Идальго для Зоюшки

Идальго для Зоюшки

Зойка Родригес была «литературным негром», а если точнее – «литературной негритянкой». Помимо своих основных обязанностей редактора, она занималась тем, что превращала графоманскую писанину многочисленных родственников главреда в «шедевры» местного масштаба.
И, кстати, Зойка не считала это занятие зазорным или обидным для себя.
– Я в писатели не рвусь. Мне несложно поправить текст, а человеку приятно видеть свое имя на страницах, – отвечала она с улыбкой тем, кто намекал на её «рабство».
  В издательстве журнала «Дважды два» шутили:
— Наша Зоя — настоящая Золушка: из любого словесного силоса  тортик с вишенкой сварганит!
Зойка смущенно отмахивалась:
— Даже из сюжетной тыквы можно сотворить карету. Было бы желание.
Жаль только, что исполнение собственных желаний было для Зойки недосягаемой мечтой.
А ей хотелось любви — такой, чтобы за спиной вырастали крылья, перехватывало дыхание, кружилась голова.
А ей хотелось станцевать страстные фламенко и пасодобль на людных улицах Мадрида.
А ей хотелось носить длинную красно-чёрную юбку с оборками, блузку с низким вырезом и алую розу в причёске.
  Но действительность Зойки была гораздо прозаичнее: в свои двадцать пять она ни разу не целовалась. Да что там — у неё даже парня никогда не было. Трудно устроить личную жизнь при росте метр девяносто, даже если ты обладаешь внешностью кинодивы. Какой мужчина захочет чувствовать себя пигмеем рядом со смуглой красавицей?
Впрочем, отсутствие романтичных отношений с лихвой компенсировалось дружбой. Зойка обрастала друзьями легко и навсегда. И это не было игрой в одни ворота: если она была готова сорваться на помощь по первому зову, то и друзья отвечали ей тем же.
***
Накануне своего двадцатишестилетия Зойка корпела над очередной «нетленкой» троюродной тётки главреда.
— Так-так, что тут у нас? — бормотала она, вчитываясь в строки:
«Мы сгорали в страсти огня,
Все вокруг ослепли от зависти,
Но он подло бросил меня,
Не оставил ничего, кроме ненависти».
Зойка прыснула, представив, как «сгорает от страсти» стокилограммовая престарелая дама.
— А если так… — она пробежалась изящными пальцами по клавиатуре:
«Мы выжигали страстью дни дотла,
От фейерверков чувства ночи слепли.
Но он ушёл, себя дарить устав,
Оставив горьких сожалений пепел».
В этот момент зазвонил телефон.
— Зоюшка, сможешь сегодня вечером поужинать со мной? — услышала она в трубке голос своего друга Аркадия, по совместительству совладельца нотариальной конторы. — Есть серьёзный, не телефонный разговор.
— Конечно. В семь, в нашем кафе?
— Договорились.
***
Зойка и Аркадий сидели за столиком у окна, неспешно потягивая жасминовый чай.
 За окном накрапывал дождь, оставляя на стекле зашифрованные водяные строки, серое небо недовольно хмурило брови-облака, в зеркале луж дрожали размытые отражения домов. Зойка вздохнула и подумала: «А в Мадриде, наверное, солнце!»
— Зой, что ты знаешь о своих испанских корнях? — внезапно спросил Аркадий.
Зойка удивленно подняла бровь и сделала большой глоток.
— Испанских? Ничего. Я, честно говоря, и о русских-то знаю немного. Родители погибли, когда мне было пять. Они летели на спартакиаду. Папа был баскетболистом, мама — пловчихой. Два года я прожила с бабушкой, а когда её не стало, оказалась в детском доме.
Аркадий подался вперед:
— Зоюшка, послушай. Твоего прадеда, Энцо Родригеса, вывезли из Испании в тридцать седьмом, когда он был еще ребенком. Там, на родине, у него остался старший брат, Энрике. Связь оборвалась на десятилетия, но потомки Энрике — люди весьма состоятельные — все эти годы искали следы Энцо в России. Позволь мне представить тебе твоего дальнего испанского родственника…
Аркадий обернулся к соседнему столику:
— Диего! Идите к нам!
Зойка замерла, во все глаза глядя на двухметрового красавца, который уверенно приближался к ним.
— Добрый вечер, сеньорита! — с легким акцентом произнёс Диего, целуя Зойкину руку.
В этот миг мир для Зойки словно взорвался тысячами огней. У неё перехватило дыхание, а за спиной, казалось, выросли крылья.
***
Прошел год. В своё первое утро на родине мужа Зойка проснулась от криков чаек. Через панорамное окно виллы открывался вид на море. Лазурные волны подкрадывались к бежевому песку, украдкой целовали краешек пляжа и стыдливо откатывались назад. Белые, острокрылые птицы кружили над водой, по-своему переговариваясь друг с другом.
Солнечные блики на воде, резвясь, играли в догонялки.
 Зойка сладко потянулась, нежно погладила чуть округлившийся животик и прошептала:
— Доброе утро, мой маленький идальго.
В спальню заглянул Диего:
— Любимая, с днём рождения! Сейчас позавтракаем – и в Мадрид, исполнять желания!
Под зажигательные ритмы фламенко Диего внёс в комнату дымящуюся паэлью:
— Угощайся, дорогая!
***
В Мадриде Диего блестяще справлялся с ролью доброго волшебника.
Были куплены потрясающе яркие наряды и звонкие кастаньеты.
Были страстные танцы на улицах города.
Были нежные поцелуи и признания, от которых кружилась голова.
    А впереди супругов ждали долгие годы безмятежного сча