауков» и прочих тварей. Вот только если те напоминали ожившую груду битого стекла, то «господин» был подобен сияющему бриллианту. Огранка причудливо менялась от места к месту, и формировала узоры более высокого порядка. Кристалл сверкал и переливался на солнце всеми цветами радуги. Можно было сказать, что именно он в полной мере соответствовал великолепию этого города, в то время как люди смотрелись на его улицах, в лучшем случае, грязными мышами.

— Владыка! — провозгласил наместник. — Твои ничтожные рабы безмерно рады приветствовать своего Господина! Все мы собрались здесь сегодня, чтобы присутствовать на суде над презренной отступницей, что предала нас всех, и этим безумным проступком обрекла себя на высшую кару — окончательную погибель!

Великан повернулся на его голос и двинулся в сторону Веры. В том, как он шел — неторопливо, с ленцой — легко читалась скука и глубочайшее презрение к окружающим его людям.

Не дойдя до прикованной к столбу Веры метров десяти, он внезапно остановился и повернул голову в сторону, словно бы что-то привлекло его внимание.

— Как удачно... — произнес великан сильным, низким, вибрирующим голосом. — И этот тоже тут!

* * *

Павел вытянул шею и попытался заглянуть в озеро, чтобы оценить его глубину. Ничего не выходило. Как он ни смотрел, озеро выглядело бездонным, и это подтверждало предположение о том, что его глубина измерялась десятками километров. Снизу, из темноты, шел неяркий, красновато-оранжевый свет.

Внезапно без видимой причины картина изменилась. Что-то внутри озера словно треснуло. На небольшой глубине, ближе к центру образовался сгусток. Довольно крупный, раз уж Павлу удалось разглядеть его с такого расстояния.

Более всего это было похоже на мгновенное замерзание переохлаждённой воды. Жидкий кристалл твердел, принимал форму и понимался наверх, словно всплывая. Прошла пара минут — и вот на поверхности озера стоит человекообразная фигура, высотой не менее четырёх метров. Повернувшись, пришелец огляделся и направился прямо к Павлу, шагая по волнам.

— Крутой, значит?! — пробормотал Павел. — Выпендриваешься?! Думаешь, отрастил себе самую большую задницу, и это сразу сделает тебя самым главным? Нет, это сделает тебя Самой Большой Задницей! И не более того!

Павел посмотрел на себя. Горячка боя прошла, и щит снова куда-то делся. Впрочем, кристаллические доспехи оставались на нём и делали его чем-то похожим на шагающего к нему гостя. Левая рука Павла была скована хрустальной бронёй, а правую окружал огонь. Казалось, она горела, вот только никакого дискомфорта ему это не доставляло.

Нисколько не сомневаясь, Павел сделал первый шаг, и пошел навстречу великану, прямо по поверхности озера.

Казалось, он идет по кровати. Поверхность под его ногами слегка пружинила и проседала, одновременно немного покачиваясь вверх-вниз. Взглянув себе под ноги, Павел увидел немыслимой глубины шахту, заполненную жидким хрусталём. Внизу, на самом дне, казалось, горел костёр.

Подняв голову, он сосредоточил внимание на своем противнике, до которого оставалось уже метров двадцать. Ещё несколько шагов — и расстояние между ними уменьшилось до пяти. Практически одновременно и Павел и пришелец, остановились.

— На колени, червь! — проревел великан голосом, подобным грому. — На колени, и твоя смерть не будет мучительной!

— К тебе на колени? — поинтересовался Павел. — Я тебе, кот что ли?

Пока великан застыл в растерянности, пытаясь осмыслить услышанное, Павел сделал несколько быстрых шагов навстречу и, оттолкнувшись от поверхности озера подпрыгнул, как никогда прежде. На долю секунды он взлетел выше головы «владыки», и, уже падая вниз, врезал тому изо всех сил кулаком по «лицу».

Окутанные пламенем костяшки соприкоснулись с кристаллом и выбили из него хрустальную крошку, кровь из разбитого кулака соприкоснулась с телом пришельца. Время остановилось.

Сила, изначально присущая Павлу, внезапно ощутила присутствие нового противника, родственного тому, с которым она сражалась все эти дни. С тем соперником они шли «ноздря в ноздрю». Стоило одному вырываться вперед, как второй прилагал усилия и обгонял его.

Как ни утомительна была эта борьба, но она позволила за короткое время достичь столь многого! Вот уж действительно, нет лучшего учителя, чем крайняя необходимость. И вот теперь — тупик. Новый враг — это не спарринг-партнер, с которым можно развить силы и отточить мастерство. Нет. Их уровни несопоставимы. Словно грузовик, наезжающий на улитку, не оставляет той ни малейшего шанса выжить, не то что дать отпор.

Ну и что с того?! Сдаться? Смириться? Просить пощады?! Никогда! Вперёд, до конца! До предела и дальше! Вне рамок и границ! За здравый смысл и инстинкт самосохранения! Дальше, дальше! Выше, сильнее!

Казалось, посреди озера произошел ядерный взрыв. За ослепительной вспышкой последовала ударная волна. В озере образовался гигантский кратер, глубиной в десятки метров, но жидкий кристалл не спешил его заполнять. Собственно, он перестал быть жидким. Волна отвердевания прокатилась по нему сверху вниз, превращая глубокий колодец в ледяную пробку, заткнувшую дыру в земле.

Но и на этом процесс не остановился. Застывший кристалл хрустнул, и во все стороны от кратера по нему зазмеились трещины. Одна, две, десяток... Они множились, ветвились, словно молния в грозу, захватывая весь объем «ледяной пробки», но не ограничились одной только ею.

Трещины начали распространяться на «ледяной» щит, покрывающий землю, ледяные деревья, что раскалывались и рассыпались на части. Повсюду раздавался скрип и скрежет. Процесс вырвался из центра города и проник на улицы. Покрывающий дома панцирь трескался и раскалывался на части, а они, падая на землю, рассыпались на все более мелкие и мелкие осколки...

Эпилог

ЭПИЛОГ

Коптер завис на высоте двух километров. Михаил Юрьевич приник к биноклю, пытаясь рассмотреть хоть что-то. Начало он сумел разглядеть неплохо. Как и можно было ожидать, сначала Павел просто стрелял по тварям из гауссовки, но потом... Михаил не поверил своим глазам, когда тот в один миг целиком покрылся хрустальной бронёй, обзавёлся таким же щитом и пошёл кромсать врага огненным мечом, выросшим из руки!

С тех пор прошло более двух часов, и Павел уже давно скрылся вдали, среди домов. Михаил не знал, чего он ждёт. Быть может того, что его подчинённый вернётся назад, волоча пришельца за ногу, и скажет, что всё в порядке и проблема решена? А вдруг?

Внезапно, в центре города раздался мощнейший взрыв. Яркая вспышка ослепила Михаила, и он, отбросив в сторону бинокль, принялся тереть глаза. Одновременно со вспышкой в коптере отключилось все оборудование, прекратился шум двигателей, и он начал падать. К счастью, пилоты быстро среагировали и перешли на резервные батареи небольшой ёмкости. Они были не предназначены для дальних полётов, исключительно для аварийной посадки, на тот случай если вдруг откажут топливные ячейки с алыми кристаллами внутри.

— Это что, Паша так сдетонировал? — спросил его один из оперативников.

— Не знаю... — ответил Михаил. — Вполне возможно.

— Он ведь знал, что этим всё и закончится... Ну, по крайней мере, он сделал это не на нашей базе, и к тому же задал тварям отличную трёпку! Завидно даже, — подытожил солдат. — Смотрите! Что это там?!

Хрустальный панцирь порывающий дома вдали пошел трещинами, и от него начали отваливаться кусок за куском.

* * *

Застывший на месте великан неожиданно вспыхнул, словно лампочка и погас. Раздался треск, и совершенные формы исказила змеящаяся трещина. На глазах сотен тысяч зрителей Владыка рухнул перед Верой на колени, и рассыпался грудой хрустальных осколков.

— И ТАК БУДЕТ С КАЖДЫМ!!! — громко завопила Вера на всякий случай, первой отойдя от шока и желая скрыть собственную растерянность.

Но этим всё не ограничилось. Стоящие на площади люди внезапно по колено провалились сквозь мостовую. Город таял. Драгоценные камни, гранит, мрамор, золото и серебро превратились в дым. Всё исчезло. Исчез и столб, к которому была прикована Вера, исчезла цепь, связывающая наручные браслеты. Впрочем, сами браслеты и металлический ошейник, покрытые пылающими рунами, остались.

Огромная толпа растерянных и испуганных людей стояла посреди бескрайней, пустой, каменистой равнины.

* * *

14 октября 2197 г. гора Ямантау, «Москва-2» (неделю спустя)

— Давайте подведём итоги тайного голосования, — произнес Сергей Семёнович. — Секретарь, озвучите результаты.

— «Капитуляция» — пять голосов, «война» — семьдесят шесть голосов, воздержавшихся нет.

— Решение, пусть и не единогласное, но подавляющим большинством голосов, — подвел итог Сергей Семёнович. — Мы начинаем войну!

P.S.

6 марта 2198 г., г. Москва (полгода спустя)

Лежать было крайне неудобно. Что за кровать такая?! Можно подумать, что уснул на груде битого кирпича. Открыв глаза, человек приподнялся и огляделся. Реальность не сильно расходилась с ощущениями. Лежал он в яме, наполненной чем-то вроде крупных кусков битого стекла. Лежал голышом, отчего было вдвойне некомфортно.

Аккуратно, крайне осторожно ступая ногами, он выбрался из ямы и огляделся. Пространство вокруг него на сотни метров было усыпано толстым слоем прозрачных осколков, а дальше, за полем битого стекла, со всех сторон виднелись высокие дома. Где же он оказался? Да и сам-то, кто он такой?

Конец первой части.

Калининград.

10.10.2021 г. — 20.12.2021 г.


---------------------------------------------


Фазовый переход. Часть 2

Глава 1

Фазовый переход.

Книга вторая. "От обороны к нападению".

Глава 1.

8 октября 2197 г. Мир мёртвых.

В этом Хрустальном граде, как и в других, казни случались не так уж часто. Далеко не каждый месяц. А уж такие, на которые приглашали бы чернь из внешних районов, а тем более окраин... Такого он не припоминал.

Ariki всегда поощряли инициативу. Если ты придумаешь и осуществишь нечто полезное, с их точки зрения, сумеешь им угодить, то получишь вдвое, втрое больше Очков лояльности, нежели сделай ты тоже самое, но просто повинуясь приказу. Собственно, именно так все и попадали во внутренний круг. Простым послушанием и исполнительностью тут не выслужиться. Только инициатива, ответственность и готовность идти на риск.

Для кого-то получить пропуск в центральный район становилось долгожданным выигрышем в лотерею, вершиной амбиций, достигнутой целью, после чего они сдувались, словно проколотое колесо и занимали экологическую нишу скота, подобного тому, что обитал на окраинах, разве что рангом повыше и, не понимая этого, выбывали из игры.

Да, да! Большой игры! Главным призом в которой станет вечная жизнь и могущество в мире Владык, где лучшие из лучших займут место рядом с ними, пускай и на ступеньку ниже. Но и это огромная честь!

Вот только, после всего отсева, оставалось слишком много действительно достойных претендентов, что шли «ноздря в ноздрю» и не имели решающих преимуществ друг перед другом. Одно дело сравнивать между собой того, у кого менее тысячи Очков, с тем, у кого их более десяти тысяч. Тут разница принципиальна и очевидна, и другое дело провести линию между тем у кого одиннадцать тысяч пятьсот тридцать два Очка и тем, у кого их на шестнадцать больше, или меньше. Тем более, если сегодня ты отстаёшь, а завтра опережаешь.

При таком раскладе, чтобы опередить других, совершить резкий рывок вперед, недостаточно было просто проявить инициативу. Тут все такие. Умные, деятельные, инициативные. Нужно было пойти на действительно серьёзный риск. Для этого надо было перед лицом Господина произнести: «Ставлю свою жизнь на кон». После чего озвучить своё предложение. Если идея будет признана толковой и ты сможешь её реализовать, то получишь в десять и более раз весомую награду, чем сделай ты то же самое, но без клятвы.

А вот если идея окажется глупой, или ты возьмешься, но справишься... то извеняй, никто тебя за язык не тянул. Таких и казнили на центральной площади в присутствии приглашённых из внутреннего круга, чтобы напомнить им, какова цена ошибки, поспешности и самонадеянности.

Сегодня же, мало того, что собирались казнить какую-то бабу из черни, не дававшей обетов, так ещё и устроили «День открытых дверей!» Он считал недопустимым даже в мыслях осуждать решение Владыки или наместника, вероятнее всего, но присутствие на этой площади всякого сброда... коробило его.

- Чего эта натворила-то? - поинтересовался он у стоящего рядом. - Она же, определённо, не из наших, а из внешних. Неужели и им позволили давать обеты?

- Не... - с ленцой протянул тот, - Тут куда интереснее. Она разболтала непосвящённым о реальном положении дел. О нас, Жнецах, Москве-Хрустальной и прочее, в меру того, к чему была допущена. Причём, ладно бы, в баре каком-то по-пьяни! Не! Решив не размениваться на мелочи, сразу сдала нас руководству «бункерных сидельцев». Ну, тех что под Ямантау.

- Ого! - воскликнул он от удивления. - Вот это номер! Косячить так по-полной! На что она рассчитывала?!

- «Рассчитывала»? Вы о чём? Обычные бабские заскоки. - ответил тот брезгливо.

- Ммм... да... - протянул он задумчиво. - Она ещё легко отделалась.

- Да и чёрт с ней. - произнес его собеседник и махнул рукой. - Вы подумайте, какие открываются перспективы!

- Это да... - согласился он. - Те «кроты» едва ли замнут такую информацию. Они, конечно, слепцы и идиоты, но не настолько же! Наверняка и сами засуетятся и «затворников» подтянут. Игра делает новый виток. А где новые вводные — там и новые возможности.

- Именно! - подтвердил тот. И они оба задумались, каждый о своём.

Появление Владыки, как всегда, произошло неожиданно. Луч света, бьющий с неба, вспыхнул и пропал, оставив на замощённой причудливой мозаикой площади громадную фигуру. Зрелище уже, в какой-то мере, привычное, но каждый раз восхищающее. А ведь многие из тех, кто присутствует сегодня на этой площади, видят Господина, впервые.

Интересно, это их реальный облик? Маловероятно... Слишком уж это тело напоминало тела големов-Жнецов, куда подселяли души людей. Понятно, что качество и красота несравнимы, но вот технология схожа. Да и слишком уж много во всём этом символизма, что так любят Хозяева.

Многие ведь даже не задумываются, почему Жнецы получают тела насекомых. К ним, ведь, ещё привыкнуть надо! Некоторые, как он слыхал, оправдывают это боевой функциональностью, хотя, на самом деле, всё куда проще. Насекомые, все эти жуки-пауки, это низшая, примитивная форма жизни. Когда люди и пришельцы облекаются в хрустальную плоть, то они не становятся просто большими и маленькими гуманоидами. Нет. Под ногами Владык-гуманоидов суетятся, словно тараканы, людишки в телах насекомых. Знай своё место, человек...

Что-то он задумался и отвлёкся от казни, а там происходит что-то странное... Не дойдя нескольких метров до прикованной к позорному столбу бабы Господин замер, словно бы, окаменев. Странно... Тело Владыки вдруг вспыхнуло, на секунду ожило, рухнуло на колени и... начало рассыпаться на части! Немыслимо!

- И ТАК БУДЕТ С КАЖДЫМ! - громко завопила, гремя цепью, несостоявшаяся жертва.

А жертва ли? Не поменялись ли палач и приговорённый местами? Но ведь это невозможно! Уничтожить мёртвого без того не просто... Он, к примеру, понятия не имел, как это можно сделать. У Мира мёртвых свои правила и своя.. специфика. Ни один из умерших, насколько он знал, не мог навредить другому. Конфликты случались, пускай и куда реже, чем в мире живых, поскольку тут переставал играть роль присущий живым гормональный фон.

Но тем не менее, порой, агрессия на фоне соперничества или категорического несогласия в каких-то принципиальных вопросах, вспыхивала даже тут. Вот только... что ты сделаешь? Ну поорёте вы друг на друга. И? Смешно же... Как-то ограничить перемещения другого ты не сможешь, а попытайся его ударить — руки буду проходить сквозь тело соперника не замечая сопротивления. После двух-трёх таких инцидентов быстро поймёшь бесполезность такой клоунады.

Хотя... Ему доводилось слышать о том, как в ходе ссор, изредка, удары не только достигали цели, но и причиняли боль! Как так? Какая боль у мертвеца, у которого в принципе отсутствуют болевые рецепторы? Впрочем, как и сетчатка с барабанной перепонкой, но ведь они как-то видят и слышат? Загадка...

Может и эта... как её там... Что-то знает, умеет что-то такое, что не умеют остальные, раз смогла не просто защитить себя, но и сразить одно из Владык. Немыслимо! Каждому из них, ведь, миллионы лет! И такой бесславный конец... А быть может, и ситуация не так и проста и однозначна, как казалось в начале? Может это не «бабья придурь», а хитрый план? Способ подобраться поближе к одному из Хозяев, чтобы нанести неожиданный удар? Но как?

А что если и у Ariki нет абсолютного единства? Кто знает, может у них там тоже свои иерархии и присущее им соперничество? И через неё один из пришельцев устранил другого? Или вообще, это какая-то Третья сила?

Непонятная рябь прошла перед его глазами. Он поморщился. Что такое... Из под ног пропала опора и он провалился сквозь мостовую. Бред какой-то. Ноги, словно в воду, по колено ушли в землю.

Не успел он как-то осмыслить происходящее, как мозаика растаяла, превратившись в дым, а вместе с ней и окружающие площадь дома! Всё, всё! Весь город превратился в дым, клубы пара, что за пару секунд рассеялись в воздухе... Да как же так?!

На мёртвой, каменистой равнине стояла огромная толпа растерянных людей. Действительно огромная толпа. До самого горизонта. Миллионы людей.

* * *

Шок от зрелища рухнувшего перед ней на колени пришельца был неописуем. А уж когда он принялся рассыпаться на части... Существование, длившееся десятки миллионов лет окончилось... сейчас? Он ведь ещё динозавров видел!

Внезапно, Вера почувствовала себя крайне уязвимой. Забыв, что её, собственно, собирались казнить, она испугалась, что собравшиеся на площади обвинят её в гибели своего «владыки». Ну а лучшая защита, как известно, это нападение.

- И ТАК БУДЕТ С КАЖДЫМ! - громко закричала она, изо всех сил стараясь не сорваться на истерику.

Её голос далёко разнёсся по мёртвой тишине, воцарившейся на площади. Передние ряды просто стояли и смотрели на груду осколков, ещё недавно бывшую древним, могущественным существом. За их спинами, словно ударная волна от эпицентра взрыва, распространялся потрясённый шёпот.

Не успели все присутствующие свыкнуться с мыслью о том, что Владыки тоже смертны, и что именно это и произошло на их глазах, как земля под их ногами вздрогнула. Море людей на площади заштормило. За одну-две секунды мозаичная мостовая под ногами потеряла плотность, сохраняя лишь видимость, а потом не стало и этого. Всё вокруг них лишилось красок, выцвело, превратилось в дым и рассеялось в воздухе. Чудесный город, простоявший тут чуть более ста лет — исчез.

* * *

Исчез не только город, вместе с ним исчез и Столб позора, к которому была прикована Вера, и цепь, что сковывала металлические браслеты на её руках. Какое-же это удовольствие, наконец почувствовать себя свободной! Она с опаской взглянула на пылающие руны на браслетах, но, похоже, вся их функция исчерпывалась удержанием её от пробуждения.

Растерянность и недоумение охватившее людей, казалось, можно уже не только увидеть, но и пощупать, настолько они были густыми, плотными, материальными. Перед глазами Веры возник образ большого шара застывшего в шатком равновесии на вершине горы, и пришло понимание — в какую сторону его толкнёшь, туда он и покатится. Её долг — толкнуть в нужную сторону. Не просто долг, а искупление грехов. Но... как же страшно-то!

Преодолев нерешительность, она твёрдым шагом направилась к груде осколков, оставшихся от её палача. Груда вышла знатная, высотой где-то ей по плечо. Замечательно. Лишь бы она ещё оказалась достаточно устойчивой... Ну, тут не проверишь — не узнаешь.

Ну, куски достаточно крупные, есть куда ногу поставить... Порезаться она не боялась, поскольку в Мире мёртвых это было физически невозможно. Ну какие у «души» кожа, мышцы или кровеносные сосуды, которые можно повредить? Всё это большей частью лишь видимость. Один сон на всех, практически неотличимый от реальности. Впрочем, это и есть реальность, одна из её граней.

Забравшись на кучу она на мгновение смутилась, представив, каково это будет ей выступать обнажённой перед такой толпой, но взглянув на себя с удивлением обнаружила, что на ней появился белый медицинский халат на голое тело. Очень кстати.

- Люди! - закричала Вера. - Всё это было ложью и мороком с самого начала! Теперь же, вы всё видите своими глазами. Самозваный божок мёртв, я стою на его трупе, если кому не видно, а «город чудес» растаял как утренний туман!

Всё это было не «подарком», не «щедрым даром свыше», а тюрьмой! Лагерем для военнопленных! Ярким, красивым лагерем! Вспомните, как вы тут оказались? Большая часть из вас жила своей жизнью до того дня, как Враг вторгся в наш мир и просто убил вас. Вы этого не выбирали, вы на это не соглашались. Всё решили за вас. Вас заперли в этих стенах и дали блестящий фантик, чтобы отвлечь от ненужных мыслей.

Разделив город на районы и ограничив в них доступ тем, кто не имеет нужного количества «Очков лояльности» они заставили вас трудится на себя, на своих поработителей и убийц!

Я сама была такой же и ни в кой ей мере не осуждаю вас. Мало кто из людей может сказать, что в полной мере является хозяином своей жизни. Все мы от кого-то зависим, всегда есть те — кто стоит над нами, и часто это не самые достойные люди. Так что, казалось бы, мы просто сменили одних господ на других. Да и смерть... она приходит ко всем рано или поздно, и такое посмертие — не самый худший вариант. Вот только, всё это может закончится в любой момент, и то, что произошло сегодня — лишь начало конца.

Дело в том, что ваши «владыки» не только поработители и убийцы, но и грабители. Они вторглись на Землю не для того, чтобы установить тут свои порядки и жить рядом с нами, а просто для того, чтобы нас ограбить, похитить «сердце» нашего мира, без которого планета рассыпется на куски и в Солнечной системе, между Венерой и Марсом, появится ещё один пояс астероидов. Эта участь ожидает не только Мир живых, но и всю планету в целом, включая и этот её слой. Так что сегодня Хрустальный град растаял на ваших глазах, а, быть может, уже завтра, земля под ногами разлетится на части, и в небытие уйдут все, и живые и мёртвые.

ДА, ДА! - закричала она, перекрикивая поднявшийся шум. - А самое страшное в том, что многие из тех, кто стоит тут с вами — знали это давным давно! По крайней мере, жители внутреннего кольца уж точно! Они полагают, что если тщательно и со всем усердием вылизывать кристаллические задницы пришельцев, то они возьмут с собой самых старательных!

Причём, чтобы вы понимали, речь идёт о тех, у кого свыше десяти тысяч «Очков предательства», а следовательно, девяносто пять процентов из вас — в пролёте. Вы массовка, расходный материал!

Более того. Тут я обращаюсь к вам «избранные из избранных», а с чего вы вообще взяли, что кого-то из вас куда-то возьмут? Всех-всех обманули, а вот именно вам сказали правду? С чего это вдруг? От того, что вы какие-то особенные? О да! Вы уверенны, что вы особенные! Элита! Вот только, как это часто бывает, стоит умному человеку начать считать себя «самым умным», как он сразу начинает делать глупости. Ваше самомнение — брешь в вашей броне, через которую и проник кинжал, поразивший ваше сердце!

Всё может показаться безнадёжным, но это не так! Сам факт, что они опутали нас этой паутиной лжи показывает насколько они боятся нас! Иначе к чему все эти труды? Покажем им, что мы не безропотные овцы, с которых годами можно стричь шерсть, а потом заколоть на мясо! Мы люди, мы воины! Мы не просто очистим Землю от Врагов, но и уничтожим их самих, их противоестественный «призрачный огрызок», реликт далёкого прошлого!

Выкрикнув последнюю фразу Вера, в порыве чувств, вскинула вверх правую руку, сжатую в кулак. Взглянув на неё, она с удивлением заметила сверкающий металлический наплечник. Осмотрев себя, Вера увидела, что её халатик превратился в белое платье, поверх которого была одета кольчуга, сверкающий нагрудник и наплечники.

- Довольно этих бредней! - раздался неестественно громкий голос наместника. Он вышел из толпы, легонько топнул ногой и взлетел в воздух.

- А ты заткни меня! - воскликнула Вера на взводе. Её щёки пылали, а глаза горели гневом.

Наместник протянул руку в её сторону, сделал какой-то жест. Ничего не произошло. Немного изменившись в лице, поднял и вторую и произвел пасы уже двумя руками. Так же безрезультатно.

- Я не вижу смысла в том, чтобы опровергать всю эту чушь. - произнес наместник, обращаясь ко всем присутствующим. - Вы все знаете кому и зачем вы служите. Напомню, так же, что никто вас тут насильно не удерживал. Любой желающий всегда мог покинуть город, либо, если он из вновь прибывших, отказаться от присяги и не входить в него. Из-за непредвиденных технических накладок город дематериализовался, да и Господин был вынужден покинуть это тело. Никакой трагедии, никакой катастрофы! Сейчас мы дождёмся вечера, когда к нам присоединятся живые и отправимся в другой город, который сможет нас всех принять.

- Что?! - закричала Вера. - Люди, неужели вы пойдёте за этим упырём в новую тюрьму? В услужение к захватчикам?!

- Заткнись сука! - прошипел наместник, и его лицо скривилось от ненависти. Совладав с собой, он снова принял невозмутимый вид. - Вас никто не неволил раньше, никто ни к чему не принуждает и сейчас! Каждый может определиться — с кем он, и какую судьбу выбирает! Продолжите ли вы своё служение Вечным Владыкам, или же последуете за безумной бабой! Уж не знаю даже, какую альтернативу она может предложить... Делайте свой выбор!

Окончив свои слова, наместник резким жестом раскинул руки в стороны и между ним и Верой на земле вспыхнуло пламя. Огонь быстро побежал вправо и влево, оставляя на земле горящую полосу шириной в ладонь.

* * *

Тот же день. Это же время. Мир людей. Неподалёку от Москвы.

- Серёга, что с коптером? - поинтересовался Михаил Юрьевич, заглядывая внутрь машины.

- Сели жёстко, но критических повреждений, вроде, нет. - ответил тот. - Ещё полетает. Но не сейчас.

- Так что случилось-то? - спросил он. - Почему упали?

- Кристаллы в энергоячейках сдохли. Рассыпались в песок. Вон, гляньте.

- Ага... - прокомментировал он. - Похоже, что бы ни случилось в городе, это разрушило всю эту хрень кристаллическую. Интересно, как далеко прокатилась та волна, что накрыла нас после взрыва?

- А что?

- Вот бы она прошла по всей Земле... - мечтательно произнес Михаил. - Но это вряд ли, было бы слишком просто... Но, по крайней мере, можно надеяться, что в ближайших окрестностях, если твари и были, то тоже рассыпались в труху.

- А вот это хорошие новости!

- Лёха, - обратился он к штурману, - ты определился с местом, где мы упали?

- Ага. - подтвердил тот. - Тут неподалёку были Люберцы.

- Какой город тут ближе всего? - поинтересовался Михаил Юрьевич.

- Сейчас... Бронницы. Порядка сорока километров.

- Что со связью?

- До Москвы-2 не достать. - ответил Сергей. - на резервном аккумуляторе только-только сесть и смогли. На другие подвиги его уже не хватит.

- Хмм... - задумчиво пробормотал Михаил. - Хватятся нас только к вечеру. Даже если и отправят машину ночью, то как они отыщут нас в темноте? А если начнём жечь костры, материал для которых ещё найти надо, то как бы к нам на огонёк не заглянул кто-нибудь ещё... Мы ведь не знаем, может сейчас сюда сбегаются твари со всей округи.

- Командир, - произнес один из оперативников, - как-то стрёмно чуток, сидеть в поле и дожидаться ночи. Сейчас мы ещё можем куда-то добраться, а в темноте уже без вариантов. А ночевать тут как-то совсем... не радует. Да и тупо холодно! Уже холодно, а каково будет ночью? Решать вам, командир, но расклад такой.

- Так-то оно так, но с другой стороны, мужики, когда ещё нам выпадет возможность посидеть на свежем воздухе у костра, полюбоваться звёздами? А? - произнес он, и выдержав паузу, продолжил, глядя на их ошарашенные лица. - Шучу я, шучу. Для разрядки обстановки. Смешно ведь, да?

- Я вам так скажу, командир. В обгаженых штанах, на морозе, тепло только первые несколько минут, потом уже не так комфортно.

- Ну, значит, придётся потерпеть до Бронниц. А чтобы не было так холодно — устроим марш-бросок. Но перед этим, хоть условно, но замаскируем коптер.

* * *

Это только так кажется, что далеко и долго бежать на морозе — это нечто невообразимое. На самом деле, это даже проще, чем в тёплую погоду. Совсем скоро, минут через двадцать, ты расстёгиваешь верхнюю пуговичку, чтобы холодный воздух охлаждал разгорячённое тело, и с ужасом представляешь этот же самый забег, но под лучами палящего солнца, в клубах пыли, поднимаемой берцами.

Некоторые из солдат на бегу загребали ладонями снег, растирали лицо и шею, чтобы остыть. Восемь минут бега сменяли четыре минуты быстрого шага, после чего они снова переходили на бег. После пяти циклов — двадцатиминутный привал, после которого снова бег-шаг, бег-шаг.

Подземный город не слишком располагал к кроссовой подготовке и внутренняя охрана довольствовалась общефизической, но вот оперативникам, вылетающим на патрулирование или в качестве сопровождения приходилось немало бегать по длинным туннелям, связывающим отдельные сектора подземного комплекса именно на такой случай. Мало ли что случится с коптером? В чистом поле, ожидая подмоги, лагерь не разобьёшь. Не те времена.

И тут ещё повезло, что упали вскоре после полудня, а не вечером, и ближайший город оказался в сорока километрах, а не в ста. Конечно, раз на раз не приходится. Да и всякое бывало.

Однажды, при проведении переговоров в одном из городов, возникло... недопонимание с местным хозяином, находившимся в тот момент в «изменённом состоянии сознания». Уходить пришлось с боем, не дожидаясь коптера. Только на четвертый день им удалось выйти на используемую трассу, где их через несколько часов подобрал проезжающий мимо караван.

А было, что и наоборот, при рутинной проверке старых складов пропала машина с взводом оперативников. Как потом оказалось, они опустились слишком низко, и подпрыгнувший на пять метров «богомол» порвал своими косами борт коптера, словно бумагу и устроил внутри резню.

В общем, тут как повезёт. Как и всегда в жизни. Наш контроль над происходящим — всегда более или менее относительный. Всегда, в любой момент произойти может что угодно, то, о чём и не думал, к чему не готовился. И тут уже всё зависит от тебя, от того, каков ты. Сумеешь ли за считанные секунды правильно оценить ситуацию? Знаешь как поступить? Хватит ли решимости и сил — сделать то, что должно?

Грохот автоматной очереди прервал размышления Михаила. Стареет он, что ли? Вместо того, чтобы смотреть по сторонам, погрузился в размышления. Понятно, что монотонный бег к этому располагает, но всё же...

Его подчинённые с азартом расстреливали группу тварей, метрах в трехстах от них. Вот только...

- Отставить огонь! - скомандовал он. - Видите же, они не движутся. Похоже, волна достала и до сюда.

Подойдя к тварям они обнаружили пятнадцать неподвижных «пауков». Их панцири были покрыты мелкой сеточкой трещин и стали, судя по всему, очень хрупкими. По крайней мере те из них, в кого попали пули, а их оказалось более половины, рассыпались кучей битого стекла с осколками не более двух-трёх сантиметров.

- Не, ну красиво ушёл Пашка... - произнес негромко Алексей. - Жалко, конечно, но... аж завидно.

- Это да... - согласился Михаил Юрьевич. - За жизнь свою наёмничью немало накрошил врагов, и тут одним ударом уничтожил огромное логово, вернул нам город да ещё и, как минимум, в радиусе пятидесяти километров уничтожил всех тварей. Но даже это всё фигня, мужики, по сравнению с тем, что он сделал вчера...

- Да? Куда уж круче?! - заголосили оперативники, столпившись вокруг командира.

- Информация под грифом «особой важности», но в ближайшие недели, думаю, многое будет обнародовано, поскольку все имеют право это знать. - произнес осторожно Михаил. - Если в общих чертах, то Павел и ещё один человек вскрыли такой гнойник... А кроме того, добыли информацию о том, кто наш враг, откуда они взялись и что им нужно, что это за твари... В общем, это всё меняет... Большего не скажу, извиняйте, но могу с уверенностью заявить — грядут перемены.

Ммм... да... Пожалуй, это и в самом деле важнее. - согласился Сергей. - Выигранный бой — ещё не гарантирует победы войне, а вот точная информация — её обязательное условие.

Так точно, капитан. - подтвердил Михаил. - А теперь побежали дальше, а то уже смеркаться начинает.

Тот же день. Это же время. Мир мёртвых.

Гул стоял невообразимый. Едва ли когда-то на Земле в одном месте собиралась подобная этой толпа. Крупные музыкальные фестивали собирали сотни тысяч зрителей, крупные спортивные состязания — свыше миллиона, похороны видных деятелей и религиозные паломничества — свыше десяти миллионов, тут же было свыше сорока миллионов. И все эти люди горячо спорили между собой.

- И что, после этих ста лет служения Владыкам ты отвернёшься от них?!

- Да какие они к чёрту «владыки»? Где оно — их владычество? Мы как звери в зоопарке! Увидели пустую золочёную клетку — и прыг в неё! Сами себя развлекаем, да хозяевам этого зоопарка прислуживаем! А где они сами? Чем заняты? Вполне допускаю, что пока мы тут фигнёй страдаем — они из нашего дома добро мешками выносят! Или ты всерьёз веришь, что они прилетели для того, чтобы вот так нас облагодетельствовать? Сначала убить, а потом в посмертии поселить среди ярких декораций? И где они сейчас? Даже если через пять минут город снова возникнет из ничего, то где гарантия, что завтра он опять не исчезнет, в этот раз навсегда?

- Но тут хоть какие-то гарантии! Мы по крайней мере знаем за кем идём. А какая альтернатива? Буйная баба? Куда она вас заведёт?

- Знаете за кем идёте? Да?! За инопланетянами, что уничтожили почти всё человечество. И много ты знаешь о них? О их целях, планах? Каково твоё место в их планах? Какие твои собственный планы, и интересуют ли они «владык»? Да и наместник этот. Кто он такой? Откуда у него эти силы, способности? Деваха эта — хоть из наших, проста и понятна. Хотя и за ней стоит какая-то Сила.

- Да какая там сила? Ты о чём?

- Сам посуди. Пришельцы решили её казнить, да ещё вот так, публично, показательно. Народу, вон, наприглашали. А как дошло до дела, то стоило, великану этому, к ней подойти, так он сразу падает замертво и на куски разваливается! После чего исчезает и город! Кто бы мог всё это себе представить ещё вчера? А её слова: «И так будет с каждым»? И то, как она преобразилась? Ты так умеешь? Да и наместник тоже ничего с ней сделать не смог, вот и устроил тут демократию и свободные выборы.

- Может тут и в самом деле не всё так просто. Да, наместник откровенно слился девчонке... Но... после ста лет, бросать всё, и отправляться в никуда? И даже более того, насколько я уловил её риторику, она призывает не просто перестать сотрудничать с пришельцами, а активно им противостоять, воевать с ними! Выступить против тех, кто способен лишить посмертия, убить душу!

- Смотри, не секрет, что своего могущества пришельцы добились ценой уничтожения своей планеты. Факт?

- Ну... допустим.

- Они прибыли к нам и чем-то заняты. Но не тут, и не среди людей, а на каких-то иных гранях реальности. Факт?

- Возможно. Не думаю, что они просто сидят в своём мире, и только некоторые из них время от времени сюда заглядывают.

- Что может представлять для них ценность тут, на Земле? Золото, платина, бриллианты? Что может быть нужно мертвецам, вроде нас?

- Едва ли какие-то вещи. Тем более, они без особого труда могут создать чуть ли не из воздуха, всё что им надо. Я бы ещё понял, если бы они тешили своё самолюбие, злоупотребляя властью. Но мы им, похоже, не особо-то и интересны...

- Вот именно. Нас просто отодвинули в сторону, чтобы мы не мешали! Ну и к полезному для них делу пристроили — сдерживать живых, чтобы нос боялись высунуть из своих нор. Но чем же заняты сами пришельцы?

- Я тебя понимаю. Вполне возможно, что от нашей планеты им нужно то же самое, что они взяли от своей...

- Я тоже так считаю. Но в таком случае, что будет с нами, когда всё это развалится? А?! Как думаешь? По сути, наш выбор прост — уж не знаю как, но воевать с ними, рискуя собой, или гарантированно прекратить свое существование, когда пришельцы добьются своей цели.

- Ммм... да... Шикарный выбор.

- Не, ну ты, конечно, можешь взять и пойти куда глаза глядят. Вот только тем самым ты противопоставишь себя и тем и этим... К тому же, что ты будешь тут делать? Да и... я тут, конечно, мало что знаю, но, как думаешь, почему Хрустальная Столица была ограждена высокими стенами? Быть может, тут есть какие-то опасности?

- Класс...

- В общем, думай сам, решай сам. Я же свой выбор сделал. Пойду, вон с тем, задумчивым поговорю...

* * *

- Что ты делаешь тут, у черты?

- Да вот, думаю...

- Люди! Посмотрите на него! Думает он! И чего это ты тут надумал, мыслитель?

- А что если эта... права? Мы ведь и в самом деле не знаем, что нужно Владыкам и чем они тут заняты...

- «Права»?! Эта... отступница, предавшая всех нас?! Как тебе такое могло в голову прийти! Что же касается Владык... Как ты считаешь, должен ли, тот же наместник отчитываться перед тобой? Было бы правильно, если бы он приходил к тебе каждый вечер, вытягивался по стойке смирно и рассказывал, что и почему сделал за этот день?

- Ну... нет, конечно...

- Вооот! А ты, по сути, хочешь того же самого, от самих Владык! В своём ли ты уме?

