Зеркало Дианы 13. Западня

...Бобы вещали правду : не прошло и четверти часа, как в воздухе послышалось хлопанье крыльев, будто над площадью виллы появилась стая орлов,  пронёсся  порыв ветра, взлохматив волосы работников великого гаруспика. Они  поневоле закинули головы, но не успели сообразить, кто это над ними - туловище и копыта конские, морда то ли морской свиньи, то ли дракона, - пасть разинута, сверкают там острые алмазные зубы, да еще крылья огромного размаха.

   Слуги перепугались, суеверные бухнулись на колени, даже виллик, управляющий, сьежился, молясь своим богам.

   А Дивноголовый пришелец  кружил над террасой, над Публием Крейсом, кто охал,  а бабка Цецина, руки в боки,  качала седовласой головой - ай , да внученька, сидит на спине «паршивца из Аида», прижимая к себе девчонок малолеток! И все трое кричат, разбрызгивая слезы и сопли.

-  Ба-а, оте-ец , у нас беда! Мы попали в туман, он нас съел...

- У нас украли братика, - плакали  девочки.  Аулия, перебивая их, спешила досказать отцу и бабке. - В роще Эгерии...Орлика, сына Арианта украли....

- А у меня хвост  украли, отрезали по самые яйца!- трубил голосом Дия Колаис.

Подробно все Аулия рассказала, когда нежданные гости  немного успокоились.

Девочкам вымыли руки, усадили за стол, пообедать. Колаису под морду, как настоящему коню, поставили корзину, только не с овсом, а с жирной рыбой, которую тот глотал, почти не разжёвывая - так сильно проголодался.

... Со слов жующей Аулии картина вырисовывалась довольно таки странная.

   Девочки за ротондой рвали анемоны, они росли купно, приходилось приглядываться, чтобы не поломать хрупкие стебельки и не сбить лепесточки самого цветка. Словом, увлеклись Вента и Каролька.

   Слышали только, как Орсак сказал им, что за дорогой какая - то старушка в черном и с клюкой манит его к себе. Она не похожа на ведьму, - Орсак знал, что  злые колдуньи всегда распатланные, зеленоволосые, а эта похожа на  одуванчик, голова пушистая и белая.

   И показывает клюкой на лужу, которую сама обойти не в силах. Орсак крикнул, что поможет старушке, побежал  на дорогу....И пропал...

   Доедая козий творог, Вента всхлипнула, ладонью вытирая мокрый нос, а сестра, глянув на нее строго, - этикет не соблюдает, - тихо сказала: они брата искали в округе, а за пределы дороги не пошли.

   Шедший по ней старик с осликом, нагруженным мешками, погрозил девочкам: туда нельзя заходить, там богиня живёт - накажет. Тем более, что не любит она вот таких странных девочек, наряженных в пышные платьица, как у дикарей.

   Золотой Колаис ничем помочь не мог: у него не было сил ни огонь изрыгать, ни воздушной струёй сбивать, только вот лететь, звать на помощь.

   Публий Крес пригляделся к нему, жадно глотающего свежую рыбину: что-то он не сильно встревожен пропажей наследника царя Арианта. Но это же Колаис! Даже, если знает, благодаря своему мистическому чутью, где кто скрывается - никогда не скажет. Чтобы не нарушить логическую цепочку естественного развития событий, так сказать.

   Понял Публий Крейс: надо брать бразды правления в свои руки.

   Перво-наперво приказал, - именно приказал, ибо девочки, услышав, что им надо поспать - захныкали, - отдыхать немедленно. Приставил к ним двух опытных лекариц, подружек матери.

   Матери велел дождаться императрицы, выведать у нее то, что их интересовало в  процессии к  озеру Дианы и когда именно Рекс Неморенсис  должен  убить маленькую жертву? А то, что этой жертвой может оказаться Орсак, которого намеренно похитили, великий гаруспик не сомневался. Малыш пригожий, да он просто красавец, а таких именно выбирают в жертвы богине Диане.

   Почти всех своих мальчиков, - так Публий Крейс именовал прислугу, - послал  ловить ужей, гадюк, в избытке водившихся в болотистых местах рощи Эгерии.

   Хитрый Колаис ясно выразился, что для открытия Пространственного Порога  наесться рыбой ему мало, нужны  рептилоидные, для скорости и эффективности.

