от ругиланда до русской земли глава 12 западно рус

Глава 12. Западнорусский каганат   

Древнерусское государство, известное нам как «Киевская Русь», возникло не на пустом месте. По мнению целого ряда специалистов, оно является правопреемником другого русского государства – «Русского каганата». Основывается это мнение на том факте, что несколько представителей династии «первых русских князей» носили титул «каган». Одно из самых важных свидетельств этому содержится «Слове о законе и благодати» митрополита Илариона.

 «В "Слове о законе и благодати", написанном в 30–40-х гг. XI в. священником церкви в Берестове Илларионом, киевский князь Владимир Святославич, креститель Руси, назван "великим каганом нашей земли". Этим титулом именовались еще Ярослав Мудрый и его сыновья» [1].

Что же касается названия «Киевская Русь», то государства с таким названием никогда не существовало. «Русь» – это этноним, то есть название народа, а не географического объекта. А государство с центром в Киеве-на-Днепре именовалось современниками «Русская земля». Целесообразно отметить, что название существовавшего в пятом веке на Среднем Дунае, протогосударства ругов «Ругиланд», абсолютно тождественно названию «Русская земля», применяемому к определенным территориям на Среднем Днепре. Сам по себе термин «Киевская Русь» имеет полностью искусственное происхождение. Впервые данное словосочетание было введено в научный оборот профессором киевского университета М.А. Максимовичем в 1837 году [2]. Однако широкую популярность оно получило после использования в трудах С.М. Соловьева в 50-х годах XIX века [3].

Но надо заметить, что государство, возникшее вокруг Киева-на-Днепре в X веке, «каганатом» тоже никто не называл.  «Каганат» – это искусственный термин, созданный специалистами–историками для обозначения государственных образований, главы которых обладали титулом «каган».
 
«Титул каган был унаследован от Русского каганата великими князьями Киевской Руси» [4]. 

Вышеприведенное утверждение академика Седова весьма спорно. Нет никаких фактов, которые бы свидетельствовали о прекращении деятельности «Русского каганата» и об основании «Киевской Руси» как его правопреемницы. События, косвенно отраженные в ПВЛ, говорят только лишь о переносе столицы государства на берега Днепра. При этом и само государство русов и даже правящая династия вполне могли сохраниться. Весьма вероятно, что тот же Олег Вещий еще являлся представителем династии «русских каганов». Скорее всего, глобальная смена династий произошла несколько позже.

Титул «каган» имел широкое распространение среди кочевников Великой степи. Что же касается собственно славянских народов, то среди них фактов применения подобной титулатуры не отмечено. Большинство историков, которые занимаются данной проблематикой, выражают уверенность, что росы заимствовали данный титул от хазар.

«Титул кагана, несомненно, был заимствован русами у хазар. Его принятие свидетельствует, прежде всего, о полной независимости русов в 30–60-х гг. IX в. от Хазарского государства» [5]. 

Согласно представленному выше мнению академика Седова – одного из основоположников гипотезы о «русском каганате» – он отождествляется с Волынцевской археологической культурой. Следовательно, «Русский каганат» должен бы был располагаться между реками Дон и Днепр [6]. 

Академик Седов исходил из предположения, что славяне достаточно давно распространились по Восточно-Европейской равнине, и был убежден в том, что народ русь всегда являлся частью общей большой славянской семьи. Мы со своей стороны не можем согласиться ни с одним из этих двух постулатов. Его версию местоположения «Русского каганата» также стоит признать не соответствующей нынешнему уровню развития исторической науки.

Еще одна гипотеза принадлежит академику Новосельцеву. По ней «Русский каганат» располагался на берегах Волхова и в верховьях реки Волги [7]. При этом Новосельцев считал, что это был «каганат» норманского происхождения, то есть созданный выходцами из Швеции на древнерусских землях. Этот чистейший бред в стиле «подводная лодка в степях Украины» был активно поддержан различными последователями норманской теории. В одном варианте последователи данных взглядов считают, что титул «каган» на севере произошел от распространенного скандинавского имени Хакон.  При этом какого-то конкретного человека с таким именем, который бы сыграл существенную роль в истории данного региона, никто назвать не может. Логика подобных деятелей от науки предельно проста: раз в Скандинавии было такое имя, значит, титул произошел именно от него. Русские должны быть скандинавами, потому что должны. Во втором варианте данной теории рассматривается происхождение титула «каган» от скандинавского «конунг». Главное – это отождествить любую Русь со скандинавами. Среди единомышленников академика Новосельцева стоит выделить Константина Цукермана [8] как наиболее яркого сторонника данных взглядов среди зарубежных специалистов. При этом подавляющее большинство специалистов в США и Европе согласны с такой постановкой вопроса.

Удивительно, что Новосельцев – прекрасный специалист и крупный теоретик, внесший действительно гигантский вклад в отечественную историческую науку, вдруг выдал теорию, которая в принципе не имеет научного обоснования. Такое впечатление, что его заставили опубликовать этот бред. В прочем, среди отечественных специалистов достаточно тех, кто поддерживает подобные взгляды академика Новосельцева. На этом поприще более всего отличился псевдоисторик из Санкт-Петербурга Дмитрий Мачинский. То, что у Новосельцева выглядит как грандиозная несуразность, для Мачинского возведено в ранг абсолютной истины, не требующей доказательств [9].

Также надо отметить, что сходных взглядов придерживался и наш легендарный ученый Шахматов. Однако в его случае данные взгляды не выглядят такими уж радикальными в силу того обстоятельства, что во времена Шахматова историческая наука еще не обладала тем объемом научных знаний, который доступен нам в настоящее время.

Значительное количество специалистов относят время существования «Русского каганата» к IX веку. Данное предположение основано на знаменитом сообщении франкских летописей, именуемых «Бертинские анналы», за 839 год. Там, в частности, сообщается, что византийский император перенаправил к франкам послов от «Русского каганата», в свое время прибывших в Византию. Франки посчитали этих послов загадочного государства шведами.

При определении местонахождения «Русского каганата» в первую очередь стоит выяснить, а что собственно происходило в указанное время на берегах реки Волхов и Ладожского озера. Там существовало всего несколько неукрепленных поселений выходцев из Скандинавии общей численностью населения в несколько тысяч человек. И это все. География этих поселений ограничивалась территориями современных Ленинградской и Новгородской областей. Нигде далее по направлению Великого Волжского пути присутствие скандинавов в IX веке не выявлено.

«Возможная датировка некоторых ростовских селищ IX в. при последующих работах не подтвердилась» [10]. 

Совершенно ясно, что даже если эти немногочисленные поселки и могли бы быть объединены под чьей-либо властью, то никакой столицей «Русского каганата» они, конечно же, не являлись. Такое количество жителей во время военного конфликта способно выставить одну-две сотни воинов, не более.

В случае существования в этом регионе «каганата» при дворе франков узнали бы об этом первыми, так как в то время уже зависимые от франков фризские торговцы вели активный товарообмен на будущих территориях северной Руси еще с VIII века, и, естественно, обладали бы информацией подобного рода. Скандинавские саги также не знают никакого «Русского каганата».
В IX веке на территории современного северо-запада России не было единого государства. В этом регионе существовали разрозненные торговые поселения различных народов: фризов, балтийских славян, скандинавов и балтов. Эти поселения не имели политического единства и часто находились в состоянии длительных конфликтов друг с другом.

Ситуация изменилась в середине X века, когда южнобалтийские славяне были вынуждены массово переселяться на берега Волхова и озера Ильмень. Это произошло вследствие германской агрессии, которая угрожала безопасности их государственных образований, да и самому факту их существования. Славянская миграция стала мощным и разрушительным потоком, который не только привел к созданию в X веке значительного количества новых славянских поселений, но и к уничтожению многих из существовавших ранее населенных пунктов европейских колонистов в Волховском регионе.

Немногочисленные в данном регионе фризские и скандинавские поселенцы, не имея достаточной военной силы и ресурсов для сопротивления, либо были полностью уничтожены, либо были вынуждены ассимилироваться в среде новых переселенцев. В результате этой миграционной волны на месте разрозненных поселений возникло новое государство, созданное южнобалтийскими славянами – государство «Ильменских словен».          

Автором еще одной гипотезы о местонахождении «Русского каганата» явился украинский археолог Д.Т. Березовец. Он утверждал, что Салтово-маяцкая археологическая культура во многом соответствует описаниям средневековых источников о государстве росов. Это предположение было им выдвинуто еще в 1970 году. С его взглядами во многом был согласен выдающийся советский археолог Д.Л. Талис [11]. В дальнейшем идеи Березовца поддержали такие ученые, как Кузьмин [12], Трубачев [13] и многие другие.

Ученица Кузьмина, профессор Елена Галкина [14] творчески переработала и всесторонне развила данную гипотезу, за что подверглась многочисленным нападкам со стороны апологетов норманской теории.
У гипотезы Березовца, безусловно, имеются достаточно сильные стороны. В частности, так называемые «черноморские росы», описания которых мы находим в многочисленных византийских и арабских источниках, наконец-то получают территорию, на которой могло бы располагаться их государственное образование. Аланский язык, распространенный среди носителей Салтово-маяцкой культуры, последователи данных взглядов соотносят с тем языком, который Порфирогенет называл «русским» [15]. Непосредственное соседство с Хазарским каганатом в какой-то мере объясняет появление аналогичного титула и в «Русском каганате».

Однако у этой гипотезы имеются и значительные недостатки:
1. Арабские и византийские источники неоднократно упоминают специфическую особенность росов – неумение воевать верхом. Предположить, что аланы – степняки, всю свою историю воевавшие на конях, неожиданно разучились это делать – невозможно.
2. Многочисленные попытки, включая таких известных специалистов как Брайчевский [16], перевести так называемые «русские» названия днепровских порогов у Порфирогенета, используя осетинский язык, (современный наследник аланского), провалились.
3. Каким образом франки могли принять послов аланов за шведов, если эти люди были действительно аланами, также невозможно представить. Еще менее реальной выглядит ситуация, когда какие-то вольные шведы нанимаются представлять интересы аланов в Византии.
4. Ни в одном хазарском документе не упоминается «каган» у росов. Будь на берегах Дона «Русский каганат», хазарские авторы однозначно бы об этом сообщили [17].         

Судя по всему, представители Салтово-маяцкой культуры этнически представляли собой смесь аланов и булгаров. После гибели их государства на Дону они передвинулись на левый берег Днепра и образовали там достаточно устойчивый племенной союз. Данные народы известны нам как савиры или же в другом варианте произношения – сувары.

«Земли по Суле и Пселу еще с черняховской поры занимало племя или племенное объединение аланских кочевников с названием от основы seu "черный". Они были потомками древних саваров. Это название отразилось в позднейших названиях славянского племенного союза северов и этнографической группы севруков (славянизированных потомков кочевников).  Эти аланы входили в состав гуннского племенного союза акацир» [18].

С нашей точки зрения, в ПВЛ непосредственно фигурируют прямые потомки суваров под названием северян. Существовала и группа Северских княжеств. Эти территории, безусловно, административно входили в состав государства русинов, но с этнической точки зрения их население ни к славянам, ни к русинам не имело никакого отношения.

Для того чтобы разобраться с реальным местоположением «Русского каганата», имеет смысл начать с вопроса о «национальности послов» из франкских летописей от 839 года. Имели ли франки представление о шведах в середине IX века? Да, безусловно, они являлись относительно близкими соседями. Мог ли какой-нибудь причерноморский народ нанять этнических шведов представлять свои интересы у императора Византийской империи? В те времена нечто подобное было совершенно исключено. Послов, как правило, подбирали среди самых знатных представителей своего народа, а уж послом в Византии мог быть и кто-то из близких родственников монарха страны, данного посла направившего. В то время в Причерноморье существовал только один народ, представителей которого можно было бы принять за шведов. Это черноморские готы.

Существует две противоположные гипотезы о связи черноморских готов с их ближайшими родственниками в Скандинавии, тоже готами. По Иордану [19] готы пришли на берега Черного моря из Скандинавии. Согласно сведениям из скандинавских саг в изложении Тура Хеердала [20], готы пришли в Скандинавию из Причерноморья. Однако в любом случае, одни готы являются ближайшими родственниками других готов, и принять их друг за друга было вполне возможно.

Поскольку византийцы часто именовали крымских готов «росами», все становится понятным. Что же касается кагана, под властью которого они находились, то здесь, как нам представляется, уместно говорить о факте зависимости черноморских готов в середине IX века от какого-то из окружавших их «каганатов».

Говоря о «Русском каганате», стоит отметить, что в своем большинстве тип государства, которое историки договорились именовать «каганатом», имеет весьма специфические особенности. Как правило, такой тип государства формируется в результате завоевания представителями некоего кочевого этноса новых территорий, на которых в значительном количестве проживает оседлое население, занятое земледелием.         
   
«… появилось типичное стремление степного общества утвердить двойную (из кочевого ядра и подчиненных земледельцев) структуру державы, имевшее целью создать экономический и социальный тыл для обеспечения боевых дружин, осуществлявших грабительские походы» [21].   

Суть системы «каганата» на примере Аварского каганата очень хорошо описал в своем труде Александр Авенариус.

«… одно косвенное свидетельство Менандра: авары убивали захваченных в плен кочевников (сабиров), тогда как славянам оставляли жизнь и требовали от них выкуп» [22].

Из вышеприведенной цитаты видно, что представителей одних народов авары воспринимали как прямых соперников и конкурентов за жизненные ресурсы, в то время как других рассматривали необходимым элементом для создания основы своего экономического благополучия.

Наиболее вероятно, что изначально народ русь (не путать с черноморскими росами, не умевшими воевать верхом) как раз являлся степным народом. Судя по сведениям императора Константина [23], в трудах которого подробно описано «полюдье» русов, русь в Приднепровье вела именно образ жизни, характерный для степного сообщества в «каганате». Такая двойная система организации русского общества сохранилась очень надолго. Народ русь выступал господствующим этносом, а «базой» для русов являлись славяне. Данную систему не удалось сломать даже Петру Первому. Она «треснула» только в 1861 году вместе с отменой крепостного права, а окончательно была ликвидирована после революции 1917 года.

Фактически до 1917 года в Российской Империи проживали два совершенно разных народа: потомки народа русь и потомки когда-то подчиненных ими словен. Естественно, те, кого можно было бы предположительно отнести к потомкам словен, многократно превосходили по численности носителей русинской крови. В основном потомки русинов сохранились среди русской аристократии.

Что же касается культурной обособленности русинов, то она начала растворяться в словенской среде еще в IX веке. И процесс этот завершился где-то перед монгольским нашествием. Если в «Русской Правде» [24] русины и словени четко различаются, то в «Слове о полку Игореве» [25] мы сталкиваемся с ранее невозможным названием – «русичи», где этнониму русинов придано чисто славянское окончание «учи», обычно употребляемое для названия представителей славянских народов.

На словенский язык русская элита стала переходить еще во времена Кирилла и Мефодия. Это, прежде всего, было обусловлено религиозным выбором русов. Руская элита в дунайском регионе приняла ту же форму исповедания христианства, что и многочисленные подвластные им словене. Надо полагать, что арианство [26], распространенное в среде русов со времен основания Ругиланда, претерпело значительные изменения в результате подвижнической деятельности Кирилла и Мефодия.

Целесообразно отметить, что два различных этноса, проживая совместно на территории единого государства, неизбежно смешивались между собой. С одной стороны, аристократы из народа русь оставляли потомство среди крестьян словенского происхождения. С другой стороны, наиболее выдающиеся представители словен кооптировались в русскую элиту.

В силу этих процессов генетическая граница между двумя популяциями в значительной мере стерлась. Однако социальная дифференциация просуществовала около тысячи лет. Культурные традиции суперстрата и субстрата имели значительные отличия, которые сохранились в течение длительного времени, вне зависимости от процесса генетического смешения. Со временем потомки словен стали именоваться крестьянами, то есть христианами, а элита получила название «бояре». Даже после петровских реформ, когда формально боярство стало исчезать и на первый план вышли служилые дворяне, в культурном плане в русской элите мало что поменялось. Два народа жили бок о бок, но при этом разговаривали на несколько разных языках, имели не полностью идентичные религиозные представления, обладали четким пониманием принадлежности к собственной части социума, но при этом уже однозначно ощущали себя единым целым. Во многом именно с этим обстоятельством связан тот факт, что уже Российская Империя так долго не могла избавиться от крепостного права, то есть от традиции социального разделения единого общества на суперстрат и субстрат. Фактически крепостное право в Российской Империи являлось частью культурной традиции, восходившей к эксплуатации земледельческого субстрата кочевым суперстратом. Очень похожая система, получившая название «кастовое общество», также невероятно долго существовала в Индии. 

Большинство специалистов по истории «Русского каганата» ограничивают его существование IX веком, представляя данное государственное образование как предшественника «Киевской Руси». С нашей точки зрения такая постановка вопроса невозможна. «Русский каганат» не прекращал своего существования ни в IX, ни в X веке. Те же сообщения Порфирогенета о взаимоотношениях славян и руси в районе среднего течения Днепра – это прямое свидетельство организации общества по принципу «каганата». И это свидетельство относится к середине X века. Наиболее вероятным представляется такой ход событий, при котором в X веке «каганат» пережил серьезные потрясения, но никуда не исчез. Об этих потрясениях свидетельствует, прежде всего, факт переноса столицы в Киев-на-Днепре. Помимо этого, судя по всему, во второй половине X века имела место смена правящей в «каганате» династии. Данный факт мы рассмотрим подробнее в разделе о князе Владимире Святом. Этого князя в «Слове о законе и благодати» Илларион также именует «каганом» [27].  А это уже середина XI века.

Последним из великих князей, в отношении кого зафиксировано употребление титула «каган», являлся сын Ярослава Мудрого – Святослав Ярославович. Он княжил в Киеве в 1073–1076 гг. На стене Софийского собора в Киеве имеется надпись: «Спаси, Господи, кагана нашего Святослава». В дальнейшем титул «каган» на Руси постепенно вытесняется титулом «Великий князь».
В современной исторической науке существует почти что догма, согласно которой, русы из «Русского каганата» заимствовали титул кагана у хазар.