- Эээ... ну, как бы да, действительно, это не совсем уместно...

- Молодец! Я рад, что ты это понимаешь. Тем более, думаю тебе и так понятно, что, помимо всего прочего, их хлопоты превыше нашего понимания, и, несомненно, направлены нам на благо.

- Несомненно. Всем, что у нас было и есть — мы обязаны только им! Но, скажите, что же тогда сегодня произошло? С Владыкой, с городом?

- Понимаешь... В своей милости, Владыки приняли под своё крыло всех желающих, без особых препятствий. Все они, десятилетиями приобщались к их благам и пользовались их защитой. Вот только не все отнеслись к этому с должной благодарностью и уважением. Общество давным давно нуждалось в очищении от недостойных, не верных, не проявляющих истинной преданности Владыкам. Ты ведь не такой?

- Нет! Конечно же нет! Я все сердцем...

- Хорошо! Так вот... Думаешь почему сегодня, на центральную площадь пригласили всех, без ограничений по Очкам лояльности? Ты ведь и сам тут впервые? Всё это для того, чтобы произвести отсев! Выбрали истеричную, скандальную бабу и разыграли небольшое представление. Владыка покинул своё тело и «выключил» город. Их власть и сила столь велика, что они могут как созидать города по мановению руки, так и разрушать их. И смотри, что получилось! Вон, сколько неблагодарных идиотов по ту сторону от черты! И ты что, всерьёз хочешь оказаться среди них и разделить их участь?

- Нет, нет! Ни за что!

- Я рад, что ты пришел к верному выводу! Иди вон туда... А я пока помогу другой заблудшей душе...

* * *

Тот же день. Это же время. Мир людей. Бронницы.

Вечерело. Солнце уже скрылось за горизонтом и небо постепенно темнело. Уже стали видны первые звёзды. Совсем скоро они закроют ворота и на пост заступит ночная смена. Он зевнул. Скукота. За весь день всего-то и событий — прибытие двух караванов и отъезд одного, приехавшего вчера. Вот и всё.

- Слышь, Макс! - позвал его напарник. - Глянь, что за пыль там на дороге?

- Да? - встрепенулся он. - И в самом деле! Для обоза пыли маловато... Одиночная машина? Бред какой-то... Кто же в одиночку рискнёт...

- Это люди... - прошептал тот. - Смотри, видишь...

- Не, ну ты чё... - ответил он, и вгляделся. - И в самом деле. Отряд какой-то.. Бегут.

* * *

Метров за двести до ворот Михаил Юрьевич отдал приказ перейти на шаг. Во-первых, чтобы не нервировать стражу города, которая и без того будет шокирована, а во-вторых, резкая остановка после долгого бега — это неслабый стресс для организма. Они и без того запыхались знатно... Сорок километров пройти за день не всякий сдюжит, а преодолеть их за пять часов — уж тем более. Хорошо, что его ребята крепкие, да и у него, как оказалось, есть ещё порох в пороховницах.

Метров за десять от ворот, он дал команду остановится и пошёл к охране один. Не стоит их нервировать...

Стоять! Кто такие?! - чуть срывающимся голосом произнес стражник.

Стоим. - спокойно ответил Михаил Юрьевич. - А насчёт того, кто такие... Извини, но тебе не положено знать. Пусть подойдёт ваш начальник охраны. Он в курсе. А мы пока подождём.

Начальник охраны подошел минут через пять. По началу, зрелище вооруженного отряда у ворот вызвало у него настороженность, но приглядевшись к форме и, особенно, к шевронам, он успокоился.

- Представьтесь, пожалуйста. - обратился он к командиру отряда.

- Ладыгин Михаил Юрьевич, командир отряда специального назначения. - ответил тот.

- Нужна какая-то помощь, майор? - поинтересовался он.

- Нужна. Мне — доступ в радиоузел для связи с руководством, а бойцам, если возможно, поужинать и разместить где-то. Мы не надолго. Полагаю, этой ночью нас заберут, но для этого мне надо связаться со своими.

- Хорошо... Понял. - произнес он. После чего обратился к стражнику. - Максим, отведи гостей в вашу столовую, пусть их там накормят. А вы, - обратился он уже к Михаилу, - следуйте за мной.

* * *

Тот же день. Это же время. Мир мёртвых.

Вера и наместник сошлись у черты. Воздух между ними, казалось, гудел от напряжения. В иных обстоятельствах они бы давно вцепились бы друг-другу в глотки, но и за каждым из них стояли люди, и приходилось думать не только о собственных желаниях, но и о том, как это будет выглядеть со стороны.

- Ну что, сучка, рада? Вон, сколько идиотов собрала под своими знамёнами!

- Умей проигрывать достойно, старый козёл. - парировала она. - Сегодня у миллионов людей открылись глаза, и я клянусь, это только начало! Мне трудно судить, но похоже нас ощутимо больше, чем вас — профессиональных предателей своего мира и глупцов, что предпочли ложь правде!

- Сколько пафоса, девка! - произнес наместник с издёвкой. - Что же вы теперь будете делать? А? Хороводы водить и песни петь, прославляя обретённую свободу?

- Ты прав, упырь старый, сегодня мы и вправду обрели свободу. В первую очередь от вашей лжи и иллюзий, что застилали наши глаза. - ответила она. - Но не время праздновать — время сражаться! Москва-Хрустальная пала, очередь за второй столицей!

- Пойдёте на Санкт-Петербург и будете штурмовать стены? Хотел бы я это видеть... - с издевкой ответил он. - В таком случае, мы отправимся в Екатеринбург, чтобы нас, случайно не уничтожили вместе с вами, мятежники...

Топнув ногой, наместник взлетел вверх на несколько метров и произнес громким голосом: «Следуйте за мной, верные!» После чего медленно поплыл на толпой, прочь от Веры.

- Пора и нам отправляться. - произнесла она, обращаясь к своим единомышленникам. - Солнце скрылось вон там... Значит там запад. А нам нужен северо-запад. Значит идем туда, а по пути определимся со стратегией...

* * *

Тот же день. Это же время. Мир людей. Бронницы.

Оказавшись в радиорубке, Михаил Юрьевич попросил всех присутствующих её покинуть. Просьба вызвала... недоумение у связистов, с вопросом уставившихся на начальника охраны.

- Делайте как он сказал. - подтвердил он просьбу майора. - Освобождайте помещение.

Оставшись один, Михаил настроил радиостанцию на нужную частоту и подал условный сигнал.

- Москва-2 слушает. - раздался голос в наушниках. - Кто на связи?

- Ладыгин Михаил Юрьевич. - представился он. - Свяжите меня с Сергеем Семёновичем, министром обороны.

- Он тут. - ответил голос. - Ожидает вашего доклада.

- Михаил, - раздался голос генерала, - докладывайте. Протокол «Эзоп».

- Если кратко. - начал он. - Пациент-всё. Главная люстра — вдребезги. Он её разбил, разбил полностью. Нас тоже зацепило в результате чего энергоячейки коптера вышли из строя. Сели мягко на аварийном и осуществили марш-бросок до Бронниц.

- Принято... - задумчиво произнес Сергей Семёнович. - Часа через три ожидайте прибытия машины с резервным комплектом батарей. Доберётесь до своей, быстро их ставите и летите на базу. Утром жду у себя на подробный доклад.

Глава 2

Глава 2.

9 октября 2197 г. Мир мёртвых.

Кинпуш шествовал по безжизненной равнине, ведя за собой стадо. Вроде бы и немало, миллионов десять, но это была едва ли четверть от населения Москвы-хрустальной. Внешне, как и всегда, он выглядел невозмутимым, но внутри он кипел.

Всё пошло наперекосяк. Сначала этот немыслимый выброс энергии, уничтоживший господина. Потом оказалось, что этот импульс, к тому же, вошёл в резонанс со структурами аванпоста, одним из проявлений которого и являлась Москва-Хрустальная, и уничтожил его целиком, во всех слоях. Ну а на десерт — Бешеная Сука мало того, что избежала казни, так ещё и, быстро сориентировавшись, в наглую перетянула на себя внимание и чаяния толпы, став, тем самым, неуязвимой для него. Вот ведь тварь...

Вот и пришлось устраивать позорный «раздел имущества» с этой стервой, результаты которого оказались обескураживающими. Ну десять, ну двадцать процентов он ещё был готов ей отдать. Мог бы даже потом обосновать это перед владыками, как «сброс балласта» и «большую чистку». Но три четверти? Это ни в какие ворота не лезет!

С другой стороны, ему бы и эти десять миллионов куда-то пристроить. Идеальным вариантом был бы Санкт-Петербург, но его облюбовала эта... он не мог подобрать подходящий эпитет... и он был вынужден уступить.

Аванпосты в Подмосковье несут вспомогательную роль. Нижний Новгород, с его тремя миллионами никак не вместит ещё десять, вот и остаётся Екатеринбург. Будучи региональным центром тот имел достаточно резервной энергетической мощности, чтобы увеличится в три раза. Ну а его наместника, Макера, он возьмёт к себе в помощники.

Но это всё планы. До города надо ещё дойти. Тут минимум две недели пути, а за это время, в дороге, много чего может произойти. Мир мёртвых — не летняя лужайка. В хрустальных городах и их окрестностях, благодаря влиянию владык было более-менее спокойно и безопасно, но даже в этих условиях городские стены имели отнюдь не декоративное назначение. А вот вдали от аванпостов начиналось совершенно дикое пространство.

На протяжении тысяч лет, разного рода верования и культы, помимо преследования вполне приземлённых задач в мире живых, работали над формированием своего устойчивого домена в мире мёртвых с его последующей инкапсуляцией.

Причём, тут были пара моментов, которые Кинпуш находил крайне забавными. Во первых, различные аспекты загробной жизни в рамках одного верования, размещались в одном и том же домене. Ад и Рай, образно говоря, соседствовали рядышком, через стеночку, а вот уже «Вальгалла» находилась в другом доме, на соседней улице.

Ну а вторым забавным моментом было то, что всякого рода дополнительные существа, вроде «ангелов» или «демонов» были такими же людьми, как и прочие обитатели тех мест. Вот только изначально знающими чуть более прочих о реальном мироустройстве, и убежденными в своём особом предназначении. Поэтому, чаще всего эти «должности» укомплектовывались из числа бывших жрецов, священников или шаманов, причём, что характерно, из них и набирали как «ангелов», так и «демонов».

Такие домены, будучи полностью сформированными, соединялись с базовым Миром мёртвых с помощью узкой горловины и, как правило, незаметно от всех варились в собственном соку. Изредка, быть может, какого-то «демона» могли изгнать из Ада за жестокость. А так, даже найти вход в чей-то домен было проблематично. Собственно, в том и состоял весь смысл. Не только «наша отдельная песочница», но и «наша отдельная, хорошо спрятанная, защищённая песочница».

Дело в том, что Мир мёртвых, сам по себе, был не так прост... Не банальная безжизненная, каменистая равнина, а нечто большее. Его особые свойства связаны с его местом в мироустройстве. С одной стороны он граничит с Миром снов, от которого он взял свою пластичность и реакцию на внутреннюю убеждённость, веру и прочие глубинные психические процессы. А с другой стороны... с другой стороны он граничит с Хаосом.

Собственно, именно он и даёт как Миру снов, так и Миру мёртвых способность к изменчивости. От столкновения Хаоса с Порядком рождается магическая энергия, берущая лучшее от обоих стихий: способность к переменам, но при этом и подчинённость правилам.

Но Хаос — это нечто большее чем стихия, или принцип. Это то, что учёные мира живых называют «космическим пространством». Оно лишь кажется пустым, при взгляде из Мира людей, на деле же - это Кипящая Бездна, полная совершенно неподдающихся разуму вещей и... сущностей.

Именно для защиты от них, в первую очередь, в древности, и был создан Барьер. Это гораздо позже его бывшим коллегам, магам из мира альвов, пришлось дополнительно его укреплять и удерживать, дабы не допустить вторжения пришельцев иного рода.

Информации об этой Бездне, по понятным причинам не много. Большей частью, она поглощает всё, что в неё попадает, лишь изредка исторгая из себя разного рода чудовищ, и всплески разрушительных сил.

Тем не менее, достоверно известно, что там есть особая зона - область пространства непосредственно примыкающая к этому миру. Его можно сравнить с околоземной орбитой, кольцом вокруг планеты, ставшим, своего рода, свалкой за домом. Место для всего ненужного, чуждого этому миру. Туда попадают погибшие души, целиком или обломками, всё забытое и вытесненное, более не нужное, постыдное. Место для душ безумцев и тех погибших, кто не нашёл себе места в Мире мёртвых.

Порой, старые маги, узнавшие и изведавшие все грани бытия, сознательно уходили туда от опостылевшей и наскучившей жизни. Порой, туда вышвыривали наиболее злостных смутьянов и преступников. То ещё местечко. Кинпуш поёжился.

Проблема в том, что падение Барьера, открывшее путь владыкам, одновременно открыло дверь и для обитателей Хаоса. Не полностью и не везде. Через наиболее крупные прорехи проникли пришельцы и воздвигли свои аванпосты, связав их энергетическими каналами с родным миром. Эти области находятся под их контролем. А вот иные, более мелкие... И неизвестно кто может пролезть через них...

Идущие за ним самодовольные бараны не подозревают, что может быть судьба похуже, чем просто быть «время от времени остриженным». Их могут и съесть, причём заживо...

Две недели топать, две недели...

* * *

9 октября 2197 г. Мир людей. Москва-2, утро, 7:00

- Заходи, заходи, Миш. - произнес Сергей Семёнович, заглянувшему в кабинет Михаилу Юрьевичу, и сделал приглашающий жест рукой.

- Мария, - обратился хозяин кабинета по селектору, сделай нам с майором кофе... четыре чашки.

- Не ожидал, что застану вас на месте так рано. - произнес Михаил, падая на предложенный ему стул.

- Не один ты не спал этой ночью. - проворчал хозяин кабинета. - Мне и без того тягостно. Успел уже немного привязаться к пацану, а тот... ушел так быстро. И так рано. И за считанные дни перевернул тут всё с ног на голову... А представь, каково его матери? Полночи её успокаивал, час назад смогла уснуть.

- Понимаю. - произнес Михаил, вздохнув.

- Ага... Машенька, спасибо. - поблагодарил Сергей Семёнович секретаршу, что поставила на стол поднос с четырьмя дымящимися чашками кофе и сахарницу.

- Угощайся, приходи в себя. Минут через пятнадцать — двадцать обещался подойти Леонид Павлович. У него там какой-то аврал.

- Ага... а то в Бронницах перекусить успел, а вот кофе там не наливают.

- Должна же быть какая-то награда за труды наши тяжкие... Клади сахар, не стесняйся.

- Что там с казармой? - спросил Михаил. - Восстановлению подлежит?

- Инженера пока чешут головы. - ответил Сергей Семёнович. - Будь это дом на поверхности, то одно дело, а тут, под землёй... с учётом веса земных пород, что давят на конструкции комплекса... В общем, будут работать, хотя, зрелище «расплавленного» дерева и бетона, ввергло их в шок.

- Это что, по пути к Москве, Паша рявкнул в открытый люк, и «расплавил» полгектара леса...

Дверь кабинета хлопнула, и за стол для совещаний тяжело сел Леонид Павлович. Вид он имел какой-то ошалевший и растрёпанный, хотя и уставший.

- Что ж это жизнь тебя так потрепала, друг сердечный? - поприветствовал его Сергей Семёнович.

- Чувствую себя ребёнком, получившим на Новый год огромный пакет со сладостями, и слопавший их все в один присест... - ответил тот. - Но, давайте, соблюдать хронологию в событиях. Что-то мне подсказывает, что сегодняшний аншлаг в моём ведомстве — следствие вашего вчерашнего вылета, Михаил Юрьевич.

* * *

- Вот оно как... - задумчиво произнёс Сергей Семёнович, крутя в руках чашку из под кофе. - Тут в пору легенды слагать. Как всё сложилось-то... Одно к одному...

- Паша реализовал себя по-полной. Произойди такой взрыв у нас, кто знает какие были бы последствия, помимо потери всех запасов камней. - согласился Михаил. - А так и логово уничтожил, уйму тварей.

- Это да. - согласился он. - Хотелось бы, правда, узнать, что же там всё-таки произошло... Не просто же он дошёл до какой-то точки и взорвался?

- Вот тут уже я могу вас немного просветить. - произнес Леонид Павлович. - Рассказ Михаила удачно дополнил имеющуюся у меня информацию.

- Мы вас внимательно слушаем! - произнес хозяин кабинета и поставил наконец пустую чашку на поднос.

- Начну с Веры. - произнес Леонид Павлович. - Как вы знаете, со вчерашнего дня она в коме. Как выяснилось, её бывшие «коллеги» разговорчивость Верочки не оценили, и приговорили её к публичной казни, попутно блокировав ей выход из Мира мёртвых.

- Павел упоминал, что видел во сне Веру, прикованную обнаженной к столбу посреди площади. - прокомментировал Михаил Юрьевич.

- Да, именно так всё и было. - подтвердил Леонид. - В полдень явился пришелец, дабы привести приговор в исполнение, и тут, судя по всему учуял Павла в нашем пласте реальности и переключил на него своё внимание. Ну а далее... точных данных нет, но, зная Павла, предположу, что они сцепились и тут он и... сдетонировал. В результате на глазах миллионов людей собравшихся посмотреть на казнь, пришелец рассыпался на куски, а несколько секунд спустя и весь их город растаял словно утренний туман.

- Полагаю, это был шок. - предположил Сергей Семёнович.

- Само собой! - воскликнул Леонид Павлович. - И первой приходит в себя, вы не поверите, наша Верочка и орёт что есть мочи - «И так будет с каждым!» После этого, освободившись, она взбирается на труп пришельца и начинает толкать с него речь перед толпой, словно Ленин с броневика.

- Ничего себе! - прошептал Михаил. - Я бы так не смог.

- Нам, с Сергеем Семёновичем, да без подготовки это тоже было бы не просто. - признал Леонид Павлович. - Тем не менее, Вера быстро сориентировалась и донесла до присутствующих мысль: «Нас обманывали, мы все умрём! Умрём окончательной смертью, если не будем сопротивляться захватчикам!» Вышло очень впечатляющее. Тем более, там собралась такая толпа... Те, кто был ближе к центру — пересказывали увиденное и услышанное дальше и рассказ о ней, её словах и произошедших событиях, в пути, обрастал впечатляющими подробностями. К примеру, утверждается, что она сама освободилась, после чего задушила пришельца цепью от кандалов...

- Народная молва она такая. - хмыкнув, произнес Сергей Семёнович.

- В общем, в результате, за считанные минуты Вера завоевала неслабый авторитет у значительного числа людей. До такой степени, что таинственный глава города, о котором известен лишь его титул - «наместник», решил не связываться, выдал порцию пропаганды и предложил людям определится — с кем они. И в результате, три четверти пошли за Верой!

- Ого! - синхронно воскликнули Михаил с Сергеем.

- Вероятно, наместник сказал что-то похожее по смыслу, но более грубое по форме. Кончилось всё тем, что они разошлись и пошли каждый в свою сторону. Наместник повёл своих сторонников в Екатеринбург, а Вера повела своих штурмовать Санкт-Петербург. Представьте себе.

- Едва ли она тут руководствовалась вдумчивым расчетом, но поступила абсолютно верно. Обманутых нужно было отделить от тех, что сознательно выбрали путь предательства. - принялся рассуждать Сергей Семёнович. - И более того, всем им надо было дать новую цель и смысл существования. Не знаю, правда, что из этого выйдет. Уж больно специфический это театр боевых действий...

- И тут мы подходим к событиям этого утра... На сторону Веры встали не только умершие, но и живые «гости», в том числе и из Москвы-2. Каждый из них, проснувшись, оказался перед выбором. Если он просто перестанет действовать в интересах захватчиков, то будет ли этого достаточно? Что если кто-то из его коллег решит сдаться на милость правосудия и заодно, в рамках деятельного раскаяния, сдаст всех, в тем числе и его? В общем, каждый решил действовать на упреждение, и с утра в мой отдел выстроилась очередь! Представьте! Те, кого я по долгу службы должен был искать и ловить — выстроились ко мне в очередь с письменными признаниями в руках! Тут я, признаюсь, испытываю смешанные чувства. Радость напополам с позором...

- И много там этих, «кающихся грешников»? - поинтересовался Сергей Семёнович.

- Не многим менее тысячи... Оттого и задержался.

- Ммм... да...

- Вот вот. Предстоит решить что с ними всеми делать, разобрать их писульки. Там ведь, наверняка, есть имена и тех, кто окончательно перешёл в другой лагерь. Как они себя поведут в этих условиях? И, ведь, весь этот цирк не только у нас, в других городах может быть схожая картина. Не исключено также, что кто-то из тех, кто пошёл за наместником, тоже решит изобразить раскаяние, а сам ищет возможности ударить побольнее, для того чтобы выслужится?

- Уже предприняли какие-то шаги? - спросил Сергей Семёнович, собравшись.

- Пока только объявил максимальный уровень готовности для внутренней охраны, дополнительно усилив её в критически важных местах, вроде реакторного блока, систем жизнеобеспечения, архивов. Мои помощники сейчас сводят все эти признательные показания в единую картину, и проводят общий анализ ситуации.

- Давайте решим, что мы тут ещё можем сделать. Сейчас, в данных обстоятельствах. - предложил хозяин кабинета.

* * *

9 октября 2197 г. Мир мёртвых. Ночь, 23:45

Ночи в Мире мёртвых не были беспросветно тёмными. Высоко в тёмном небе висел, словно сотканный из тонких серебристых нитей, причудливый кружевной узор. Днем, в свете солнца он не был заметен, а вот в темноте он был не просто хорошо различим, но и освещал землю пепельным светом.

Из всех, кто шёл сейчас по пустынной равнине, только Кинпуш знал, что это такое. Именно так, для обычного взгляда и выглядел Барьер, ограждающий Землю от вторжения извне. Сколько в него было вложено энергии за тысячи лет... и как бездарно она была растрачена людьми! Во времена его юности, лет триста назад, кружева в небе так сияли, что были видны даже днем! А теперь они чуть тлеют. Да и прорехи видны.

Ну, оно и к лучшему. Владыки вошли в мир и скоро, сломив сопротивление глупцов достигнут центра планеты. Ну а получив нужное они покинут этот гибнущий мир, прихватив с собой всё ценное. К числу «ценного» Кинпуш без тени сомнения относил и себя самого.

Планируя маршрут и оценивая предполагаемое время путешествия Кинпуш совершенно упустил из виду живых. Проснувшись утром в своих кроватях они, соответственно, покинули Мир мёртвых. Из-за этого остальным пришлось встать лагерем и весь день ждать их возвращения.

Вечером, полные беспокойства, они возникли на месте своего исчезновения. Новости они принесли не утешительные. Идиоты, последовавшие за вздорной бабой, последовали за ней во всём. Те из них, кто был ещё жив, только-только проснувшись — побежали каяться и сдавать всех и вся. Одни из идейных соображений, другие — из страха, что их и без того сдадут другие. Именно этого и боялись, вернувшиеся из Мира людей.

Очевидно, что из-за бюрократии день-два их не тронут, но потом... Засвеченный агент — не агент. Вариантов тут было не много. На самом деле — только один. Всех их было необходимо отправить на самоубийственную миссию, цель которой — нанесение максимального ущерба противнику. Так сказать, громко хлопнуть дверью напоследок. Заодно перестанут обременять колонну и она сможет двигаться как ночью так и днём.

С каждым часом, стелющаяся по земле дымка, становилась всё плотнее и выше. Ещё одна «милая» особенность Мира мёртвых. Люди, жившие простой жизнью, и не обременявшие себя какими бы то ни было убеждениями и верованиями, чаще всего, в посмертии, блуждали какое-то время в этом тумане, и постепенно растворялись в нём.

Внезапно нога Кинпуша по щиколотку провалилась в грязь. Ммм...лять... Выругавшись, он принялся трясти ногой, чтобы хоть немного очистить сапог от чёрной, комковатой грязи. Какая мерзость! Вроде как, в Мире мёртвых рельеф исчерпывался сухой каменистой равниной, а тут — нате, практически болото. Он посмотрел вперёд — и в самом деле, множество мелких луж поблёскивало в свете серебрящегося в небе узора.

Ещё одна неприятность. Одна за другой. Всё из-за той сссуки... Сидел бы сейчас в своём дворце, так нет, теперь ещё через какое-то болото переться! А какие варианты? Попытаться обойти? Так совсем не факт, что там не окажется чего-то ещё более скверного. Хрен с ним, топаем дальше.

Три часа они шли через это болото, а оно всё не заканчивалось. Странное, конечно, дело для Мира мёртвых. Тут же по определению не может быть никакой гниющей органики, которая и формирует болота.

Относительно сухие островки сменялись влажными низинами, где нога проваливалась уже по колено, что сильно сказывалось на скорости движения колонны, да и на её моральном духе, само собой. Впереди шёл и матерился Кинпуш, а за ним колонна, шириной около полукилометра и длиной не менее четырёх. И все эти люди, так же как и их предводитель, не стеснялись в выражениях.

Внезапно Кинпуш заметил какое-то изменение в ландшафте. Болото перед ним было изрыто словно... словно тут недавно кто-то прошёл. Не один, нет, целая толпа. «Так мы что, сделали круг по этому чёртову болоту?!» - осенило его. Так, глядишь, скоро догоним хвост колонны...

Вот ведь попали... Он с тоской огляделся. Взрытая грязь под ногами и туман, подсвеченный светящимся нитями Барьера. Вдруг, что-то изменилось. Кинпуш насторожился. Какая-то большая тень пронеслась над ними, и на миг заслонила сияющее в небе кружево.

В молочную белизну тумана словно бы капнули чернил. В окружающей их дымке появились чёрные прожилки, чем-то похожие на трещины или, скорее, на корни растения. Сходства добавляло то, что они принялись очень быстро расти и ветвиться, постепенно обретая материальность.

Кинпуш протянул руку и коснулся одного из, то ли «корешков», то ли «кровеносных сосудов», и моментально отдёрнул. Боль, он не ощущал её уже более ста лет, со дня своей смерти. В толпе раздались первые крики. Смекнув, к чему всё идёт, наместник рванул было вперёд, но запнулся и упал в грязь.

Вопли толпы ужасали и заставляли трепетать даже его сердце. Лёжа в болоте он обернулся и увидел как следовавшие за ним люди бьются в конвульсиях, оплетаемые черными нитями. Среди людей заструился чёрный дым. Именно заструился, дым двигался в воздухе множеством пересекающихся потоков, подобным тёмным лентам.

Несколько секунд спустя эти «ленты», дёрнувшись, словно змеи, устремились к разинутым в крике ртам и вонзились в них, и, словно через шланг, принялись накачивать людей мраком.

В ужасе Кинпуш пополз в грязи, пытаясь погрузится в неё поглубже, скрыться, от разворачивающего за его спиной кошмара. Ему удалось проползти метра три, прежде чем обжигающие нити коснулись и его. Безумная боль скрутила его тело и он издал дикий, совершенно животный вопль. В его распахнутый рот вторглось нечто холодное, отдающее тленом и мертвечиной.

Тьма поглотила его.

* * *

Загнанным зверем Кинпуш бежал через ночной лес. Позади него, то справа, то слева раздавалось рычание, перемежающееся протяжным воем. Лёгкие жёг огонь, справа, под рёбрами пульсировала острая боль. Одежда, изорванная ветвями кустов, перепачканная в грязи — превратилась в лохмотья. Разбитые колени и израненные руки, перепачканные в крови и земле ныли, но эта боль проходила мимо его сознания, пожираемого ужасом.

Слева от него, буквально в метре, мелькнула огромная тень и чуть ли не у самого его лица клацнула зубами здоровенная, слюнявая пасть, обдав его облаком зловония. Рванув вправо, и увидал впереди какой-то просвет между деревьями. Пять минут бега, и Кинпуш выскочил на поляну.

Ровная, круглая форма, коротенькая, подстриженная травка. Но не это привлекло его внимание, всё это он просто не заметил, во все глаза таращась на стоящий посреди поляны сервированный стол и пару стульев.

На белоснежной скатерти стояли несколько блюд, пара бокалов и открытая бутылка вина. Всё это великолепие освещали свечи в двух серебряных подсвечниках. Это было так нелепо и неуместно посреди леса... Кинпуш огляделся. Во тьме между деревьями сверкали глаза хищников и раздавалось тихое рычание. Где же он оказался? И как?!

Но, стоя на опушке, ответы он вряд ли получит. Похоже его целенаправленно загоняли сюда. Странное гостеприимство... Следующий шаг понятен. Едва ли стоит противиться местному господину.

Кинпуш оглядел себя. Да... видок ещё тот... Как смог, привел себя в порядок. Хотя, какой тут порядок... Выглядел так, он словно последние несколько лет бродяжничал да побирался. Пожав плечами он направился к столу и сел на ближайший стул. Наверно не стоит начинать есть, прежде появления хозяина.

Откуда-то сверху, подобно снегу, посыпались тёмные хлопья. Повинуясь какой-то силе, они закружили вихрем рядом со столом и минуту спустя сложились в чёрную как уголь женскую фигуру. Она вздрогнула и открыла алые, пылающие огнём глаза. Буквально пылающие. Огонь вырывался из её глазниц, словно из двух отверстий в горящей печи. Криво ухмыльнувшись, она грациозно подошла к столу и опустилась на свой стул.

- Страшно, Кинпуш? - спросила она низким, грудным голосом, чуть наклонив голову.

- Есть немного... - признал он.

- Ну, значит не растратила своего обаяния за три тысячи лет пребывания в Хаосе. - усмехнувшись произнесла она.

- Как мне обращаться к Вам, Госпожа? - спросил он, стараясь перебороть дрожь.

- Аламэдас, Геката, Мара... - у меня было много имён, среди людей. Альвам тоже досталось моего внимания, хотя они не оценили... - ответила она, чуть мечтательно. - Знаешь, я немного скучаю по прежним дням. Наверно, именно по этому, я и не ушла в Бездну, подобно многим из нас, а осталась вблизи этого мира.

- И чем я обязан Вашим вниманием, Госпожа Мара? - осторожно поинтересовался Кинпуш.

- Я не могла не оценить тот пир, что ты, пусть сам и не зная, приготовил мне. - ответила Мара. - Миллионы душ, после стольких лет голода... Вот я и решила ответить тебе тем же. Наслаждайся своим последним ужином.

- Последним?.. - прошептал он. - Почему последним? Ведь я...

- Неужто ты думал избегнуть одной с ними участи? - удивилась она, и приподняла бровь. - Ах, да! Ты ведь считаешь себя Особенным! Спешу тебя разочаровать — ты самый обычный мерзавец. Ничего особенного. Пресмыкаешься перед теми кто сильнее, и возвышаешься на недосягаемую высоту над теми, кого считаешь слабее себя.

- Но ведь я и в самом деле... - попытался было возразить Кинпуш.

- Что? Ну старше большинства из них на пару тройку столетий. И что с того, если прожиты они абсолютно впустую? У каждого пятого из тех, что ты привёл ко мне, жизнь была куда интереснее и содержательнее чем твоя. Да что они! Вспомни, хотя-бы, своего подменыша, которого альвы подсунули твоим родителям вместо тебя!

- Эта бездарность... - пренебрежительно фыркнул Кинпуш.

- Видишь, ты до сих пор зол на него! - рассмеялась Мара, и вместе со смехом из её рты вырвались языки пламени. - Ты посещал мир людей, пытался впечатлить живущего вместо тебя человеческой жизнью альва теми фокусами, что освоил к тому времени. Но он сразу раскусил тебя! Разглядел твоё гнилое нутро! А потом ещё и прославил, выведя тебя в поэме как похотливого и жадного карлика-чародея!

- Прекрати! - взбеленился Кинпуш.

- А то что? - поинтересовалась она. - Ты на меня обидишься?

- Я... я... - начал было он, но замолчал.

- Твоя любимая буква. - съязвила она. - Но вернёмся к твоему подменышу. Ты не простил его, всю его жизнь ставил ему палки в колёса и в итоге смог подстроить его смерть. Сколько он прожил среди людей? Половину срока? А сколько сделал? Какую память о себе оставил? А кто знает и помнит тебя? Кто вспоминает, так, чтобы без ругани? А? Да ты даже на сторону Врага переметнулся только тогда, когда стало очевидным, что этот ваш Барьер падёт. И даже не успел преклонить перед ними колени, как тебя зачистили твои же бывшие товарищи!

- Хватит! - закричал он. - Зачем ты меня мучаешь?!

- Потому что могу и нахожу это забавным. - ухмыльнулась она, и её глаза полыхнули огнём. - Выбежав из леса ты думал, что все кошмары остались позади, там среди деревьев? О нет! Я вытащу из тебя всю грязь и размажу её по твоему лицу, разберу твою жизнь день за днём! Ты сам, сам будешь умолять меня прекратить твоё существование, но это произойдет лишь тогда, когда я этого захочу. Я выверну наизнанку и выпотрошу твою душу, твою память, все самые глубокие её уголки, после чего изорву её в клочья!

- Владыки отомстят за меня! - неуверенно пригрозил он.

- Серьёзно? - поинтересовалась она. - Ты всерьёз думаешь, что на фоне разрушения аванпоста и гибели одного из их соплеменников, они вообще вспомнят о тебе? Да и раньше, сам вспомни, кто-то из них обращался к тебе по имени? Ты для них — просто функция, «наместник», не более! Идёшь в одной строке с прочими жителями города. Козёл во главе отары овец, никогда не станет ровней пастухам! Ты ведь сам, в глубине души понимаешь это, я это чётко вижу, но отказываешься верить, прикрываясь мыслями о собственной «исключительности»!

- Перестань! - заорал Кинпуш, и по его лицу заструились слёзы. - Я не хочу этого слышать! Неужели тебе мало жертв? Любого из них мучай! Не меня!

- Опять, в своём эгоизме ты полагаешь, что являешься кем-то особенным... - произнесла она, покачав головой. - Ровно то же самое происходит сейчас с каждым из тех, кто пошёл за тобой. Все вы полностью в моей власти, и ни один из вас не увидит рассвета. Сколько бы часов, дней, месяцев или лет ни прошло тут, на этой поляне, в реальном мире пройдёт лишь один миг. Я проживу все ваши жизни, познаю всё известное вам... Как же мне не хватало свежих ощущений... Ну да ладно. Что это мы все обо мне, да обо мне. Вернёмся к тебе. Давай начнём с начала, с твоего детства...

* * *

10 октября 2197 г. Мир людей. Москва-2, утро, 5:07

Нет ничего скучнее и тягостнее, чем ночные смены. Когда стоишь днём на посту, в этом секторе хоть народ ходит, что-то происходит вокруг, какая-то движуха. А ночью... тишина мёртвая. Все спят. Разве что вентиляция гудит тихонько, да начальник караула раз в пол часа пройдёт, посты проверит.

Впрочем, этой ночью было чуток повеселее, чем обычно. Во-первых, на посту они стояли не вдвоём с напарником, как обычно, а вчетвером. А во-вторых, за последние несколько дней столько всего чудного произошло, что за обсуждением этих слухов, время текло совершенно незаметно.

Где-то неподалёку хлопнула дверь и послышались чьи-то шаги.

- Интересно, кто это у нас сегодня ранняя пташка? - прокомментировал один из охранников. - Кому не спится?

- Хммм... - задумался второй, и прислушался. - Так даже и не скажешь. Уж больно шаги странные, неровные.

Из-за угла показалась фигура немолодого мужчины в пижаме, бредущего неуверенной походкой.

- Эй, дядя! Туалет ищешь? - прокричал ему охранник.

Тот обернулся на голос и довольно резво побежал к ним. Когда он приблизился, солдаты вгляделись в него и оторопели. Нижняя часть лица, грудь и руки у мужчины были измазаны в крови, зубы оскалены, а в глазах горело такое бешенство и безумная ненависть, что их просто парализовало от страха.

Набросившись на ближайшего солдата, мужчина вцепился в него, пытаясь ухватить за горло, после чего они оба рухнули на пол. Завязалась драка.

- Оттащите его от меня! - орал охранник. - Он пытается мне в горло вцепится!

- Стреляй Вась! - заорал второй. - Это ж форменный псих! Видишь, уже загрыз кого-то!

- Ты чего, Колян?! - ответил Василий, пытаясь за ногу оттащить нападающего от своего товарища. - Ты его что, не узнал его? Это Борис Петрович, министр транспорта!

- Вот те! - произнес четвертый, оглушив Петровича ударом приклада по голове. - Вяжи его ребята...

* * *

10 октября 2197 г. Мир мёртвых. Утро.

Чёрный дым, стелющийся по земле, устремился к одной точке и собрался в огромную, смоляно-черную птицу. Та огляделась и, взлетев, направилась на северо-запад.

Глава 3

Глава 3.

10 октября 2197 г. Мир людей. Москва-2, день.

- Ну что такое! - проворчал Сергей Семёнович. - Ни дня без сюрпризов!

- Вчера они, хоть, были приятными. - добавил Леонид Павлович. - До сих пор не можем разобраться...

- Не все вчерашние сюрпризы были приятными, Леонид. - тихо произнесла присутствующая на совещании женщина.

- Простите, Наталья Владимировна! - поспешно извинился он. - Мы все скорбим по Павлу. Он за несколько дней сделал больше, чем я сделал, и, вероятно, сделаю за всю свою жизнь. Одно только раскрытие их сущности и планов — огромное дело! А его одиночный рейд на Москву? Его, не побоюсь этого слова, подвиг, выбил опору из под ног захватчиков. Уничтожен крупный узел. Пускай региональный, но тем не менее. Раскрыта шпионско-диверсионная сеть по всей подконтрольной нам территории. Впервые за семьдесят лет мы смогли нанести ущерб пришельцам! Его наследие столь велико...

- Соберись, Наташ. - тихо, но твёрдо попросил её Сергей Семёнович. - Мы все понесли потерю. Человечество понесло потерю. И наша задача развить достигнутый им успех, а не похерить его!

- Простите... - прошептала она.

- Мы все понимаем. - произнес он мягко. - Что там по ночному инциденту? Извини, что пришлось привлечь тебя, всё же это не совсем твой профиль но прежний консультант... Ну, ты сама знаешь. До заседания Совета необходимо, насколько возможно, удержать такого рода информацию от массового распространения, дабы не быть обязанными давать на этот счёт официальные объяснения.

- А в чём тут проблема? - поинтересовался Михаил Юрьевич.

