Любовь

Слышьте, пацаны, а это, короче — ну — знаете, как бывает, например, когда это — ну, типа, — когда, короче, бабу любишь? Не? Когда она такая идет по улице, или, там, в кафе, например, сидит, и такая, раз, на тебя глазами. И ты такой, типа, неуверенный — ну, как бы, мало ли показалось, или че-то не то подумал, и она просто головой вертела или еще что-то, — такой, тоже на нее — раз, — смотришь, и сразу в сторону, потому что она, оказывается, все это время реально на тебя пялилась, и потом такой решаешься, и снова на нее глаза поднимаешь, и вы такие — тыж! — короче, как бы взглядами встречаетесь, и такие огни типа вокруг вспыхивают, и все мигает, и сверху написано: «ЛЮБОВЬ». Знаете, не?

И, короче, это, потом, когда уже влюбился, надо же подходить знакомиться еще. И это самый стрем, бляха. Сидишь, такой, типа, почти как у этого, Шекспира, не, когда Гамлет такой, это: «Быть иль не быть? Таков вопрос», или, как Пастернак перевел еще: «Вот в чем вопрос», — типа, по-другому малец, но как бы суть-то та же — сидишь такой на стреме, она пялит, и как бы знаешь, что нельзя долго тянуть, потому что она-то не будет весь день тебя ждать, и сама подходить тоже не станет, потому что красивые бабы сами не подходят. И это! И ты такой сидишь просто на измене, реально уже по аду, почти как на картине этой Ван Гога, как она, «На пороге вечности» — не? — которую он в 1890 написал, по-моему, — весь такой синий, просто в панике, и реально ощущение, что уже час прошел, или два, и щас вечер уже наступает, реально начинаешь представлять себе темы как у Дали на «Постоянстве памяти» почти, или как у Катулла, где он имитирует Сапфо и пишет, что, в присутствии Лесбии у него отнимается язык — стих LI, вроде.

Потом, короче, говоришь себе: «Давай! Пошел!», сам себя практически толкаешь, такой, отрываешься от скалы, почти как Прометей у Карла Блоха, где Геракл такой еще с луком на фоне, и идешь такой к ней, через весь зал, и цепь за тобой такая, ДЫЖ ДЫЖ ДЫЖ, и реально думаешь, ееемае, че щас люди скажут, ВЕСЬ по ходу красный идешь, как конь у этого, Петрова-Водкина — тупая аллюзия, согласен, но ощущение, отвечаю, один-в-один, как будто красный с ног до головы, — и она такая сидит, сидит за своим столиком и тупо тебя пялит, даже как бы немного смеется — ну, вернее, не смеется, а как бы лыбится слегка, типа, уже все знает, типа, как эта, «Незнакомка» Крамского, не? Как бы ощущение, что щас сто процентов пошлет, и так просто даже пробовать бы не стал подходить, но от любви тебе как бы вдруг по барабану становится, ты типа как Сизиф у Тициана, тупо прешь к ней, вокруг такие искры, короче, лава, огонь, взрывы везде, все такие резко замирают и только на тебя на нее смотрят, и потом как бы такие вступают струнные, как бы оч тихо, почти как у Шостаковича в фортепианном концерте №2 в части Andante, если не вру, — и ты такой медленно-медленно идешь к ней, почти летишь, по ощущениям, типа как бы приближаешься к ней, и вокруг вас такой круг огня, фигак, и такой луч солнца четко на нее, как на «Благовещении» фра Анджелико, и она такая встает, такая вся как бы типа светящаяся, и такой Борей на нее типа дует слева, и Весна такая справа несет ей платье, и такие духовые вступают сразу, как у Чайковского самом начале фортепианного концерта №1, и потом фортепиано, и такой взрыв короче, типа, как у Уильяма Тернера, где пожар в палате лордов, и такие стекла вылетают, и бог-отец такой протягивает палец, и ты такой, э-э-э, и она такая смотрит на тебя, типа, ну че, и ты такой, как у Рубенса на «Первородном грехе»: «Привет, извини, можно с тобой познакомиться?».