Се ля ви

Это не мои слова, просто цитирую «классиков» из народа. От них живая музыка- молва идет. Слеза течет и туалетом пахнет … когда страна от дури  в будни чахнет. А возможно наоборот. Положи  палец правосудию в рот. Вас сразу в пот. Жизнь  кипит, народ крепчает, за их бесчинства отвечает. Хохол хоть враг, но он меня поймет. Чей помет по руслу жизни к нам течет. В  России шапка Маномаха… тяжесть  в тысячелетний срок.  С чем сравнить?  С женой Мамона. Когда еще влюбленным был и молод, Он на руках тростиночку носил. Теперь нет сил... ему  её поднять, тем более обнять... приторно сварливый рафинад. Вернее баобаб. Более  семи пудов небесной сласти  пружину мнет на  кованой кровати.
Подобрела его неистовая Маха. Бывало в страсти, схватит Мамона за бороду и тащит в баню. А в бане жарище- спасу нет. Натянет на голову ему треух и  в парилку. Работай сукин сын! На тебе  мой сезарь, не бини, шапка Мономаха. Грудями для устрашения по щекам его хлещет. Мол все терпи. Спускайся в рудники. И процедуры такие делает не раз. Уже который час он чувство отвергает… как будто киевский дед  Панас... бессмысленно с отвисшим ртом, выход их парилки ищет. Это пол беды… коль доберется до  пружинистой кованой кровати. Тут теща... Се ля ви . Руками норовит за образец естественный схватить… чтоб тему очернить. И говорит по громче Левитана: – «Бери меня, я вся твоя!» Что Мамону остается?  Она стихии придается. А как быть ему? Ведь все не по уму. Иль вешаться, или  в реке топиться? Решил русалки выбрать путь. Жена указ воскресный издает, готовит борщ -тихонечко поёт: – «Сходил бы ты свободный блудень  до реки. Нарвать пора тебе для кроликов травы. Коль трудно наклонятся, травушку косой скоси. А я на стол пока накрою, маме позвоню… пущай приходит, шик -блеск наводит».
 Мамон, как дед Щукарь перекрестился. Решил не возвращаться в дом родимый никогда. Косу с чувалом взял, с женой не попрощавшись, босиком  по тропке к речке   зашагал. Решил основательно…- буду  в реке топиться. И коль попаду в рай… обещаю, никогда больше на сельских Махах -бабах не жениться.  Неторопливо подошел к реке. Остановился. И надо же… семь бедам подивился. Река  куда не глянь  совсем уж обмелела. Гуси гогочут… не поймут,  как выбраться на бережок. Кругом  коряжник -утопленников естественный припой. Воды ведь гусю по колено. А живности полно...проблема с зобом  за одно. Мамон  не стал искать причину, решил порядок жизненный нарушить. Решил повеситься на груше- дички,  растущей   у  берега реки. Опять напасть … дурь не даёт пропасть. Забыл он запастись веревкой. Рубашку жалко рвать.  Где по нонешним временам  такую сыщешь. Решил  утопией  не баловать свой разум. Сначала кроликов надо покормить , а уж потом веревкой запастись… жизнь махом  завершить. Расправив плечи, принялся косить. Не прошло и пяти минут… травка скошено -лежит. Мешок открой и сочную траву не торопясь до верха набивай. Закончив дело- гуляй смело. Оводы проклятущие,  с наглостью невиданной завидущей... остервенело за лытки треклятые  кусают. Тему нагнетают. «Бог не Никитка, повыломает… .»  Мамон  на миг задумался… коль я буду висеть, а эти вражины… будут мое бренное тело терзать. Нате выкусите! Лучше я буду того… две на одного. Черт не выдаст- свинья не съест. Взвалил мешок на спину,  коса в правой руке. Две бабы на уме, а третья? Та в  уме.
 Шел в гору  по тропе, косу держал в руке.  Туман, роса - коса и  взгляд под небеса. Вот и чудеса... на подорожник наступил и сразу чертыхнулся… а позже  завопил. Упал он на спину, сам  не поймет … откуда боль и кровь здесь чья течет? Коса в земле... воткнулась видимо сама, по лезвию стекает кровь. Два пальца срезал видимо не он,- сам сатана. Большой , второй на подорожнике лежат. А средний  клюквой повисает. Кровью истекает. Черт  перед глазами мерещится и сказывает в приказном порядке. «Мамон!-помнишь меня? Теперь сукин сын,- пляши!» Мамон крови не терпел. Особенно своей. На все село взвизгнув  поросенком… провалился в пропасть- тьму тараканью.