«Титул кагана, несомненно, был заимствован русами у хазар. Его принятие свидетельствует, прежде всего, о полной независимости русов в 30–60-х гг. IX в. от Хазарского государства» [28].   

Нам же совершенно не понятно, что мешало русам заимствовать данный титул у своих непосредственных соседей – аваров. Здесь стоит принять во внимание факт мощного моравского влияния на земли по берегам Днепра, которое, согласно взглядам многих авторов, имело место в начале X века [29].  Вполне можно предположить, что именно моравские мигранты принесли с собой, в том числе, и традицию именования верховного правителя «каганом».

Целесообразно отметить, что «Русский каганат» ко времени начала IX века уже существовал в течение нескольких веков. И тому имеются определенные свидетельства. 

«При описании истории этой осады упоминается, что в борьбе императора Ираклия с персидским царем Хозроем последний был разбит в 625 г., но не пал духом, а стал собирать огромнейшее войско».
«Его главнокомандующий Сарварон склонил "русского Хагана" сделать общее нападение на Константинополь. Последний принял это предложение. Как известно, этот Хаган еще при Маврикии нападал на империю, пленил однажды 12 000 греков и затем потребовал по 1 драхме за человека».
«Таким образом, действие русского Хагана устанавливается для времени императора Маврикия» [30].   

Речь идет о нападении на Константинополь в 626 году, а это первая половина VII века. В это время, вне всякого сомнения, существовала некая держава, во главе которой стоял каган русов. Ценность данного свидетельства среди многих прочих заключается в том, что здесь упоминается именно русский каган, который в те времена невозможно было бы перепутать с аварским каганом. Слишком хорошо были известны авары, и их никогда не именовали русами. Вместе с тем также ясно, что ведущую роль в нападении на Константинополь в 626 году играли именно авары.

Совершенно очевидно, что в те времена «Русский каганат» не мог находиться на берегах Днепра. Археологические исследования не выявили никаких подтверждений подобного рода гипотез. Самым древним среди государств, где государствообразующей нацией можно считать народ русь, является Ругиланд. Это достаточно убедительно в свое время показал профессор Кузьмин [31].
 
«Руги установили полный контроль над землями Норика, превратив местное римское население в своих подданных и обложив его данью. Будучи ревностными арианами, они даже пытались перекрещивать римлян-католиков (ариане не признавали крещение по католическому обряду, поэтому, с их точки зрения, повторное крещение было необходимо). Их миссионерская деятельность, впрочем, не отличалась особенным размахом. В то же время короли ругов проявляли искреннее уважение к местному епископу Северину, прославившемуся своей праведной жизнью и мудростью, и не раз испрашивали его совета в военных и политических делах» [32].
Согласно представлениям, принятым в современной исторической науке, Ругиланд просуществовал относительно недолго. В исторической науке принято считать, что он был уничтожен Одоакром, а сами руги покинули эти земли уже в VI веке, подвергнувшись одновременно мощным военным ударам франков с запада и аваров с востока. Однако руги, они же народ русь, не исчезли бесследно. Начиная именно с VI века появляются многочисленные свидетельства о каких-то руссах–ругах именно в западноевропейских источниках.

«Во французской поэме об Ожье Датчанине (XII–XIII вв.) упоминается русский граф Эрно. Он возглавлял русский отряд, который защищал столицу лангобардов Павию от войска Карла Великого в 773–774 гг. В Северной Италии русы занимали район Гарда близ Вероны. Таким образом, если это правда, некие русы находились в Италии в третьей четверти VIII столетия. Вторит поэме и "Песнь о Роланде" в записях XII–XIV вв. Там русы оказываются в числе противников франкского войска, а также упоминаются "русские плащи". Еще в одной французской поэме конца XII – начала XIII в. в числе приближенных Карла Великого назван русский граф. А в поэме "Сесн", датирующейся концом XII в., действует русский великан Фьерабрас, выступающий против Карла Великого на стороне Гитеклена-Видукинда Саксонского» [33].

А.Г. Кузьмин в ряде своих трудов доказал, что на протяжении веков многочисленные сведения о самых различных «русиях» периодически фиксировались в самых разных частях Европы.

«Наиболее полная подборка сведений о ругах и русах (около двухсот) приведена в двухтомнике "Откуда есть пошла Русская земля" (Кн. 1-2. М., 1986). За пределами издания, однако, оказался "Список русских городов..." конца XIV в. и другие сведения о нижнедунайской "Руси", которая также прорастает на общинах ругов, укрывшихся у границ Византии в конце V в.» [34].    

«Роги», «руги», «ружи», «раны», «руяне» (нем. Rujanen, лат. Ruani), «рутены», «ruzzi» (баварский географ).
Вариантов действительно огромное количество. Крайне сложно представить, что речь идет о представителях одного и того же народа, но это именно так.
«Существует мнение, что первоначальное родовое имя древних русов звучало "рузи" или "ружи". При этом представляется логичным, что мягкий звук «с» появился под влиянием славянских языков, а исконный "русский" вариант звучал приблизительно как "Ружь" или "Рузь". Русы начали контактировать со славяноязычным населением на Балтике не ранее VI–VII веков. До этого времени (да и после, в неславянских источниках) русов называли rugi и ruteni (rutini)» [35].   

Все эти этнические названия достаточно часто встречаются в различных европейских хрониках при описании исторических событий в промежутке между V и X веками. Все это многообразие различных этнических названий является обозначением одного и того же народа.         

Разночтения в корне названия народа «рус» логичнее всего объяснить различиями в произношении данного корня у представителей различных народов.  Даже в современном русском языке в слове «русский» мы видим двойную «с». Это свидетельствует об изначальном наличии в названии народа «рус» вместо звука «с» некоего звука, обозначить который, используя латинский или кириллический алфавит, весьма затруднительно.

«Получается, что руги – это название русов в германских языках, где слог "gi" традиционно заменяет произносимое сочетание "жи". Отсюда также вендское название острова Rujan (нем. Рюген), то есть «Ружан» [36].         

Согласно нашему предположению, изначально этот звук по своему звучанию напоминал широко распространенный в современном английском языке артикль «the». В результате вместо буквы «с» в названии этого народа использовалось достаточно много вариантов: Z, J, SS, K, C, G, D и так далее.  Все эти буквенные сочетания были призваны передать этот столь трудно передаваемый звук из корня названия народа «рус». Именно вследствие этого возникли такие формы, как «ружане», «руйане» или же «рутены».
 «Рутены (rutini, ruteni, rutheni) – латинизированный вариант написания имени русов, употребляемый через слог «ti» (te, the), читаемый как «ци». Это название является самым близким латинским искажением имени «русины» (ruszeni)» [37].    

В Европе распространилась и укороченная форма этого же названия, по аналогии с «русины» и «русы», можно встретить такие варианты, как «руги», «ружи», «руццы», «руззы».  Все различия в написании наименования данного народа определялись как лингвистическими особенностями самих авторов средневековых хроник, так и особенностями тех источников, из которых хронисты черпали изначальную информацию.

«… большое количество вариаций этнонима и хоронима содержат западноевропейские тексты: Rhos, Ruizi, Ruzeni, Reiuzen, Reuszen, Russie, Ruissie, Rousie, Roussie, Ruzzi/Ruzzia, Rusci/Ruscia, Ruci/Rucia, Ruszi/Ruszia, Rusi/Rusia, Russi/Russia, Ruteni/Rutenia, Rutheni/Ruthenia, Rugi/Rugia и другие» [38].         

Все эти названия в большей или меньшей степени ассоциируются с красным цветом. Возможно, красный был тотемным цветом этого народа. Можно допустить, что в этот цвет представители народа русов–русинов, к примеру, красили свои боевые щиты? Чисто гипотетически можно предположить, что большинство из них обладало шевелюрой рыжего цвета.  Что именно было красным, на настоящий момент не совсем ясно, но какая-то связь с красным цветом, безусловно, присутствовала. Даже в современном русском сохранилось обозначение цветов «рыжий» и «рудый», которые обозначают оттенки красновато-оранжевого цвета.
 
 В этом плане стоит упомянуть, что именно древнерусская форма произношения названия рыжего цвета: «рудый» со временем претерпела изменения: корневое «д» заменилось на «ж», в попытке точнее обозначить этот непередаваемый европейскими алфавитами звук.

«Польша одной из своих оконечностей граничит с Русью, которая зовется также Рутенией; о ней Лукан пишет: Вот и давнишний постой уходит от русых рутенов» [39].

Конечно же, не «рутенов», а русинов, и не «русых» а рыжих. То есть, еще одной формой названия данного цвета являлась форма «русый».

«Ввиду полного тождества терминов "рутены" и "руги", которое демонстрирует позднеантичная и средневековая литература, представляется очевидным, что это – латинизированный и германизированный варианты одного и того же этнонима. Причем германский вариант является фонетическим подражанием славянским названиям "русь", "русины". Еще интереснее то, что и последние, судя по всему, не были изначальными. Возможно, в племенном самоназвании рутенов/ругов после "ру" находился какой-то труднопроизносимый шипящий или цокающий звук, доставлявший истинное мучение романо-германским народам. Даже славянские языки с их широкой шипяще-цокающей гаммой оказались бессильны точно воспроизвести его. Наиболее древними славянскими формами слова "русь" являются, вероятно, "ружь" или "рузь", а древнерусские памятники знают и прилагательное "роушский"» [40].   

В современном немецком языке название широко распространенной сельскохозяйственной культуры «рожь» пишется и произносится, как «Roggen». Конечно же, в германской филологии имеется великолепная теория о происхождении данного названия от древнегерманского корня. Однако нам представляется более предпочтительной теория, согласно которой название данного злака заимствовано германцами от славян, в связи с тем, что славяне стали значительно ранее германцев культивировать данную культуру. 

«… повсеместное распространение ржи в качестве основной сельскохозяйственной культуры, заметно потеснившей ячмень и пшеницу у славян и скандинавов в VII–IX вв., вело к стабилизации и росту продуктивности земледелия. В климатических условиях Балтики рожь оказывалась продуктивнее пшеницы» [41].    
Мы можем наблюдать, как чисто славянский термин «рожь», произошедший от общеславянского глагола «рожать», при адаптации его в немецком языке получил корень «ROG». На основании того же самого филологического механизма славянское «русы» или же «ружи» превратилось в немецкое «руги».   
      
«… название русов в германских языках, где слог gi традиционно заменяет произносимое сочетание "жи". Отсюда также вендское название Rujan (по-германски, Рюген – "Ругский"), то есть "Ружан". Рутены – латинизированный вариант написания имени "русы", употребляемый через слог ti, читаемый как "ци". Приведенные лингвистические факты свидетельствуют о том, что германские и латинские хронисты воспринимали на слух названия "ружи" и "руцины", записывая его в соответствии с грамматическими правилами» [42].   

467 год в современной исторической науке считается годом создания Ругиланда, якобы государства народа «ругов» на Дунае.

«Русское герцогство, следовательно, располагалось на юг от Австрии. В XIII же веке Фома Сплитский (ум. 1268), рассказывая о событиях IV века, упоминает Рутению как область, смежную с Паннонией. Таковым и являлся Норик или позднейший Ругиланд» [43].       

Согласно классическим представлениям, Ругиланд просуществует всего несколько десятков лет, а сами руги являются представителями одного из германских племен. В 487 году Одоакр, руг по национальности, вторгся в Ругиланд и уничтожил государство ругов. После завоевания Одоакром Италии, его войско было уничтожено там готами, погиб и он сам и созданное им в Италии государство.

«Противостояние между ругами и готами было не просто борьбой между варварскими племенами, например, за пошатнувшийся римский престол. Источники показывают нам картину настоящей кровной мести, переходившей из поколения в поколение» [44]. 
Также согласно традиционным представлениям, господствующим в настоящее время в исторической науке, после описанных событий жители Ругиланда просто исчезают. Такой поворот событий выглядит весьма маловероятным. Народы не исчезают бесследно.

Ругиланд располагался в междуречье Дуная и Дравы, то есть на правобережье Дуная. Крайне любопытным представляется тот факт, что на левом берегу Дуная в этом же самом месте в Дунай впадает известная река Морава. А по сведениям «Худуд ал-алам», именно часть русов именуется «моровват», то есть моравы. [45]. 

Мы сталкиваемся далеко не в первый раз с ситуацией, когда в соответствии с взглядами, принятыми в классической исторической науке, некий народ исчезает без следов в каком-то конкретном месте, а по прошествии трехсот лет очень похожий на исчезнувший совершенно новый народ возникает из «ниоткуда» практически на той же самой территории.

Впервые название Моравия упоминается в западных источниках в 822 году, когда послы мораван прибыли ко двору императора Франкского государства Людовика I Благочестивого. Однако это совершенно не означает, что только тогда Моравия и возникла. Дело в том, что в результате падения Аварского каганата у Великой Моравии и государства Франков возникли общие границы. Ранее территории этих двух государств разделяли земли аваров.

Конечно же, топоним «Моравия» имеет географическое происхождение, связанное с названием реки Морава. Стоит отметить, что «Ругиланд» – это тоже не самоназвание. Так государство ругов именовалось в европейских источниках. Ясно, что в Ругиланде проживали руги. А вот в Моравии проживали, видимо, русы и славяне. Надо сразу оговориться, что в данном случае мы понимаем термины «русы» и «руги» как стопроцентные синонимы.  Такой вывод напрашивается на основании сообщения содержащегося в анонимном труде «Худуд ал-алам»:

«Они воюют со всеми неверными, окружающими их, и выходят победителями. Царя их зовут хакан русов. Страна их изобилует всеми жизненными благами. Среди них есть группа из моровват. Знахари у них в почете. Ежегодно они платят одну десятую добычи и торговой прибыли государю. Среди них есть группа славян, которая им служит» [46].   

Здесь прямо говорится о следующих фактах:
– часть русинов именуются моравами,
– во главе русинов стоит хакан,
– русинам подчинены славянские племена.

Стоит особо отметить, что только «часть русинов» именуются «моравами». То есть Моравия – это одна из частей державы русинов, которая также подчиняется кагану русинов.

Суммируя все вышеизложенное, мы можем констатировать, что в регионе Карпатской Хорватии в IX веке проживали русы, часть из которых называлась мораванами. Во главе их стоял каган. Как и любое другое государство, которое вписывается в понятие «каганат», государство карпатских русинов было образовано из двух различных этносов: этнического субстрата и этнического суперстрата. Один этнос представляет господствующее «ядро», другой этнос – это подчиненные земледельцы, обеспечивающие материальную базу для данного «ядра». Если русы были господствующим этносом, как мы читаем в «Худуд ал-алам», то славяне служили им, то есть являлись эксплуатируемым этносом в соответствии с «двойной структурой» всех держав подобного рода [47]. 
Если во главе какой-либо державы стоит каган, то такое государство можно назвать исключительно «каганатом». Таким образом, на основании сведений из «Худуд ал-алам» стоит признать, что, по крайней мере, один из «Русских каганатов» существовал в карпато-дунайском регионе.

Данное государственное образование так же эксплуатировало многочисленное местное славянское население, как и соседний Аварский каганат. Последний получил гораздо большую известность в силу своего географического расположения. Он располагался южнее и западнее Русского каганата, вследствие чего вступил в непосредственное взаимодействие и с государством франков и с Византийской империей. Вероятно, авары своим появлением на Среднем Дунае в VI веке оттеснили русов с подконтрольных им территорий на северо-восток, в Карпаты. Такой сценарий исчезновения «ругов» с территорий, традиционно считавшихся Ругиландом, выглядит гораздо более реалистичным.

«… в X-XII веках именем "Русь" могли называть не те территории, которые подразумевались в сказаниях более раннего времени. Тидрек воевал, конечно, с подунайскими русами-ругами. Авторы позднейшей эпохи так или иначе учитывали другие области, подвластные русам. Но в приведенном выше перечне стран и земель, прославляющих героя, "Россия" и помещена в окружении подунайских стран: на пути от Венгрии (и входящей в ее состав Хорватии) к земле вендов – балтийских славян» [48].   

В очередной раз возникает парадокс. Были руги, которые на самом деле являлись русинами. Потом на их месте возникают хорваты, которые в дальнейшем распадаются на три части. Через какое-то время на месте черных и белых хорватов возникает некое государственное образование, во главе которого стоит «светлый князь русский», и войско которого состоит из русинов. Далее опять же на данных территориях проживают белые хорваты, а к XIX веку мы точно там же застаем остатки некогда великого народа русинов.

«К раннему периоду сложения пеньковской культуры следует относить и другие славянские этнонимы в древнем антском ареале, в которых прослеживаются иранские корни. Прежде всего, это племенное название "хорваты" (хъrvate), первоначально относившееся к жителям Верхнего Поднестровья. Это название было, по мнению ряда лингвистов, народной иранской формой этнонима "сарматы" (по происхождению индоарийского) – отсюда собственное имя "Хорват" в сарматской среде II–III вв. Первоначально алано-сарматы бассейна Верхнего Днестра называли себя так в отличие от славяноязычных переселенцев» [49].
Точно так же парадоксально выглядит история Великой Моравии. В классической исторической науке описывается ситуация, в соответствии с которой стоило только лишь рухнуть Аварскому каганату и тут же возникает процветающее государство с высокой культурой, возникшей и развившейся … непосредственно под гнетом аваров? Маловероятно. Просуществовав всего сто лет, и государство, и народ, его населявший, бесследно исчезают под натиском других вторгшихся племен, а именно венгров.

В исторической реальности такой ход событий невозможен. Для того чтобы в каком-либо месте сформировались процветающая культура и развитые государственные традиции необходимы определенные комфортные социальные условия на протяжении длительного времени. Любая культура есть плод длительного поступательного социального развития. Конечно же, гнет аваров не мог способствовать никакому социальному развитию.

В настоящее время историческая наука не располагает данными о миграции моравского населения на свои земли после разгрома Аварского каганата. Судя по всему, моравы достаточно долго проживали в тех самых местах, где в начале IX века европейские и византийские источники обнаруживают Великую Моравию.