- Дело в том, что дня три назад на Совете я поставил вопрос ребром. Или мы объявляем о капитуляции перед пришельцами, либо объявляем им войну. Не пытаемся отсидеться в сторонке, а начинаем активные действия. На самом деле, есть доводы за оба решения. И если, не дождавшись общего решения Совета я начну действовать и говорить так, как-будто уже принято решение о войне, кто-то может расценить это как попытку давления на Совет. Назову произошедшее «подлой атакой», «нападением исподтишка», а Совет решит капитулировать. И как, в таком случае, говорить потом, что «пришельцы наши лучшие друзья»? Факты-фактами, а вот их трактовка и объяснение зависят от текущей политической ситуации, и принятых на этом уровне решений.

- Как всё сложно... - пробормотал Михаил.

- Ха! - усмехнулся Сергей Семёнович. - Это на самой поверхности. Наиболее очевидное. В Совете хватает групп, фракций, партий. Каждая борется за влияние и ресурсы. Объявление войны — это же не формальный жест. Это перевод экономики на военные рельсы. Иные приоритеты, иные траты. От чего-то придётся отказаться, а чему-то уделить повышенное внимание. Причём, не только тут, но и во всех городах, входящих в конфедерацию.

Я не исключаю даже, перехода к федеративному устройству государства, если текущая форма управления окажется недостаточно эффективной.

Как тебе, Миш, мысль, о необходимости регулярно летать на подавление мятежей? Уничтожить пару-тройку городов для острастки? Имей в виду, я совсем не исключаю такого варианта развития событий. Так что готовься морально.

- Так точно. - ответил Михаил Юрьевич, и его лицо посуровело.

- Но, Наташ, вернёмся к последним событиям. - переключился Сергей Семёнович на свою жену. - Подсчитали пострадавших?

- Да, - подтвердила она и сверилась с записями. - Двести шестьдесят четыре человека превратились в «зомби». Восемьдесят шесть — стали их жертвами. В основном — члены их семей, не сумевшие спросонья дать отпор обезумевшим родственникам.

- Это именно «безумие»? - уточнил он.

- Не совсем. - покачала она головой. - За одну ночь люди с ума не сходят. Ни один из них ранее под наблюдением не находился. Что даже немного странно, поскольку жизнь в подземном бункере не самым лучшим образом влияет на психику. Что вы хотите, треть населения сидит на антидепрессантах!

Произойди такая вспышка в каком-то одном секторе, особенно среди людей, регулярно контактирующий с внешним миром, я бы заподозрила инфекцию. Но нет, разные сектора, разные отделы. Питаются тоже в разных столовых — так что не отравление. За последние дни вместе не собирались. Единственное, что их объединяет — все они специалисты среднего и высшего уровня. Уборщиков или рядовых охранников среди них нет.

- Хммм... Последний пункт наводит на подозрения... Да, Леонид? - произнес он. - Так что, совсем никаких зацепок по медицинской части?

- Кое-что есть. - ответила она. - Нам удалось узнать чем обусловлено их неадекватное поведение. С помощью пластиковых хомутов и верёвок, одного из «зомби» охранники зафиксировали на большой доске, так чтобы он не дёргался. Так нам удалось засунуть его в аппарат МРТ, и сделать снимок.

Картина... своеобразная. Две трети мозга мертво. Причём, очень избирательно. «Зомби» видит, слышит, может держать равновесие и передвигаться, но того, что составляет личность человека — в нём нет. Самосознания, самоконтроля, памяти — больше нет. Вся высшая нервная деятельность — отсутствует. По факту, те люди, какими они были — мертвы.

- Да, разумеется, стоит их немного понаблюдать, неделю-две, но я чудес не жду. Скорее наоборот, их самочувствие начнет ухудшаться. Так что эвтаназия была бы лучшим выходом. Правда это стоит рассмотреть индивидуально, и обсудить с их родственниками, у кого они есть.

- Понятно... - пробормотал Сергей Семёнович. - До заседания Совета никаких решений насчёт них принимать не будем. Умерших похоронить, буйных связать, запереть и охранять. По возможности — кормить, поить. Михаил, есть какая-то информация по другим городам?

- Двадцать четыре зашифрованных доклада от руководителей Гильдии наёмников, о аналогичных инцидентах в гостевых кварталах. По официальным каналам начались осторожные «прощупывания почвы» в виде вопросов типа: «А не происходило ли у вас чего странного в последнее время?» Но всё пока в очень завуалированной форме.

- Как я и думал... Это дело нельзя пускать на самотёк. Они должны чётко видеть, что мы бдим и контролируем ситуацию. Подготовь сообщение в стиле: «Нам известно, что произошло вчера и сегодня. Также поступило много новой информации, которая перепроверяется и анализируется. На её основании будет принято решение, о котором будет объявлено через неделю. На это время рекомендуем изолировать «вчерашних», поскольку они могут разделить судьбу «сегодняшних».

- Ага.. записал. - произнес Михаил Юрьевич. - То есть вы считаете, что...

- Да, скорее всего в «зомби» превратились те из предателей, кто последовал за наместником. Я надеюсь, до нашей следующей встречи в шестнадцать ноль-ноль, Леонид Павлович посмотрит по спискам, и подтвердит, или опровергнет эту версию. А пока за работу.

* * *

10 октября 2197 г. Мир мёртвых.

В чём разница между толпой и армией? На первый взгляд — это оружие и снаряжение. Но вооружённая толпа — это всё равно толпа. Тогда, быть может, боевая выучка? Уже ближе. Но если просто собрать тысячу вооруженных людей, умеющих этим оружием пользоваться, то это уже будет определённая сила, но ещё не армия. Армия — это в первую очередь организованность и порядок. Хотя, конечно, армейский порядок — тема для множества анекдотов, поскольку реализуется, не редко, вопреки всякому здравому смыслу. Но тем не менее, это именно то, что отличает армию от толпы.

Значимой причиной своеобразия армейского порядка является «культ подчинения». По причине которого, в армии происходят постоянные переадресации возникающих проблем вышестоящему начальству. В результате, все повседневные проблемы, вроде: порванных сапог у солдата, поломки машины, нехватки запчастей в гараже и, соли в столовой, приходится решать, чуть ли не командиру дивизии! Но даже такой бардак лучшего ситуации, когда десятки, сотни тысяч людей разбредаются, чтобы решать эти проблемы самостоятельно.

Огромным благословением для Веры было отсутствие физиологических потребностей у её войска. Попробуй прокорми тридцать миллионов человек! А кроме этого, организуй им туалеты, места, где можно помыться, поспать. По сути, сейчас под её началом находилось население небольшой страны. Но не сидящее по своим домам, или работающее на предприятиях, а собравшееся в виде огромной толпы на пустой равнине, на два-три километра в каждую сторону от неё.

Вот только, её власть над эти людьми была очень уж эфемерной. Веру уважали, её боялись, на неё едва ли не молились, но только когда видели непосредственно перед собой. Метрах в тридцати от неё начинались «разброд и шатания». Даст команду идти дальше, так сначала за ней пойдут три-четыре сотни тех, кто её непосредственно услышит и только потом подтянутся остальные, из принципа: «Все идут, и я иду». Толпа, стадо, не армия.

Перед рассветом она собрала живых, и строго-настрого наказала более к камням не прикасаться, и забыть про Мир мёртвых. Своими дневными отлучками они только тормозят продвижение остальных. Да и вообще, путь лучше в мире живых борются с Врагом.

Проводив, или, точнее, спровадив их, Вера занялась организационной работой. Будучи врачом, она, тем не менее, была военным врачом и имела звание капитана медицинской службы и соответствующее образование. Не генерал, но тем не менее, основы она знала, а основа любой руководящей работы — делегирование полномочий.

С одной стороны, ещё ни кто не отменял принцип: «Хочешь, чтобы что-то было сделано хорошо? Сделай это сам». А с другой, дел может быть так много, что пытаясь сделать их самому — ты и сам надорвёшься, и делам будет нанесён ущерб, поскольку даже работая за троих один ты со всем не справишься. Где-то не углядел, где-то не успел, где-то по запарке ошибся.

В первую очередь она попросила собраться вокруг неё всех бывших военных и сотрудников силовых ведомств. Её слова, повторяемые всё снова и снова, разнеслись по толпе и часа за полтора вокруг неё собралось несколько десятков тысяч человек. Среди них даже оказалось двести пятьдесят шесть генералов, погибших в Москве в Судный день.

Из них она отобрала сотню, ориентируясь в первую очередь на «представительность» и «солидность». Есть такие люди, которые не просят, а просто говорят: «сейчас ты сделаешь то-то и то-то», и ты бежишь выполнять, радуясь, что так легко отделался...После этого она приказала им подобрать себе по десятку помощников из собравшихся, и дала на это пол часа.

Через оговоренное время Вера снова выступила перед собравшимися, чтобы они всё слышали не из чужих уст, а напрямую от неё.

- Любое дело, совершаемое людьми, - начала она, - имеет свою причину и цель. Какова же причина? Может показаться, что мы повстанцы, рабы восставшие против своих хозяев. Но это не так! Пришельцы вторглись на нашу планету и развязали против нас войну. Все мы, в первую очередь военнопленные.

Могущество наших врагов велико, но не безгранично. Более того, в первую очередь они сильны своей ложью. И, как ни странно, именно это даёт нам надежду.

Проанализировав их образ действий, вы увидите, что они прибыли сюда не захватывать жизненное пространство, не властвовать над нами. Всё это им не интересно и не нужно, сами знаете сколько своего внимания они нам уделяют. Тогда чем они заняты? Совсем недавно я узнала, что помимо Мира живых, Мира мёртвых и Мира снов, существуют и другие миры, в рамках нашей планеты. И именно там пришельцы столкнулись с отчаянным сопротивлением. Понимаете? Они плотно увязли там, и, чтобы не отвлекаться на нас — просто задурили нам головы, одновременно повесив на нас задачу по сдерживанию выживших. Мы — беглые пленники, оказавшиеся во вражеском тылу. Нам не обязательно побеждать врага, победа зависит не от одних нас. Нам нужно причинить ему беспокойство, отвлечь на себя, сломать налаженный механизм сдерживания и контроля людей.

Если вернутся к целям пришельцев, то ради чего они сражаются, как вы думаете? Ещё раз повторюсь, ни территории, ни жители им не нужны. Сами видите. Они пришли за единственно ценной для них вещью, той, что находится в центре планеты. Когда они её получат — Земля перестанет существовать, и мы вместе с ней.

Будь им нужно золото — отдали бы им всё золото, бриллианты, всё что угодно. Путь грабят, по праву сильного, если им так угодно. Но речь идёт не об имуществе, а о нашем дальнейшем существовании! Глупо рисковать жизнью, желая сохранить вещь от грабителя, но когда на кону жизнь... И не только наша, жизнь тех, кто ютится в крошечных городках-крепостях, даже существование тех, кто уже давно ушел в Мир мёртвых и нашёл тут своё место. Всё что было, есть и могло бы быть, может скоро закончится безвозвратно.

По одной только этой причине нам следует сражаться, не жалея себя. Слишком уж многое на кону. Но ещё одна. Все мы были военнопленными на этой войне, но как мы повели себя в плену? Так или иначе, все мы работали во благо захватчиков, своих грабителей и убийц. Не раз и не два. Десятилетия. Да, мы были обмануты, но это не отменяет совершенного нами. Облекаясь в хрустальную плоть, многие из нас, в облике тварей, убивал и терроризировал своих собратьев. Именно мы загнали их за стены и держали в страхе и нищете. Можно ли отменить это? Вычеркнуть из своих умов и сердец? Кто мы, если судить нас по законам военного времени?

- Все мы изменники и предатели... - произнес один из генералов. Вера пока не запомнила их имён. - Всех нас поставить бы к стенке, но убить мёртвого не так просто. Так что нам один путь — в штрафной батальон.

- Именно. Наша борьба — это не только борьба за своё собственное существование, но и искупление грехов. Перед людьми и перед своей совестью.

- И какова наша задача сейчас? - поинтересовался другой генерал.

- Сами видите, в организационном отношении мы сейчас не более чем толпа. Причём очень и очень большая толпа, с минимальным контролем и управляемостью. Более того, сидя тут, мы понятия не имеем, что думают, о чём говорят и как видят своё будущее люди на периферии... А это едва ли не самое важное. Необходимо слепить из этой аморфной массы что-то напоминающее армию. Дивизии, полки, роты... Всё это вы и без меня знаете... Даже лучше меня, ведь я всего лишь капитан медицинской службы... - Вера смущённо улыбнулась.

- Ну, Жанна Д'Арк вообще была гражданским лицом, и ничего, справилась. - поощрительно произнёс одни из присутствующих. - На чём делаем акцент? Едва ли на физической подготовке...

- В первую очередь организованность, каждый должен знать своё место. Так же важен контроль морального духа. Насколько я могу судить, это тут самое важное. Хочу провести один эксперимент, если позволите... Если тут кто-то из рядовых или сержантов? Нет? Найдите и пригласите, пожалуйста.

После небольшой беготни нашли рядового запаса. Приглашённый мужчина чувствовал себя неуютно в окружении столь почтенной публики.

- Как тебя зовут, рядовой? - строго спросила его Вера.

- Ва... Вася. - ответил тот, запинаясь. - То есть, Василий.

- Василий, попробуй дать пощёчину генерал-полковнику. - приказала она. - Не бойся.

Тот замялся, и после небольшой паузы всё же махнул ладонью, словно отгоняя муху. Рука, ожидаемо, прошла сквозь лицо генерала.

- Так, а теперь вы, генерал-полковник, накажите рядового за дерзость. - произнесла Вера. - Пусть он и исполнял мой приказ, но такое поведение по отношению к представителю Генерального штаба недопустимо!

Ответная плюха от генерала сбила Василия с ног, и отбросила на пару метров. Вера помогла ему встать, поблагодарила за помощь и попросила окружающих проводить его прочь.

- Думаю, выводы тут очевидны, но я тем не менее их озвучу. Уважая, относясь почтительно к кому-либо, вы тем самым сами вручаете ему оружие против себя. Полагаю, что внешний вид пришельцев и их рост — не их реальный облик, а способ внушить страх перед собой. Соответственно, наша задача сейчас не только организовать и сплотить этих людей, но и научить их... внушить им, что они не рабы, а хозяева своей земли, а пришельцы не «господа» или «владыки», а чужаки-грабители.

К слову, упоминать врагов необходимо либо нейтрально, либо уничижительно. Без всякого почтения и страха. В идеале, среди людей должны ходить анекдоты, высмеивающие их.

Текущие задачи, полагаю, более-менее понятны. Советовать мне вам тут более нечего, в организационных вопросах вы куда компетентнее меня. Давайте попробуем за день, до наступления темноты, как-то собрать людей, чтобы вечером, когда к нам присоединятся живые — выступить уже не стадом, а ровным строем.

* * *

Едва ли не самым сложным во всём этом походе — было полное отсутствие возможности уединится. Куда ж ты спрячешься среди толпы! Чтобы просто выйти из неё — нужно чуть ли не час топать! Да и какой это будет иметь эффект на остальных? Она сейчас как тот гвоздик в стене, на котором держится большая и тяжелая картина.

Она стала знаменем для этих людей, а это не самое лёгкое бремя. Каждое её слово или поступок могут иметь, и будут иметь судьбоносный эффект. Попробуй тут, дай слабину! А ведь так хотелось! Поделиться переживаниями, пожаловаться, немножко, совсем чуть-чуть, поплакать... Ан нет, нельзя. Пашенька, где же ты?

Их роман вспыхнул так ярко, и всё понеслось так стремительно... И всё бы хорошо, но и у неё и у него был свой «багаж» за спиной. Она ведь его честно предупреждала, что не всё так просто! Да и он прибыл в Москву-2 уже обречённый на гибель, хотя именно взрывное развитие способностей и стало причиной его вербовки. Не попадись он Михаилу Сергеевичу, не было бы и всего остального, хорошего и плохого. Сергеич, кстати, выбрал сторону наместника... Вдвойне предатель... Паша так бы не поступил!

Кстати, перед тем, как приступить к казни, пришелец тогда отвлёкся, и произнес что-то вроде: «и этот тоже здесь!» Мог ли это быть Паша? В последний раз они немного поссорились, но он любит её! Мог ли он отправиться к ней на помощь, узнав, что её не могут разбудить? Мог. Его силы росли уже не по дням, а по часам. Очень уж подходит эта сказочная формулировка... Как отважный рыцарь, он пробрался в логово дракона, сразил его и спас прекрасную даму!

Правда, сейчас «прекрасная дама» сама похожа на рыцаря. Белое платье, кольчуга, нагрудник, наплечники... А так же исписанные рунами браслеты на руках и ошейник на горле. Оставил же наследство проклятый наместник... Но с другой стороны именно они удерживают её в Мире мёртвых, а именно тут она сейчас нужнее. Если и она начнёт пропадать на день, как другие «живчики», то на моральный дух её армии это повлияет не лучшим образом...

Если же снова вернуться к тем событиям, то разрушение Москвы-хрустальной это, вероятно, побочный эффект убийства пришельца... А может силы, что воевали внутри Паши, в своём противостоянии дошли до крайности, и случилось то, чего все боялись? Но тогда где же он? Вера ещё раз применила Зов, но как и в прошлый раз — впустую. Отклика не было. Пропал... опять пропал...

В прошлый раз, когда он пропал, он оказался на каком-то ином плане земной реальности. Может и теперь? Тогда... катапультировался, и тут — в чём-то схожая ситуация... Не важно, он справится! Вернётся, и увидит, что она исправила свои ошибки. И простит её, она ведь тоже не всегда и не во всём была права, а она простит его, за его отлучки. Мог бы, ведь, предупредить!

* * *

10 октября 2197 г. Мир людей. Москва-2, 16:00

В кабинете, за столом у Сергея Семёновича собрались всё те же люди, что и утром. Перед каждым дымился чай в гранёных стаканах, помещённых в алюминиевые подстаканники. В большой тарелке лежало печенье.

- Ну что Леонид, как там списки, сходятся? - поинтересовался хозяин кабинета у начальник Службы безопасности.

- Из того, что мы разобрали на данный момент, вроде как да. - осторожно произнес он. - Сам понимаешь, тысяча заявлений, написанных от руки. Разобрать всё это, выписать оттуда имена, ввести в единую базу — тот ещё труд. Но, на данный момент, все ренегаты, о которых нам известно — обезумели. Уж простите мне, Наталья Викторовна, столь вульгарный термин. - сделал он реверанс в сторону жены министра обороны. - На данный момент нельзя утверждать на сто процентов, но, думаю, эти списки совпадают.

- Следовательно, Борис Петрович... - начал министр.

- Не только агент пришельцев, но и сознательно выбрал их сторону, зная как обстоят дела. - подтвердил Леонид Павлович. - А также, ещё восемь других членов Совета. Не факт, что мы найдём их имена в признаниях прочих, уже бывших агентов. Полагаю, им хватало ума не отсвечивать перед своими подчинёнными в Хрустальном городе. Но сам факт их обращения в «зомби» вместе с достоверно подтверждёнными предателями...

- Да, это достаточная улика. - согласился Сергей Семёнович. - Впрочем, своё наказание они уже получили и эта информация пригодится больше как довод на Совете, да и при анализе их решений в прошлом. Наверняка, ведь, не просто шпионили, но и саботировали... Проталкивали не самые лучшие идеи на Совете, направляли всю организацию в тупик...

- Вот, вот. И не понятно теперь, какой процент постановлений Совета принят в интересах врага? Сколько распоряжений, внутренних инструкций, правил — работают против нас? Ну, у нас, хотя-бы, есть признательные показания и сами «кающиеся грешники», способные рассказать об масштабе своего вредительства.

- О как! «Вредительстве!» - рассмеялся министр обороны. - Леонид, ты все больше превращаешься в Лаврентия!

- Это да... - согласился он, чуть успокоившись. - Просто меня трясёт от того, что всё это творилось перед моими глазами на протяжении десятков лет, а я этого не замечал! Из всех достижений — пресечение попыток отдельных правителей городов заслать к нам своих людей, и всё.

- Ну, не переживай ты так! - произнес Сергей Семёнович и ободряюще хлопнул его по плечу. - Само существование твоей службы работало как сдерживающий фактор. Да и сбор информации у вас хорошо поставлен. Рекомендую, кстати, сейчас направить всех своих сотрудников с звукозаписывающими устройствами, любыми, что есть, и допросить максимальное количество наших информаторов. А то есть опасения...

- Думаете, и они кусаться начнут? - поинтересовался Михаил Юрьевич.

- Да, Миш. - вздохнув признал он. - Похоже, у того Хрустального города неспроста были защитные стены. Как видно на примере Веры, гостя в Мире мёртвых можно насильно удержать, там, можно даже убить. Причём в этом случае, как я понял, тут он превращается в «овощ». Произошедшее с теми, кто пошёл за наместником, сильно на это похоже. Разве что «овощи» вышли довольно агрессивными, а так, всё, что делало их человеком — уничтожено.

- Полагаете, наместник подчищает следы? - предположил Леонид Павлович.

- Крайне маловероятно. - ответил министр. - Всем им достаточно просто покончить с собой, дабы присоединиться к своим единомышленникам и оказаться вне нашей досягаемости. А перед этим причинить нам максимальный вред, чтобы дополнительно заработать себе очки. Тут или сами пришельцы устраняют всех свидетелей гибели их соотечественника и разрушения Москвы-хрустальной, либо они наткнулись там на что-то, или кого-то опасного. Первое я нахожу маловероятным, поскольку, зачем им устранять союзников? Тем более, начинать с них? А вот второе... Жизнь учит, что на всякую зубастую рыбу — найдётся рыба размером поболее. И судя по масштабу событий, их ведь там было несколько миллионов, и то, что перед этой «рыбой» все они оказались беззащитны...

- Похоже, мне и в самом деле стоит поторопиться - засуетился Леонид Павлович, - переговорить под запись с наиболее информированными. А то как-бы, и в самом деле, завтра утром не оказалось поздно... С вашего позволения, я вас покину...

- Да, да... Хорошо, Леонид. - отпустил его Сергей Семёнович.

- А ведь всё это одновременно происходит во многих городах. - задумчиво произнес Михаил Юрьевич.

- И это замечательно! - воскликнул министр обороны. - Представляешь, что было, если бы мы им всем просто сообщили, что пришельцы засели в Мире мёртвых и насылают на нас в хрустальных телах тварей души умерших людей? А некоторые из вас, мол, тайком, общаются с ними во сне? Как бы это было воспринято?

- Эээ... ммм... да... Для неподготовленного слушателя это звучит как бред собачий.

- Вот именно! - подтвердил Сергей Семёнович. - А так они сами всё увидят. И услышат странные новости не только от нас, но и от своих людей.

- И тут нам надо им показать, что мы не только знаем то же, что и они, но и на шаг впереди. - предположил Михаил.

- Всё верно. Для этого у нас есть запись выступления Павла и новость о уничтожении Московского логова. Тут, кстати, тебе и твоим людям будет немало работы...

- Да? Что именно?

- Кристаллический саркофаг законсервировал город и там всё осталось ровно так, как было до вторжения. Начиная с оружия и техники, до архивов с документами под грифом «совершенно секретно» и символов государственной власти, которые нужно будет вывезти в первую очередь. Раз уж мы объявили себя правоприемниками РФ, то должны держать марку.

Да и помимо этого, там есть музеи с экспонатами высочайшей культурной ценности. Мы обязаны их сохранить. Негоже оставлять всё это на разграбление... Я полагаю, в ближайшее время тварей там не будет, а если и будет, то не много. Стоит нам рассказать о уничтожении логова, а нам придётся это сделать для упрочнения своего авторитета, если Совет проголосует за начало войны, то найдётся немало желающих поживиться там чем-то ценным.

А добра там, полагаю, немало! В одном только этом городе до вторжения жило втрое больше людей, чем сейчас во всей Конфедерации. У каждого из них была одежда, обувь, ложки-вилки, посуда... Трудно сказать, как всё это сохранилось... но если без доступа воздуха и воды, то многое должно быть в хорошем состоянии.

- Мне сегодня на обед в столовой попалась тарелка с трещиной. - заметил Михаил.

- Мне пока такое не подсовывают, - ворчливо заметил министр обороны, - но того гляди скоро и в самом деле будем из глиняных мисок есть... Если всё пойдёт так, как я думаю, то такой трофей здорово подсластит пилюлю военного положения. Опять же, дополнительная причина для того, чтобы отбить у них города. Меркантильная, но зато простая и понятная для большинства людей... Ну да ладно. - Сергей Семёнович хлопнул ладонью по столу. - Загляни сейчас в архив и посоветуйся там насчёт того, что и откуда стоит первым вывезти из Москвы. Завтра утром предоставишь мне список на утверждение.

- Исполнять?

- Так точно, майор. - подтвердил хозяин кабинета. - Можете идти.

После того, как Михаил Юрьевич вышел из комнаты, Сергей Семёнович повернулся к жене.

- Есть какие-то изменения у наших буйных? - спросил он её.

- Успокоились немного. - произнесла она. - Уже не разъярённые звери, а просто уставшие дикие звери в клетке.

- Никаких шансов?

- Никаких. - подтвердила Наталья Владимировна. - Там ведь не просто временное помутнение сознания. Кора мозга физически разрушена, вместо серого вещества — рубцовая ткань.

- Ясно... - пробормотал он, и почесал в затылке. - Ну, пока, до Совета кормим-поим их, а там уже примем решение. - Тут он немного замялся, и после небольшой паузы продолжил. - У меня есть к тебе личная просьба. Как ты слышала, есть основания полагать, что лояльная нам часть бывших жителей Москвы-хрустальной, в Мире мёртвых находится под угрозой. Леонид их сейчас опросит по-быстрому, и уложит спать в смирительных рубашках, наручниках, одиночных камерах и прочая, прочая... На тот случай, если они так же обернутся «зомби», то не смогут никому навредить. Но, помимо них есть ещё Вера... Я знаю, ты её недолюбливаешь...

- Она пыталась убить моего сына! Воткнула ему кинжал в спину! - воскликнула Наталья.

- Но и сама после этого... Помнишь ведь? - спросил Сергей Семёнович, и заглянул ей в глаза. - Да, она руководствовалась странной на наш взгляд логикой, но из благих побуждений. Как она это понимала. Да и сейчас, ты сама слышала, не только отринула заблуждения и признала вину, но и ревностно выступила против наших врагов и творит там прямо чудеса. Повести за собой миллионы — не каждому дано. Может неспроста они с Павлом сошлись, да ещё так быстро? Может и в ней есть какой-то дар?

- Дар раздражать людей. - проворчала мать Павла.

- В любом случае, чего бы она не натворила, и как бы мы к ней не относились, мы обязаны о ней позаботится. Если и с её группой произойдёт то же самое, то значит и с ней... А мне бы не хотелось увидеть её рычащей, с бессмысленным взглядом... Я не знаю, что тут можно сделать... Как это можно отсюда предотвратить... Но пусть рядом с ней подежурит бригада медиков?

- И чем они смогут помочь?

- Ну... тебе виднее... Может какие-то успокоительные или наоборот стимуляторы, внутривенное питание, капельница какая-нибудь.

- Хорошо, я подберу людей и проинструктирую людей. - уступила она. - Они сделают всё что смогут.

* * *

10 октября 2197 г. Мир мёртвых. Поздний вечер.

За день, под руководством Генерального штаба, толпа, конечно же, не превратилась в слаженное войско, нет, но по крайней мере у этой аморфной массы появился какой-то скелет, состоящий из офицеров. Каждый из них знал, за кем следует и кому подчиняется. Получив Зов, офицер подходил к своему командиру и вместе с остальными получал от него инструкции, которые тот, в свою очередь, получил от своего командира. Таким образом, за относительно короткое время отданный из штаба приказ достигал каждого.

Вот только помимо военных и приравненных к ним сотрудников других силовых ведомств в толпе было много гражданских. Собственно, их было большинство. И немалое число из них — были деятелями искусства, а это весьма своеобразная публика, особенно на взгляд служащего армии.

Каково это заставить ходить строем балетную труппу? Или кружок поэтов? Как довольно метко высказался один из офицеров: «Руководить творческими людьми — это всё равно, что выгуливать кошек. Ты можешь их вывести на улицу, но за тобой строем они не пойдут. Они просто разбредутся, каждая в свою сторону».

Тем не менее, это было куда лучше, чем ничего, а для первого дня так вообще замечательно. И, казалось бы, относительный порядок достигнут, но стоило в толпе объявиться вернувшимся «живчикам», как она закипела, словно сода, на которую плеснули кислотой.

Чтобы не допустить массовой паники, мгновенно среагировавшие генералы, коротко посовещавшись, через своих помощников, а те — ниже по инстанции распространили по толпе два тезиса. Во-первых, над предателями восторжествовала справедливость. Во-вторых, с нами Вера, а с ней и пришелец ничего сделать не смог, а с ними наместник, который тоже ничего ей сделать не смог и просто бежал со своими холуями.

Вера, в своём белом платье и сияющих доспехах стояла на небольшой возвышенности словно знамя, видимая издалека в сгущающихся сумерках, и всей кожей ощущала миллионы взглядов, с надеждой обращённые на неё.

И тут, что-то большое промелькнуло в небе, и на огромное море людей опустилось тёмное облако. Жуткий вопль раздался над равниной. Опутанные жгучими, то ли нитями, то ли корнями люди орали, а в их глотки врывались ленты черного дыма. Не избежал этой участи и Генеральный штаб вместе с Верой, вот только...

Стоило одной тёмной ленте проникнуть в Веру, как в след за ней, в скрученную нитями женщину устремилась следующая, а за ней ещё и ещё. Вот уже десятки струй устремились в неё нескончаемым потоком, формируя над Верой что-то напоминающее торнадо, или, скорее, водоворот.

Тьма покидала людей, и те со стонами падали на землю, корчась от боли. Кому-то хватало сил повернуться, и они, расширившимися от ужаса глазами, смотрели на втягивающееся в Веру черное облако. Казалось, она словно вдохнула его в себя.

Браслеты на руках Веры и полоса металла на шее сияли как раскалённый металл. Её тело тряслось, как-будто через него пропустили сильный электрический ток. Туча над её головой становилась всё меньше и меньше и наконец полностью втянулась в неё. Вера, лишённая поддержки нитей, упала. Её руки и ноги двигались, но не в конвульсиях, а словно у спящего человека. Казалось, она с кем-то дерётся.

- Смотрите, смотрите, она сражается с НЕЙ, сражается! - зашептали в толпе. - Она защитит нас!

* * *

Мара была в панике. Впервые за тысячи лет она угодила в такую ловушку.

Тот дважды мёртвый маг, Кинпуш, убедил эту женщину в том, что её дух привязан теперь к Миру мёртвых и визуализировал эту идею в виде кандалов. Его жертва приняла навязанные ей условия игры и далее уже самостоятельно, своей убеждённостью подпитывала эти простенькие чары.

Проблема оказалась в том, что когда Мара проникла в неё, эти чары ухватились и за неё, стремясь схватить и удержать. Если бы они подпитывались силами только этой женщины, Мара бы их даже не заметила, но в данный момент на этой... Вере... надо же, какое имя... на ней была сфокусирована надежда и вера многих миллионов людей, уже успевших немного познакомится с вниманием богини ночных кошмаров.

Как бы ни сильна была Мара, она не могла противиться неистовой вере миллионов людей, сосредоточенной в одной точке. Эта сила не только заперла её в этой душе, но и не позволяла навредить ей. А вот сама эта Вера навредить пыталась! И ещё как! Ситуация была патовой. Но ничего, однажды эти люди отвернутся от этой Веры и уйдут. И вот тогда она, Мара, сразу же освободится и сполна отплатит за своё унижение!

* * *

В это же время, в Мире людей.

- Что с ней? - воскликнул один из врачей, глядя на бьющуюся в конвульсиях Веру.

- Быстро! Противосудрожное! И смотри, как бы она не задохнулась! - закричал второй. - Похоже на эпилептический припадок.

- У неё же не было никогда?!

- Теперь есть! Предупреждали же, что может произойти что угодно! Держи её!

- Держу!

- Пульс?

- Учащённый, неровный, на грани с тахикардией.

- Тут пока ничего не колем, сердце молодое, справится!

- Сколько же у неё силы! Полк нужен, чтобы удержать!

Сорок минут спустя.

- Вроде успокоилась.

- Ага...

- Как так зрачки? На свет реагируют?

- Да, норм.

- Хорошо.

- Вот только... Ты же её знал раньше?

- Да. Пересекались по работе, а что?

- Какой у неё цвет глаз?

- Голубые, вроде, а что?

- Мне тоже казалось, что голубые, а сейчас, вот, карие.

* * *

14 октября 2197 г. Мир людей. гора Ямантау, "Москва-2"

- Давайте подведём итоги тайного голосования. - произнес Сергей Семёнович. - Секретарь, озвучите результаты.

- «Капитуляция» - пять голосов, «война» - семьдесят шесть голосов, воздержавшихся нет.

- Решение, пусть и не единогласное, но подавляющим большинством голосов. - подытожил Сергей Семёнович. - Мы начинаем войну!

Глава 4

Глава 4

6 марта 2198 г., г. Москва.

Лежать было крайне неудобно. Что за кровать такая?! Можно подумать, что уснул на груде битого кирпича. Открыв глаза, человек приподнялся и огляделся. Реальность не сильно расходилась с ощущениями. Лежал он в яме, наполненной чем-то вроде крупных кусков битого стекла. Лежал голышом, отчего было вдвойне некомфортно.

Аккуратно, крайне осторожно ступая ногами, он выбрался из ямы и огляделся. Пространство вокруг него на сотни метров было усыпано толстым слоем прозрачных осколков, а дальше, за полем битого стекла, со всех сторон виднелись высокие дома. Где же он оказался? Да и сам-то, кто он такой?

Сколько он ни морщил лоб, ничего толкового в голове не появлялось. Пусто. Осторожный оптимизм внушала способность узнавать окружающие его объекты, понимать их предназначение и знать, как они называются. Да и вообще, сам факт, что он задумывается над такими вопросами, а не сидит на земле пуская слюни - уже неплохо.

Ноги крепко держат тело. Само тело, насколько он смог себя рассмотреть, мужское, средних лет, физическая форма в норме. Ран нет, кожа чистая, разве что, кое-где прилипла прозрачная крошка.

Сейчас, судя по всему, был разгар дня. Небо ясное, воздух прохладен и свеж. Нельзя сказать, что было очень уж холодно, но, всё же, немного зябко. Одежда не помешала бы, да и обувь тоже. Особенно обувь.

Преодолеть как минимум километр по такой... недружелюбной поверхности — то ещё удовольствие. Такое впечатление, что на промёрзшее до дна озеро уронили бомбу, оставившую на месте своего падения воронку, диаметром метров тридцать и глубиной около пяти. Именно там он и пришел в себя. Это что-то значит? Не известно.

Выбраться из этого кратера, преодолеть вал битого хрусталя босыми ногами — было не простой задачей, потребовавшей огромной сосредоточенности. За его пределами было чуть легче, но тоже ничего хорошего.

Стеклянная поверхность раскололась на более-менее крупные куски, между которыми зияли, насколько он видел, довольно глубокие трещины. Следовало быть крайне осторожным, чтобы не провалиться в одну из них. Печальная участь - оказаться зажатым между двумя гладкими стенами, на глубине нескольких метров... Кричи — не кричи, кто услышит?

Аккуратно, мелкими шажками, идя по целым кускам кристалла и перепрыгивая трещины, в итоге он добрался до берега. Земля тут тоже была покрыта расколотым ледяным панцирем, но толщина его составляла всего лишь пять — пятнадцать сантиметров. Идти не очень удобно, но по крайней мере не так опасно, как на «замёрзшем озере». Главное ноги не порезать, и всё.

Да, обувь и опционально одежда это, пожалуй, на данный момент — задача номер один. Если это и можно где-то найти, то, скорее всего, вон в тех домах. Уж какое-то тряпьё, чтобы стопы перемотать, да срам прикрыть — там наверняка найдётся.

Когда он вышел на улицу между домами и осмотрелся, ему стало не по себе. На земле, среди осколков хрусталя виднелись трупы. Точнее, мумии. Кожа, высохшая словно бумага, была разных оттенков коричневого, от почти чёрного, до бежевого. Пустые глазницы, распахнутые, словно в крике рты. На телах виднелась одежда, мятая, грязная, но, вроде как, в неплохом состоянии, но он ещё не настолько в ней нуждался, чтобы снимать её с трупа.

Добравшись до подъезда ближайшей пятнадцатиэтажки он минут за сорок освободил вход в подъезд от кучи осыпавшихся с фасада здания хрустальных осколков. Работа ужасно нудная и однообразная: взял, бросил, взял следующий. Но ему, почему-то понравилось. Было в этом что-то... правильное, упорядоченное. Да и куча, перегораживающая вход была тут неуместна. Да и вообще, весь этот битый хрусталь был в этом городе лишним.

Стены в подъезде, к его удивлению, оказались в довольно хорошем состоянии. Потолок и верхняя часть стены и были побелены, а нижние две трети — покрашены зелёной краской. Она, кое-где облупилась, на площадке около лифта на ней виднелись похабные рисунки и соответствующие надписи, тут он неодобрительно покачал головой, а вот в остальном всё было в порядке.

Хм... интересно, а почему он так на это среагировал? Он как-то видел похожий подъезд, но в гораздо худшем состоянии? Похоже, что так. В памяти что-то шевельнулось. Наверно, стеклянный панцирь не так давно осыпался, а до этого он защищал дом от воды, ветра и перепадов температур. Если так, то у него и в самом деле есть шансы разжиться тут чем-то полезным. Вот только, получится ли у него открыть дверь в квартиру?

Это оказалось не сложно. Бери за ручку и открывай, младенец справится... Хм... а в чём тут подвох? Отчего то он был уверен, что людям во все времена было свойственно запирать своё жилище. Отчего же тут все двери нараспашку? Не поленился и поднялся ещё на три этажа, дергая за дверные ручки. Везде открыто. Хм... Странно.

Не имея иных целей, кроме сиюминутных желаний и интересов, решил исследовать этот вопрос. Замок в двери, определённо, был. Правда не механический, а электромагнитный. Порыскав по квартире он нашёл кухню, а там, в выдвижном ящике — несколько ножей. Использовав один как отвёртку он выкрутил винты, удерживающие замок в двери и разобрал его на части.

Действительно, вот мощный электромагнит, вот управляющая схема... Похоже дверная ручка это нечто большее, чем просто ручка, скорее всего она сканирует отпечатки пальцев. Но что всё это питает? Так... Похоже, вот этот блок... Такой маленький? Что в нём? Кристалл... чёрный кристалл. Что-то опять шевельнулось в его памяти. Похоже, это что-то значит.

Забавная, наверно, со стороны картина. Голый человек сидит в подъезде на лестничной площадке и ковыряется в разобранном дверном замке. Пора исправить это недоразумение. Да и прохладно.