  Теща Мамона, скора на подъём. Дочка позвонила. Она тут как тут. К воротам уж подходит...и слышит вопль. Наверно показалось.  Вошла в ограду. Нюра приоткрыв дверь...  выплывает тихо  на крыльцо.
- Дочка, где твой самец?
 - Пошёл кролям немного клевера скосить.
- Не кролям, а кралям. Нюра-дочка, беда.  Бяги за мной.
Мамон предстал пред ними во всей своей красе. Лежал бесчувственным. Кровище, будто на войне. - Нюра, рви подом! Заматывай скорей.
- Мама он что , помер?
- По щекам побей, он очнется.
- Мама, он кажется не не дышит...  его надо сполоснуть водой.
- Еще чего. Снимай трусы, и на лицо поссы. Сразу от божественной росы очнется.
 /Мамон в это время пребывал в неведении их спора. Он на степном просторе... ветерок лицо обдувает, влажно-видимо к дождю. По случаю не давних споров , он секундантом по совместительству в ином миру.  Меж двух «Бобров» стоял. Вокруг распил . А в центре Князь Киевский Владимир и  Московский князь Владимир на карте мира стрелочки рисуют. А бабы пляшут… мужики токуют. Средь наваждений  яйца мнут. Князья  сомкнув брови, вытащили козырные мечи. / -Далее дождь пошел… и Мамон очнулся. -«Божественность какая… ...изда большая, синь неба вдалеке.» И голос будто бы из ада. - «Довольно, за руки берем и тащим до тебя. Пальцы в подорожник заверни, бяги быстрей... в холодильник положи».
Мамону показалось минула вечность. Нюра прибежала «плащаницу» принесла.  Под Мамона сообща подложили и с мамой дурня до дома  потащили. Мамон не понял… от чего и почему такие почести ему? Ковёр на травке в тенечке  расстелили,  кур - живность оттеснили.
-Нюра неси самогон. Коль не выживет. Какой урон. А я в скорую позвоню… суть дела объясню. Пусть поспешают, ко лбу хрен пришивают.
 Скорая приехала не скоро. Без спора и укора приняла Мамона  каким есть. Два пальца  в целлофане забрала и в город укатила. Теща с дочкою всплакнули. Рот самогоном сполоснули. Умаялись, от горя охмелев. Нюра на третью ночь очнулась, не поймет... кто её  сейчас... того, вместо него. Возмущаться , пререкаться с незнакомцем сразу не желала. Видимо порядочною стала, ноги чуть приподняла.  Пущай работает, у каждой женщине… я вот что Вам скажу, свое блаженное - постэльное  меню. Теща третьи сутки спала в ограде под ракитой... с  нашенским Никитой. А он козел вонючий… канючил бабу, канючил...  с другого ракурса туда вошел. И быстро вышел.               
                * * *               
Мамон возвратился , как снег на голову. Его привез Шурко на москвиче. Помог из салона выйти. Костыли ему подал. До крыльца довел. Мамон тяжел, а Шурко? Хотя не стар,  силенок маловато. Мышц нет, сплошная вата.
Кое как дверь отворил, Мамон на костылях  в «предбанник» доморощенный  вошел, Шурко поблагодарил. Дверь  отворяется...кого он видит? Что  слышит? Теща дифирамбы неизвестному поет. Грудь в рот ему сует. А его «божественная»  Нюра из стакана  огненную пьет. Увидев Мамона, все разом помрачнели.
- Мы ждали тебя на следующей недели.
- Выписали наскоро меня.
 Нюра поднялась и бросилась к нему… -Дай милый, тебя я обниму. Видимо  стрела Амура пронзила отяжелевшую фигуру. Она упала на пол и уснула. Мамон почесал затылок. Утро вечера мудренее.  Присел за стол, ухарей корова языком слизала. Налил себе, Шурко…  Поужинали  тем, что бог послал. Лица от «стыда»  у обоих  враз порозовели. Шурко не пьющий, Мамон же всемогущий, всех уговорит.  В глазищах динамит, и нервный тик, дар моде. Все не по погоде.
-Почему я тогда не утопился? Шурко, ты мне сказывал... Иван -Заика с ребятней в узком месте реку перегородили, колья в ил вбили.  Тень на плетень...им   реку  перекрыли. Пластами  земли  узкий речной проем  забили. Река и обмелела.  Запруду Архип Капитонович  на третий день разрушил. Завтра  же  пойду и утоплюсь.
                * * *               
Утро вечера  мудреней. Мамон очнулся, и что он  в прищуре  глаза видит. Теща с женой колдуют над его ногой. Судачат тихо, чтоб его не разбудить.
-Мама надо бинт убрать и посмотреть...- Пальцы приросли?  А это что?