«Информацию целого ряда письменных памятников, свидетельствующих о том, что в Подкарпатской Руси задолго до прихода венгров появились предки современных русинов, оказавшиеся в Х в. за пределами территории, освоенной Венгерским союзом племен…» [50].   

В результате мы приходим к единственно возможному варианту разрешения вышеизложенных противоречий. Он состоит в том, что жители Великой Моравии не находились под аварским гнетом, а были лишь соседями Аварского каганата.

«Есть там и русы, которые, согласно "Фульку из Кандии", владели Моравией!» [51].
Когда «занавес» в виде аваров исчез, европейцы и византийцы отметили появление Великой Моравии, контактов с которой у них не было из-за наличия Аварского каганата, хотя Моравия существовала все это время со времен Ругиланда и совершенно независимо от аваров.

«В самом конце VIII в., когда Среднее Подунавье стало объектом экспансии Франкской державы. Тогда в письменных источниках вдруг появляются упоминания о ряде славянских политических образований во главе с князьями, расположенных в Карпатской котловине и по соседству с ней» [52]. 

Конечно же, в результате аварского вторжения государство русинов утеряло определенное количество территорий, особенно на правом берегу реки Дунай, но Карпатское высокогорье, Трансильвания и земли, примыкающие к карпатским отрогам с севера и востока, оставались вне зоны аварского контроля.
«В славянские области на севере и северо-западе от Паннонии авары первоначально не проникали. Наоборот, характер и концентрация ранних аварских находок в стратегически важных местах на правом берегу Дуная скорее указывают на то, что авары должны были охранять свою северную границу именно от этих славян. Археологическая ситуация на территориях к северу от Среднего Дуная также не позволяет предполагать, что авары могли туда проникать хотя бы спорадически на протяжении VI в.» [53].

Вместе с тем, стоит предположить, что в определенных случаях каган русинов принимал участие в боевых действиях на стороне кагана аваров.

«626 год. Византийский поэт Константин Манасси (XII в.) называет русских в числе осаждавших вместе с аварами Константинополь» [54].   

Осуществление совместного грабительского похода против богатейшей Византийской Империи, да еще и совместно с персами, вполне укладывается в логику взаимоотношений даже таких противников, какими являлись авары и русины. Временный союз между враждующими народами ради совместного грабительского похода – явление довольно распространенное в среде степных народов.

Также имеются свидетельства участия русского каганата в военных действиях против Византии совместно с Болгарским ханством.
    
«В 810 году император греческий Михаил Куропалат вел с переменным успехом войну с болгарами, поддерживаемыми русскими. Те же русские помогали Крунну, царю болгарскому, при взятии им богатейшего города Мезембрии, когда он нанес императору страшное поражение» [55]. 

Таким образом, существовало государство, которое окружающие народы именовали Великая Моравия. При этом современная историческая наука не имеет никакого представления ни о самоназвании этого государства, ни о самоназвании народа, который в данном государстве проживал, ни, тем более, о самоназвании людей, которые в этом государстве составляли господствующую прослойку. Судя по языку, который был создан Кириллом и Мефодием вместе с последователями, основная масса населения Великой Моравии имела словенское происхождение. И если учитывать, что после распада Великой Моравии мигрировавшие на Средний Днепр бывшие жители этой страны назвали свою новую родину «Русской землей», то именно русины, безусловно, стояли во главе Великой Моравии. Аналогичная ситуация имела место на Западных Балканах, куда также мигрировали значительные массы славян. Однако вновь образованное государство стало именоваться по названию народа, господствовавшего над теми славянами, – сербов. Наиболее вероятно, что именно в Великой Моравии, особенно во времена деятельности Кирилла и Мефодия, произошел окончательный синтез русинской и славянской культуры, и русины окончательно перешли на словенский язык. В «Худуд ал-алам» совершенно ясно сказано, что население данной державы состоит из русинов, служащих им славян, и часть этих русинов именуются моравами [56].

«В этой связи, следует обратить внимание на гипотезу Н.К. Никольского, который, исследовав ПВЛ, пришел к выводу о том, что в основе "Сказания о переложении книг на славянский язык" лежит, некая "Повесть о полянах-руси», представлявшая руссов и мораван единым народом» [57]. 

Все сказанное для Моравии справедливо и для Белой Хорватии.   
 
«Русинские исследователи с середины XIX в. утверждали, что в аварскую эпоху славяне населяли земли к северу от Трансильвании, называясь белыми хорватами» [58].

Подавляющее большинство исследователей, естественно, считает белых хорватов славянами, хотя в научной литературе можно встретить самые различные гипотезы на эту тему.   

«Белые хорваты – "западные", "внешние" ("антские") сарматы» [59].   

Чтобы далее продвигаться в нашем исследовании, представляется целесообразным попытаться выявить генезис хорватов.

«…само имя "хорваты" появляется довольно поздно: в документах ранее середины IX века оно не встречается» [60].

В своем знаменитом труде «Об управлении империей» Константин Порфирогенет сообщает, что под давлением франков с одной стороны и вторгшихся на их земли аваров с другой стороны хорватские племена в VII веке разделились на три части. Соответственно, образовались красные, белые и черные хорваты [61].

«Одним из последствий переселения части антов в Центральную Европу стало возникновение здесь нового политического объединения – хорватского» [62].

Красные хорваты мигрировали на юг, на Западные Балканы. Их потомки – это современные хорваты. Они для нашего исследования представляют наименьший интерес. Единственное, на что стоит обратить внимание, так это на тот факт, что их соседями являются балканские сербы, ближайшие родственники хорватов, разговаривающие на общем с ними сербохорватском языке. Во многом современные различия между балканскими сербами и балканскими хорватами объясняются различиями в их исторической судьбе. Если балканские сербы четыреста лет провели в составе Османской империи, то балканские хорваты триста лет провели в составе Австрийской империи.

Черные хорваты мигрировали на запад – на Дунай и Мораву, создав основу для населения будущей Великой Моравии, которая получила свое название не по имени населявшего ее народа, а по имени реки, на которой располагался столичный город этого государства. В дальнейшем от этих хорватских мигрантов произошли так называемые «чешские хорваты», а также «хорватцы» и моравы.

«Наиболее значительным центром расселения хорватов стал район Орлицких гор на северо-востоке Богемии, где они жили еще в X–XI вв. Где-то по соседству сначала осели и сербы. Во всяком случае, расселение их в позднейших серболужицких областях относится уже к VII в., тогда как в более ранний период они жили где-то на среднем Дунае» [63]. 

Все эти народы в дальнейшем влились в единый ныне чешский народ. Стоит особо отметить тот факт, что по соседству с чешскими или черными хорватами жили лужицкие сербы. Все так же, как и на Западных Балканах, только в данном случае с юга живут хорваты, а с севера их соседями являются сербы.

Что же касается белых хорватов, то они отошли на территорию современной Словакии, Трансильвании и Галиции. Белая или же Великая Хорватия существовала в данном регионе весьма продолжительное время.  Необходимо отметить, что властителями Белой Хорватии, согласно нашей интерпретации арабских источников, являлись русинские светлые князья «Свиет-малик» из «Джарват» [64]. Из всего региона именно в Белой Хорватии дольше всего сохранялась власть русинов.   

Логично предположить, что Белую Хорватию населяли в основном хорваты. Такая национальность существует и сегодня. В настоящее время все гипотезы о происхождении названия «хорваты» делятся на две большие группы. К одной группе относятся теории, согласно которым этноним «хорваты» принадлежал непосредственно славянскому субстрату, проживавшему в интересующем нас регионе. Ко второй группе относятся гипотезы, согласно которым данный этноним принадлежал изначально неславянским завоевателям, подчинившим группу славянских племен и постепенно растворившимся в славянском субстрате, оставив лишь свое название.

В качестве примера гипотезы о происхождении этнонима «хорваты» приведем мнение выдающегося отечественного филолога, академика Трубачева:

 «… отмечается такой индоарийский компонент в составе ранней славянской этнонимии, как название народа яьгЬі, сербы, его возможное вхождение (при сколько угодно крутой смене этнического состава самих носителей) в праславянский ареал со стороны Побужья (геродотовская  Старая Скифия с ее индоарийскими, "староарийскими" связями).  Иную крутую траекторию проделал славянский этноним хъг;агі, хорваты – от иранского (сарматского) Приазовья до Адриатики, от иранского антропонима – до славянского этнонима» [65].

Достаточно любопытные замечания по данной теме имеются у академика Седова:
«На антской территории Повесть временных лет локализует три племенных образования, зафиксированных русскими летописями, – хорватов, тиверцев и уличей» [66].   

Согласно теоретическим положениям академика Седова, восточные славяне заселили земли Восточно-Европейской равнины за несколько сотен лет до появления Киевской Руси, что, конечно же, не соответствует действительности. Хорватов в данном регионе гораздо логичнее связывать с загадочным народом «антов», чем с тиверцами и уличами, которые своим появлением в средневековых источниках обязаны, скорее всего, еще античным авторам, писавшим о тиссагетах и ализонах, локализуя их приблизительно в тех же самых местах.    

Как результат славяно-сарматского синтеза, имевшего место в рамках антского союза, происхождение хорватов рассматривают многие исследователи. И.И. Поп считает белых хорватов ославянившимися племенами сарматского или аланского происхождения [67]. С другой стороны, значительное количество исследователей склонно считать, что синтез этих двух народов явился следствием вторжения в Центральную Европу целого ряда различных народов под общим руководством гуннских племен.

 «… сарматское (аланское) происхождение древних хорватов и доказывает, что в процессе гуннской экспансии восточноаланские племена хорватов и сербов устремились на запад. … По-видимому, первое переселение хорватов на запад и начало их взаимодействия со славянским населением Юго-Восточной Европы было связано с миграцией аланских племен, включившихся в волну расселения, вызванную экспансией гуннов» [68].

Мы не можем согласиться с автором вышеприведенного фрагмента в силу того, что согласно сведениям, которыми мы располагаем, народ, в дальнейшем получивший название хорваты, существовал в Европе и до гуннского нашествия.

Для того чтобы подробно раскрыть собственную точку зрения на генезис хорватского народа, необходимо разобраться в проблеме происхождения самого этнонима «хорваты». С нашей точки зрения, «хорваты» и «сербы» – это единое название одного и того же народа, которое было зафиксировано средневековыми хронистами в разных вариантах произношения на различных языках. Только через несколько сотен лет сложилась традиция, в соответствии с которой хорватами стали называть ту часть этого народа, которая приняла католичество, а сербами – ту часть, которая осталась в православии. Здесь имеет место абсолютно то же самое явление, которое мы рассматривали в процессе анализа происхождения нескольких названий для народа русинов. В разных источниках закрепляются разные, хотя и сходные названия одного и того же народа. В этой связи стоит обратить внимание на тот факт, что народ сербы совершенно не случайно все время оказывается постоянным соседом хорватов.

В этих этнонимах имеются корневые части, «серб» и «хорв», соответственно. В обоих по три согласных и одной гласной букве. Гласные в этом корне могут фигурировать любые, в данном случае гласные принципиального значения не имеют.  «Х» во многих славянских языках используется вместо «К». Также нам известно чередование «С» и «К» для ряда индоевропейских языков, включая латынь. Соответственно, «Х» может переходить в «С». «КТО» (русский) = «ХТО» (украинский)». Чередование букв «К» и «Х» общеизвестно.  Буквы «Б» и «В» также могут заменять друг друга, как они это до сих пор делают в современном испанском языке. Однако звонкая «Б» может заменяться глухой «П», так как обе эти буквы образуют так называемую пару: глухая и звонкая.

В итоге мы имеем:
«С» = «К» = «Х»,
«В» = «Б» = «П».

Учитывая вышеизложенное, мы можем утверждать, что корень «СРБ» может отображаться и в виде «ХРВ». То есть «серб» и «хорв» представляет собой разные варианты произношения одного и того же этнонима. Более того, корень «КРП» – это вариант того же самого «СРБ».

Соответственно, можно сделать вывод о том, что «Сербы», «Карпы» и «Хорваты» – это различные варианты произношения и, соответственно, написания одного и того же этнонима. В исторических источниках сведения обо всех этих трех народах на самом деле – сведения об одном и том же, едином народе.          

«Древнее происхождение этнонима хорваты, возникшего еще в праславянскую эпоху, и его связь с иранской языковой средой подтверждается сопоставлением с этнонимом сербы, обозначающим ближайших этнических родственников хорватов. Сходство этих названий с точки зрения их этимологии неоднократно отмечалось исследователями. Лингвистические и исторические данные свидетельствуют, что оба этнонима образовались в иранской этнокультурной среде на территории Северо-Восточного Причерноморья; из той же среды происходит и название племенного союза антов, сыгравшего важнейшую роль в этногенезе славян» [69].

Если о народе «хорватов» стало известно не ранее VIII–IX веков (и мы опять сталкиваемся с явлением, когда народ появляется как бы «внезапно»), то про «карпов» есть достаточно информации, относящейся к более раннему периоду. Первым, кто засвидетельствовал существование народа карпов, был выдающийся географ Птолемей.   

«У поворота реки Танаиса [живут] офлоны и танаиты, за ними – осилы до роксолан; между гамаксобиями и роксоланами – ревканалы и эксобигиты; затем между певкинами и бастернами – карпианы, выше них – гевины, далее бодины» [70].       


Ему же принадлежит авторство названия «Карпаты», по отношению к горному массиву.

«Птолемей:  Южную границу составляют: язиги-метанасты  от южного предела Сарматских гор под 42°30«–48°30» до начала горы Карпата, которая находится под 46°–48°30», и соседняя Дакия около той же параллели»  [71].
Необходимо особо отметить, что Птолемей применял название «Карпаты», видимо, лишь к части горного массива, ныне именуемого Карпатами. Какую-то часть этих гор он именовал «Сарматскими горами». Стоит заметить, что с нашей точки зрения, в свидетельстве Птолемея мы наблюдаем еще один пример названия одного и того же как географического, так и этнического объектов с разными названиями, однако, безусловно, имеющими первоначально единое происхождение. Здесь уже возникает вопрос об изначальной тождественности таких названий как «Карпаты» и «Сарматы».

«С запада Сарматия ограничивается рекой Вистулой, частью Германии, лежащей между ее истоками и Сарматскими горами, и самими горами, о положении которых уже сказано» [72].   
Мы достаточно четко наблюдаем тенденцию, в соответствии с которой в определенный период, наименования горным массивам давались по названиям народов, там проживающих. Из этого следует, что сарматы во времена Птолемея уже проживали в районе Карпат. Помимо Птолемея еще один автор фиксирует появление народа карпов: Псевдо-Скимн Хиосский.

« Эфор говорит, что первыми по Истру живут карпиды, затем аротеры (греч. "пахари". – Сост.), далее невры вплоть до необитаемой вследствие холода страны, а к востоку за Борисфеном так называемую Гилею» [73].    

У  Дексиппа мы читаем следующее сообщение, которое относится к чуть более позднему периоду:
 «При них (при Максиме и Бальбине. – Сост.)  карпы воевали с мисийцами; к тому времени относится начало скифской войны и разрушение Истрии» [74].       

Петр Патрикий Магистр сообщает о весьма любопытном эпизоде, связанном с историей этого народа:
«Народ карпы, завидуя, что готы  получали ежегодно от римлян дань, отправили посланников к Туллию Минофилу и с гордостью требовали денег» [75].      
Дело в том, что карпы были в числе тех племен, которым римляне дали возможность поселиться в римской провинции Паннония в рамках политики заселения опустошенных придунайских провинций выходцами из варварских племен.

Весьма симптоматично, что в современной исторической науке время существования этноса карпов определяется промежутком с II по VIII века. При этом регион их проживания локализуется в области Восточного Прикарпатья, Нижнего течения Дуная, бассейнов рек Сирет, Днестр и Прут. А начиная с IX века многочисленные племена хорватов отмечены уже внутри Карпатской котловины. И снова та же самая картина: бесследно исчезают карпы и неожиданно возникают хорваты.

Крупный отечественный историк, выдающийся специалист по истории готов В.П. Буданова в своей статье в Российской исторической энциклопедии, утверждает, что «карпы – фракийское племя». При этом госпожа Буданова не приводит ни одного аргумента, способного подтвердить данное утверждение [76].

Еще один момент из истории народа карпов заслуживает нашего внимания. Карпы вели серьезные войны с готами, что наводит на мысль о неизбежном союзе между карпами и главными и самыми принципиальными врагами готов – ругами.

«Широкое распространение получила, в частности, гипотеза, связывающая происхождение названий хорваты и Карпаты. Оба они, в свою очередь, сближаются с древним этнонимом карпы (carpi, ;;;;;;;;;) , известным по античным источникам и обозначавшим одно из дакийских племен, живших в Прикарпатье. Впервые такая гипотеза была выдвинута еще в XVIII в. В свое время ее активно поддержал П.Й. Шафарик, по мнению которого карпы и были хорватами, т. е. жителями Cherb'ow // Хребтов (Карпат) или Татр, с незапамятных времен Хребты или Татры были славянскими горами, так как славяне являлись первоначальными обитателями этих мест» [77].
Сам по себе этноним «хорваты» вполне тождественен топониму «Карпаты». Что же касается всей истории народа карпы, то нам представляется вполне справедливым рассматривать ее как неотъемлемую часть истории сербохорватского народа.

Возвращаясь к вопросам, непосредственно связанным с проблемами локализации Русского Каганата, мы предполагаем, что после утери земель на правом берегу Дуная, наиболее известных в исторической традиции как «Ругиланд», «Русский Каганат» располагался на территориях Белой, а также Чешской Хорватии. Определенная часть Русского Каганата получила известность как Великая Моравия.

«Вряд ли можно отрицать господство аваров над южными этническими группами восточного славянства в эпоху расцвета Аварского каганата, но после его краха ни Франкская империя Карла Великого и его преемников, ни Первое Болгарское царство не могли в полной мере контролировать территории к северу от будущей Трансильвании, поскольку для франков она была слишком далека от политических центров их империи, а болгарские ханы вели регулярные войны с Византией, постепенно продвигаясь на юг Балканского полуострова» [78].