В прихожей, (это ведь так называется?) на вешалке висела верхняя одежда. Кожаная куртка затвердела и потрескалась, а вот куртка из какой-то тонкой гладкой ткани, набитая изнутри чем-то мягким — ещё ничего и вполне пригодна для носки.

На полу обнаружилась обувь. Кожаная, как та куртка, высохла и зачерствела, а вот сделанную из чего-то вроде ткани ещё вполне можно носить. Ага, и размер как-раз... Куртка и ботинки. И голый зад. Нет, надо искать штаны.

И он нашёл штаны! И не только их. В шкафах обнаружилось нижнее бельё, носки, рубашки разных расцветок, чего там только не было! Единственный недостаток — резинки в трусах и носках высохли и рассыпались. Но это совершенно незначительный недостаток, на фоне того, что ему наконец удалось одеться!

Бельё, какие-то синие штаны, клетчатая рубашка. Оделся, обулся, и наконец почувствовал себя человеком. Ещё бы поесть для полного счастья ... Особо сильно голод его не беспокоил, но вечно так продолжаться не может, ведь так? Да и если есть такая возможность — можно перекусить прозапас.

На кухне, ожидаемо, нашёлся холодильник. Мужчина немного задумался, но всё же открыл, и через пять секунд захлопнул его, после чего поспешно вышел из квартиры и поднялся на этаж выше, чтобы скрыться от вони. Ожидаемо. Что-то подсказывало ему, что в последний раз холодильник открывали несколько десятилетий назад, и за это время, из места хранения продуктов, он превратился в место их захоронения.

Вот это уж обещало стать проблемой. За десятилетия в негодность придут любые продукты, даже консервы, если хранить их при обычной температуре. В большом городе, а судя по виду из окна, это был именно большой, наверняка должны быть большие продуктовые магазины со складами для хранения продовольствия. Шансы на то, что там что-то осталось пригодным в пищу всё же выше, чем тут.

На улицах он видел лужи, так что от жажды не помрёт. А если со складами не выйдет, то две-три недели без еды он точно продержится, а за это время что-то да подвернётся. Не в пустыне же он, в конце-концов! Какое-то неясное предчувствие подсказывало ему, что беспокоится особо не о чем, и отсутствие еды не успеет стать значительной проблемой.

За окном начинало смеркаться, так что поиски складов с продовольствием откладываются на завтра. Много он найдёт в темноте? Да и вообще, мысль о том, что он может оказаться ночью на открытом пространстве — вызывала серьёзный внутренний дискомфорт и даже страх.

Поскольку делать больше было нечего, даже квартиру особо не исследуешь в полумраке-то, он завалился на кровать. Да... это определённо удобнее той груды осколков, где он проснулся этим утром.

А что было до этого? Он не помнил. Хотя сегодняшний день в памяти отложился хорошо. Ещё раз прокрутил в голове моменты, показавшиеся ему знакомыми, все те знания, что всплывали у него в голове, в ответ на увиденное, и незаметно уснул.

* * *

7 марта 2198 г., г. Москва.

Трофейная команда Николая Николаевича работала в Москве уже третьи сутки. Третьи сутки в этом рейсе, а вообще это был уже девятый рейс за последние три месяца. Он и его коллеги работали как проклятые, стараясь вывезти из города как можно больше ценного, до тех пор пока сюда снова не подтянулись твари из других логовищ.

Твари... Вот уж действительно — твари... Когда в прошлом году по всем городам объявили, кто их противник и что за существа караулят обозы и штурмую города... Поверить было сложно, но одновременно с этим объявлением, сначала часть жителей городов открыто признала, что сотрудничала с пришельцами и подтвердила рассказы про хрустальные города в Загробном царстве, где умершие, дабы угодить захватчикам, в кристаллических телах возвращаются в мир живых и охотятся на людей.

Не успели люди как следует осмыслить эти новости, как в городах объявились самые натуральные зомби! Обычные люди легли спать, а утром, словно обезумевшие, набросились на людей. Кое-кого даже загрызли насмерть! Как позже выяснилось, это те из предателей, кто не раскаялся и в числе прочих изменников нарвался в Загробном царстве на злобного демона, сожравшего их души.

Короче, оснований отрицать внезапно открывшуюся картину мира не было. Хотя, конечно, были и те, кто полагал всё это пустыми россказнями. Мол, как не называй всё это, результат-то не меняется. Как ездили караванами, под защитой наёмников — так и ездим. Как стояла стража на стенах — так и стоит.

Вся разница — размалёванные стены городов и борта машин. Белой краской схематически изображался паук, богомол или жук-носорог, а рядом, крупно, какое-нибудь оскорбление. «ПРЕДАТЕЛИ!», «ИЗМЕННИКИ!», «ПРОДАЖНЫЕ ТВАРИ!» Говорят, были случаи, когда бегущие к обозу монстры останавливались и просто уходили.

Отчасти, Николай тут даже был готов согласиться с тем, что всё это слабо тянуло на глобальные перемены. Ну, узнали они кто их враг, и что? Какая польза от знания, если оно ничего не меняет? Вот только перемены, всё же, были.

Внезапно выяснилось, что Россия-Матушка это не просто разрозненные городки, а вполне себе полноценное государство, со своей столицей и правительством. Раньше они, не желая лишний раз подставляться перед пришельцами таились, и управляли исподтишка, посещая города по ночам и контактируя лишь с верхушкой. Теперь же, узнав, что пришельцам про них и так всё давно известно, таится перестали. Сейчас, увидеть в небе летящий коптер уже даже и не событие. Примелькались. Хотя, по началу, обсуждений-то было! Мама не горюй!

Во-вторых, собственно, отправной точкой для всех нынешних событий стало разрушение логова в Москве. Говорили, что жители подземной столицы испытали тут какое-то новое оружие. Что это должно быть за оружие, Николаю представить было сложно. Кристаллический панцирь, покрывающий огромный город треснул и развалился на куски, явив миру законсервированную под ним на семьдесят лет Первопрестольную.

Если раньше он и его команда, рискуя жизнью разбирали старые дома, чтобы набрать кирпича и стальных балок, то теперь они машинами вывозили новенький инструмент, материалы, технику и медицинское оборудование. Всё это добро сгружалось в ближайшем городе, а там, под руководством чиновников из Москвы-2 распределялось по городам страны.

Разумеется, сам Николай и его люди с удовольствием продали бы этот хабар за красненькие кристаллики... За очень много красненьких кристалликов. Но ссорится с внезапно объявившейся властью не хотелось.

Во-первых, они предоставили им карты с указанием маршрутов и точек интереса, вроде складов и больших магазинов. Во-вторых, такие-же карты были и у других отрядов, благодаря чему, они между собой не сталкивались и не конфликтовали из-за какого-нибудь лакомого куска. В-третьих, коптеры регулярно облетали город, следя за порядком, и за тем, не появились ли поблизости твари. На этот случай ему даже рацию выдали для связи с их командиром. Ну и в-четвертых, глупо ссорится с хорошо вооруженными людьми на летающей, боевой машине. Которые, к тому же, платят ему хорошие деньги за его работу, пускай и не те, что грезились...

Само собой, кое-что они взяли себе, что-то припрятали внутри корпусов машин для последующей реализации... Как же без этого? Вкупе с уплаченными им деньгами — этого было вполне достаточно, чтобы радоваться жизни. И чего бы не радоваться? Погода хорошая, работа кипит, тварей не видать.

Рация на его поясе зашипела.

- Николаич, приём! У нас гости. - раздался напряжённый голос одного из наблюдателей, засевших на соседних высотках, чтобы контролировать окрестности.

- Сколько, с какой стороны идут, как скоро будут у нас? Приём. - деловито откликнулся он.

- Это не твари. - откликнулся наблюдатель. - Это человек, один человек. Но, какой-то странный. Приём.

- Человек? Тут?! - Николай Николаевич растерялся. - Как он сюда попал и что тут делает? Из другой группы? Приём.

- Не похоже. - раздался голос из рации. - Он одет в старую одежду, ну, которую тогда носили, и он.. гуляет. Просто ходит и смотри по сторонам. Приём.

- Бред какой-то... - Николаю было трудно подобрать слова. - Это что, какой-то местный житель?! Приём.

- Понимаю, что бред, но если бы это было возможно, он бы выглядел и вёл себя именно так. - откликнулся наблюдатель. - Минут через пять-десять выйдет к вам из-за угла. Встречайте. Приём.

- Я тебя понял... Будем готовить хлеб-соль.

* * *

Действительно, минут через десять из-за угла вышел молодой мужчина с русыми волосами и кучерявой бородкой. Одежда на нём сидела мешковато и выглядела помято. Похоже, он разжился ей в одной из квартир. Походка и выражение лица, ясный взгляд голубых глаз говорили о полной безмятежности, которую Николай не встречал уже очень давно.

- Здорово, мужики! - поприветствовал их гость. - Работаете?

- Работаем... - ответил нестройный хор голосов.

Строго говоря, как-раз в данный момент они и не работали, поскольку, как и их старшой, были парализованы явившимся им чудом.

- Ну, это хорошо! - одобрительно заявил незнакомец и, пройдя мимо бронированной машины с какой-то нежностью провёл по ней кончиками пальцев. - У вас случайно пожрать не будет? А то тут в домах одна тухлятина.

- Есть, как же не быть? Вот... - ответил за всех Михалыч и протянул кусок хлеба с вяленым мясом.

- О! Вот спасибо! - искренне поблагодарил парень. - Как вкусно-то! Но, вижу, я вас тут отвлекаю от работы... Не буду мешать.

Глядя в след незнакомцу, Николай Николаевич заметил, вдруг, одну деталь, из-за которой его колени ослабели, и задрожали. Игнорируя ямы и трещины, парень шёл прямо по воздуху, в паре сантиметров над растрескавшимся кристаллическим панцирем.

* * *

Михаил Юрьевич сидел в своём кабинете и работал с картами. С одной стороны у него лежала стопка заявок от отдела материально-технического обеспечения, с другой — десяток раций, для связи с командирами трофейных групп.

Изучая на планшете карту города он выписывал на листочек названия и адреса складов, магазинов и предприятий — потенциальные цели для сбора трофеев и как результат - закрытия максимального количества заявок.

Не будь они ограниченны во времени, вывезти можно было всё... Но, увы, увы... Устроенный Павлом пол года назад взрыв и последовавшие за ним события заметно отразились на активности тварей как в этом регионе, так и по всей стране вообще. Подобного затишья ещё не было, но сколько оно продлится и чем в итоге обернётся... предсказать было сложно.

По крайней мере, самое ценное они вывезли ещё в прошлом году, но до сих пор уже их трофейные команды трудились не покладая рук, а коптеры сновали туда обратно и днём и ночью.

Если наёмные бригады вывозили из Москвы и насыщали города-крепости необходимыми для быта предметами, что было воспринято там с большим энтузиазмом и благодарностью, то под Ямантау, в Москву-2 свозились в основном государственные архивы, предметы представляющие историческую и культурную ценность, спецтехника и спецсредства силовых ведомств, оружие и боеприпасы.

Это здание они оборудовали под временную базу в первую очередь из-за удобной крыши на которой и в прежние времена был небольшой аэродром для посадки коптеров. Тут они жили, ели, спали, сортировали добро перед отправкой. Подходы к зданию и нижние этажи были заминированы, так что тут они могли чувствовать себя в относительной безопасности.

Его размышления прервала включившаяся рация. Судя по номеру на ней — командир четвёртой трофейной команды. Как его там? Николай Николаевич.

- Майор Ладыгин на связи. Приём. - произнес он в рацию.

- Здравия желаю, майор. - послышался из рации голос. - У нас тут... кое-что странное произошло. Даже не знаю, как сказать... Приём.

- Говорите как есть. Атака тварей? Несчастный случай? Приём. - произнёс Михаил, собравшись.

- Нет, нет... Все целы. - ответил Николай Николаевич. - Просто... у нас тут был гость. Парень, молодой, гуляет по городу, таращится по сторонам. Подошёл к нам, поздоровался, попросил пожевать, мол в домах одна тухлятина и дальше пошёл. Кто такой, откуда — не ясно. И вот ещё... - голос Николая упал до шёпота. - Я понимаю, поверить в это сложно, но я своими глазами видел, как он шёл по воздуху, не касаясь земли. Пара сантиметров, но всё же... Приём.

- Опишите, как он выглядел?! Приём. - произнёс Михаил Юрьевич, крепко сжав в руке рацию.

- Ну, я говорю... молодой, от тридцати до сорока, ближе к тридцати. - ответил Николай. - Русые волосы, бородка, глаза голубые... Одежда старого фасона, похоже, в одном из домов сменил.

- Понятно... - прошептал Михаил. - Сколько времени прошло? Приём.

- Да минут десять, не боле. - ответил тот. - Приём.

- Ждите нас. Покажете куда он пошёл. Приём.

- Ага, хорошо. Ждём.

* * *

Отдать должное, техники, пилоты и взвод спецназа сработали оперативно. Никого не пришлось искать, будить или торопить. Машину быстро подготовили к полёту, проверили все системы. Отряд загрузился на борт в полном составе, полном вооружении и в трезвом виде. Через двадцать минут после того как Михаил Юрьевич получил сообщение по рации, шасси коптера оторвались от взлётной площадки на крыше.

- Куда летим командир? - поинтересовался Иванов Сергей. - Случилось что-то?

- На связь вышел глава четвёртой трофейной команды. - немного неуверенно начал майор. - Сообщает, у них был гость. Человек, просто гуляет по городу, смотрит по сторонам. Подошел к ним, попросил чего-нибудь перекусить, после чего дальше пошёл.

- Это как это?.. - опешил Сергей. - Откуда он взялся? Отбился от другой команды? Но они бы тогда сообщили, да?

- Разумеется. - подтвердил Михаил. - Есть списки личного состава всех трофейных команд. Сколько приехало, сколько вернулось назад, всё находится на контроле. Это же, в конце-концов, по сути войсковая операция. Они тут и без того, по мелочи, подворовывают, а если за ними не приглядывать, так вообще всё целиком налево будут сливать.

- Но тогда кто это может быть? - принялся рассуждать Иванов. - Не мог же кто-то из ближайших городов отправится сюда с экскурсией? Их же, большей частью, за стены-то не вытащить, а тем более два-три дня топать в город, ещё недавно бывший логовом тварей, откуда они устраивали набеги, в том числе и на эти города. Но даже если бы и нашёлся какой-то любитель... острых ощущений, то наверняка озаботился бы припасами в дорогу, да и не стал бы так в наглую красоваться перед трофейной командой. Может, псих какой-то?

- Вполне возможно. - согласился Михаил Юрьевич. - Нет никаких разумных причин кому-то находится тут в одиночку, без транспорта и оружия. Еды тут нет, в любой момент в город могут вернуться твари. Я ещё бы поверил в какую-нибудь нелегальную команду трофейщиков, но те быстро и без лишнего шума занимались бы своим делом, а не гуляли по улицам, здороваясь со встречными.

- Тогда кто это?

- Хмм... - майор замялся. - Николай Николаевич говорит, что своими глазами видел, как их гость шёл по воздуху, не касаясь земли, и по его описанию выглядел точь в точь как Смирнов Павел.

- Пашка?! Жив?! - воскликнул Сергей.

- Мне бы тоже хотелось на это надеяться. - признал Михаил. - Хоть и выглядит это всё очень неправдоподобно. Ты же сам видел ту воронку от взрыва в центре. Да и пол года уже прошло. Не мог же он эти месяцы тут жить? Чем питался? Почему не вышел на связь? Ладно, скоро во всём разберёмся. Вон, уже подлетаем. Видишь, машины стоят?

Не садясь, прямо из коптера, Михаил Юрьевич связался по рации с начальником трофейной команды, и тот жестами указал в какую сторону отправился их гость. Взвыв двигателями, коптер рванул в указанном направлении, а народ внутри прильнул к иллюминаторам.

Весть о том, что, возможно, Павел жив — взбудоражила всех. За короткое время пребывания в отряде оперативного реагирования он успел стать легендой. Как и положено легенде, он ярко вспыхнул и погас, прихватив с собой напоследок одного из пришельцев и разрушив московское логово.

И вот теперь, возможно, он жив... Что-же теперь будет? Герой, переживший свой подвиг... Есть в этом что-то противоестественное. И как он теперь будет жить дальше? Как и все, ходить в наряды, участвовать в заданиях? Или пойдёт на новый виток?

- Вот он, вот! Смотрите!

* * *

Солнышко пригревало, в животе ощущалась приятная тяжесть. Жизнь -хороша! Он неторопливо шел по улице и глазел по сторонам. Жили же люди! Впрочем, то там, то тут, выглядывающие из под осколков хрусталя мумифицированные тела жителей города вносили некоторый диссонанс в картину прекрасного дня. Хорошо что они пока ещё не оттаяли до конца, летом тут будет стоять знатный смрад.

Но это летом. Он шёл по улице, глазел на открывающиеся перед ним пейзажи и ни о чём не беспокоился. Голод утолён, а дальше всё будет хорошо. Разве что, пользуясь моментом, старой столицей хочется насмотреться досыта, впрок. Когда он в следующий раз её увидит? Ой как не скоро...

В воздухе позади него послышался нарастающий гул. Мужчина даже не стал оборачиваться. Зачем? Он итак всё знал. Они прилетели, а значит его прогулка подходит к концу. Ну и ладно. Там будут свои радости.

Шум винтов машины стал настолько громким, что далее игнорировать его было бы не вежливо. Путник обернулся и принялся наблюдать, как между домов аккуратно садится большой чёрный коптер. Вид машины снова зацепил что-то в его памяти. Похоже он не первый раз её видит. Странные ощущения, видеть образы грядущего, и не помнить прошлого. Но оно вернётся. Он это знал точно.

Поднятый коптером ветер шевелил его волосы и гнал пыль по улице. Наконец машина села, кривовато, но достаточно устойчиво. Открылся люк и из него на землю начали выпрыгивать люди. Первые двое, мужчина лет сорока пяти и второй, чуть ли не вдвое моложе, бросились к нему, и, добежав сжали в объятьях.

- Пашка, Пашка... Живой! - на все лады причитали они, продолжая тискать его, что есть сил. А сил у них хватало.

- Вы меня знаете? - наконец смог выдавить из себя он.

Разумеется. - произнёс тот из них, что постарше. После чего чуть отстранился и внимательно посмотрел на него. - Что за вопрос?!

- А кто я? - спросил он.

- Как это?.. - растерянно ответили они хором.

- Ну, как меня зовут? Кто я такой? Что я тут делаю? - спросил он. - Вчера днём я проснулся посреди стеклянного кратера, в голове пусто... Отдельные вещи кажутся мне знакомыми, вроде вот вас двоих или этой машины. Но ничего из того, что было до моего пробуждения я не помню.

- А в остальном как самочувствие?

- Да в общем-то не плохо. - ответил он, пожав плечами. - Перекусил бы, разве что, чуток. Или даже не чуток. Совсем недавно добрые люди бутербродом угостили, а так больше ничего не ел. Сами видите, рестораны закрыты...

- Это да... - согласился с ним Михаил. - Короче, слушай вводную. Зовут тебя Смирнов Павел. Отчество, извиняй, запамятовал. Большую часть жизни ты наёмничал, сопровождал и защищал торговые караваны. В прошлом году мы пригласили тебя работать у нас, и ты служил в моём отряде. Немного даже успели вместе повоевать. Серёгу, вон, с того света вернул, вылечил. Но выяснилось, что ты смертельно болен, и ты отправился в этот город дать последний бой врагу. У тебя получилось. Я немного видел, как ты сражался... Та воронка от взрыва — твоя работа... Мы считали, что ты погиб. Да и трудно было усомниться. С тех пор прошло пол года, и вот ты объявляешься...

- Ну... Лишиться памяти вместо того, чтобы погибнуть — это хороший размен. - произнес задумчиво Павел. - Тем более, я знаю, что моя память ко мне вернётся.

- Обязательно, обязательно вернётся! - с горячностью поддержал его Сергей Иванов. - Командир, его надо обратно в город. Там его врачи посмотрят, да и оказавшись среди знакомых вещей, ему будет проще вспомнить.

- Согласен. - произнес Михаил Юрьевич. - Сейчас заскочим на базу, загрузим коптер и отправимся домой.

Глава 5

Глава 5

7 марта 2198 г., Москва-2.

Шумя винтами коптер завис над возвышающейся над густым хвойным лесом горой и начал садиться. Стоило его шасси коснуться круглой бетонной площадки, как она дрогнула и вместе с машиной пошла вниз, под землю. Лифт опускался всё ниже и ниже, а наверху толстые металлические створки дрогнули и пошли друг другу навстречу, перекрывая шахту.

Неторопливый, долгий спуск закончился в просторном ангаре. Обстановка была оживлённой: техники колдовали над машинами, проверяли, чинили их механизмы и узлы, грузчики вытаскивали из коптеров ящики, коробки, контейнеры разного вида и размера и складывали их на моторизированные тележки, солдаты толпились в сторонке, и с горячностью обсуждали последние новости, искоса поглядывая на Павла.

Сам Павел, оглядывая открывшуюся перед ним картину, недовольно морщился подмечая отдельную бестолковость, неаккуратность и элементы бардака. Одновременно его не покидало ощущение дежавю, словно всё это уже было с ним когда-то. Похоже и правда, всё это часть отнятого у него прошлого.

Удачно он погулял по погибшему городу, удачно. Бутербродом угостили, а потом, вон, знакомых встретил. Осталось найти тут... Что найти? Павел задумался, пытаясь уловить мелькнувшую в голове мысль. Кого-то найти. Но кого? Ладно, там видно будет. Надо сначала немного освоиться.

Отошедший куда-то Михаил Юрьевич, его, как оказалось, бывший начальник, вернулся, донельзя довольный.

- Я созвонился с Сергеем Семёновичем и аккуратно предупредил насчёт тебя. На всякий случай. - сообщил он, после чего добавил чуть тише. - А то он не молод, мало ли, как среагирует, когда «покойник» к нему в кабинет заявится.

- А кто он такой? - поинтересовался Павел, пока они шли небольшим электромобилям, припаркованным в дальнем углу ангара.

- Ну, вообще, он министр обороны, фактически, верховный главнокомандующий армией и прочими силовыми ведомствами. Тогда, пол года назад, ты здорово помог нам разобраться с нашими врагами, оттого и находился у него на прямом контроле. - пояснил Михаил. - Ну, и помимо этого... Ходят слухи, что он твой отчим. Но едва ли это сыграло значимую роль, учитывая какие дела ты тогда наворотил...

Пока они ехали на машине по хорошо освещённому тоннелю, Павел смотрел по сторонам, морщился и ворчал себе под нос.

- Что не так? - поинтересовался Михаил Юрьевич.

- Не порядок! - буркнул Павел. - Что в ангаре, куда прибыли, что тут. Вон, краска местами облезла! Пятна плесени! Какой-то бардак, хаос! Вон, вон — видишь?! Лампочка перегорела, и до сих пор не заменили!

- Не замечал я в тебе раньше такого занудства. - улыбнувшись снисходительно, произнес Михаил. - Таковы люди, такова жизнь. Возможно, у нас и вышло бы довести всё это до идеального состояния, но тогда остановилась бы вся прочая деятельность. Все бы только тем и занимались, что наводили порядок. Всегда приходится искать компромиссы.

- Это да... Таков мир. Всё, предоставленное само себе - рассыпается, рушится, приходит в негодность. - вздохнув произнес Павел. - Вот и приходится постоянно прилагать усилия, бороться с этим процессом... Противопоставлять разрушению — созидание.

- Так точно. - согласился майор и сосредоточился на управлении машиной.

* * *

Сергей Семёнович неподвижно застыл в своём кресле. Его лицо окаменело, но по быстро двигающимся глазам можно было понять, что в его голове идёт интенсивная работа. Новые обстоятельства вносили корректировки в его планы, проработанная схема игры рушилась и необходимо было заново выстроить свою стратегию с учётом возвращения на доску такой фигуры как Павел. А может и не Павел.

Пол года назад пришельцы потеряли всю свою агентурную сеть, привязанную к Московскому логову. Одних сожрала неведомая древняя сущность, другие, осознавшие истинное положение дел благодаря красноречию Веры, пошли и сдались с повинной. Так что заслать сюда нового агента под видом «Павла» - довольно логичный шаг, а его «амнезия» - просто прикрытие невозможности полноценно воспроизвести погибшего, его личность и память.

С другой стороны, нельзя на сто процентов исключать вероятность того, что это и в самом деле Павел, вернувшийся с того света, а пол года как раз понадобились на дорогу... Ха-ха... В прошлый раз, получив смертельный удар в спину он перенёсся в магический мир, где его и подлатали. Почему бы и в этот раз не произойти чему-то подобному? Хотя, они, вроде как, признали свое бессилие и неспособность вылечить его от того магического недуга... Но, может кто-то другой смог?

В общем, тут надо как всегда, надеяться на лучшее, но готовиться к худшему. В конечном счёте, даже если он агент, то это тоже может быть очень полезно, в плане слива врагу дезинформации относительно наших планов... Осталось донести эту мысль до Наташи... А то она, ведь, будет готова уцепиться за любую надежду... Ммм... да.... Не было печали...

Подняв трубку, Сергей Семёнович набрал номер.

- Леонид? Привет. Не сильно занят? - произнес министр в трубку. - Да, дело важное и срочное. Ты ни за что не угадаешь КОГО нашел Миша в Москве. Мимо. Версия хорошая, но нет. В общем, не мучайся. Сейчас он ведёт ко мне в кабинет кого-то, кто выглядит точь-в-точь как Павел. По его словам, пришел в себя день назад и ничего не помнит о том, что было до этого. Я тоже подумал об этом. Заразил ты меня своей паранойей... Но не будем исключать, что это и в самом деле он. Хочется надеяться... Ага, жду...

* * *

У дверей кабинета министра обороны их с Павлом встретили четверо бойцов, полностью укрытые зеркальной бронёй, с каким-то навороченным оружием в руках. Михаил Юрьевич сначала было нахмурился, но, бросив косой взгляд на своего подопечного, понял, чем вызвана такая предосторожность.

Внутри кабинета обстановка тоже была далека от семейной. Сергей Семёнович с Леонидом Павловичем сидели в одном конце длинного стола, гостям предложили места в противоположном, а посредине расположились ещё четверо вооруженных гвардейцев.

В воздухе зависло напряжение. Выражения лиц, взгляды, позы. Во всём читалась напряжённость ситуации. Вроде, если все свои, то к чему такие предосторожности?Тишина в помещении с каждой секундой становилась всё тягостнее.

- Как я понимаю, меня тут не совсем чтобы ждали? - слегка улыбнувшись произнес Павел.

- Сам понимаешь, мертвые не часто возвращаются к жизни. - ответил ему хозяин кабинета. - И ладно бы на третий день. Пол года уже прошло.

- Да и противник наш не пальцем деланный. - в тон ему добавил Леонид Павлович. - Вполне могли бы что-то такое провернуть... Так что, пожалуйста, отнесись с пониманием.

- Ага. Тем более я и сам не могу сказать точно, кто я такой. Так что ситуация объективно неоднозначная. Я понимаю. - произнес Павел, и слегка склонил голову. - Мне даже приятно видеть такую предусмотрительность. Это правильно.

- Опять ты за свое! - произнес Михаил Юрьевич и слегка толкнул Павла в бок, после чего обратился к противоположной стороне стола. - Насколько я понимаю, та магическая хворь, что тогда овладела Пашкой, была крайне не типичной даже для живущих столетиями магов. Одним из её симптомов был взрывной рост его сил и способностей. Я сам видел, как он пылающим мечом рубил тварей... Как и чем всё это могло закончится? Кто знает? Ни тела, ни крови мы не нашли. В Мире мёртвых он так же не объявился. Кроме того, у него помимо внешности, мимика, голос, язык тела — всё как и было раньше. Разве что, замечаю у него обострённую тягу к порядку. Но это едва ли критический недостаток для военного. Да и странно было бы ожидать, что подобное могло пройти без последствий. Память, слыхал, от хорошего удара по голове может пропасть, чего уж говорить о взрыве уничтожившем город!

- К тому же я знаю, - вмешался тут Павел, - моя память ко мне вернётся. Уже завтра днём мы будем беседовать в этим же составе, но в куда более неформальной обстановке. Без солдат, к примеру. Ну и ещё, будет присутствовать женщина в возрасте.

- Откуда ты это знаешь?! - воскликнул Сергей Семёнович.

- Вижу. - ответил Павел, и слегка пожал плечами. - Мы впятером за этим столом, на краю стоит поднос с дымящимся чаем и вазочка с печеньем.

- Хммм... Это утверждение не сложно проверить. - произнес Леонид Павлович. - Достаточно просто подождать один день. Не возражаешь, если пока тебя посмотрят врачи?

- Да пожалуйста. - согласился Павел. - Мне самому интересно.

- Вы ещё не ели? - спросил Леонид Павлович у Михаила. - Ага... Тогда сходите на обед, а потом в медицинский сектор. Я туда позвоню и предупрежу. И да. Эти пусть эти четверо вас пока сопровождают.

После того, как все вышли, и дверь закрылась, двое немолодых мужчин погрузились в размышления.

- Ну, что скажешь, Лёня? - поинтересовался министр.

- Ммм... Я склонен, отчасти, согласится с Михаилом. - осторожно начал он. - ЭТО действительно выглядит, говорит и двигается как Павел. Но меня настораживает изменения в его характере и то, как он себя держит.

- Хмм... Поясни.

- Он бесстрашен, беспечен и держит себя с нами как с равными, как минимум. - произнес Леонид Павлович. - Он не пытается втереться в доверие, манипулировать, давить на жалость, что-то просить или требовать. Знаешь, словно к соседу в комнату заглянул пожелать хорошего дня. И при этом... эти его категоричные утверждения относительно будущих событий... Вот это как-раз напоминает того Павла, что мы знали. Вот только почувствуй разницу между «через пятнадцать минут на нас нападут» и «через день впятером (пятой, судя по всему, будет Наталья) мы будем сидеть тут за столом». А его заверения в том, что память к нему вернётся, и, судя по всему, довольно скоро?

- Ммм... дааа... - произнес Сергей Семёнович. - Это похоже на то, как если бы его дар предвидения развился в крайней степени. Это могло бы объяснить в том числе и его безмятежность. Он просто ЗНАЕТ, что ему тут ничего не грозит. По крайней мере в ближайшее время.

- Хорошо, если всё так и окажется. - сказал Леонид Павлович. - У нас на руках появилась бы пешка, достигшая восьмой линии и превратившаяся в ферзя. А вот если он всё же «засланный казачок»... То это станет ясно уже завтра. А пока, если не возражаешь, было бы хорошо объявить режим повышенной готовности для внутренней охраны. И им тренировка и нам спокойнее. Ну и мои ребята, само собой, за ним присмотрят.

* * *

Медицинский осмотр не заладился. Не, ну сам осмотр — пожалуйста, а вот что-то большее... Ни рентген, ни ультразвук, ни МРТ внятной картинки не дали. Такое впечатление, что кожа Павла просто не пропускала через себя никакое внешнее воздействие, отражала или поглощала его.

С материалами для анализов дело тоже не заладилось. Часть получить удалось, но вот ту же кровь на анализ — уже нет. Иглы просто не могли проткнуть кожу. Среди озадаченных лаборантов уже гуляли предложения воспользоваться инструментом посерьёзнее да помощнее, что несколько нервировало их пациента, но в итоге, всё же, они сошлись на том, что отсутствие результата — тоже результат.

В принципе, с самого начала было ясно, что объект исследования обычным человеком не является. Это было видно уже по результатам предыдущего исследования, проведённого в прошлом году. Разве что, сейчас в тех биологических образцах, что удалось получить от Павла, отсутствовали какие-либо следы жидкого кристалла.

- Ну и озадачил ты их, Паш! - довольно произнёс Михаил Юрьевич. - Ишь как забегали!

- Я не специально. - пошутил тот в ответ. - Мне тут всё кажется очень знакомым. Я тут бывал раньше?

- Да. - признал Михаил. - Тогда, пол года назад, ты тут бывал каждый день.

- Был серьёзно болен?

- И это тоже... Хотя по тебе это особо не было заметно. - произнес майор с неловкостью. - У тебя был ещё роман с врачом, Верой.

- Да?! - встрепенулся Павел. - А где она?

- Она... тут недалеко. - замявшись произнес Михаил. - Уже шесть месяцев лежит в коме. Долгая история...

- Мне НАДО взглянуть на неё. - с нажимом произнес Павел. - Это очень важно. С момента прибытия сюда я ощущал... беспокойство... нет, не так... нехватку, отсутствие чего-то важного. И вот сейчас я понял. Мне НУЖНО увидеть её.

- Ммм... - растерянно промычал Михаил Юрьевич и взглянул на сопровождавших их гвардейцев, стоящих у дверей. - Хорошо, пойдём.

* * *

По мере приближения к госпиталю, где в одной из палат поддерживали жизнь Вере, Михаил Юрьевич всё яснее ощущал... что-то странное. На него волнами накатывал то жар, то холод. Внезапно навалившаяся депрессия, сменялась эйфорией. Михаилу стоило большого труда держать себя в руках. Судя по тому, как сбился с шага один из сопровождавших их гвардейцев, нечто подобное происходило и с ними. Павел же... Его лицо словно заострилось, губы плотно сжаты, глаза блестят. Казалось, он идёт преодолевая сильный поток встречного ветра. Наперекор урагану.

Воздух вокруг них, казалось, с каждым их шагом становился всё гуще, словно кисель. Звуки их шагов звучали всё глуше и глуше, а свет ламп тускнел и принимал какой-то красноватый оттенок. Одновременно с этим кожа Павла начала светится голубовато-белым светом.

- Не бойтесь. - произнес Павел чужим голосом. - Так и должно быть. Мы должны им помочь.

Позади Михаила послышался грохот и лязг. Он с трудом обернулся и увидел, как гвардейцы рухнули на пол. Его самого мутило так, что он чувствовал, что вот-вот последует их примеру. Какие-то люди в штатском бежали к ним, но словно мухи в сиропе вязли во внезапно загустевшем воздухе.

- Пойдём, сделаем то что должно. - всё так же чужим голосом произнёс Павел и положил руку на плечо Михаилу.

Прикосновение принесло облегчение, и они, тяжело шагая, преодолели последние метры до двери палаты. Зайдя внутрь, Михаил рухнул на ближайшую кровать и уставился на происходящее перед его глазами действо.

На больничной кровати, в дальнем конце помещения лежала Вера, к её руке была присоединена капельница. Еще недавно бывшие русыми волосы, теперь были чернее воронова крыла. Лицо выглядело бледным и измождённым. На лбу поблёскивал пот.

Было видно, что каждый шаг даётся Павлу с немалым усилием. Воздух между ним и Верой помутнел и в нём стали видны хлещущие во все стороны струи чего-то, похожего на дым. С каждым шагом кожа Павла сияла всё ярче и по яркости напоминала уже лампу дневного света.

Шаг. Ещё один. Ещё... Из последних сил Павел подошёл к кровати и опустил ладонь на лоб Веры. Стоило ему это сделать как раздался... взрыв. Вера дёрнулась на кровати, а Павла отбросило через всю палату и впечатало в стену, после чего он рухнул на пол.

Гнёт, давивший на плечи Михаила исчез. Казалось, кто-то открыл окно и подул свежий ветер. Свечение кожи Павла постепенно гасло. Майор подскочил к нему и проверил пульс. Есть! А как дела у Веры? Тоже жива. И даже выглядит, как ни странно, уже не так плохо.

- Врача! Скорее врача! - заорал Михаил, высунувшись в коридор.

* * *

7 марта 2198 г., Мир мёртвых.

Посреди безжизненной равнины на большом камне лежала женщина. Её тело окутывала чуть видимая, дрожащая чёрная дымка. На некотором отдалении от неё, на земле, сидели люди, уставившись на неё неподвижным взглядом. Много людей. До самого горизонта, сколько можно было разглядеть, сидели люди и смотрели на ту, что удерживала в себе накинувшийся на них Ужас.

Поначалу звучали призывы бросить их Предводительницу и бежать, бежать куда подальше. Но... куда им бежать? Где скрыться? В хрустальные города им уже хода нет, да и желания пресмыкаться перед захватчиками тоже не было, а больше нигде в Мире мёртвых им не скрыться от богини ночных кошмаров, если ей получится пересилить Веру и вырваться из неё на свободу. К тому же, кто знает, не нарвутся ли они на «медведя», убегая от «волка»?

Все их надежды сейчас были на их Предводительницу, победившую могущественного инопланетного мага. Быть может она, рано или поздно, справится и с этой напастью? Ну а они... Что они могу сделать, как помочь в этой схватке? Только быть рядом и ждать. Ждать. Ждать...

Ветер пошевелил волосы сидящего не земле. Подняв глаза к небу он увидел облачный фронт, приближающийся к ним с востока. Что-то меняется... Ветер нарастал. Люди зашевелились и принялись оглядываться по сторонам, словно бы ища ответы на свои невысказанные вопросы.

Потоки воздуха устремились к камню и лежащей на нём женщине, и принялись кружить вокруг неё, увеличивая скорость с каждой секундой. И вот, пару минут спустя, посреди толпы уже кружил настоящий торнадо.

Гул ветра заставлял трепетать. Толпа чуть расступилась, но люди всё так же молча продолжали смотреть на разворачивающееся перед их глазами зрелище. Что-то происходило. Их ожидание пришло к концу. Но, что последует за ним? Спасение или гибель?

Яркий свет вспыхнул в центре бури, и всё прекратилось. Поднятая ветром пыль осела. Лежащая на камне женщина зашевелилась, и, чуть пошатываясь, неуверенно поднялась на ноги. Её чёрные как смоль волосы чуть развевались на ветру, а карие глаза внимательно разглядывали перепуганных людей.

* * *

7 марта 2198 г., Москва-2.

Мягкая кровать, больничные запахи... Вроде и пришёл в себя, но в теле такая слабость, что даже глаза открыть лень. Что за судьба у него такая? Регулярно теряет сознание, а потом валяется и медленно приходит в себя? Хорошо, хоть есть кому о нём позаботиться.

В принципе, с подобного происшествия и начался этот этап в его жизни. Сначала Михаил, гад такой, Сергеевич вырубил его шокером, после чего он, Павел, пришел в себя уже в его лаборатории. Потом увлекательная игра под названием: «исцели приятеля, пока он не помер» с отключкой, по причине растраты всех запасов маны. Ну и напоследок — битва с пришельцем. Как он качественно врезал ему по роже! Приятно вспомнить! Потом вспышка... и... и... он очнулся в воронке от взрыва, посреди затвердевшего, бездонного озера из жидкого кристалла. И вот опять. Отключка и пробуждение.

