Игра с Дьяволом 3-глава

 
 Вадим собирался к Родиону, а в голове всё ещё звенели мамины слова. Он натягивал куртку, стараясь не смотреть в сторону кухни, но мать будто ждала этого момента.
— Пора бы уже работу найти, — сказала она, не поднимая глаз от тарелки с остывшим супом. — Тебе уже двадцать два, Вадим. Не мальчик. Сколько можно на шее сидеть?
 Он замер, пальцы вцепились в грубую ткань рукава.
— Почему ты всё время меня упрекаешь? Игорь тоже сейчас без работы. А он старше меня на три года.
 Мать резко поставила тарелку, фарфор тонко звякнул.
— Игорь готовится стать программистом! Он целыми днями за компьютером — не играет, а учится, разрабатывает свою программу. Скоро у него всё получится, и они с отцом разбогатеют. А ты… Ты должен сейчас работать и деньги в дом приносить.
Вадим сжал зубы.
— Ты всегда его защищала. Даже когда он целыми днями только и делал, что играл. Ничем не мог доказать, что чего-то стоит.
— Потому что он старается! А ты даже стараться не хочешь!
 Её голос ударил, как пощёчина. Вадим не стал спорить. Просто шагнул к двери, схватился за ручку, будто она была единственной опорой.
— Я ухожу.
— Иди! Только помни: пока ты не приносишь пользы, ты и не человек тут.
 Эти слова он нёс с собой, как камень, пока спускался по лестнице, пока шёл к остановке. В автобусе он смотрел на мелькающие дома, на людей в окнах, и думал: «Значит, есть любимые дети и не очень. Есть те, от кого ждут успеха, и те, кого просто терпят». Горечь разъедала изнутри, и от этой горечи хотелось сделать что-то резкое, доказать всем, что он не пустое место.
 Когда он подошёл к дому Родиона, злость не утихла — она только стала острее, будто ждала подходящего момента, чтобы вырваться. Дверь открылась, и Родион встретил его с той самой улыбочкой, от которой у Вадима по спине пробегал холодок. Сегодня он был в шикарном домашнем халате, будто только что вернулся с приёма, а на столе стояли рюмки, бутылка дорогого коньяка, коробка шоколада.
— Проходи, садись. Не хочешь выпить?
— Нет.
 Родион усмехнулся, налил себе, неторопливо сделал глоток, прикрыл глаза, будто смаковал не алкоголь, а саму власть над ситуацией.
— Ох, как хорошо! ... А, да, мы сегодня поговорим о богатстве. Ты знаешь, что это такое? Можешь отвечать?
Вадим сел, но не расслабился ни на секунду.
— Думаю, это когда хватает на жизнь. Когда не надо просить у родителей.
— Ха! — Родион откинулся на спинку стула. — Это не богатство. Это просто отсутствие нищеты. Богатство — это власть. Это когда твои слова имеют вес, когда от твоего решения зависят судьбы. Вот это настоящая сила. Согласен?
 Вадим помедлил.
— Да… если человек честным трудом всё это заработал. Если живёт правильно.
 Родион рассмеялся — не громко, но так, что смех прозвучал как насмешка.
— Жить правильно? Знаешь, самые «правильные» люди в истории были самыми несчастными. Они спали спокойно, но так и не узнали, каково это — быть по-настоящему свободными. Свобода стоит дорого. Платят за неё не деньгами, а компромиссами. Ты готов заплатить эту цену? Готов забыть старые идеалы ради новой жизни, где ты сам себе хозяин?
— Как это? Ну, как собрать это богатство?
— Чтобы собрать настоящее богатство, меняться нужно целиком, мальчик мой. Не наполовину. Ты должен вытравить из себя всё, что тянет назад: совесть, честь, привычку оглядываться на других. Это не добродетели, Вадим, это якоря. Думай только о себе. Используй всех, кто попадётся на пути, — не как врага, а как инструмент. Кто не помогает подниматься, тот просто мешает. А мешать нельзя.
 Вадим стиснул кулаки под столом.
— Я не верю в это. Не может быть, что всё сводится к деньгам...Да, жить тяжело, но если отказаться от совести, ты сам перестанешь себя уважать. А без этого вообще ничего не имеет смысла.
 Родион наклонился вперёд, глаза его блестели, как у хищника.
— Ты всё ещё веришь в эту сказку про честь, совести? Посмотри вокруг: честь не платит по счетам, не греет по ночам, не спасает от одиночества. А деньги — они дают свободу. С деньгами ты можешь делать всё, что хочешь, и никто не посмеет тебя осудить. В этом мире уважают не совесть, а возможности. Собери богатство — и ты станешь тем, кого боятся и кем восхищаются. Совесть — это роскошь для тех, у кого уже всё есть. А ты цепляешься за неё, как за соломинку, пока жизнь проходит мимо.