Те, кого когда-то именовали «руги», а если правильно, то «русины», продолжали проживать в данном регионе. На тех же самых территориях располагают государство русинов в своих трудах знаменитые восточные авторы Ибн-Русте и Гардизи [79]. Арабские источники описывают данное государство как «Джарват», что по мнению большинства специалистов должно обозначать «Хорватию», конечно же речь здесь идет о Великой Хорватии. Если учесть временной период, которому были посвящены труды арабских авторов, становится совершенно ясно, что под титулом «Свиет-малик» скрывается фигура Олега Вещего, который был главой русинов, «светлым князем русским» именно в тот период.

«Некоторые сведения о Руси и русах в средневековых западноевропейских и византийских источниках относятся не к населению бассейна Среднего Днепра, а к предкам современных подкарпатских русинов» [80].
Район среднего течения Дуная, центр и восток Карпатского горного массива, регион Карпатской котловины – со всех этих территорий в течение второй половины первого тысячелетия нашей эры постоянно поступали сведения о народе, именуемом руги–раны–русины.

«… на этой территории были и руги. Они упоминаются здесь, в частности, в 434–435 годах. Константин Багрянородный тоже что-то знает о той эпохе. По его уверению, раусияне переселились в Раусий 500 лет назад, считая от 549 года, то есть в середине V столетия, когда в числе других варварских народов сюда проникают и руги» [81].   

Также в этих местах имеется значительное количество географических объектов, наименования которых каким-либо образом связаны с этносом «русь». Помимо всего прочего, именно данный регион выступает местом действия многочисленных русских мифологических произведений.

«Русская марка, полагает С. Пап, – это Потисская Русь (по мнению исследователя, в данное понятие входят все левобережье Дуная, Потисье, Семиградия (Трансильвания), позже – только Закарпатье, Пряшевщина, Татранщина) (Пап 2001: 265). Он же указал, что одновременно с Русской маркой в Потисье существовало русское Бихарское епископство, о котором упоминается в описи доходов короля и отдельных епископств во времена правления Белы II» [82].      

В своем широко известном труде «Откуда есть пошла Русская земля» [83] профессор Кузьмин опубликовал список «сведений иностранных источников о руси и ругах». Данный список сведений начинается с сообщения Тацита о конфликте ругов с готами на территории Южной Балтики. Если ограничится исключительно периодом первого тысячелетия нашей эры, профессор Кузьмин обнаружил несколько десятков сообщений зарубежных источников о ругах–ранах–русинах в Европе. Из вышесказанного следует однозначный вывод о постоянном проживании русинов в регионе центральной Европы в течение всего периода с I по X век н.э.

«Это чередование может объяснить нам загадочное название Австрии в чешской, а вслед за ней в лужицкой и польской традициях – "Ракусы"» [84]. 

Также профессору вполне удалось доказать тождество различных названий, которыми именовали народ русинов различные авторы исторических хроник.

«Исследования последних десятилетий вовлекли в научный оборот два капитальных факта, одним из которых является несомненная связь термина "русь" с более древними этнонимами "рутены" и "руги", а другим – множественность "Русий" на территории Европы (наименования "Русь", "Русия", "Рутения" и т. п. встречаются, помимо Среднего Поднепровья, в Подунавье, Прибалтике, Прикарпатье, Приазовье, на границах Тюрингии и Саксонии). Все это наконец-то позволяет подвести под историю русов прочный источниковедческий фундамент» [85]. 

Однако в концепции, предложенной Аполлоном Григорьевичем, есть ряд положений, с которыми мы принципиально не можем согласиться. Прежде всего, мы говорим об идее Кузьмина, связанной с так называемой «полиэтничностью» русинов.   

«… с концепцией А.Г. Кузьмина, где ключевым моментом является признание трех "видов руси" народами разного происхождения. Стремление решить проблему неизбежно подводит исследователей к рассмотрению возможности установления исторической связи между античными рутенами и ругами» [86].   

Нам представляется совершенно нелогичной гипотеза Кузьмина, которая предполагает наличие нескольких различных групп населения, прежде не связанных между собой, но в дальнейшем объединившихся под единым названием «русь».

«… получается довольно запутанная картина. Три народа совершенно разного происхождения (кельтского, венедского, иранского), но с похожими названиями активно перемещаются по просторам Европейской части света, отчасти перемешиваются друг с другом, как, например, в Восточной Прибалтике, контактируют в разное время со славянскими племенами, а в IX-X вв. все в той или иной степени участвуют в создании Древнерусского государства, составив господствующий класс воинов и торговцев» [87].   

Вышеприведенные аргументы, высказанные историком Белохвостовым по поводу полиэтничной теории Кузьмина о формирования народности «русь», представляются нам весьма убедительными и вполне логичными. 

Гипотеза формирования русского народа, выдвинутая в свое время профессором Кузьминым, выглядит крайне искусственной и противоестественной. Особенно мало реалистичными выглядят построения Аполлона Григорьевича, когда он пытается обосновать кельтскую подоснову «руси». Попытка вывести имена «роских» послов из договора с византийцами 944 года из кельтского или даже иллирийского именослова не выдерживает никакой критики. Если развивать идеи Кузьмина в этом направлении, то логично будет прийти к выводу, что в состав «руси» входят представители половины народностей средневековой Европы. А от такого постулата уже и недалеко до отрицания того, что «русь» является этнонимом. Основываясь на такой позиции, легко признать, что понятие «русь» не несет в себе этнического наполнения, а является чем-то наподобие «Ганзы», то есть профессионального сообщества, в данном случае работорговцев в восточной Европе. А отсюда уже недалеко до самых изощренных идей «норманистов».

 «… исследования известного ученого А.Г. Кузьмина. Обобщив письменные свидетельства о русах (росах), ругах и рутенах, он в конечном итоге пришел к заключению, что все эти племена имели разное происхождение, т.е. в раннем Средневековье существовали три не связанных между собой народа, носивших похожие имена» [88].   

Конечно же, с нашей точки зрения, «русь» – это чисто этническое понятие. Многие, особенно восточные авторы, выделяли явные антропологические особенности народа «рос» [89]. Еще Тацит писал о ругах именно как о народе [90], также как о народе о них писал Иордан [91].      
 
«… руги и лемовии Тацита в сравнении с окружающими их северными племенами выглядят выходцами из совершенно иной культурно-исторической среды. Трудно предположить, что свойственная этим народам жесткая система единоличного (царского) правления могла возникнуть в древности на севере Европы, а не в южных, цивилизационно более развитых областях Средиземноморья» [92]. 

Представляется целесообразным обратить особое внимание на установленную историком Белохвостовым закономерность. Исследователь обратил внимание на важнейший факт: у нескольких авторов, описывавших народ «ругов» в древности, с ругами соседствуют их неразлучные спутники и соседи – «лемовии».

«В "Германии" Тацита отмечено, что руги и лемовии использовали круглые щиты и короткие мечи. Такое военное оснащение, по-видимому, нехарактерное для соседних германцев, позволяет говорить о преобладании легкой пехоты в составе их воинских контингентов. Показательно, что рутены Галлии похожим образом в плане военной организации отличались от окружающих кельтов. Во всяком случае, Юлий Цезарь четко различает легкую пехоту рутенов и конницу галльских племен» [93].    

Помимо факта наличия постоянных спутников в виде народа «лемовиев» стоит отметить и значительное сходство в описании вооружения у рутенов Цезаря и ругов Тацита. Само по себе наличие сходного вооружения и сходных методов ведения боевых действий, притом явно имеющим отличия и от окружающих народов и в том и в другом случае, может свидетельствовать только об одном: руги Тацита и рутены Цезаря – есть части какого-то единого этнического прошлого.

«Нижегородский историк Е.В. Кузнецов первым в отечественной науке предложил концепцию, объясняющую древнее происхождение русов/руси с точки зрения этнографического единства всех "русских" племен. Он, в частности, обратил внимание, что галльских рутенов и балтийских ругов объединяло зеркально повторяющееся в двух отдаленных регионах соседство с лемовиками-лемовиями (Lemovici, Lemovii)» [94].

К вышеизложенному стоит добавить один весьма значимый факт: ближайшими соседями подкарпатских русинов являлся народ «лемки».
 
«Ле;мки (самоназвания: лемки, русины, руснаки) – восточнославянское население Лемковщины (в горных районах на границе Украины, Польши и Словакии). Историческое самоназвание – руснаки, русины. В большинстве этнографических публикаций рассматриваются как субэтническая (этнографическая, этнокультурная) группа украинцев».
«Украинские лемки считают себя частью украинского народа. Часть польских лемков считает себя самостоятельной этнической группой. Население Словакии, преимущественно причисляемое в научных исследованиях к лемкам, имеет русинское, словацкое или, в меньшей мере, украинское самосознание» [95].             

Если исходить из сведений Цезаря, то один район расселения рутенов оказывается расположенным где-то в центре современной южной Франции, а второй – в непосредственной близости от атлантического побережья.

«Главный город аквитанских лемовиков в римское время именовался civitas Limovicum (Лимож)» [96].   

Имеются свидетельства о существовании Римской провинции Рутения (Rutenis prouincialibus), которая возникла в составе Римской империи, на землях племени рутенов, еще до появления Цезаря в Галлии.

Здесь мы сталкиваемся с самыми древними сведениями о ругах–рутенах–руянах в Европе. Безусловно, классическая историческая школа относит данных «рутенов» к галльским племенам. Стоит отметить тот факт, что римляне столкнулись с этими рутенами еще задолго до Галльской войны, которую вел Цезарь. Данное событие случилось где-то на рубеже II и I веков до н.э. Также стоит отметить, что данный регион до сих пор носит название Лангедок-Руссильон. Симптоматично, что в современном названии этой французской провинции, в корне стоит все-таки «с», а не «т», что лишний раз доказывает чередование согласных в названии народа «русинов».

В результате всего, изложенного ранее, мы получаем состав фактов, который служит безусловным доказательством проживания представителей одной и той же народности русинов на территории Европы с момента формирования римской провинции «Рутения» и вплоть до времени образования государства «Русская земля» в среднем Поднепровье.

Если временные координаты проживания русинов в Европе нам удалось приблизительно установить, то естественным образом возникает необходимость установить и координаты географические. Профессор Кузьмин в ряде своих трудов [97] описал значительное количество территорий Европы, где, согласно его представлениям, данный народ являлся титульной нацией.

«…  указания А.Г. Кузьмина, который следует здесь за Ф.Л. Морошкиным, на различные "островки руси" в Подунавье и в Европе …» [98].   

Аполлон Григорьевич Кузьмин в своих работах придерживался концепции, в соответствии с которой должно было существовать значительное количество различных протогосударственных образований, связанных с народом ругов–рутенов–русинов. Помимо региона Южной Балтики и острова Рюген, где земли ругов были выявлены со времен свидетельств Тацита и Иордана, Кузьмин выявил многочисленные свидетельства пребывания каких-то русинов в Восточной Прибалтике, в междуречье Немана и Вислы.  Основываясь на одной из его гипотез, можно предположить, что название города Рига восходит к названию некогда господствовавшего в землях около устья Западной Двины народа ругов. Исходя из той же гипотезы, город Палтескья скандинавских саг – это не скандинавское название Полоцка, а название русской колонии на территории современной Эстонии –  Палдиски (эст. Paldiski).

Профессор выявил факты существования многочисленных «Русий» на территории Пруссии, в Восточной Германии, в Прикарпатье, Закарпатье, на территории бывших римских провинций Норик и Паннония, на Нижнем Дунае, в Трансильвании, на территории Чехии и Венгрии, в Крыму, Северном Причерноморье и еще много где [99].   

Однако в соответствии с гипотезой Кузьмина, народ «русь» или же «русины» предстает в образе неких полиэтнических скитальцев, которые достаточно часто перемещаются с места на место небольшими сообществами, периодически захватывают какие-то территории, порабощая местное население, и создают на этих территориях непрочные государственные образования.

По нашим представлениям, народ, известный под именем ругов–рутенов–русинов, изначально являлся достаточно многочисленным. Только этим можно объяснить тот факт, что осколки данного народа выявлены в самых разных областях Европы. Русины, безусловно, в определенное время мигрировали в Европу извне и представляли собой классических пришельцев, а не коренных европейцев. Именно отсутствие конкретной территории, которую было бы можно связать с генезисом столь крупной народности, и где наблюдалась бы динамика ее развития, позволяет нам сделать такой вывод. Нет на территории Европы такого места, которое можно было бы назвать прародиной ругов–рутенов–русинов.

Этническое единство прибалтийских ругов, галльских рутенов и карпатских русинов во многом основывается на том совершенно поразительном факте, что всюду их соседями оказываются «лемовии» или же «лемки», которые во всех случаях являются родственным народом для «русинов». О лемках пишут и Тацит [100], и Цезарь [101]. Остатки лемков до сих пор проживают в Карпатах по соседству с русинами.

Если бы в течение двух тысяч лет два различных народа постоянно мигрировали вместе в самых различных направлениях, то они давно бы слились в один народ. Учитывая сказанное, можно предположить только два варианта разрешения данной головоломки:
– лемки–лемовии – это второе самоназвание ругов–рутенов–русинов,
– лемки–лемовии – это наименование какой-то социальной группы внутри этноса русинов.

Исходя из того факта, что одна часть этого народа проживала на юге современной Франции, а другая часть всего двести лет спустя уже оказалась в районе современного польского взморья, можно сделать вывод о том, что русины являлись достаточно мобильным народом.  Это, в свою очередь, свидетельствует о том, что этот народ вел кочевой, или, скорее, полукочевой образ жизни. Весомым доказательством вышеизложенного утверждения является культ коня у ругов в Арконе, на острове Рюген.

«… свидетельство Герборда указывает, по крайней мере, на два обстоятельства: во-первых, у рутенов более чем у других поморских племен поддерживался культ происхождения, генеалогии, во-вторых, они, очевидно, считали себя не автохтонным, а пришлым населением» [102].

Абсолютное большинство народов, которые появились в Западной Европе в интересующий нас период, пришли в данный регион с восточного направления.

«Саксон Грамматик отмечает культ коня, явно степной по происхождению. Культ коня был и на острове Рюген (священная конюшня из трехсот коней)» [103].

Если же предположить, что какой-либо народ двигался с востока Европы на запад, и при этом одна его часть оказалась в Галлии, а другая – в Южной Балтике, то наиболее вероятно, что исходным районом движения являлись степи северного Причерноморья. Представляется логичным, что разделение на северных и галльских русинов произошло где-то в районе восточных отрогов Карпатских гор. В этом случае для того, чтобы обойти Карпатский горный массив с южной стороны, надо двигаться по долине Дуная. В дальнейшем вполне можно через регион верхнего Дуная выйти в восточную Галлию в районе верхнего течения Рейна, обогнув Альпы с севера. 

Другая группа при условии, что ей пришлось обходить Карпатский горный массив с северной стороны, должна была неизбежно оказаться в районе долины реки Вислы, по которой достаточно просто достичь балтийского побережья. Мы можем только предположить, что в дальнейшем галльские «русины» постепенно растворились в окружавших их народах, оставив нам лишь исторические названия, такие как Лимож и Руссильон.

Что же касается их родственников в Южной Балтике, то там история русинов сложилась совершенно иначе. Руги–рутены–русины в Южной Балтике, впервые зафиксированные там Тацитом, плотно заселили ряд территорий данного региона. Наиболее вероятным районом проживания русинов на Балтике являются области нынешнего Польского взморья, устья Вислы, а также междуречья Вислы и Немана. 

В седьмой главе настоящего исследования мы обращались к теме проживания ругов в нескольких областях на исторической территории Пруссии, где вплоть до вторжения рыцарей тевтонского ордена располагались земли балтийских русинов. Профессор Кузьмин считал, что их колонии охватывали не только южное побережье Балтики во главе с Арконой, но и распространялись по всему восточному побережью вплоть до Финского залива [104].   

Именно в юго-восточном углу Прибалтики Адам Бременский размещал каких-то «гуннов» [105]. Конечно же, появление гуннов в данном районе весьма маловероятно, особенно во времена Адама Бременского, но значительное количество потомков какого-то кочевого населения в этих краях, безусловно, имелось.  Целый ряд племен в историческом регионе «Пруссия» имел ярко выраженный степной генезис, не имевший ничего общего с местным балтским субстратом. Опять же, в данной местности был распространен культ коня.

«Обычай питья конской крови – характерной черты местной исторической этнографии – археологически зафиксирован для середины V в. находкой в погр. 254 могильника "Гора Великанов" в комплексе со скребницей железного острия для прокалывания шкуры коня и добывания его крови» [106]. 

Происхождение тех же йотунгов–ятвягов вне всякого сомнения связано со степными регионами. Ятвяги – это часть из откочевавшего из Причерноморья на северо-запад сарматского народа языгов.
 
«Практически все многообразие прусских стремян VIII–XII вв. восходит к тюркским и протомадьярским прототипам» [107].       

Целесообразно отметить, что какие-то группы переселенцев, привлеченные в эти края месторождениями янтаря, прибывали в данный район на продолжении достаточно длительного времени.

«… можно предполагать о переселении на Самбию значительного числа жителей датских островов» [108].

При этом речь идет не только о жителях степных равнин Евразии, но и о народах, передвигавшихся по морю. Наиболее известны, среди прочих, вторжения в эти края датчан и фризов.          
    
«В начальной точке южного отрезка существовавшей с эпохи римского влияния трассы Янтарного пути – в дельте р. Вислы – возникает Трусо, современник и партнер фризского Дорестадта и датского Рибе» [109].

Происхождение названия данного поселения также можно связать с народом ругов: «Т-Русо». Да и генезис названия «Пруссия» вызывает серьезные вопросы, поскольку на этой исторической территории народа с таким названием никогда не существовало. По нашему мнению, появление данного топонима связано с принадлежностью этих земель народу ругов–рутенов–русинов. Мы с уверенностью можем говорить о присутствии ругов в данном регионе, в междуречье Вислы и Немана, начиная со времен Тацита и заканчивая периодом начала германской экспансии в Пруссии в XIII веке.

