Когда цвет становится символом

Мы вряд ли согрешим против истины, если скажем, что цвет превращает человека из биологического индивида в носителя определённой социальной, политической, религиозной или культурной роли.  Когда воин наносит на своё тело боевую раскраску, его мышцы, конечно, не становятся сильнее, а чёрная ряса, сама по себе, не делает монаха подвижником благочестия. Однако, происходит другое: меняется сам статус человека, как в глазах всего общества, так и в его собственных.
Цвет говорит всем нам о той роли, которую в данный момент выполняет человек.  Безусловно, любая коллективная роль существует в сознании общества задолго до того, как будет обозначена каким-либо цветом.  Но её нужно как-то увидеть. Поэтому цвет становится визуальным маркером этой роли. Например, мы безошибочно узнаём монаха по его чёрной рясе, врача – по белому халату, судью – по судейской мантии и т.д. При этом, человек остаётся физически тем же самым, каким был и ранее, но общество  начинает взаимодействовать уже не с Петром, Николаем или Иваном, а  с судьёй, врачом или монахом.
Цвет помогает самому человеку принять свою роль. Мы говорили о боевой раскраске. Она действует не только на окружающих, но и на самого воина. Надевая определённую одежду или раскрашивая своё тело, человек начинает вести себя иначе.
Современная психология знает похожий эффект.  Иногда его называют «эффектом облачения»: одежда способна влиять  на внимание, самовосприятие и поведение человека. То есть цвет- это часть механизма внутреннего перехода, при котором человек с помощью символических действий переходит из одного психологического или социального состояния  в другое.
Цвет делает человека представителем чего-то большего.  Когда человек  наносит на своё тело  символические цвета, он начинает представлять уже не себя прежнего, а то сообщество, с которой связано его внешнее облачение. Точно  так же, воин представляет войско,  монах – Церковь,  король – верховную власть, рыцарь – Орден.
Можно сказать, что цвет уменьшает значение индивидуальности и усиливает значение коллективной идентичности.
Кроме того, цвет включает  человека в определённый ритуал: если до обряда человек является частным лицом, то  после обряда - членом сообщества. Например, монашеский постриг, королевская коронация, военная присяга, посвящение в рыцари являются ни чем иным, как обрядом перехода человека из одного статуса в другой. А цвет- неизменный спутник такого перехода. При этом цвет не просто сопровождает  ритуал. Он помогает обозначить границу  между старым и новым человеком, возникшую в результате такого перехода.
Локальный аттрактор определяет актуальную конфигурацию смыслов. Об этом говорилось уже не раз. В свою очередь, ритуал закрепляет эту конфигурацию в нашем сознании. Теперь мы можем сказать, что цвет делает её видимой в человеке. То есть цвет является последним звеном, через которое символическая система буквально воплощается в человеческом облике.
Символика цвета - отдельное и довольно интересное направление нашего исследования, посвящённого нелинейным динамическим процессам в истории. Ведь нелинейность, в данном случае, проявляется в отношениях между цветом, коллективным восприятием, символами, ритуалами и конкретной исторической ситуацией.
 Это довольно глубокая и обширная тема. Поэтому вряд ли стоит надеяться, что нам удастся дать её исчерпывающее изложение. Но кое-какие важные наблюдения и выводы мы всё же приведём.
Цвет занимает совершенно особое место в ряду символов. Ведь он может быть не только внешним оформлением символа, но и его первичным носителем.
Цвет особенно интересен тем, что он не изображает предмет. Такие символы, как корона или меч, связаны с определёнными образами. Корона символизирует собой власть, а меч - борьбу.  Образ, становясь символом, тем не менее, не утрачивает  своей связи с конкретным предметом.
Цвет оказывает более непосредственное восприятие на наше восприятие. Он вызывает у нас вполне ясный и чёткий эмоциональный и смысловой отклик, ещё до того, как мы успеваем рационально объяснить значение того или иного цвета.
Как мы уже выяснили ранее, архетип побуждает человека создавать образ. Цвет может быть одним из первых и наиболее абстрактных образов, через которые архетип получает культурное выражение.  Но цвет не имеет одного фиксированного значения.  Например, красный цвет может означать сразу несколько понятий:  кровь, жизнь,  борьбу,  жертву,  смерть,  возрождение, революцию.  А чёрный – ночь, траур, неизвестность, отрицание, конец старого порядка,  отказ от существующей власти.  И здесь уже видна связь цвета с политической историей.  Мы видим, как цвет становится отражением некоторых переломных этапов в жизни человечества.
Красный цвет и революция.
Красный стал цветом революции вовсе не потому, что кто-то очень давно решил произвольно выбрать этот цвет в качестве революционной символики.
Историческая традиция, действительно, закрепила за красным цветом, это значение. Красное знамя много лет использовалось в европейских  революционных движениях, а затем стало главным символом рабочего, социалистического и коммунистического движения. Больше того, именно под красными знамёнами маздакиты боролись против бедности и неравенства в  государстве Сасанидов в VI в. Так что традиция использования красного знамени восставшими массами - довольно древняя.  Но исторический опыт ещё не объясняет, почему красный цвет оказался настолько сильным и устойчивым  символом революции.
Можно представить такую формальную последовательность закрепления красного цвета в качестве символа революции:  архетипическое  содержание – красный  образ – революционный символ - коллективный паттерн.
По всей видимости, красный цвет, изначально,  соединял в себе  сразу несколько архетипических тем:  кровь, жертву, борьбу и надежду на новое общество
Разберём более подробно эти темы.
Во-первых, тема жертвы. Революция всегда создаёт собственный пантеон мучеников:  погибшие становятся доказательством того, что  борьба за новый мир освящена кровью. Красный флаг, в таком случае, говорит, что на нём кровь тех людей, которые сложили свои  головы в борьбе со старым режимом. Это очень близко к религиозной символике крови. В церковном причастии кровь выражает жертву и, одновременно, возможность новой жизни. В революционной символике происходит похожее преобразование: пролитая кровь связана связана со смертью старого мира и рождением нового.  Конечно,  это не означает, что ,по природе своей, революция –это религиозный обряд. Но структурное сходство символических схем здесь прослеживается довольно отчётливо.
Во-вторых, тему борца или воина.  Красный - это цвет активного действия.  Он не просто сообщает обществу, что старый порядок отжил своё, но и требует от сторонников революции борьбы за новое будущее.  Поэтому красный флаг отличается от обычного политического знака.  Он не только обозначает, но и эмоционально мобилизует.
В- третьих, тему преображения. Революция обещает не просто частичное исправление старого, а переход через исторический разрыв: старый мир должен погибнуть, чтобы возник новый. Тем самым, красный становится цветом перелома.
По сути, красный - это не просто цвет опасности, а обозначение  предельного состояния. Революция – именно такое состояние.  Она находится между двумя историческими порядками, когда старый порядок ещё не рухнул окончательно, а новый ещё не установился. Поэтому красный цвет может символизировать ,одновременно,  разрушение и рождение.