- Смотри, смотри! Он улыбается! - раздался знакомый женский голос.

- Насколько я знаю, - ответил ей мужской голос, - потерявшие сознание не улыбаются. Поправь меня, если я не прав. По моему, тут или бессознательное состояние сменилась здоровым сном, или он пришёл в себя и над нами потешается...

- Да не... - ответил Павел чуть слышно. Говорить было тяжело, словно ящики в кузове грузовика ворочать. - Просто анекдот вспомнился.

- Да? - раздался удивлённый мужской голос. - И что за анекдот?

- Приходит в себя наёмник, смотрит, лежит он на кровати, всё вокруг белое. А последнее что помнит - паук, запрыгнувший к нему в кузов машины. - начал рассказывать Павел. - Подходит к нему человек в белом халате и наёмник его спрашивает: «Где я, доктор?», а тот ему отвечает: «В больнице... большей частью». Ха-ха...

Короткая фраза исчерпала все его силы. Павел чуть поёрзал на кровати, и, так и не открыв глаза, уснул.

- Ты поняла, что это было?! - раздался возбуждённый шепот.

- Да! Похоже к нему вернулась память, как он и говорил! - таким же шепотом прокричала женщина.

* * *

7 марта 2198 г., Мир мёртвых.

Легко оттолкнувшись ногой от земли Вера взлетела вверх, метров на десять от земли и с высоты осмотрела на своё войско.

Мы снова победили! - раздался над равниной её голос. - Чудовище повержено! Более того, в качестве трофея мне досталось немалая доля её способностей. Так что мы не только избежали гибели, но и стали сильнее! Это наша общая победа, ведь вы, не зная того, сражались вместе со мной! Без вас я не смогла бы победить! А теперь — радуйтесь! Взбодритесь, воспряньте духом! Празднуйте!

Прокричав это, Вера протянула вперед правую руку, ладонью вниз, откуда, словно из прожектора, широким конусом ударил луч света. Несколько секунд спустя, среди людей то тут то там землю пробили зелёные ростки, быстро тянущиеся вверх к озаряющему их свету. Не прошло и десяти минут, как безжизненная прежде равнина превратилась в фруктовый сад. Яблони, груши, персики, абрикосы, сливы... чего там только не было!

Опустившись на землю Вера, ожидаемо, застала свой Генеральный штаб в полном сборе. Лица генералов были напряженно-собранными.

- Как я понимаю, меня уже особо и не ждали? - поинтересовалась она у них.

- Ждали, но уже особо и не надеялись... - признал один из них. - Нам всем довелось провести в компании этой... Мары несколько часов. Изощрённое психологическое насилие, сопровождаемое ощущением... когтей, запущенных в самую глубь твоей души. Казалось, тебя препарируют заживо. К тому же, знание о том, что случилось с группой, последовавшей за наместником... не добавляло оптимизма. Ну а когда это чудовище затянуло в тебя... Мы не знали что делать. Бежать? Но куда?

- Если бы вы побежали, то все погибли бы. - произнесла Вера. - Именно ваша надежда на меня, ваша вера — в самом прямом, буквальном смысле, предавали мне сил и позволили выстоять. В результате, сложилась патовая ситуация. Мара не могла ни покинуть меня, ни победить. Оставь вы меня, то она сначала уничтожила бы меня, а потом с той же целью нагнала бы вас. Уж больно она была зла, впервые оказавшись в такой ловушке.

- Да уж... - произнес один из генералов, но вздрогнули они все. - Но как же вам удалось победить её, госпожа?

- Мне помогли. - сказала Вера чуть неуверенно. - Мне ещё самой предстоит разобраться, что это было и кто это сделал. Не важно... Пока не важно. Пережитое стало испытанием для всех нас, необходимо прийти в себя. День-два отдыхаем, празднуем, восстанавливаемся. Мне тоже сейчас надо побыть одной и поразмыслить о наших дальнейших шагах.

Распустив Генеральный штаб, Вера села на большой камень в позу лотоса и закрыла глаза.

* * *

- Привет... - поприветствовал он её.

- Привет... - ответила она. - Ты жив, ты вернулся...

- Вернулся, хотя сам не знаю откуда... Где это мы? - произнес он, оглядываясь по сторонам. - Муть какая-то...

- Это Мир снов. - ответила она. - Ты спишь, а я шагнула сюда из Мира мёртвых.

- Ты изменилась... - сказал он, и провёл рукой по её волосам.

- Ты тоже. - ответила она и рассмеялась. - Помнишь, что ты сказал тогда, в последний раз?

- «Может где-то в другом мире, очень не скоро встретятся уже другой я и иная ты...» - прошептал он. - «... и что-то произойдёт...»

- Вот мы и встретились. - произнесла она улыбнувшись, и коснулась его щеки кончикам пальцев. - Я скучала... Многие месяцы в обществе не самой приятной собеседницы... Я уж и не надеялась спастись. Что ты сделал со мной, с нами? И как?

- Это... «деконструкция»... - ответил он неуверенно. - Именно этим и занимается Мара. Она разбирает души на части и использует их фрагменты для усиления себя, а память для развлечения и обогащения жизненного опыта. Я остановил время и разобрал её на части. Передал тебе её силы и способности. Полагаю, ты распорядишься ими с большей пользой.

- А что с её личностью и памятью? - спросила она. - Эти месяцы мы провели вместе. Она, конечно, та ещё стерва, реальное чудовище, но...

- Я запер её личность и память внутри тебя, наедине с совестью. - ответил он. - Да, да. Она у неё есть. Забитая, подавленная, но тем не менее... Пусть она её теперь и судит.

- Справедливо. - признала она. - Но как ты это сделал?

- Я не знаю. - растерянно произнёс он. - Помнишь, как я исцелил Серёгу Иванова? Я не знал что делать, а руки действовали сами. Так и тут. Мне кажется, будто время от времени кто-то перехватывает надо мой управление... а сам я остаюсь лишь наблюдателем.

- Тогда, наверно, эти твои высказывания относительно будущего идут из того же источника? - предположила она.

- Возможно. - согласился он. - Я же не настолько умный, чтобы суметь спрогнозировать то, чему ещё предстоит произойти. Или, быть может, это дар так работает?

- А где ты пропал, кстати? И что случилось со вторым даром? - спросила она обеспокоенно. - Болезнь прошла?

- Ну, меня тогда начало всерьез крутить... Даже не сколько меня, сколько вокруг меня. Стены таяли и искривлялись... Огонь и холод. Я решил, что становлюсь опасен для окружающих и решил покинуть Москву-2, дать тварям последний бой... - начал он свой рассказ. - Во сне я видел тебя прикованной к столбу, а как узнал, что тебя не удаётся разбудить, то в качестве поля боя выбрал Москву. Решил, помру там, так сразу к тебе на помощь... Михаил Юрьевич меня подкинул на коптере. Всяко-разно крошил тварей, добрался до большого озера в центре, и там повстречал пришельца. Он... сгустился из жидкого кристалла, представляешь? Начал он было грозить-пугать, а я подпрыгнул и дал ему по морде... А чего с такими разговаривать?! Потом вспышка, взрыв... И я пришел в себя посреди кратера пол года спустя. Весь жидкий кристалл затвердел и растрескался. Причём по всему городу. Очнулся я не помня кто такой и где нахожусь. На следующий день напоролся на трофейную команду, а они уже связались с Юрьевичем, а тот отвёз меня домой. Там ко мне отнеслись подозрительно... оно и понятно, живым не ждали... Отправили обследоваться. Жидкого кристалла во мне нет, кстати. Так что, похоже, выжгло заразу. А там, в медицинском секторе, я тебя почуял и пошел на автопилоте. Прикоснулся к тебе, как-то сделал эту вот «деконструкцию», а потом меня шарахнуло и память, вот, вернулась.

- Значит это и вправду был ты... - прошептала она. - Тот пришелец прибыл, чтобы казнить меня за то, что я всё рассказала. Потом на кого-то отвлёкся. А ты тем ударом не только его убил, но и каким-то образом уничтожил Москву-хрустальную. Город просто растаял в воздухе. Ну я тогда не растерялась и взобравшись на труп врага открыла людям глаза на истинное положение дел, кому они угождают и чем это всё в итоге может закончится. Наместник попытался было мне помешать, но сдался и предложил всем выбирать, кому кто верит и за кем пойдет. В итоге за мной пошло куда больше чем за ним! Около сорока миллионов!

- Ого! - поразился он. - Это же... это же целый народ!

- Не народ, а войско! - поправила она. - Я принялась организовывать из них армию. И тут — неприятность, Мара эта... Но теперь всё хорошо! Благодаря тебе...

- И что планируешь делать?

- Я не могу покинуть Мир мёртвых. - произнесла она с досадой. - Вот, смотри, наколдовал мне наместник браслеты с ожерельем... К тому же, я ощущаю ответственность за этих людей. Они, как и я — осознали свои ошибки, и теперь мы идём искупать свою вину. Будем штурмовать Питер-хрустальный.

- А потянете? - спросил он с сомнением.

- Полагаю, такая масса людей сама по себе способна доставить уйму беспокойства пришельцам. К тому же, я теперь не просто «знамя» для этих людей, но, благодаря наследству от Мары, ещё и «главный калибр». Возможностей у этой Магии Хаоса — ого-го! Надо будет, правда, со всем этим добром разобраться...

- Береги себя. Хорошо? - произнес он.

- И ты себя, тоже. - ответила она. - Ты ведь не будешь сидеть на месте?

- Конечно! - произнес он улыбнувшись. - Надо будет поднять людей на борьбу с захватчиками, чтобы бить их по всем фронтам. В Мире людей, Мире альвов с их магами, Мире мёртвых. Заставить врага распылять силы. Только так у нас есть какие-то шансы. Попутно наладить взаимодействие с магами, может они смогут как-то нам помочь? Заколдовать винтовки... или что-то ещё такое, я не знаю... Ну и разобраться с тем, что со мной творится. Как мне удалось одним ударом город разрушить? Может получится это ещё раз как-то повторить? Сделать из этого оружие?

- Хороший план. - одобрила она. - Зададим им жару!

- А в перерывах между сражений... - произнес он и привлёк её к себе. - Жаль тут мебели нет...

- Почему нет? Смотри... - ответила она, и из зыбкой мглы вокруг них материализовалась их комната.

Глава 6

Глава 6

8 марта 2198 г., Москва-2.

Пробуждение было приятным, но, всё же, с некоторым оттенком сожаления, уж больно приятен был сон... Теперь-то Павел понимал, что Мир снов — это такой же пласт реальности, что и Мир людей, Мир альвов или Мир мёртвых. У каждого из них свои законы и особенности.

В Мир снов человек попадает, как правило, в изменённом состоянии сознания. Большая часть мозга отдыхает и от этого сознание спящего большей часть пассивно и просто, образно говоря, «плывёт по течению». И у него, и у Веры получилось войти в Мир снов бодрствуя. Такое состояние, как он читал в юности, называлось «осознанным сновидением» и в прошлом некоторые люди путём сложных тренировок так же умудрялись сохранять ясный рассудок во время сна.

Но, довольно про сны. Пришло время для яви. День, как он чувствовал, обещал быть насыщенным. Сделать предстояло многое, и для начало стоило успокоить своих старых знакомых, убедив их в том, что он всё тот же Семёнов Павел, хотя лично он сам не был в этом вполне уверен. Хотя, вот предвидеть опасность он умел уже давно, так что его... более детальное предвидение — лишь развитие всё той же способности, а остальное... ну... идёт в комплекте.

Открыв глаза, он приподнялся на кровати и огляделся. Небольшая больничная палата на четыре койки, три из которых, ожидаемо, пусты. У дверей серебряной статуей застыл гвардеец в зеркальных доспехах поверх экзоскелета.

- Я проснулся! - произнес Павел, констатируя очевидное. - Есть ли какие-то распоряжения на сей счёт?

- Приказано поставить в известность майора Ладыгина. - ответил ему гвардеец, после чего включил рацию. - Код Лазарь. Приём.

Ответа Павел не услышал, поскольку он, скорее всего, прозвучал в наушнике у бойца. Как бы то ни было, уже минут через десять дверь приоткрылась и в палату вошёл чуть помятый Михаил Юрьевич. Судя по его внешнему виду и скорости с которой он появился, можно было предположить, что он спал в одной из соседних палат.

- С добрым утром, Михаил Юрьевич! - поприветствовал его Павел. - Если я, конечно, ничего не путаю. Часов-то тут нет...

- И в самом деле утро. - зевнув, ответил тот. - Сейчас начало седьмого.

- Приятно видеть комнату целой при пробуждении. - произнес Павел, оглянувшись по сторонам. - А то в прошлый раз, который был для меня «позавчера», картина была совсем иной... Ту казарму починили?

- Мы её переоборудовали под склад для малоценных вещей. На тот случай, если земля просядет и засыпет, то не жалко будет... Память вернулась?! - воскликнул майор, осознав вдруг сказанное Павлом.

- Ага. - подтвердил Павел. - Вчерашняя «встряска» пошла на пользу не только Вере, но и мне.

- А с Верой что? - поинтересовался Михаил. - Она ведь так в сознание и не пришла.

- Она пришла в себя там, в Мире мёртвых. - сообщил ему Павел. - Более того, урвала немалую часть способностей напавшей на неё сущности, и теперь готовит сорокамиллионное войско в поход на Питер-хрустальный.

- Во дела! - потрясённо воскликнул Михаил Юрьевич.

- Она собирается поднять против пришельцев всё загробное царство. - произнес Павел. - Для того, чтобы бить врага по всем фронтам. Хорошо бы и нам тут, в связи с этим, что-то придумать...

- Ну, мы эти пол года без дела не сидели... - начал майор. - Где-то через неделю после разрушения Москвы и твоего исчезновения Сергей Семёнович через Совет, большинством голосов объявил пришельцам войну.

- Можно подумать мы раньше с ними мирно жили! - возмутился Павел.

- В каком-то смысле это и в самом деле так. - ответил Михаил. - Они прилетели, вторглись на Землю, убили множество людей, а мы, по сути, попрятались и решили тихонько пересидеть в ожидании пока они возьмут что им надо и уберутся туда, откуда пришли. Просто попытались приспособиться к изменившимся обстоятельствам.

- А теперь? Вот, объявили войну, погрозили кулаком. Что дальше? Что изменилось? - поинтересовался Павел.

- Ну, теперь, например, те кто решит работать на пришельцев — официально становятся предателями со всеми вытекающими из этого последствиями. С теми, кто сотрудничал с ними ранее, но к данному моменту раскаялся и прекратил свою деятельность даруется прощение. Так что Вера может не бояться возвращения обратно. Тут её никто не осудит. - произнес Михаил Юрьевич. - Более того, официальное объявление войны подразумевает то, что наша основная цель сейчас не выживание, устройство быта и прочая, прочая... а борьба с захватчиками. Совсем другая экономика, знаешь ли... Меньше производится каких-то бытовых вещей, больше оружия. Тут очень кстати оказались Московские склады и магазины. Помимо этого, полным ходом идёт расконсервация военной техники, оружия и боеприпасов. В том числе стратегические и тактические.

- Серьёзно. - произнес Павел задумчиво.

- Но тут я влезаю в дела Сергея Семёновича. - признал майор. - Думаю, сам он лучше объяснит.

- Действительно. - согласился Павел. - А пока... как насчёт завтрака?

* * *

Оставив Павла завтракать, Михаил отлучился на десять минут, чтобы позвонить. И, перекусив, они отправились на встречу с руководством. Вот только дорога не заладилась у них с самого начала. Сначала у них сломался электромобиль, просто остановился минут через пять после въезда в туннель, связывающий между собой сектора.

Более того, Михаил Юрьевич не смог вызвать подмоги, поскольку рация в машине так же не реагировала на нажатия кнопок. Такое ощущение, что автомобиль оказался наглухо обесточен. Пришлось ждать попутную машину.

Дождавшись, сообщили техникам о возникшей проблеме по рации у попутчиков и дальше поехали уже с ними. Правда, не долго. Минут через пять история повторилась, но уже с этим электромобилем.

- Что-то мне подсказывает, друг сердешный, что это всё твои фокусы. - произнес Михаил Юрьевич, разглядывая пустой, прозрачный кристалл извлечённый им из энергоячейки автомобиля.

- Может, ммм... - начал озадачено Павел, - организм так восполняет потери энергии, после вчерашнего?

- Похоже на то... - согласился майор. - Вот только, что теперь делать? У нас тут весь транспорт на кровавиках бегает. Не просить же привезти нам велосипеды со склада?

- Сколько это займет времени? - задал риторический вопрос Павел. - Тем более, я на нём ездить не умею... Не было как-то возможности научится...

- Ну, значит сейчас пока прогуляемся, - вынес вердикт Михаил, - а дальше что-нибудь придумаем. За пару часов дойдём.

* * *

Пешую прогулку Павел скрасил воспоминаниями о прошлом. Как о своей жизни наёмника, так и о совместных делах с Михаилом Юрьевичем. Отчасти действительно для того, чтобы скрасить дорогу, а отчасти для того, чтобы окончательно успокоить его и убедить в том, что он и в самом деле тот Павел, которого он знал.

По прибыти выяснилось, что Сергей Семёнович, не дождавшись их, отлучился по делам, так же как и Леонид Павлович. У людей их уровня ответственности, свободного времени не так много...

Часа полтора они провели в казарме со знакомыми Павла, чей рассказ о битве в Москве вызвал немалое оживление, а рассказ об ударе кулаком в челюсть пришельцу, с разбега, в прыжке встретил горячее одобрение собравшихся и дружеское похлопывание по спине.

В итоге, на встречу в кабинете министра обороны они отправились уже в двенадцатом часу дня, когда тот, вместе начальником службы безопасности освободились и прибыли на место.

- Ну, Паш, твои способности к предвидению — это и в самом деле нечто! - довольно произнес Сергей Семёнович. - После звонка Михаила Юрьевича я уж настроился на утренний разговор, вопреки твоему предсказанию относительно «дня», но технические накладки и возникшие препятствия задержали вас и вот мы и в самом деле беседуем без охраны, днём следующего дня. Правда, без Натальи Вла...

Его слова прервала открывшаяся дверь, в которой появилась мать Павла.

Серёж! При всём уважении и субординации... Ты не можешь мне запрещать увидеть сына! - заявила она с порога. - Тем более, по такому надуманному предлогу!

Хорошо... - уступил хозяин кабинета. - Садись. По крайней мере у нас до их пор нет чая с печеньем, а следовательно прогноз Павла не то...

Его слова в очередной раз прервала открывающаяся дверь, в которой появилась секретарша с подносом.

- Сергей Семёнович, как обычно? - произнесла она, ставя его на край стола.

- Да, да, Машенька, спасибо... - произнес он, и махнул рукой. - Ладно, уел, уел... Всё как ты и сказал. Ничего не смог поделать. Скажи... - внезапно спросил он серьёзно. - раз уж ты та хорошо видишь будущее... Мы победим?

- Из-за фундаментальной неопределённости на квантовом уровне, чем более далёкие события рассматриваются, тем ниже точность прогноза. Убывает в геометрической прогрессии. - уточнил Павел, и сам удивился своему ответу.

- Жаль, жаль... - задумчиво произнес министр обороны, коротко переглянувшись с Леонидом Павловичем. - Ну, по крайней мере, шансы-то есть?

- Шансы есть всегда. - категорично заявил Павел. - Другое дело, что они могут быть большими или малыми. Ну и воспользоваться ими надо ещё суметь.

- И что для этого необходимо? - поинтересовался Сергей Семёнович.

- Успех нашего врага связан с тем, что он исключил из борьбы обитателей Мира людей и Мира мёртвых, натравив одних на других. - начал рассуждать Павел. - То, что они вообще озаботились этим вопросом показывает, что их возможности, хоть и велики, но не безграничны. Они реально опасались атак с этих направлений. А значит, включившись в борьбу, мы сможем бросить несколько камней в свою пользу на весы противостояния.

- Ну, мы тут уже начали кое-какую подготовку... - произнес министр обороны. - Михаил рассказал?

- Да, в общих чертах. - ответил Павел. - А в Мире мёртвых, после вчерашнего... инцидента, Вера очнулась и ведёт своё войско на Питер-хрустальный. Действительно войско, порядка сорока миллионов человек. Она создала Генеральный штаб из военачальников, погибших в Москве в Судный день, а те уже организовали людей в взводы, военные части, полки и дивизии. Предстоящая битва будет пробой сил, и если всё выгорит, а для этого есть предпосылки, то это положит начало для крупномасштабного контрнаступления на этом фронте.

- Хммм... Серьёзно... Не ожидал от неё такого. Вернётся к нам, получит внеочередное звание. - задумчиво произнес Сергей Семёнович. - Широкомасштабная атака на противника по всем фронтам — это хорошо, но...

- Необходимы скоординированные усилия? - продолжил его мысль Павел.

- Да. - согласился министр обороны. - Сам понимаешь, три солдата и отряд из трёх солдат — это разные вещи.

- Хмм... - задумался Павел. - Я оговорю это с Верой. Возможно, её Генеральный штаб сможет вам приснится и вы всё между собой обсудите как профессионалы.

- О как! Это было бы замечательно. - оживился он.

- Хотя, до первого сражения это не имеет особого смысла, поскольку нет опыта реальных сражений среди мёртвых. Как в плане преодоления укреплений, выстроенных пришельцами, так и, собственно, битвы одних мертвецов с другими. Окончательно убить мёртвого — возможно, но там есть своя специфика... Но Вера в этом разбирается. Как я говорил Михаилу Юрьевичу, она отхватила от Мары в наследство не только цвет волос и глаз, но и специфические знания и навыки.

- Ммм... да... - произнес Сергей Семёнович. - Всё это как-то слишком для меня и с трудом умещается в голове, но тут я полагаюсь на тебя. В связи с этим есть второй вопрос. Помимо взаимодействия с армией мёртвых... звучит, конечно, крайне странно... у нас есть и другие союзники... Эти, как их... альвы с магами. Было бы крайне неплохо как согласовать с ними стратегию-тактику, так и... ммм... заполучить от них какую-то материально-техническую помощь. Ведь это ты у нас одним ударом убиваешь пришельцев и разрушаешь города... А что делать остальным? Для нас даже несколько десятков тварей — уже проблема. А про битву с пришельцем я тебе рассказывал. Там, против всего лишь одного врага, оказались бессильны и вертолёты и танки, всех порвал.

- Звучит логично. - согласился Павел. - Магической энергии у нас крохи, но даже одна пуля в нужный момент и по правильной цели — может поменять ход сражения. Пришельцы, судя по всему, работают тут на личных запасах. - он задумался. - Да, визит к Линмеру неизбежен, закономерен и необходим. В прошлый раз он попрекнул нас в бездействии, так вот, мы исправились и готовы сражаться. И, в общем-то, в праве рассчитывать на содействие.

- Вот, вот. - поддержал его Сергей Семёнович. - В конце-концов, одно дело делаем.

- Когда думаешь отправится к ним? - вступила в разговор Наталья Владимировна.

- Да, вот, пообедаю и в путь. - ответил Павел матери. - Чего тянуть?

- Да, да... конечно. Погоди, нам сюда принесут. - засуетилась она. - Да, Серёжа?

- Разумеется. - подтвердил тот и взялся за трубку связи с секретарём.

* * *

После того, как они перекусили, Михаил Юрьевич взялся проводить Павла к лифту и далее, в парк для перехода в Мир альвов. С этой точки он уже уходил и возвращался, так что лучше воспользоваться проверенным маршрутом.

Наталья Владимировна взялась их сопроводить. Ничего не говоря, она просто шла рядом с ними. Её рука, время от времени, тянулась, чтобы прикоснуться к Павлу хоть кончиками пальцев, но она сдерживалась, и одёргивала себя.

Снег в парке уже сошёл, но весна пока слишком неуверенно вступала в свои права. Днём воздух, порой, прогревался до плюсовых значений, но ночью землю снова сковывал мороз, покрывая всё бледным инеем.

Выйдя на открытый воздух Павел, невольно, вздрогнул и передёрнул плечами. Спина между лопаток зачесалась и стрельнула фантомная боль. Пускай он и примирился с Верой, и, в общем-то понимает её логику и мотивацию, но... воспоминание не самое лучшее. Тем более, по его воспоминаниям прошло всего-то около недели, а вот по ощущениям как-раз те самые пол года, или даже больше. Странная раздвоенность.

С другой стороны, в иных обстоятельствах, когда бы ещё он вспомнил о своей способности ходить с грани на грань? Особенно, с учётом тикающего таймера в груди. Так бы ничего и не узнал, пребывал бы в неведении до самого конца, скорого конца. Разнёс бы тут взрывом, как минимум, один из секторов. И смог бы вернуться обратно?

А он именно «вернулся»? Почему он так подумал? Он ведь понятия не имеет, что с ним произошло и где он был эти пол года. При этом он, определённо, изменился. Но, похоже, это не что-то новое, привнесённое извне, а развитие его собственных способностей.

Что ж... Это еще один вопрос, который ему бы хотелось задать своему «учителю». То-то он удивится, увидев его! Линмер тогда счёл его состояние безнадёжным и заранее похоронил его. А вот он! Выкрутился! С другой стороны, случай-то не стандартный, так что ошибка простительна.

Жестом попросив своих спутников остановиться, Павел сделал несколько шагов вперед, заглянул внутрь себя и «нажал на рычаг». Перед его глазами потемнело...

* * *

А тут куда теплее! Павел расстегнул пару пуговиц. Ни снега, ни изморози. Наоборот, повсюду виднеется юная зелень, радующая глаз. Легкая, словно светящаяся дымка между деревьями приняла его как родного и устремилась, словно стая мелких птиц к насыпанному для них корму, словно разлитая вода в низину.

Павел и без того чувствовал себя замечательно, а теперь ему казалось, что он способен свернуть горы! Причём буквально! Минут двадцать он простоял раскинув руки и запрокинув голову к небу, будто подсохший цветок под первым дождём. Наконец дымчатые струи замедлились и успокоилсь. Тихонько кружили вокруг него, шаловливо оплетая руки и ноги.

Альвов что-то не видать. В прошлый раз Линмер сказал, что приглядывал за ним, вероятно по этому тот малыш и прибыл так быстро. Это было очень кстати, в виду его тогдашнего состояния. А вот теперь его, похоже, не ждут. Значит надо как-то самому искать... Как он тогда сказал? Надо глаза закрыть?

Он прикрыл глаза и чуть не распахнул их снова, уже от изумления. Перед ним, в полной темноте всё так же клубилась светящаяся дымка. Похоже, видел он её вовсе и не глазами... Зрение лишь отвлекало и мешало, а сейчас, очами разума Павел видел всё ясно и отчётливо.

В самой дымке виднелись какие-то тончайшие нити, волокна... Всё это было похоже на спутанный глубок тоненьких ниток. Интересно! Павел потянулся было мыслью к одной, силясь её рассмотреть поближе, как вдруг почувствовал, что земля уходит у него из под ног. Рухнув на задницу он открыл глаза и огляделся. От горизонта и до горизонта перед ним расстилалась степь.

Весело... А мог бы и посреди моря оказаться... Но и так хорошо, поскольку обратный переход в привычный ему мир, вернёт его в такую же степь, за десятки, а то и сотни километров от ближайшего города. Так что, шутки-шутками, а выбираться надо как-то.

Павел уселся на землю, закрыл глаза и принялся снова изучать мешанину бледных волоконцев. Альвы же как-то во всём этом ориентируются! Значит и он сможет! Вот только как это работает? Сам перенос довольно прост, а вот как попасть не куда-попало, а в нужное место? Бирок с адресами он на этих нитях что-то не заметил...

Так, чисто логически... Для того, чтобы куда-то попасть — надо знать КУДА ты хочешь попасть. Павел чуть напряг память и постарался припомнить то место, где он беседовал с магом. Каменистый, обрывистый берег, холодное море разбивающееся о скалы внизу... Вот оно! Одна из нитей вспыхнула голубым сиянием, словно приглашая ухватиться за неё. Ну как тут можно отказать?!

Снова тьма и ощущение падения, но гораздо дольше... Павел даже успел немного запаниковать, как снова перед глазами вспыхнул свет, а он полетел вперёд, навзничь на землю. Похоже, такая манера перемещения требует тренировки... При падении он хорошенько так стукнулся коленями и левым локтём. Синяк будет! Блин...

Приподнявшись, он огляделся. Ну, хоть прибыл куда надо. Скалы, камни, мать их... студёный, солёный морской воздух. И никого. Ещё раз, блин... Можно было догадаться. Это место и без того не похоже на дом древнего мага, а тем более, было бы глупо ожидать, что он тут торчит постоянно, имея возможность быстро перемещаться по всему миру!

Какая-то усталость внезапно накатила на Павла. Похоже, мгновенный перелёт на тысячи километров стоил ему немало сил. Похоже, именно по этому, малыш-альв перемещал их двоих короткими прыжками, а не сразу к цели за один шаг.

Струи энергии заструились к нему, и уже скоро он чувствовал себя готовым к новым подвигам. Удобно. Хотя, конечно, тут необходима практика, тренировки и наставник. А не так, методом тыка.

Вот, например, как перенестись к нужному человеку? Попробуем тот же метод... Погрузившись в воспоминания Павел в этот раз постарался вспомнить лицо мага, стараясь при этом абстрагироваться от места их встречи и даже одежды на нём. Мало ли, может он сейчас одет иначе?

Сработало! Ну, как говориться, «и снова, здравствуйте!» Павел «прикоснулся» к нити и после недолгой паузы вывалился из темноты на свет. И остолбенел, перед ним шёл бой.

* * *

Огромный, с гору величиной полупрозрачный купол накрывал город. Со всех сторон в него врезались какие-то... ослепительно сияющие штуки, били молнии. От каждого удара купол вздрагивал и, казалось, чуть проседал. Впрочем, обороняющиеся тоже не оставались в накладе и из-под купола, время от времени, на огромной скорости вылетали какие-то снаряды.

Павел оказался в пригороде, застроенном в своё время небольшими домами, от большей части которых сейчас мало что осталось. Вокруг валялся битый кирпич, в воздухе висела поднятая взрывами пыль.

Метрах в двадцати от него, из-за руин дома, пригнувшись, выскочил Линмер, Павел его срезу узнал, вместе с отрядом из дюжины альвов. Выбрав позицию маг выставил в сторону купола руки, между которых начал формироваться огненный шар диаметром около полуметра.

С каждой секундой шар сиял всё ярче и ярче. Сопровождавшие Линмера альвы, левой рукой принялись втягивать в себя окружающую их ману, а через правую — направлять её своему предводителю.

Наконец, ослепительно-белый шар умчался в сторону города, а отряд бросился в сторону. И не зря. В то место, где они только-что стояли, прилетела сосулька двух метров длинной и выбила из угла здания здоровенный кусок. Во все стороны шрапнелью полетели куски кирпича вперемешку со льдом.

Оглядевшись по сторонам Лимер заметил Павла. Глаза мага расширились. Серия быстрых жестов и его вместе с отрядом накрыл купол, подобный тому, что укрывал город, а в протянутых руках принялось разгораться пламя.

- Что ты... такое?! - воскликнул Линмер испуганно.

* * *

Альвы выстроились клином за спиной своего лидера и принялись накачивать того магической энергией. Глаза мага бегали по сторонам, что-то высматривая, а между пальцами рук начали проскакивать маленькие молнии.

- Эээ! Учитель! Это же я, Смирнов Павел! - прокричал он и приветственно помахал рукой. - Понимаю, я без предупреждения и явно не вовремя, но я по серьёзному вопросу!

- Лжешь! Кто бы ты ни был! - произнес Линмер, явно готовя какие-то чары. - Павла разнесло на части тем взрывом, пол года назад! Даже для посмертия ничего не уцелело!

- А кто же тогда я? - растерянно произнес Павел. - Я выгляжу как он, помню то, что помнит он, хочу того-же, что и он. Да, были кой-какие странности. Три дня назад я очнулся в воронке от взрыва, посреди Москвы. Но я — это я!

- Хммм... - маг задумался и приостановил сотворение чар. - Ситуация с Павлом была беспрецедентной и она вполне могла могла породить... невесть что. Желай ты напасть, то ударил бы в спину, когда мы были заняты... Ммм... Сделаем так... - он достал из какого-то кармана кожаный ремешок, сантиметров тридцать длинной, и бросил его к ногам Павла. - Повяжи его на правую руку и скажи: «Добровольно принимаю на себя эти узы сроком на...допустим, час».

- И что это такое? - чуть опасливо поинтересовался Павел.

- Этот артефакт заблокирует твои способности по манипуляции магической энергией на оговоренное время. Обычно используется в сложных переговорах между магами, в качестве демонстрации добрых намерений.

- Хорошо. - согласился Павел. - Понимаю, всё это выглядит подозрительно, и эти предосторожности вполне уместны.

Павел нагнулся, поднял с земли ремешок и обмотал его вокруг запястья правой руки. Завязывать узлом его не пришлось, ремешок сам лип к коже, и, казалось, чуть-чуть бился током.

- Добровольно принимаю на себя эти узы сроком на час. - произнес Павел с оттенком торжественности в голосе.

Стоило ему это сделать, как он словно бы оглох и ослеп, а ноги подкосились и он осел на землю, от внезапно нахлынувшей слабости. Глаза видели, но... как-то иначе. Меньше деталей, всё как-то тусклее. Той же магической энергии, разлитой в воздухе — не видать... Звуки глуше, тише. Во всем теле слабость, руки-ноги тяжёлые, словно бы сделанные из свинца.

- Как тебя скрючило-то, а... - пробормотал Линмер и убрал защитный полог. - Не думай, с моей стороны всё честно, никакого подвоха. Похоже, что твоя физиология, кем бы ты ни был, сильно завязана на ману... Но, по крайней мере ты не морок... Тот бы сразу развоплотился, рискни он надеть на себя этот артефакт.

Маг подошёл поближе и, наклонив голову, принялся разглядывать сидящего на земле Павла, силящегося прийти в себя. Вдалеке за домами дрожал атакуемый купол, укрывающий город, а неподалёку, то тут, то там, раздавались взрывы.

- Любопытно, любопытно... Даже не думал, что такое вообще возможно... - пробормотал Линмер, после чего обратился к альвам из своего отряда. - Отступайте в лагерь, друзья, а я пока займусь этим... феноменом.

Малыши ощутимо расслабились, их лица приняли озорное выражение. Помахав совершенно по-детски рукой на прощанье, альвы растворились в воздухе.

- Удалимся и мы в более спокойное место. - произнес маг. - Да и рассмотреть тебя надо по-детальнее...

Неуловимый жест руками и после секундной тьмы они очутились среди здоровенных, вертикальных каменных глыб, стоящих по гругу. В центре между ними находился большой плоский камень, с кровать размером, на который, по просьбе Линмера, с усилием взгромоздился Павел.

Маг приступил к каким-то манипуляциям. Каменные глыбы мягко засияли, а в небе над каменным кругом возникло полупрозрачное тело Павла, что повинуясь жестам Линмера увеличивалось, уменьшалось, демонстрировало разрезы и сечения с пульсирующими в них органами.

- Ну и ну... - подытожил маг свои исследования.

- Что-то прояснилось?... - задал вопрос Павел.

- Отчасти да. - ответил Линмер, подошёл и снял с руки Павла ремешок. - Ты химера.

* * *

Сменив лежачее положение на сидячее, Паша глубоко вдохнул ставший вдруг таким вкусным воздух. Мир расцвёл множеством красок, а тело наливалось силой.

Звучит как-то... стрёмно. - выдал он свой вердикт. - В древности так, вроде, каких-то уродов называли...

Ну... тогда некоторые маги в порядке эксперимента пытались создавать новые виды живых существ. - начал Линмер. - Что-то принципиально новое придумать сложно, вот они и собирали химер, голова от птицы, тело от ящера, а к нему ещё и пару крыльев от летучей мыши... В общем, развлекались, кто во что горазд...

Так у меня, вроде всё моё, родное... - в недоумении и немного испуганно произнёс Павел, ощупывая себя.

Человек — это нечто большее, чем эти части тела, что ты видишь. - наставительно произнес маг. - Подобно тому, как наш мир это... многомерный объект, имеющий разные грани, уровни, так и человек существо составное. До такой степени, что часть его может продолжать своё существование после гибели и разрушения вот этого мяса и костей. Люди, традиционно, называют это «душой». Но и это не всё... В общем, насколько многогранен мир, настолько же сложен и человек.

И что, у меня на одной из этих граней вторая голова выросла? - поинтересовался Павел.

Ну... что-то вроде этого. - согласился Линмер. - Для лучшего понимания тут необходима ещё одна лекция об устройстве мира.

* * *

Дело в том, что мы с тобой живём в мире Хаоса. И это не просто какой-то ярлык, это фундаментальное свойство нашего мира. Это проявляется на всех уровнях, на любых масштабах. Если взять два одинаковых атома урана и пронаблюдать за ними, то через какое-то время один из них распадётся, а второй может сохранять стабильность миллионы лет. Атомы одинаковые, на них ничто не влияло извне. Просто один распался, а другой нет.

На квантовом уровне... (тебе знакомо такое понятие?) не существует определённости, в лучшем случае шансы и вероятности. Во всём царит беспричинная случайность. События происходят.. просто потому что происходят, без особой связи с предыдущими.

Да и тут, на бытовом уровне царит второй Закон термодинамики, который гласит, что в замкнутой системе энтропия, мера беспорядка, только нарастает. Именно из-за этого всё ломается, распадается, обращается в тлен... Налитое в чёрный кофе белое молоко быстро образует однородно окрашенную жидкость, и попробуй разделить их обратно...

Казалось бы, как в таком случае вообще в нашем мире существует что-то упорядоченное? Почему вся Вселенная до сих пор не заполнена беспорядочно движущейся пылью? Откуда взялись все эти звёзды и планеты?

Дело в том, что согласно тому закону, энтропия неизбежно нарастает в замкнутых системах, а наша Вселенная такой не является. С помощью надпространственных червоточин она связана с другими мирами. Эти каналы могут быть как естественными, стихийными, так и искусственными...

Дело в том, что наша Вселенная, Мир Хаоса — по своему уникальна. Точно не скажу, но на один наш мир приходятся триллионы-триллионов Вселенных Порядка. Именно вокруг горловин червоточин ведущих в эти миры и образуются космические объекты. Иная физика миров упорядоченного проникает в наш мир, и привносит толику порядка в царящий тут хаос.

Но самое интересное происходит на стыке... Порядок и Хаос — по сути своей, силы — антагонисты. Не совместимы, противоположны. Они, словно море и небо образуют между собой поверхность, которая кипит, пенится, идёт волнами. Это и есть магия. Непрерывная Изменчивость обуздываемая Законом.