«В этом случае мы не уходим с торгового пути по Западному Бугу и Висле, ведущего к Балтийскому морю, и оказываемся на просторах между Бугом и Неманом. Здесь обнаруживается скопление всяческих "росов": атторосы, виллеросы, сабросы, хосиросы, "разреженное" другими неведомыми племенами» [110].   

Здесь же стоит упомянуть древнее название реки Неман – «Рус». Городок с говорящим названием «Русне» существует в устье Немана и в настоящее время. Стоит особо отметить, что уже в Московское государство из этих мест во времена наивысшего натиска немцев на данные территории прибыло значительное количество мигрантов. Самым известным среди них был Андрей Кобыла, предок Романовых.

«У Адама упомянутая Руссия отличается от земель балтийских славян и расположена между Славонией и Пруссией, то есть там, где Раввенский аноним помещал роксолан» [111]. 

Руги с берегов Балтики в V веке появляются в Ругиланде на Дунае. Этот факт считается общепризнанным в мировой исторической науке. В данный момент не имеет принципиального значения, имели ли руги германский генезис, как об этом принято считать в европейской исторической науке, или же они тождественны народу русинов и имеют степное происхождение, как это представляется нам. Важно другое: каким образом народ ругов из Южной Балтики расширил свои владения до земель в среднем течении Дуная.

С нашей точки зрения, все началось еще в римскую эпоху. Римляне были весьма заинтересованы в импорте балтийского янтаря, который у них достаточно высоко ценился. Еще во времена императора Нерона они проложили торговый путь от своей границы на Дунае до прибалтийских янтарных месторождений. Маршрут данного торгового пути проходил из Пруссии по реке Висла почти до ее истока, далее через район верхнего Одера, а уже с южной стороны горного хребта Татры по реке Морава, которая впадает в Дунай. Римляне не только отладили торговлю по всему протяжению янтарного пути, но и обеспечили охрану на всей его территории. Однако в период кризиса, связанного с появлением гуннов, римляне утратили контроль над ним.

«… утратили смысл действия "Самбийской алы", которая, дислоцируясь на Янтарном берегу в период с сер. I по вторую треть II в. н. э., осуществляла конвойные операции, сопровождая торговые караваны по линии Висла – Верхний Одер – Морава» [112].       

Удивительно, но племенное образование «Ругиланд» фиксируется средневековыми хронистами практически в тех же местах, где янтарный торговый путь римлян пересекался с римской границей по Лимесу.  Совершенно естественным будет предположить, что руги просто продвинулись вдоль всего торгового пути с тем, что бы взять его под контроль и обеспечить торговлю со средиземноморским регионом после того, как римские войска были вынуждены покинуть данные территории.

«Уже в документе 307 года руги обозначены в числе федератов Рима» [113]. 

Конечно же, наша версия возникновения зафиксированного современниками государства Ругиланд – всего лишь предположение. С другой стороны, описанный нами путь ругов в земли, названные впоследствии Ругиландом, является кратчайшим расстоянием между двумя областями исторического проживания ругов, существование которых не вызывает сомнения у классической исторической науки. Наиболее вероятное время возникновения Ругиланда как независимой державы – это период после 453 года, когда рухнула империя гуннов.

В классической исторической науке распространено мнение, что в 487 году король Ругиланда Фелетей был побежден королем Италии Одоакром, что послужило причиной гибели Ругиланда. При этом большинство специалистов разделяют мнение, что сам Одоакр до того как стать королем Италии был вождем …  ругов.  То есть, мы наблюдаем не пример завоевания одного народа другим, а один из эпизодов борьбы за власть внутри единого народа. Считается, что в дальнейшем остатки Ругиланда были захвачены появившимися на среднем Дунае аварами, а западная часть страны попала под контроль набиравших силу франков. Но так ли это было в действительности?         

Река Морава – это левый приток Дуная и составная часть римского янтарного пути. Мы не располагаем конкретными сведениями о наличии какого-либо государственного образования в этом регионе в VI–VII веках помимо так называемого государства Само. При этом основной источник о государстве Само ничего не сообщает о его реальных границах [115]. Если о западных и южных рубежах можно сделать определенные выводы на основе местонахождения границ империи Франков и Аварского каганата, то о том, где проходили северные и восточные границы государства Само, нам не известно ничего.

«Уже в VI в. в чешских, словацких и моравских землях возникают некоторые из важнейших политических центров славянских племен. Это Либице над Цидлиной в Северной Чехии, гнездовья поселений на месте Нитры в Словакии и Бржецлава в Поморавье» [115].   

Можно предположить, что основные территории Само располагались с западной стороны по отношению к центру моравских земель. Судя по количеству столкновений с германцами, государство Само располагалось в непосредственной близости к германским границам с одной стороны и землями Великой Моравии и, соответственно, «Русского каганата» с другой стороны. Также стоит отметить, что территория союза Само лежала к северу от основных земель Аварского каганата и могла подвергаться периодическим нападениям со стороны аваров. Совершенно ясно, что союз славянских племен, создавших государство Само, находился на крайнем западе всего славянского ареала, что, надо полагать, делало невозможным для кагана русинов какой бы то ни было контроль этих территорий.

Мы склоняемся к версии, согласно которой основные предпосылки для формирования государственного образования «Само» сформировались в результате славяно-аварского конфликта после совместного неудачного похода на Константинополь в 626 году.

Здесь мы позволим себе вернуться к теме границы между владениями русинов и аваров после вторжения последних на Средний Дунай. Тогда авары взяли под контроль земли, ныне входящие в состав таких стран, как Австрия, Венгрия, Хорватия и Румыния. Центральные области Аварского каганата располагались на правом берегу Дуная. Что же касается земель на дунайском левобережье на территориях современных Чехии и Словакии, а также к северу и востоку от этих двух стран, то надо сказать, что нет совершенно никаких доказательств того, что руги с подчиненным им славянским субстратом эти территории покинули.

Если все свидетельства о русах, руянах и ругах, собранные профессором Кузьминым, нанести на карту Европы, то возникает крайне любопытная картина. Наибольшее количество сведений о ранах–русах–ругах связано с дунайско-карпатским регионом, а также междуречьем Вислы и Немана. Обилие «русской» топонимики на этих территориях огромно. Именно это позволяет нам говорить о том, что оставив правобережье Дуная под давлением аваров, руги сохранили за собой и берега Моравы и значительные территории в Карпатских горах, а также в Карпатской котловине с Трансильванией включительно. 

«Еще Ф.Л. Морошкин выявил девять различных русских анклавов на территории Европы от Швейцарии до Каспийского моря, указав следующие группы русов: базельские (в Швейцарии); адриатические (на северном побережье Адриатического моря); сербские; болгаро-дунайские; мораво-богемские; на побережье Северного ("Немецкого") моря, в районе фризского побережья; германские (на южном побережье Балтики); киевские; каспийские» [116].       
Мы действительно предполагаем, что все многочисленные «Росии» и «Рутении», выявленные историками ранее, – это составные части одного единого государственного образования, которое охватывало всю территорию, включая и земли, расположенные между локациями, которые выявил профессор Кузьмин. Дело в том, что пограничные территории любого государственного образования гораздо чаще отображаются в различных хрониках, так как являются регионами межгосударственных и межнациональных взаимодействий, таких как военные столкновения или торговые отношения. В Германской империи регионы подобного рода именовались «марками».  С определенными допущениями различные «русии», выявленные Кузьминым в средневековой Европе, также можно назвать «пограничными марками» «Русского каганата». Если все эти «русинские марки» нанести на карту, то мы получим набор территорий по периметру границ единого государства. Мы считаем, что совершенно логичным будет предположить, что территории внутри данного периметра также входили в состав каганата русинов. Экономической основой данного протогосударства являлся торговый путь между янтарными месторождениями юго-востока Балтики и дунайским регионом.

«А.Г. Кузьмин выделял четыре Руси на Балтике (в Западной Эстонии, в нижнем Понеманье, на острове Рюген и в Вагрии), а также Русь Дунайскую, Азово-Черноморскую и Приднепровскую» [117].         

Мы склонны объяснить многочисленные свидетельства пребывания ругов–русинов на южном и восточном побережьях Балтики тем, что они обладали значительным количеством военных и торговых колоний на этих берегах. Безусловно, здесь стоит учесть многочисленные указания средневековых хронистов на любовь этого народа к пиратству, чему наличие подобных колоний, безусловно, способствовало. К колониям ругов–русинов на Балтике вполне можно отнести и Аркону на Рюгене, и Ригу (город ругов), и, наконец, Палдиски, недалеко от современного Таллинна, и Трусо на Висле. 

«В 1188 г. папа Климент утвердил епископство в г. Икскюль, расположенном на Двине недалеко от позднее возникшей Риги. Папа уточнял, что город находится "в Рутении". В 1224 г. папа Гонорий III говорит о ливонских епископах, "надежно обосновавшихся в Руссии". В той же хронике Петра Дюсбургского "земля Руссия" помещается между Неманом (Мемелем) и Мазовией» [118].   

Наиболее вероятно, что в этот же перечень можно включить и Роталию. Генрих Латвийский [119] в своей «Хронике Ливонии», а также Саксон Грамматик [120] упоминали город Роталу как место пребывания ругов.   

«Роталией называлось побережье Эстонии против острова Эзель, где располагался и город Ротала, который Саксон Грамматик (конец XII – начало XIII в.) считал столицей рутенов. В некоторых позднейших источниках эта же территория именуется "Руссией" и здесь сохранялись "русские" села в XIII-XIV вв.» [121].

Мы считаем, что колонии ругов в VII–X веках полностью контролировали все южное и восточное побережье Балтики от острова Рюген до Финского залива. Основным центром активности и историческим местом проживания ругов–русинов на Балтике следует признать устье Вислы, где их присутствие и зафиксировал Тацит [122]. Где-то в юго-восточном углу Балтики находилась историческая область постоянного проживания данного народа в течение длительного времени. Именно она послужила той самой базой, опираясь на которую, русины заполонили колониями значительную часть балтийского побережья.
 
«В начальной точке южного отрезка существовавшей с эпохи римского влияния трассы Янтарного пути – в дельте р. Вислы – возникает Трусо, современник и партнёр фризского Дорестадта и датского Рибе» [123].

Надо полагать, что руги также достаточно долго удерживали под своим контролем правый берег Вислы, пока на левобережье этой реки зарождалось и росло Польское государство с центром в Гнезно.
      
«В завещании вдовы князя Мешко I, княгини Оды (около середины 90-х гг. X в.), говорится, что Польша граничит с Русью от земли пруссов на севере и до Кракова на юге» [124].

Именно этот документ, «завещание княгини Оды», является одним из краеугольных камней в вопросе определения давно сложившихся границ государства ругов–русинов. Дело в том, что «земли пруссов» – это балтийское побережье, а Краков расположен в непосредственной близости от северных склонов Карпатского горного массива. Таким образом, данное «завещание» выступает в роли безусловного свидетельства единства государства ругов–русинов на всем протяжении от Балтики до Карпат. Помимо прочего, мы видим еще одно подтверждение расположения русинских земель непосредственно вдоль римского янтарного торгового пути еще и в X веке.

Город Краков являлся наиболее крупным культурным центром во всем регионе от берегов Балтики и до придунайских территорий, столица земли вислян, входивших в IX веке в состав Великой Моравии. В течении X в. Краков был то частью Чешского (после 955 г.), то частью польского государства (с конца X в.).  Важно, что сам город Краков был захвачен этим самым супругом княгини Оды, князем Мешко, непосредственно у чехов. Краков уже в то время считался достаточно древним и экономически развитым городом. В свою очередь власть чехов над Краковом также была установлена незадолго перед этим. Дело в том, что граница Чехии простиралась так далеко на северо-восток только один единственный раз за всю чешскую историю, а именно в середине X века. Совершенно ясно, что Краков мог попасть в зависимость от Праги только в этот период.

«Наибольший территориальный ущерб Русская земля понесла на своих западных границах, где ее соседом со второй половины X в. была Чехия» [125].   

Учитывая вышеизложенное, можно смело говорить о том, что сами чехи захватили Краков у ругов–русинов, никакой иной силы в данном регионе в интересующий нас период времени просто не было.

«А.Ф. Гильфердинг полагал, что власть Великой Моравии во времена Святополка (Святоплука) простиралась на восток до северных притоков Тисы и Карпатских гор, в том числе и на северный их склон (вероятно, в состав державы входил и Краков) (Гильфердинг 1868: 75). Туда входили также Моравия, Словакия, часть Чехии, Малая Польша, Лужица, земля бодричей (Бернштейн 1984: 77)» [126].

Совершенно иной смысл начинают приобретать легенды о «Чехе, Лехе и Русе». Действительно, эти три народа располагались в это время по соседству, и все в небольшом удалении от Кракова. По-другому начинает выглядеть и серия эпических сказаний об Илье Муромце.

«… может найти объяснение и специфическая киевская версия о том, что знаменитый Илья вовсе не "Муромец", а "Муровлянин", то есть выходец из Моравии. (В Киеве указывали его могилу.) И тогда понятны южногерманские сказания об "Илье Русском"» [127].      

Все географические сведения, содержащиеся в былинах об Илье Муромце, постепенно начинают находить свое место в реальном историческом контексте.

«… Киев был названием известного с древности дунайского города, подтверждает материал русских былин. В своей основе они отражают реалии не IX–X вв., как считалось ранее, а V–VI вв. и описывают события, происходившие в Дунайском, а не Днепровском регионе. Еще дореволюционные исследователи фольклора обратили внимание, что в русском героическом эпосе Киев – русский город на Дунае, а не на Днепре. "Дунай течет под Киевом", Дюк Степанович плывет по Дунаю к Киеву, Илья Муромец (Моровлин, Муравленин) кидает в Дунай "пенья-коренья" с родительской пашни, а дочь Соловья-разбойника оказывается перевозчицей на Дунае. Существует и отдельная былина о рождении Дуная из крови заколовшегося под Киевом русского богатыря» [128].    

Именно эпос сохранил древнейший пласт истории русинов. Вероятно, эпические сказания из Моравии попали на берега Днепра вместе с моравскими хрониками, и все это послужило основой значительной части начальных разделов ПВЛ. Для любого народа, меняющего свое место жительства на новое, совершенно естественно приносить с собой сказания о землях, которые ранее для него являлись родиной.

«Дунайскую Русь (державу ругов – Ругиланд) помнит и древнерусский эпос. В былинах, отразивших древнейший слой славянского фольклора, "земля Святорусская" оказывается по соседству с "землей Ляховецкой" и "землей Поморянской" (Польшей и славянским Поморьем); Илья Муромец три года служит "у короля тальянского" (итальянского), приживает в "земле Тальянской" дочь (интересно, что в саге о Тидреке упоминается дочь "русского" короля Илиаса, приехавшая на Русь из Италии) и ездит в Царьград "дорогою латынскою" (то есть вдоль пограничного дунайского лимеса); Киев он обороняет, находясь на заставе в "степях Цицарских" (австрийских), да и сам этот Киев стоит не где-нибудь, а на Дунае» [129].

Предание о «Кряковских королевичах», легенды о хитром Алеше Поповиче – все это часть эпического цикла о давно потерянной родине.

«Имя "Крок (Крак)" не принадлежит к двусоставным "княжеским". Уже это, а также географический разброс преданий (Чехия – область вислян в Малой Польше) наводит на мысль о родовом имени, передаваемом по наследству титуле, которым именовали князя его подданные. В польском предании находим прямое подтверждение. Сын и наследник Крака здесь также именуется Краком. Родовой титул "Крак" ("Крок" в чешских преданиях) восходил, скорее всего, к звукоподражательному эпитету бога грозы Перуна. Его потомками и считали себя племенные вожди хорватов, закрепившиеся во второй половине VI в. на северо-востоке современной Чехии» [130].   

Если признать тот факт, что Краков когда-то являлся городом русинов, то Алеша Попович, широко известный в Польше как Лешко Попелюш, становится таким же героем истории русинов, как и Илья Моравский. Более того, Краков вполне можно рассматривать как одного из кандидатов на роль столицы государства русинов в Карпатах.

«В 1961 г. под костелом Св. Сальватора в Кракове обнаружили фундамент православной церкви X в. (Kmietowicz 1994: 21). Мариинская церковь в Кракове тоже была построена православным духовенством (Фризе 1895: 34)» [131].         

Именно в районе Кракова знаменитый римский янтарный торговый путь менял направление: заканчивалось движение по руслу реки Вислы и начинался участок, связанный с пересечением Карпатского горного массива по направлению к судоходной части реки Морава уже на южных склонах Карпат.

«А.И. Добрянский, проанализировав многочисленные источники, пришел к выводу, что "граница русской народности и государства в X и даже XI в. проходила не по Сану, даже не по Вислоку или Вислоке, как утверждают некоторые тенденциозные писатели новопольские, а по линии от Кракова до хребтов Татр и далее по их гребню до северо-восточного угла нынешнего Липтовского комитата в Угорщине. Таким образом, здесь Древняя Русь соприкасалась с государством Великоморавским, а по его падении – с государством Чешским"» (Добрянский 1880: 159) [132].   