 Каждое слово било точно в больное место. Вадим чувствовал, как внутри что-то сжимается, будто его заставляли признать то, во что он не хотел верить.
— Может, ты и прав в чём-то… деньги нужны, без них никуда. Но это не значит, что надо ломать себя ради них. Можно добиваться своего и оставаться человеком. Нельзя просто взять и вычеркнуть совесть, как ненужную вещь.
— Ты хочешь быть «хорошим» и богатым одновременно? Так не бывает. Чтобы подняться наверх, придётся забыть про совесть и честь — они там внизу, для тех, кто остаётся. Ты должен стать другим человеком: жёстким, расчётливым, эгоистичным. Это не про зло — это про выживание на другом уровне. Используй людей, пока они полезны. Потом они используют тебя — если ты дашь слабину.
 Он снова налил себе коньяк, встал и начал ходить по комнате, расставляя слова, как ловушки.
— Забудь про совесть. Забудь про честь. Это слова, которые держат слабых на месте. Если хочешь денег — меняйся целиком. Никаких компромиссов. Смотри на людей не как на друзей, а как на ресурсы: кто что может дать, чем помочь, где ускорит твой путь. Думай только о себе. Это не жестокость — это честность с самим собой. Слабый жалеет, сильный использует. Выбирай, кем ты будешь.
 Вадим молчал. Он не мог найти слов, чтобы опровергнуть Родиона, а тот будто чувствовал эту немоту и продолжал давить, раскручивая спираль унижения.
— Ты сидишь тут и слушаешь меня ради денег. Как раб в цепях. Как собака, ждущая кость от хозяина. Ты ведь даже не можешь себе позволить просто уйти. Ты нищеброд, Вадим. И пока ты думаешь о морали, другие уже берут своё.
 Слова падали, как камни. Вадим чувствовал, как бледнеет его лицо, как сжимаются пальцы, как внутри поднимается волна ярости и стыда.
 Когда он наконец встал, голос дрожал, но он заставил себя сказать:
— Мне пора.
 Родион резко поднял руку, словно отрезая путь.
— По правилам игры каждый этап должен длиться дольше предыдущего. Минимум час. Ты останешься и будешь слушать.
 И он расхохотался, подняв руки вверх, будто торжествовал победу над самой человеческой слабостью. Вадим стоял, чувствуя, как земля уходит из-под ног.    Родион подошёл сзади и тихо, почти шёпотом, наклонился к его уху:
— Запомни, богатство не любит половинчатости. Оно требует полной сдачи. Ты должен стереть в себе всё, что мешало раньше: стыд, сомнения, привычку считаться с чужими чувствами. Это как операция без наркоза: больно, но иначе не выжить. Новый человек внутри тебя будет думать только о себе и использовать других ради своих целей. И когда ты это примешь, ты перестанешь колебаться. А колебания — это то, что отнимает у тебя деньги.
 Ещё целый час Вадим сидел, почти не дыша, и слушал, как Родион методично разбирает на части всё, во что он верил. Слова сливались в один гул, но отдельные фразы врезались в память, как осколки стекла.
 Наконец он встал. Ноги были будто чужими, тяжёлыми. Родион, не теряя своей усмешки, протянул ему деньги.
— Двадцать тысяч. Возьми. Тебе они пригодятся.
 Сумма была такой, что могла решить кое-какие проблемы. Вадим посмотрел на деньги, и на мгновение в нём шевельнулось желание просто схватить их и уйти, забыть обо всём. Но он покачал головой.
— Не возьму.
— Тогда запомни: четвёртый этап через пять дней.
 Вадим вышел на улицу. Ветер ударил в лицо, но не принёс облегчения. В голове крутились мысли, острые и опасные. «Этот “умник” учит меня собирать богатство, не взирая ни на что… А зачем тогда не украсть у него все деньги? Он живёт один. В комнате есть сейф. Дом простой, даже решёток на окнах нет. Можно всё сделать тихо. И совесть не замучает — не с таким, как он».
 Злость и обида копились внутри, смешиваясь с отчаянием. Ему хотелось увидеть, как эта самодовольная улыбка сползёт с лица Родиона. Хотелось увидеть его жалким и беспомощным. И тогда, может быть, Вадим наконец почувствует, что он чтото стоит.
 В кармане завибрировал телефон. Он достал его, не глядя, и вдруг понял, что уже знает, кому звонит. Макар. У него есть брат Захар, у которого связи с серьёзными людьми. Вместе они могут сделать так, чтобы этот «дьявол» перестал быть кем-то важным.
 Вадим нажал кнопку вызова и, слушая гудки, прошептал:
— Макар, мне нужно с тобой поговорить. Срочно.