Красный как цвет перехода через границу.
Эта мысль особенно интересна в соединении с теорией исторических аттракторов.  Красный цвет  может выполнять особую функцию, символизируя пересечение границы между старым и новым локальным  аттракторами.  Иными словами, красный не обязательно, с самого начала,  является цветом уже установившегося порядка. Первоначально он может быть цветом разрыва, борьбы и перехода. Но после победы революции происходит очень важное превращение. Красный перестаёт быть только цветом восстания. Он становится цветом нового государства. Так произошло в России после Октября 1917 г. Красное знамя стало государственным символом; красная звезда – символом новой власти; красный цвет вошёл в военную и государственную символику;  революционные праздники превратились в регулярные ритуалы. Тем самым, данный цвет прошёл через несколько стадий трансформации: красный, как знак протеста, красный, как символ революции, красный, как символ победы над старым строем; красный как символ нового порядка.
Выходит,  символ способен менять свою функцию, сохраняя образ. Красный цвет остаётся красным, но его историческая роль меняется. Сначала он разрушает прежний локальный аттрактор,  затем участвует в формировании нового, и, наконец, становится одним из символов его устойчивости. Это очень похоже на превращение стихийного революционного ритуала в государственный.  Например, революционная демонстрация,  после победы революции, трансформируется в государственный парад. Внешне сохраняются некоторые привычные признаки демонстрации: массовое шествие, знамёна, лозунги. Но функция самого коллективного действия кардинально меняется.  Сперва революционная демонстрация была ритуалом массового протеста и отрицания существующей власти, а затем стала ритуалом подтверждения новой власти.
Чёрный цвет в политической истории.
 С чёрным цветом всё обстоит сложнее, чем с красным.  Красный цвет обычно направлен вперёд, олицетворяя собой новое будущее. Чёрный цвет имеет как бы противоположный вектор, знаменуя собой отрицание, траур, отказ, конец жизни. Но это лишь общая тенденция, порой довольно обманчивая. На самом деле, чёрный цвет имеет несколько разных смысловых линий:
1.Чёрный, как цвет смерти и траура. Самая древняя и понятная линия, связанная с прекращением жизни живого существа. В политике это превращается в публичное выражение коллективной скорби. Чёрный цвет может означать погибших, утраченные права, гибель  прежнего порядка, национальную трагедию, память о жертвах.  В отличие от красного, чёрный цвет, в данном случае, не обязательно призывает к революции. Он как бы говорит всем нам, что произошла трагедия, выходящая за рамки обычного события.  То есть, чёрный цвет способен переводить  историческую трагедию в сакральную область памяти.
2. Чёрный цвет, как отрицание существующего порядка. Здесь этот цвет обретает политически более радикальную функцию. Чёрный цвет в конце 19-го столетия стал одним из символов анархизма. Его связывали с трауром по свободе, утраченной или подавленной, а также с отказом признавать существующее государство.  В этой точке между красным и чёрным цветами возникает неразрешимое противоречие.  В то время, как красный призывает к созданию нового порядка, чёрный символизирует бесповоротный отказ от какого бы то ни было государственного строя. Поэтому чёрный , в данном отношении, выступает как цвет отрицания самой структуры, основанной на господстве одних общественных классов над  другими.  Возможно, это связано с архетипической темой Изгнанника или Отверженного. Человек вполне осознанно выходит за пределы существующей системы, заявляя о том, что не желает признавать действующий порядок. Таким образом, чёрный  становится символом отсутствия принадлежности к государству.
3.Чёрный, как цвет радикальной власти. Когда мы рассматриваем чёрный с этой точки зрения, то  оказываемся ещё перед  одним противоречием. Ведь чёрный цвет использовался не только движениями, стремившимися уничтожить на корню всякую государственную власть, но и теми  движениями, которые, напротив, стремились создать её наиболее радикальную- тоталитарную- форму. Эти, последние, были заклятыми врагами анархистов. Так, чернорубашечники стали авангардом итальянского фашизма в 20 - е годы прошлого столетия. Поэтому, чёрный цвет приобрёл также противоположное значение силы, организованности, насилия и безусловного подчинения.
Возникает вполне закономерный вопрос: как один цвет может символизировать анархизм и фашизм?  Возможно, на более глубоком уровне, общего между этими двумя идейными течениями гораздо больше, чем кажется. И анархистское отрицание государства и фашистское разрушение либерального порядка являются радикальным разрывом с существующей политической нормой.  Анархизм стремился разрушить власть в принципе, а фашизм- разрушить прежние либеральные ограничения и создать новую тоталитарную власть. В обоих случаях, чёрный цвет может означать конец прежнего порядка и выход за пределы привычной политической нормы. Но, затем, разные архетипические конфигурации придают  этому отрицанию совершенно разные направления.
4. Чёрный, как цвет власти и тайны. Существует ещё одна линия, олицетворяющая чёрный цвет, как связанный с ночью, неизвестностью, всем тем, что покрыто мраком, завесой тайны. Поэтому в политике он может создавать образ власти, которую невозможно полностью понять или контролировать. Чёрная одежда, которую носят представители власти, воспринимается, как строгая, авторитетная, угрожающая, лишённая индивидуальности. В этом случае чёрный уже не выглядит как символ протеста. Он становится визуальным выражением скрытой силы государства. Чёрный у нацистов показывает совсем другую сторону его политической символики- силу, дисциплину, элитарность, угрозу и организованное насилие.
У нацистов чёрный был не просто цветом смерти. Прежде всего ,он был цветом СС- «чёрного ордена», выстроенного по образцу средневековых военно-монашеских орденов. Чёрная форма придавала организации особый  визуальный статус, отделяя её от обычной армии, создавала образ замкнутого, дисциплинированного и привелигированного сообщества людей, стоящих на защите Третьего рейха. Здесь чёрный работал как символ исключительности и власти.
Чёрная форма СС , вероятно,  связана с целой комбинацией архетипов и выражает  следующие из них : воин (сила, готовность к борьбе),  тень (скрытая, пугающая, разрушительная сторона коллективной психики; правитель ( власть и право приказывать); избранный ( принадлежность к особому кругу, а также, возможно, судья (право определять, кто достоин принадлежать к коллективу, а кто исключается из него.
Сочетание этих архетипов превращает чёрный цвет в инструмент идентичности.
Применительно к нацистской символике мы видим, что чёрный цвет был включён в определённую  ритуально-символическую систему, которая превращала политическую организацию СС  в подобие закрытого ордена.
И здесь мы возвращаемся к нашей исходной схеме, согласно которой, архетипическая конфигурация создаёт потребность в определённом образе, в свою очередь, образ получает цветовую форму, а цвет закрепляется в  конкретной символике. Затем символ включается в ритуалы:  массовые построения, шествия, присяги,  церемонии. В обществе большую роль начинает играть униформа и знаки различия, с выражением этого цвета. И уже на уровне локального аттрактора всё это становится частью устойчивого коллективного паттерна.