Все границы территорий так или иначе подвластных ругам–русинам, конечно же, определить невозможно. Наибольшую трудность представляет определение границ распространения влияния так называемого «Ругиланда» в восточном и северо-восточном направлениях. Это объясняется полным отсутствием каких бы то ни было письменных источников у народов, проживавших в данных регионах, а также тем обстоятельством, что мировая географическая наука в интересующий нас отрезок времени мало интересовалась местами проживания балтских народов. Такая ситуация имела место вплоть до образования «Русской земли» на Днепре и Полоцкого княжества. Незначительные сведения о владениях ругов на территории Пруссии содержатся в некоторых скандинавских сагах [133]. Имеются определенные сведения о проживании ругов–русинов по берегам нижнего течения Немана [134].
Наиболее вероятно, что руги–русины контролировали и торговые пути, проходившие по руслам рек в восточном направлении, начиная от района впадения Нарева в Вислу. Здесь стоит упомянуть о Западном Буге, который на одном из участков своего течения максимально сближается с крупнейшим притоком Днепра – рекой Припятью. По руслам Западного Буга и Припяти проходил торговый путь, связывавший между собой регионы бассейнов Вислы и Днепра. Учитывая факт фиксации присутствия русов в этих землях с момента фактического основания русского государства на берегах Днепра, целесообразно предположить, что они появились здесь значительно раньше. Стоит обратить внимание на традиции русинов по установке контроля над речными торговыми путями, а также на факт длительного присутствия русинов на правобережье Вислы. Невдалеке от берегов этих двух рек расположено значительное количество крупных и достаточно древних поселений (самые известные – Туров и Пинск), которые вполне можно связать с активностью карпатских русинов на данной территории. Знаменитый комплекс карпатских хорватов «Илов–Стольско» также находится в бассейне Западного Буга. В северном направлении от «Илов–Стольско» располагается не мене знаменитое городище Зимно.

Между тем, имеются и вполне конкретные свидетельства существования государства русинов. Наиболее известным примером в данном случае может служить саксонское княжество Ройс. Оно существовало до 1918 года в немецкой Тюрингии. Среди различных вариантов названия данной территории можно отметить следующие: Ruth (Reu;, Ruzze, Reusse). В соответствии с нашей точкой зрения, эта территория являлась границей владений ругов–русинов, поэтому за ней и закрепилось подобное название. Впрочем, какие-то остатки бывших русинских земель в этих местах существовали довольно долго.

«… определенно на существовании Русинии/Ruthenii между Польшей и Богемией в середине XII в. указывает Послание епископа краковского Матвея Бернарду Клервосскому» [135].

Граница Польши с Богемией опять же выводит нас в район Карпатских гор и город Краков. Названия различных географических объектов, связанные с Ругиландом, продолжали еще не одно столетие существовать в местах, где когда-то проходила граница этого государства. Одним из таких регионов являлась современная территория восточной Австрии.

«В связи с вопросом о взаимозаменяемости этнонимов "руги" и "русь", интересно отметить, что на территории так называемого Ругиланда уже в IX в. известна "русская" топонимика. В дарственной грамоте восточнофранкского короля Людовика II Немецкого Альтайхскому монастырю (862/3 г.) упоминается местность или община Ruzaramarcha к востоку от Энса (в нынешней Нижней Австрии)» [136].

Столь длительное существование географических названий, тем более в языках соседних, отнюдь не родственных народов, подтверждает факт длительного существования государства русинов на этих землях.

«… можно указать ряд селений с названием Русбах (то есть "Русский ручей") в Нижней Австрии (Русбах и Гросрусбах в округе Корнойбург и Русбах в округе Гензер-ндорф), а также в Верхней Австрии (Русбах и Русбах-ам-Пасс-Гшютт), которые тоже можно предположительно соотнести с границами Ругиланда» [137].      

В период своего наивысшего расцвета территории Ругиланда простирались далеко за бывшую римскую границу на Дунае. Многочисленные земли на правобережье этой великой реки также принадлежали ругам.

Ситуация начала кардинально меняться во второй половине VI века.  Место некоторых германоязычных соседей русинов заняли племена аваров. «Авары» – это европейское название народов «уар» и «хуни» или же «вархонитов», которые были вытеснены из среднеазиатского региона набиравшим силу тюркским каганатом. Вследствие вторжения аварских племен значительные территории по берегам Дуная ругами–русинами были утрачены. Авары изначально обосновались на правом берегу Дуная.

«Славянское население Среднего Подунавья вынуждено было терпеть грабежи, гнет и унижения со стороны аваров. Так, в хронике VII в., составленной Фредегаром, сообщается: "Авары (они здесь именуются Гуннами) каждый год шли к славянам, чтобы зимовать у них; тогда они брали женщин и детей славян и пользовались ими. В завершение насилия славяне обязаны были платить аварам дань"» [138].   

Судя по всему, аварское вторжение не привело к прекращению существования государства ругов–русинов во всем Карпато-Дунайском регионе. Аварский каганат подчинил земли на юге, западе и юго-западе региона среднего Дуная. Земли аваров расположились между северной Италией, Баварией и территориями, зависимыми от Византии.

Географические особенности расположения регионов, на территориях которых появились владения Аварского каганата, привели к такому явлению, как полное отсутствие любой информации о сообществе ругов–рутенов–русинов среди населения стран Западной Европы и Византийской Империи. В трудах хронистов из этих стран, созданных в интересующий нас период, почти отсутствуют сведения о народе русинов.

Мы склонны предполагать, что отношения двух каганатов между собой изначально были достаточно напряженными и даже враждебными, в силу чего между ними был полностью парализован главный информационный канал средневековья, а именно – торговля. Русинский каганат оказался в торговой блокаде. Купцам русинов из-за перекрытия транзита через аварскую территорию стали недоступны рынки Византии и Западной Европы. Соответственно, и донести информацию о державе русинов было некому.    Данные обстоятельства, безусловно, способствовали формированию чего-то наподобие информационной блокады в отношении русинского каганата.

Со временем, в процессе адаптации к новой реальности, отношения между двумя каганатами должны были каким-то образом стабилизироваться. Доказательством тому служит факт участия кагана русов во главе своего войска в грандиозном совместном нападении на Константинополь в 626 году, главным организатором которого, безусловно, выступали авары.
Русины в прошлом тоже являлись кочевым народом. И те и другие строили свои экономики на жесткой эксплуатации славянского оседлого населения. Некоторая разница должна была заключаться только в отношениях с покоренными славянами. Русины к этому времени уже исповедовали арианство. Естественно, у них как у христиан отношения с подчиненными народами носили более дружелюбный характер.

«Арианство приняли многие германские вожди, и к концу V в. его исповедовали готы, вандалы, бургунды и ряд других (в первую очередь, восточногерманских) племен» [139].

Мы можем судить о серьезных различиях между аварами и русинами в их отношениях со славянами по следующему фрагменту ПВЛ:
«…обры воевали и против славян и притесняли дулебов – также славян, и творили насилие женам дулебским: бывало, когда поедет обрин, то не позволял запрячь коня или вола, но приказывал впрячь в телегу трех, четырех или пять жен и везти его – обрина, – и так мучили дулебов. Были же эти обры велики телом, и умом горды» [140].

Данный фрагмент мог попасть в ПВЛ только из моравских хроник, так как там имеется описание ситуации, сложившейся к VI–VII векам на берегах Дуная. Безусловно, в этом отрывке летописи читается сочувствие к дулебам и однозначное осуждение поведения аваров. Вместе с тем можно констатировать, что автор как бы «со стороны» наблюдал за угнетением дулебов, не будучи сам из их числа. Аналогичные сведения о предельно жестоком отношении аваров к покоренным славянам содержатся в известной хронике Фредегара [141]. 

«… память летописца не шла глубже VI века. Он вспоминает дулебов, по отношению к которым творили насилия авары – обры. Эти дулебы жили как раз в Паннонии, южнее озера Балатон (от славянского "блатно" – болото). На Руси же каким-то образом сохранилась память об этих событиях, хотя сами поляне-русь от обров вроде бы не страдали» [142]. 

С целью оптимизации нашего анализа исторической обстановки в VI–IX веках на территории Центральной Европы целесообразно уделить особое внимание порядку размещения славянских народностей на территории будущей Чехии в период соседства с аварским каганатом. Так называемые чешские хорваты и моравы размещаются севернее и восточнее района проживания дулебов, тех самых, которых «примучили» авары. Этот факт, безусловно, способствует определению границ аварского влияния в регионе. Что же касается моравско-хорватских территорий, то ясно, что это были соседние земли, которые авары также не контролировали. На землях, которые сейчас именуются Западной Богемией, возникло государство Само в противодействие аварскому угнетению. В тоже время хорвато–моравские земли существовали независимо и от аваров и от государства Само.

Основания для углубления тотальной вражды между русинами и аварами возникли, наиболее вероятно, после вышеупомянутого совместного неудачного похода на Константинополь в 626 году.

«Его главнокомандующий Сарварон склонил "русского Хагана" сделать общее нападение на Константинополь. Последний принял это предложение. Как известно, этот Хаган еще при Маврикии нападал на империю, пленил однажды 12 000 греков и затем потребовал по 1 драхме за человека» [143].

Достаточно хорошо известен тот факт, что каган аваров после неудавшегося штурма Константинополя, который имел место 7 августа 626 года, жестоко расправился со своими союзниками – славянами, обвинив последних в действиях, которые и привели к общей неудаче. Поскольку каган русинов со своим войском также участвовал в данном военном предприятии, можно с определенной долей уверенности предположить, что и русины пострадали от действий аварского кагана под стенами Константинополя. Безусловно, конфликты подобного рода способствуют возникновению длительной вражды между участниками.

Аварский каганат, в течение пары столетий являвшийся сильнейшей державой в Центральной Европе, стал достаточно быстро разваливаться уже в VIII веке. Торговые пути через территории, ранее жестко охраняемые аварами, стали проходимы. В результате и византийцы и жители империи франков вступили в непосредственный контакт с русинами и подвластными им карпатскими славянами. Местами возникла общая граница с Русским каганатом.

«… в самом конце VIII в., когда Среднее Подунавье стало объектом экспансии Франкской державы. Тогда в письменных источниках вдруг появляются упоминания о ряде славянских политических образований во главе с князьями, расположенных в Карпатской котловине и по соседству с ней» [144]. 

Проблема заключается именно в том, что информация о ругах–рутенах–русинах появилась в европейских источниках именно с этого периода, в больших объемах и единовременно. Могло сложиться впечатление, что руги–рутены–русины – это какое-то новое явление в Карпатско-дунайском регионе. Между тем, это совершенно не соответствует действительности. Руги-рутены-русины продолжали жить на контролируемых ими территориях. Многочисленным отображениям в европейских источниках руги–рутены–русины обязаны исключительно началу процесса массового взаимодействия с крупнейшими европейскими государствами того периода, что стало возможным только в результате крушения аварской державы.

«В 822 г. при дворе Людовика Благочестивого наряду с посланцами славян, живших на границах империи от Балтики до Сирмия, а также паннонских аваров впервые появились и посланцы мораван» [145].

В процессе противостояния Аварскому каганату государство русинов столкнулось еще с одной крайне серьезной опасностью, исходившей с востока: многочисленные орды болгар появились на берегах Дуная. Поражение 626 года очень дорого обошлось аварам. Фактически, аварский каганат оказался в глубоком кризисе. Воспользовавшись ситуацией, прежде формально зависимые от аваров весьма многочисленные болгарские племена восстали и отложились от аваров.

 «Примерно в 634 г. хан Куврат отложился от авар» [146].

Более того, одна из болгарских орд под предводительством хана Альцека вторглась на коренные земли аварского каганата, осуществив попытку захвата аварского государства.

«В 631 г. умер аварский каган. Законных и бесспорных наследников он не оставил. Притязания на престол выдвинули некий аварин и болгарин Альцек. Между аварами и болгарами в Паннонии разразилась кровавая междоусобица. В конечном счете, после упорной борьбы, в которой участвовало "множество людей" с обеих сторон, аварам удалось все-таки одержать победу и посадить на каганский престол своего претендента. Разгромленный Альцек увел болгар – девять тысяч воинов с женами и детьми – прочь из пределов каганата» [147].

Около 662 года орда хана Альцека поселилась на самом юге Италии, окончательно осев на земле, где постепенно смешалась с местным населением. Фактически, в результате противостояния с ордой Альцека у аваров возник второй Аварский каганат. Авары уже лишились возможности проводить прежнюю сверхагрессивную политику и в значительно большей степени вынуждены были думать об обороне своих территорий. Как раз в этот период авары потерпели несколько поражений от войск государства Само. Германцы также укрепляли свои позиции. Возобновились обширные аваро-болгарские конфликты.  Под предводительством хана Аспаруха в 670-х годах следующая орда болгар начала завоевательные действия на нижнем Дунае, где к 681 году было создано первое болгарское государство в Европе.

«О.М. Приходнюк полагает, что толчком к отселению части славянского населения из Дунайских земель стал приход в 680 г. болгарских орд Аспаруха, которые на первых порах недружелюбно отнеслись к местным обитателям» [148]. 

Вне всякого сомнения, создание фундаментального государства во главе с болгарами – преемниками хана Аспаруха повысило общий уровень напряженности. В Дунайском регионе появился новый, сильный конкурент.
К сожалению, мы не располагаем сведениями о конфликтах русинов с булгарами в этот период, однако, учитывая географическое положение государства русинов, предполагаем, что столкновения между этими двумя народами неизбежно должны были иметь место.

И в дальнейшем, по мере своего развития, государство булгаров играло важнейшую роль в истории русинов, став третьим по могуществу государством в Европе. По своей сути Болгарское государство являлось таким же каганатом, как Аварский или Русский каганаты, строившим свою экономику на подчинении и эксплуатации многочисленных славянских племен. «Царством» болгары стали только со времени Симеона Великого, который военным путем заставил византийцев признать за собой этот титул. 

«Болгарское царство в начале IX в. при Круме распространило свою власть к востоку от среднего Дуная и Тисы на равнины и горы, занятые разбросанными поселениями аваров, болгар, славян и волохов (ныне это Восточная Венгрия, Банат, Валахия, большая часть Трансильвании, т. е. земли между Дунаем и Тисой ("от Тителя до пределов русских и польских")» [149].       

Всего лишь сто лет отделяют падение Хазарского каганата на берегах Дуная от нашествия следующих завоевателей в эти земли, которые снова стали играть роль определенного «занавеса» вновь отделившего района Карпат от остальной части цивилизованной Европы. На рубеже IX и X веков на Дунае появляются венгры. 

Именно в этом временном отрезке, в течение этих ста лет, прошедших между гибелью Аварского каганата и появлением венгров, два крупнейших государства Европы того периода – Византийская империя и государство Франков – развернули жесточайшую борьбу за религиозное влияние в государстве русинов и среди подчиненных им славян.

 «Моравский князь Моймир (818-846) принял христианство, чтобы обезопасить княжество от Франкского государства. В административном отношении христианская церковь в Моравии подчинилась зальцбургскому и пассаускому епископам. Племянник Моймира Ростислав, стремясь создать самостоятельную церковь, обратился к византийскому императору Михаилу III с просьбой отправить в Моравию христианских проповедников, знавших славянский язык» [150].

Нам представляется несколько более корректным утверждать, что князь Моймир принял не христианство в целом как некую новую религию для населения Моравии, а только лишь осуществил попытку подчинить общины христиан, которые проживали на подвластных ему территориях, Римской курии.  До Моймира в этих землях христианство было распространено довольно широко, но в его арианской, общинной форме.

«… первый этап принятия христианства предками русинов пришелся на III-IV вв. (часть из них, вероятно, получила арианство от готов)» [151]. 

Весьма успешного князя Моймира устранили его же союзники – немцы. Сменивший Моймира князь Ростислав после ряда переговоров с папой римским обратился за духовным покровительством в Византию. В результате на берега Дуная прибыла историческая миссия Кирилла и Мефодия. В Моравии и окрестных землях возникло ориентированное на Византию духовенство.  Стоит обратить особое внимание на тот факт, что ко времени начала деятельности в Великой Моравии Кирилла и Мефодия у мораван уже была своя моравская христианская терминология, сохранившаяся в церковнославянском языке в виде так называемых «моравизмов» [152].   

«… славянские первоучителя больше ориентировались на раннее христианство, нежели византийские патриархи или римские папы» [153]. 

Противостояние двух христианских течений в государстве русинов, каждое из которых было ориентировано на собственный духовный центр, приняло крайне ожесточенный характер. Фактически папская курия начала самую настоящую войну с представителями той части моравского духовенства, которые не хотели подчиняться Риму. 
«В своем послании епископ Матфей затрагивает вопрос о том, что русины не соблюдают ни православного, ни католического обряда (недостаточно почитают Христа, имеют другую обрядовую систему и принижают роль церковной иерархии), что говорит, скорее всего, о распространении среди них арианства (Введение 1987: 42-43; Крещение 1988: 40-42)» [154].   

В свою очередь, то моравское духовенство, которое находилось под влиянием учения Солунских братьев, можно было разделить еще на две группы. Одна часть – это непосредственно клирики, подчиненные Константинополю, вторая же – традиционное русинское духовенство, которое и привнесло «моравизмы» в церковнославянский язык. Обе группы были достаточно близки вследствие того обстоятельства, что Константинополь в процессе продвижения своего влияния на эти земли опирался именно на местные христианские традиции, пытаясь найти общий язык с местными клириками и перенаправить местную христианскую идеологию в несколько иное русло, которое бы сблизило русинское христианство с греческим.

«Рим на протяжении ряда столетий клеймил Мефодия как "еретика", приписывая ему создание или возрождение "готского письма" – тайнописи ариан и запрещая пользоваться этой письменностью в богослужении. Это письмо называется также "русским", а самого Мефодия чешская Хроника Далимила начала XIV в. называла "русином", явно имея в виду то, что арианство в Подунавье удерживалось прежде всего, и традиционно, у русов-ругов» [155].      

Все свидетельства европейских источников о Моравиии за этот период можно смело экстраполировать на всю территорию государства русинов. По сути, Моравия, как территория подвластная династии Моймировичей, – это лишь небольшой регион, одна из частей достаточно обширного русинского государственного объединения. В начале данного раздела мы приводили доказательства тождественности русинов и мораван. К этому лишь добавим, что о размерах всего государства можно судить прежде всего по описаниям территории христианской епархии, действовавшей на территории Моравии и переходившей из рук в руки, то под власть Константинополя, то Рима.
«Церковная юрисдикция и граница Моравского архиепископства простирались до Малой Польши и Карпатских гор» [156]. 

