Прощание с летом-7. Медовый Спас

Сказки бабушки Варвары
Часть 4. Прощание с летом
Глава 7. Медовый Спас

Хмурое утро
 К середине августа небо затянулось плотной серой пеленой, и даже полдень казался сумерками. Дождь стучал по крышам Жеребилова, будто торопил осень войти в свои права. Но в избе Кудрявцевых было тепло и уютно: в печи тихо гудело пламя, а на столе уже стояли корзинки, прикрытые чистыми полотенцами — туда Анна Арсентьевна укладывала гостинцы для брата.
— Сегодня Медовый Спас, — говорила она, завязывая платок потуже. — А значит, мёд в этот день — не просто лакомство, а как благословение. Да и в Иваньково давно не были. мой брат
Иван, небось, уже ульи готовит к холодам, да всё равно рад будет.
Рая крутилась рядом, то подносила полотенце, то заглядывала в корзинку. Александра стояла чуть поодаль, держала в руках тёплый свёрток с пирогами и улыбалась: она любила эти недолгие путешествия, когда можно идти по просёлочной дороге, слушать мамины рассказы и смотреть, как туман стелется над мокрыми лугами. Анна Арсеньевна взяла корзинку , где лежали горячие пироги из печки, вышитые полотенца и вязаные шерстяные носки для брата.
Дождь  потихоньку затих и сквозь хмурые тучи робко выглянуло солнышко.

Деревушка Иваньково
Путь до Иванькова и правда был недолгий — пара километров по знакомой тропе, мимо берёзовой рощи и старого межевого камня, который все в округе звали «сторожем дорог». Пока шли, Анна Арсентьевна рассказывала дочерям про своё детство:
— В семье у нас я старшей была, за младшими смотрела. Мама Евдокия всё говорила: «Старшая — как вторая матушка». Вот и училась я и кашу варить, и печку топить, и травы сушить. А братья мои — Тимофей, Иван, Александр — всё больше по хозяйству да по лесу. Иван с малых лет к пчёлам тянулся. Бывало, сядет у улья, не шумит, не машет руками, а сидит тихо-тихо — и пчёлы его не жалили. Говорили, у него рука лёгкая.
Рая слушала, приоткрыв рот, и представляла маленького дядю Ивана, который шепчет что-то пчёлам, будто они его понимают.
Когда впереди показались крыши Иванькова, дождь ненадолго стих. Деревня и правда стояла на холме, будто корабль, застывший между двумя речками — Кусью и Немдой. По весне эти речушки разливались, заливали луга, и тогда казалось, что Иваньково — единственный островок суши на много вёрст вокруг. Сейчас же вода спала, но берега были тёмными и влажными, а трава лежала, прибитая дождём.

В гостях у брата
У калитки дома Ивана их уже ждали. Сам хозяин вышел в тёплом кафтане, с широкой улыбкой, а рядом с ним стояла его жена Марья, держа в руках вышитое полотенце.
— Аннушка! — воскликнул Иван, обнимая сестру. — Да с дочками! Ну, проходите скорее, а то на улице мокро, хоть рыбу лови!
В избе пахло мёдом, сушёными травами и свежеиспечённым хлебом. На столе уже стояла миска с мёдом, рядом — тарелка с тёплыми оладьями, а в центре красовался каравай, украшенный веточкой мяты.
— Медовый Спас нынче, — пояснила Марья, усаживая гостей. — По традиции мёд освящают, угощают им родных да бедных. А ещё говорят, что если в этот день от чистого сердца кому-то мёда дать — доброта твоя вернётся сторицей.
Анна Арсентьевна перекрестилась, поклонилась образам в красном углу и тихо сказала:
— Спасибо вам, родные. Рада, что добрались.
Праздник в Иванькове хоть и был тихим, без шумных гуляний, но душевным. К Ивану заходили соседи, приносили кто грибы, кто пироги, кто баночку брусники. Старики вспоминали, как раньше на Медовый Спас всей деревней шли к реке освящать воду, а потом угощали друг друга мёдом и говорили: «Пусть жизнь будет сладкой, да не приторной — чтобы и горечь знать, и ценить добро».
Рая сидела на лавке, слушала эти разговоры и вдруг заметила на подоконнике маленькую деревянную фигурку — пчёлку, вырезанную из липы. Она тихонько потянулась к ней, но тут же отдёрнула руку, вспомнив мамины слова: «В чужом доме без спросу ничего не трогай».
Иван заметил её взгляд, улыбнулся и сказал:
— Это тебе, Раечка. Пусть будет на память. Я её ещё в прошлом году вырезал. Говорят, пчёлка в доме — к ладу да к достатку.
Рая покраснела от радости, бережно взяла фигурку и прижала к груди.