И да, как ты мог уже догадаться, в ядре Земли тоже находится горловина, ведущая во Вселенную Порядка. И эта червоточина — искусственная, создана существами с той стороны. От нас к ним проникает Хаос и там тоже возникает магическая сила, ради которой они, образно говоря, «пробурили к нам скважину».

Эти существа бессмертны и существуют уже миллиарды лет. Некоторые из них проникают к нам, вероятнее всего, с исследовательской целью. Но в виду того, что они порождения иного мира с иной физикой... их возможности тут крайне ограничены. Полностью слепы, глухи... Единственный шанс что-то увидеть, понять — симбиотическая связь с некоторыми людьми, имеющими к этому предрасположенность.

Ты уже понимаешь? Они и есть тот самый «Дар», что даёт магу возможность творить чудеса. Ну нет у человека органов, рук или ещё чего-то, что позволяло бы ему манипулировать энергиями на уровне фундаментальных законов Вселенной!

Магия, как искусство — это способ наладить связь, взаимопонимание с этим «гостем», научиться понимать друг-друга и работать сообща.

Тогда, пол года назад, за мгновение до взрыва, твоя связь с родным для тебя симбиотом достигла максимума, вы, по сути, стали одним целым. А потом взрыв разметал вас на куски...

Тут я могу лишь предполагать, но похоже у этого существа была какая-то технология спасения, эвакуации, на случай смертельной опасности. И вышло так, что тебя вместе с ним затянуло во Вселенную Порядка, где ты и провёл эти шесть месяцев.

Судя по всему, и ты и он получили очень серьёзные повреждения, раз уж там не нашли другого выхода кроме как слепить из вас двоих единое существо — химеру. После чего отправили сюда, обратно на Землю. Зачем? Хороший вопрос. Но не кажется ли тебе, что ты сам должен знать на него ответ? Чего ты хочешь? Какова твоя цель? Ваша цель.

Защитить Землю от пришельцев... Приятно слышать. Похоже, на той стороне тоже не в восторге от планов этих захватчиков. А учитывая, что предсказание будущего — это их конёк, то, похоже, тебе предстоит сыграть значимую роль, раз уж они вернули тебя назад.

Зачем ты пришёл ко мне?

Глава 7

Глава 7

8 марта 2198 г., Мир альвов.

- Зачем я пришёл? - произнёс Павел, и почесал затылок. - Неужели вы не рады меня видеть? Ну а если серьёзно, то в прошлый раз, раскрыв мне истинное положение дел, вы отправили меня с посланием к людям. Так вот, послание доставлено и из него сделаны выводы! Про всю планету не скажу, но наша Конфедерация объявила пришельцам войну и готовится к противостоянию. Да и в Мире мёртвых, прямо сейчас, армия готовится штурмовать Питер-хрустальный!

- Какая армия? - удивился Линмер, уцепившись за последнюю фразу. - Я поглядывал за событиями, произошедшими после разрушения Московского аванпоста, твоя Вера хорошо себя показала, отдать должное, но когда Мара, учуяв поживу, проникла сквозь брешь в Барьере и приступила к трапезе... Смотреть на это для меня было невыносимо... Их участь была предрешена.

- А вы гляньте, гляньте. - посоветовал ему Павел. - Полагаю, вас ожидает сюрприз.

Линмер с сомнением глянул на Павла, после чего уселся прямо на землю, скрестив под собой ноги и закрыл глаза. На застывшем лице, неподвижно сидящего мага, было сложно что-то прочитать. Годы, столетия тренировок закалили его характер, научили самоконтролю и выдержке. Да и сто с лишним лет непрерывных сражений — это не хвост собачий...

Тем не менее, чем дольше он сидел, тем больше на его лице читалось изумление. Не так явно, но вполне заметно, что с поправкой на его опыт и самообладание — вполне можно было считать за распахнутые глаза и отвисшую челюсть.

- Вот так номер... - прошептал Линмер, поднимаясь с земли. - Допрыгалась козочка по зелёной лужайке... Нашла коса на камень, как говорят у вас... Кто бы мог подумать, что с Потрошительницей Душ расплатятся её же монетой... Это ведь ты устроил ей маленький персональный ад?

- Это не наказание и не пытка. - произнес Павел чуть другим голосом. - Я оставил её наедине с совестью. Посадил перед зеркалом. А если для кого-то, остаться наедине с собой — это ад, то такой человек, определённо нуждается в помощи. Она, конечно, наворотила дел, следуя своей извращённой логике, копя силу любой ценой, но во времена её молодости, всех слабых съедали, порой буквально. Шесть тысяч лет назад, в Месопотамии жилось не слишком просто...

- Шесть тысяч? - поразился Линмер. - Я слышал о ней. Мне рассказывали о том как её, и подобных ей, сообщество магов спровадило за Барьер, в Хаос. Великими усилиями и немалой кровью... Так вот, считалось, что ей четыре тысячи лет. Ну, может чуть больше... Но ни как не шесть!

- Женщина, молодится, что тут поделаешь? - произнес Павел, пожав плечами.

- Но к чему всё это? - поинтересовался Линмер. - Раз уж ты... Раз уж Вы сумели с ней совладать, то почему не уничтожили?! Зачем всё это? Зачем она нужна?

- Не всё в жизни измеряется выгодой или полезностью. - произнес Павел чуть печально. - Таких как она, больше нет. В одно мгновение я увидел всю её жизнь. Она не так плоха, как может показаться. Ей нужно время, чтобы всё переосмыслить и примириться с собой. А это — важнейшее условие для того, чтобы примириться и со всем миром.

- Возможно, тут какую-то роль играет отношение Павла к Вере... - аккуратно спросил маг.

- Возможно. - согласился Павел, и его голос снова стал обычным. - Но это не важно. Важно то, что Вера, обладая знаниями и силой Мары, вместе со своим войском готовиться штурмовать Питер-хрустальный. А далее, если всё получится, распространит эту войну и на другие города. Как я уже говорил, Конфедерация Городов России так же готова перейти в наступление. Но в связи с этим у нашего руководства возникли вопросы и сомнения.

Во-первых, совместная работа на уровне штабов, планирование операций с учётом всех имеющихся сил. Скоординированные усилия дадут больше, чем разрозненные. А во-вторых, наши военные хотели бы получить какую-то техническую помощь... А то ядерные ракеты исчезают, не долетая до цели, а наземная и воздушная техника оказывается не слишком эффективна против даже небольшого числа пришельцев. Конечно, если ради окончательной победы над врагом, для того, чтобы отвлечь их с других направлений, всей нашей армии необходимо погибнуть, и тем самым обеспечить общий успех, то они на это пойдут. Но, быть может, вы, маги, сможете их как-то усилить? Чтобы не отдавать свои жизни напрасно, и чтобы от них было побольше пользы?

- Хм... - произнес Линмер и задумался. - Возможно, совместные атаки в Мире мёртвых, тут и в Мире людей смогут сдвинуть дело в нашу пользу... Как минимум, действительно, если захватчики на вас отвлекутся, то нам будет проще, и появится возможность... Но вот насчёт помощи... Тут ты сам должен понимать, любой маг в Мире людей окажется в сотню раз менее эффективным, чем тут. И вам никакой особой пользы и нам убыток.

- А какие-нибудь артефакты? Магическое оружие или защита? - требовательно спросил Павел. - Ну вроде вот этого вашего волшебного доспеха с рунами?

- Здесь проблема та же. - ответил Линмер. - Рунная магия довольно проста. Если говорить об использовании готовых заклинаний, но есть несколько нюансов. Не достаточно просто начертить нежные символы, нужно вложить в них силу. Следовательно, сделать это может только маг. К тому же, наложенным на предмет чарам нужна мана из окружающего пространства для своей работы, иначе они довольно скоро рассеются. Какая польза от атакующих или защитных чар, которые тебе лично придётся заряжать пол дня, день, два, чтобы они сработали один раз? Любая ваша пушка сможет выстрелить не хуже, но куда чаще.

- Ну а какие-то иные чары? - спросил Павел. - Менее требовательные к количеству энергии? Такие, чтобы могли помочь обнаружить врага, или наоборот, спрятаться самим? На войне это тоже может сыграть немалую роль.

- Ммм... Это куда реальнее, хотя опять упирается в наличие маны. - ответил маг. - Смотри... - Линмер крутанул кистью и в руке у него появился лист бумаги с написанными на нём рунами. - Если выгравировать их на стекле и напитать энергией, то через это стекло можно будет увидеть магическую энергию. В воздухе, у вас, её немного, а вот в пришельцах и их големах — более чем достаточно.

- Ага! - оживился Павел. - Получается, обычный человек в таких очках сможет видеть врага сквозь препятствия? Затаившегося в засаде?

- Да, именно так. - подтвердил его слова маг. - Если, конечно, он специально не маскируется от магического обнаружения. Но едва ли они будут это делать в Мире людей.

- Хорошо... И сколько продержится заряд?

- Несколько часов, возможно день. - с некоторым сомнением ответил Линмер. - Ты ещё учти, что сам ты не сможешь ежедневно заряжать сотни таких артефактов. Сил не хватит. Так что не думаю, что в масштабах войны это чем-то поможет.

- Всё, всё пригодится... - возразил ему Павел. - А что насчёт «спрятаться»?

- Ну... вот, есть такая базовая маскировка... - он опять крутанул кистью и выхватил словно бы из пустого воздуха лист бумаги с рунами. - Активированные чары делают малозаметным предмет, на который нанесены. Малозаметным, в том смысле, что если не вглядываться, то не увидишь. В том числе и магическим зрением. Тут мы его уже не используем, поскольку враги пуганные...бдят. Но вот, например, от вас они такого не ожидают. Вот только эти чары куда энергозатранее. К тому же, расход энергии сильно зависит от размеров предмета. Ты можешь нанести эти руны себе на одежду и стать невидимкой на час-два. Но если ты нанесёшь их на танк, то его получится укрыть от взгляда пришельцев на двадцать-тридцать минут. Не более. И, опять же, на сотни танков тебя не хватит.

- Ну, мало ли... - протянул Павел. - Может, в нужный момент, невидимый коптер сбросит невидимую бомбу?

- Это может сработать. - согласился Линмер. - Но только один раз. Как только враг поймёт, что вы это можете, то будет смотреть иначе, прилагая усилия, и во второй раз такой фокус не пройдёт.

- Хорошо, хорошо... - произнес Павел, пряча листы с рунами во внутренний карман. - Но неужели, помимо этой рунной магии у вас нет ничего такого, что бы могло нам пригодиться?

- Всё, что у нас есть — работает на магической энергии, которой у вас нет. - ответил ему маг. - Хотя... чего это я не подумал... Альвы дурно на меня влияют...

- Что такое? - заинтересовался Павел.

- Есть те, кто, возможно, сможет вам помочь больше, чем мы. - произнес Линмер. - Хотя, не могу обещать, что станут...

- И кто это?

- Тёмные альвы. - ответил маг.

* * *

Посреди заросшего травой поля стояли здоровенные гранитные глыбы. Стояли, судя по всему не одну сотню лет и намеревались, судя по всему, простоять ещё столько же. Как минимум. Стояли кругом, диаметром метров в пятьдесят, окружая подобный кровати камень, на крою которого расселся молодой парень, напротив которого стоя зрелый мужчина, в нагруднике поверх мантии.

- Это как? - не понял Павел. - Чернокожие, что ли? Жили, вроде как, раньше на Земле такие люди.

- Они и сейчас живут. Мало их, правда, осталось. Прячутся по джунглям от тварей. - ответил Линмер. - Но нет, речь не о цвете кожи. У тёмных альвов он даже более светел, чем у тех, что известны тебе.

- Так почему же они «тёмные», если они светлые? - недоуменно спросил Павел.

- Тёмные не в буквальном смысле. - пояснил маг. - К какому-либо цвету это никакого отношения не имеет. Это название передаёт определённый... негативный оттенок. «Плохие», «злые» альвы. Это группа альвов, по идейным соображениям отколовшаяся от их общества и переселившаяся на другую грань.

Произошло это чуть менее тысячи лет назад и было воспринято обществом альвов крайне болезненно. С их точки зрения отступники отвергли основы их общества, преступили все их идеалы и погрязли в отвратительных, чуждых им делах.

Собственно говоря, я оттого-то и вспомнил о них только сейчас, что всякое упоминание о них среди альвов считается табу. Будучи не в силах принять выбор своих собратьев, альвы решили сделать вид, будто их никогда и не было. Детская, на самом деле позиция... Но вот такие они.

- Но если они такие плохие, то стоит ли с ними связываться? - спросил Павел с осторожностью. - Да и чем они могут помочь?

- В их «преступлении», отчасти, стали повинны мы — маги. - ответил Линмер. - С помощью одного ритуала они изменили себя, свою природу. Отвергли всю свойственную их виду эмоциональность и поэтичность в пользу логики и разума, подражая в этом нам, людям. Правда, при этом они лишились и магического дара... Но зато у них в крайней степени обострился интеллект. Они восприняли эти перемены с восторгом, а прочие альвы — как гнусное кощунство, надругательство над природой.

- Примерно так, как если бы мой коллега-наёмник собственноручно оскопил себя, чтобы петь высоким голосом лирические песни. - привел пример Павел.

- Да, да. Примерно так. - подтвердил маг. - Принять такой выбор прочие альвы не смогли. Вот и предпочли забыть. Или сделать вид, что забыли. Но, суть в том, что их технологический уровень всегда заметно опережал человеческий. Прорыв пришельцев в наш мир не оказался для них столь же фатален, как для прочих. Из-за того, что их слой расположен ниже Мира людей, то и прорвались к ним захватчики уже после того, как закрепились на предыдущих слоях. По этому у тёмных альвов было достаточно времени чтобы подготовится. Захватчиков встретили огнём из всех стволов. В их мире магии ещё меньше чем в Мире людей от того и воюют они более привычным вам образом. Лазеры-мазеры, роботы, плазмомёты...

- О! Это наша тема! - восхитился Павел. - А сами эти, тёмные, как относятся к прочим народам?

- Равнодушно, с лёгким любопытством. - ответил Линмер. - Они рациональны и оттого мало подвержены каким-либо эмоциям. С силикатоидами, можно сказать, дружат, а с прочими у них особых пересечений нет, а оттого нет и конфликта интересов. Думаю, твой визит их заинтересует. Так что они тебя выслушают, и, может быть, чем-то смогут помочь. Я могу прямо сейчас тебя к ним отправить.

- Эээ... хорошо, но как мне вернуться обратно? - обеспокоенно произнёс Павел. - Как попасть из своего мира в этот я ещё представляю, а как выбраться из того... уже сложнее.

- И в самом деле... - согласился маг. - Вот тебе ещё одно рунное заклинание. Держишь лист в руках, напитываешь его силой и оно перенесёт тебя обратно сюда. - произнеся это, Линмер в очередной раз вручил Павлу листок с длинной последовательностью рун. - Готов?

- Готов! - произнёс Павел и зажмурился.

* * *

Первое, что он ощутил на новом месте — это запах гари. Не мягкий, ароматный запах горящей древесины, а что-то... горькое, химическое. В носу засвербило, Павел чихнул и открыл глаза.

Перед ним расстилалась холмистая равнина, заросшая какой-то жухлой травой. Из земли то тут, то там торчали разнокалиберные трубы, квадратные, круглые, каменные, металлические, высотой от пяти до пятидесяти метров. И все эти трубы дымили...

Сам он очутился на бетонной площадке диаметром метров в десять. Павел только-только успел немного оглядеться по сторонам, как центральная часть площадки, на которой он и стоял, резко пошла вниз. Уже через несколько секунд солнечный свет над его головой погас, а платформа быстро опускалась всё ниже и ниже.

Знакомая система. Похожим образом был организован вход на базу в Москве-2. Вот только тут лифт двигался быстрее и ощутимо дольше. Глубоко они закопались, ой как глубоко...

Время от времени, над его головой закрывались переборки, отсекая его от поверхности. С каждой минутой становилось всё жарче, так что Павлу пришлось расстегнуться.

Изменился и воздух. Он был, безусловно, чистым, но каким-то... пустым, сухим, безжизненным. Да и вообще... Весь этот мир, эта грань была какая-то... тусклая, сухая, стерильная, но при этом, словно бы, с чёткими, острыми гранями. Безжизненная параллельность-перпендикулярность которая порой ощущается в казарме.

А лифт всё ехал и ехал. Это начинало напрягать. Как же глубоко эти, «тёмные» обустроили свои хоромы? Уже пол часа прошло, как минимум! Так можно до самого центра Земли добраться!

Всё однажды заканчивается, закончилась и эта поездка. Лифт начал снижать скорость и Павел почувствовал, как его привычно придавливает к полу сила тяжести. Остановка. Дверь лифта с легким шипением ушла в сторону, открыв Павлу вид на большой, ярко освещённый зал с тремя металлическими фигурами, ростом вдвое превосходящими человека.

Судя по всему роботы. Пара ног, массивный корпус, руки так же напоминающие человеческие. Никаких торчащих шлангов или проводов. Угловатая броня как на корпусе, так и на конечностях. Если силушкой не обижен, то вполне мог бы с тем же «пауком» в рукопашную сцепиться. Да и выстрелы, наверняка, неплохо держит. Вон, какие-то штуки на предплечьях, на оружие смахивают...

- Кто ты? - послышался громкий голос от центральной машины. - Зачем ты прибыл?

- Я человек, из Мира людей. - начал Павел. - Очень долго мы находились в неведении относительно истинного положения дел, не знали кто наш враг и каковы его цели. Не так давно нам это стало известно и теперь мы хотим примкнуть к борьбе с захватчиками, что уже давно, как мы узнали, ведётся на иных слоях, иными народами. Я был послан к магам, в Мир альвов, для заключения договорённости о совместном планировании операций и технической помощи, поскольку наши силы не велики и технические возможности ограниченны. И если по первому пункту мы более-менее договорились, то насчёт технической помощи договориться не вышло. В том смысле, что они мало чем нам тут могут помочь из-за того, что в Мире людей крайне мало магической энергии. И тогда, меня отправили к вам, поскольку ваш путь развития во-первых, как-то ближе нам, людям, а во-вторых, ваша техника, вроде этих машин, должна неплохо работать и в нашем мире... Если, конечно, вы захотите чем-то поделиться...

- Нам понятно, зачем ты прибыл. - произнёс всё тот же голос. - Но я повторю вопрос. Кто ты? Уж точно не человек. Датчики в кабине лифта не смогли дать внятной картины, но ты точно не человек!

- Я человек! - возмутился Павел. - Ну... большей частью... В прошлом году я угодил в ловушку и один экспериментатор-вивисектор перелил мне в вену жидкий кристалл, а вместе с ним Дар. Как оказалось, во мне на тот момент уже был один. Так вышло, я должен был стать магом, но не срослось... В итоге, оба этих Дара начали враждовать во мне, всё более осваиваясь во мне и наращивая силы. Всё шло к неизбежному концу, моему концу, и я отправился в Москву, чтобы дать врагу последний бой. Там я в итоге повстречал одного из пришельцев, дал ему по роже и... взорвался. Как мне час назад объяснил маг, исследовавший меня, от взрыва не только меня порвало, но и Дар во мне, нас перемешало и затянуло к нему на родину... В итоге, из нас двоих слепили вот это одно и отправили обратно. Предвидя, вероятно, что я тут ещё сыграю какую-то роль...

В зале воцарилась тишина. Похоже, собеседникам Павла требовалось время, чтобы переварить полученную информацию.

- Мужики! - раздался голос от одной из машин. - Вы как хотите, а я должен взглянуть на это чудо своими глазами!

Передняя панель корпуса робота поднялась вверх, слово створка двери и стало видно, что внутри находится кабина, где в кресле расположился малыш-альв. Рассиживаться он не стал, а резво выскочил из машины и поспешил к Павлу.

Как и обычные альвы, ростом, но фигура покрепче, но главное отличие — борода! Павел понимал, что любой из встреченных им альвов, мог быть в разы старше его, но подсознательно, из-за роста воспринимал их как детей. От того, зрелище «бородатого восьмилетки» чуток выбило его из колеи.

Открылись корпуса двух оставшихся машин и из них попрыгали маленькие бородачи в комбинезонах со стальным отливом. Павел даже невольно провёл рукой по своей бороде. И подумал, что со стороны всё это, наверняка, выглядит донельзя абсурдно...

- Не возражаешь, если мы прогоним тебя через пару тестов в лаборатории? - поинтересовался один из них. - Ничего опасного или неприятного. Просто как услуга, чтобы скоротать время, пока до нас доберётся кто-то, уполномоченный вести переговоры. А с нас ответы на вопросы и небольшая экскурсия.

- Меня наши врачи уже пытались исследовать, правда без особого толка. - ответил ему Павел. - Маг, Линмер, смог что-то разглядеть, но для этого ему понадобился прибор в виде огромных камней выставленных кругом. Обозвал меня химерой! - пожаловался он тёмным альвам.

- Как интересно! - восхитился другой альв. - Сам факт, что это технически возможно — уже дорого стоит, а уж иметь на руках функционирующий образец...

- Э! Э! Осторожнее! - возмутился Павел. - Я вам не образец!

- Разумеется, разумеется! - успокоил его другой альв. - Никаких дурных намерений, просто мой коллега немного увлёкся. Опять же, дипломатическая неприкосновенность. Пройдём в лабораторию? А по дороге как-раз и экскурсию проведём.

* * *

Посмотреть действительно было на что. Подземный город оказался одним большим заводом. По лентам конвейеров неслись какие-то детали, манипуляторы, с неуловимой глазом скоростью подхватывали их, производили с ними какие-то действия и перекладывали на другую ленту.

Повсюду царил шум, лязг, гул. Пахло перегретым маслом, бензином и немного озоном. При этом, было на удивление чисто. Высокие потолки, яркое освещение, никаких луж, грязи, ветоши, плесени на стенах или какой-то облупившейся штукатурки. Штукатурки вообще не было. Повсюду царил металл, стекло и пластик.

Других темных альвов за всю дорогу им встретилось совсем не много. Чем-то занятые одиночки, изредка пары. Так что встретившая Павла троится вполне могла считаться за толпу.

Все альвы были одеты в свои здоровые роботизированные экзоскелеты, что, как ему пояснили, были одновременно и транспортным средством, что очевидно, универсальным инструментом, поскольку их манипуляторы были быстрее и сильнее их природных рук, а так же системой защиты и жизнеобеспечения.

Как ему объяснили, многие производства и технологические процессы проходят в довольно агрессивных средах, сопровождаются жёстким рентгеновским и гамма-излучением, присутствуют пары тяжёлых металлов и прочая малополезная для здоровья химия. И это всё в норме, а ведь порой случаются и аварии!

Например, не так давно один цех затопило расплавленным литием! Окажись там кто-то без защиты, то через минуту от него бы и костей не осталось, а так, всего и делов — немного меха своего потом почистить.

Продолжительность жизни тёмных альвов, как и их светлых собратьев, измерялась веками и в среднем примерно в десять раз превышала человеческую, но, не озаботься они должной защитой, то не многие бы доживали даже до зрелости.

Техника и технический прогресс был их страстью и смыслом существования, а необходимость в серьёзной защите даже у себя дома ни сколько не обременяла, и не воспринималось как что-то особенное. Примерно так же, как для Павла необходимость носить одежду.

Более того, сами мехи были для них, своего рода, домом, личным пространством. Павел заметил внутри какие-то фотографии на внутренней стенке, пакетик, судя по всему, с закуской и какой-то блокнот.

Перед одной из дверей Павла попросили надеть комбинезон из блестящей, словно фольга ткани, а на голову шлем, а за спину рюкзак с кислородным баллоном. Павел не постеснялся и витиевато высказал своё удивление тем, что тут вообще нашёлся защитный костюм на его рост, после чего выслушал длинную лекцию о том, что «правила техники безопасности на производстве пишутся кровью», и что они тоже немного недоумевали последнюю сотню лет, зачем тут держать комплект защитного снаряжения на человека, но вот теперь, в очередной раз, эти правила доказали свою правоту. Ведь пригодилось же?! Значит и всё остальное однажды пригодится.

За дверью, после тамбура, глазам Павла открылась огромная пещера. Шириной метров триста и высотой вдовое больше. Потолка, как такового, не было, просто высоко вверху стены сходились вместе. А вот внизу...

По правому краю пещеры, вдоль стены, проходила дорога, по которой и шли Павел с мерно вышагивающими мехами. Большую же часть пещеры занимало озеро лавы. Как пояснил один из альвов, данный комплекс расположен на глубине двадцати четырёх километров, в нижнем слое земной коры.

Важнейшей частью жизнеобеспечения комплекса была система охлаждения, которая по совместительству являлась и системой энергообеспечения, поскольку большую часть электричества для работы промышленного оборудования альвы получали из Земного тепла.

Более того, именно на этой глубине можно было добыть нужные им, но крайне редкие в природе элементы. Да и сама мантия земли служила им неиссякаемым источником сырья. Но были и другие причины закопаться так глубоко.

На пол пути, между входом в пещеру и выходом из неё процессия остановилась, после чего один из мехов издал громкий, гулкий, резонирующий звук, который Павел ощутил не только ушами, но и потрохами, и даже подошвами ног.

Где-то внизу, похоже, в глубине озера лавы раздался похожий звук, после чего магма забурлила и пришла в движение. На глазах поражённого Павла из неё поднялась колоссальная, антропоморфная фигура высотой с трёхэтажный дом. Казалось, из раскаленных каменных глыб слепили грубое подобие человека. Огненный великан что-то проревел на своём гулком, вибрирующем языке, помахал рукой и снова скрылся в глубинах пылающего озера.

Как пояснил позже один из сопровождавших Павла тёмных альвов, это был один из представителей расы селикатоидов, кремнийорганической формы жизни, обитающей в верхних слоях земной мантии.

В виду особенности среды обитания, материальной культуры они не создали, зато углубились в дебри философии и науки, на почве чего нашли общий язык с тёмными альвами.

Единственным средством постижения мира для них является мир звуков. Слушая сейсмические волны от землетрясений они смогли самостоятельно составить карту земной поверхности, но вот узнать, что находится за её пределами были уже не в силах.

Малыши-альвы не только просветили их относительно космического пространства, звёзд, галактик и тому подобного, но и открыли перед ними возможности экспериментальной физики. Много ли стоят теории и рассуждения без проверок, фактов, конкретных цифр? Спорить и обсуждать можно до бесконечности, но правоту подтверждает проведённый опыт и его результаты.

Среди альвов так же были талантливые учёные, но, всё же, большей частью они были лаборантами-исследователями при «огненных профессорах». А так же инженерами-конструкторами, воплощающими теоретические разработки в виде конкретных изделий, что при необходимости шли в тираж на бескрайних подземных заводах.

* * *

Лаборатория, куда они наконец-то добрались, представляла из себя большой зал, заставленный различным оборудованием. Какие-то лазеры, зеркала, экраны, мигающие лампочки... Павел во всём этом, откровенно говоря, потерялся. Ему даже сложно было как-то описать то, что он видел вокруг себя иначе как словом «хреновина», произносимом с разной интонацией, в зависимости от размеров и причудливости формы конкретного предмета.

На одном из столов, россыпью, лежали кристаллы, разных размеров и цветов. От привычных Павлу кроваво-красных, до прозрачных, чёрных и голубовато-белых.

- А мы, вот, тоже исследовали кристаллы. - поделился он информацией. - Смотрели, не экранируют ли какие-то вещества их излучение. Оказалось, что золото меняет цвет спрятанного за ним кристалла с маной, а серебро как-бы размывает его.

- Золото блокирует ментальную составляющую магической энергии. - ответил ему альв. - Именно по этой причине маги носят на голове золотые короны или, как минимум, золотые обручи. Так они защищают свой разум от стороннего вмешательства. А серебро спутывает течение магических потоков и разрушает простые чары, отчего в далёком прошлом его часто использовали в качестве оружия.

- Значит серебряный меч...

- Да, это не сказка. - подтвердил слова Павла альв. - Вернее, это история из тех времён, что стали источником сюжетов для сказок и легенд, бытующих среди людей. Тогда серебряный меч был вполне эффективен против слабых магов и полумагических созданий. К числу которых можно отнести и тебя. Давай приступим к исследованию, если ты не против... И да. Один из наших лидеров оповещён о твоём визите и направляется сюда. Так что можешь не беспокоится на сей счёт.

* * *

Медосмотр у бородатых альвов не сильно отличался от устроенного ему вчера, разве что оборудование сложнее. Вчера? Да. Подумать только, всего день прошёл, а кажется, что целый месяц. Так всегда. Когда в жизни ничего особо нового не происходит, то года мелькают только так, а, порой, в один день может вместиться очень многое...

- Ну как, нашли что-то интересное? - полюбопытствовал Павел у сидящего перед большим экраном альва.

- Да, кое-что удалось разобрать. - подтвердил тот. - Взгляни, знаешь что это?

- Похоже, какие-то клетки... - предположил Павел, вытаскивая из глубин памяти страницы учебников.

- Именно! - подтвердил альв. - А вот это?

- Дыра какая-то... - неуверенно произнес Павел.

- Почти. - согласился тот. - Видишь, тонкие линии образующие узор? Это энергетический каркас, на котором держится твоё тело. Этакий... извиняюсь, протез. Или, точнее, наложенный на место перелома гипс. Тебя и в самом деле собрали по кусочкам. А теперь, гляди, вот тут, идёт процесс регенерации. Видишь? Ткани восстанавливаются, заполняют лакуны. Были какие-нибудь побочные эффекты?

- Да не особо... - ответил Павел. - Самочувствие нормальное. Разве что первые пару дней ничего не помнил.

- Да! Вот это уровень медицины... Аж завидно. - произнёс альв. - Но это, скорее всего, связано с тем, что у этих иномирян, ваших симбиотов, особые отношения со временем.

- И чем всё это мне грозит, в конечном счёте? - поинтересовался Павел.

- Полным выздоровлением. - ответил тот. - Ну и возвратом от химерической к обычной, симбиотической форме отношений. Тут уж сам решай, радоваться этому или горевать.

Ведущая в лабораторию дверь зашипела и поднялась вверх, запустив внутрь четырёх угольно-чёрных мехов. Двое остались у дверей, а пара других быстро обежала лабораторию, заглянув в каждый угол.

- Человек пусть остаётся, - раздался командный голос, - остальным просьба покинуть помещение!

Альвы спорить не стали, забрались в свои машины и утопали мимо местного спецназа, внимательно следящего за ними. Через пару минут, лязгая, в помещение вошёл мех золотистого цвета. Корпус приоткрылся, и вниз, к полу, на выдвинувшемся шасси опустилось кожаное кресло с восседающим на нём альвом.

Тот, определённо, был не молод. Морщинистое лицо, седая борода до середины груди. Тёмно-синяя одежда, расшитая золотом. При том, что ростом он не доставал и до груди Павла, держал он себя так, что казалось, будто именно он вдвое превосходит собеседника.

- А что, корпус и правда сделан из золота? - нарушил Павел возникшую тишину.

- Разумеется нет. - возразил альв. - Это было бы кране не практично. Мягкий и тяжелый металл. Это сплав титана с золотом, плюс некоторые, незначительные добавки. Очень твёрдый и стойкий к коррозии сплав.

- А... ну понятно... - ответил Павел и почесал в затылке. - Вы уже в курсе, кто я и зачем я здесь? Ну, чтобы не повторяться...

- Да, разумеется. - ответил старик. - Я прослушал записи с камер у лифта, а потом, во время движения сюда, наблюдал за тобой через камеры в лаборатории. Так что да, я в курсе.

В воздухе между собеседниками зависла томительная неловкость. Павел впервые не знал что сказать. Это было похоже на то, как если бы он с этим альвом, на днях, хорошенько нажрался бы водки, после чего хорошенько бы его обматерил, не оставив без внимания ни его матушку, ни прочих родственников, слегка побил, после чего вырубился, а на утро уже благополучно обо всём забыл. А вот альв этот — помнит!

- У меня такое впечатление, - произнес осторожно Павел, - будто я, сам того не зная, что-то вам плохое сделал...

- Всё строго наоборот. - сдавленно произнес старик. - Именно я, я лично, очень серьёзно провинился перед вами, перед всеми людьми! - глаза альва заблестели, и по его щекам потекли слёзы.

* * *

Павлу было крайне не комфортно. Хотелось вскочить, куда-то бежать, что-то делать, но только не сидеть и не смотреть на горько плачущего старика, ростом с ребёнка, но при этом во много раз старше самого Павла.

Что он мог сделать? Подойти, по голове погладить, лепеча всякие глупости? Дать ему носовой платок, чтобы высморкался? Это очень старый, много повидавший, опытный альв, один из лидеров своего народа. Что-бы он не натворил, похоже, он очень долго держал это в себе и вот сейчас сорвался. Не стоит оскорблять его проявлением жалости.

К тому же, кто знает, может дед по делу плачет, и Павел, жалея его сейчас, узнав суть дела, уже через несколько минут захочет оторвать ему голову? По-этому, пускай успокоится, а там видно будет.

Решив так, Павел опустил голову и закрыл глаза.

- Я уверен, чтобы вы не совершили, вы сделали это не по злому умыслу. - произнес Павел, после того, как пожилой альв успокоился.

- Да, но что это меняет?! - возразил он. - Ведь это я стал виновником вторжения! Я открыл перед врагами двери!

- Но, насколько мне известно, это люди отправили аппарат к эээ... Церере и привезли оттуда первые кристаллы. - растерянно ответил ему Павел. - Потом, вроде как, два лаборанта разобрались как их можно использовать и как изготавливать новые, а потом один из них по идейным соображениям распространил эти кристаллы по всему миру. Где тут ваша вина?

- Дело в том, что это я решил организовать миссию к тому астероиду! И не просто так, а рассчитывая, в идеале, заполучить образцы материальной культуры пришельцев, раздобыть что-то из их технологий! Раздобыл, да. - произнес он горько. - Если ты общался с магами и нашими... «светлыми» сородичами, то ты наверно в курсе всей этой истории с подменышами?

- Да, в курсе. - подтвердил Павел. - Меня и самого хотели подменить, но вот... не срослось.

- Возможно, не случайно, совсем не случайно... Учитывая все последующие события. Ведь в противном случае всё пошло бы совершенно иначе? Ну, был бы у магов ещё один ученик. И что? - предположил пожилой альв. - Но разговор сейчас не об этом. Побочным эффектом практики подмены одарённых младенцев клонами с душой альвов стало возникновение и развитие среди людей искусств и культуры. С момента возникновения нашего народа и обретения им самостоятельности, мы начали делиться с людьми некоторыми нашими наработками, ускорив тем самым ваш технический прогресс. Ну ты сам по суди, тысячи лет люди ковыряли землю палкой, а потом за сто лет прошли от эпохи пара до первого полёта в космос.

- А как у вас с полётами в космос? - поинтересовался Павел.

- Никак. - ответил тёмный альв. - Дело в том, что помимо вашего мира, все прочие являются... вторичными. Нельзя в том же Мире снов вообразить себе ракету и улететь на ней в космос. Тем же пришельцам, к примеру, пришлось двигать огрызок своего мира целиком, превратив его в подобие космического корабля. Теоретически, можно выйти в Хаос и двигаясь там достичь других миров, но это относится к числу пока не доступных нам технологий. Поэтому, проще всего это было сделать, используя людей. Вернее, с вашей помощью. От нас идеи — от вас воплощение.

- И как вы продвигали свои идеи? - заинтересовался Павел.

- Через мир снов. - ответил старик. - Что удивительного в том, если человеку, работающему над какой-то проблемой, приснится её решение? Один мой товарищ, помнится, триста с лишним лет назад приснился одному вашему химику в виде периодической таблицы химических элементов.

- Получается, вы с помощью людей исследовали космос и решили заполучить образцы с Цереры? - спросил Павел.

- Да, именно так. - подтвердил тот. - Вот только не уследили... Не успели подменить на обычный кальцит и понеслось...

- Вот именно! «Понеслось». - с горячностью произнёс Павел. - Вы что ли разрекламировали среди людей новые бесконечные батарейки? Убедили их массово производить и использовать где только возможно? Вон, на днях разобрал дверной замок в Московской квартире, так и там их использовали! В каждом замке, в каждой двери! А прочая бытовая техника? А транспорт? Такая сладкая... дармовщинка, как от такой отказаться? Это люди не думая выжрали энергию из защиты Земли и впустили сюда врагов. Понятно, что инициатива по исследованию именно Цереры исходила от вас, но и люди, рано или поздно, добрались бы до неё и так. Как я понимаю, самый большой астероид неизбежно привлёк бы внимание. Да и маги, когда всё началось, могли бы обратиться к человечеству и объяснить, откуда берётся «бесплатная» энергия. Протупили все. И все сейчас расхлёбывают. И надо не виноватых искать, а врага бить. И я тут, собственно, по этому вопросу.

- Для начала, пожалуйста, посмотри на нашу войну. - попросил альв и протянул руку в сторону ближайшего экрана.

Экран зажёгся и Павел чуть было не ослеп от ярких вспышек. Потребовалось несколько секунд, чтобы глаза привыкли можно было хоть что-то разглядеть и разобрать в царящем на экране действе.

По каменным туннелям спешили разнообразные роботы, они врывались на открытое пространство и открывали огонь, вот только мало кому из них удавалось сделать больше двух-трёх выстрелов, все они уничтожались ответным огнём противника, укрытого за силовыми щитами, вроде того, что Павел видел в Мире альвов, и который атаковал Линмер со своим отрядом.

- Вся наша промышленность боле чем на три четверти сейчас работает на борьбу с захватчиками. - прокомментировал старый альв творящееся на экране. - Всё остальное, для поддержания самой промышленности и наших жизней. Я ничего не имею против совместного планирования атак, но в плане технической помощи... Мы не в силах нарастить дополнительные производственные мощности, поскольку из-за этого просядет текущее производство боевых машин и оружия. Если мы направим вам пять-десять процентов нашей продукции, то да, первое время вы сможете их удивить. Потом они поставят щиты и эти силы уже ничего не смогут там сделать, а тут мы ослабнем на те же пять-десять процентов, что может стать фатальным. Враг уже и без того проник в следующий, последний мир-слой, где физически находится горловина червоточины.

- Ещё один мир? - поразился Павел. - А там кто живёт?

- Там никто не живёт. - ответил тёмный альв. - Это мир «Пустышка», как зовём его мы. Дело в том, что в нашем мире, что расположен ближе к Порядку, чем твой родной, маны ещё меньше, чем в твоём. Примерно настолько же, насколько в твоём её меньше, чем в мире магов.

И дело тут не только в том, что колдовать тут практически невозможно, но и в том, что наличие магической энергии — обязательное условие жизни, поскольку её непрерывно потребляют все живые существа.