Цвет делает коллектив видимым через отдельного человека. Когда тысяча солдат надевает одинаковую военную форму, мы перестаём воспринимать их, как тысячу отдельных людей. Мы видим  военное подразделение: роту, батальон, полк. Когда монахи надевают чёрные рясы, мы видим монашество. Когда участники революции несут красные знамёна и красные повязки, мы видим революционное движение, а не множество отдельных людей. То есть цвет выполняет уникальную функцию: он делает коллектив видимым.  До  этого коллектив существует, как совокупность социальных связей и отношений. После появления общей символики, он становится  ещё и зримым образом. Именно поэтому государства, армии, ордена, партии и религии так много внимания уделяют цветам. Можно даже сформулировать  общий закон: чем сильнее коллективная идентичность, тем большее значение приобретают общие цвета.
Ранее мы утверждали, что символ превращает архетип в историческую реальность. Теперь, на основе всего сказанного, можем добавить:  цвет превращает коллективную идентичность в зрительно воспринимаемую реальность.
Без цвета коллектив существует социологически, а с цветом он начинает существовать ещё и психологически. Люди буквально видят свою общность. Поэтому цвет является механизмом визуального слияния индивида с коллективом. Некий Иван, одевая чёрную рясу, становится монахом, состоящим в  монашеской общине. Но, сам по себе, Иван ещё не является символом монашества. Символом здесь является чёрная ряса, как элемент символической системы, а Иван является носителем этого символа. Это принципиальное различие , которое надо оговорить особо.
В древности богиня правосудия могла олицетворять сам принцип правосудия, а конкретный судья осуществлял процедуру правосудия. Богиня была символическим образом, а судья – социальным носителем функции суда.
И знаменитая повязка на глазах у Фемиды особенно показательна в этом отношении. Она появилась значительно позднее античного периода и постепенно закрепилась как визуальное выражение идеи беспристрастности: суд не должен видеть социальное положение человека, его богатство, происхождение и т. д.
Т.е. произошло следующее: То есть произошло следующее: абстрактный принцип правосудия  воплотился в  образе  богини,  атрибуты образа которой стали  культурным символом, лежащим в основе  современного визуального представления суда.
Но сам судья при этом не становится Фемидой. Он выполняет функцию, которую символически представляет Фемида. Таким образом, символ может находиться рядом с носителем функции. Подобно тому, как сам король не является символом короны, судья не является символом Фемиды, монах не является символом монашества, солдат не является символом армии. Но корона, Фемида, монашеская одежда, военная форма позволяют окружающим распознать соответствующую роль или принцип. Поэтому символическая система фактически создаёт посредника между идеей и человеком: архетип / идея - символический образ - социальная роль - человек. А цвет может не просто входить в этот посреднический слой. Тогда становится понятно, почему цвет так важен в истории: он не превращает человека в символ, а помогает обществу мгновенно распознать, какую коллективную роль человек сейчас выполняет.
Пример с Фемидой показывает ещё одну важную вещь: символический образ может существовать независимо от конкретного института и даже переживать его изменения. Поэтому символ нельзя отождествлять ни с человеком, ни с организацией, ни с ритуалом. Это отдельный уровень культуры.
Важно также, что один и тот же цвет способен актуализировать разные стороны своего смыслового поля.  Условно  говоря, чёрное  монашеское облачение - это отказ от всего мирского, аскеза, смерть прежнего человека;  чёрная траурная одежда – смерть, утрата, память; чёрный флаг анархистов – отрицание существующего политического порядка; чёрная форма СС – дисциплина, закрытость, угроза, элитарная власть.  Возможно, в основе этих четырёх  значений чёрного цвета  лежит общее смысловое ядро.
Итак, чёрный цвет означает выход за пределы обычной повседневной жизни, переход в особенное исключительное состояние. Но направление этого перехода, как мы уже показали, может быть разным. Монах выходит из мирской жизни ради духовного возрождения, носящий траур- временно погружается в скорбь, ради памяти об умершем человеке, анархист отказывается от своей принадлежности к существующему государству, член СС выходит из мира и вступает в особое замкнутое сообщество, обладающее исключительными правами и возможностями. То есть чёрный цвет может выражать не просто отрицание, а отделение. Это, вероятно, его более фундаментальное свойство.
Чёрный создаёт границу, показывающую, что тот, кто носит этот цвет - не обычный человек, он отделён от остальных.
Красный и чёрный, как два разных типа политической энергии.
Красный и чёрный могут быть противопоставлены друг другу. Красный символизирует кровь, жертву, борьбу, энергию, революционное рождение, движение вперёд, обещание нового. Чёрный символизирует смерть,  траур, отрицание, пустоту, конец прежнего порядка, разрыв и отказ от старого. Но это не абсолютная противоположность. Они могут объединяться между собой. Красно-чёрная символика исторически использовалась  анархистами и анархо-синдикалистами; красный был связан с рабочим революционным движением, а чёрный – с анархистским отрицанием государства.
Тем самым, красный символизирует энергию преобразования, а чёрный – отрицание прежнего порядка. Вместе оба цвета приводят к мысли о разрушении старого порядка и создании новой формы жизни.
Белый, как цвет чистоты.
Белый часто называют цветом невинности. Но, как и в случае с красным и чёрным, это лишь одно из значений этого цвета. Если взглянуть глубже, то исходным образом белого можно считать чистоту. Из идеи чистоты естественным образом вырастают такие понятия, как невинность, непорочность, святость,  праведность, очищение, мир, истина, законность, новое начало.
Поэтому белый следует рассматривать не как знак одного конкретного понятия, а как широкое символическое поле. Его первоначальный образ можно связать со светом и отсутствием загрязнения. Отсюда вытекает важное отличие белого от красного и чёрного.
Красный связан с кровью, жизненной силой,  жертвой, опасностью, и предельным напряжением. Чёрный – с тьмой, смертью, неизвестностью, тайной и выходом за пределы обычного мира. Белый, напротив, связан с тем, что открыто, очищено и не содержит примеси.
Так возникает ещё одно значение белого – возвращение к исходному состоянию. Белое свадебное платье может обозначать начало нового союза, белая одежда в религиозном обряде – очищение и обновление, белая одежда ребёнка – начало жизни, ещё не затронутой прежним опытом.
Белый голубь становится образом мира, того состояния, в котором прекращено насилие.
Т.е. белый – это цвет не только чистоты, но и нового начала, возникшего после очищения.
Белый, как политический символ.
Из указанного значения цвета вырастает политическая символика. Белый может сообщать не только о невиновности данного человека, но и выражать более широкую идею чистоты, законности, свободы от хаоса, возвращения к указанной норме.
Поэтому, белый может быть цветом легитимности, порядка и реставрации. В особенности заметно это проявилось в противостоянии красных и белых в гражданскую войну. Здесь мы снова сталкиваемся с интересным противоречием  двух цветов.  В революционной символике красный цвет , в тот период,  означал разрушение старого мира и создание на его обломках нового. А белый  символизировал  восстановление правильного, первоначального порядка. Поэтому белый тогда был не только цветом мира, но и цветом реставрации. 