На деревенской пасеке
А потом Иван повёл всех на пасеку. Дождь снова начал накрапывать, но это никого не смутило. Ульи стояли ровными рядами, словно маленькие домики, и от них шёл особенный запах — тёплый, густой, медовый.
— Пчёлы нынче тревожные стали, — тихо говорил Иван, показывая, как правильно осматривать рамки. — Осень близко, надо их беречь. Но мёд в этом году хороший, душистый — с липы да с разнотравья.
Он достал из улья небольшую баночку, запечатанную воском, и протянул Анне:
— Возьми, сестрёнка. Пусть этот мёд будет вам на здоровье. А если кому в деревне плохо станет — чай с мёдом да добрым словом всегда помогает.
На обратном пути дождь уже не казался таким холодным. Рая крепко держала в кармане деревянную пчёлку, Александра несла баночку с мёдом, завернутую в полотенце, а Анна Арсентьевна шла рядом, тихо напевая старую песню.
И когда впереди показались знакомые крыши Жеребилова, Рая вдруг сказала:
— Мам, а знаешь… Мне кажется, сегодня даже дождь пахнет мёдом.
Анна улыбнулась, притянула дочку к себе и прошептала:
— Так и бывает, Раечка. Когда сердце доброе, и мир становится слаще.

Душевный разговор
Когда дождь наконец стих и над Жеребиловым повисла тихая, влажная тишина, в избе Кудрявцевых зажгли лучину — электричества в деревне не было, да и керосиновая лампа казалась сегодня слишком яркой для такого спокойного вечера. Все собрались у печи: Рая с Александрой сидели на лавке, прижавшись друг к другу, Вячеслав устроился на табурете у окна, Иван Дмитриевич чинил пряжку от упряжи, а Анна Арсентьевна разливала по чашкам тёплый травяной чай. И только бабушка Варвара, как всегда, заняла своё место в резном кресле у очага, взяла в руки деревянную ложку и постучала ею тихонько по подлокотнику — знак, что сейчас начнётся рассказ.
— Ну вот, детушки, — проговорила она, чуть прищурившись, — день нынче был непростой, дождливый, зато какой праздник славный — Медовый Спас. А у каждого праздника своя память, свои легенды. Хотите, расскажу, как раньше на Спас воду освящали и почему его ещё Мокрым Спасом звали?
Рая кивнула так энергично, что платок сполз ей на глаза, и она торопливо поправила его, боясь пропустить хоть слово.
— В старину, — начала бабушка, — в этот день шли всем селом к реке или к роднику. Считалось, что вода на Медовый Спас особую силу обретает: она и от хвори лечит, и от дурного глаза бережёт. Потому и называли его Мокрым. Священник воду освящал, а потом этой водой кропили поля, огороды, скотину, даже углы в избе — чтобы дом стоял крепко, а урожай был добрым. Говорили: «На Спас вода мокра, а мёд — сладок».
Александра тихо спросила:
— А мёд тоже освящали?
— Конечно, дочка, — кивнула бабушка. — Первый мёд нового сбора несли в церковь. И только после этого его можно было есть. Да не просто так, а с благодарностью. И первым делом угощали тех, кому тяжелее: вдов, сирот, стариков. Потому что на Спас делиться — значит, счастье в дом звать.
Вячеслав хмыкнул, но в голосе его не было насмешки, только задумчивость:
— Значит, дядя Иван не зря нам мёд дал…
— Не зря, — твёрдо сказала бабушка. — Мёд на Спас — это не просто сладость. Это знак: лето потрудилось, пчёлы старались, люди берегли, и теперь пришло время добром делиться.