Конечно же, как и всякое другое государство, организованное по принципу каганата, государство русинов имело крайне аморфную структуру и постоянно меняющиеся границы. Зависимые народы в приграничье периодически отпадали от центральной власти, но в это же время другие народы вместе со своими землями завоевывались каганатом и обкладывались данью, на чем, по сути, и строилась финансовая основа существования каганата.

«А. Назаренко обратил внимание, что при описании границ в учредительной грамоте новообразованного диоцеза его восточная граница охватывала, помимо Кракова, Западной Словакии (область Ваг), также Червенские города и Перемышль» [157].

Из информации, изложенной выше, можно сделать вывод о том, что в разное время в Русский каганат входили земли по среднему течению Дуная от нынешней Австрии до Добруджи, современная Моравия, часть Саксонии, Силезия, Словакия, Трансильвания, Карпатский горный массив, правобережье Вислы от истока и до устья, земли на юго-восточном побережье Балтийского моря.

«На то, что в состав Великой Моравии, где Кириллом и Мефодием было введено христианство по восточному обряду, входили собственно Моравия и в значительной части сопредельные с ней Венгрия, Богемия, Белая и Червонная Хорватия (Малая Польша), Верхняя Силезия и Червонная Русь, указывает Х.Ф. Фризе (Фризе 1895: 12)» [158].

Помимо прочего, судя по имеющимся в нашем распоряжении фактам, Русский каганат имел колониальные владения как на южном, так и на восточном побережье Балтики, а также вдоль торгового пути от Вислы до среднего течения Днепра.
«… земли по южному и восточному побережью Балтики именуются «Руссией» именно в датских источниках, т.е. у непосредственных соседей входящих в эту территорию племен. Это обстоятельство совершенно снимает вопрос о возможности смешения Руси со Скандинавией, в частности со Швецией. Вместе с тем собственно "Руссия" отличается и от "Славии", хотя иногда они и покрывают друг друга» [159].      

Конечно же, большинство этих территорий были населены народами, которые являлись данниками русинов. В ряде мест, разумеется, существовали базы для поддержания постоянного военного присутствия воинских контингентов каганата. Однако основой, ядром данного государства являлись территории между левым берегом среднего течения Дуная и Карпатским горным массивом включительно.

«В грамоте польского князя Мешко I папскому престолу "Dagome iudex", составленной между 990 и 992 гг. для передачи Польского государства под защиту Рима, указывается: "...et fines Russiae usque in Cracoa..." ("...и границы Руси вплоть до Кракова...") (Maciejowski 1846: 374; towmianski 1973: 529-597; Щавелева 1990: 28, 30; Юрасов 2012: 80-81)» [160].    

Та совокупность сведений, которую официальная историческая наука рассматривает как «Историю Великой Моравии» IX века, есть частный фрагмент истории Русского каганата. Более того, подконтрольная династии Моймировичей территория, в соответствии с нашими представлениями, являлась лишь частью Русского каганата, в которой представители данной династии пытались установить сепаратную власть, в противовес власти кагана.

«В "Хронографе" западнорусской редакции (в котором была использована "Хроника всего света" Мартина Бельского) под 890 г. записано: "Святоплуг, Моравский кроль, христианин, научен от Кирилла, был паном великим, в то время держал русские земли" (Хронограф 1914: 255). Там же говорится, что Святоплуг с боярином русским крестил чешского князя Борживоя» [161].               

Вероятно, противостояние династии Моймировичей с остальной частью государства русинов стало возможным благодаря поддержке набиравшей мощь Германской империи. Такой вывод можно сделать на основании того факта, что Моймир подчинил подвластных ему христиан именно немецким епископам.

В исторической науке считается доказанной теория, в соответствии с которой, Великая Моравия пала в самом конце IX века в результате вторжения венгерских племен на ее земли. Возникла совершенно ошибочная теория о гибели в результате венгерского вторжения одномоментно всех существовавших ранее во всем регионе Среднего Дуная лимитрофов. Нам такое развитие событий представляется маловероятным.

В соответствии с фундаментальной исторической теорией принято считать датой конца державы Моймировичей 906 год. Такой взгляд на события основан на сведениях из достаточно важного источника по истории средневековой Европы, а именно из «хроники Региона Прюмского» [162].

 «Из косвенного свидетельства хроники Регинона Прюмского, указанного выше, делался вывод, что уже к 906 г. Моравия пала. Но из текста следует только к 906 г. пала династия Моймировичей, а не государство мораван» [163].

Однако с учетом анализа самых различных свидетельств произошедшие на данной территории в то время события выглядят несколько иначе. Анализ имеющихся в нашем распоряжении источников заставляет прийти к выводу о том, что венгры в результате своего вторжения как бы «разрезали» единую территорию государства, именуемого Императором Константином «Великая Моравия», на северную и южную части.

 «Вторжение в конце IX века в Паннонию венгров привело к рассечению Дунайской Руссии на несколько частей. Одна из них включалась в состав Венгерского королевства, где у границ с Австрией располагался "Русский город" (по-венгерски Орошвар)» [164].

Целесообразно отметить, что на основании анализа источников, содержащих какую-либо информацию об интересующем нас регионе, невозможно до конца составить однозначное представление обо всех существовавших там в тот период лимитрофах. При попытках реконструировать действительный ход событий на основании данных из этих источников возникает совершенно невероятная путаница. В частности, в источниках фигурируют:
– Великая (чешская) и Южная (сербская) Моравии;
– Красная, Белая, Черная и Великая Хорватии, а также новая Хорватия на берегу Адриатики;
– Хорватские горы.

Стоит уделить особое внимание тому обстоятельству, что целый ряд исследователей поддерживает теорию о существовании двух моравских государств. Также большую популярность среди исследователей получила гипотеза, в соответствии с которой утверждалось, что Моравия изначально располагалась в регионе вокруг Сирмия (ныне Сремска Митровица в Сербии), откуда она расширилась на север до земель современных Чехии и Словакии. Никаких сведений о завоевании венграми во времена их первого вторжения в Дунайский регион территорий в районе Сремска Митровица не имеется.

Совсем недавно, в 2021 году, вышел небольшой труд Александра Королева «К вопросу об участии мораван в христианизации Руси времен княгини Ольги». В этом исследовании автор обосновывает точку зрения, согласно которой, в 906 году прекратила свое существование только лишь династия Моймировичей, в то время как сама держава, ранее бывшая под их властью, продолжала существовать [165]. 

«… приход венгров-захватчиков является не причиной, а следствием упадка Моймировской династии. Следовательно, власть Моймировичей могла пасть не из-за прихода венгров, а в результате мятежа местной элиты» [166]. 
Увы, как это часто и случалось, держава, пригласившая кочевников для защиты своих интересов, в дальнейшем и сама пострадала от агрессии приглашенных. 

В этом свете иначе можно воспринять сведения об Олеге II Чешском. Если была разгромлена та часть Моравии, которая находилась на юге, то все сведения о борьбе с венграми за земли русинов, лежащие севернее, а также в Карпатском регионе, в самой середине X века начинают выглядеть вполне реальными. Натиск венгров на оставшуюся часть каганата русинов с юга продолжался, однако еще какое-то время даже северные территории бывшей державы Моймировичей сохраняли независимость от венгров.

«… тут обращало на себя внимание упоминание сначала Велеграда, а затем Оломоуца, как опорных пунктов Олега Моравского – его казалось все более и более оттесняли от центра к северу Моравии» [167].   

То есть, согласно версии Королева, Олег II отходил все ближе к Карпатам, то есть, вынужден был дальше и дальше двигаться на север. А Карпатский горный массив, согласно нашей концепции, – это основные земли Русинского Каганата. На берега Днепра изначально мигрировала именно та часть русинов и подвластного им славянского населения, чьи земли были захвачены венграми в первую очередь.

«… в Среднем Поднепровье мы имеем целую группу захоронений мораван или русов, крещенных моравскими христианами, относящихся к периоду крушения Великой Моравии и бегства части ее населения от венгров» [168].

Несколько обобщая идеи Королева, можно сказать, что вытеснение всех русинов венграми из регионов Пушты и Карпатской Котловины растянулось не на одну сотню лет. Неслучайно именно у венгров сохранилось наибольшее количество сведений о проживании русинов на землях, ставших в дальнейшем венгерскими.
   
«Поселения, связанные с "русами" (Rutheni, Oroszok, Orrus и др.), упоминаемыми в венгерских хрониках, оказываются разбросанными на территории от Австрии до Трансильвании» [169]. 

Конечно же, первоочередной удар венгров пришелся как раз на государство Моймировичей, которое среди всех земель данного региона стало первой жертвой венгерского вторжения. Мы можем судить об этом по расположению основных территорий, на которых изначально возникло государство венгров на Дунае.

Помимо всего прочего логично предположить, что представители верховной власти основной части каганата русинов могли не прийти на помощь подданным Моймировичей из-за того, что Моймировичи выступали с прогерманских и, соответственно, сепаратистских позиций по отношению к остальной части русинов. Более того, мы не исключаем даже такого варианта развития событий, при котором вожди Русинского каганата сами выступили инициаторами приглашения венгров в этот регион для борьбы с династией Моймировичей.

На основании имеющихся к настоящему времени в нашем распоряжении данных можно сделать вывод, что в течение первых двухсот лет существования венгерского государства на берегах Дуная венгры активно контактировали с русинами в самых различных, сферах. Эти контакты носили весьма разнообразный характер и далеко не всегда сводились к вооруженному противостоянию.

«Aрпады завоевали Трансильванию лишь до среднего течения Муреша, и то непрочно, «реальное завоевание» региона началось только в середине XI в. и завершилось лишь через полтора столетия» [170].

Включение в состав Венгерского королевства иных территорий, ранее входивших в Русский каганат, растянулось на несколько сот лет. Территории, подконтрольные в данном регионе русинам вследствие долговременной и планомерной венгерской агрессии постепенно сокращались.
В дальнейшем венгерские завоеватели земель русинов получили мощную поддержку в Риме. Это объяснялось тем, что в XI веке практически вся Венгрия приняла христианство в его католической форме и стала фактически «орудием» Рима в центральной Европе, несмотря на попытки отдельных венгерских вождей завязать прочные духовные контакты с Византией. Огромную роль в этом процессе сыграл Герард Венгерский. В отличие от тех же аваров, болгар или же русинов венгры сумели достаточно быстро построить государство, имевшее форму классической европейской монархии. В свою очередь, римские папы стали оказывать венгерским королям целенаправленную помощь в уничтожении остатков Русинского каганата, население которого придерживалось либо старой арианской веры, либо византийского православия, что также было совершенно неприемлемо для папской курии. Здесь целесообразно напомнить, что в 1054 году произошло разделение христианской церкви на католическую и православную – великая схизма. 

«… предание, очевидно, было признано обосновать венгерское господство над "королевством русов", то есть над подчиненной областью карпатских русин, благодаря которой наследник венгерского престола носил титул "герцог русов"» [171]. 

Фактически в течение нескольких сот лет венгры полностью вытеснили русинов и стали играть их роль на бывших землях Русского каганата. При этом в своем большинстве, славянский субстрат в значительной мере сохранился. Славянское население принимало католическую веру и постепенно переходило на венгерский язык, который, безусловно, для них явился и языком новой формы христианства. Данное наше утверждение основывается на том факте, что распределение гаплогрупп в современной Венгрии очень близко и к России и к Польше.

«В венгерском языке сохранилось большое количество славянских заимствований, относящихся к церковно-религиозной сфере (Шушарин 1997: 297). О. Степан Пап считает, что речь идет о заимствовании венграми русской (русинской) христианской терминологии (Пап 2001: 190)» [172]. 

Еще в XI веке какая-то часть государства русинов располагалась в Закарпатье.

«В рыцарском романе "Деяния венгров", написанном в начале XII в. неизвестным нотарием венгерского короля Белы III, упоминается "порубежье рутенов" (confinium Ruthenorum), якобы проходившее в бассейне Верхней Тисы» [173].

Окончательно каганат русинов утратил контроль над своими землями в Закарпатье по мере формирования польско-венгерской границы по линии Карпатского хребта, где все северные склоны оказались подконтрольны Польше, а южные – Венгрии. Еще одним врагом, нанесшим самое тяжелое поражение русинам в Карпатах и Закарпатье, являлось опиравшееся на Рим и немцев Чешское королевство. В середине X века чехи сумели на некоторое время поставить под свой контроль весь Карпатский регион. Чешский натиск на восток был стремителен. В 940–960-х гг. чешский князь Болеслав I Укрутный (Грозный) захватил Моравию, Словакию и Краковскую землю. Согласно путевым запискам Ибрагима Ибн Якуба, посетившего в 965/966 годах Центральную Европу, Чехия «простиралась в длину от города Праги до города Кракова». В последующие восемь лет под руку наследника Болеслава I, Болеслава II (967–999), отошла и вся «русская» Галиция, а также Подолия с Червенскими городами (Львов, Червен, Белз и др.) [174]. 

Три достаточно мощных католических державы фактически объединили усилия под эгидой Рима с целью уничтожения государства русинов. Польша наступала с севера и северо-запада, венгры давили с юга, а чехи с запада. Под таким натиском каганат русинов на рубеже X и XI веков вынужден был оставить большинство своих владений в Карпатах.

«С движением на юг лехитских племен, одно из которых – вислане – вклинилось в хорватский массив в районе Кракова, разделив его на две части» [175].

Лидеры Польши еще при князе Мешко были достаточно дружественны русинам, но в дальнейшем, с принятием католичества, поменяли вектор собственной политики на проримский и прогерманский.

«После смерти Болеслава I в 967 г. его сын Болеслав II продолжал проводить дружественную Германии политику» [176].

Опираясь на Германскую империю и Рим, под лозунгом борьбы «за истинную веру», польская монархия фактически развернула крестовый поход против русинов. Эта религиозная война растянулась на несколько столетий.

«В 1135 г. германский император Лотарь III, получив с Болеслава за 12 лет дань, передал польскому князю в лен "поморян и ругов". Однако вопреки настойчивым утверждениям польских хронистов о подчинении "Ругии" или "Руссии", борьба продолжалась с переменным успехом. Продолжатель Оттона Фрейзингенского – Рагевин (ум. 1177) поместил "рутенов" за пределами Польши, "на севере" от нее. Он ограничил польские земли с запада Одером, с востока Вислой, а с севера "рутенами и морем Скифским". Помимо островов, сюда, видимо, входили и какие-то территории Западного Поморья, поскольку поморян специально хронист не выделяет» [177].   

Но если в Прибалтике сначала полякам, а потом и крестоносцам удалось в течение нескольких столетий полностью уничтожить русинов, в Карпатском регионе русины сохранились до наших дней. После завоевания поляками региона, ныне называемого Галиция, в середине XIV века все лица, исповедовавшие там католицизм, стали именоваться поляками, исповедовавшие же ортодоксальные формы христианства – «руснаками». На момент образования независимого Чехословацкого государства в нем также сохранилась значительная русинская община, часть которой составила основу русинского народа, проживающего в украинском Закарпатье вплоть до настоящего времени.

Что же касается судьбы Каганата русинов, то это государственное образование, безусловно, продолжило свое существование. Можно напомнить, что каганами именовались два наиболее выдающихся правителя Русской земли со столицей в Киеве-на-Днепре: Владимир Святой и Ярослав Мудрый. В составе Киевской державы на какое-то время также сохранилась значительная часть территории русинского каганата, которая была неотъемлемой частью этого государства практически с момента его возникновения. Речь идет, конечно же, о Червонной Руси, в дальнейшем получившей название по имени города, бывшего некоторое время столицей данной территории Галича. Название закрепилось и используется до сих пор, хотя местное население никогда никакого отношения к галлам никогда не имело.

«Галицкие князья, как было сказано, имели какие-то интересы в Хорватии. В этой связи следует учитывать, что "белые хорваты" жили именно в Карпатах. Если они и не тождественны позднейшим карпатским русинам, то в качестве компонента в состав их обязательно входили. С другой стороны, со временем название Руссия в Подунавье все более ассоциируется именно с Хорватией. Северо-итальянский автор XVI века Гваньини, побывавший в Польше и России, не упоминает Хорватии, а располагает на этом месте "Россию", от которой производит и "Расцию" – Сербию» [178].

Червонная Русь пережила распад Киевского государства и была окончательно и полностью захвачена поляками только в 1340 году [179].  Вместе с тем, необходимо отметить, что русины прекрасно помнили о своей родине и предприняли серьезные попытки вернуть утраченные земли.               Земли Белой Хорватии были возвращены под контроль уже Киевской Руси во времена Владимира Святого [180]. В 981 году он отвоевал у польского князя Мешко I приграничную Червенскую Русь, города Червен и Перемышль. В 992 году он же осуществил поход в бывшие земли белых хорватов и вернул часть этих земель, в дальнейшем включив их в состав Киевского государства.   
               
«… с одним славянским племенем – хорватами – Владимир Святой воевал в 6500 (992) году, между тем как Повесть временных лет называет хорватов в числе племен, подчиненных Киеву уже при Олеге» [181].

Надо полагать, что при Олеге Вещем земли Карпатской Хорватии еще входили в русинский каганат, а была потеряна лишь часть земель в Моравии. Владимиру Святому пришлось их отвоевывать после знаменитого вторжения чехов и попадания этих земель под власть Польши и Венгрии. Необходимо отметить, что по одной из версий Олег Вещий во время захвата Киева-на-Днепре представляется на страницах ПВЛ именно как выходец из «Подугорья».

«Олег выдавал себя и своих спутников не за венгерских торговцев, а за купцов из карпатского Подугорья. Но поскольку в Киеве правили русские князья, значит, и единородные с ними "гости подугорские" тоже могли быть только русскими. Это ясно указывает, по мысли Филевича, на карпато-русское происхождение первых известных по летописи русских князей в Киеве» [182].

Один из крупнейших российских историков Александр Васильевич Назаренко в своем фундаментальном труде «Древняя Русь на международных путях» выдвинул интереснейшее предположение. Суть его гипотезы сводилась к необходимости кардинального пересмотра карты Киевской Руси X века.  Александр Васильевич совершенно справедливо отметил, что на данной карте, той ее форме, которая принята традиционной исторической наукой в настоящее время, территория древнерусского государства имеет значительное удлинение в направлении север-юг. Доктор Назаренко счел, что такая проекция территории древнерусского государства того времени на карту Восточной Европы не соответствовала действительности.