Постепенно название «белые» распространилось на всех противников большевиков в этой войне. Хотя многие из них придерживались взглядов, совершенно далёких от идеи восстановления монархии Романовых.
Можно представить такую логическую цепочку  свойств белого цвета:  свет - видимость - ясность - чистота - невинность - праведность.
И здесь уже видно, почему  белый цвет  становится политически значимым. Он символизирует чистоту и законность прежней власти, стремление защитить  правильный порядок, возвратить первоначальную  чистоту.
Последняя  идея особенно важна, ведь белый связан не только с чистотой, но и с возвращением к прежнему состоянию.
То есть белый в этом случае мог выражать не просто невинность, а легитимность и сохранение исторической преемственности. И здесь мы можем связать белый с несколькими архетипическими линиями:
Невинный — чистота, отсутствие вины;
Судья — истина, справедливость, правота;
Правитель — законность и правильный порядок;
Спаситель — очищение и восстановление;
Ребёнок — новое начало и неиспорченность.
Вряд ли белый напрямую выражает какой-то один архетип. Скорее, он является образом чистоты, который может использоваться разными архетипическими конфигурациями.
И вот ещё одно наблюдение. Красный часто выражает активное преобразование: кровопролитие-  уничтожение старого- возникновение нового.  Белый выражает состояние после очищения: устранение всего нечистого – восстановление порядка – достижение чистоты. А чёрный - смерть, тьму и исчезновение прежней формы. Получается  трёхчастная символическая последовательность:
Чёрный — конец и погружение в неизвестность.
Красный — борьба, жертва и переход.
Белый — очищение, восстановление и новое начало.
Но это пока только гипотеза. Её нельзя считать универсальной ,поскольку в разных культурах белый может быть цветом траура, а чёрный — цветом плодородной земли или мудрости.
Однако для нас важен общий принцип: цвет имеет широкое архетипическое смысловое поле, а конкретная цивилизация выбирает и закрепляет одну или несколько его сторон в своих символах и ритуалах.
Зелёный – цвет роста и мира.
При первом упоминании зелёного цвета, наше воображение рисует зелёное дерево. Ну, или зелёную лужайку, на которой резвятся дети. Поэтому, когда мы говорим о зелёном цвете, важно не замкнуться в привычных рамках природы.
 Символика зелёного гораздо интереснее и связана с жизнью, ростом, возрождением, плодородием, молодостью,  миром, а также  с исламской, военной, политической символикой.
Зелёный цвет в истории
Если белый связан прежде всего с чистотой и светом, красный — с кровью, жизненной силой и жертвой, а чёрный — с тьмой и смертью, то исходный образ зелёного, как мы уже поняли, наиболее естественно связан с живой природой.
Зелёный — это цвет растительности, весны, молодой листвы. Он появляется там, где жизнь пробуждается после зимы. Поэтому его символическое поле можно представить так: растительность- жизнь - рост - плодородие - обновление - возрождение - надежда. Это, вероятно, один из наиболее древних и устойчивых смысловых рядов зелёного.
Зелёный как цвет жизни
Человек непосредственно видит,  что появление зелени означает наступление нового жизненного цикла; после зимы появляется трава, на деревьях распускаются листья, начинают расти посевы, природа вновь становится зелёной.
Поэтому зелёный оказывается связан не просто с природой как таковой, а именно с возобновлением жизни.  Отсюда  возникают такие его значения, как жизнь, молодость,  весна,  плодородие, рост,  надежда,  восстановление.
В этом отношении зелёный отличается от белого. Белый может обозначать чистое состояние, с которого начинается новый цикл. Зелёный — сам процесс роста. Можно сказать, что белый означает  чистое начало, а зелёный — жизнь, разворачивающаяся из этого начала.
Зелёный и обновление
Зелёный особенно легко становится символом возрождения. Весенняя зелень ежегодно демонстрирует человеку одну и ту же закономерность: смерть природы не окончательна — жизнь возвращается. Поэтому зелёный цвет способен выражать надежду даже тогда, когда речь идёт не о природе. Возрождение государства, религиозное обновление, надежда на будущее, восстановление после катастрофы — всё это может получать зелёную символику.
Здесь появляется важная архетипическая линия: смерть - ожидание -  возвращение жизни - обновление.
Но, как и в случае с другими цветами, это не означает, что зелёный является «архетипом возрождения». Цвет лишь становится особенно подходящим образом для определённого архетипического содержания.
Зелёный как цвет плодородия
Следующий шаг на пути к постижению символики зелёного цвета - плодородие. Зелёная растительность означает, что земля производит жизнь и пищу. Поэтому зелёный может символизировать:  изобилие - плодородие - благополучие - процветание.
В этом отношении, зелёный уже выходит за пределы природы. Он начинает обозначать желательное  состояние  самого общества.  Отсюда его способность становиться цветом надежды и будущего.
Зелёный в религии
Особенно интересен переход зелёного цвета в религиозную символику. Здесь природный образ жизни получает новое значение — жизнь духовная.
В христианской  традиции зелёный цвет связан, в частности, с жизнью, надеждой и продолжением обычного церковного времени. Он может выражать не отдельное мгновенное событие, а устойчивое состояние жизни.
В исламской традиции зелёный приобрёл особенно сильное символическое значение. Он связан с раем, жизнью, растительностью и благословением. Поэтому зелёный постепенно становится одним из наиболее узнаваемых цветов исламского культурного пространства.
Здесь особенно хорошо видно, как природный образ превращается в цивилизационный символ: зелёная  растительность  переходит в идею  вечной жизни и рая,  порождая определённый религиозный образ,  а последний  создаёт  символическую принадлежность своего носителя к этой идее.
То есть зелёный уже не просто означает «природу». Он становится цветом определённого сакрального мира.
Зелёный и мир
Интересно, что зелёный может связываться и с миром и успокоением. На первый взгляд это выглядит довольно неожиданно: почему именно зелёный должен означать мир?
Но здесь действует другой аспект природного образа. Зелёная природа воспринимается как   пространство, где нет непосредственной угрозы:  сад, поле, лес, растительность. Поэтому зелёный способен противопоставляться цветам чрезвычайного состояния: красному, как борьбе и крови, и  чёрному, как  смерти и разрушению,  означая жизнь, равновесие и восстановление.
Однако это не универсальная закономерность. В политической культуре зелёный может означать совершенно другие вещи.
Зелёный в политике
В новое и новейшее время зелёный постепенно начинает приобретать самостоятельные политические значения. Особенно важным становится его использование экологическими движениями. Здесь произошло почти буквальное возвращение к исходному образу: природа -  защита природы - экологическое движение - зелёный политический цвет.
Но теперь зелёный обозначает уже не просто природу, а политическую программу, предусматривающую сохранение окружающей среды, экологическую ответственность, устойчивое развитие, ограничение разрушительного воздействия человека на природу.