Вечерние истории
Рая придвинулась ближе и прошептала:
— Бабушка, а про пчёл есть легенды?
Варвара улыбнулась, будто вспомнила что-то очень тёплое, и заговорила тише, почти шёпотом, чтобы даже ветер за окном не унёс слова:
— Есть, Раечка. Старики говорили, что пчёлы — особо Божьи твари. Не злые, не суетные, а трудолюбивые и честные. И будто бы сам святой Зосима, покровитель пасечников, научил людей с пчёлами ладить. Говорили, что если пасечник душу чёрную имеет, то пчёлы к нему не пойдут, будут жалить да улетать. А если сердце доброе — то и пчёлы его любят, и мёд у него самый душистый.
Анна Арсентьевна тихо добавила:
— Вот и брат мой Иван такой. Всегда тихий, никого не обидит, и пчёлы у него смирные. Потому и мёд у него особенный.
Бабушка Варвара наклонилась к Рае и шепнула:
— А ещё в народе верили, что если в Медовый Спас сделать доброе дело от чистого сердца, то оно три раза вернётся. Не обязательно золотом или богатством, а теплом, защитой, удачей. Вот почему в этот день старались ни в коем случае никому не отказывать. Откажешь бедному — и сам потом можешь нуждаться. А поделишься последним — и оно сторицей вернётся.
Рая вдруг вскочила, но тут же села обратно, будто испугалась, что её посчитают непослушной.
— Мам, а можно мы завтра немного мёда от дяди Ивана вдове Агафье отнесём? Не просто так, а как на Спас положено — с добрым словом?
Анна Арсентьевна улыбнулась и погладила дочку по голове:
— Можно, Раечка. И даже нужно.
А бабушка Варвара снова постучала ложкой и сказала:
— И вот ещё какая легенда ходила: будто в ночь на Медовый Спас пчёлы собираются на свой тайный совет. Садятся кружком на край улья и шепчутся: кому какой мёд готовить, кого от простуды лечить, кому силу дать. И если человек в этот день сердцем чист, то может услышать их тихий шёпот. Не ушами, а вот тут, — она приложила ладонь к груди, — сердцем.
В избе стало совсем тихо. Только трещал огонь в печи, да изредка по стеклу стучала запоздалая капля дождя. Рая закрыла глаза и прислушалась — не к ветру, не к скрипу половиц, а к тому тихому месту внутри себя, где живёт ожидание чуда. И ей вдруг показалось, что она слышит далёкий, едва уловимый гул — будто миллионы крошечных крыльев шепчут: «Не бойся. Мы рядом. Лето не ушло — оно осталось в капле мёда, в тёплом чае, в добром слове».
Иван Дмитриевич отложил пряжку, посмотрел на семью и тихо сказал:
— Хороший сегодня день. Пусть и дождливый, а светлый.
И все согласно кивнули, потому что знали: свет бывает не только от солнца. Он бывает от добрых дел, от семейных вечеров, от бабушкиных легенд, от баночки мёда, которую завтра отнесут вдове Агафье, и от маленькой деревянной пчёлки, что лежит у Раи под подушкой — как тихий оберег на всю долгую осень.

Завершение сенокоса
К середине августа сенокос в Жеребилово подходил к концу. Луга, ещё недавно золотистые от высокой травы, теперь стояли притихшие, будто уставшие после долгой работы. Но земля не сдавалась: на скошенных местах уже пробивалась отава — молодая, сочная трава, которую тоже нужно было успеть заготовить, пока дожди не загнали всех под крыши.
На следующий день после Медового Спаса мужчины и парни из деревни досушивали последние валки, сгребали сено в аккуратные кучи и складывали в стога. Женщины и подростки помогали: кто носил вилы, кто подравнивал края, кто укрывал верхушки плотной рогожей, чтобы осенние дожди не испортили корм. Каждый знал: если сено отсыреет — зимой скотине будет голодно, а это беда для всей семьи.
Иван Дмитриевич стоял у большого стога, проверял, крепко ли уложена вершина, и кивал:
— Хорошо. Пусть теперь стоит, как крепость. До зимы хватит.
Вячеслав рядом с отцом ловко подтыкал рогожу, чтобы ветер не сорвал её. Он уже не казался тем строгим старшим братом, который всё время спешит: сейчас в каждом его движении была спокойная уверенность человека, который знает цену труду.