- Что-что?- бирка. На ноге  клееночная бирка  Мирзоев Ибрагим Оглы   7. 8. 2025г.  Медики любят подшутить. На кабеле все быстро зарастает. Дочка неси ножницы. 
Осторожно без лишнего шума  они стали разматывать бинт.
-По нынешним  меркам… с тяжелым положением в стране. Столько бинта… это просто роскошь. За что ему такая честь и почесть? Ума не приложу.
 - Мама , я вчерась сквозь сон слышала… он Шурко хвастался… что там в палате  под женился.
-С кем?
-Он  сказывал. Жил как король. Он мама телефон  этой крали захватил.
-Дочка , пошарь в  его карманах.
-В карманах пусто.
Теще осталось бинта с полметра отмотать. -Дачка , поди сюда… смотри куда Наш шифровальщик телефон крали запрятал. Под бинты. Помоги мне встать. Сейчас я этой курве все выскажу. Дочка, диктуй мне её номер… Я звоню. Теща набрала номер. Мужской грубый голос  ответил. - Морг, врач патологоанатом Чертков Вас слушает. Теща телефон отключила. -Дочка,  там черт на проводе. Продолжай разматывать.  Убрав бинт, вату… их глазам предстало нечто. Во первых… два пальца  большой и второй на месте. Пальцы припудрены стрептоцидом или иным лекарством. Теща усомнилась… нет дочка пальцы припудрены мукой. Откуда в наше время взять бесплатное лекарство. Не верю. Смотри дочка и запоминай. Палец  большой не его, он черный и загнут вверх. Второй… постой, постой.  Да это же женский палец… на ноготь посмотри. Педикюр - «Тихая роскошь». 
 - Мамон слушая их стал припоминать.  Еб… ядрено мать.  В операционной нас была двое. Оперировали тоже  двое.  Один с гурьбою молоденьких белянок женщине красоту наводил. По ляжкам её гладил.  -«Не огорчайтесь, все будет хорошо… прекрасная маркиза...». Как мне показалось, он и мне пальцы пришивал. В конце хирург и мне такие же слова сказал: «Все хорошо прекрасная  маркиза. Все хорошо… все хорошо.» Я был доволен, на позитив настроен. На каталке благостно уснул. Женщине, которой ревнивый муж топором на ноге пальцы отрубил, осталась на операционном столе. В это время привезли некоего гражданина после аварии. Он не выжил,- труп. Его на каталку и в коридор. Мы лежим с ним рядом. Я как во сне... слышу. Везите его в морг.  Я очнулся, ночь -темень … холод будто в холодильнике.На мне одна простынка. Что за черт. Где я? И писать хочется- мочи нет. Я привстал на левую ногу и как кузнечик  сделал пару прыжков — шагов. Прекрасно  помочился. На душе полегчало. Нащупав труп в соседней  каталке… удивился. На ощупь, девица молодая, грудь как у моей Нюры, не по фигуре. Вдруг кто - то вошел, включил свет. Я светом ослеплен… весь оголен. Слышу женский визг… и крик. На помощь! Здесь садист- некрофиллл… ит !!! Мамон ничего не понял. Пришел  в себя,он опять в операционной. Слышит разговор врачей. - "Наш «некрофиллл...ит» еще живой? 
- Никогда бы не подумал… что такой «интеллигентного» подвида гражданин,  склонен к холодной женской красоте.
- Да! Эти гробовщики поработали на славу.
- Сильно постарались.
-Полиция вовремя прибыла, добить его  там в морге не дала. И обращается  вежливо к медички с приятным голосом.
- Юленька, будь добра, подойди сюда. Посмотри какие  мастер делает замечательные швы. При этом он убрал простынку. Произошла заминка.
- Мне что... его побрить?
-Да! И аккуратно. Яичко  у него слегка помято. До свадьбы заживет. Все остальное... выше нормы. Чего Вы ждете?
                ***
У тещи ум пытливый, глаз острый… не орлиный, но видит всё. Голос стал немного хрипловат, в застолье ничего. Долго смотрела на «туповатое» лицо Мамона. Пытаясь понять...и дрожь унять. Какая ...лядь пожертвовала этому проходимцу палец? - второй палец. Припоминая... где же она видела такую красоту. Вспомнила, у сестры своей в Бел - граде. Её муж  маникюром — педикюром деньги зарабатывал.И её такой красотой балует. Придется позвонить, кое - что уяснить. Набрала  номер телефона сестры.
 -Алё! Люся. Я тороплюсь. Ты где? 
-Я дома, на бюллетене.
-А муж твой где?
- В тюрьме.
-Что опять?
- Нет, снова.