Это хороший пример того, как цветовой образ превращается в политический символ.

Зелёный и военная история
В символике зелёного, есть и совершенно другая линия.  Зелёный широко используется в военной одежде, особенно там, где требуется маскировка. В данном случае,  символика строится уже не на архетипе жизни, а на физическом свойстве цвета. Зелёный позволяет человеку сливаться с   природной средой. Это принципиально иной механизм символизации: зелёный не обозначает природу — он позволяет стать менее заметным в природе. Поэтому военный зелёный не следует автоматически связывать с тем же символическим значением, что зелёный религиозный или экологический. Один и тот же цвет включается в разные символические системы.
Зелёный как цвет молодости
Есть ещё одна линия, непосредственно вытекающая из природного образа. Молодая листва зелёная. Поэтому зелёный легко становится образом молодости, незрелости, роста, будущего.
Отсюда возникает интересный политический смысл. Зелёный может обозначать движение, которое ещё не стало частью старого порядка, а представляет новое поколение и будущее. В этом отношении зелёный противопоставляется не столько красному или чёрному, сколько старому и устоявшемуся.
Особенность зелёного цвета
Таким образом, зелёный имеет несколько относительно самостоятельных смысловых линий:
жизнь — потому что зеленая растительность;
рост — потому что растение развивается;
плодородие — потому что зелень означает жизнь земли;
возрождение — потому что зелень возвращается весной;
надежда — потому что жизнь продолжается;
рай и благословение — в религиозной символике;
природа и её защита — в современной политике;
маскировка — в военной практике.
Последнее особенно важно. Оно показывает, что не всякое значение цвета является архетипическим. Иногда цвет получает значение благодаря практической функции.
Поэтому не следует пытаться вывести абсолютно всю историю зелёного из единственного архетипа.
Зелёный как исторический символ
Зелёный становится символом тогда, когда природный образ жизни и роста переносится на более широкий объект. Так, окружающая нас природа, сама по себе, может быть символом жизни. Затем зелёный цвет становится знаком религиозного мира. Позднее он может стать знаком экологического движения.
В каждом случае происходит один и тот же общий процесс:  образ - обобщённый смысл - символ -коллективное использование - ритуал или политическая практика. Но конкретный смысл определяется той символической системой, в которую включён цвет. Поэтому зелёный нельзя определить одной фразой «цвет жизни».
Точнее будет сказать: зелёный — цвет живой природы и возобновления жизни; из этого исходного образа исторические культуры развивают символику роста, плодородия, надежды, рая, мира и обновления, а позднее — экологической и политической идентичности.
Зелёный занимает особое место среди уже упомянутых нами цветов: чёрный — предел, тьма, смерть; красный — жизненная сила,  кровь,  борьба и переход; белый — свет, чистота, очищение и новое состояние;
зелёный — жизнь, рост и возобновление.
Это не универсальная «таблица значений», а четыре крупных символических поля, которые исторические культуры могут соединять, разделять и переосмысливать.
Как представляется , именно  отождествление зелёного с жизнью, которая вечно развивается, лучше всего отличает этот цвет от белого. Белый говорит о чистом начале или восстановленном, после некоторого перерыва,  состоянии, а зелёный — о живом процессе становления.
Попробуем обобщить всё то, что мы сказали о цветах и их символическом значении.
1.Цвет конкретизирует  значение другого символа. В качестве примера, приведём крест. Как образ, он может означать жертву, страдание, спасение, смерть , христианскую веру и Воскресение. Но цвет меняет его смысловой акцент. Так, золотой крест символизирует славу, божественное величие, сакральное сияние; чёрный крест – строгость,  смерть, аскезу, воинскую принадлежность;  красный крест – жертву, кровь, помощь раненым; белый крест – чистоту, защиту, религиозную принадлежность. Сам крест сохраняется, но цвет определяет его интерпретацию. Исходя из этого наблюдения, мы можем сказать, что форма креста задаёт основной образ, а цвет опрделяет его эмоциональный и смысловой тон. 
В ряде случаев, именно цвет становится главным носителем значения символа.
2. Цвет может усиливать уже существующий символ. Например, кровь сама по себе является сильным образом жизни и смерти.  Вместе с тем, красный цвет усиливает её значение. Но здесь цвет не создаёт символ крови, как таковой. Он делает этот  образ более наглядным и эмоционально насыщенным.
Другой пример – огонь. Пламя может символизировать очищение, разрушение, божественное присутствие, преобразование. Красный и оранжевый усиливают его связь с жизненной энергией, опасностью и переходом. Значит, цвет способен повышать эмоциональную силу символа. Он делает символ более заметным и легче воспринимается коллективно.
3.Цвет  может изменять смысл  одного и того же образа. Возьмём такой нежный и хрупкий цветок, как роза. Роза представляет собой образ красоты, любви, жизни, цветения. Но цвет меняет её значение, порой весьма существенно. Красная роза означает любовь, страсть, жертву. Белая роза- чистоту и невинность. Чёрная роза – смерть, утрату, невозможность  возвращения к прежнему состоянию. Зелёная роза – необычность, обновление или искусственность. Можно представить, что образ розы представляет собой множество возможных значений,  а конкретный цвет – способ выбора или акцентирования одного из них.
4. Цвет и символ могут образовывать единый неразделимый комплекс. Иногда цвет настолько прочно соединяется с образом, что их уже нельзя разделить. Например ,красное знамя. Чёрный двуглавый орёл, белый голубь, золотая корона. Здесь нельзя сказать, что существовало первоначально – символ или цвет. Цвет и форма образуют единый символический комплекс. Ведь красное знамя – это не просто знамя, окрашенное в красный цвет. В историческом сознании, оно уже является особым символом революции и определённого исторического проекта. Чёрный орёл – не просто орёл с выбранным цветом. Чёрный цвет становится частью его геральдической идентичности. В таких случаях можно говорить, что цвет и образ срастаются в единый символ.
5. Цвет может связывать разные символы в одну систему. Например, в революционной культуре красный цвет может появляться одновременно на таких, казалось бы, разных предметах, как знамя, звезда, лента, одежда и даже – в оформлении праздника. Все эти предметы имеют разную форму и разные непосредственные значения. Однако, красный цвет связывает их в единое символическое пространство.
Выходит, красное знамя, красная звезда, красная лента, красный праздничный декор образуют единую революционную символическую систему. Цвет становится общим кодом, который объединяет разные символы. Это особенно важно для коллективной идентичности. Человек видит разные предметы, но мгновенно распознаёт, что они принадлежат единому историческому миру. Мы встречаем в своей жизни  вроде бы разные вещи ,  но, при этом, прекрасно осознаём их общность.