Пока ты шёл по этому комплексу, ты ведь не видел толп альвов, правда? Всё это потому, что стоит, к примеру, в этом зале собраться полутора-двум десяткам жителей, как им станет дурно из-за нехватки энергии.

Так вот, в том мире её вообще нет, в принципе. Не, ну туда, конечно, направлялись экспедиции с заполненными маной аккумуляторами. Скучный, пустой, предельно однообразный мир. Основывать там базу — бессмысленно, поскольку она будет работать исключительно на поставках извне. И стоит окончится запасу маны, все кто там окажется в тот момент — практически моментально умрут.

- Хммм... - задумчиво произнёс Павел. - Практически то же самое, что база на Луне.

- Вот именно. - подтвердил альв.

- Хорошо, а может вы тогла передадите нам чертежи и технологии? - предложил Павел.

- У вас есть чертежи всей техники, что использовали люди. - ответил ему альв. - Много ли вы сделали за последние годы боевых коптеров? Плазмомётов? Лазерных пушек? Ведь всем этим люди, сто лет назад активно пользовались.

- Мы используем только то, что сохранилось, из трёх сломанных делаем один рабочий. - признал Павел. - С нуля делаем только самое простое.

- Ну вот, а наша техника совсем не проста. - произнёс альв. - Ты видел наше производство, его малую часть.

- Ну а хоть с этими кристаллами то разобрались? - спросил его Павел, махнув рукой в сторону стола с образцами.

- К сожалению, пришельцы слишком уж опережают нас в технологиях. - неохотно признал альв. - Кое-что накопали, но ничего принципиального.

- А эти, чёрные камни? - спросил его Павел. - Они же раньше, вроде как, белыми были. Как они их выключили? Нельзя ли их опять включить? Я помню, откуда они берут энергию. Но враг-то уже тут, а неограниченный источник энергии для оружия нам бы пригодился.

- С чёрными камнями всё довольно просто. - махнув рукой произнёс альв. - Пришельцы подали какую-то команду, и переключили их в противоположный режим. Теперь они не ману в электричество преобразовывают, а наоборот, электричество в ману. Как переключить обратно мы не знаем. А так... Производить тут ману, чтобы швырять во врага огненный шар? Так проще сразу запитать электричеством плазмомёт, да и нет у нас магического дара. Иногда используем их для «освежения воздуха» на больших собраниях.

- Так, так, так! - оживился Павел. Бумажки с рунами внезапно начали жечь его сквозь одежду. - А что если сделать вот так? - и он изложил пожилому альву пришедшую ему в голову идею.

- А вот это может получится! - расцвел его собеседник. - Величину ущерба предсказать сложно, но он будет очень серьёзным! Но тут... - он перешёл на шёпот. - очень важно сохранить секретность до того дня, иначе всё бесполезно!

- Разумеется! - согласился с ним Павел. - сейчас я вернусь к магу Линмеру, с которым обсужу эту идею и, потом, к своему руководству. А там, придумаем как нам всем вместе, включая армию в Мире мёртвых, сообща осуществить всё это.

Павел достал из кармана три листка бумаги, с написанными на них рунами. Тааак... Жаль, что они не подписаны. Но заклинание переноса состояло из самой длинной цепочки рун, это он точно помнил.

Убрав не нужные в данный момент листы в карман, Павел принялся изучать заклинание переноса. Цепочка рун была расположена строго в центре листа, а знаки были столь причудливы, что было абсолютно не понятно, где у них верх, а где низ, где начало, а где конец.

Крутя в руках лист, Павел наконец определился и сосредоточившись на первом символе принялся посылать к нему энергию, как объяснил ему процесс Линмер. Знак загорелся голубоватым светом. Павел ободрился. Получается! Второй, третий, четвёртый символ... Стоило загореться последнему, как Павла накрыла тьма.

Секунду спустя яркий свет резанул его по глазам, а ещё мгновением позже последовал удар о землю, поскольку возник он где-то в полутора метрах над ней. Слегка контуженный Павел приподнялся и посмотрел по сторонам.

Земля представляла собой каменный шар. Даже не плоскость, а именно шар. Поверхность была настолько ровной и гладкой, что было видно, как она загибается к горизонту. Что-то похожее на гранит, вот только зерна в нём были разбросаны не хаотично, а формировали ясно различимый, повторяющийся узор.

Павел попытался было встать, но тело с трудом слушалось его. Перед глазами потемнело и он в очередной раз потерял сознание.

Глава 8

Глава 8

9 марта 2198 г., Мир мёртвых.

Вера шла по сухой, бесплодной земле. Мелкие камешки немного похрустывали под ногами. Немного похрустывали под её ногами, но этот звук был неразличим, поскольку сливался со звуками шагов многомиллионного войска, следовавшего за ней.

Конечно, не строем, не нога в ногу, но уже совсем не та толпа, как прежде. Шли ровно, было видно деление на отряды человек по сто, между которыми сохранялись промежутки около трёх метров. Лица собранные, волевые. Ни на одном нет ни тени страха или сомнений.

Внезапно, что-то изменилось, словно бы изменился состав воздуха, или его температура, если бы это играло тут какую-то роль. Чёткое ощущение пересечённой границы между одним и другим.

Впереди, на самом горизонте, свет солнца отразился от вершин хрустальных башен.

9 марта 2198 г., Мир альвов.

Никогда такого не было, и вот, опять. Что-то не так сделал, улетел... судя по всему, в тот самый мир-Пустышку, лишённый маны и оттого непригодный для жизни. Отключился и, теоретически, должен был наконец помереть, после стольких-то попыток! Но не помер. Похоже, вытащили его. Но кто?

Так. Лежит он на густой, мягкой траве. Так что это, определённо не тёмные альвы. Едва ли это было под силам кому-то из его мира, следовательно, с вероятностью девяносто процентов это Линмер. Оставшиеся десять процентов спишем на кого-то неизвестного или на какие-то особенности его собственного организма, который, в последнее время, порой, проявляет самостоятельность и откалывает те ещё фокусы.

- Давай, давай, поднимайся! - послышался знакомый голос мага. - Вижу, что ты очнулся.

- Да, учитель. - ответил Павел, открывая глаза и приподнимаясь на траве. - Я тут задумался немного.

- Задумался он! Вы посмотрите на этого мыслителя! - проворчал Линмер. - Раньше думать было надо!

- Когда брал у вас бумажку с дефектными рунами? - съязвил Павел. - Спасибо, конечно, что спасли, но вот с рунами была подстава!

- А ты не пробовал активировать их с начала, а не с конца? А?! - прокричал маг. - Это тебе ещё повезло, что просто швырнуло в обратную сторону и закинуло в Пустышку! С тем же успехом тебя могло зашвырнуть в Хаос, или раскидать по всем мирам сразу. Частями.

- Да там хер поймёшь, где у этих закорючек начало, а где конец, где верх, а где низ! - возмутился Павел. - Можно подумать, я этим колдунством каждый день занимаюсь!

- Твоя правда. - устало произнёс Линмер и махнул рукой. - Всё время забываю, что ты, по сути, простой человек. При нормальных обстоятельствах ты бы лет пять изучал один только алфавит, правила начертания рун, их согласования между собой... Там куча правил и зависимостей... И только после серьёзного экзамена приступил бы к практическому их использованию на самых простых примерах.

- Ладно, мир. - произнес Павел успокоившись. - Сам дурак. Надо было с самого начала спросить. Да и там, в процессе, были сомнения... но положился на авось.

- Его мы, кстати, тоже в своё время изгнали за Барьер. Уж больно любил производить совершенно чудовищные манипуляции с вероятностями... - произнес Линмер задумчиво. - Ну да ладно. Удалось до чего-то договориться?

- А вы разве не в курсе? - удивился Павел.

- Разумеется, я приглядывал за тобой. - признал маг. - Вот только стоило тебе остаться наедине с их Старшим Мастером, как тот включил генератор помех.

- Наедине? Там ведь ещё четверо гвардейцев было! - возразил Павел.

- Наедине. Те мехи управлялись искусственным интеллектом. - уточнил Линмер. - Похоже, он посчитал нужным поговорить с тобой конфиденциально.

- Да, там было кое-что, личное. - признал Павел. - Раз уж он предпринял такие меры для сохранения своей тайны, то и я промолчу на этот счёт. Основной итог разговора в том, что он и рад бы помочь, но возможностей тут не много. Их производство итак целиком работает на войну, и сверх того что есть нарастить его они уже не могут. Любая помощь нам, оружием или техникой — это ослабление их сил. Тем не менее, кое-что полезное из того разговора я вынес. Вы можете поставить тут тоже какую-нибудь защиту от подслушивания?

* * *

- Да, это может сработать. - произнёс Линмер, после того, как отключил защитный полог. - Вот только надо будет как-то залегендировать появление у людей таких технологий. Использование генераторов маны будет замечено. Если пришельцы сочтут это угрозой, то подадут очередной сигнал и камни поменяют цвет с чёрного на... допустим, розовый, и одновременно с этим изменят свойства.

- Я об этом тоже подумал. Есть и на этот счёт идейка... - ответил Павл и приложил палец к губам. - В общем, покажите мне, пожалуйста, где тут начало у всех тех рунных заклинаний, что вы мне дали, и, заодно, напишите мне такое, чтобы можно было ставить глушилку наподобие вашей. Для переговоров с моим начальством.

- Это правильно... Утечек быть не должно, иначе всё будет без толку. - согласился маг и выдал Павлу ещё один лист с рунами. - Вот, смотри, я тут везде поставил галочку — это начало. Не перепутай!

- Ага... вот теперь всё ясно! - одобрил Павел, пряча листки в карман.

- Давай, переброшу тебя сразу на место, чтобы не заблудился... - ворчливо произнёс Линмер и взмахнул рукой.

Две-три секунды тьмы и Павел снова любуется на дверь, ведущую из парка в бункер. За время его приключений успел наступить вечер. Позади него, среди деревьев уже ничего не видать, но тут, благодаря тусклой лампочке над дверью всё вполне различимо.

- Открывайте! - прокричал он, стуча кулаком по двери. - Свои!

* * *

9 марта 2198 г., Мир мёртвых.

- Что будем делать, Предводительница? - поинтересовался у Веры один из генералов.

- Брать штурмом город, конечно же. - ответила она пожав плечами. - Ничего сложного, просто нужна небольшая подготовка.

- Мы чем-то можем помочь? - спросил другой.

- Ммм... пожалуй, да. - согласилась она. - Мне нужно свободное место и, чтобы не кто не мешал ритуалу. Наше войско должно обрести силу... Встаньте все кругом, лицом наружу и возьмитесь за руки.

После того, как её команда была выполнена, Вера осталась одна на получившейся ограждённой площадке диаметром около двадцати метров. Предводительница подняла руку вверх и в её руке возник чёрный, причудливо изогнутый кинжал. Вера присела, и принялась чертить им на сухой земле.

Вычерченные линии складывались в большой и сложный узор. В нём было невозможно разглядеть хоть какую-то симметрию, какой-то порядок или закономерности. Линии изгибались странными дугами, потом сразу ломались, пересекались друг с другом, а потом внезапно обрывались.

Казалось, это просто какая-то странная, совершенно случайная мешанина, но стоило вглядеться в неё, как взгляд, против воли смотрящего цеплялся за линии и устремлялся по ним, следуя их причудливым изгибам.

- Можете повернуться! - скомандовала Вера.

Сотня генералов её штаба развернулись и уставились на рисунок, в центре которого стояла их Предводительница. Их лица окаменели, а глаза забегали. Лини потемнели, налились тьмой и начали дымится. С каждой секундой чёрного дыма становилось всё больше и больше. Вместо того, чтобы подниматься столбом вверх, дым принялся стелиться по земле в сторону замершего в страхе войска.

- Не бойтесь! - прокричала Вера, и её голос громом прозвучал над равниной, так, что его было слышно каждому из её армии, а так же, наверняка и в городе. - Я даю вам силу и право сразить наших врагов! Никто не устоит перед нами!

Облако чёрного дыма постепенно накрыло всю армию. Никто не побежал, никто не оставил своего места. Спустя пару часов от начала ритуала, когда мгла развеялась, перед стенами города стояла не просто упорядоченная толпа гражданских, а действительно — воинство.

Матово-чёрные доспехи с серебряным окаймлением пластин. Такой же меч с чёрным эфесом, рукоятью, ножнами и блестящим словно молния клинком. В левой руке каждый держал щит в том же исполнении, разве что на лицевой стороне был изображен триколор.

- Хотела я изобразить на щитах серебряную розу на чёрном фоне, но решила, что это было бы не совсем уместно. В конце концов, это не моя личная армия. - пояснила Вера, пришедшим в себя генералам. Они тоже преобразились, подобно прочим, разве что окаймление брони было не серебряным, а золотым и в росте они прибавили на целую голову. Оглядев их, она продолжила. - Да и жители городов должны видеть, кто пришёл по их души. Не какая-то банда, а вполне официальное войсковое соединение.

- Официальное? - озадачено переспросили несколько генералов.

- Разумеется. - подтвердила она. - Мы не просто «народное ополчение». Я, если вы помните, действующий офицер армии Российской Конфедерации. Пускай, медицинской службы, но тем не менее... Кроме того, у меня есть канал связи с министром обороны. Он в курсе текущей операции, и, насколько я знаю, в дальнейшем мы будем участвовать в общей операции проводимой по всем пластам реальности, совместно с союзниками. Но мы должны показать себя, свой потенциал.

- И каков план? Всё это преображение, конечно, очень впечатляюще, но как мы преодолеем стены города? И что будем делать дальше? Как поступим с жителями этого города? Едва ли каждый из них заслуживает окончательной гибели.

- Само собой. - согласилась Вера. - У них должен быть выбор и время на размышление, и мы его им дадим. Сейчас мы разделяемся на две колонны по пятьсот человек в ряду и обходим город с севера и юга, замыкая его в кольцо. Нас вполне достаточно, чтобы его окружить.

- Каждый сотый боец помимо меча получил и трубу. Пусть в каждом взводе будет один такой трубач. Когда мы замкнём кольцо, пускай по команде один трубач затрубит, а остальные пусть подхватывают. Когда звук охватит весь город, то все должны прокричать: «Раскайтесь, предатели! Через три дня город падёт! Лежащих не тронем, но те, кто будет стоять — падут и уже не встанут!» Через час повторяем. И так далее. Ну и, соответственно, на следующий день «Через два дня...» и так далее. На третий день предупреждаем, что сегодня и идём в атаку.

Насчёт стен не беспокойтесь. - продолжила она. - Помните, в первую очередь тут воюют их убеждённость и наша. У нас с этим и без того проблем нет, а как возьмём этот город, так даже и тени сомнений не останется. А вот жителям Питера-Хрустального наше предупреждение спокойствия не добавит. Многие, уверена, встанут на нашу сторону, против своих бывших хозяев.

Когда придёт время атаки я подам сигнал, который увидят все и тогда просто начинаем сжимать кольцо. Стены, я повторюсь, нам не помешают. Лежащих не трогать, убегающих, до поры до времени тоже. Непокорных, а тем более активно сопротивляющихся — разить беспощадно, они сами сделали свой выбор. По глупости или расчёту — уже и неважно.

На данный момент задача — довести план до офицеров, распределить трубачей по взводам, разделиться, и замкнуть окружение. Хорошо бы управиться за ночь и с утра выступить.

- Приказ понят.

- Исполняйте. - приказала она. - А мне пока нужна медитация.

* * *

9 марта 2198 г., Мир людей. Москва-2

- Ну, как сходил?! - еле сдерживаясь от нетерпения спросил Павла Михаил Юрьевич.

- Результативно. - ответил он ему. - Хотя, как и в прошлый раз, добыл, большей частью, полезную информацию. Как тактического, так и стратегического значения. О втором я пока промолчу, не время и не место, если вы меня понимаете, а насчет первого... Помните, как у меня тогда прорезалась способность видеть кровавики и тварей в темноте, сквозь препятствия?

- Конечно помню. - подтвердил майор. - Много тогда полезного увидали с коптера...

- А как насчёт того, что мы сможем... ммм... создать устройство, которое позволит обычному человеку видеть тоже самое?

- Сложное? Громоздкое? - быстро спросил Михаил Юрьевич.

- Нет. - покачал головой Павел. - Обычные, чуть доработанные очки и блок питания, чуть сложнее энергоячейки, той, что используется в гауссовке. К сожалению, для его первоначальной активации необходим человек с магическим даром. Мне потребуется около минуты, чтобы сделать необходимое. Так что поставить на поток, и производить десятками и сотнями тысяч комплектов едва ли получится. Вы, конечно, можете поставить меня к конвейеру на несколько месяцев, но это, едва ли, будет самым эффективным способом задействовать мои способности.

- В любом случае, даже десяток таких приборов может ощутимо изменить расклад сил. - произнес майор задумчиво. - С помощью воздушной разведки мы сможем контролировать ситуацию, отслеживать перемещение противника. Если же сделать несколько сотен, то нападения на караваны перестанут быть неожиданными. В городах, пара наблюдателей на воздушном шаре смогут контролировать территорию на несколько десятков километров от города. Можно будет рискнуть и засеять поля пшеницей, и не бояться, что во время работы за пределами города в любой момент могут налететь твари... Но, как я понимаю, это не всё?

- Завтра утром... - тут Павел широко зевнул, - я планирую поработать с теми ребятами-технарями, что тестировали со мной материалы на способность экранировать излучение камней. Помните? Если они будут не заняты, конечно. Сделаем с ними образец очков, ведь теория-теорией, а практика-практикой. Убедимся в их работоспособности и возможностях, а заодно изготовим ещё одну штуку... Магическую «глушилку» от подслушивания.

Тот же Линмер, к примеру, если захочет, может видеть происходящее в тысячах километров от него, в другом мире. Вероятно, то же самое могут делать, при желании, и наши враги, так что не стоит рисковать.

- Понял. - ответил Михаил Юрьевич. - Поужинаешь?

- Пожалуй, нет. - отказался Павел. - Длинный был день, много впечатлений. Спать хочу ужасно.

* * *

9 марта 2198 г., Мир снов.

- Привет...

- Привет...

- Как дела?

- Да вот, приступили к осаде Питера-Хрустального. - ответила она. - Хотя, какая тут осада... Скорее просто даём возможность жителям города определиться на чьей они стороне. Уничтожить этот аванпост мы можем хоть прямо сейчас. Если, конечно, пришельцы массово не кинутся нам мешать. Но, я полагаю, это маловероятно, по крайней мере сейчас. С Мира мёртвых они особых проблем не ожидают, им есть чем заняться на других уровнях.

- Ага. - подтвердил он. - Я сегодня, как раз, видел бои на двух уровнях-слоях. На одном их штурмовали маги, а на другом — боевые роботы.

- Надо же! - воскликнула она.

- Сам в шоке! - ответил он. - Узнал, кстати, что со мной случилось. Я в данный момент не совсем человек... Но, говорят, это временно. Восстановлюсь после того взрыва и всё будет по-прежнему.

- Ну... меня сейчас тоже сложно назвать обычным человеком. - произнесла она, и улыбнулась чуть грустно. - Видел бы ты меня сегодня... Задействовала навыки Мары... Жуткая штука...

- Кстати о ней... - он внимательно посмотрел на женщину. - Знаешь, а ведь она совершенно преобразилась... за эти десять лет. Да, да... Время для неё движется иначе. Десять лет наедине с совестью и воспоминаниями... Надо будет ей смягчить режим.

- Как она там только не свихнулась. - произнесла женщина и поёжилась.

- Такая вероятность была. - признался он. - Но альтернативой было уничтожение её личности, а делать это мне очень не хотелось. Так что я предпочёл рискнуть, и не прогадал. За эти годы Мара разобралась в себе, «развязала узлы», «вынесла скопившийся мусор», пересмотрела ценности. Не ради того, чтобы мне угодить, а просто для того, чтобы быть в мире с собой.

- Ты знал, что так произойдёт? - полюбопытствовала она.

- Надеялся, но не знал. - признал он. - Хаос слишком уж сильно преобразил её по своему образу и подобию. Я... не могу читать её, прогнозировать, предвидеть. В мире чётких Законов и Правил она фундаментально иррациональна... Загадка на загадке... дверь в неизведанное...

- Ты ведь не Павел, да? - тихо спросила она.

- Мы — Павел. - ответил он. - Но не только.

- Всё так странно... Вроде бы всё как прежде, ты да я. Но при этом во мне сидит в заточении древняя ведьма, да и в тебе, как я понимаю, гость сопоставимого масштаба...

- Мы с тобой избраны Судьбой исполнить важную роль и предотвратить недопустимое. Ни простой наёмник, ни обычный врач — сделать этого бы не смогли. Всё происходит именно так, как должно. Извилистая тропа, проложенная среди вероятностей, ведущая к победе.

- Победа возможна?

- Да. - подтвердил он. - И уже очень близка. Но не будем сейчас об этом...

- Слушай! - воскликнула она чуть позже. - Тебе не кажется, что это уже какое-то извращение? Нас ведь не двое, а четверо?!

* * *

За завтраком Павел довёл до Михаила Юрьевича мысль, что на доклад к начальству лучше идти с работающим прототипом, поскольку есть существенная разница между словами: «у меня есть идея» и «у меня есть работающее устройство». Тем более, что много времени это не займёт. Майор согласился, и, поев, они отправились в технический отдел.

Там Павла помнили ещё со времён экспериментов по попыткам экранирования излучения камней. Собственно, его не только помнили, но и даже, в какой-то мере, ждали, прослышав о его «возвращении из мёртвых». Уж больно интересно было инженерам прикоснуться ко всей этой «мистике», и, тем более, подвергнуть её экспериментальной проверке.

По этой причине, новость о том, что сегодня они «на коленке» соберут устройство, позволяющее им самим наблюдать свечение камней сквозь преграды, а пилотам коптеров видеть скопления тварей с воздуха, чуть не довела их до сердечного приступа.

Работа оказалась совсем не сложной. В то время как один из мастеров гравировал на стекле обычных очков данные ему руны, второй, под руководством Павла собирал блок питания. Всего делов — заменить в энергоячейке от гаусовки кровавик на чёрный кристалл подходящего размера, превратив её тем самым из источника энергии в её преобразователь. После чего, осталось подать на эту энергоячейку напряжение от обычной, которую к ней примотали изолентой.

В результате получившийся блок в глазах Павла словно бы «задымился». Мана принялась наполнять помещение. Правда, чем дальше, тем более она рассеивалась, и уже метрах в четырёх становилась слабо различимой.

К этому времени техник завершил нанесение рун на стёкла очков и Павел принялся их активировать. Зачерпнул энергию и направил её в первый символ, потом во второй, третий... Под его взглядом они загорались голубым светом, и, судя по удивлённым возгласам присутствующих, это свечение было заметно в том числе и обычным взглядом. Удобно. Не придётся гадать, «включены» они или нет.

«Чудо-очки» пошли гулять по рукам, каждому захотелось оценить их возможности. Правда, тут выяснилось, что через них видно не только свечение маны и заряженных энергией камней, но и сам Павел сиял как новогодняя ёлка.

Пришлось рассказать, не вдаваясь в не нужные подробности, как его буквально собрали по кусочкам после взрыва, а это, своего рода, «гипс», фиксирующий их вместе, до тех пор пока они не срастутся и не регенерируют в должной мере.

После того, как разобрались с очками, Павел попросил выгравировать на стальном бруске ещё один набор рун. Стоило их активировать, как сразу возник трёхметровый, не прозрачный «мыльный пузырь» с хаотически меняющимся узором на его поверхности. Отлично. Вот и защита от прослушки.

Михаил Юрьевич, пользуясь моментом, приказал мастерам подготовить ещё десять комплектов, после чего, довольный, вместе с Павлом отправился к начальству на доклад.

* * *

- Занятно, занятно... - произнес задумчиво Сергей Семёнович, крутя в руках очки. - Глянь, Лёнь.

- И в самом деле... - пробормотал Леонид Павлович, рассматривая сквозь них то дымящийся блок питания, то сияющие в гаусовках охраны за дверью камни, то самого Павла. - А для людей это излучение не опасно?

- Скорее, наоборот, полезно. - ответил Павел. - В нашем мире эта энергия и без того есть, просто её уровень довольно невысок. Все живые существа питаются ей и без неё жизнь невозможна. Именно из-за того, что в местах большого скопления людей уровень маны сильно падает, даже по земным меркам, люди ощущают дискомфорт и, даже, некоторое недомогание. В мире тёмных альвов эта проблема ещё очевиднее, а в «Пустышке» так вообще жить невозможно из-за отсутствия маны. Теоретически, если их разместить в жилых помещениях, то это как минимум улучшит настроение и самочувствие, а как максимум увеличит продолжительность жизни и простимулирует творческое начало в человеке. Полагаю, наиболее ярко тут отреагируют люди искусства, но и «технарям» в голову начнут приходить новые идеи.

- Всё это, конечно, замечательно. И ещё год назад я бы был в полном восторге. - произнес министр обороны. - От тебя одного, как «видящего», сколько было пользы... а тут мы можем поставить в города тысячи комплектов... Нам даже особо напрягаться не надо. Передадим им информацию, они сами выгравируют руны и соберут блоки питания. Тебе останется их только активировать. Через два-три месяца в каждом караване будут свои «видящие», а над городом будет дежурить воздушный шар с дозорными. Тут Михаил Юрьевич хорошо придумал. В качестве средства выживания в данный момент — это всё очень хорошо, но как это поможет победить в войне? Ведь, как я понимаю, военной помощи нам не окажут?

- Да. Каждый из наших союзников сражается на своём фронте и постепенно проигрывает на нём, если откровенно. - ответил Павел. - Им нет никакого смысла выделять значимые силы на наше направление, ослабляя своё. Но, у меня есть план, и если всё получится...

- В чём его суть? - заинтересовался Леонид Павлович.

- Через пару дней Вера возьмёт штурмом Питер-Хрустальный и город повторит судьбу Москвы. Это станет возможным из-за того, что пришельцы просто не ожидают серьёзных проблем с той стороны. После падения города они будут вынуждены стянуть в Мир мёртвых дополнительные силы, ослабив, соответственно, остальные направления. В нужный день, наши войска обозначат атаку на города-логова. Не сколько всерьёз, сколько для привлечения внимания пришельцев и к этому флангу. Одновременно с этим, маги и тёмные альвы усилят натиск на своих фронтах, выделив для этого все резервы. Но главный удар будет нанесён в мире «Пустышке». Они там и без того не ожидают неприятностей, а мы сверх этого сделаем всё, чтобы отвлечь их на другие направления.

- Ну, допустим, нам получится уничтожить там аванпосты пришельцев, а с остальными что делать? - поинтересовался Сергей Семёнович.

- Дело в том, - ответил Павел, - что все они являются одним целым. Это как иголка, которая пронзила страницы книги. И в обложке, в в десятой странице и в сотой — одна и та же иголка. Её достаточно сломать в одном месте, чтобы уничтожить.

- Понятно... - произнес министр. - И каков наш первый шаг?

- Для начала нужно создать установку по переходу в мир «Пустышку» и основать там базу. - ответил Павел. - Вот только я не знаю, как лучше запитать маногенератор, без которого там не выжить? Много камней? Дизельный генератор? Нужно что-то надёжное, поскольку стоит ему выйти из строя, как все находящиеся там люди погибнут...

- Пожалуй, тут есть выход... - произнес Сергей Семёнович. - Лучшим вариантом тут будет РИТЭГ, радиоизотопный термоэлектрический генератор. У нас в запасниках есть несколько десятков штук, если я не путаю. Да и плутоний для их работы тоже. Одна установка сможет стабильно выдавать двести-триста ватт на протяжении пяти лет минимум.

- Ага... Отлично! - оживился Павел. - Мощность не супер, но несколько штук, полагаю, смогут создать достаточное для жизни поле маны на территории базы и, одновременно, запитают маскирующее поле. Если враг и обнаружит само наличие нашей базы, то по крайней мере не сможет разглядеть то, что на ней находится.

- А что там будет? - спросил министр обороны.

- Ну это же очевидно! - ответил Павел. - Там будут...

* * *

С рунами для переноса в «Пустышку» Павел чуть было опять не лоханулся. Думал, нанесёт нужные знаки на предмет, активирует их, и тот предмет улетит на нужный слой. Ага... В прошлый раз, активировав руны на листке, он и в самом деле перенёс листок в другой мир, вот только вместе с ним перенёсся и сам.

Решив лишний раз не рисковать, Павел смотался к Линмеру за новым набором рун.

Хорошо, что маногенераторы заработали. - произнёс маг. - Помимо снабжения энергией рунных чар, они будут ещё залечивать раны, нанесенные миру бездумным выкачиванием энергии во время так называемого «Золотого века». Крохи, конечно, но это больше чем ничего. Будь маны больше, можно было бы залатать бреши в Барьере и напитать его силой. Но, увы...

А что если... - сказал Павел и изложил пришедшую ему в голову мысль.

Хммм... - задумчиво произнёс Линмер. - Теоретически, электромагнитный импульс может быть преобразован чёрными кристаллами в большой выброс маны... Но, сам понимаешь, таких экспериментов никто не производил.

Ладно, будем надеяться, но особо не рассчитывать. - решил Павел. - Выгорит — будет приятным дополнением, не выгорит — и так хорошо.

Что касается рун для перехода на другой слой, то для того, чтобы обустроить там базу потребуются врата, а не индивидуальный перенос. Тут ты, в кой то веки не попёрся на пролом, а решил сначала подумать. Неужели взрослеешь? - съехидничал маг. - Вот, используй эту последовательность. Её нужно нанести на замкнутый контур, например, дверной проём. После активации — сквозь него можно будет ходить в другой мир. Только имей в виду, расход энергии сильно зависит от размера врат и массы перемещаемых сквозь них объектов.

Ага... - задумчиво произнес Павел. - Чувствую, ядерному реактору придётся поработать на полную мощность...

Да, это выход. - подтвердил маг. - Успехов, ученик!

* * *

Остаток дня и весь следующий день прошли за экспериментами. В первую очередь всех интересовал расход энергии очками. Он оказался до неприятного большим. Заряда одного кровавика хватило на четыре часа работы генератора.

Разумеется, безопасность дороже, но выкидывать по шесть камней в день, в то время как одного камня, к примеру, хватало на сотню выстрелов из винтовки... И ладно бы речь шла о периодическом использовании десятка комплектов. Для тысяч изделий расход будет очень уж серьёзным. Было очевидно, что устройство нуждается в оптимизации.

Прежде всего выяснилось, что сами по себе очки потребляют не так много энергии. Они продолжали работать даже на большом удалении от генератора маны, там, где она была уже едва заметна. Следовательно, изготовленный блок питания 99% энергии излучал впустую. С этим надо было что-то делать.

Проблему решили заменой чёрного кристалла на другой, пятикратно меньшего размера, и подачей на него более низкого напряжения. Блок-преобразовать срезу стал «коптить» в разы меньше и, соответственно, в разы меньше потреблять энергию.

Единственное неудобство, крепить его пришлось на дужку очков. Не слишком большая проблема, во всех смыслах, поскольку его удалось уменьшить до трёх сантиметров. Уже от него, этого блока, шёл проводок к энергоячейке в нагрудном кармане, что снабжала его электричеством. Такая конструкция непрерывно проработала более суток на одном камне и продолжала работать. Как говорится: «Совсем другая разница!»

Первый образец портала сделали из короткого куска канализационной трубы, диаметром сантиметров десять. Выгравировали на нём руны и включили возле него первый, более мощный преобразователь.

После активации внутри трубы появилось окошко, ведущее в «Пустышку», куда как пылесосом начало засасывать ману. В портал бросили сначала несколько гаек, потом отвёртку. Через пол часа экспериментов камень разрядился.

С такими аппетитами, для портала способного пропустить сквозь себя человека придётся запитываться от внутренней сети. - произнёс один из инженеров, почёсывая затылок.

Как бы не от ближайшей подстанции придётся кабель тянуть. - добавил второй.

А как насчёт портала диаметром метров в пять? - спросил Павел, мельком глянув на работающий амулет с маскирующими чарами, под защитой которого решили проводить все эти эксперименты.

На такой портал, полагаю, придётся выводить всю мощность реактора. - ответили ему. - Ради такого дела, можно будет несколько дней и без света посидеть. Хотя, скорее всего, всё что можно отключат от сети, а остальное запитают от камней. Запас есть.

* * *

12 марта 2198 г., Мир мёртвых.

Вера взлетела в воздух метра на три-четыре и осмотрелась. Казалось бы всё просто — кольцо из людей, шириной более четырёхсот человек окружило город и стоит на расстоянии сотни метров от его стен. Но так всё выглядело, если смотреть на это обычным взглядом. Вера же видела глубже и полнее.

Стены города, да и сам город были сплетены из потоков энергии. Сверху, сквозь дыру в Барьере, падал мощнейший поток энергии. Сам город был этакой розеткой, приёмником этого луча, что направлял всю эту мощь дальше и лишь малую часть использовал для создания и поддержания иллюзии стен, дворцов, площадей и мостов.

Вере стало очень неуютно от осознания того, сколько лет она в восторге кружила среди этих миражей, боготворя убийц и захватчиков. Боль от сожалений, стыд и гнев... Но ничего, ничего...

Что-то поднялось внутри неё, взглянуло её глазами, после чего по сердцу Веры прокатилась теплая утешающе-ободрительная волна. Мара? А кто ещё? Похоже она сейчас чувствует себя куда как свободнее. Вероятно, именно это имел в виду Павел, когда говорил, что «смягчит ей режим». Вернее, не сам Павел, а его... вторая половина. Тоже, какое-то могущественное существо, что, похоже, втрескалось в эту ведьму... Надо же... Ну, на вкус и цвет... Ему виднее.

Вера обратила внимание на своё войско. Подобно городу оно тоже представляло собой нечто большее, чем просто толпу людей. Все они представляли собой единую систему, одно устройство. Давным-давно она видела на иллюстрации инструмент, секатор, для подрезки веток деревьев. Полукруглые лезвия смыкались и... Чик! Ветка отрезана...

Протрубила последняя труба и в едином порыве миллионы людей проскандировали: «Раскайтесь, предатели! Сейчас город падёт!» После чего двинулись к стенам.

Глава 9

Глава 9

12 марта 2198 г., Мир мёртвых.

Зависнув в воздухе, Вера наблюдала за наступлением своего воинства. Собранные, серьёзные, суровые лица, выставленные вперёд щиты, обнажённые клинки. Идут прямо на стены, словно бы их нет. А ведь их и правда нет.

С самого начала за счет единодушия войска и его численного преимущества исход боя был предрешён. Как Вера говорила своим генералам, организовавшим для неё такую массу людей, в Мире Мёртвых главное оружие — это убеждённость и вера. Такой вот невольный каламбур или ирония судьбы, кто знает?

Изначально, так вышло, она приписала себе победу над пришельцем, который пришёл её казнить. И люди поверили в неё. Благодаря вере подавляющего большинства, она смогла дать отпор Наместнику, а потом и Маре. Причём и в том и другом случае люди видели, сколь серьёзный враг ей противостоял. В итоге, ни тот ни другой не смогли с ней справится.

Более того, у Мары Вера смогла позаимствовать силы и жуткую магию, с помощью которой преобразила и вооружила многомиллионное воинство. Все эти доспехи и оружие - не более чем иллюзия, фикция, символ. То, что подкрепляет убеждённость и веру но на самом деле не имеет особого смысла, поскольку все они — бесплотные духи.

Подобно тому, как их внешний вид — это лишь видимость, так и эти мечи и щиты лишь зрительный образ. Куда важнее, как этот образ влияет на их сознание и на тех, кто будет противостоять им. Её люди чувствуют себя защищёнными и вооружёнными, а их противник видит перед собой не толпу беженцев из разрушенной Москвы-Хрустальной, а непобедимую армию. И именно это тут, в Мире мёртвых имеет смысл и значение.

Звуки труб и скандирование угроз были нужны не только для того, чтобы спасти раскаивающихся узников Хрустального Града, но и для того, чтобы внушить страх в сердца тех, кто сознательно встал на путь предательства. Будучи в меньшинстве, они и так находились в невыгодном положении, а теперь ещё и разделены. Большая их часть не только не настроена сопротивляться, но и не верит, что стены города способны их защитить. И это неверие делало их полностью беззащитными.

Стоило нападающим приблизиться на три метра к высоким стенам, как те попросту растаяли в воздухе, обратившись в туман.

Несколько человек, которых Вера успела заметить с высоты своего полёта, бросились бежать в сторону центра. Глупый выбор. Сначала им захотелось посмотреть, смогут ли нападающие преодолеть защиту, а потом, вместо того, чтобы лечь и сдаться — бросились бежать, словно бы у них было куда бежать.

Кольцо вокруг Питера-Хрустального принялось сжиматься, попутно дематериализуя не только внешние стены, но и вообще всё. Дворцы, фонтаны, статуи... Даже мостовая под ногами солдат таяла, обнажая скрытую под ней землю. Казалось, построенный из снега и льда город обступил лесной пожар, и от жара огня тот начала быстро таять.

Вот, появились первые жители, выбравшие правильную сторону. Её воины проходили мимо лежащих на земле, не трогая их, и даже, насколько она могла отсюда услышать, говорили им что-то ободряющее.

Кольцо сжималось. Вера видела, как вокруг бьющего с неба, сквозь прореху в Барьере, потока энергии, словно бы затягивалась петля. На поддержание иллюзии мощностей более не хватало, вот она и исчезала, словно роса поутру.

Прошло уже три с половиной часа. Город, фактически, исчез. Армия Веры обступила центральную площадь, на которой столпились люди, во весь голос взывающие к своим владыкам. И те появились. Девять вспышек света и девять огромных ледяных фигур возникли в центре.

Вера решила не рисковать, поскольку её армия могла испугаться такого противника. Людей они не боялись, одного пришельца, оглядываясь на Веру, тоже бы победили, а вот девять штук сразу... Уверенности в этом у них пока не было. Метнувшись вперёд, она подлетела поближе к Врагу.

Вера ощущала, как на неё сконцентрировались вера, надежда и ожидания её войска. Никогда прежде она не обладала такой силой... «Никогда прежде?» - задумалась было она, но сразу же отбросила эту мысль. Не время. Подняв вверх руку она «зачерпнула» энергию Хаоса, постоянного в своей изменчивости, и обрушила с неба на ледяных великанов ветвистые чёрные молнии. Люди, попавшие под них, испарились сразу, а самих пришельцев парализовало. Да и выглядели они уже не хрустальными гигантами, а просто статуями из помутневшего стекла.

- В атаку! - скомандовала Вера, и её голос прогремел над площадью.

