не пятница не тринадцатое

Тряммм… На асфальте осталась сиротливо лежать отвалившаяся от балеток подошва.
Бульк… растеклось по юбке чернильное пятно, решив, что украсить ткань важнее, чем заправить собой печать.
Дзинь… попрощалась с жизнью кружка с кофе, слетев со стола и обрызгав ноги горячей жидкостью.
Пим… моргнул на прощание синим глазом монитор и потух.

Да что ж такое-то, от обиды защипало глаза. Вроде не пятница, не тринадцатое, а утро уже не задалось. Что же дальше то будет?

— Не двигайся! — Людочка, ловко собрала осколки и теперь ликвидировала кофейные пятна, что словно тесты Роршаха растеклись по полу. — Подними ноги! И ни к чему, сегодня не прикасайся! У меня важный отчёт. А у тебя, это… сглаз, во.

Я залезла с ногами в кресло и думала, как быть. С моим утренним везением, я точно к вечеру от офиса камня на камне не оставлю. И хорошо, если кто-то из сотрудников останется жив.

— Может я домой пойду? — я робко подала идею.
— А это ты у крокодила спроси. Но, у него на тебя сегодня планы. — Ответила Людочка и закинув тряпку сохнуть на холодную батарею, упорхнула на своё рабочее место, ваять отчёты.

Что ж, крокодил, значит крокодил. Я спустила босые ноги на пол и пошлёпала к начальству за отгулом.
— Виктор Петрович, можно? —просунула голову в дверь, осматривая куда лучше встать, что бы начальник не видел ноги и юбку.
— Заходи, — кивнул крокодил, не поднимая головы от бумаг. — Что там у тебя?
— Мне бы отгул, по непредвиденным обстоятельствам, — быстро переместившись за край стола и прикрывшись стулом пролепетала я.

Виктор Петрович хороший начальник, даже очень, но вот его взгляд в купе с выдающейся челюстью и просто невероятной упёртостью характера, просто парализовали. Вот и сейчас, он смотрит и не мигает. И ведь молчит. А хочется провалиться под землю. Точнее на первый этаж, в столовскую кладовку и сбежать через чёрный ход куда подальше.

— Маша, — нажал он кнопку селектора, — передай Геннадию, что б машина была через пол часа. И поторопи Людмилу с графиками.
И тем же спокойным голосом, уже обращаясь ко мне — выезжаем через пол часа, Кириллов наконец-то решился на обсуждение наших условий.
— Виктор Петрович, я не могу. Мне домой надо. — Чуть заикаясь, произнесла я.

Крокодил молчал и не мигал. И я, не выдержав, вышла из-за стола, показав босые ноги и когда-то бледно розовую юбку с шикарными синими пятнами на боку.
— У меня вот… и пожала плечами.
Крокодил моргнул, и тем же ровным голосом произнёс, — выезжаем через двадцать семь минут. Точка. Иди.
— Но…
— Двадцать шесть минут…

Закрывая дверь, я услышала, как у шефа хлопнуло окно и упал горшок с кактусом. Бедный Евгений, он был единственный, кто выживал в одном кабинете с крокодилом. Остальные цветы, не смотря на все старания нашей уборщицы – дохли.

— И, что теперь делать? — шмыгнула я носом отпивая чай из чашки, любезно заваренный Людмилой.
— Ну, обувь тридцать пятого размера, мы вряд ли найдём. Ты тут у нас одна такая Золушка. А юбка… давай я тебе с другой стороны штемпельной краски накапаю, для симметрии. И скажем, что так и было. Ладно, не дуйся. Ну не справится он там один, без тебя. Ты же знаешь, от одного его взгляда все залезут на крышу этого небоскрёба, включая МЧСников, что приедут их спасать, и откажутся спускаться обратно. А ты у нас – солнышко! Тебя все любят!
— Ага. Ты это скажи моим предательски развалившимся тапочкам.

— Ты придёшь, все обалдеют, решат, что так модно - босиком ходить, ты быстренько уговоришь их подписать контракт и всё! Свободна как птица.
— Ага, Евгений сегодня уже слетел с подоконника… слушай, а можно заболеть за пятнадцать минут? Ну, там ангина – внезапная?
— Не, внезапно только сломать можно что ни будь.
— Ага, спасибо. Я сегодня уже… Вон, Славик, никак не разберётся с чего вдруг комп погас. А у него высшее инженерное…
— Ну, тогда езжай. Делать нечего…

Выйдя на крыльцо и спустившись по двум ступенькам из восьми, я попала под душ. Ага. Скажете не бывает? Вот так, чтобы небо ясное-ясное, высокое-высокое, и из него, безоблачного, ливануло так, что любой душ Шарко обзавидуется. В машину я садилась как сырая болонка. Чернильные пятна, почуяв дождевую поддержку расплылись по юбке ещё сильнее, захватывая ещё не обнятые их синими щупальцами, территории. От босых ступней пахло дорогим кофе. Голова… что голова, душ – есть душ. Волосы прилипшими прядями изображали рыжих змей. Горгона во всей красе и настроение соответствующее.

Кириллов задерживался. Уже дважды звонил крокодилу с извинениями. Зато я, за счёт шефа успела заказать вторую чашку кофе и пирожное. От них я добрела. А ещё, видимо от таинственно манящего голоса Шаде, что тихо лился из динамика, от тепла, что томно разливался по телу от горячего напитка, от сытости, вместе с которой пришло ощущение некоторого примирения с этой нелепой ситуацией, меня сморило. И привычно, забравшись с ногами в кресло, я уснула. Успев подумать, что проводить переговоры в кафе, не такая плохая идея.

— Просыпайся, спящая красавица, Геннадий отвезёт тебя домой. А завтра, будь добра, приходи на работу обутой. — голос шефа вывел меня из дрёмы.
— Не приехал? — и тут я увидела, довольное лицо шефа.
— Всё подписал! Посмотрел бумаги, и даже не возразил.
— А вы?
— А что я? Я готов тебе выписать премию на новые башмаки и юбку. Что б было, что в следующий раз чернилами пачкать. Ибо спящая девушка в кресле, благотворно влияет на мыслительный процесс мужчин. А сейчас, держи свои пироженки, и иди, пока я не передумал.

По пути, мы с Геной заехали в цветочный магазин и купили новый горшок для Евгения, а заодно и маленького кактусёнка. Как сказала продавщица – девочку. Обещала, что та будет цвести и радовать глаз.

Теперь, у меня, есть верная примета – если утро не задалось – это к премии!