О писательских стратегиях

 Человек, как звезда, рождается
Средь неясной, тревожной млечности,
В бесконечности начинается
И кончается в бесконечности.
Поколеньями созидается
Век за веком земля нетленная.
Человек, как звезда, рождается,
Чтоб светлее стала Вселенная.
(Д. Голубков)

Бог создал человека по Своему образу и подобию. А это значит, что в человеке заложена способность к созиданию. Писатели — особенные люди. Они способны создавать удивительные миры в своём воображении, а затем переносить их на чистый лист бумаги, заселяя только что построенный дом новыми жильцами. Они очень разные, придуманные герои: счастливые и не очень, спокойные и взрывные, добрые и злые, побеждающие и падающие стремительно вниз. Создавая их, писатель не просто развлекает читателя, но и исследует границу между добром и злом, вызывает у читателя чувство сострадания или осуждения. Образно говоря, автор выступает в роли Высшего суда совести человеческой. Читатель, в свою очередь, ищет в произведениях ответы на волнующие его вопросы, открывает новые смыслы, но важнее всего для читателя проследить внутреннюю работу души автора. Лев Николаевич Толстой писал в «Предисловии к дневнику Амиеля» (написано в декабре 1893 года): «Что бы он ни писал — драму, учёное сочинение, повесть, философский трактат, лирическое стихотворение, критику, сатиру, — нам дорога в произведении писателя только эта внутренняя работа его души, а не та архитектурная постройка, в которую он большею частью, да, я думаю, и всегда, уродуя их, укладывает свои мысли и чувства».

Анри Фредерик Амиель — швейцарский мыслитель, тридцать лет искренне и подробно вёл личный дневник. Толстой утверждал, что все официальные произведения Амиеля, которые тот пытался облечь в строгую художественную или научную форму, вышли «мертвыми». Напротив, живой дневник, запечатлевший чистый поиск истины и движение мысли, оказался великим искусством.

Лев Николаевич считал, что для читателя внешняя композиция текста (то, что Толстой назвал «архитектурной постройкой») вторична. Главную ценность имеет искренность автора и глубина его личного духовного поиска.

Из чего же складывается такое качество, как искренность писателя? Ведь искренность писателя — это не просто желание говорить правду, а глубокое соответствие между внутренним миром автора и его текстом, а также способность говорить открыто и не лукавить ни с миром, ни с читателем. На мой взгляд, искренность — дитя доброты. Только доброе сердце способно быть открытым, уязвимым, но, несмотря ни на что, говорить правду. Только доброе сердце способно отдавать, а не потреблять, радоваться за других и нести тихий благостный свет.
Именно эта «тихая благость» становится тем камертоном, по которому читатель безошибочно определяет подлинность художественного слова. Когда автор не пытается казаться лучше, мудрее или значительнее, чем он есть на самом деле, когда он не прячется за витиеватыми метафорами или искусственно выстроенными сюжетами, происходит чудо узнавания. Читатель видит не «архитектуру» текста, а живое, пульсирующее сердце, которое бьется в унисон с его собственным. В этот момент исчезает дистанция между творцом и тем, кто держит книгу в руках: они становятся соавторами в акте постижения истины.

Искренность — это всегда риск. Это готовность обнажить свои сомнения, свои слабости и те «неясные, тревожные» уголки души, о которых обычно принято молчать. Писатель, обладающий мужеством быть искренним, не боится показаться несовершенным, ведь он понимает: именно в человеческой хрупкости и кроется подлинная сила. Тот, кто не лукавит, не стремится воздвигнуть пьедестал самому себе; он строит мост к другому человеку. И этот мост держится не на мастерстве слога, а на честности пережитого опыта.

В конечном счете, литература — это не способ украсить реальность, а способ её прояснить. Если «человек, как звезда, рождается, чтоб светлее стала Вселенная», то писатель — это тот, кто первым улавливает этот свет и пытается удержать его в словах. Искренность здесь выступает как чистота линзы: чем меньше в ней искажений, тем ярче пробивается сквозь текст свет человеческой души. Читая такие произведения, мы не просто знакомимся с вымышленными героями, мы совершаем паломничество к истокам собственного «я». Мы учимся видеть в других людях не функции или препятствия, а такие же «звезды», ищущие свой путь в бесконечности.

Так, через искренность одного человека, искусство превращается в бесконечный диалог о главном. И в этом диалоге «архитектурная постройка» сюжета постепенно растворяется, оставляя после себя лишь чистое, незамутненное чувство сопричастности. Ведь если в основе творчества лежит доброта, а в основе доброты — правда, то каждое написанное слово становится не просто строкой на бумаге, а актом любви к миру, который, несмотря на все свои тревоги и неясности, продолжает стремиться к свету.

Отказ от самолюбования — тоже верный признак искренности. Писатель не пытается казаться лучше, умнее или благороднее, чем он есть на самом деле.

Писательские стратегии весьма разнообразны. Мало написать хороший текст, нужно ещё умело встроиться в литпроцесс, получить признание не только читателей, но и профессионалов.

Одна из стратегий — умение заявить о себе. Но как же тогда быть с самопохвалой?

Публично хвалить себя писателю можно, но делать это нужно тонко и осторожно. Прямое восхваление своего таланта часто отталкивает людей и выглядит как гордыня. Чрезмерное самолюбование не тождественно здоровой уверенности в своих силах.

Тщеславие и гордыня ведут автора к творческому тупику. Тщеславие нашёптывает автору: «Ты всего достиг! Ты гениален!», и писатель перестает учиться. Возгордившийся автор считает свои тексты гениальными и перестает слушать редакторов. Ради быстрых похвал писатель-гордец начинает копировать прошлый удачный опыт, что приводит к шаблонности и однообразию творчества. Подобно грибам после дождя начинает расти высокомерие: писатель начинает смотреть на аудиторию свысока, считая её глупой. Желание казаться великим заставляет писать сложным, вычурным языком. Вместо живых чувств в текстах появляется фальшь и самолюбование. Искренность сходит на нет. Теряется связь с читателями, а самое главное — с реальностью. Пишущий человек начинает измерять свой талант тиражами, наградами, лайками в сети. Успех других авторов начинает вызывать у гордеца сильную агрессию и обиду. Боязнь написать текст хуже предыдущего часто приводит к полному писательскому блоку.

В конечном итоге этот путь ведет к забвению. Писатель замыкается в иллюзии собственного величия, пока реальный литературный процесс и читатели уходят вперед.

Но самопохвала может работать в плюс писателю. Если автор может пошутить о собственном гении, рассказать без прикрас, сколько сил он вложил в написание произведения, рассказать об истории создания своего шедевра, если в его блоге посты отражают не его достижения как таковые, а его жизнь в её движении и во всех её проявлениях.

Закончить хочу словами Льва Николаевича Толстого о главной задаче человека: «Есть только одно важное для всех дело в жизни — улучшать свою душу. Только в этом одном деле человеку не бывает помехи и только от этого дела человеку всегда бывает радостно».