Час спустя всё было кончено. Города не стало. На безжизненной почве, в окружении защищённых доспехами людей, высились девять груд битого стекла. Во вне, за пределами многомиллионного войска, с земли медленно, неуверенно вставали люди, и растерянно оглядывались по сторонам.

* * *

В это же время в Мире альвов.

Купол, укрывающий аванпост пришельцев побледнел и исчез. Огненный шар, пущенный одним из магов, не встретив преграды врезался в кристаллическую башню и с ослепительной вспышкой взорвался.

Казалось, у нападающих открылось второе дыхание. Десятилетиями они без особых надежд штурмовали этот аванпост, как впрочем и остальные, отлично понимая тщетность своих усилий. Все эти атаки лишь немного беспокоят противника, вынуждают его отвлекаться от своей основной деятельности. Сейчас же, каждое заклинание достигало цели и обрушивало свою мощь на базу врага.

Вокруг города, то тут, то там, начали раздаваться тихие хлопки — это начали прибывать находившиеся в резерве маги. Ни кто не мог с уверенностью сказать, как долго аванпост будет оставаться беззащитным, и от того они старались нанести как можно больший ущерб прямо сейчас.

* * *

Одновременно с этим, в мире тёмных альввов.

В стене лавовой трубки была выдолблена ниша, в которой притаился матово-чёрный мех. Его оператор в данный момент координировал атаку боевых дроидов на среднюю часть вражеского укрепления.

Сам аванпост, этот, как и сотни других, чем-то напоминал гвоздь, забитый в землю. Здоровый такой гвоздь... Город наверху был похож на шляпку, а подобная стержню основная часть уходила глубоко под землю. Более того, этот «гвоздь» проник через все миры-слои, и одновременно существовал в каждом из них.

Перед глазами тёмного альва, в нижнем правом углу появился красный значок, призывающий обратить на себя внимание. Альв перевёл на него взгляд и он раскрылся на всё поле зрения, демонстрируя координатору видеоряд, снятый одним из дроидов. Потребовалось не менее пяти секунд для того, чтобы осознать увиденное, после чего он судорожно принялся вызывать штаб.

- Докладывает оператор ГБЧР №80978! - быстро протараторил он в микрофон. - На моём участке у противника отключилось глюонное поле! Ответный огонь также очень вялый! Дроиды практически безнаказанно атакуют корпус вражеского аванпоста, и уже углубились в него на пару метров! Осколки кристалла так и летят во все стороны! Прошу подкрепления, чтобы развить успех!

- Принято... - послышался голос в наушниках. - Получаем... аналогичные сообщения на всех участках данного аванпоста. Подкрепление будет, но не слишком большое. Основной удар пойдёт на участке номер двадцать один. Там удобные подходы, можно будет сразу большую армию пустить, чтобы одним ударом перерубить «стержень»!

* * *

Несколько минут спустя. Мир людей.

Город на Неве застыл, словно муха в сладком сиропе. Старинные здания, мосты, фонари, брусчатка и поребрик — все было покрыто слоем растёкшегося и снова застывшего кристалла. Казалось, посреди зимы, в сильный мороз, внезапно пошёл сильный ливень и укрыл весь город толстым слоем прозрачного льда.

Внезапно, в полнейшей тишине раздался сухой треск. Кристалл на стене одного из домов треснул, и тонкая змеящаяся трещина устремилась вверх по фасаду, ветвясь по пути, подобно молнии.

Первая трещина, словно первая струйка воды, просочившаяся сквозь плотину. Прошло совсем немного времени, как новые и новые трещины принялись раскалывать хрустальный саркофаг, накрывший город.

* * *

13 марта 2198 г., Мир людей. Москва-2

Сергей Семёнович щелкнул выключателем и выгравированные посреди стола руны, в обычное время еле-еле заметные, вспыхнули синим пламенем.

- Разведка с коптеров подтвердила информацию. - произнес он довольно. - Санкт-Петербург снова наш, а «армия мертвецов» доказала свою эффективность.

- Быть может, раз уж они так хороши, то пускай и остальные города так же зачистят? - предложил Леонид Павлович. - А то больно уж меня смущает эта ваша затея...

- Не только мы увидели их эффективность. - ответил Павел. - Для врага это тоже оказалось сюрпризом, но всякий сюрприз хорош только в первый раз. Теперь они перестроят оборону, исходя из новых вводных, и так просто взять их уже не получится. В любом случае, то, что они считали своим крепким тылом — превратилось в проблему, требующую внимания и сил, а следовательно, ослабляющую их по другим направлениям. Чуть позже мы аккуратно начнём беспокоить их и в нашем мире, боеприпасов, как понимаю, на складах скопилось немеряно... Надо же их использовать, в конце-концов?!

- В принципе, одно только это уже можно считать выполнением задачи-минимум. - произнес Сергей Семёнович. - Этим мы конкретно ломаем им ту часть плана, что касалась нашего мира и Мира мёртвых, перетягиваем на себя часть сил противника и тем самым даём дополнительные возможности нашим союзникам. В долгосрочной перспективе это может помочь склонить чашу весов в нашу пользу...

- А может и не склонить. - твёрдо произнёс Павел. - Да и совсем не факт, что у нас есть эта «долгосрочная перспектива».

- Это да... - согласился министр обороны. - Просто мне, как Леониду Павловичу, несколько не по себе, от нашего плана...

- Альтернатива — разрушение планеты. - ответил Павел, пожав плечами. - По мне, при таких перспективах, любой риск оправдан. К тому же, при самом худшем раскладе, если за уничтожение противника нам придётся заплатить слишком большую цену... Все эти... побочные эффекты... То даже в таком случае Земля будет спасена, жизнь на ней сохранится, люди уцелеют. Многие. И приспособятся. Главное, что над ними не будет висеть Дамокловым мечом угроза гибели планеты, да и тварей не станет. Как бы странно это не звучало... К тому же, вероятность такого... негативного исхода — крайне мала. С большей вероятностью у нас ничего не выйдет, но даже в таком случае мы будем выполнять «задачу-минимум». Но мы обязаны попробовать, поскольку шансы на успех у нас есть!

- И каковы успехи на данный момент? - поинтересовался Леонид Павлович.

- Ну... - протянул Павел, - сегодня утром нам удалось открыть портал в «Пустышку» размером с дверной проём. Михаил Юрьевич присутствовал и может подтвердить. Правда, для этого пришлось тянуть отдельный кабель от подстанции. С увеличением размера портала — растет и потребляемая мощность, причём в геометрической прогрессии. Мы тут уже сделали расчёт... В общем, полноразмерный портал мы потянем, но для этого потребуется более половины мощности реактора.

- Ну, ничего, «посидим при свечах». - произнес Сергей Семёнович. - Ради такого-то дела. Тем более, у нас есть хорошие запасы камней, пустим их в дело. Для поддержания систем жизнеобеспечения города в течение нескольких дней их вполне хватит.

- Были ли какие-то негативные последствия при открытии столь большого портала? - поинтересовался Леонид Павлович. - Как я понимаю, условия в том мире-слое непригодны для жизни...

- Да, определённый эффект был. - ответил Павел. - Стоило открыть портал, как туда устремилась вся мана, которая была в помещении. Излишек, вырабатываемый генератором и естественный фон. Все в помещении ощутили... дискомфорт, а техник, стоящий на пороге портала потерял сознание.

- Ммм... дааа... - протянул Леонид Павлович. - Что же будет при открытии большого портала?

- Тут принципиальный момент в том, - ответил Павел, - что мы открывали портал туда, где маны не было вообще. У нас есть, а там нет, вот наша туда и устремилась, выравнивая давление, так сказать. А когда на том конце будет база, на которой, благодаря генераторам маны уровень энергии будет даже повыше чем тут у нас, в норме, то такого перепада не возникнет.

- Что ж... Значит сейчас первоочередная задача — организовать там базу. - подытожил Сергей Семёнович. - Техническая служба, Паш, в твоём распоряжении. Если будет ещё что-то нужно, то Михаил Юрьевич подсобит. Ну а мы продолжим расконсервацию техники и боеприпасов. Почти что сотня лет — это хороший срок... Учёные говорят, кое-где материалы и элементная база могли деградировать... Но, ничего, из десяти неработающих одну работающую точно соберём, а больше нам и не надо.

* * *

14 марта 2198 г., Мир людей. Москва-2

Чтобы доставить РИТЭГ, превращённый в мощный генератор маны и одновременно маскирующего поля, пришлось воспользоваться небольшой, дистанционно управляемой платформой на гусеничном ходу.

Аппарат, с возвышающимся на нём генератором бодро закатился в портал, и, повинуясь пульту дистанционного управления откатился метров на пять от прохода. Вроде бы всё хорошо, вот только... стоило РИТЭГу оказаться на той стороне, как он моментально отключался. Закатился обратно — работает, прошёл через портал — не работает.

Как показал счётчик Гейгера, на той стороне полностью прекращался радиоактивный распад. Судя по всему, близость Порядка оказывало заметное влияние на физические законы. Ядра атомов сохраняли стабильность и распадаться не желали. Порядок-с...

Такой подставы от Матушки-Природы никто не ожидал. Один только этот факт ставил жирный крест на Плане. Как же так? Ладно Линмер, он маг и едва ли знает о иных физических законах в Пустышке и о том, как они влияют на ядерные реакции. Но тёмные альвы?! Монстры от науки, гении техники изучавшие уже тот слой и его особенности. Неужели они не знали? Почему одобрили эту затею?

С этими мыслями, кипя негодованием, Павел достал листок с рунами и переместился в их мир. Покуда он спускался на лифте, немного поостыл и к моменту прибытия был способен говорить без мата и крика. Даже, перед тем как накинуться с претензиями на бородатых малышей, не позабыл включить «глушилку», которую взял за правило всегда таскать с собой.

Как оказалось, о такой особенности мира-пустышки тёмные альвы знали, но не видели в этом существенной проблемы, поскольку на их взгляд решение было очевидным. Когда Павел его услышал, то вынужден был согласиться, поскольку даже его куцых знаний было достаточно, чтобы дойти до этого своим умом.

Действительно, из-за практически стопроцентного уровня Порядка в том слое, период полураспада ядер атомов увеличивался, примерно, на три порядка, т. е. в тысячу раз. Естественно, при таких условиях РИТЭГ работать не мог.

Решение проблемы было элементарным. Мана. Подобно тому, как на стыке воздуха и воды возникает пена, так и на стыке Порядка и Хаоса рождается магическая энергия, которая содержит в себе обе эти стихии. Хаос вносит изменения в реальность, а Порядок направляет эту энергию согласно определённым законам.

В данном случае ключевым моментом было то, что мана содержала в себе суть Хаоса и была способна инициировать ядерный распад. Если бы мы транспортировали через портал включенный генератор, то на той стороне он бы и дальше продолжил свою работу, поскольку генерируемая им мана не дала бы заглохнуть ядерной реакции. Вот только в таком случае мы бы так и не узнали о данной особенности того мира, пока не стало бы слишком поздно.

В качестве извинения, тёмные альвы сообщили информацию о материале, непроницаемом для магической энергии, и оттого способным её отражать, направлять в нужную сторону, экранировать её излучение.

Не то чтобы открыли какой-то секрет, информация широко известная, но в узких кругах. Этим материалом оказалось «хладное железо», открытое всего лишь пятьсот лет назад.

Под пафосным названием скрывалось, обычное, химически чистое железо. Хотя, слово «обычное», тут, пожалуй, лишнее. Даже сейчас для его получения необходима хорошо оборудованная лаборатория, а пятьсот лет назад единственным источником было метеоритное железо - довольно дефицитный материал.

Благодаря отражателю из данного материала, поток маны от генератора можно будет направить напрямую на руны, без рассеивания во все стороны, и таким образом для запитывания портала потребуется значительно меньшая мощность. Это, наверняка, порадует энергетиков, да и вообще может оказаться довольно полезным. Например, даже фольги из «хладного железа» достаточно, чтобы заблокировать излучение камней и сделать их невидимыми для магического взора.

Эххх... А ведь ещё совсем недавно, всего этого было бы вполне достаточно для счастья! Очки с рунами позволяли бы наёмникам, сопровождающим караваны видеть затаившихся тварей, «хладное железо» экранировало бы излучение камней в энергоячейках машин и гауссовок, делая тем самым конвой малозаметным для противника. И это уже не говоря о маскирующих рунах. Вот только, всё оказалось сложнее и масштабнее, чем Павлу казалось ещё год назад.

- Кстати, вот ещё полезная для вас информация. - произнёс тёмный альв, исследующий кристаллы. - Осколки саркофага, покрывавшего Москву и Питер — довольно полезная штука. Во-первых, они содержат немало энергии и в практическом отношении подобны кристаллизировавшейся крови «тварей», как вы их называете. Разумеется, концентрация энергии там ниже в десятки раз, но зато количество...

Если у нас всё получится и мы победим пришельцев, то люди смогут десятками, а то и сотнями лет использовать эти куски кристалла в качестве источника электричества. Разумеется, многое зависит от того, насколько мудро вы будете это делать. При желании можно и за пять лет всё израсходовать.

Ну и во-вторых, - продолжил он, - сами по себе эти кристаллы содержат уйму редкоземельных элементов, тот же церий, к примеру. Его можно использовать как легирующую добавку в сплавах, катализатор в химической промышленности, церий-содержащие стёкла не тускнеют в присутствии радиации.

В общем, добыв из этих осколков всю энергию, их можно пустить на переработку в качестве ценной руды. К тому времени мы передадим доступный на вашем уровне техпроцесс.

* * *

Спору нет, приятно было бы поразмышлять о восстановлении человеческой цивилизации после победы над пришельцами, но практичнее было сосредоточится на текущих задачах.

Консультация у тёмных альвов сдвинула с мёртвой точки проект по обустройству базы в Пустышке. Включенный в режиме маногенератора РИТЭГ преодолел на гусеничном ходу портал и продолжил свою работу на той стороне. В магическом взоре он напоминал дымящийся костёр, накрывающий довольно солидную область магическим «облаком».

Теперь следовало убедится в том, что местность рядом с генератором пригодна для жизни и прикинуть, насколько она велика. Для этого в портал начали запускать поросят. Бежать и исследовать новый мир они особо не хотели... В общем, пришлось с ними помучится... Но в результате выяснилось, что пригодная для жизни зона заканчивалась, примерно в шестидесяти метрах от РИТЭГ'а, чего было вполне достаточно.

Генератор вернули обратно в лабораторию и нанесли на него руны источника маскирующего поля. После этого он не просто создавал пригодное для жизни пространство, но и прикрывал его от магического наблюдения.

Теперь предстояло запустить всё это в тираж. Круг диаметром в сотню с небольшим метров — это, конечно, хорошо, но явно не достаточно. Около трёх месяцев ушло на то, чтобы подготовить к работе, заправить топливом и установить на мобильную платформу ещё восемьдесят пять РИТЭГов. Суммарно они делали пригодной для жизни участок порядка одного квадратного километра, чего вполне хватало для плана.

Портал, из лаборатории, перенесли на большой склад, и увеличили размер прохода в несколько раз. Сквозь него, в Пустышку и обратно сновали люди и грузовые машины. Работа кипела. База в Пустышке принимала законченный вид. Рядами стояли палатки, техника, осветительные вышки для работы ночью, какие-то антенны... Павел в этом слабо разбирался. За короткое время на гладкой, пустой поверхности вырос маленький городок.

* * *

Разумеется, за это время было сделано и много других дел. Вера со своим Генеральным штабом таки заявилась в сон Сергея Семёновича. Как она потом призналась Павлу, особой практической необходимости в этом не было. Больше для моральной поддержки.

Мёртвым генералам было важно ощутить себя «в строю», услышать слова благодарности от действующего министра обороны и убедится, что они «амнистированы», за годы службы на стороне противника.

Да и самому Сергею Семёновичу было приятно пообщаться с коллегами. Не так уж часто ему выпадала возможность поговорить с кем-то на равных. Ведь, чем выше забираешься, тем меньше становится людей твоего уровня. Да и с теми нередко возникает конфликт интересов, да и просто старые обиды, которые имеют свойство накапливаться, отравляют отношения.

Вера аккуратно сообщила, что имеется «техническая возможность» открывать порталы в Мире мёртвых и перебрасывать войска в любую точку мира. На этом и было решено построить стратегию.

В результате, с того момента армия мертвецов выходила из портала возле одного из аванпостов в Мире мёртвых, обходили его, трубя периодически в трубы и снова заходили в портал, перемещаясь к следующему городу.

На стенах хрустальных городов, кстати, через каждые сто-двести метров высилась фигура пришельца, а сам город укрывал защитный купол. Вера прикидывала свои силы, силы своего войска и выходило, что теоретически у них был шанс продавить оборону города, но в данный момент такой задачи перед ними просто не стояло.

Перемещаясь по всем континентам, от города к городу, без явной системы, они вынуждали противника тратить энергию и личное внимание на дополнительную защиту их городов. Причём не в каком-то одном регионе, а во всём мире.

Соответственно, в мирах тёмных и светлых альвов, защита аванпостов просела и то тут, то там, периодически, нападающим удавалось её преодолеть и нанести непосредственный ущерб, что не могло не радовать.

Это, кстати, стало возможным и благодаря тому, что и мир людей перетянул на себя часть внимания пришельцев. Решение о начале войны с инопланетянами было принято не просто ради пропаганды. В конечном счёте, Москва-2 в немалой степени была военной организацией, которой наконец представилась возможность показать себя в деле.

На территории, контролируемой Конфедерацией, войска осадили крупные города-логова и принялись их аккуратно издалека обстреливать. Каждый командир взвода имел рунические очки, благодаря которым можно было на большом расстоянии видеть тварей, как бы они не прятались, и во время отступать, если в городе появлялся один из пришельцев. Тягаться с ними сил не хватало... Но, вот, беспокоить и отвлекать — вполне.

В итоге, первоначальный замысел инопланетян по сдерживанию Мира людей с помощью Мира мёртвых, и тем самым исключение тех и других из борьбы с ними был разрушен полностью.

Чаша весов качнулась в другую сторону и противник стал понемногу сдавать позиции. Это, безусловно, вдохновляло. Павел с бригадой техников изготовили ещё один портал, в этот раз ведущий в мир альвов, к кругу стоячих камней, где и познакомил Сергея Семёновича с Линмером, а тот с другими своими коллегами.

То место превратилось в настоящий штаб, где координировалась деятельность всех четырёх армий. Сергей Семёнович представлял как вооружённые силы Мира людей, непосредственно находящиеся под его командованием, как министра обороны, так и армию Мира мёртвых, а Павел посредничал от имени руководства тёмных альвов, поскольку те физически не могли посещать мир своих светлых сородичей, поскольку от избытка маны «дурели» и теряли способность к логическому мышлению, уподобляясь своим светлым братьям.

Слаженные атаки начали приносить свои плоды. Стоило одновременно навалиться на один аванпост по всем направлениям, как его защита начинала трещать по швам, пропуская снаряды атакующих. Пришельцам приходилось стягивать к нему новые силы, после чего новый удар наносился туда, где защита врага была слабее всего.

Начни они придерживаться этой тактики с самого начала, ну или лет пятьдесят назад, то к текущему моменту, вероятно, уже изгнали пришельцев с Земли. Но увы, увы. Не сложилось.

Светлые и тёмные альвы, по причине разлада, сражались независимо друг от друга, а люди мало того, что пострадали более всех в первый же день, так и потом, попавшие под влияние пришельцев мёртвые перешли на их сторону и принялись «кошмарить» живых.

Сейчас же, всё зашло так далеко, что у них просто не было времени, чтобы заниматься медленным и методичным выдавливанием противника с его позиций. Конечно, это было больше чем ничего, куда лучше, чем ещё год назад, но...

Слишком уж далеко тот зашёл в процессе реализации своих планов, слишком уж близок был к успеху. Часть аванпоста, проникшая в Пустышку, копала напрямую к горловине червоточины в Мир Порядка. Можно сказать, меч врага пронзил не только стальной нагрудник, поддоспешник, одежду и кожу, он пробил даже рёбра и устремился к самому сердцу! В таких обстоятельствах нужен был сильный, решительный удар. Промедление было смертельно опасно. И подготовка к такому удару близилась к концу.

* * *

Сам план, пришедший в голову Павлу, был до ужаса простым. Решающий удар по противнику должен был нанесён в Мире «Пустышке», поскольку именно там противник менее всего его мог ожидать.

В виду отсутствия маны, магам и вообще кому-то живому путь туда был заказан. Теоретически, тёмные альвы могли открыть туда портал и атаковать чисто техническими средствами, роботами и прочей автоматикой, но такая атака была бы сразу же замечена противником и не стала бы неожиданностью, да и особенности физических законов того мира блокировали некоторые, наиболее разрушительные виды вооружений.

Идею Павла, относительно комбинации техники, маногенераторов на основе чёрных кристаллов и рунных чар тёмные альвы, теоретически могли реализовать, разве что за вычетом чар, к которым у них не было способностей, тут бы им потребовалась помощь того же Павла, или другого мага, но они решили предоставить эту возможность людям.

Во-первых, доставив кристаллы с Цереры на Землю и начав их массовое использование люди дали начало этой истории, а тот кто создал проблему должен её и решить. Во-вторых, именно люди оказались наиболее пострадавшей стороной и имели право отомстить собственноручно. Ну и в-третьих, именно человек, Павел, переломил ход истории, запустил цепь событий, приведшую к этому моменту, и придумал способ победить общего врага. Кому как не ему ставить точку в этом противостоянии?! Если им повезёт, конечно.

Как уже было сказано, план был до ужаса простым. Он подразумевал нанесение ядерного удара одновременно по всем аванпостам пришельцев, коих оказалось более шестисот, по числу городов-миллионников. Меньшие города-логова носили второстепенное, вспомогательное значение и были завязаны на основные аванпосты. Когда была разрушена Москва-хрустальная, то вместе с ней пали и соседние городки.

Использование для этих целей мира-пустышки решало проблему радиоактивного заражения, поскольку этот мир был изолирован от других. К тому же, после взрыва, под влиянием Порядка все изотопы прекратят свой распад.

В Мире Людей такие удары не имели успеха по той причине, что во-первых, враг их ожидал, а во-вторых, ему не представляло никакой сложности засечь ракету и выбросить её в Хаос. Тут же они мало того что не ожидают нападения, так ещё и атаки на других мирах-слоях отнимают у них всё внимание и силы. Ради чего всё это, собственно, делалось.

К тому же, и это ключевой момент, атакующие ракеты будут прикрыты рунными чарами невидимости. Прикрытый ими объект можно обнаружить только если целенаправленно его искать в нужном диапазоне. После первого попадания, пришельцы в других аванпостах сразу обратят своё внимание на Пустышку и догадаются поставить мощное защитное поле и начнут сканировать весь диапазон в поисках замаскированных противников, поэтому удар по всем объектам должен был нанесён практически одновременно. Задача сложная, но решаемая.

Сначала запускаются ракеты по наиболее дальним целям, чуть позже — по тем что ближе, так, чтобы в итоге попадание по цели произошло примерно в один и тот же момент по всей Земле.

Не мало времени и сил потребовала модернизация боеголовок ракет. Как и в случае с РИТЭГами, для того, чтобы заряд сработал и запустилась цепная реакция — нужна была мана, поэтому, в каждой боеголовке был установлен маногенератор, работающий от батареи.

Но при этом, летящий по небу источник магической энергии был бы слишком заметен, не смотря на всю маскировку. По этой причине начинка боеголовки была завёрнута в фольгу из химически чистого железа, с небольшим отверстием напротив выгравированных на корпусе рун невидимости.

Сами ракеты были установлены на мобильных комплексах, которые через максимально большой портал проехали в Пустышку и рядами встали на территории базы. Грозное... крайне грозное зрелище. Порядка двух сотен пусковых установок разместилось на одном квадратном километре.

Почему двести, если целей более шестисот? Так каждая ракета была оборудована разделяющейся головной частью с блоками индивидуального наведения, от шести до десяти в каждой ракете. Этого было более чем достаточно, чтобы гарантированно накрыть все аванпосты, многие из которых были расположены довольно кучно.

Самая серьёзная проблема возникла с топливом для ракет. Твердотопливные блоки уже давно пришли в негодность, как ни как, прошло уже сто лет со дня их производства, можно сказать, что они просто «стухли». Ракеты на жидком топливе нуждались в замене некоторых деталей, после чего их вполне можно было использовать. При наличии, собственно, топлива, которое необходимо было изготовить, поскольку оно обладало крайне малым сроком годности.

На этом этапе большую помощь оказали тёмные альвы. Совместно с людьми они тестировали двигатели и системы управления ракет, изготовили необходимые запчасти к ним, а так же десятки тон топлива для их заправки.

* * *

12 июня 2198 г., База в Пустышке.

Все приготовления были окончены. Вчера Павел весь день активировал руны. Стоило загореться последнему символу, как здоровенная ракета исчезала, словно её никогда и не было, оставаясь, впрочем, осязаемой. Сама пусковая установка стоит, а ракеты на ней нет.

Конечно, если присмотреться магическим зрением, то можно увидеть пустое место в потоках маны и лёгкую рябь, словно от горячего воздуха. Но это только если всматриваться и знать что ты ищешь.

За три месяца маги, тёмные альвы и люди поднакопили резервы, и сегодня утром все их бросили в бой. Вера в Мире Мёртвых открыла одновременно сотню порталов, к ста разным аванпостам и её армия потекла через них. В Мире людей, армия Конфедерации осадила все аванпосты на своей территории и рядом, куда смогли добраться, расстреливая их из энергетического оружия тёмных альвов, которое те выделили для такого случая.

Столь ожесточённой и массированной атаки пришельцы ещё не видели. То тут, то там, магические шары, молнии, лазерные пучки и сгустки плазмы пробивали защиту, не выдерживающую такого напора. Кристаллические великаны даже не успевали контратаковать, сосредоточившись, большей частью, на защите.

Павел стоял перед командным пультом. Его трясло. Вся его жизнь, весь его путь... всё вело его к этому моменту. Одно нажатие вот той кнопки запустит программу и огромные ракеты со своей смертоносной начинкой, одна за другой устремятся в небо.

Движение пальцем — и ты спас мир. Наверное. А может они рванут прямо тут? Как же страшно... Как бы то ни было — это их единственная попытка. Второго шанса пришельцы им не дадут. Конечно, все они, люди, альвы могут и дальше сообща теснить их, но успеют ли нанести тем непоправимый ущерб, прежде чем те достигнут своей цели?

Как же страшно... Руки Павла дрожали как с дикого перепоя. Когда он последний раз так нажирался? Трудно вспомнить... Да и не важно сейчас. Палец зафиксировался на клавише и остаётся только её нажать. Одно движение... И он сделал его.

* * *

Эпилог

Эпилог.

Аромат цветущих яблонь наполнял сад. Всё было белым-бело и даже траву под деревьями покрывали белые лепестки. В глубине сада, за деревьями виднелся дом, выстроенный из тёсаных каменных блоков, обвитый плющом. Около дома, на скамейке сидела молодая, светловолосая женщина. Рядом с ней сидела девочка лет двенадцати, её, судя по всему, младшая сестра и брат лет восьми сидели на траве и слушали рассказ матери.

- А что дальше было, мама? - спросила старшая дочь. - Всё получилось, да? Папа их всех победил?

- Получилось, но к сожалению не всё. - ответила женщина. - Тридцать семь ракет не достигли своей цели. Одни просто не взлетели, другие взорвались в воздухе, третьи промахнулись мимо. Но большая их часть, восемь из десяти, сработали так как ожидалось. Даже лучше. В момент взрыва, самые первые, крохотные доли секунды, энергия достигла чёрных кристаллов и частично преобразовалась в ману, восполнив, во многом, израсходованные людьми запасы планеты во время «Золотого века».

Аванпосты пришельцев - сложные устройства из жидких и твердых кристаллов, получили сильные повреждения и поломались, лишились защиты, так что люди, маги со светлыми альвами и тёмные альвы с их роботами и селикатоидами разломали то, что уцелело после взрыва.

- А что с оставшимися? - уточнила девочка.

- Они ушли в глухую оборону. - ответила мать. - С родного мира пришельцев на них направили всю доступную им энергию. Как-то пробить их защиту стало невозможно. Но с другой стороны, будучи вынужденными обороняться — они уже не могли продвигаться вперёд к сердцу нашего мира.

- Это не слишком похоже на победу. - задумчиво произнесла она.

- Действительно. - согласилась женщина и кивнула головой, после чего поправила выбившийся светлый локон. - Но, по крайней мере, можно было немного расслабится. Сдерживать пятикратно меньшие силы противника было куда проще. Высвободились силы и время для других дел.

- Например?

- Ну... например, ваш папа, наконец, снял с меня те браслеты и ошейник, что удерживали меня в Мире мёртвых. Всё оказалось очень просто. Я могла бы и сама догадаться, но... как-то не до того было. Он сказал мне тогда, что Наместник просто убедил меня своими фокусами в том, что эти предметы обладают какой-то особой силой, а я поверила и, выходит, сама себя держала в плену.

Наконец, спустя почти десять месяцев я смогла открыть глаза и встать с кровати. Хотя, конечно, самостоятельно ходить и есть всё подряд я тогда не могла. Тело очень сильно ослабело и ему потребовалось около двух месяцев, чтобы прийти в относительную норму.

К сожалению, из-за того, что во мне была Мара и Зерно Хаоса, а в Паше симбиот из Мира Порядка, в Мире людей мы не могли приблизиться друг к другу. Только в Мире снов и Мире мёртвых.

Дедушка Серёжа, руководивший людьми всё это время был избран Верховным Главнокомандующим и Президентом Конфедерации. Не все в Совете были этим довольны... Там были... разные мнения на этот счёт, но он их всех убедил...

- А дальше то что? - спросил сидящий на траве мальчик. - Как вы их всех побили?

Маги залатали Барьер в Мире мёртвых. Не весь, но большей частью. Через оставшиеся прорехи мощные потоки энергии устремлялись к уцелевшим аванпостам, и с ними ничего нельзя было сделать. - ответила мать. - Надо было что-то делать с того конца. Отключить их на планете-призраке пришельцев.

- И вы туда отправились?! - восхищённо спросила младшая дочь.

- Да. А что делать? - подтвердила Вера. - Так вышло, что благодаря Маре, тысячи лет жившей, практически, в Хаосе, в его ближних областях, я более всего подходила для этой задачи. Да и папа ваш был не так прост! Благодаря тому, что он практически слился с гостем из Мира Порядка — он был, фактически, самым сильным магом на Земле.

К тому же, стоило нам сблизится, мы начинали генерировать большое количество маны, которая возникает на границе Хаоса и Порядка. Там самым и я получала энергию для того, чтобы сохранить себя в Хаосе, который стремиться разорвать на части и перемешать всё, попавшее в него... А Паша получил неиссякаемый источник энергии для своих чар.

Благодаря всему этому мы смогли достаточно комфортно и безопасно путешествовать сквозь Хаос, будучи самодостаточными... Не нуждались в чём-то извне, сами были источником.

Планета пришельцев, вернее, оставшийся от неё Мир мёртвых так же как и у нас был защищён Барьером, а уже от него, извивающиеся жгуты энергии устремлялись к Земле, словно щупальца... А вот снаружи этого Барьера...

Как я уже рассказывала вам, снаружи нашего мира, в Хаосе, есть... некоторая окраина, внешняя область, куда выносит всё ненужное с планеты, где оно копится, а потом постепенно растворяется в пространстве. Именно там жила Мара. Так вот, мир пришельцев так же имел такое пространство вокруг себя и оно... было густо населено. Если так, конечно, можно говорить о мертвецах, которыми они все являлись.

Оказалось, все они были изгнаны из своего мира. За многие миллионы лет, что они находились тут, сохранили себя только самые упёртые. Остальные сдались и выбрали небытие в Хаосе. Этих же держала жажда мести. От них мы и узнали истинную историю их мира.

Оказалось, идея о перемещении горловины червоточины в Мир мёртвых, разрушение планеты и переход всего населения в состояние бессмертных, но при это мёртвых магов... эта идея обсуждалась, но не только не была принята единогласно, но даже не получила поддержки сколько-нибудь значимого большинства.

Фактически, главным идеологом такого шага было незначительное религиозно-мистическое течение радикального толка, рассуждавших о том, что смерть это не завершение жизни, а её начало, смысл и цель. И именно они, вопреки мнению подавляющего большинства, тайком, осуществили это преобразование их мира.

Представьте, каково было всем жителям того мира в один миг погибнуть и оказаться в Мире мёртвых?

- Вероятно, они рассердились на тех... экспериментаторов? - спросила старшая девочка.

Разумеется, они были не в восторге. - подтвердила мать. - Вот только их противники хорошо подготовились. Разразилась гражданская война, в ходе которой самых горячих противников осуществлённого преобразования вышвырнули за Барьер в Хаос. Остальных запугали и принудили к послушанию.

И всё равно, за миллионы лет то один, то другой выступал против установившегося порядка и в итоге оказывался вовне. Таким образом эти... экстремисты избавились от большей части тех, кто их изначально не поддерживал.

Но, время шло и они начали осознавать, что такое существование не вполне полноценно. Цели своей они добились и теперь не знали, что делать дальше. Почти всё нужное им они заполучили. Вот только... «почти». А любая неудовлетворённость, помноженная на миллион лет...

Вот представь, что ты хочешь кушать, или в туалет. Вроде не сильно, но если такое терпеть и терпеть... То однажды любое терпение заканчивается! Вот и они захотели как-то отыграть всё назад. Насколько возможно.

В этом, согласно их расчётам, им мог помочь второй портал в один из Миров Порядка, другого Порядка. Ведь эти миры, несмотря на то, что они все фундаментально упорядочены, построены на разных правилах и физических законах. И так же как на стыка Порядка и Хаоса рождается мана, так и на стыке разного рода «видов Порядка» рождается особая сила. Именно она чуть не убила вашего папу, когда в нём оказались симбиоты из разных Вселенных.

Придя к такому выводу, они и направились к Земле, к планете обладающей полноценным, действующим порталом. Оказалось, что хотя планета не может образоваться без червоточины в мир Порядка, но это не означает, что эта червоточина однажды не закроется. Это происходит постепенно и оттого не сопровождается разрушением небесного тела, но оно превращается в обычный мёртвый, статичный кусок камня.

Только благодаря порталу Земля обладает активными недрами, магнитным полем и маной, делающей возможной жизнь на неё, которая, строго говоря, является чудом. И именно сюда устремились пришельцы, направив к нам свою планету, словно космический корабль.

Дальше вы знаете, выйдя на орбиту вокруг нашей планеты они принялись разными способами штурмовать Барьер и искать тех, кто бы им помог взломать его изнутри.

- Ну, эти, другие пришельцы, они только рассказали вам о своём мире, или смогли как-то помочь? - спросила старшая дочь.

Я... точнее Мара во мне, собрала их всех и они сообща осуществили ритуал, который смог проколоть Барьер мира пришельцев. - ответила Вера. - После этого, все эти призраки жаждущие мщения, устремились вовнутрь. Ну а мы последовали за ними.

- И как оно там? - спросила младшая дочь. - Красиво?

- Ну... да. - согласилась её мама. - Хотя иначе, чем я предполагала. В Хаосе всё очень.. переменчиво и сложно делать уверенные выводы, но проникнув в свой мир, все те призраки приняли свой исходный вид и оказалось, что более всего эти пришельцы похожи на осьминогов! А их планета — это мир-океан, скрытый под толстым слоем льда.

Снизу это всё подогревалось и подсвечивалось подводными вулканами. Оранжево-жёлтый свет играл на стенах дворцов из кристалла. Очень необычно и... чуждо.

Как потом оказалось, они появлялись в нашем мире в виде человекоподобных великанов для того, чтобы мы воспринимали их не как животных-осьминогов, а как о подобных себе, только более могущественных и величественных.

«Духи мщения», проникшие через отверстие в Барьере, бросились на своих обидчиков, которых осталось совсем не много, поскольку остальные защищали на Земле их аванпосты.

Пользуясь воцарившимся беспорядком я с вашим папой устремились к их порталу. Вернее... в тот момент это были уже не мы. Мной полностью овладела Мара, с согласия Симбиота, «вставшего за руль» у Павла.

При нашем приближении к этому порталу, чем-то напоминавшему стеклянный шар диаметром в пять метров, начали выделяться странные и очень сильные энергии... В одном месте сблизились два вида Порядка и Хаос.

Овладев этими силами мы вырвали его из огромного устройства, честь которого он являлся и выскочили из этого мира в глубь Хаоса. И принялись наблюдать за последствиями, а они последовали практически сразу. Буквально через несколько секунд жгуты энергии направленные к Земле погасли, а мир пришельцев начал... таять, словно кубик льда брошенный в кипяток.

- Ух ты! - воскликнули дети хором. - А дальше что? Что вы сделали с этим порталом?

- Дальше надо было решить, что делать с нашей добычей. - ответила мать. - Тащить на Землю было опасно, поскольку последствия были непредсказуемыми. Тут... произошло нечто очень странное. Мы раздвоились. Разделились, став из двоих — четырьмя.

Первая пара — я с Пашей, а вторая — Симбиот с Марой. Именно «пара». Он — ослепительно белый, а она — чёрная как ночь. Они сказали, что дальше наши пути расходятся. То, что предстоит сделать дальше просто не в силах людей и не в нашей власти. Мы бы им только мешали, вынуждали сдерживать силы, чтобы не навредить нам случайно.

Теперь же, они собираются реализовать одну свою идею — оживить Марс. Именно туда они направятся вместе с порталом, чтобы превратить его в место пригодное для жизни людей. К тому времени, как человечество снова наполнит Землю — Марс будет готов принять первых поселенцев.

После этого они перекинули нас на Землю, а сами отправились в путь...

- Выгнали вас, чтобы вы не подглядывали! - пошутила старшая девочка. - Как вы с папой!

- Ну, не без этого. - с улыбкой согласилась Вера.

- И что дальше?

Дальше мы всем миром отпраздновали победу и продолжили жить. - ответила она. - Ведь, чтобы не происходило — жизнь продолжается. Паша заявился к Линмеру и заявил, что готов к обучению. К тому времени в него подселился другой симбиот. Что же касается меня... Мара меня покинула, но в моей памяти осталось немало знаний о Магии Хаоса, которая очень интересна магам. Так и получилось, что ваш папа учится у волшебников, а я наоборот их учу.

Параллельно он продолжает мотаться между всеми слоями нашего мира, налаживая связи между населяющими его народами. Дедушка Серёжа даже наградил его титулом: «Посол Человечества». А вот и папа. Сегодня он чуть раньше освободился.

Дети бросились к идущему среди цветущих яблонь мужчине со словами: «Папа, папа! А мама нам такое рассказала!!!»

Конец.

Калининград.

15.01.2022 г. — 20.03.2022 г.