6. Цвет создаёт иерархию символов. Иногда цвет показывает, какой символ является главным, а какой – второстепенным. Например, золотой цвет может выделять  центральный образ, верховную власть, сакральный предмет,  наиболее важную фигуру. Красный цвет может выделять опасность, жертву, революционный центр, точку напряжения. Белый цвет может создавать фон, на котором другой знак становится более заметным. Т.е. цвет организует не только смысл, но и внутреннюю структуру символического пространства.
7. Цвет связывает символ с ритуалом. Допустим, существует некий символ – крест. В конкретном ритуале его значение раскрывается через цвет одежды, цвет свечей, цвет ткани, цвет знамён, цвет убранства. Тогда символ существует не отдельно, а внутри целого ритуального ансамбля. Например, зелёное облачение духовенства, ветви и зелень в храме создают единое пространство обновления, обращения к новой жизни. Здесь зелёный цвет не является отдельным атрибутом. Он связывает природу, храм, праздник, богослужение, коллективное переживание в нечто целое. Можно сказать, что цвет объединяет отдельные символы в целостный ритуальный образ.
8. Цвет может переносить смысл между разными образами. Это особенно интересное свойство цвета. Тот же красный цвет появляется на знамени, смысл крови переносится на знамя.  Затем, мы видим его на звезде – смысл революционной борьбы переносится на звезду. Затем он используется в праздничном оформлении – смысл революционного исторического проекта переносится на праздник. Получается интересная символическая цепочка: кровь – красный цвет- знамя- звезда- ритуал- коллективная память. Цвет здесь выступает своеобразным проводником смысла. Он переносит определённое символическое содержание от одного образа к другому.
И теперь можно сформулировать общий вывод: цветовой символ редко существует отдельно. Он взаимодействует с формой, предметом, знаком, ритуалом и историческим контекстом.
Более того, цвет может уточнять значение другого символа, усиливать его, менять его смысл, объединять разные символы в единую систему и переносить символическое содержание между ними.
Как взаимодействует архетип с цветом?
Архетип создаёт смысловое поле на основе окружающих нас образов. В свою очередь, цвет выделяет и связывает определённые смыслы, объединяя их в систему. Ритуал актуализирует эту систему в нашем сознании, а коллективный паттерн закрепляет её в поведении. Необходимо сделать ещё одно немаловажное уточнение: отдельный символ редко связывает архетип и историческую систему, как таковую. Обычно здесь действует целый символический комплекс, внутри которого цвет выполняет роль смыслового усилителя, объединителя и проводника. Так, революционный  символический  комплекс  включает  в себя: красный цвет, знамя, звезду, образы героев, песни, праздники, массовые шествия. Все эти элементы, в своей совокупности, образуют исторически действующую систему. И тогда цвет - это не просто один из символов,  среди множества других, но и является важнейшим механизмом, связывающим отдельные символы в единое символическое пространство.
Цветовая символика, как мы уже поняли, обычно не существует изолированно, она включается в систему других символов, дополняет их, усиливает и направляет их значение.
Слово «дополняет» нуждается в некотором уточнении, поскольку может звучать так, как будто цвет всегда вторичен и выполняет вспомогательную роль. Это не совсем так. Иногда цвет действительно лишь уточняет уже существующий символ, а иногда становится одним из его главных смысловых элементов. Например, крест, сам по себе, уже является символом. Его форма несёт основной смысл. Цвет данного символа может изменить его внутреннее содержание. Приведём ещё один пример - революционное знамя. Знамя, как предмет, может иметь разные смыслы. Однако именно красный цвет превращает его в определённый исторический символ.  В этом случае, красный цвет служит не просто дополнением. Он является смысловым ядром конкретного символического комплекса. В связи с этим можно выделить три варианта, обусловливающих роль цвета во взаимодействии с символом: во-первых, цвет уточняет символ; во-вторых, цвет усиливает символ; в-третьих, цвет вместе с формой создаёт новый символ. Но важно, именно то, что цвет редко действует, как полностью автономный символ. Обычно, он получает конкретное историческое значение во взаимодействии с другими образами, предметами,  ритуалами и культурным контекстом.
Это позволяет уточнить нашу предыдущую схему. Ранее мы говорили, что архетип связан с образом, определённым цветовым символом и ритуалом. Теперь мы с полным основанием можем сказать, что архетипическая конфигурация связана с определённой системой образов, порождающей символический комплекс,  включающий в себя цвет, ритуал и коллективный патерн поведения. Например, пасхальная символика включает в себя не только красный цвет, но Воскресение Христово, крест, свечу, крашенное яйцо, праздничное богослужение, церковные песнопения, коллективное участие.
Красный цвет связывает и усиливает некоторые места этого комплекса, но не исчерпывает его.
Сходную роль играет революционная символика, включающая в себя красное знамя, звезду, образ революционного героя, память о погибших, массовое шествие, революционные песни.
Красный цвет объединяет разные элементы, но сам по себе не объясняет всю систему, сложившуюся на его основе.
Подводя итоги, скажем, что цветовая  символика не существует отдельно от других символов. Она входит в универсальную символическую систему и может уточнять, усиливать, связывать или преобразовывать значения других символов.
Выразим ту же самую мысль, ещё более кратко: цвет — это не отдельный язык истории, а один из важнейших элементов её общего символического языка

Как проявляли себя те или иные цвета в истории России?
В средние века на Руси существовали земли, названия которых были отчётливо связаны с тем или иным цветом. Таковы  Белая Русь, Чёрная Русь, Червонная  Русь. Это не отдельные самостоятельные государства, а скорее, историко-географические понятия.
В основе такого деления, основанного на определённых цветах, по мнению ряда историков, лежала  так называемая колористическая (цветовая) схема ориентации по сторонам света, заимствованная из восточной традиции. Белый цвет  означал западное направление,  чёрный – северное и  красный (червонный) - южное.
Важно то, что Белая Русь, Чёрная Русь, Червонная Русь – это уже не просто использование цвета, как элемента одежды, знамени или ритуала. Здесь цвет становится названием исторического пространства. Он маркирует целые земли.
Необходимо сразу оговориться:  эти названия не были изначально устойчивым внутренним делением единой Руси на три официальные части. Их употребление менялось, а географическая локализация Белой и Чёрной Руси в разных источниках могла различаться. Наиболее определённо локализовалась Червонная Русь — Галиция и иногда Волынь; Белая и Чёрная Русь долго оставались более подвижными понятиями.
И всё же сам факт существования такой цветовой географии чрезвычайно интересен. Получается, что цвет лежит в основе названия не только отдельного предмета или группы предметов, но и целой исторической территории. Это уже следующий уровень развития символа. Если раньше мы строили цепочку от природного цвета к коллективной идентичности, то сейчас в этой цепочке возникает ещё звено - от символа к историко-географическому пространству.
С происхождением данного названия нет полной ясности. Существуют несколько гипотез: «белая» как свободная, независимая, не находящаяся под чужой властью; «белая» как христианская, в противопоставлении якобы более поздно крещённой или языческой Чёрной Руси; связь со светлой одеждой, внешностью населения; связь с более широкой системой цветового обозначения сторон света.
