Конь

Когда я впервые увидел мотоцикл своей мечты, меня пронзило пламенное озарение его фары. Оно словно разбудило генетику моего рода, которая спала тысячи лет, — и это случилось в один миг. Меня накрыло природным импульсом, будто исходящим от табунов диких лошадей. Мне сразу же захотелось оседлать его, но без насилия над этим милым и независимым другом.

Детали мотоцикла были никелированными и блестели в свете улыбающейся Луны. Руль и всё остальное, что составляло его каркасный скелет, напоминали человеческое тело — руки, ноги, внутренние органы. Сиденье на нём было похоже на седло ковбоя с Дикого Запада, пропитанное воздухом прерий и песком странствий, времён американского блицкрига колонистов. Дуги на мотоцикле казались индейскими стрелами, которые через века пустили в сторону добрейших переселенцев. Те, в свою очередь, с улыбкой Санта-Клауса и мешком подарков за спиной, раздавали свою Родину им же, щурясь от благостных процентов.

Ключ зажигания выглядел как легендарный меч Экскалибур, воспетый в балладах. Во мне вдруг проснулся король Артур, но с другой миссией — благой. Я хотел нести людям светлые помыслы, а не гнёт и рабство, которые обычно исходят от любого меча. С такими мыслями я решил не торопиться. Пусть мы привыкнем друг к другу и найдём связующие звенья между нашими светлыми сторонами в этой прозе жизни.

И вот момент истины настал. Преграды настороженной неловкости были сметены волной взаимопонимания. Ключ вошёл в прорезь замка — легко, словно в священное масло всех религиозных и философских конфессий. Железный конь заурчал, как кот, который встречает любимого хозяина после долгой разлуки. По моему телу разлилась энергия вселенной, как эликсир, и она пульсировала вместе со мной и моим мустангом. Мы стали одним целым — как кентавр, который в прыжке выходит из мифов прямо в нашу реальность, ищущую себя в светлых гранях жизни.

Он застоялся в гараже, словно рысак на конюшне перед скачками века на приз Дерби. И там решалась судьба не его личная, а целой нации, которая его вырастила и научила всему лучшему, что у неё было. Но сейчас эти лучшие качества были скрыты внутри и рвались наружу, как судьбоносная стрела охотника, которую достал из пустого колчана представитель древнего племени у истоков Амазонки. От его точного выстрела зависела жизнь соплеменников, которые уже месяц ждали удачи от единственного мужчины, ещё сохранившего силы. Тетива была натянута до предела. На пару секунд он расслабил всё тело и отпустил её. Стрела разрезала тишину джунглей и поразила цель.

И я почувствовал в себе дух зверобоя. Луком стало моё воображение. Оставалось только найти благородную цель — такую, от которой зависели бы не мои сумбурные желания, а инстинкт вожака, за которым соплеменники пошли бы без раздумий. Я вывел его из духовного заточения на свет, и он ощутил себя новорождённым ребёнком. Такого впервые выносят из-под родительской опеки за ворота, за которыми остаётся обитель светлой доброй стороны. Там тебя лелеют с первых секунд жизни лучезарными улыбками души, которые можно сравнить со святостью помыслов, и всё это — под крылом высших сил, в безграничной вселенской любви без остатка.

Мы неспеша выехали с простой грунтовой дороги на шоссе. Ночь постепенно уступала свои права едва заметным лучам, которые поднимались из-за горизонта. Дорога отражалась антрацитовым цветом в свете мотоцикла, и эта смешанная палитра подгоняла нас обоих — прибавить скорость навстречу восходящему солнцу. Где-то впереди, под ровный гул мотора, мы слились с дорогой. Она стала рекой, и мы вошли в её течение — мощное и спокойное.

В предрассветном тумане, со стороны лугов, появилась лошадь почти такого же цвета, как мой железный друг. Она посмотрела на нас так, будто знала уже в прошлом и будущем. А сейчас это просто закономерность того, что должно было случиться. Она бежала рядом галопом, и стальной кентавр тоже заурчал по-другому — в такт своему новому единомышленнику, в своём металлическом сердце. Грива лошади развевалась на ветру, как парус корабля, который нашёл свой путь в океане бурных страстей дикой природы.

Я почувствовал позитивный настрой этой грациозной, плывущей рядом лошади. В одно мгновение я снял шлем с безбашенной головы, и мои волосы, подхваченные свежим воздухом, заиграли, как ещё один парус странствий. Мы мчались навстречу новым открытиям себя — и всего мира, который нас окружает. Краем глаза скакун взглянул на нас с неподражаемым восторгом, и мы поняли: мы стали одним целым звеном, и ничто не остановит нас в этом плавании за мечтой.

Когда мы двигались спокойным аллюром, у нашего флагмана начали раздуваться ноздри, и он повернул свою гордую голову в сторону степи. Нас тоже что-то мимолётное заинтересовало в той стороне. Не сговариваясь, мы единым корпусом свернули в степь. В зелено-изумрудной траве пасся табун. Трава, роса и ранние солнечные лучи создавали картину колышущегося моря. А лошади в лёгкой туманной дымке казались сказочными пегасами с крыльями по бокам. Воображение уже бурлило и рисовало единорога, который спускается с облаков во всей своей чудной красе.

Потомки Сивки-Бурки окружили нас дружелюбным кольцом. Наш свободный дух степей издал радостный звук, который даже не был похож на ржание, и обратился к своим собратьям. Этого хватило, чтобы они поняли: мы одного с ними рода-племени. Нас приняли в их братский союз свободы выбора в природе. Мы растворились в их грациозном табуне счастья. Мне тоже захотелось издавать гортанные звуки и мотать головой из стороны в сторону. Я вдруг соприкоснулся с чем-то родным и знакомым, что пробудилось из глубины моего естества. В одночасье стёрлось всё — кто я и откуда. И сейчас я понял, что это и есть моя настоящая, природная, естественная суть.

02. 01. 2026