   Сам сел писать короткие письма, одно - брату, Ларту Бофорсу, немедленно приехать. Ему великий гаруспик вознамерился поручить  разведку. Веспертилисы Ларта, как настоящие летучие мышки, проникают в щели любых заговоров, советов, даже секретных засад. Они вызнают и более точно, какого малыша отвезли в Арицийскую рощу?

   Другое письмо - лично Дию. Пришлось подробнее описать случившееся. На Колаисе с этим письмом отправится Аулия Велиана. Дочь обрадовалась: наконец-то она выходит на пьедестал спасительницы мира божественных близнецов, кто не верит, что она лучше их импозантных супруг, да вообще лучше всех на свете.
 
   Все было готово: Аулия в своих покоях одевалась в лучшее, красилась, служанка ей причёску мастерила; девочек укачали, спали тихо и крепко; посыльные ускакали в латифундию Ларта Бофорса; бабка Цецина, приняв императрицу - обрабатывала ее по всем правилам колдовского шулерства, с применением гипноза...Все складывалось хорошо, как и задумал Публий Крейс...Одно не учел. Золотой Колаис умеет ехидничать и плакаться.

   Наевшись до отвала рыбы и ведра два гадюк слопав, вдруг заявил, что без хвоста  с места не сдвинется. Подавай ему любимый хвост и всё тут.

   Как не уговаривал Публий Крейс - ни в какую. Упёрся как бык рогом в новые ворота! Объяснял, что богиня Диана сразу не даст ему новый хвост, да и даст ли - неизвестно. Лучше это сделает Дий, врачеватель и кудесник. Дивноголов воззрился на человека с таким ужасом, что Публий Крейс заохал - что же он такого страшного сказал?

   - Я Дия не боюсь - сам маленький Дий. - Колаис вытянул морду ближе к человеку, словно хотел на ухо прошептать. - Собрат мой...Он же меня не скифской козой будет  дразнить, а чертовым помелом...о-о-о, слышу...как он издевается... «Ты...печник, чертово помело, почему  трубы грязные?» Нет, лучше наесться селеры, чем стать предметом  насмешек  собрата Антира.

   Смекнул великий гаруспик - надо поручить дочери обработку упрямого Дивноголова, она мигом придумает спасительные доводы.

   Конечно придумала, ибо никогда Аулия Велиана не страдала  отсутствием гибкой фантазии, и старалась помочь...Вот только ее фантазии приносили людям разочарование и новые хлопоты.

- Будет тебе хвост! - уверенно заявила  лукавая Аулия.

   Она велела служанкам вынести из погреба люффу, сухую и приготовленную для выделки  мочалок, нарезать на полосы, переплести, чтобы длинными получились, а сама выбрала  яркие и широкие  ленты.

   Колаис пристально следил за нею; если он и понимал, что хвост получится искусственный, то хотя бы не мешал, не упрямился. Аулия же, заплетая концы мочалки, пела ему дифирамбы, и ей в этом помогали девочки. Они, оказывается, не спали, а ждали удобного случая, чтобы сорваться с ложа, и убежать. И такой конь-дракон  расчудесный, да такой красавец - соперника ему нет, и нет ни у кого такого пышного шелестящего хвоста!

   Они не знали, привязывая к огрызку хвоста, бантами скрепляя, хвост из люффы, что за ними наблюдают из окна второго яруса  две пары женских глаз.

   Одни - подслеповатые, прищуренные, другие  широко раскрытые. Ошеломлённые.

- Повтори, бабка, эти девочки - дети Юлиана, ой, Антир - сая?

- Ну да, я же дважды тебе, Олимпия, сказала:  они дочери Фабии Глории, кто стала у них королевой, и мужа ее - короля Антира...Зачем тебя это интересует?

   К старухе Цецине обернулись. Злобная улыбка исказила пухлые губы Олимпии, кто к своим тридцати годам выглядела  потрепанной кошкой: лысеющей и сильно накрашенной.

   - А говорил..у него быть не может детей...Не пойму только, зачем он лгал, я же не просила у него детей, тогда они мне были не нужны, а сейчас...Цецина, кинь - ка мне  на Юлиана, ой. На Антира. Хочу знать, увижу ли его?