«… находившиеся в даннической зависимости от Киева земли протянулись широкой полосой не только в меридиональном направлении (вдоль "пути из варяг в греки"), но и в широтном – от Днепра до Сана и верховьев Западного Буга ( племенные территории северян, полян, древлян, волынян, хорватов и лендзян) [183].

Историк совершенно справедливо указал, что Русское государство того периода вело многочисленные войны прежде всего не с Византией, а в Карпатах и в целом в западном направлении. 

«… военно-политическая активность Руси в X – первой половине XI в., помимо южного, византийского, имела еще одно преимущественное направление, которое по количеству приходившихся на него походов киевских князей не уступало вожделенному Царьграду – это земли к западу от верхнего течения Западного Буга» [184].

Именно Назаренко обратил всеобщее внимание на то обстоятельство, что в начальной русской истории фигурирует значительное количество славянских народов, место постоянного проживания которых находится намного дальше общепринятых западных границ Русского государства в X–XI веках.

«Хорваты участвуют в войске киевского князя Олега во время похода последнего на Царьград…лендзяне упомянуты, как "данники" Киева при  Игоре … в 977 г. здесь снова воюет киевский князь Ярополк Святославович…сюда идет походом его брат Владимир» [185].         

В распространенных в настоящее время политических картах Киевского государства, которые широко используются официальной исторической наукой, большинство подконтрольных Киеву-на-Днепре территорий концентрируется вокруг никогда не существовавшего торгового пути «из варяг в греки». На основании предположений, выдвинутых Назаренко, возникает необходимость значительной корректировки карты Русского государства с центром в Киеве-на-Днепре. Учитывая доказательства, приведенные в работе этого ученого, можно утверждать, что на протяжении X–XI веков некоторые земли, ранее подчиненные русинам из «Джарват», сохранились в составе державы киевских князей. К этим территориям стоит отнести территорию Карпатского горного массива, включая территории современных Словакии, польской и украинской Галиции, ряд земель на правом берегу реки Висла.

Александр Назаренко успел проанализировать только западное направление русской активности. Если же применить подход Назаренко, например, к сведениям профессора Кузьмина о русской активности в Восточной Прибалтике, то можно предположить, что в сферу влияния киевских князей попадали и такие регионы, как устье Немана, устье Западной Двины, побережье современной Эстонии.

Также киевские князья явно проявляли интерес к такому региону, как Трансильвания, где русское влияние преобладало практически до времен монгольского нашествия. Однако все эти темы крайне объемны сами по себе и для собственного раскрытия требуют отдельного масштабного исследования, что явно выходит за рамки данной работы.

Библиографические ссылки:

1. Седов В.В. Русский каганат IX века // Журнал «Отечественная История». 1998. № 4. 
2. Максимович М.А. Откуда идет Русская земля, по сказанию Несторовой повести и по другим старинным писаниям русским / / Соч. Михаила Максимовича, орд. проф. рус. словесности в Ун-те св. Владимира. Киев: Унив. тип., 1837. 148 с.
3. Соловьев С.М. История России с древнейших времен. Книга I. Русь изначальная. М.: «АСТ», 2001.
4. Седов В.В. Древнерусская народность. Историко-археологическое исследование (исход из Моравии). М.: Институт археологии РАН,  1999.
5. Седов В.В. Русский каганат IX века // Журнал «Отечественная История». 1998. № 4.
6. Там же.
7. Новосельцев А.П. К вопросу об одном из древнейших титулов русского князя // Журнал «История СССР». 1982. №  4. С. 150–159.
8. Цукерман К. Русь, Византия и Хазария в середине X века: проблемы хронологии.   Славяне и их соседи. Вып. 6. М., 1996. С. 68–80.
9. Мачинский Д.А. Некоторые предпосылки, движущие силы и исторический контекст сложения русского государства в середине VIII – середине XI в. // Труды Государственного Эрмитажа. [Т.] 49: Сложение русской государственности в контексте раннесредневековой истории Старого Света: материалы Международной конференции, состоявшейся 14–18 мая 2007 года в Государственном Эрмитаже. СПб.: Изд-во Гос. Эрмитажа, 2009.
10. Леонтьев А.Е. Археология мери: К предыстории Северо-Восточной Руси. М.: Геоэко, 1996.
11. Талис Д.Л. Росы в Крыму // Журнал «Советская археология». 1974. № 3.
12. Кузьмин А.Г. Начало Руси. Тайны рождения русского народа. М., 2003.
13. Трубачев О.Н. Этногенез и культура древнейших славян. Лингвистические исследования. М.: Наука, 2003.
14. Галкина Е.С. Тайны Русского каганата. М.: Вече, 2002.
15. Константин Багрянородный. Об управлении империей / пер. под. ред. Г. Г. Литаврина, А. П. Новосельцева. М.: Наука, 1991. В серии Древнейшие источники по истории народов СССР.
16. Брайчевский М.Ю. «Русские» названия порогов у Константина Багрянородного // Земли Южной Руси в IX-XIV вв. (История и археология). Киев, 1985. 
17. «Древняя Русь в свете зарубежных источников» М., 2010.
18. Алексеев С.В. Славянская Европа V–VIII веков. М. «Вече», 2008.
19. Иордан. О происхождении и деяниях гетов (Getica) / вступ. cт., пер., коммент. Е.Ч. Скржинской. СПб.: Алетейя, 2000. 512 с.
20. Щукин М.Б.  Готский путь (готы, Рим и черняховская культура). СПб.,2005. 576 с.
21. Авенариус А. «Государство Само» – проблемы археологии и истории // Этносоциальная и политическая структура раннефеодальных славянских государств и народностей / отв. ред. Г.Г. Литаврин. М.: «Наука», 1987.
22. Там же.
23. Константин Багрянородный. Указ. соч.   
24. Правда Русская. Тексты / под ред. академика Грекова.  М-Л.: Ан. СССР, 1940.
25. Литература древней Руси. Слово о полку Игореве. Издательство «АСТ», 2021.
26. Кузьмин А.Г. Одоакр и Теодорих // Дорогами тысячелетий. Сб. историч. очерков и статей. Кн. 1. М., 1987.   
27. Слово о Законе и Благодати / предисл. митрополита Иоанна (Снычева) / сост., вступ. ст., пер.В.Я. Дерягина, реконстр. древнерус. текста Л. П. Жуковской / коммент. В.Я. Дерягина, А. К. Светозарского / отв. ред. О. А. Платонов. М.: Институт русской цивилизации, 2011. 176 с.
28. Седов В.В. Русский каганат IX века.
29. Ширинский С.С. Курганные материалы земли полян как источник изучения структуры местного общества в IX–X веках // Звучат лишь Письмена. К юбилею А.А. Медынцевой. М.: Институт археологии РАН, 2019. 468 с.; Майоров А.А. Историческая память о Великой Моравии и Верховская историко-географическая провинция // Журнал «Вестник БГУ». 2016. № 4.;  Майоров А.В. Великая Хорватия. Этногенез и ранняя история славян Прикарпатского региона.  СПб., 2006.
30. Лесной С.Я. Откуда ты, Русь? М., 2013.
31. Кузьмин А.Г. Откуда есть пошла Русская земля. Т. 2. М., 1986.
32. Цветков С.Э. Начало русской истории. С древнейших времен до княжения Олега.  М.: Центрполиграф, 2016. 432 с. 
33. Галкина Е.С. Указ. соч.
34. Кузьмин А.Г. Руги и русы на Дунае // Средневековая и новая Россия. Сборник ст. к 60-летию профессора И.Я. Фроянова. СПб., 1996.   
35. Меркулов В. Историческое единство Руси. Текст научной статьи по специальности «История и археология». Журнал «Русин». 2005.
36. Там же.
37. Там же.
38. Белохвостов А.Н. Историческая основа именования ругами и рутенами населения Руси в средневековых западноевропейских источниках // Журнал «Манускрипт».   2021.
39. Там же.
40. Цветков С.Э. Указ. соч. 
41. Херрман Й. Племена и народы Балтики на рубеже античности и средневековья. Славяне и скандинавы / пер. с нем./ общ. ред. Е.А. Мельниковой. М.: Прогресс, 1986. 416 с.
42. Меркулов В.И. Откуда родом варяжские гости?  М., 2005.
43. Кузьмин А.Г. Одоакр и Теодорих.
44. Меркулов В.И. Руги и готы: истоки кровной вражды. Исторический формат // Общественно-научный проект «Российско-немецкий исторический семинар». 2015. № 1. Стр. 118 .
45. «Древняя Русь в свете зарубежных источников» М., 2010.
46. Там же.
47. Авенариус А. Указ. соч.
48. Кузьмин А.Г. Одоакр и Теодорих.
49. Алексеев С.В. Указ. соч.
50. Юрасов М.К. Подкарпатская русь в эпоху «обретения родины» венграми // Журнал «Studia Slavica et Balcanica Petropolitana». 2010.
51. Анисимов К.А. В поисках Олеговой Руси. М., 2013.
52. Тржештик Д. Возникновение славянских государств в Среднем Подунавье //   Этносоциальная и политическая структура раннефеодальных славянских государств и народностей / отв. ред. Г.Г. Литаврин. М.: "Наука», 1987. 
53. Авенариус А. Указ. соч.
54. Кузьмин А.Г. Откуда есть пошла Русская земля.
55. Анисимов К. Указ. соч.
56. «Древняя Русь в свете зарубежных источников». М., 2010.
57. Королев А.С. История междукняжеских отношений на Руси в 40-е–70-е годы Х в. М., 2000.
58. Юрасов М.К. Еще раз о времени появления русинов в Паннонии. Текст научной статьи по специальности «История и археология» //  Журнал «Русин». 2020.
59. Алексеев С.В. Славянская Европа V–VIII веков. М. «Вече», 2008.
60. Кузьмин А.Г. Падение Перуна. М., «Молодая гвардия», 1988.
61. Константин Багрянородный. Указ. соч.
62. Алексеев С.В. Указ. соч.
63. Там же.
64. «Древняя Русь в свете зарубежных источников». М., 2010.
65. Трубачев О.Н. Этногенез и культура древнейших славян. Лингвистические исследования. М.: Наука, 2003.
66. Седов В.В. Древнерусская народность.
67. Юрасов М.К. Указ. соч.
68. Майоров А.В. Великая Хорватия. Этногенез и ранняя история славян Прикарпатского региона. СПб., 2006.
69. Там же.
70. «Древняя Русь в свете зарубежных источников». М., 2010.
71. Там же.
72. Там же.
73. Там же.
74. Там же.
75. Там же.
76. Буданова В.П. Статья «Карпы» // Российская историческая энциклопедия. Т. 8. М., 2020. 220 с.
77. Майоров А.В. Великая Хорватия.
78. Юрасов М.К. Указ. соч. 
79. «Древняя Русь в свете зарубежных источников». М., 2010.
80. Юрасов М.К. Указ. соч. 
81. Кузьмин А.Г. Падение Перуна. М., «Молодая гвардия», 1988.
82. Суляк С.Г. Начало христианизации Карпато-Днестровской Руси //  Журнал «Русин», 2015.
83. Кузьмин А.Г. Откуда есть пошла Русская земля.
84. Кузьмин А.Г. Руги и русы на Дунае.   
85. Цветков С.Э. Начало русской истории. С древнейших времен до княжения Олега.  М.: Центрполиграф, 2016. 432 с. 
86. Белохвостов А.Н. Указ. соч.
87. Там же.
88. Там же.
89. «Древняя Русь в свете зарубежных источников». М., 2010.
90. Тацит  Публий. О происхождении германцев и местоположении Германии. Издательский дом: Научно-изд. центр «Ладомир», 1993.
91. Иордан. Указ. соч.
92. Белохвостов А.Н. Указ. соч.
93. Там же.
94. Там же.
95. Википедия.
96. Белохвостов А.Н. Указ. соч.
97. Кузьмин А.Г. Начало Руси. Тайны рождения русского народа.
98. Никитин A.Л. Основания русской истории: Мифологемы и факты.
99. Кузьмин А.Г. Откуда есть пошла Русская земля.
100. Тацит  Публий. Указ. соч.
101. Гай Юлий Цезарь. Записки о галльской войне.  М.- neoclassic, 2025.
102. Кузьмин А.Г. Тайны рождения русского народа.
103. Там же.
104. Кузьмин  А.Г. Откуда есть пошла Русская земля.
105. Деяния архиепископов Гамбургской церкви / пер. И.В. Дьяконова // Адам Бременский. Славянские хроники. М.: СПСЛ; Русская панорама, 2011.
106. Кулаков В.И. История Пруссии до 1283 года. М., 2003.
107. Там же.
108. Там же.
109. Там же.
110. Галкина Е.С. Указ. соч.
111. Там же.
112. Кулаков В.И. Указ. соч.
113. Кузьмин А.Г. Падение Перуна.
114. Хроники Фредегара / пер. с лат., комм., вст. Ст. Г.А. Шмидта. СПб.-М., 2015.
115. Алексеев С.В. Указ. соч.
116. Федотова П.И. Где находилась Русь Аскольда и Дира? // Журнал «Свободная мысль». 2019.
117. Там же.
118. Кузьмин А.Г. Тайны рождения русского народа.
119. Генрих Латвийский. Хроника Ливонии. Москва, Ленинград: Изд-во Акад. наук СССР, 1938.
120. Саксон Грамматик. Деяния данов. Тома I–II / пер. с лат. и коммент. А.С. Досаева. М.: Русская панорама; СПСЛ, 2017.
121. Кузьмин А.Г. Руги и русы на Дунае.   
122. Тацит  Публий. О происхождении германцев и местоположении Германии.
123. Кулаков В.И. История Пруссии до 1283 года.
124. Цветков С.Э. Эпоха единства Древней Руси. От Владимира Святого до Ярослава Мудрого. М., Центрполиграф, 2012.
125. Там же.
126. Суляк С.Г.  Указ. соч.       
127. Кузьмин А.Г. Руги и русы на Дунае.   
128. Федотова П.И. Указ. соч. 
129. Цветков С.Э. Начало русской истории. С древнейших времен до княжения Олега.
130. Алексеев С.В. Указ. соч.
131. Суляк С.Г. Указ. соч.
132. Там же.
133. Сага о Хрольфе Пешеходе. Пряди истории. Исландские саги о Древней Руси и Скандинавии / пер. М. Панкратова, В. Казанский, И. Губанов, Ю. Полуэктов. Водолей Publishers, 2008. 
134. Савельев А.Н. Прусский эксперимент, поставленный историей. 2004 г.   
135. Никитин A.Л. Основания русской истории: Мифологемы и факты.
136. Анисимов К. А., Рогожин А.Н. Русь и руги в средневековых письменных источниках // Журнал  «Исторический формат». 2019.
137. Там же.
138. Седов В.В. Указ. соч.
139. Алексеев С.В. Указ. соч.
140. Повесть временных лет / подгот. текста, пер., ст. и коммент. Д. С. Лихачева / под ред. В. П. Адриановой-Перетц. СПб.: Наука, 1999.
141. Хроники Фредегара / пер. с латинского.
142. Кузьмин А.Г. Падение Перуна.
143. Лесной С.Я. Указ. соч.
144. Тржештик Д. Указ. соч.
145. Там же.
146. Седов В.В. Указ. соч. 
147. Алексеев С.В. Указ. соч.
148. Там же.
149. Суляк С.Г. Указ. соч. 
150. Там же.
151. Там же.
152. Коваленко К.И. Моравизмы в азбуковниках XVI-XVII веков // VII Севастопольские Кирилло-Мефодиевские чтения: сборник научных работ. Севастополь: Гит Пак, 2013. С. 159–167.; Хабургаев Г.А. Старославянский язык в Паннонии и Моравии // Первые столетия славянской письменной культуры: Истоки древнерусской книжности. М., 1994.
153. Кузьмин А.Г. Падение Перуна.
154. Суляк С.Г. Указ. соч.
155. Кузьмин А.Г. Тайны рождения русского народа.
156. Суляк С.Г. Указ. соч.
157. Там же.
158. Там же.
159. Кузьмин А.Г. Тайны рождения русского народа.
160. Суляк С.Г. Указ. соч. 
161. Там же.
162. Королев А.С. К вопросу об участии мораван в христианизации Руси во времена княгини Ольги.
163. Там же.
164. Кузьмин А.Г. Одоакр и Теодорих.   
165. Королев А.С. К вопросу об участии мораван в христианизации Руси во времена княгини Ольги.
166. Там же.
167. Там же.
168. Там же.
169. Там же.
170. Виноградов А.Е. Об этнониме Rutheni в средневековой Трансильвании // Вестник Костромского государственного университета. 2022. Т. 28. № 2. С. 7–14.
171. Цветков С.Э. Начало русской истории. С древнейших времен до княжения Олега. 
172. Суляк С.Г. Указ. соч.
173. Юрасов М.К. Венгерский Аноним о «Порубежье рутенов» во время «Обретения родины» мадьярами в Среднем Подунавье // Журнал «Русин». 2013.
174. Цветков С.Э. Эпоха единства Древней Руси. От Владимира Святого до Ярослава Мудрого.
175. Майоров А.А. Историческая память о Великой Моравии и Верховская историко-географическая провинция.
176. Суляк С.Г. Указ. соч. 
177. Кузьмин А.Г. Тайны рождения русского народа.
178. Кузьмин А.Г. Одоакр и Теодорих.   
179. Википедия.
180. Повесть временных лет / подгот. текста, пер., ст. и коммент. Д. С. Лихачева.
181. Королев А.С. Загадки первых русских князей.
182. Федотова П.И. Указ. соч. 
183. Назаренко А.В. «Древняя Русь на международных путях» / Междисциплинарные очерки культурных, торговых, политических связей IX-XII вв. М.: Языки русской культуры, 2001. 784 с. 
184. Там же.
185. Там же.