Дары волхвов

-К вам, Владимир Ильич.
-Кто?
-Мужики. Говорят, издалека.
-Сколько?
-Трое. Что с ними делать? Сказать, чтобы завтра приходили?
-Нет, Лидия Александровна! Морген, морген, нур нихт хойте, заген алле фаулен лёйте. Приглашайте сейчас. И чайку им соорудите. С сахаром. Я скоро выйду.
Скоро вышел.
Заметив, что с чаем закончено, и столик, за которым обычно беседовал с народом, чист, улыбнулся. Да. Три самых обыкновенных мужика в зимней одежде. Да. Судя по котомкам, пришли издалека.
Один, похожий на художника Васнецова мужик, его увидев, вскочил, освобождая кресло.
-И прекрасно! – быстрым шагом прошёл, сел.
Вынул блокнот, карандаш:
-Ну-с… Я слушаю вас, товарищи.
Самый старший кашлянул, оправил тулуп, пожевал губами… Взглянул на самого молодого усатого мужика, поразительно  напоминающего  Горького, каким он был в таких же годах. Одно лицо!
Похожий на Васнецова хрипло:
-Давай уж ты, Мельхиор. Как самый старшой. Ежели чего, мы с Каспаром поправим.
Мельхиор (странное имя) дернув себя за бороду, начал:
-Тут мы, товарищ Ленин, всем миром покумекали и решили помочь разным, значит, советом.  От вас власть исходит, от нас советы. Надобно в каждую деревню электричество тянуть. А то всё лучины, свечи, керосинки, будь они неладны. Ни тебе почитать как следовает, ни записать чего разборчиво. Заодно и промышленность  от всеобщего электричества подымется, как на дрожжах.  Реки, какие поширше, перезапрудить, машин турбинных понаставить вглубь запруд.  И будет вода крутить задарма. Рек-то, слава те господи, хватает – Днепр, Волга, обратно, Волхов. Ведь коммунизм, какой мы всей душой чаем,  есть не что иное, как наша советская власть  плюс электрификация всей страны. Так мы полагаем. Но, опять же… Не нахрапом, не судорогой, а согласно экономическому плану. С учётом   масштаба и  промышленной значимости отдельно взятой волости.  Так я толкую, Каспар?
Усатый Каспар кивнул.
-Так, Валтасар?
Кивнул и похожий на Васнецова мужик.
-Затем. А оно лучше, чтоб не «затем», а сразу, параллельно, значит. Я о том, что  надо  облегшить участь нашего брата. Городского, значит, пролетария. Для чего имеется предложение, дать ему для труда лишь восемь часов ежедневно. Оно и поддержка политическая, и для тела в смысле отдыха польза, и для качества продукции гораздо лучше. Гораздо. А чтоб не было соблазна набросить самолично часок-другой, издать  трудовой кодекс. И в нём строго прописать  трудовые нормы  мужскому полу, женскому и детям. Им расти надо, а не у станка стоять. Чтоб, пока тебе четырнадцать не исполнилось, чтоб духу твоего на заводе, фабрике и мануфактуре не было! Так, Валтасар?
-Так, Мельхиор. Идеи наши ты излагаешь без искажениев.  И ещё про баб скажи.
-А ещё, товарищ Ленин, хочу сказать отдельно о бабах. Женщинах, значит. Их надо с нами уравнять в одинаковых правах. Хотя курица – не птица, но женщина -  пока ещё  человек. И равные нашим  гражданские и прочие права баб и женщин закрепить в конституции. На века! Так я толкую, Каспар?
-Истинно, так.
-Тепереча о календаре. Весь, почитай, внешний мир живёт и в ус не дует по Григорианскому календарю. А мы с попами продолжаем  мыкаться по Юлианскому. От церкви отделились? Отделились. Так это в пространстве. А надо, чтоб и во времени. Тем более, по Юлианскому каждые сто двадцать восемь лет новый день прибавляется. Эти-то  не знаешь, куды девать, а тут ещё один. Есть, значит,   смысл переходить на календарь Григорианский. Есть смысл, товарищ Ленин?
-Есть, братцы, есть! Чрезвычайно глубокие, свежие, архи оригинальные мысли! Во всём, что вы сказали бездна смысла.
-Так мы не всё ещё сказали, товарищ Ленин. Ещё мы не сказали о грамматике и об  орфографии. Слишком много буков в нонешнем алфавите. Половина страны  ни писать, ни читать, ни грамоте  не научена. Ей учиться, учиться, учиться и ещё раз учиться! А тут, значит, ненужную «фиту» запоминать надо. «Ижицу», будь она неладна, в голову вбивать. «Ять», прости господи. «Десятеричное и». Этак никакой головы не хватит. Об этом тоже правительству учесть надо. Об  облегчительной реформе языка. Вот теперь, пожалуй, всё.
Мельхиор вытер со лба пот.
-Ладно, товарищ Ленин. Пойдём мы. Нам ещё кой-куда заглянуть надо. Не Смольным одним, как говорится.
-А чайку?! Ещё по стаканчику? С сахаром!
-Благодарствуйте, Владимир Ильич, но уж мы пойдём. Пойдём, Валтасар?
-Пойдём, Мельхиор.
Взяли котомки, пошли…
Едва скрылись за дверью, встал и ушёл в кабинет. К телефону.
-Эйно Абрамович? Тут ко мне три мужичка заходили. Мудрецы-с. Славный у нас в России народец проживает. Так вы, товарищ Рахья,  будьте любезны, проводите сих мудрецов со всеми почестями. Со всеми, включая почётный караул. Понимаете, о чём я?  Прекрасно!   
После разговора сел к рабочему столу. Включил зелёную лампу  и  принялся писать в блокноте. Быстро-быстро. Пока не забылось…