Встреча со Звёздочкой
А Рая и Александра тем временем бежали к конюшне — их ждало самое любимое дело. Там, в тёплом полумраке, фыркала и нетерпеливо перебирала ногами лошадка Звёздочка. Она будто знала: сегодня особенный день, день святого Степана — покровителя лошадей.
— Здравствуй, моя хорошая! — Рая протянула Звёздочке кусочек подсохшего хлеба, который бабушка Варвара специально для неё испекла с мёдом. Лошадка осторожно взяла угощение тёплыми губами, тихонько всхрапнула и ткнулась носом в плечо девочки, будто благодарила.
Александра уже ждала у корыта с чистой водой. В руках у неё была щётка из мягкой щетины, а на лавке лежали гребень и моток ярких лент.
— Сегодня Звёздочке почёт и отдых, — сказала Александра, улыбаясь. — По народной традиции в Степанов день лошадей не запрягают, а холят да лелеют.
Рая кивнула, чувствуя, как внутри разливается приятное волнение: ей доверяли настоящее дело, не просто смотреть, а помогать по-взрослому.
Они начали с самого главного — с чистки. Рая водила щёткой по тёплому боку Звёздочки, снимая пыль и соломинки, что прилипли за дни работы на лугах. Лошадка вздыхала, будто от удовольствия, и время от времени поворачивала голову, проверяя, тут ли девочка.
Потом пришла очередь воды. Иван Дмитриевич принёс из родника ведро, а бабушка Варвара заранее положила туда серебряную монету — ту самую, что хранилась в семье как оберег.
— Так полагается, — объяснил отец, когда Рая удивлённо посмотрела на монету в воде. — Это обряд «поения через серебро». Говорят, серебро защищает от болезней и дурного глаза. А ещё оно силу даёт, чтобы зимой ноги не мёрзли.
Когда Звёздочка напилась, монету достали и бережно завернули в чистую тряпицу. Иван Дмитриевич положил её под ясли — туда, где она будет охранять лошадку всю долгую зиму.
Теперь настала очередь гривы и хвоста. Александра аккуратно расчёсывала пряди, распутывая узелки, а Рая вплетала в них яркие ленты — жёлтую, как солнце, и красную, как закат. Звёздочка стояла смирно, только изредка встряхивала головой, будто примеряла новый наряд.
— Вот теперь ты настоящая красавица, — прошептала Рая, обнимая лошадку за шею. — Пусть святой Степан тебя бережёт.

Степанов венок
Пока девочки возились с Звёздочкой, Анна Арсеньевна успела сходить в лес за травами для «Степанова венка». Вернулись они с целой охапкой: тут была и мята, и ромашка, и пижма, и клевер, и полынь, и ещё несколько трав, названия которых Рая только начинала запоминать. Бабушка Варвара считала веточки, хмурилась, потом улыбалась:
— Двенадцать видов. Как и положено. Теперь этот венок будет нашим оберегом. Если зимой кто-то простудится — возьмём из него травку, заварим, и сразу легче станет. А сила его, говорят, держится до Илларионова дня.
В красном углу избы венок занял почётное место рядом с иконами. Он пах лесом, солнцем и летом, и казалось, что даже воздух в избе стал чище и светлее.
Вечером, когда солнце уже садилось, окрашивая крыши в тёплый медовый цвет, вся семья собралась во дворе. Иван Дмитриевич перекрестился и тихо проговорил:
— Святой Степан, покровитель лошадей и помощник в трудах, спасибо тебе за этот день. Пусть труд наш будет впрок, пусть скотина будет здорова, а в доме — мир и достаток.
И в этот момент Звёздочка на конюшне тихонько заржала, будто тоже сказала своё «спасибо».
Рая стояла рядом, прижимала к себе деревянную пчёлку, которую подарил дядя Иван, и думала, что этот вечер — как маленькое чудо: в нём соединилось всё самое дорогое — труд, забота, бабушкины легенды и тихий, но такой важный порядок деревенской жизни, где каждый знает своё место и своё дело.

Продолжение следует