Для нашей темы особенно интересны первые две версии. Если «Белая Русь» означает свободная, то цвет становится символом политического статуса: белый означает политическую свободу и независимость. Если «Белая Русь » означает христианская, то возникает другая цепочка: белый ведёт к свету,  чистоте,  христианская вере и  сакральному пространство.
Но  ни одну из этих гипотез нельзя считать окончательно доказанной.
Чёрная Русь обычно связывается с землями Верхнего Понеманья — районом Новогрудка, Гродно, Слонима и соседними территориями. Но и здесь термин употреблялся не всегда одинаково.
При попытке осмыслить данный термин, возникает важный вопрос: почему именно чёрная?
Есть гипотеза, что Белая и Чёрная Русь могли противопоставляться как христианская и сохранявшая языческие традиции. Но это только одна из версий ,хотя она выглядит вполне логично: белый порождает свет, христианский порядок, сакральную чистоту , а чёрный – тьму,  прежний, внешне неосвящённый мир и  языческое пространство.
Однако исторически эту схему нельзя принимать как установленный факт.  Хотя, она  слишком хорошо соответствует символической логике, но реальные источники не дают окончательного доказательства.
Есть и другая интересная гипотеза,  упомянутая нами выше:  о связи цветов со сторонами света. В некоторых восточных традициях цвета использовались для пространственной ориентации.  Но конкретное применение этой системы к русским землям остаётся спорным.
«Червонная», или Красная Русь, исторически связывается прежде всего с Галицией и частью Волыни. Но происхождение этого названия также не вполне ясно: в древности оно могло быть связано с городами Червенской земли, а не непосредственно с символическим значением красного цвета.
Это очень хороший пример того, почему нельзя автоматически объяснять все цветовые названия архетипами.
Если Червонная Русь получила название от Червенских городов, то здесь цветовое слово могло быть первоначально географическим именем, а не символом крови, борьбы или революции.
Но после возникновения названия цвет всё равно начинал создавать символическое поле.
Люди могли уже воспринимать сочетание «Белая Русь — Чёрная Русь — Червонная Русь» , как систему смысловых противоположностей,  даже если исходные причины названий были другими.
Историческое происхождение цветового названия и его последующее символическое восприятие — не одно и то же. Название могло возникнуть случайно, в силу географических или политических обстоятельств, но затем коллективное сознание начинало осмысливать цвет через уже существующие ассоциации.
Таким образом,  цвет мог выполнять не только эмоциональную или  архетипическую функцию, но и когнитивную: цвет помогал человеку упорядочить пространство. Например: белое — одна сторона мира; чёрное — другая; красное — третья.
В таком случае цвет становится своего рода картой мира, выступая как средство разделения и организации исторического пространства. Он превращает  географическое пространство в культурно осмысленную территорию.
Мы подходим к очень интересной гипотезе: цвет может быть не только символом объекта или группы, но и способом создания коллективного образа территории.
То есть цвет способен участвовать в формировании территориального аттрактора.
В русской православной традиции существует деление на чёрное и белое духовенство. К чёрному духовенству относятся все монашествуюшие священнослужители, принявшие монашеский постриг, а к белому — приходские священники и дьяконы, не принявшее монашеских обетов.
Понятие  «белое духовенство» не означает, что священники постоянно носят белую одежду. Это прежде всего историческое название типа духовенства, противопоставленного монашествующим.
Чёрное духовенство связано с монашескими обетами, безбрачием, уходом от мирской жизни, монастырской иерархией, епископским служением.
Белое духовенство связано с приходом, семьёй, повседневной жизнью общины, богослужением среди мирян.
Получается очень интересная символическая пара: чёрное означает уход из мира, а белое - служение в мире. Но здесь белое не обязательно означает «невинность». Оно скорее обозначает не отделённость от обычной человеческой жизни. Белый священник живёт среди людей, может иметь семью, участвует в повседневной жизни прихода. Чёрный монах, напротив, отделяет себя от мирского порядка.
То есть в этой системе цвета выражают не моральную оценку «хороший — плохой», а два способа религиозного существования.
Это очень важный пример того, что цвет может символизировать социальную функцию. В этом смысле, цвет уже становится не просто знаком религиозной принадлежности, а частью религиозного порядка времени, статуса и образа жизни.
Если чёрный цвет монашества отражает постоянное состояние, в котором находится человек, принявший монашеский постриг, то  красные и зелёные ризы, в которые облачается духовенство, отражают  цвета определённых праздников и церковных периодов. То есть один цвет может обозначать способ жизни, а другой — сакральное время.
Красный цвет в православном богослужении имеет сложное значение.  Он связан с Пасхой, Воскресением, кровью Христа, жертвой, мученичеством, духовной победой.
И снова  здесь возникает противоречие, между красным, как символом крови и страдания и красным, как символом праздника и радости. Но именно христианская символика соединяет эти значения. Ведь Жертва не является окончательным поражением, а  ведёт к Воскресению. Поэтому красный может одновременно выражать казалось бы взаимоисключающие вещи: кровь , жертву, победу над смертью, торжество жизни.
Следовательно,  красный, по крайней мере, в религии не обязательно означает революционный разрыв. Его более глубокая структура может быть основанной на  предельном страдании, сакральной жертве, преображении,  новой жизни.
Это, возможно, один из древних источников той эмоциональной силы, которую красный позднее получил в революционной символике.
Но здесь надо быть осторожным: нельзя утверждать, что революционный красный прямо произошёл из православной литургической традиции. Речь может идти о сходстве более глубокого символического поля.
Зелёный цвет в православной традиции связан прежде всего с жизнью обновлением, духовным ростом, действием Святого Духа.
Особенно важен праздник Троицы. Храмы украшают зеленью, травой, ветвями. Священнослужители могут использовать зелёные облачения. И здесь природный образ почти непосредственно соединяется с религиозным смыслом: как весенняя зелень связана обновлением природы и жизни, так и  духовное обновление связано с  действием  Святого Духа.
Зелёный цвет не просто украшает храм. Он превращает пространство богослужения в образ ожившего мира.
Если красный, обращаясь к верующему, говорит: «Жизнь победила через жертву», то зелёный   утверждает : «Жизнь растёт и обновляется».
Это два разных образа жизни: красный — жизнь, прошедшая через смерть; зелёный — жизнь, продолжающаяся через рост.
В связи с изложенным, упомянем ещё одну функцию цвета, которой мы почти не касались: цвет помогает верующему видеть течение сакрального времени. Один и тот же храм меняет цветовые акценты в зависимости от праздника.
Верующий может даже не читать богослужебный календарь, но по облачению духовенства понимает, что сейчас отмечается один из важных церковных праздников: Пасха, Рождество Христово или Богоявление. То есть цвет становится визуальным языком церковного времени.
В сознании религиозного человека возникает  новая символическая цепочка, ведущая его от  цветового символа к литургическому ритуалу и переживанию сакрального времени.
Значит, ритуал не только использует символ, но и помещает его в определённый временной контекст. Красная риза вне Пасхи и красная риза в пасхальном богослужении — не совсем одно и то же.
Сам цвет получает конкретный смысл через праздник, молитвы, действия и коллективное переживание.
В религии цвет становится способом различать не только людей и группы, но и формы духовной жизни, сакральные события и само течение священного времени.
Чёрный: государственный орёл, тьма и отрицание

Чёрный в русской истории имеет, пожалуй, наиболее противоречивую судьбу. С одной стороны, чёрный — это цвет ночи, смерти, траура, «кромешной тьмы», опасности.
Если рассматривать опричников царя Ивана Грозного  через призму символики цвета, то  чёрное может выражать не только смерть, но и отделение от обычного мира. Опричник принадлежит особому царскому пространству, противопоставленному земщине.
Но в государственном символизме России  чёрный получил, однако,  совершенно другое значение. Чёрный двуглавый орёл на золотом поле стал центральным образом российской имперской геральдики. В XIX в.  сочетание чёрного, жёлтого и белого было закреплено как система «гербовых цветов» империи.  В данном случае, чёрный уже не означает тьму или отрицание.  Он является цветом государственного орла. То есть значение государственного герба создаётся не самим цветом, а всей символической конструкцией: чёрный орёл в сочетании золотом  символизирует  имперскую власть, величие, государственную преемственность.
В начале XX века чёрный получает ещё одну функцию — цвет анархизма и отрицания государства.
Это удивительный поворот, поскольку традиционно чёрный орёл был символом имперского государства. В то время, как чёрное знамя анархистов стало символом отрицания этого самого государства.
Таким  образом, один и тот же цвет оказался по обе стороны политического конфликта.
Золото и жёлтый: власть, солнце и империя.
О жёлтом и золотом мы пока почти не говорили, а для России они очень важны.
Золото связано с солнцем, светом, богатством, божественным сиянием, царским достоинством.
В православной иконописи золотой фон не просто изображает богатство.  Он создаёт пространство не земного, а сакрального света. Поэтому золото естественно вошло в символику царской и имперской власти: золотые короны, золотые регалии, золотой фон герба, золотые купола.
Если пурпур выражает исключительность правителя, то золото выражает сияние власти и её сакральную возвышенность.
В российской имперской символике это сочетание выглядело так: чёрный орёл означал государственную силу, золотое поле- величие и сияние власти, белый - династический и геральдический элемент.
Синий: Богородица, защита и государственная преемственность
Синий в русской истории не стал таким политически конфликтным, как красный и белый. Но его религиозная роль, как можно по доступным для нас свидетельствам истории,  очень велика.
В православной традиции синий и голубой связывались с небом, духовной высотой и образом Богородицы. Поэтому в некоторых дореволюционных толкованиях российского триколора синий называли цветом Богоматери, под покровом которой находится Россия.
Это даёт интересную символическую конструкцию: если белый — свобода или чистота, а красный – державность и сила, то синий - небесное покровительство.
Однако, это поздние толкования, а не первоначально зафиксированное объяснение цветов. Для бело-сине-красного флага не существует единого официального исторического толкования, установленного ещё при его возникновении.
На примере России, мы видим, как несколько цветовых систем, с течением времени, буквально наслаивались друг на друга. Одни и те же цвета могли переходить из религиозной культуры в государственную, а затем – в революционную и политическую.
Так, красный цвет переходил от красоты и праздника к жертве и революции.
В русской истории красный цвет, первоначально,  не имел никакого отношения к революции. Само слово «красный» должно было связано с представлениями наших предков о красоте: «красна девица», «красный молодец», «красный угол», «красное солнышко». Здесь красный – это не цвет революции, а понятие, обозначающее красивое, яркое, лучшее, праздничное. Красный угол в крестьянском доме был сакральным местом, где находились иконы. Отсюда, связь красного с торжественностью,  сакральностью,  жизненной силой.
В православной традиции красный получил ещё одно поле значений: кровь мучеников, жертва и Воскресение. Красные облачения  использовались в  пасхальной традиции как знак победы жизни над смертью.
Получается довольно длинная цепочка, отражающая смысловую эволюцию данного понятия: красота – праздник – сакральность - кровь мучеников – жертва- борьба- революция.
Поэтому красный цвет оказался чрезвычайно восприимчивым к революционному переосмыслению.  Когда в начале  XX в. красное знамя стало символом  революции, оно не вошло в русскую культуру, как совершенно чужой знак.  Оно наложилось на уже существующее поле, в рамках которого красный цвет отождествлялся со всем красивым, праздничным, торжественным, сильным.
Но революция заметно изменила центр тяжести в понимании красного цвета:  красный, как красота,  трансформировался в  красный, как кровь, красный, как революционная жертва, красный, как новый порядок.
После 1917 года в осмыслении красного цвета произошёл ещё один важный переход. Он перестал быть только цветом восстания и стал цветом государства.
Это соответствует смене локальных аттракторов, сопровождавшейся крушением старого политического режима и возникновением нового. Красный, первоначально выступавший,  как знак разрушения старого порядка, стал  символом революционного перехода, а затем и  цветом нового устойчивого порядка.
Красное знамя из символа разрыва с ненавистным прошлым превратилось в символ советской государственности.
Бело-сине-красный триколор, как символ государства, возник без готовой «архетипической программы». Это особенно интересный пример.
Бело-сине-красный флаг появился в конце XVII века и был связан, прежде всего, с русским флотом и государственным представительством. Позднее он стал восприниматься как национальный русский флаг. Но, первоначально, цвета флага, как уже было сказано, не имели чёткого и однозначного значения. Такое понимание стало складываться позднее. Триколор стал восприниматься как символ России, национального единства, исторической преемственности и  государственности.
Это подтверждает нашу мысль о происхождении символов: символ не всегда возникает сначала как сознательное выражение архетипа. Иногда историческая форма появляется по практическим, геральдическим или культурным причинам, а затем постепенно наполняется коллективными смыслами.
После 1917 г. триколор  оказался надолго вытеснен красным флагом, но после распада СССР  снова стал государственным символом. Смена этих символов придаёт истории России поистине драматический характер. Ведь это не просто смена полотнищ, а смена исторических способов само описания целого народа. Сперва, имперская и национальная Россия сменяется советским революционным проектом, а затем происходит постсоветское возвращение к исторической преемственности.
Можно сформулировать важную особенность России, связанную с символикой цветов. В российской истории цвета  часто становились не просто знаками политических организаций, а символами целых исторических миров. Красный - это не только цвет большевизма,  он стал цветом советского исторического проекта. Бело-сине-красный - это не только государственный флаг. Он стал знаком исторической России и её преемственности. Чёрно-золотой - не просто сочетание гербовых красок, он стал знаком имперского государства и династической традиции.
На примере российской истории особенно хорошо видно, как символика цвета проходит разные стадии  своего становления, от природного образа к религиозному символу, а затем, к историческому проекту.